В этом выпуске мы рассказываем о нефти - бензине и газойле, крекинге и фрекинге, умных свиньях и раритетных колонках, нефтяном шоке и Безумном Максе.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 344-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы замечательного исторического персонажа Карла Густава Эмиля Маннергейма мы переходим сегодня к теме не менее близкой российскому обывателю, и не только российскому. Можно сказать, в принципе, любому русскоговорящему обывателю. И о чем же мы, Домнин, сегодня будем говорить?

Мы поговорим про нефть.

Вот так просто.

Да. Без затей. Нефть сейчас — кровь современной цивилизации. Кровь новостного хайпа вот недавно опять нам дала поводов для того, чтобы школота в соцсетях изображала из себя экспертов. Что у нас там с ценами, кстати?

На Brent сейчас 27 рублей 16 копеек, по-моему. Или это не рубли написано?

Нет, это доллары.

Это доллары, доллары?

Да, это доллары.

27, 27 долларов.

Да, 27 долларов 78 центов, соответственно.

Да, упало.

На 2 рубля.

Недорого. Надо брать, считаю, Домнин.

Пару баррелей мы можем себе позволить.

И что мы будем с ними делать? Держать их дома? Сама сырая нефть, Ауралиен, применяется где?

Почти нигде. Ее используют, например, сейчас для того, чтобы пески ей поливать, чтобы их ветер не разносил, когда там, допустим, что-то строится в соответствующих областях. А так сырая нефть почти и не нужна, незачем. Но это сейчас, когда у нас есть замечательные способы ее перегонки, очистки и всяческой переработки.

А вот в древние времена нефть использовали в тех местах, где она была легко доступна. И до сих пор, кстати, местами ее тоже в таких регионах используют первобытными совершенно способами. Что такое нефть? Нефть — это маслянистая жидкость, обычно хорошо горящая и здорово воняющая. Состоит она, как видно из современных исследований, из древней органической материи. То есть принципиально она от углей, от битуминозного угля отличается мало.

Битуминозный уголь, давай, Домнин, поясним, это вообще как?

Такой уголь обычно лежит сравнительно высоко, с битумами вместе, вперемешку.

Да, бурый уголь, если я не путаю.

Понятно. В общем, фигня, которую можно закидывать в топку, и она будет здорово и весело гореть.

Будет. Ее использовали, например, для того, чтобы макать всякую паклю, намотанную на палку, и получается хороший факел. Горит значительно лучше и веселее, чем если палку просто поджигать. Я, когда был маленький, был очень недоволен тем, что просто так сунуть палку в костер — и факел не получается. Но покойный дедушка Лева мне притащил как раз ковшик с гудроном. Факел таким образом у меня получился отлично. Я очень любил этот ковшик кипятить на костре и смотреть, как он здорово булькает.

Так вот, помимо горючего, использовалась и клейкость нефти. То есть ей, к примеру, скрепляли блоки и кирпич-сырец. Ей покрывали крыши. Вот, например, в Карфагене крыши были как раз покрыты битумом.

Ого, это реально хорошо.

Когда римляне пришли, да, и сразу пожалели, что они так покрыли крыши.

Техническая недоработка. Город полыхает.

Да, весь город сгорел к чертовой матери. Считается, что библейский Навуходоносор, когда он бросил трех отроков иудейских, чтобы сжечь в пещи огненной, — считается, что пещь огненная как раз работала на нефти.

Кроме того, упоминается, что древние египтяне использовали для бюджетной мумификации, когда было не по карману привлекать жрецов погребального культа, выдерживать тело сколько-то там дней, больше месяца, по-моему, в куче соли, потом натирать всякими бальзамами, чем-то там еще. Делалось проще: в нефть макали, высушивали — вот всё, теперь он не сгниет. Если только спичку к нему не подносить.

Ну и, разумеется, в качестве зажигательного снаряда. То есть если можно факел пропитать, и будет хорошо гореть, почему нельзя стрелу пропитать и выпалить что-нибудь в соломенную крышу?

Да. Потом на основе нефти использовали всякие рецепты, о которых сейчас известен греческий огонь. Считается, что использовались там сера еще и селитра, поскольку он горел, даже когда в воде был.

Прекрасно. То есть использовалась главным образом нефть сырая. Но нас интересует нефть, уже подвергшаяся переработке. В середине XIX века был открыт способ нефтеперегонки, который привел к появлению такого товара, как керосин.

Ого. А для чего он использовался, хотелось бы понять?

Для чего он только не использовался. Во-первых, это освещение. То есть в XIX веке в США был бум китобойной промышленности. Китобои существовали еще со времен Римской империи. И существуют до сих пор, кстати, надо сказать.

До сих пор существуют, потому что киты немножко расплодились, и опять можно их добывать. Веселые японцы с радостным хохотом гарпунами кидаются.

Ага. Так вот, к XVIII веку люди заметили, что кит — это не только ценное мясо, но и не менее ценный жир. Даже, пожалуй, более ценный, потому что мясо у него такое специфическое на вкус, а вот жир можно, слегка его отстояв и очистив, использовать в качестве топлива для ламп. Вот, например, была такая специальная рассчитанная на китовое масло лампа швейцарского врача Аргана.

Да, Арган, через «а» пишется.

Значит, Арган доработал типичную плошку, которую потрешь — и Элизе Джин, да, в сказке про Аладдина примерно такую. Он ее доработал, получилась конструкция, в которой вертикальный бак небольшой для масла на такой стоечке, а рядом с ним трубка, соединенная, собственно, с лампой, которая похожа на наши современные. У нее, правда, вместо стеклянной колбы — такая стеклянная высокая шахта. Как у керосиновых ламп современных. Только у керосиновых она снизу вздутая, дальше цилиндрическая, а тут была чисто цилиндрическая. И там, соответственно, фитилек, обмакнутый снизу в поступающее понемножку китовое масло.

Оказалось, что, во-первых, таким образом оно будет гореть гораздо дольше, чем если просто так поджигать. Во-вторых, оно будет светить лучше за счет этой самой стеклянной шахты, колбы. А в-третьих, коптить будет гораздо меньше, чем обычно. Короче, китов так здорово стали бить из-за этого самого жира, что чуть всех не поубивали. Теперь только мы их с трудом разводим.

Но на улицах, между прочим, уже с XVIII века начали появляться газовые фонари. Обратите внимание, что нефтяной промышленности еще нет, а газовые фонари уже есть. Откуда?

Откуда? Хороший вопрос.

Кокс.

Кокс?

Кокс. Когда мы делаем из углей кокс, то есть мы его просто закидываем в такую печку, в kiln, по сути, и там его подвергаем сухой перегонке. Я не очень грамотен в терминах, поэтому вам придется меня извинить в этом случае. Так вот, было выяснено, что помимо сухого кокса, который можно использовать в качестве ингредиента для производства стали и для топления печи в том числе, появляется еще и какой-то интересный газ, который тоже, если поджечь, очень здорово бабахает.

И вот практически в каждом крупном городе к XIX веку уже, где были коксовые производства, там заодно производился и газ. Каковой газ использовался и в светильниках, и даже местами появились газопроводы, которыми топили газовые печки и некоторые котлы на промышленности.

Так вот, когда к середине XIX века был достигнут прогресс в нефтепереработке, стало понятно, что сырая нефть как таковая не очень интересна. А вот если ее перегнать, то получится из нее целый ряд разных продуктов. Перегонка ее производится в так называемой ректификационной колонне. Выглядит как действительно такая высокая конструкция, металлическая, блестящая. Похожа немножко на цистерны для воды, которые у вас там, не доезжая до дачи, были, помнишь, такие две?

Угу. Где вагонники только начинаются.

Да. Так вот, внутри она разделена на такие уровни. Каковые уровни отличаются по температуре. Там, насколько я понял, чем выше, тем температура ниже. А чем ближе к дну, тем сильнее кипит. Вот эта самая выкипающая нефть разделяется во время парообразного состояния на фракции, которые оседают на разных уровнях этой колонны, смотря по тому, какая температура интересует конкретную фракцию. То есть таким образом можно выделить керосин, бензин, дизель, газойль и мазут.

Да, это если попросту. Там разные. Чем выше, тем оно прозрачнее в целом. Чем ниже, тем оно остается тверже и менее ценным.

Да. И в самом низу можно, даже если совсем перегонять, в конце переработки получить такой же кокс, как из угля.

Ух ты, круто.

Ну и наоборот, из угля можно выгнать синтетический какой-нибудь нефтепродукт.

Просто добавив воды.

При желании, да. Нефть, в принципе, и природная бывает разная. То есть она может быть, как в Техасе говорят, что там нефть практически как солома по цвету, желтенькая. А, например, в Тунисе там нефть очень густая и тяжелая, черная такая. Более того, можно даже твердую нефть добыть в виде кусков асфальта. Не того асфальта, который у нас на дорогах, — это асфальтобетонная смесь, просто мы ее для краткости называем асфальтом. А асфальт, который природный, — это именно такие маслянистые куски, которые здорово горят.

Кроме того, вот американцы сейчас свою сланцевую нефть оплакивают, опять никому не нужную из-за того, что цены упали. Она дорогая. Сланцы — тоже интересная вещь. На вид камень как камень, а на самом деле сланец. Неоднократно месторождения находились каким-нибудь совершенно случайным образом. Типа некий рыбак пришел там на берег ловить рыбу, решил часть рыбы изжарить на месте и поесть, а остальное домой везти. Сложил из камней примитивный очаг, запалил огонь и видит, что хворост уже прогорел, а огонь все горит. И так вот на горячих камнях, на этих самых, изжарил рыбу. А потом оказывается, что это месторождение горючих сланцев там находится.

Да, представь себе.

Чтобы нефть где-то там была, она должна попасть в так называемую нефтяную ловушку. Поскольку нефть, когда она образовалась миллион лет назад, она легкая, она постепенно поднимается вверх через породы. Как правило, она останавливается какой-нибудь непроницаемой породой, вроде известняка, например. И образуется в некоторых случаях нефтяная ловушка, он же нефтяной карман. Они бывают либо из-за того, что порода выгибается, получается такой купол нефтенепроницаемый, и в него нефть вся и собирается со всей округи. Получается вот такой вот карман. Либо бывает, что разрыв слоев, они относительно друг друга сдвигаются, и нефть застревает таким уголком между ними. Это основные виды нефтяных ловушек, которые сейчас разрабатываются — что на суше, что на море.

Бывает и так, что нефть доходит прямо до поверхности. И вот, собственно, ее в древние времена так и добывали. То есть выглядело это как здоровая такая топкая яма, в которой нечто вроде дегтя теплого побулькивает. В таких ямах иногда находят всякие там сохранившиеся в целости и сохранности скелеты саблезубых тигров с мамонтами, завязших там, потонувших, а иногда даже и древних человеков. Из таких месторождений можно просто черпать.

Но вот если нефть глубоко, то поначалу способов понять, что она там есть, было мало. Главным образом, мы ее находили случайно, когда копали колодец какой-нибудь, допустим, или искали какие-нибудь другие полезные ископаемые. Некоторые нефтяные компании американские были основаны как раз фермерами, которые копали колодец, чтобы поить скотину. Нашли нефть и озолотились. Скотина пошла побоку, под нож.

Скотину всю на колбасу продали, нефть у нас.

Пенсильванский, например, нефтяной бум в США XIX века был вызван именно тем, что в местные колодцы часто попадала какая-то непонятная вонючая жидкость вроде масла. И было решено, что там что-то есть, стали бурить и добурились. В Калифорнии, в Техасе тоже часто приходилось все делать наобум. То есть все было как золотая лихорадка. Энтузиасты разбивали все на участки, столбили их, на свои средства ставили нефтяную вышку и бурили, бурили, бурили. Некоторые бурили попусту, ничего не находили, разорялись и вешались на своей же вышке. Некоторые так хорошо попадали, что нефть била фонтаном прямо, потому что она там была под давлением, и как раз ее можно было даже не качать, она сама лилась.

Особо везучие открывали такой фонтан, что сносил сразу и вышку, и их самих тоже к чертовой матери. Поэтому через некоторое время их всех обязали использовать предохранительный вентиль. То есть под нефтяной вышкой можно вентиль всегда покрутить и заткнуть фонтан.

Сейчас нефть разведывают разными способами. Один из самых популярных — это так называемый сейсмический метод. То есть задействуется такая машинка, не машинка, скорее такой автопоезд, вездеходы, которые брюхом сканируют сейсмические колебания земли. Они вроде как эхолот работают, только в твердой среде. Приезжаем на подозрительное место, ставим там заряд взрывчатки, производим подрыв, регистрируем эхо и смотрим, что там внизу. Можно, помимо этого, в местах, где есть руды, задействовать магнитное сканирование и посмотреть, где эти руды перебиваются тем, что там нефтяной карман и магнитного отклика нет.

Бурение поначалу велось довольно примитивным методом, вроде как сейчас скважины на дачах для воды роют. Постепенно оно развилось, стали применяться буровые головки, похожие на современные. Вот представьте себе сосновую шишечку. Представьте себе, что на конце этой самой головки три таких шишечки установлены. Только они сделаны из вольфрамовой стали с алмазным напылением и всяким таким. Вот они, вращаясь, бурят породу и пробивают дырку вниз.

Сейчас уже есть самые хитрые приспособления. То есть можно бурить даже не прямо вертикально вниз, а с определенной глубины повернуться на 90 градусов и сверлить вбок. Так делают, когда разрабатывают нефть путем гидроразрыва пласта. То есть они вот так вот просверлят параллельно земле достаточно длинный ход. Потом оттуда вытягивают буровую головку и засовывают туда перфорационную головку. Она в стороны выбрасывает шипы такие, которыми протыкает породу в разные стороны. После этого туда уже закачивается вода с кое-какими добавками, затекает под давлением в эти самые дырки наколотые. Порода обрушается, и ее можно уже оттуда извлекать.

Ну так вот. А где-то с середины XX века, кстати, одним из пионеров был некий Лаврентий Берия, началась и добыча на воде. То есть ставятся вышки на опорах, заглубленных в грунт, и бурят породу под слоем воды, добывают оттуда нефтегаз. На Каспии такое есть. В Северном море норвежцы и шотландцы бурят, в Мексиканском заливе, в Персидском тоже кое-где есть.

Работа там еще более трудная, чем на наземных, потому что ты посреди океана, и в случае чего ты даже не убежишь путем. Поэтому с определенных пор многие такие установки не селят у себя людей. И вместо этого их на плавучие базы отправляют на безопасное расстояние. Так, чтобы если бомбанет, то хотя бы только дежурная группа убилась, а все остальные остались в целости и сохранности.

Гуманно.

Ну, гуманно-негуманно — это вопрос такой. Чтобы доставить нефть по суше, мы используем что?

Трубопровод.

Трубопровод, да. Причем трубопровод — это не просто какая-то труба. Это довольно сложная инженерная конструкция, которая, например, должна в условиях холодного климата подогреваться. Как думаешь, почему?

Иначе нефть застынет.

Она будет густеть, да, и плохо будет течь. Может даже застыть совсем, завязнуть там. Поэтому часто нефтепроводы размещают под землей: тепло относительно. Кроме того, их по-разному утепляют. В последнее время используют так называемый аэрогель, который очень хорошо изолирует от окружающего тепла или холода, и нефть течет спокойно.

Кроме того, вот мы по трубопроводу качаем, допустим, нам нужно прокачать 100 тысяч тонн такой-то нефти, 100 тысяч тонн другой какой-то нефти еще. Как сделать так, чтобы она не смешалась по дороге?

А как?

А для этого мы используем так называемую свинью. Свинья — это такая мобильная пробка, которая вставляется в трубу и едет вперед, влекомая нефтью, изолируя то, что спереди, от того, что сзади. Помимо того, что она выполняет эту задачу, она еще и несет всевозможные датчики, каковыми датчиками она изнутри трубопровод осматривает на предмет всяких дыр, слабых мест и тому подобного.

В общем, высокотехнологичная свинья.

Да, высокотехнологичная свинья. Ну а если мы в море, то используются танкеры. С танкерами регулярно какие-то неприятности: то они протекают, то еще чего-то. Тем не менее современную реальность без танкеров представить сложно. Первый танкер появился в 1884 году, когда до кого-то дошла мысль, что перевозить нефть на деревянном корабле в деревянных бочках — это так себе идея. И пока ничего не вышло, давайте лучше сделаем цельнометаллическое судно.

И вот появился так называемый «Глюкауф». Выглядел он немножко архаично, с мачтами еще там, со всякими вантами и такелажем. В случае чего он мог под парусом идти. По парусному вооружению это была баркентина: передняя фок-мачта с прямым парусным вооружением, потом две с косым. И тем не менее это был первый танкер. С современными супертанкерами ему, конечно, не сравниться. Это одни из самых крупных кораблей, которые сейчас используются.

Ну вот, нефть мы довезли. Когда мы ее перегоняем в ректификационной колонне, у нас получается определенный набор результирующих продуктов. И тем не менее бензина получается довольно мало. Все больше какой-то там мазут и тому подобные не очень ценные вещи. И поэтому дальше мы используем крекинг. Крекинг — это дальнейшая обработка тяжелых сортов нефтепродуктов, которая их под высоким давлением и при высокой температуре заставляет разрывать свои тяжелые молекулярные связи, превращаясь в более легкие фракции. Это позволяет выжать из нефти еще больше бензина. Потому что, например, в старые времена из бочки сырой нефти можно было только четверть превратить в бензин. А все остальное — какой-то остаток, который, если удастся куда-то впарить, хорошо, а не удастся — не знаю.

В канаву ближайшую.

Да. Теперь благодаря более современным ректификационным колоннам мы половину бочки нефти превращаем в бензин, а все остальное мы подвергаем крекингу. Крекинг бывает разнообразный, и получается у нас, что все жидкое ушло в полезные всевозможные материалы, такие вот, например, как газойль. Газойль сам по себе не применяется, но его добавляют в дизельное топливо. И вообще современные виды топлива — это в основном смеси из разного рода нефтепродуктов. Иногда хороших, иногда есть недобросовестный поставщик плохих, приводящих к печальным последствиям для двигателей.

Ну так вот. И после того, как мы всю жидкую часть выпарили, у нас получается кокс, который мы можем продавать, чтобы топить всякие печки или еще для чего-нибудь.

Вот так и появилась современная нефтепереработка. Теперь давайте поговорим о том, к чему это все для нас привело. Самый очевидный и немедленный эффект — это распространение керосиновых ламп. Которые заменили ненадежные газовые и опасные, что уж греха таить, всевозможные свечки, сальные или восковые. Заменили китовое масло, просто потому что керосин дешевле и китов стало мало.

Но помимо этого бензин позволил создать более эффективный транспорт. Не случайно именно в США, которые были пионерами во многом в нефтедобыче и переработке, сразу расплодилось так много автомобилей сравнительно. Появились идеи Генри Форда о том, что машины должны покупать все, по достаточно низкой цене. Появилась вот эта их культура пригородов, в которых без машины жить просто невозможно. Они слишком уже горизонтальные и одноэтажные, чтобы доехать до магазина, надо уже на свою садиться тачку. Никакой общественный транспорт не в состоянии их обслуживать.

Но помимо топлива, хотя это тоже важно, нефть дает нам еще очень много чего. Вот у тебя, Ауралиен, перед собой что есть из нефти?

Конкретно у меня — хороший вопрос. Не знаю, что-нибудь резиновое, может быть.

Резиновое — в меньшей степени. Потому что резина — резиной. Хотя, конечно, синтетический каучук тоже вещь. Но вот, например, в шинах применяют только натуральный.

Да, потому что опасаются всяких…

Натуральный-то предсказуем, а что там за синтетику вам продали, неизвестно. Может, какая-нибудь пластмасска. Микрофон тоже имеет пластиковые части. Провод, который от него идет, тоже покрыт пластиковой изоляцией.

А вот почему не резиновой изоляцией?

Почему?

Потому что пластик сейчас стоит в среднем 60 центов за килограмм. Резина стоит 1,60 за килограмм.

Ого. Более чем в два раза дороже.

Да. То есть, понимаете, нет никакого смысла с этой резиной возиться. А вот когда-то, помните, типичная изоляция для старинных проводов всяких приборов была именно резиновой. А до резины использовалось что? Кожа.

Еще дороже.

Да уж. Не напасешься.

Не напасешься, совершенно верно. Что еще? Смартфон передо мной лежит, в нем пластик, он, в общем, из металла и пластика и состоит по большей части. То есть у него всякие там микросхемы внутри пластиковые и тому подобное.

Далее передо мной, например, стоит твердый дезодорант Mennen Speed Stick. Генеральный спонсор этого выпуска. Отдельный вопрос, почему он стоит удобно на столе, а не где ему стоять.

В ванной, может быть.

А в ванной-то он мне зачем? Я когда из ванной выхожу, сажусь обратно за стол. За столом уже, собственно, и смазываюсь.

За столом начинаю потеть.

Да. Так вот, он сам по себе пластиковый, как флакончик, но и дезодорант внутри тоже сделан на основе нефтепродуктов.

Ого.

И вот если бы я был девочкой, у меня бы, может, там где-то стояла помада, карандаш для бровей, еще чего-нибудь такое, какой-нибудь там воск для волос или еще что-то. Краска для волос, кстати. Всё это, скорее всего, если оно не какое-то мега дорогое био-чего-то там, будет у вас основано как раз на продуктах нефтехимии. То есть, скажем, для всяких лосьонов для кожи. Вот у меня, например, какой-то лосьон для кожи, который мне впарили на 23 февраля. Гель для лица с алоэ. Так вот, он как раз тоже состоит из… Что у нас тут? Карбомер, триэтаноламин. В общем, вы поняли. Это все тоже из нефти, скорее всего, сделано. Я в этом более чем уверен.

Дальше. Вот у меня еще стоит коробочка с таблетками от аллергии. Я не знаю насчет конкретно этой коробочки, но если у вас дома есть аспирин какой-нибудь, то он, скорее всего, тоже сделан с применением этих продуктов. Потому что давно уже так делается.

Одежда, всевозможные синтетические нити, хотя бы бирки у вас, скорее всего, синтетические на одежде. Это сильно удешевляет ее производство. Пластик настолько революционизировал наш с вами быт, что, представьте, что пластика нет. Вот из чего бы, допустим, были сделаны смартфоны? Даже если предположить, что мы каким-то образом сумели сделать их электронную начинку без пластика, корпус, допустим, из чего нам сделать?

Стекло или металл.

Да. То есть вы понимаете, что таким телефоном можно будет убить, если размахнуться.

Зарежу телефоном.

Да. Можно, конечно, использовать алюминий, но я думаю, что… Алюминий, кстати, тоже мы как-нибудь упомянем. В «Что делать?» у Чернышевского показывают прекрасную реальность коммунистического будущего. Там везде будут ковры, хрусталь и посуда из алюминия. В общем, примерно так у меня дома и есть: ковры, дедовский хрусталь и какие-то вилки и ложки из алюминия.

Дело просто в том, что, когда Чернышевский это писал, алюминий добывался ужасающим геморройным и дорогим путем, а чтобы его электрическим способом добывать, например, из боксита, тогда еще и речи не было. Поэтому ему казалось, что алюминий — это очень круто.

Или вот, например, в старинные времена почему черепах так жестоко истребляли? Из панциря делали всякие там гребенки для волос, табакерки для нюхания, всякие футляры для очков. Кстати, сами оправы для очков тоже. Вот сейчас многие ходят в пластиковых очках, да? Я все-таки предпочитаю металлические, но я в них по улице обычно не хожу.

Да, у меня пластиковые.

Ну вот. А раньше были бы черепаховые, так сказать. Перестанете убивать черепах ради панцирей.

Потом те, кто в Советском Союзе еще помнит, как жилось, те, думаю, помнят, что у всех был пакет с пакетами.

Да.

У многих он до сих пор есть.

Да, у многих он до сих пор есть. У меня, правда, пакета с пакетами нет. У меня просто есть несколько пакетов. Я их использую, когда прихожу из супермаркета, чтобы потом мусор в них заворачивать и выносить. Потому что у меня тут раздельный сбор мусора. Надо два мешка всегда нести: в одном пивные банки и тому подобное, в другом пищевка.

Перерабатываемый и неперерабатываемый мусор.

Да, соответственно. Ну вот, а представьте себе, что было бы, если бы не пластиковые пакеты. В чем бы мы выносили мусор?

В мешках холщовых.

Это, знаете, не напасешься, они денег стоят. Потом, например, медицинские изделия. Вот, например, у меня сейчас лежит в ящике несколько одноразовых шприцов. И шприцы эти сделаны из пластика. А если бы не пластик, то приходилось бы каждый раз, сделав укол страждущим, каждый раз что?

Кипятить.

И молиться, что прокипятится нормально, и какая-нибудь там зараза очередная не пристанет, и я там не угроблю следующего пациента. А теперь как раз уколол — выкинул, уколол — выкинул. Дешево и безопасно.

Потом вот ты когда-нибудь кровь сдавал для доноров?

Нет, мне кажется, не сдавал никогда.

Я сдавал. Вот когда ты сдаешь, то эта кровь как раз льется в пластиковый пакет, который потом безопасно запечатывается: выдергиваешь трубку — она сразу запечаталась. И хранится где-нибудь в холодильнике, пока не понадобится. А что было бы, если бы не пакеты? Если кому-то нужно переливание, нужно бегать и искать: а у кого здесь вторая группа крови? Ну, или хотя бы первая. И напрямую переливать от одного к другому. Или в стеклянную банку запасать. Как вот в художественном фильме «Перл-Харбор», где в бутылки от колы срочно наливают кровь для раненых, потому что больше некуда. Ни о каком там длительном хранении, наверное, речи и не шло бы.

Потом многое бы приходилось производить из целлулоида, то есть из растительного сырья, что, разумеется, было бы дорого. Как-нибудь мы, наверное, обошлись бы с пакетами из целлюлозы, но все равно это было бы не то, и дорого, и так далее.

Потом, к примеру, бронежилеты. Бронежилеты делаются из кевлара. Или там из арамида, или еще из чего-нибудь такого. А это что? Это тоже продукт переработки нефти. Если бы не она, то мы бы сейчас имели совершенно другую экипировку для солдат. Никакого там бронежилета армейского в нынешнем виде бы не существовало.

Разумеется, машины, которые позволяют путешествовать, туризм современный, когда можно взять и поехать куда-то, на дачу, предположим. Электрички, конечно, тоже хорошая вещь, но где-то 10% мировой электроэнергии производится тоже из нефти. Не из самой нефти, а из нефтепродуктов, которыми топят печки на электростанциях.

Кроме того, разные виды обуви тоже имеют резиновую подошву. Кроссовок бы не существовало. Представляете, как бы жить в мире без кроссовок? Чтобы куда-то пойти, нужно надевать башмаки на толстой подметке, бить в них ноги. Ни о каком там занятии пробежками спортивными, наверное, речи бы не шло массовой.

Ну и целые страны были бы совершенно другими по своему виду. То есть именно нефтяной период позволил создать не только американские вот эти пригородные зоны, но и государства Персидского залива. Если бы не нефть, Объединенные Арабские Эмираты вообще не существовали бы. То есть, вероятно, они бы существовали в виде разрозненной кучи стран, которую бы рано или поздно разгребли соседи. Саудовская Аравия была бы просто местом, где мусульманские святыни только. Ирак был бы никому не нужен. В Иране, наверное, тоже никого бы не интересовало, что происходит, кто там у власти и так далее. А так все эти страны постоянно находятся в зоне турбулентности политической.

Вот, например, если вы думаете, что иранские неприятности начались только в 79-м году, когда революция была, я вас расстрою. В 53-м году, например, там произошел переворот, вызванный тем, что тогдашний премьер-министр Моссадык, такой был дедушка с ястребиным носом, доктор Моссадык, объявил о национализации англо-иранской нефтяной компании. Поэтому англичане и американцы быстро проспонсировали переворот, который его отстранил.

Потом можно вспомнить формирование ОПЕК. ОПЕК была создана в 1960 году Ираном, Ираком, Саудитами, Кувейтом и, знаешь, еще кем?

Кем?

Венесуэлой.

О, Венесуэла.

Венесуэла, да, это самая знатная по разведанным запасам углеводородов держава сейчас. Правда, это от адового кризиса пока ее не спасает. Немногие знают, но тем не менее там реально больше всего разведанной нефти на данный момент. Больше, чем у саудитов.

Ну так вот, почему они, собственно, создали этот самый картель экспортеров нефти? Дело в том, что мировой нефтяной рынок тогда принадлежал так называемым семи сестрам. Семь сестер — это семь крупнейших нефтяных ТНК. Это British Petroleum, это Exxon, это Mobil. Сейчас они объединены в ExxonMobil, поэтому сестер стало меньше. Это Shell, он же Royal Dutch Shell. Вот Shell — это вот ракушка, которая у них там на эмблеме. Texaco — это сейчас Chevron, они их поглотили. И Gulf Oil.

Заливная нефть.

Да, заливная нефть. В начале XX века, когда мы будем говорить про период монополии концернов, поговорим про Standard Oil. Но сейчас мы про них не будем говорить, только упомянем, что они были.

Так вот, эти семь сестер в одностороннем порядке объявили, что закупать нефть будут по такой цене и не дороже. И тогда арабы сказали: клянусь бородой, если мы не создадим свой картель с шатранжем и гуриями…

Да, и создали. Они хотели предотвратить дальнейшее падение цен, регулировать производство, потому что тогда было очередное перепроизводство нефти, как в 80-е годы было. И они хотели каким-то образом влиять не только на цену, но и, возможно, даже на целую мировую политику. К ним присоединились Катар, Ливия, Эмираты, Джезаир, он же Алжир. Индонезия, кстати, тоже присоединилась. У нее не так много нефти, но все-таки страна большая.

И поэтому в 73-м году, когда война Йом-Киппур закончилась предсказуемо для арабской стороны, в 73-м году ОПЕК и примкнувшие к ним некоторые другие страны, как Египет, объявили, что теперь американцам, британцам, японцам они ничего больше продавать не будут. Раз они такие.

Да, раз вы поддерживаете Израиль.

И цена скакнула с 3 долларов за баррель до 12 долларов за баррель. Сейчас, конечно, такие цены уже смешно рассматриваются, но такие были. Эмбарго продолжалось всего полгода, и тем не менее последствия этого были сокрушительные. Например, в США там была прям целая паника. Машины, у которых были четные номера, на заправках принимали по четным дням, а у которых нечетные — тех по нечетным. Потому что не хватало бензина.

Да, и так были страшные пробки и очереди на въезде.

Никсон призывал всех срочно ходить пешком, ездить на общественном транспорте, не развивать высокую скорость, еще там чего-то он всем насоветовал. Ну, вы поняли, да.

В Штатах ходить пешком.

Да, далеко ты не уйдешь, я боюсь, в Штатах-то. Потом пошли к чертовой матери американские традиции автомобилестроения. Потому что америкосы все 50-е и 60-е катались на огромных таких крейсерах с восьмицилиндровыми движками, которые больше были похожи на какую-то сухопутную яхту, как их там называли. Появилась концепция маслкара. Такие машины называли буквально поглотителями бензина, по-английски gas guzzler. Такой буквально бензинохлеб, что-то такое. Guzzler — это пьяница, пропойца.

Бензиновый пропойца.

Да, бензинопойца такой получался. И такие машины, представьте себе, на литре бензина могли проехать, если повезет, мили три. То есть, помните, далеко не уедешь. От заправки до заправки можно было перемещаться. И в канистры только наливать. Но, кстати, в канистры наливать запретили. Типа не больше каких-то там галлонов в руки и все такое.

Из-за этого, кстати, появилась такая коллекционная редкость, как старинные бензоколонки. Вот эти, которые такие красивенькие, красненькие, с двумя циферблатами, которые один показывает, сколько закачал топлива, а другой — сколько денег набежало. Да, потому что это еще в 20-е годы у американцев появилось, поскольку тогда у них как раз рекламная и маркетинговая идея зародилась. И вот они стали всячески пропагандировать нефтепродукты, бензин и тому подобное, как можно сильнее уходя от первообраза нефти. Потому что нефть — это что-то такое не очень красивое, липкое и плохо пахнущее. Они старались сделать максимально яркую рекламу, нанимали лучших художников и придумывали всякие креативные эмблемы для своих компаний.

Некоторые там до сих пор остались такие, как те же самые Shell со своей ракушечкой. А некоторые всякие образы животных использовали. Вот была, например, такая компания Gilmore, которая на своих заправочных колонках вешала изображение своего прыгающего льва и лозунг Roar with Gilmore. То есть как бы рычите как Gilmore. У Shell тоже были красивые такие плакаты и постеры, где блестящие какие-то родстеры заправляют белозубые в чистых комбинезонах заправщики, водитель в клетчатой кепке заливает из масленки масло. В общем, конечно, прямо даже хочется самому чего-нибудь такое позаправлять.

Так вот, такие колонки пошли с молотка и стали предметом коллекционирования. Сейчас переходят из рук в руки за большие деньги. В разных там американских дайнерах ставят их имитации, чтобы, так сказать, немножко вернуть дух старой школы. Многие заправки-то вообще этого не выдержали и закрылись. Есть знаменитая фотография, которая, по-моему, даже в статье на Википедии про этот кризис есть, где в бывшей заправке расположилась какая-то церковь. И теперь там вместо бензина написано Jesus saves.

The Emperor protects.

Да, по такому логику. Из-за вот этой нужды у американцев коренным образом поменялся рынок автомобилей. То есть не то чтобы большие машины перестали продаваться вообще, но они превратились в нечто такое для тех, кто богато живет. А все остальные резко пересели на четырехцилиндровые машинки японского, потом и корейского производства. И вот с тех пор Япония захавала американский автомобильный рынок. По этой же причине город Детройт пошел в известном направлении и сейчас выглядит так, как он выглядит. В широком смысле это вообще постигло почти весь Ржавый пояс. Мы, когда будем говорить про ощутимые последствия глобализации, поговорим в том числе и про судьбу Ржавого пояса как замечательную иллюстрацию.

А вот у нас зато потирали руки в Кремле, потому что мы стали продавать нефть не только за большие деньги, но и в больших объемах. Трубопровод «Дружба» и все такое. Вот с той поры мы европейцев финансируем этим самым.

На другие страны это тоже повлияло. Например, франки как раз тогда затеяли свою масштабную программу атомной энергетики. А китайцы тогда, правда, ничего особенного не сказали, потому что в 70-е у них были свои проблемы. Но они до сих пор ссылаются на вот этот пример как ответ на то, почему они жгут столько угля. Потому что вот потому. Бывает такое в жизни.

И таким образом сильно изменился не только автомобильный рынок и вообще представление о том, каким должен быть автомобиль, но и самая повседневная жизнь очень многих американцев. Европейцы это меньше почувствовали, потому что у них машинки всегда были довольно маленькие. А у нас 70-е до сих пор называются тучными. И когда в 80-е все вошло наоборот, у нас мигом все и посыпалось. После чего перестройка, гласность и всякое такое. Я думаю, тем, кто тогда жил, не надо рассказывать. А вот тем, кто не жил, я могу сказать, что у меня лежит архив дома газет советских, начиная даже с царской России еще, с первой газеты «Правда» 12-го года. И вот там видно, что там 85-й год, перед перестройкой, газета обычная, то есть: решение какого-то там съезда партии — в жизнь, представитель СССР в ООН прочел речь про мировой империализм, энтузиазм трудящихся на полях возрастает. И тут, значит, следующую открываешь, а там уже: змея задушила детей циркача, а они умирали, истошно крича.

Так вот, это все и последующий развал страны были как раз следствием состояния перепроизводства на нефтяном рынке 80-х годов. Из-за того, что цены выросли, эмбарго сняли, в Иране произошла заварушка, и оттуда нефть покупать перестали. И поэтому все желающие тут же нарастили объем до такой степени, что они оказались никому не нужны. А все же пересели на маленькие машинки сразу. Разные и другие тоже меры были приняты. Тогда же как раз атомные электростанции в той же Франции вступили в строй. И не только во Франции. В общем, произошло падение спроса как на бензин, так и на другие виды нефтепродуктов.

И теперь уже пришел праздник на улицу американцев, европейцев и японцев. Они получили долгожданный пинок для своей экономики в виде низких цен на нефть и развалившегося Советского Союза в том числе. И, кстати говоря, в некоторых странах третьего мира это тоже привело к резкой смене политического курса. Самый знаковый пример, как считается, — это неолиберальные реформы в Мексике в 90-х годах. Мы их как-то раз упоминали, когда про империализм говорили. Давай напомним в двух словах, что там было.

В двух словах там было сделано все то же самое, что у нас в 91 году: все посыпалось, безработица, наркобандиты, нарковойны. В общем, теперь Мексика такая вот, какая она сейчас есть.

Что будет завтра? А завтра будет то же самое, в принципе, что и сегодня. Цены на нефть, хотя и низкие, но от этого страдают главным образом саудиты, которые уже сократили многие бюджетные проекты ввиду того, что теперь не до жиру. А во-вторых, американцы со своей сланцевой нефтью. Почему? Потому что дорого ее добывать.

Сама по себе идея, популярная в 80-х, что нефть вдруг возьмет и кончится, вот так просто пшик — и нет ее, как бы не совпадает вообще ни с какой логикой: ни с геологической, ни с экономической, ни хотя бы просто с практической. Потому что добыча нефти не ведется так, что вот есть некий резервуар, мы из него качаем, все там высосали досуха, и она кончилась. Нет.

Мы можем вспомнить в качестве примера — он, правда, не про нефть, а про другой углеводород — знаменитую Централию. Это та, с которой Silent Hill списан. Там, напоминаем, когда-то было угольное производство, и угольные шахты были. Но потом цена на добычу этого угля превысила цену его на рынке, и шахты эти забросили. Причем забросили самым показательным образом: стали туда скидывать мусор. Мусор стал вонять, и поэтому местным пожарным была поручена эта проблема. И пожарные взяли и подожгли.

Удивительно, как еще Централия давно не сгорела с такими пожарными.

Факт в том, что пожарные тоже не понимали, каким образом выглядит добыча полезных ископаемых. Они думали, что угля там нет, весь выкопали. А его там было как раз полно. Столько, что можно там еще на пять Централий накопать, если бы цена была хорошая. В итоге под Централией оказался огромный пожар. Вся она была в дыму и чаду. И она вся стала проседать. Так что оттуда всех быстро разогнали. И город теперь выглядит как призрак города. Не город-призрак, а именно призрак города. То есть видно, что там дороги и участки для домов, а самих домов почти никаких нет. Все снесли уже.

Таким же образом все выглядит и с нефтью. Вот мы когда говорили вначале, что американцы добывают в Техасе и прочих местах нефть, они сначала вызывали фонтан. Этот самый фонтан постепенно иссякает, давление падает, выравнивается. Нефть перестает вытекать сама. Это означает, что ее нужно качать. Самый простой способ качания какой? Ставим нефтяной насос, всем известный вот этот, который качается вверх-вниз.

Такой стереотипный, да?

Американцы его называют осел. Мы, как правило, просто именуем станком-качалкой. Станок-качалка этот качает нефть так же, как и любой простой насос, при помощи поршня. Вроде такого, который в цилиндрах в двигателях. Поршень поднимается, создает разреженное давление. Открывается клапан на впуск нефти из хранилища, она накачивается внутрь. Потом поршень идет вниз, закрывается входной клапан, открывается клапан, который ведет наверх. Нефть выпихивается поршнем туда. Каждое движение этой качалки поднимает определенную порцию нефти, такой глоток вверх.

Тем не менее, несмотря на всю стереотипность этого вида, у нас в России сейчас самым распространенным является вовсе не станок-качалка. Мы используем центробежные насосы. То есть выглядит это следующим образом: в нефть опускается конструкция, такая как приплюснутая сфера, я так понял, выглядит, в которую нефть затекает. А внутри нее такой, вроде как у вентилятора, винт забавный. Он начинает крутиться. Центробежная сила распихивает нефть из середины к краям этой емкости. Внутри образуется повышенное давление по краям и пониженное давление в центре. Нефть высасывается на поверхность. Вот у нас обычно это работает так.

Есть и другие способы. Например, можно просто накачивать вниз какой-нибудь газ. Воздух, например. Хотя не обязательно именно воздух, можно другое что-нибудь. И создавать таким образом давление, чтобы фонтан продолжал бить. Если это оправдано по деньгам, почему нет?

И таким образом мы качаем нефть из этого месторождения до той поры, пока цена на рынке не станет равной или меньшей, чем стоимость выкачивания этой нефти разными способами. То есть, например, чтобы закачать туда газ, воздух или, допустим, водяной пар, нам нужно этот воздух откуда-то взять, компрессор нужен и так далее. Он тоже потребляет определенное количество топлива или электричества. Если все это будет стоить дороже, чем доставаемая оттуда нефть, значит, она нам не нужна, мы просто закрываем производство.

Так что, когда цена на нефть возрастет, а она возрастет, если она вдруг начнет кончаться, будьте в этом уверены, вся добыча сразу станет рентабельной, и все станут всё качать. Правда, это будет совершенно другая экономика уже. Потому что потребление нефти и газа промышленностью, автомобилями, транспортом — это все тоже влияет на конечную цену потребительских продуктов, которые мы с вами используем. Не говоря уже про такие вещи, как отопление и свет.

У нас в России из-за того, что углеводородов много, все живут в многоэтажках, у нас отопление дешевое, почти ничего не стоит. Где-нибудь во Франции, когда я утром с непривычки вылезаю из постели, я такой: о господи, какая же холодина у них в домах.

Домнин, к этому быстро привыкаешь, что могу сказать.

Я лучше здесь буду жить, я не буду ни к чему привыкать. Обойдусь как-нибудь.

Так что не волнуйтесь, безумный Макс нам не грозит. Если и будет постапокалипсис, то какой-нибудь не такой, а другой.

Возможно, со смертельной эпидемией.

Да. Если уж не смертельная эпидемия. Если только всё надоело, что будет из более серьезной болезни, я не знаю.

Ну и, пожалуй, будем перетекать в послешоу. Я как раз скажу пару слов про эпидемию и то, как мы с ней живем.

Да, я заодно расскажу, как я наблюдал эпидемию, пандемию, с позволения сказать, в Хельсинки. Что там происходило.