В этом выпуске мы рассказываем об истории налогообложения - о литургиях и габеле, пошлинах и акцизах, откупах и барщине, печном бане и налоге на шляпы.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 339-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, Домнин, после достаточно неоднозначного выпуска про нашего доброго друга Илона Маска, кстати, как-то подозрительно мало, точнее, к нам пришло людей жаловаться, что мы там наговорили про него всякой ерунды. Видимо, вняли нашим…

Я думаю, что, скорее, просто время прошло. Если бы мы попробовали сказать это года два назад, нас бы разорвали на мелкие части.

Да. А сейчас уже как-то народ слегка подустал от… Кто такой Илон Маск? Уже забыли про него.

Да. Сейчас за Грету топят, а ты какой-то Маск.

Ну, про Грету мы регулярно в послешоу говорим. Так что да, приходите туда, если вы хотите про Грету послушать. О чём же мы, Домнин, сегодня будем говорить с тобой?

Мы поговорим о том, что, как известно, всего две вещи на этом свете являются неизбежными. Это смерть и налоги.

Именно так, да. Впрочем, про смерть учёные расходятся во мнениях.

Да.

Итак, налоги. Скажи, Ауралиен, как там в Швеции с налогами? Всё ли страшно?

В полном порядке всё с налогами. В Швеции прогрессивная система налогообложения. Есть несколько уровней зарплатных доходов в месяц. Условно говоря, получаете 25 тысяч крон — один уровень налогов, 35 — будет небольшая разница, которая там между 25 и 35, она будет уже по другой ставке облагаться. Всё, что свыше, — по третьей ставке, условно говоря. То есть разница будет облагаться, не всё будет облагаться у вас там мега-налогами. Ну и максимальная ставка, по-моему, 52%. То есть всё, что превышает 45 тысяч крон или сколько, оно облагается по максимальной ставке. То есть кто богатенький Буратино, тот платит больше.

Да, да, да. В России у нас, естественно, всё не так. 13% все платят, плоская шкала налогообложения. Я помню, как в 90-е ящик включишь, а там начинается: «Пропало желание? Заплати налоги и спи спокойно. И какие-то наши старики бедствуют? Заплати налоги и спи спокойно. В больницах не хватает лекарств? Заплати налоги и спи спокойно». И на это даже стали придумывать всякие тролльские анекдоты. Потому что сейчас, на 90-е годы, это не тот период, когда государству надо было говорить: «Эх, что же вы такие несознательные-то, не хотите поддержать деньгами». То есть там шутки были от аскетичного «Заплатил налоги и сплю спокойно на лавочках, в подвалах, на вокзалах» до всяких… «Мы развалили страну в 91-м, обокрали в 92-м, обворовали в 93-м, в 94-м отправили молодёжь на войну, в 95-м ещё там чего-то, и окончательно добили в 98-м. Но у нас опять кончились деньги, пожалуйста, заплатите налоги».

Юмор тогда у нас был, прямо скажем, черноватый. Хорошо, что сейчас не так. Сейчас даже я стал платить налоги. У меня внезапно белая зарплата, я вообще сам себе удивляюсь. Я стал такой сознательный. До этого я только какой-то платил налог на квартиру. С меня какие-то там 30 копеек в месяц начисляют. Они, по-моему, бумаги больше марают на то, чтобы с меня это всё взыскать, чем налога выходит. Но лучше радоваться, что так. А то говорят, что в Дании 30% подоходного налога. Я в Дании не бывал, с датчанами давно не говорил, но я вот недавно, утром сегодня, листал — из Скандинавии все считают, что в Дании самая драконовская налоговая система.

Подоходный, в смысле? Налог на доходы физических лиц имеется в виду?

Да.

Я тебе скажу по секрету: вообще в Европе везде эти цифры очень большие. И чемпионом в последний раз, когда я проверял, была Бельгия. То есть там платят очень много налогов.

Да, слушай, Бельгия мне сегодня тоже попадалась. Я просто не запомнил цифру. Там что-то какие-то были страшные цифры за подоходные, за недвигу, за ещё там за что-то.

Да. Тут надо понимать, что, когда составляют такие рейтинги, обычно люди с головой туда вписывают ещё и то, что предприятие платит за вас в бюджеты. То есть не напрямую вам, а именно в бюджеты. Например, эти самые страховые взносы. То есть, например, если в России там сколько — 26, или 32, или 36…

30 у нас примерно, по-моему.

Да, да, да. Платится ещё поверх вашей зарплаты. Вот вы заработали 100 тысяч рублей — ещё 30, или 32, или 36 тысяч заплатят в бюджет. То есть, по сути, вы работодателю будете обходиться вот в эту вот сумму.

Просто да. Поэтому у вас многие работают по-чёрному и такие: «Эх, хорошо, я не плачу налоги». На самом деле втрое больше вас не платит налоги ваш работодатель.

Да. А вам это невыгодно просто.

Тут да, тут интересные, конечно, истории с этим. Всё остальное — да уж. Главное, чтобы вы были застрахованы.

Короче говоря, налоги — это часть нашей жизни. Американцы там постоянно про свои налоги прямо писают кипятком. И до того даже доходит, что у них есть специальный такой закон РИКО.

Что за закон?

А по нему посадили неких А. Капоне и М. Коэна.

Угу.

Потому что доказать, что они воры в законе и всё такое, возглавляя, соответственно, неаполитанскую и еврейскую группировки Чикаго и Лос-Анджелеса, было невозможно. А вот доказать то, что продавец подержанной мебели Альфонс Капоне ведёт какой-то очень пространный образ жизни при своих официальных доходах, — вот это было можно. Капоне просто не догадался себе сочинить такой официальный доход, который можно было бы раздувать без всякого контроля. И поэтому за ним пришли и сказали, что у вас, судя по вашим расходам, были доходы не меньше, чем расходы. Потому что кредитов вы нигде не брали официально. Так, по логике. Следовательно, ваши доходы составили в прошлый год столько-то. А налогов вы заплатили там с каких-то трёх рублей с полтиной. Почему это вы не заплатили налоги со своих огромных доходов? Капоне не мог сказать: «Да потому что это доходы с вымогательства, торговли палёным алкоголем, продажи оружия и прочих дел». Понятно, он не мог такого сказать. И в общем это ему не помогло, его в любом случае посадили за эту самую неуплату.

То же самое было и с Микки Коэном. Когда за него взялись, посмотрели, сколько всего на него записано, и поняли, что надо брать. Поэтому современные итальянские бандиты в США ведут себя по-другому. У них вечно вместо этого работает какая-нибудь там утилизация мусора, где можно нарисовать чёрт знает какие цифры, и проверить их всё равно никакой возможности нет. А Альфонс Капоне был простой неаполитанский парень, не разбирался в таких тонкостях.

И тем не менее, все эти строго упорядоченные налоговые сборы — это сравнительно новое явление. Потому что, скажем, во времена Древнего Египта или Древнего Китая такой системы, что каждый должен отдавать какой-то процент своего дохода, просто не было. Как ты думаешь, почему, Ауралиен?

Почему?

Для начала как понять, какой у кого доход? Как понять вообще, сколько у тебя народа-то в стране? Это надо заводить серьёзную бюрократию. Это надо подсчитывать, сколько чего в какой год стоило, например. Какие были колебания цен на зерно. Вообще, в вашу эпоху есть цены на зерно? Может быть, цен никаких нет, если живут бартером, например. И как-то понять, что, чего. И чем-то взимать этот налог. Зерном взимать. А если они всё его съели, то как его из них возьмёшь, собственно?

Таким образом, уже в ту эпоху начало появляться понимание того, что такое фискальный год. То есть вот у нас есть год календарный, который начинается 1 января и кончается 31 декабря. А есть год фискальный. То есть это год налогооблагаемый. И он всегда от года реального отстаёт. Просто потому, что сейчас экономика более или менее круглогодичная. То есть, допустим, какая-нибудь сталеварня работает что сегодня, что через полгода, что ещё через полгода — она будет работать одинаково. Там мартеновская печь, её не остановишь. Она всё время работает.

Ларёк «Вина-воды»…

Да, его уже запретили. Ладно. Супермаркет «Магнит» тоже работает каждый день, иногда даже круглосуточно, и продаёт примерно в одном объёме. Просто он зимой продаёт всякие пельмени и чебуреки, а летом он продаёт мороженое и лимонады больше. А в целом так всё выравнивается.

Так вот, для древнего мира это всё неправильно. Потому что летом сезон сельского хозяйства, зимой сезон ремесла. Потому что летом все бегают и пашут свои огороды. Кто их кормить-то будет, этих кузнецов и горшечников, дядя? А зимой они как раз все сядут и начнут там точать сапоги, делать горшки и тому подобное. Поэтому налоги в тех государствах, где додумывались собирать их с доходов более-менее, обычно всё это собиралось за очень такой плавающий год. Из-за того, что если попробовать всё это собирать 1 января, то вам понадобятся налоги с несшитых сапог, непосеянной ржи и прочего тому подобного. Как правило, если эти налоги включались в бюджет, то они включались в бюджет за прошлый год или за позапрошлый, потому что там хотя бы понятно, сколько собрали. А сколько в этом году? А кто его знает, сколько в этом году будет? Какой там будет урожай? Какие там будут успехи у ремесленников? Кто его разберёт?

Поэтому всё было очень неровно в те годы. И налоги в государствах древности бывали либо чрезвычайные, то есть когда что-то случилось. Например, началась война. Или началось некое строительство Великой Китайской стены, предположим. Помимо того, что кто-то подлежит повинности туда идти и, собственно, её строить, кто-то же подлежит повинности снабжать этих самых строителей потреблением всяким, едой и питьём. То есть они должны, деревня такая, должна собрать столько-то мешков с рисом и столько-то бочонков с пивом, предположим. На войну — то же самое. Кто-то пойдёт в ополчение, а в целом деревня должна поставить там столько-то солёной свинины, а столько-то сушёной селёдки, допустим.

В тех государствах, где всё было такое, основанное на коллективе граждан, а не на авторитете государственной машины, например, в Древней Греции, вместо собираемых налогов напрямую обычно были либо чрезвычайные сборы, причём не со всех, а также так называемые литургии. Вот сейчас, когда мы говорим «литургия», мы понимаем под этим что?

Службу, я так понимаю.

Да, церковную.

Да, да.

А тогда под этим понималась просто служба. И самая типичная из них была хорегия. Хорегия означает, что на некоего гражданина полиса навешивается обязанность обеспечить общественное празднество с точки зрения хора. Почему особенно хорегия? То есть, когда, допустим, нужно было проводить очередной парад победы, местный какой-нибудь… Мы привыкли к тому, что на парад победы государство выделяет деньги из наших налогов, заправляет там танки всякие и возит их по дороге туда-обратно, на горючее тратит деньги из налогов. А в Древней Греции ничего подобного не было. То есть просто так взять из казны и выдать неким гражданам, которые будут петь в хоре, деньги за то, что они там могут петь, дать им костюмы, маски, для того чтобы они пели, — это всё было невозможно.

Поэтому брали какого-нибудь состоятельного гражданина и говорили: «Достойный Никифорос, ты у нас состоятельный парень. На тебя в этом году возлагается хорегия. Так что за свои деньги, и плюс за какие-то небольшие деньги, которые тебе ещё выдадут из казны, которые тоже формируются подобным же образом, ты должен найти людей, найти им учителей, найти им всяких там дирижёров тогдашних — тогда это называлось дидаскал, — найти запевалу. Насколько я помню, это называлось корифей». Поэтому, когда мы сейчас говорим, что Сталин был корифеем всех наук, как писали… Если, правда, корифеи — это фотографии с той поры… И, соответственно, нужно всё это организовать. С тебя будет спрос, если что. И за себя, и за них деньги там будут платиться, и так далее.

Это вам ещё повезло, если на вас наложили хорегию. Вот если, например, собрались какие-нибудь Афины воевать на море. А как бы кораблей-то и нет. Сейчас понятно: если надо построить там какой-нибудь очередной «Пётр Великий», то из бюджета, собранного на наши налоги, выделяются бабки, и «Пётр Великий» строится. А тогда: «Уважаемый Николаус, ты у нас тоже состоятельный парень. Так что ты ныне триерарх». И гражданин Николаус бежит срочно строить триеру. Но, как правило, не прямо строить. Ему обычно выдавалась некоторая сумма. Ему выдавался от триеры каркас, то есть корпус, спущенный на воду, который ещё надо было оснащать. Ему надо было набрать туда и гребцов, и бойцов, эпибатов так называемых всяких, снарядить его, подтянуть и самому, между прочим, тоже туда в качестве командира вставать. Триерарх — это именно начальник триеры. Он там был и за главного командира, и, соответственно, за политрука, присматривающего за порядком.

Разумеется, понятно, что гражданин Николаус в плавании по морям понимает как свинья в апельсинах, скорее всего. Поэтому ему в помощь выдаётся кибернет.

Кибернет?

Он занимается кибернетикой. Это кормчий. Кибернет — это, собственно, как бы первый помощник капитана, который умеет, собственно, управлять кораблём. Триерарх в основном знает только политические указания, руководство и всё остальное такое.

При этом, кстати, считалось, что через год эту самую триеру нужно было представить к инспекции. То есть сказать: «Да, сейчас всё сделаю», построить триеру, поехать куда-нибудь там на египетский берег, её продать и сказать: «Ой, а триера-то утонула, очень жаль» — было нельзя. Надо было дать отчёт, что с этой триерой дальше было. Там опрашивали свидетелей и так далее. Система прекрасная, согласитесь. Но, к сожалению, она сильно зависит от количества состоятельных парней у вас в обществе, от специфики распределения доходов и тому подобного. То есть может получиться так, что состоятельные парни все окажутся компрадорской буржуазией, которая не хочет строить корабли для сопротивления персидской агрессии, а хочет скорее с этой персидской агрессией задружиться. Это всё такое дело не очень надёжное.

Кроме того, если предположить, что у вас полис большой по численности, но при этом сравнительно бедный, тогда там ни на кого эту триеру просто так не повесишь. Надо составлять, видимо, компании из триерархов, которые будут на паях её кое-как создавать. Сложно всё это.

Да, получается, если у вас компания, чтобы построить одну триеру, составляет четверть городского населения, то, может, плюнуть на это всё? Может, просто со всего города взять налоги и построить четыре триеры?

Да уж. Чтобы не возиться. И, по крайней мере, будет понятно, кто кому начальник и кто зачем назначается. Поэтому ближе к римским временам начали появляться разнообразные поборы, близкие к современным. Например, появился подушный налог, называемый трибутум. Этот трибутум собирался, как правило, с каждого гражданина. В Риме далеко не все были гражданами. А кроме того, были введены налоги на продажи. То есть все, кто чего-то там продал — горшок оливкового масла, образованного раба-грека, быков для жертвоприношения в храме Юпитера и так далее, — все должны были платить 1% от своего дохода с продажи государству. Это называлось centesima rerum venalium. В более поздней Италии была такая монетка вместо копейки — чентезима. Вот это как раз означает вот самая centesima старинная.

Кроме того, были также некоторые налоги на покупку, в основном всяких дорогих предметов роскоши, чтобы патриции не жирели. И появились таможенные пошлины. Таможенные пошлины — это вещь довольно древняя тоже, в отличие от, допустим, акциза. И давайте на ней немножко остановимся. Зачем в современном мире нужны пошлины?

Пошлины в современном мире нужны, главным образом, для того, чтобы защищать отечественного производителя. То есть из протекционистских соображений.

Да, абсолютно верно. Начиналось всё это с пошлинами, наоборот, с попыток как-то набить державные карманы. О протекционизме тогда ещё никто не думал, просто потому, что рынка глобального ещё не сложилось путём. А сейчас, допустим, чтобы отечественный производитель, предположим, вина не загнулся из-за того, что из Руритании привозят вино на четверть дешевле и ничем не хуже по качеству, потому что Руритания находится в более тёплых широтах и у них там многовековые традиции виноделия, вместо этого вводим 25%, а лучше 30% пошлины на импорт руританских вин. Всё, руританские вина становятся дороже, чем наши отечественные, народ не будет их покупать, по крайней мере, в явном предпочтении к нашим.

С другой стороны, можно ввести и, наоборот, экспортные пошлины. Чтобы, когда что-то кто-то вывозит, он должен был заплатить деньги за то, что он вывозит, а не использует это дома. На что такие пошлины обычно распространяются? На экспортные.

На необработанное сырьё.

Да, логично. Потому что вместо того, чтобы везти, допустим, лес-кругляк за границу, лучше пусть они везут его на лесопилку где-нибудь здесь. Добавляют прибавочную стоимость, дают работу людям. А может быть, с этой лесопилки доски уже пойдут не на экспорт, а, допустим, на мебельную фабрику. В общем, кто играл в «Тропико», те знают, о чём я говорю. Там, правда, пошлин всё равно нет.

Могут быть пошлины, наоборот, отрицательные. То есть когда что-то ввозится или вывозится из страны, но обычно ввозится, к этому ещё прилагается денег из казны, и получается, что импорт становится дешевле. Это редкость, но такое тоже бывает. Предположим, что мы с вами живём в какой-нибудь стране, у которой нет хлеба, потому что она вся на каменистом острове сидит. Соответственно, мы хлеб импортируем. И, будучи государством социальным, наша страна субсидирует импорт хлеба. Это можно делать по-разному. Можно, например, выдавать субсидии мукомольным и хлебопекарным предприятиям, а можно просто напрямую субсидировать импорт хлеба. Таким образом, зерно будет обходиться дешевле для мукомолен, оно будет дешевле продаваться пекарням, пекарням будет дешевле продавать хлеб людям. Наш народ, таким образом, даже самый бедный, будет иметь хлеб на столе. Такое бывает, хотя это, конечно, редкость.

Обычно таможенные пошлины устанавливаются такие, чтобы либо кому-то чего-то не дать ввозить, либо чтобы просто наполнить бюджет чем-нибудь. Так вот, таможни во времена античности зачастую стояли даже не только на границе государства, но и находились внутри страны. Причём зачастую эти таможни подчинялись вовсе не центральному правительству, какое бы оно там ни было, а откупщикам. Что такое откуп, Ауралиен? Вот по звучанию.

Это кто-то кому-то вместо чего-то даёт денег. Причём даёт денег сразу. А это что-то, за что он даёт, — это деньги такие очень долго и постепенно. Причём не гарантированно.

Там надо налаживать свой аппарат таможенный, налаживать там антикоррупционные меры всякие и тому подобное. Так что, например, во времена античности типичная таможня управлялась откупщиком. В этом были плюсы, потому что что говорил таможенник Верещагин в кино про «Белое солнце пустыни», когда ему предлагали взятку?

А что он говорил?

Он говорил: «Я мзду не беру, мне за державу обидно». Даром что державы-то уже нет всё равно. Так вот, кстати, этот самый таможенник существовал в реальности. Просто его фамилия была не та. А так — да, был такой. Пережил царскую Россию, стал таможенником уже в Советском Союзе.

Так вот, таможенник-откупщик мзды не брал тоже. Никогда. Ему не было обидно за державу. Просто какой смысл ему брать взятку и пропускать без пошлины, если пошлина идёт ему самому в карман? Таким образом, таможенник-откупщик был неподкупнее Цербера и Тонато, вместе взятых.

Да уж, на коммерческой основе действовал.

Но при этом действия откупщиков всегда были направлены на извлечение прибыли. Это означало, что они старались установить такие пошлины, чтобы вот как бы чуть ниже невозможного. Сами понимаете, что люди бывают разные, глазомер у них бывает разным, и бывало так, что откупщик на таможне устанавливал пошлину такую, что купцы решали: «Знаете что, поплывём лучше морем, ну его нахрен с его таможней. Может, будет там на 5 копеек дороже морем, но зато нервы не будем ему трепать. И себе тоже». Просто сел, доплыл и сгрузил напрямую. Такой таможенник рисковал просто разориться. Он же деньги тоже заплатил за доходы с этой таможни, а ничего не получил, потому что все поехали в обход. То есть был такой вот механизм, сродни невидимой руке рынка, которая не давала таможенникам излишне лютовать.

Тем не менее внутренние таможни, как сейчас считается, — это зло. Это зло, которое мешает торговле внутри страны, стесняет купцов, завышает цены на товары, подрывает покупательный спрос. Короче, один геморрой, честно говоря, от таможен. И тот плюс, который они дают в казну, совершенно того не оправдывает в стратегическом смысле.

В Средние века такие таможни расплодились против прежнего. Просто потому, что в Средние века в целом товарная экономика сильно просела. Вот я говорю «товарная». Почему я сказал «товарная»? Потому что товар — это что? Если я, предположим, накопал у себя на огороде картошки, кучу, — это товар?

В целом, наверное, да.

В целом, наверное, да. Но любой покупатель картошки, допустим, овощебаза соседняя, скажет мне: «Это не товар. Ты её давай-ка сперва помой для начала и отбракуй оттуда всякую гниль и поражённые всякой болезнью клубни. После чего сложи её в мешки, желательно прозрачные. И вот тогда это будет товар. А пока я вижу только кучу грязной картошки, которая совершенно непонятно чего стоит».

Да. И, кроме того, мешки должны быть примерно одного веса, выглядеть одинаково. Потому что, да, как бы тут, если уж мы говорим о товарах, то они должны быть сопоставимы.

Предположим, овощебаза сама расфасует по мешкам, и главное, чтобы этот товар был понятен, какой он закупочной цены. Потому что грязная картошка — её нельзя ни взвесить, ни даже рассмотреть толком. Может, она вообще ничего не стоит, может, она вся какая-нибудь гнилая. То есть товарное производство в первую половину Средневековья либо отсутствовало вовсе, либо было довольно убогим.

Это означало, что многие благородные лорды, сэры и пэры не имели денег. Это не значит, что они были бедны. Напротив, они были богаты. У них ломились кладовые от зерна. У них было всё. У них были и меха. У них были бочки с солёной рыбой. Камень, из которого был построен замок, они тоже производили и прекрасно имели в своём распоряжении. Короче, у них всё было, вот только звонкой монеты не было. Это было не потому, что они были какие-то тупые, а потому, что звонкой монеты вообще в первую половину Средневековья в Европе было мало. Из-за того, что в Европе, собственно, золота нет. В заключение, вот в Толедо там последний был крупный рудник, который разрабатывали. А серебро, которое потом из Чехии добывали, его тоже ещё не открыли. То золото и серебро, которое награбили у латиносов будущих, тоже ещё не приехало. А поток золота и серебра с Востока перекрыли турки-сельджуки как раз в начале второго тысячелетия. Короче, поэтому во многом получалось такое околонатуральное хозяйство.

Из-за этого налоги, как и вообще государственное управление, были сильно децентрализованы и обращены в натуральный формат. То есть король не собирал с крестьянина Франсуа или Ганса какого-нибудь, кто у него там был под рукой, никакого налога. Вместо этого крестьянин Джон, или Франсуа, или бог знает кто, нёс своему господину, рыцарю, барону, может быть, графу, если он напрямую был ему подчинён, определённый оброк.

Процитируем, опять же, неоднократно цитированное нами: «Заплатил ли ты в этом году господину 2 шиллинга и 6 пенсов скат-пень?» — «Заплатил, благородный рив». — «А 16 пенсов оверпенье?» — «Заплатил, благородный рив». — «Полчельдрона овса?» — «Полчельдрона овса». — «Двух кур, 10 яиц?» — «Двух кур и 10 яиц, благородный рив». — «А работал на барщине по 3 дня в неделю?» — «И по 3, и по 4 работал, кроме пасхальной недели и Троицыной, потому что таков обычай». — «А являлся ли на четыре осенних помочи для жатвы?» — «Со всей семьёй приходил, благородный рив, с тремя сыновьями и двумя дочерьми, только жена оставалась дома». — «А вспахал и сборонил ты три рода земли по повинности, называемой аверерт?» — «И не три, не четыре, а шесть род я вспахал по повинности, называемой аверерт». — «А сделал ли ты для господина лодку к ярмарке святого Кесберта?» — «Сделал, благородный рив. К весенней ярмарке я сделал пол-лодки вместе с Вильямом Кривым, а к осенней пол-лодки вместе с Джоном Бедиком». — «Хорошо, — сказал благородный рив. — Ты говоришь правду, потому что так записано у меня в свитке с печатью зелёного воска. Но мне стало известно, виллан, что ты совершил грех против своего господина. Молол ли ты свой ячмень на мельнице, принадлежащей благородному сэру Стефану?» — «Нет, — ответил крестьянин, — я молол свой ячмень дома на ручной мельнице и ничего не заплатил за помол сэру Стефану, потому что мельницу эту я вырубил из камня своими руками». — «Как же ты думаешь, что будет с тобой за этот грех?» — «А будет со мной, благородный рив, то же, что ждёт меня за второй мой великий грех». — «А какой же второй твой грех?» — спросил доброго виллана рив и опять развернул свой свиток. — «А второй мой грех — я убил благородного рива». Так воскликнул добрый виллан и ударил рива ножом.

О чём нам всё это говорит? О том, что в значительной степени налогообложение было развёрнуто либо в натуральном объёме — вот эти вот двух кур, 10 яиц, полчельдрона овса. Чельдрон, если что, — это большой котёл, в сравнении с современно-английским cauldron. А частично в виде работы. То есть вот работал он на барщине по три дня в неделю — работал. Являлся на жатву, взборонил землю, сделал какую-то там лодку.

А кроме того, о чём говорит, собственно, рив в конце? О том, что он должен был молоть зерно на мельнице своего господина. Казалось бы, какое риву дело, где он там молол своё зерно? На мельнице господина, дома в ступе толок. А потому что на мельнице всё было тоже за плату. И это, кстати, тут ещё сокращено. Потому что во времена торжества маразма крестьянин не то что не мог смолоть зерно сам, он даже печь хлеб не мог сам. Нужно было выдерживать так называемый печной бан. То есть нужно было ходить на большие пекарни господина и печь свой хлеб там. И платить за это, соответственно, деньги. А кто будет печь дома, тому придёт благородный рив. И пора запасаться ножом.

Так вот, почему всё так было устроено? Потому что никакой король не мог не то что там отправить чиновников собрать налоги со всех, потому что у него не было никаких чиновников. Откуда им взяться-то? Тут сам король-то вместо того, чтобы расписываться, макает в чернильницу палец и ставит отпечаток. А чтобы понять, про что, собственно, в договоре речь, он спрашивает у своего духовника, который кое-как понимает по-латыни.

Так вот, никого никуда послать, ничего ни о ком узнать никакой король не мог и представления не имел. Тем не менее, он должен был иметь своё, по крайней мере, войско. Это главное, что делает его королём. И вот он его имел. Таким образом, он обязывал крупных землевладельцев служить себе, мелких землевладельцев — служить крупным, а крестьян — поставлять полчельдроны овса и прочие дела этим самым землевладельцам всем в целом. Таким образом, чтобы они имели коней, выпасали их на лугах, чтобы они имели овёс, чем их кормить, чтобы они имели людей, которые будут в железных шахтах у них там на участке добывать железо, чтобы они имели кузнеца деревенского, который будет для них ковать всякое и так далее.

Всё это постепенно развивалось, но принцип оставался похожим. Пока в Англии не появилась такая вещь, как денежный лен. Это означало, что хотя благородному сэру даруется манор и земли вокруг него, он не обязан никуда ехать конно, людно, оружно, а обязан просто выплачивать в казну деньги, чтобы на эти деньги король нанимал себе бойцов. Как ты думаешь, почему этот налог появился вместо, собственно, простого «конно, людно, оружно»?

Конно, людно, оружно — это геморроя много. Потом там кто-нибудь унаследует не то, ещё чего-нибудь.

Правильно. То есть, предположим, конно, людно, оружно полагается с какой-нибудь там земли, где один торф. И где разводить коней неудобно. Зато этот торф можно копать и продавать за большие деньги как топливо. Собственно, для чего мы будем тогда брать ополчение с этого самого феода? Что они там выставят? Самого сеньора пешего с топором и с ним пятерых вороватых ментов? Что там ещё можно, собственно, снарядить натуральным образом? А вот если они будут продавать этот торф вбок и давать нам деньги, так мы наймём просто наёмников. Конных, людных, оружных — каких хотим. И всё будет так, как нам надо.

И так получилось. Это всё началось в Англии ещё со времён Ричарда Львиное Сердце. Он всё время воевал там с кем-то. То со своим отцом, то ещё там с кем, с французским королём. И поэтому он действительно предложил своим баронам вместо того, чтобы ехать куда-то там во Францию воевать с людьми, которых они даже не знают, вместо этого дать ему денег. А я там найму брабантских наёмников, после чего не заплачу им, их кину и всех перебью. Но этого он, конечно, не говорил.

То есть началось постепенное формирование вот этих вот налогов, которые уже взимались более-менее регулярно. Например, появились так называемые датские деньги ещё в конце Тёмных веков, в конце первого тысячелетия в Британии. На что эти деньги собирались?

Чтобы датчане не грабили всех подряд.

Чтобы платить выкуп викингам, чтобы они не налетали. Тем не менее, эти самые датские деньги сохранились даже после того, как Гийом-ублюдок приехал, всех завоевал и стал Вильгельмом Завоевателем. Некоторое время они ещё держались, потом их убрали. Потом была так называемая талья. Талья — это налог с земли, который в разных странах и в разное время должны были платить по-разному. Но факт тот, что она была и взималась как с землевладельцев, так и со всяких йоменов и тому подобного.

Кроме того, периодически происходили всё ещё разные чрезвычайные налоги. То есть вот, например, когда Ричард Львиное Сердце собирался в очередной крестовый поход, он где только не брал деньги. Посадил в тюрьму всех союзников своего отца и выпустил только за выкуп. За выкуп же отказался от верховного суверенитета над Шотландией. Говорил, что он продал бы Лондон, если бы нашёлся покупатель. Распродавал должности шерифов и прочих судей за бабки. И он в том числе обложил всех жителей налогом по случаю радости по возвращении короля. Честно говоря, большой радости там не испытывали. Потому что почему Львиное Сердце считался за хорошего хрена? Потому что он всё время был где-то далеко. Его никто не видал, он ничего никому не делал. Принц Джон был на хозяйстве, со всех драл деньги на авантюры своего брата. Вот он был плохой. А Львиное Сердце — хорошее. Он далеко. А вот приедет барин, барин нас…

Но это ещё англичанам повезло, потому что с евреев он тоже затребовал большие деньги. Евреи стали клясться, что таких больших у них нет: «Возьмите вот столько». И кончилось тем, что евреев стали резать и громить всё. Потому что чего это они не платят нашему благородному королю по случаю радости и прочего. Да, так что это был грандиозный еврейский погром. А вскоре евреев вообще оттуда поставили на лыжи и выгнали их оттуда всех. Когда, например, Шекспир писал своего «Венецианского купца», где алчный жид Шейлок хочет фунт плоти, Шекспир никаких евреев в глаза не видал вообще никак в жизни. Их вернули в Англию уже, по-моему, лет через 30 после того, как Шекспир дал дуба. Так что он просто на стереотипах основывался.

А кроме того, возвращаясь к таможням, всякий феодальный лорд считал необходимым утыкать свою землю бесконечными таможнями. Причём для этого использовалось всё. Например, больше всех повезло тем товарищам, которые сидели на датских островах. Вот Дания — это же не только полуостров Ютландия, да? Это ещё и Зеландия, правильно называется?

Да, вроде да.

Вот. На этой самой Зеландии, если сидеть, то там узкие проливы между большими островами и маленькими островками, и можно поставить башни в некоторых местах и перегородить их цепями. А в оставшихся просто постоянно патрулировать. И все, кто куда-то плывёт: «Тормозите, — говорят, — так, заворачивайте оглобли. Ну-ка, с вас чего тут везёте?» Дорогие сэры. Селёдку? Ну-ка, четыре бочки нам за проезд. И вот так вот всех стригли.

Те, кто жил на крупных реках, таких как Рейн, например, Эльба, Дунай, они тоже ставили просто две башни и натягивали цепь поперёк, где было удобное место. Там островок какой-нибудь по центру, типа «из-за острова на стрежень», ещё что-нибудь такое, поворот какой-нибудь резкий. И всё, кто плывёт — тут же: «Чего везёте? Меха? Ну-ка, сгружайте сюда нам 50 соболей. Везёте камень? Сгружайте нам 40 каменных блоков». И так далее.

В рыцарских землях всё было, конечно, не с таким размахом. То есть там: проехал по мосту — плати, потому что на одном конце стоят его бургманы, со всех берут деньги в пользу феодала. Как правило, там не деньги, а поначалу даже часть товара. Проехал на пароме через реку — плати. При этом, кстати, строительство мостов тормозилось даже умышленно феодалами. Они предпочитали оставить паромы. Почему?

Чтобы не платить за мосты.

Да, дело в другом. За мостом надо всё время следить. Потому что по мосту можно ездить, когда хочешь. А паром-то — он когда работает, тогда везёт, когда не работает, тогда не везёт. То есть без твоего ведома никто никуда не поедет. И пока тебе денег не заплатят, тоже не поедет.

Кроме того, всякие интересные вводились порядки. Например, вот когда мы говорим, что «с воза упало, то пропало». А ведь так и было, да?

Да, так реально было.

То есть у вас подломилась ось у повозки и свалился какой-нибудь там тюк, не знаю, шерстяной ткани. И всё. Всё, вас заметили крестьяне с полей, они тут же стуканут. И попробуйте потом этот тюк не отдать.

В приморских областях было ещё веселее. Там, например, сформировались к концу Средневековья так называемые витальеры. Это были такие сомнительные граждане, которые, по закону тамошнему, все разбившиеся на берегах некой земли корабли и груз переходили в собственность владельца этой самой земли. Либо полностью, либо частично, неважно. Факт в том, что, по крайней мере, часть ему полагалась. Так вот, витальеры начинали с того, что тушили маяки или зажигали фальшивые маяки, чтобы провоцировать кораблекрушения. Молодцы такие. А потом, когда чуть-чуть, так сказать, приподнялись, они просто стали на кораблях плавать там, захватывать корабли, выкидывать их на камни и говорить: «Ой! А это так и было, мы его так нашли. Ничего не знаем. Все моряки утонули, вон, видите, с перерезанными глотками плавают. Какая жалость».

То есть вот эта таможенная политика феодального Средневековья очень сильно тормозила потом развитие. То есть да, понятно, что это наполняло кошельки и кладовые феодальных лордов, но с точки зрения государства только разрушало его. Например, в Османской империи, как мы уже рассказывали, это всё существовало чуть ли там не до Новейшего времени. По отсутствию на карте Османской империи можно понять, чем это закончилось.

Тем не менее определённые подвижки наблюдались уже и в конце Средневековья. Потому что в той же Британии после Великой хартии вольностей стал приобретать определённую силу парламент. Причём парламент, главным образом, был сформирован именно насчёт налогов. Потому что изнурённые бесконечными поборами со стороны Львиного Сердца и его брательника бароны уже не могли терпеть всё это. И было поэтому навязано королю Иоанну Безземельному, он же Мягкий Меч, я даже не знаю, какое из этих прозвищ более оскорбительное, соглашение, по которому парламент приобретает право утверждать налоги. Там, конечно, не прошло всё так гладко. Потом короли пытались брыкаться и всё такое. Кончилось брыкание, как известно, в XVII веке тем, что очередному королю отрубили голову. Без затей.

Да, потому что он считал, что налоги — это святое и никто не смеет их у него отнимать. Так вот, в Британии поэтому появилась идея того, что налоги должны устанавливаться представителями народа. Хорошо, может, не народа, а богатого народа. Но всё равно. То есть не какой-то там дядя что-то вдруг решил и устанавливает налоги, а, по крайней мере, какой-то коллегиальный орган, который в теории должен чьи-то там интересы представлять.

И это самое соображение сильно подвело Британию, когда в XVIII веке восстали американские колонии. Одним из лозунгов восстания было как раз «нет налогообложения без представительства». Просто потому, что колонии Британии не считались Британией. Они считались как бы отдельными такими государственными образованиями, которые были ей подчинены. И которые поэтому должны были торговать только с ней, платить ей какие-то там налоги, поставлять ей какое-то там ополчение в случае чего, а она им будет очень благодарна за это.

Так вот, американцы говорили: «А почему, собственно, от нас не избираются депутаты? То есть понятно, почему не избираются депутаты из каких-нибудь там островов типа Сен-Китса и Невиса. Потому что там, собственно, англичан три с половиной человека, а основное население — это негры-рабы, которые сахар там сажают. А мы тут почему, собственно? Мы же такие же, собственно, англичане, шотландцы, ирландцы частью, как и вот те, которые там сидят. Что, собственно, в нас не так-то? Мы можем точно так же голосовать. Мы даже под имущественные цензы, в общем-то, укладываемся, которые для голосования подходят. Почему нам не дают голосовать?» Не давали голосовать потому, что тогда пришлось бы признать, что это британская внутренняя территория. И поэтому британский внутренний гражданин имеет право взять и, допустим, купить какие-нибудь промтовары во Франции. А это убыток купцам, которые имели монополию на торговлю с колониями. Так что купцы в парламенте и депутаты говорили: «Да вы что, да никогда, да ни за что».

Мы договорились не до того, что колонии восстали, отделились. И война, которая завершилась для Британии очень неудачно, с кучей репутационных и экономических потерь, проделала огромную дырищу в их бюджете. Эту дырищу надо было чем-то латать.

Поэтому XVIII век — это вообще век такой очень интересный. Мы уже рассказывали, как в XVIII веке, например, был установлен налог так называемым джин-актом. То есть был установлен налог на производство и продажу крепких алкогольных напитков. Что больно ударило по карману всяких там распивочных, таверн, трактиров и тому подобного. Но тут можно и понять, что у них тогда, как мы опять же рассказывали, началась эпидемия алкоголизма. Потому что джин, который был опробован во Фландрии и Нидерландах, показался очень по вкусу британцам. Они его стали жрать просто как не в себе. Можжевеловую водку надо было как-то устранить из рациона большей части населения. Тем не менее считается, что до начала XX века джин оставался примерно как простая водка сейчас. Вот примерно так тогда был джин.

Угу, даже так.

Кроме того, были установлены некоторые налоги сравнительно архаичные. В конце XVII века, например, был введён налог на окна. То есть это означало, что все строения недвижимые облагаются налогом исходя из количества окон в них.

Прекрасно.

То есть чем больше окон, тем больше денег платить.

С каждого окна, да, налог, действительно.

То есть там было две части. Одна часть постоянная, которая за сам дом. Это всегда было. То есть там предполагалось, что два шиллинга с вас будут брать за сам дом, неважно, большой, небольшой. А потом уже за окна, начиная с десяти. Там десять включались первоначальные, а всё остальное уже начиналось, значит, за окна. Если у вас с 10 до 20, то вам предлагалось ещё 4 шиллинга платить. Больше 20 — 8 шиллингов платить. Поэтому можно, например, до сих пор видеть очень старые дома, у которых до сих пор остались некоторые окна, заложенные кирпичом.

А так можно было?

Я тебе скажу так: население Британии вообще очень старалось ничего не платить никому. И поэтому отчаянно придумывало всякие способы. Например, против таможенных пошлин, которыми облагался ввозимый из их же колоний, например, из Виргинии поступал табак, который тогда уже в XVIII веке многие любили курить через трубку. Этот табак нужно было покупать по дорогой цене, потому что его облагали пошлиной за ввоз из колоний. А вот были контрабандисты, которые там ввозили всякое через укромные бухточки. В Англии таких предостаточно, у них такой берег очень удобный, как у греков почти. И можно было покупать всё это дешевле раза в полтора-два. Так что контрабандистов народ очень привечал и всё у них покупал.

В XVIII веке, мы уже рассказывали в подкасте про Британскую империю, это эпоха борьбы с контрабандой. Борьбы безуспешной, потому что таможенники, которых на это натравливали, были в значительной степени коррумпированы сами и брали деньги с контрабандистов. Это было выгоднее, чем ловить их, потому что хоть ты их всех перелови — жалованье тебе не повысят, правильно?

Скорее меня просто уволят. Скажут: всё, теперь не нужны таможенники.

Лучше с контрабандистами дружить, периодически просто ловить каких-нибудь там молодых лопухов, которые шли: «И мы тоже пойдём к успеху». А с какими-нибудь крупными компаниями и командами лучше дружить, закрывать глаза, ловить в это время контрабандистов на другом конце графства и так далее.

Так что с налогами прямыми всё тоже было не слишком хорошо. Вот, например, тогда же, в конце XVIII века, после этой самой войны… Не после, даже, по-моему, в ходе ещё этой войны… Нет, сразу после войны, да. Сразу после войны был введён налог на кирпичи.

На кирпичи прямо?

Да, да. Значит, и каждый кирпич обложили налогом. За тысячу кирпичей полагалось уплатить налог в 2 шиллинга и 6 пенсов.

Ух ты.

Да. Это всё привело к тому, что до сих пор можно видеть на очень старых строениях, что производители кирпичей стали продавать не кирпичи, а какие-то кирпичищи огромные.

Чтобы поменьше их шло.

Да. Вот как сейчас некоторые дачи строят не из кирпича, а из таких вот блоков, да?

Да, да, да.

И примерно вот такого вот формата были и новые кирпичи. Через 15 лет проявилось, что что-то за кирпичи ещё никто не платит, а все делают огромные кирпичищи. При короле Георге III был введён налог на стекло. Дело просто в том, что стекло тогда продавали по весу. И по этой причине производители стекла стали производить маленькие такие стёклышки, чтобы компенсировать, так сказать, их привлекательность для покупателя, и они стали их украшать. По этой причине постройки конца XVIII века, те, которые сохранились в первозданном виде, могут щеголять крошечными окошечками, и внутри всё полутёмное. Из-за этого. Потому что британский народ, как вы поняли, он такой… изобретательный, скажем прямо.

Ладно, раз уж кирпичи и стекло можно делать меньше, так давайте-ка самих их обложим налогом. Причём обложим не тех, кто там живёт, по принципу «было у нас десять коров, шесть не наших и четыре чужих», а давайте обложим тех, у кого денежки-то водятся, тех, кто ходит в пудреных париках. Так, кстати, пудреные парики… Так что в 1869 году был подтверждён уже ранее, ещё в конце XVIII века придуманный налог. Я уж, честно, не знаю, кому в 1869 году был нужен этот закон. Видимо, просто… Короче, в конце XVIII века, пока ещё были в моде пудреные парики, все, кто приобретал пудру для париков, должны были получить специальное свидетельство на год, что могут пользоваться пудрой для париков, стоимостью в одну золотую гинею. И все, кроме духовенства из числа беднейшего, а также военных и королевской фамилии, должны были пудру для париков покупать только при наличии такого подтверждения.

Учитывая, что в начале XIX века этот налог платило 50 тысяч человек, а в середине XIX века — меньше тысячи, и практически все из них это были ливрейные лакеи, которым полагалось просто по службе быть в пудреном парике, потому что к тому времени уже парики никто не носил, все ходили со своими волосами на голове, так что когда его в 69-м году вынули и стали рассматривать, его было решено сразу же убрать после этого как ненужный.

Несколько больше успех имел налог на шляпы. Тоже тогда же, через год после американской войны, британское правительство ввело налог на шляпы под руководством Питта-младшего, знаменитого премьер-министра. Предполагалось следующее. Кто много покупает шляп?

Женщины.

Хорошо, но какие женщины?

Богатые.

Богатые женщины. И богатые мужчины тоже покупали много шляп. Я сейчас покупаю шляпу раз в полгода-год. А тогда бы Домнин покупал каждый месяц по шляпе. Потому что разные сезоны, разные ивенты, разные моды. Вдруг там хоп — и теперь уже бордовых шляп не носят, все носят исключительно палевые. И, соответственно, это был способ обложить богатых налогом, чтобы каждый раз, когда они покупали шляпу, они платили денежку.

Тут возник вопрос: а что вообще считать за шляпу? Вот если какой-нибудь там бедняк купил себе кепку, это тоже шляпа считается? Короче, было тогда решено, что шляпы надо дифференцировать. То есть по их цене. Если шляпа стоит меньше, чем 4 шиллинга, это вот такие простолюдинские. За это надо всего 3 пенса заплатить. А если шляпа стоит больше 20 шиллингов, то надо заплатить за неё 2 шиллинга. При этом внутри шляпы ставился специальный штамп, что за неё уплачена пошлина. Патруль на улице мог вас взять и осмотреть вашу шляпу. И если у вас нет подходящего штампа, с вас брался серьёзный штраф.

Разумеется, сразу появились поддельщики этих штампов, которые для всяких шляпных лавок поставляли фальшивые печати. Они просто постоянно менялись немножечко, чтобы зарунить жизнь фальшивомонетчикам, фальшивым печатникам, извините. Они всё время, значит, их штамповали. Так вот, кто эти самые печати делал, тех и вешали без затей. Потому что да, чините, налог, извините, убыток казне.

Во Франции в то же время всё было значительно более беспорядочно. Там, например, вплоть до революции продолжали существовать разные архаические налоги, такие как габель. Габель — это налог на соль, который взимался следующим образом. Всё производство соли было под контролем государства. То есть производители соли, будь то, допустим, выпаривающие это из соляного озерца или добывающие это из морской соли… Вот я во Франции видел: там такие вдоль моря целые ряды, где разгребают такими граблями соль на мелководье. И она выпаривается. Они потом её загружают, и там такие аккуратные грядки квадратиками этой соли. И там мужики стоят с длинными граблями и это всё разгребают.

Так вот, вся эта соль добываемая должна была поставляться на государственные склады, централизованные. Всякое найденное месторождение соли должно было подлежать инспекции. Государственный контроль определял: либо эту соль добывать и заносить в реестр производителей соли, либо не добывать и засыпать это всё. Кто будет там добывать незаконно, того повесят. Соль, сдаваемая на склады, сдавалась по твёрдой цене. А вот после этого с этого склада уже могли частные торговцы приобретать соль по другой цене. Так вот, разница между закупочной и отпускной ценами составляла этот самый габель.

Габель был в разных регионах разный. То есть, например, самым высоким он был в западных областях Франции, где соль добывали из океана. Были менее высокие налоги, например, в Эльзасе и Лотарингии. Потому что там соль добывали из соляных озёрец. То есть там просто дороже обходилось само по себе. Некоторые регионы были либо откуплены от этого налога, либо они, когда французское государство консолидировалось, сказали: «Так, мы присоединяемся на условиях никакого габеля. Вот просто чтобы не было».

К чему это приводило? К тому, что в одном регионе за соль берут денежку, а в другом месте берут 10 денежек. Следовательно, выгодно что? Купить соль в регионе, где её продают дёшево из-за низкого или отсутствующего налога, и везти туда, где соль продают дорого, и продать дешевле, чем государственная цена. Для этого были установлены специальные таможенники, которые всех, кто попался с контрабандной солью, хватали и сажали на галеры. А если кто попался с оружием, то тех вешали. Поэтому, если контрабандисты попадались с оружием, они старались просто всех этих таможенников валить. Хуже-то уже всё равно не будет.

Да уж.

Вы скажете: «Ну ладно, и что? Чего вы про этот габель говорите? Значит, меньше буду соли есть, здоровее буду. Говорят, для суставов вредно». А хрен там. Видите ли, в чём дело. Во Франции был такой порядок, что каждый гражданин от 8 лет должен еженедельно в разных регионах по-разному покупать сколько-то там соли с этих самых складов. Причём там соль была разная. Соль, которой солят просто сваренную кашу, и соль, которой солят селёдку, которую ты в бочку кладёшь, и соль, которой ты солишь шкуру, которую ты со своей коровы зарезанной снял, — это три разных соли. И приходила в дома инспекция и смотрела, сколько у тебя какой соли, покупал ли ты соль, как положено, с государственных складов, солил ли ты селёдку такой солью, а пищу — этакой солью. И, короче, от этой инспекции, честно говоря, отделаться зачастую можно было, только сунув им бабок. Так что это такая система была, что габель был поводом для неоднократных восстаний. И, в частности, во время Французской революции габель был одним из первых остатков старого режима, который пошёл к чёртовой матери сразу вот просто.

О-о-о.

Да. Но тут французы не одиноки. Мы можем вспомнить наш замечательный соляной бунт, когда правительство Алексея Михайловича решило сильно повысить налог на соль, решив, что не будут же они без соли сидеть. А купцы просто отказались возить всё. И народ остался без соли, чтобы посолить там рыбу, мясо, которое они заготавливали на зиму, или там капусту посолить, или шкуры, и всякое… Короче, фактически бизнес потерял народ, начался бунт, кому-то там проломили череп. Всё как обычно при бунтах.

И вот где-то в XIX веке начало проклёвываться современное понятие налога, которое во многом основывалось на идеях Адама Смита. Адам Смит выдвинул четыре постулата по налогообложению, которые сейчас нам, конечно, могут показаться элементарно понятными всем, но тогда это было прям новое слово.

Первый пункт: подданные всякого государства должны вносить свою лепту в поддержку правительства, насколько возможно, по их средствам, в пропорции к доходам, которые они получают под защитой этого государства. И смысл в чём? Потому что государство не просто, пользуясь правом сильного, дерёт деньги из тех, кто на его территории. Государство предоставляет людям возможность что-то там зарабатывать, рассчитывая, что это не отберут разбойники какие-нибудь, что есть полиция, которая будет этих разбойников ловить. И вот поэтому они должны определённые деньги за защиту, на содержание этой самой полиции.

Второе: налог, который все платят, должен быть не произвольным, а конкретным. Платящему должны быть понятны время уплаты, способ уплаты, количество средств, подлежащее уплате. А не так, что кто-то наверху чего-то решил, и срочно всем надо что-то там родить и принести.

Третий пункт: налог должен взиматься в то время и таким образом, при котором налогоплательщик будет расположен его платить. То есть, проще говоря, желательно деньги взимать и тогда, когда у них эти деньги массово появляются, в конце какого-нибудь сезона экономического.

И четвёртый пункт: всякий налог должен быть устроен так, чтобы одновременно извлекать из карманов народа чем меньше, тем лучше, но при этом столько, чтобы вносить побольше в казну государства.

Вот эти четыре принципа и стали основой для современного налогообложения. Когда мы с вами платим налог подоходный, во многих странах он прогрессивный, то есть чем вы богаче, тем, так сказать, больше вы платите. Налоги с продаж сейчас во многом заменены налогом на добавленную стоимость. Чем лучше налог на добавленную стоимость? Тем, что если вы чего-то везёте на экспорт, то вам НДС компенсируют. То есть этот налог не бьёт по экспортной стоимости товара в другие страны.

Да, это полезно. Я вот просто периодически с этим имею дело. И поэтому скажу вам так, что НДС — это очень хорошо по сравнению с налогом просто на продажу. Потому что его вам отдадут потом, когда вы за границу отправите весь этот конечный свой продукт.

Были введены акцизы. Акциз — это тоже косвенный налог, то есть который просто вкладывается фактически в цену товара, который покупает массовый потребитель, и который обычно накладывается на какие товары, Ауралиен?

Акцизы? Акцизы — это товары такие, типа водки, сигарет и прочего.

То есть вредных товаров — это раз. А во-вторых, товаров роскоши. Причём роскошь тут трактуется следующим образом. Вот, например, топливный акциз есть, акциз на автомобили, акциз на всякие смазочные материалы. То есть речь идёт о чём? О том, что акциз должен побуждать население меньше курить, меньше бухать и таким образом меньше напрягать здравоохранительную систему, дольше жить и дольше платить подоходные налоги. А также меньше ездить на своих корытах, забивая дороги, из-за грязи и окружающей среды, и больше ездить на метро и автобусах. Смысл в акцизах такой.

Во многих случаях акциз может составлять больше половины реальной стоимости какого-то товара. У нас сейчас драма произошла в Верхнеуральске.

А что там?

Там закрылся из-за каких-то проблем то ли с лицензией, то ли ещё с чем местный ликёро-водочный завод. А там работы вообще никакой больше. Там уже закрылся пивзавод, закрылся хлебопекарный завод. Короче, там всё, что могло, закрылось. И теперь неизвестно, что вообще в этом городе делать. Хоть закрывай его. Градообразующее предприятие там закрылось. Три местные бабки решили, что невидимая рука рынка поможет им. И они взяли и тайком запустили производство на этом самом заводе с поддельными этикетками. И стали продавать водку, которую они там делали, в окрестные ларьки. Потому что ларьки — главное, чтобы дешевле. А что там, откуда это — вопрос другой. Кроме того, они старались всё делать максимально качественно. Потому что если кто-то отравится, начнётся разбирательство и так далее.

Но они просчитались с другим. Они совершенно напрасно не посмотрели, кому принадлежат эти самые торговые марки. И они одну из марок, по крайней мере, взяли у «Белуги». А «Белуга» — это народ такой, я с ним общался. У них на соседней улице от меня штаб-квартира, я там был. И «Белуга» не оценила.

«Белуга», да, не оценила и сдала их. Так что сейчас им корячится не очень хорошее. Местное население недовольное, потому что, блин, только завод заработал — опять всё. Непонятно, чего делать.

Вот видите: если бы они могли дёшево получить марки акцизные и продавать свою марку, то было бы ещё ничего. Увы, в наших реалиях это невозможно. Хотя неизвестно, честно говоря, к лучшему это или нет. Если бы это разрешить, то помимо них было бы ещё там сто пятьсот производителей, которые уже производили бы чёрт знает что, не боясь огласки.

Так что современные налоги, ребята, — это хорошо. Мы с вами всегда знаем, что мы должны заплатить, сколько мы должны заплатить. Ничего не меняется, никаких чрезвычайных налогов не объявляется. У нас, например, последний раз чрезвычайный налог объявлялся, когда была Великая Отечественная.

Да, его в 46-м отменили, соответственно.

А так с тех пор налоги все предсказуемые. Вы всегда всё знаете. И такого, чтобы там конец года, денег нет, и вдруг вам хоба — объявляют, что король собрался в крестовый поход, все должны сдать по столько-то, а у вас ни фига нет. К вам приходят и вас бьют по зубам. А бывало в старые времена, что взимали, например, налоги на три года вперёд в случае чего.

Ух ты.

Да, при особо важных проблемах.

А где их взять-то? Так можно и в долговую яму попасть.

А сейчас-то что? Сидишь себе, у тебя работодатель сам твои 13% отправляет куда-то. За налоговыми декларациями в России никто не следит, если вы не бизнесмен. То есть, если вы, допустим, частный репетитор, то можете репетиторствовать хоть до пенсии, которая у вас, правда, не будет. Но это другой вопрос.

Да, да. Тут, видишь, из последних новостей: у нас же Мишустин теперь премьер-министр. Он, кстати говоря, пришёл, если кто-то вдруг не в курсе, как раз с поста главы Федеральной налоговой службы. И ходят теперь в интернетах новости на предмет того, что хотят там как-то всех этих репетиторов посчитать и как-то их там обложить, собственно, данью. Но я, честно говоря, очень сильно сомневаюсь, что это получится тем или иным образом сделать. Но поглядим, что из этого выйдет.

Это знаешь, как можно сделать? Если обложить всех налогом на том условии, что они не докажут, что они не репетиторы. Тогда очень хорошо получится.

Я надеюсь, что Мишустин нас не слушает.

И на этой оптимистической ноте мы предлагаем вам заплатить налоги и спать спокойно.