В этом выпуске мы вспоминаем Ника Перумова - конных водолазов и невзирание на запор, волшбу и борьбу, кошачьи гримуары и собачьи фолианты, майндкастинг и фаерболы.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 328-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы электрической и исторической мы переходим к теме чуть менее исторической и не электрической вовсе. О чем мы, Домнин, сегодня будем с тобой говорить?

Мы решили закрыть уже тему гражданина мира Николая Даниловича Перумова. И его эпического творчества. Потому что периодически приходится отвечать на вопросы слушателей о том, почему я то сказал и всё сказал, почему мы его используем как аналог немолодого талантливого автора. Мы решили про него немножко поговорить сегодня, чтобы этот вопрос снять уже.

Кстати, вот говоря, перед тем как мы начнём: вчера у меня была весёлая вечеринка, как, возможно, можно услышать по моему голосу. И, как оказалось, Перумов даже переведён на шведский, то есть Перумова можно читать по-шведски. У меня тут знакомая подружка, девочка, говорит: «А я его на шведском читал». На шведском там всё то же самое, что и на русском, если что. Так что, недолго думая, давай перейдём к обсуждению.

Да.

Что мы можем сказать для начала? Речь тут идет не о том, что Перумов там ужасен, и поэтому его ни в коем случае нельзя читать. Нет, можно читать. Мы вообще считаем странным запрещать людям создавать произведения искусства, какие им хочется, или запрещать людям читать их. Это дело добровольное абсолютно. Так что кто что горазд, тот то и пишет. Мало ли чего могут полюбить люди. Пусть пишет. Как умеет, так и пишет. Если кто-то читает — прекрасно.

Вопрос в другом. В том, что, понимаете, есть определенная этика писателя. И вот с моей точки зрения Перумов — это писатель неэтичный.

Неэтичный?

Да. То есть вы скажете: «Эх, ты хватил, Домнин. Где же тебе взять этичных писателей, тем более фантастов? Тут один вор, другой конъюнктурщик, третий сам себя расхваливает из-под разных псевдонимов и с детским упорством отпирается, когда его на этом ловят. Так что где же взять этих этичных писателей?»

Спору нет, бывает всякое. Например, такой есть, не опубликованный нигде, кроме интернета, по-моему, Павел Пашков. Он славен тем, что пишет чудовищно косноязычные, детские, на самом деле, по уровню, псевдоисторические романы, которые сам нахваливает из-под разных никнеймов на разных интернет-площадках, где он их впаривает за деньги. Его подводит то, что он пишет отзывы таким же безграмотным детским штилем, как и, собственно, книги, так что там видно сразу, что это он сам себя нахваливает. Над ним другие комментаторы смеются. Но Пашков — у него не совсем с головой в порядке, что-то не понимает просто. А вот Перумов — человек умственно совершенно нормальный, но тем не менее он имеет свой стиль, который сложился в совершенно, на мой взгляд, уникальную, чисто перумовскую неэтичность.

И вот об этом мы, собственно, и поговорим с приведением примеров из его творчества. С чего Перумов начинал как писатель?

Как писатель? Хороший вопрос. А с чего он начинал? Я вот, например, не знаю, с чего он начинал. Я знаю, с чем он продолжал и продолжает до сих пор.

Нет, ты знаешь, с чего он начинал. Ты же даже читал, по-моему. Он начинал с того, что начитался Толкина. Надо вам сказать, что Толкин на многих, особенно у нас, в Советском Союзе и постсоветском пространстве, подействовал как удар бейсбольной битой по башке. На многих. На меня, например, тоже. То есть я когда в младшей школе открыл в учебнике отрывок из «Хоббита», я такой: «Мама дорогая, ну как интересно-то! Гномы, мечи, гигантские пауки, эльфы, волшебник, какой-то хоббит. Как классно-то. Я всё читаю какую-то хрень тут про то, как широко шагает пионерский отряд, а тут, оказывается, вон что пишут. Пишут настоящую фантастику».

Многие люди пытались как-то восполнить недостаток прекрасного в своей жизни, потому что Толкин у нас в России издавался до 1991 года, во-первых, как «Хоббит», а во-вторых, как такой приблизительный пересказ в исполнении Зинаиды Бобырь.

Пересказ чего? «Властелина колец»?

Да, пересказ. Просто потому, что она понимала, что в полном виде это издать невозможно по идеологическим причинам, поэтому его всего переколбасило так, что получилось нечто более подходящее, что можно протащить под радары.

Да, мне на самом деле тут на ум пришло, что я тут читал как-то советское издание шведской исторической книги, где какой-то швед там в начале XX века написал историю Швеции как страны. Ну и в Советском Союзе её, естественно, издали. Но надо понимать, что там издание такое: «Ну вот здесь мы опустили 20 страниц, потому что он там совершенно неправильно, с буржуазной точки зрения, о чём-то рассуждает, поэтому вам не обязательно это знать». Издание улучшенное и урезанное.

Именно так всё и было. Так вот, Перумов стал пробовать свои силы в написании чего-то подобного, и в итоге в 1993 году он издал в издательстве «Кавказская библиотека» — я не знаю, честно говоря, такое издательство, есть ли оно сейчас, — там это было первое издание. Потом, в том же году, «Северо-Запад», уже в Питере где-то, по-моему, издал его в отредактированной версии под названием «Кольцо Тьмы».

И это «Кольцо Тьмы» просто прогремело среди измученных нарзаном, то есть отсутствием какого-либо переводного фэнтези, народа у нас. То есть, для справки, у нас книжки про Конана считались за крутое фэнтези. Притом что Конан — это дешевый трэш даже по меркам 30-х годов. Я уж не говорю о том, что большая часть книг про Конана написана вообще не Робертом Говардом, а какими-то там неизвестно кем.

Кстати, в том числе и неким Полом Уинлоу, которого переводил на русский сам Ник Перумов.

Ого, ничего себе.

Одно из произведений, которое мне известно, — это что-то там «Конан и какой-то лес дриады» или что-то такое. Смысл в том, что, в общем, Конан приезжает в лес дриады, на который хотят нападать злые монстры, которые выглядят как динозавры. И дриада ему обещает большие бабки и заодно ему обязательно даёт. Ночью начинают набегать динозавры, Конан там носится туда-сюда, избивая динозавров. Динозавры вот-вот уже его сожрут, но он из последних сил превозмогает. И типа наступает утро, динозавры повержены. Дриада говорит: «Упс, а бабок-то у меня и нету, я так нагнала этой пурги, а то бы ты не пришёл». Он говорит: «Ну ладно, просто трахну тебя и поеду дальше». Конец книги.

Открою страшный секрет. Никакого Пола Уинлоу нет. Это всё писал сам Перумов. Просто он, видимо, то ли понимал, что такое дерьмо издавать даже в припадке графомании чревато: потом же запомнят и будут тебе напоминать, — то ли ещё какие у него были соображения. Факт в том, что это маскировалось под переводы. Нет переводов, это он всё сам сочинил.

Это, кстати, хорошая тактика: что-нибудь написать и сказать, что это перевод кого-то.

Да, это интересный ход. Но, конечно, главным его знаменем-то было именно «Кольцо Тьмы». Первые редакции «Кольца Тьмы» я сейчас попытался найти — нигде нету. Потому что они были, разумеется, в электронной форме, я всё это распространял через ФИДО тогда ещё. Сейчас-то всё уже давно издохло, но, в общем, те, кто были ветеранами посиделок в толчковых сборищах ФИДО, говорят, что там был лютый трэш. То есть первоначальную версию читать можно было только как комедию. Она пестрела всякими перлами типа: «Невзирая на запор, хоббит присел у сундучка». Или ещё лучше: «Спите спокойно, я не пущу сюда ветры».

Так что после тщательной редактуры это самое пускание литературных ветров на бумагу стало хотя бы можно читать без падений под стол. Но тем не менее в «Кольце Тьмы» очевидны все вот эти вот проблемы Перумова, которые у него кочуют из книги в книгу. Хотя надо отдать должное: в самых последних он, по крайней мере в начале книг, — я просто до конца ещё не дочитал эти его «Сказки Упорядоченного», потому что там опять трилогия, а потом вторая трилогия, а пухание трилогий идёт с почкованием каким-то, это его особенность, — первая половина «Охотников», она как будто не совсем хрень. И даже как будто что-то даже улучшилось местами. Не всё, но местами есть.

Так вот, что представляет собой перумовщина как литературное явление? Во-первых, это отчаянное эпигонство. То есть понятно, что «Кольцо Тьмы» — это фанфик, сделанный по «Властелину колец». Тут это даже не скрывается, потому что там всячески подчеркивается преемственность, хотя там в последних редакциях в конце эту самую Средиземье он попытался украсть и встроить в своё это беспорядочное, извините, Упорядоченное как один из, по сути, планов. Идею Упорядоченного он позаимствовал с Planescape.

Вот. Помимо того, что берутся общие сеттинги, миры, расы и прочее — это ладно. Это в принципе можно ещё как-то спустить на тормозах, потому что, например, тот же Warcraft, да, он по сути — это эпигонщина Warhammer, и Starcraft по сути — эпигонщина Warhammer сорокатысячника, но при этом сделано, по крайней мере начиная со Starcraft, уже с выдумкой, со своими идеями, без выпячивания похищенного. То есть там то, что Space Marines там и тут Space Marines, — понятно, но, несмотря на некоторую внешнюю схожесть, у них нет ничего общего. Местные Space Marines — это такие, штрафбат один большой.

Пушечное мясо.

Да, и так далее. То есть применяется своё, свой стиль, и он даёт оправдание этому эпигонству. У Перумова, понимаете, часто не бывает вообще никакого оправдания. То есть вот берётся персонаж. Если персонаж — гном, как будут звать гнома? Ну как? По-гномски как-то. Торин или Двалин, например.

Ну да.

Понимаете, можно даже сказать: вот это всё Толкин сам всё украл, он всё позаимствовал из «Старшей Эдды». Там действительно перечислялись гномы, которых звали и Двалин, и Балин, и Гэндальф, кстати, тоже был гном. Но на это можно возразить: а почему надо обязательно заимствовать именно то, что заимствовали до тебя? Заимствуй и тех, которых Толкин не взял. Например, там был гном с замечательным именем Ибун. Вот возьми его, будет очень свежо.

Потом — это язык. С языком проблем сразу несколько. Так, начнём с того, что, если мы проведём литературный анализ текста, то обнаружим, что для большинства произведений Перумова — только в последние годы он стал из этого выбираться — характерен уровень… уникальных слов на книгу у него обычно от 20 до 23 процентов в массе у его книг. Чтобы вы понимали, что это: это уровень либо литературы XIX века. Вы замечали, что Толстоевского читать очень тяжело бывает? Вот именно из-за этого и тяжело, потому что там такой уровень количества уникальных слов на сто.

А если вы посмотрите на современную, более-менее, из XX века фантастику, то такой уровень языка характерен для детских книжек про Алису Селезнёву или про приключения Карика и Вали, например. Очень близко к Перумову количество уникальных слов. Отличная книжка. Я когда маленьким был, читал. Мне привило любовь к энтомологии. Но всё-таки это книжка для детей довольно маленьких ещё. А Перумов всячески старается во взрослую литературу встревать.

Если мы посмотрим на сколько-нибудь серьёзных современных фантастов, допустим, Генри Лайон Олди — это два соавтора таких, — у них там 30–35 процентов уникальных слов. То есть это совершенно другой уровень, до которого Перумов только-только начал добираться. А до этого всё выглядело очень печально. То есть к нему привяжется какое-нибудь словцо, и оказывается, что все всё делают деловито. Он деловито подошёл, деловито посмотрел, деловито чего-то там ещё сделал. Всё деловито обязательно.

Характерный стиль, который… Понимаете, в 90-е годы было такое течение — славянское фэнтези, потому что народ решил, что тягаться с Толкином — это дело бесполезное по понятным причинам, и надо делать фэнтези про своё, родное, про лапти духовитые, духмяные и пахучие. Это не только у нас в России было. То же самое было, например, в Польше, про что уважаемый пан Сапковский и написал интересную статью «В Серых горах золота нет», где как раз описывал то, что в Польше понеслись попытки делать славянское фэнтези, и сразу фэнтезятине стало как-то молодцевато и холодцевато, квасно да красно.

А у Перумова молодцеватость и холодцеватость лезет постоянно. То есть даже когда она неуместна, даже когда он как будто сочиняет про совершенно не славянские места, она всё равно у него пролезает. Причём пролезает в каких-то странных словах, которые совершенно не вписываются ни в какой контекст. Какие-то дурацкие обороты, какие-то… Вот как Ауралиен замечал, что он перечислял раньше: «опаса ради». Вы когда-нибудь видели хоть в одной книге вот это вот «опаса ради»? Для чего это? Зачем это? Каким образом всё это вписывается в текст? Непонятно.

То есть в тексте это самое «опаса ради» или там какое-нибудь, не знаю… «Рекомый Троши». «Башмак врезался в полок и, завершая полёт, опустился прямиком на голову рекомому Троши».

Да, рекомому Троши. Здесь вот что можно сказать. В принципе, что это за слова, понятно. Потому что вы можете взять, например, классическое стихотворение, когда там «хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове». В принципе, всё понятно, что происходит, но не очень понятно, кто конкретно эти зелюки, что это за мюмзики и где эта мова находится. Поэтому здесь ровно то же самое. То есть примерно понятно, что человек хочет сказать, но говорит он при этом не литературным языком абсолютно. И зачем это делается, мне, например, решительно неясно.

При этом, понимаете, всё ещё сочетается, например, с такими терминами, как фаербол или майндкастинг.

Хумансы.

Хумансы, да, вот в «Алмазном мече, Деревянном мече» там постоянно, да, хумансы. В одном слове майндкастинг в одной фразе, и тут же «волшба» какая-то. Для чего это? Это, понимаете, означает просто отсутствие чувства языка. Когда я в школе учился, там в учебнике за седьмой класс было написано, что есть такая вещь, как стиль речи, есть уместность. Если вы будете говорить, что вам на дом задали титаническое домашнее задание, а ваш папа будет говорить, что он проделал большущую работу в этом квартале на работе своей, то ни его, ни вас не поймут и сочтут за людей, плохо владеющих русским языком. А может быть, за дурачков.

Ну или да, за дурачков.

У Сапковского был такой убийца-профессор, который тоже общался строго какими-то дурацкими псевдонаучными словесами, которые к его безграмотности очень плохо подходили. Его за это милсдарь Геральт замочил. Но персонаж так понравился своей псевдоучёностью народу, что его двойника всунули в видеоигру соответствующую.

Кроме того, даже в отредактированных версиях этого «Кольца Тьмы» стремительные домкраты всё ещё присутствовали в изрядных количествах. То есть простой пример. Гном Торин. Как ещё можно сказать «гном», а как не Торин? Действительно, других имён нет. Одно имя только есть у них. Гном Торин, когда появляется перед хоббитом Фолко, у него к спине приторочена кирка. Приторочена.

Открываем словарь русского языка и видим, что у слова «приторочить» есть два значения. Во-первых, приторочить — это привязать к задней луке седла. Вот как Илья Муромец приторочил Соловья-разбойника. Это означает, что он его повесил на своего коня, привязав, чтобы не свалился, к луке седла заднего. То есть, видимо, Торин был из породы ездовых гномов и ходил под седлом. Или там скаковых, может, гномов каких-то.

Второе значение. Оно происходит от «торочить» как пришивать или подшивать что-то. Например, там шапка была оторочена мехом или рукава кафтана были оторочены бахромой. Но, опять же, это оторочено, а не приторочено. Ну хорошо, сделаем скидку. Значит, получается, что Торин ходит, видимо, по последней гномьей моде на платье, притороченное киркой, молотом, лопатой и вилами. И в таком виде гномы ходят с притороченным шанцевым инструментом у себя. И вот так всю книгу. Бессмысленное использование словес, которых Перумов не понимает просто.

Потом, когда его на этом ловят, он неоднократно оправдывался. Например, когда в книге про «Рождение мага», «Одиночество мага», «Война мага», «Выходные мага», «Скидочная карта мага» — вот это всё, многоэтажная опупея, — там периодически он производил страшный ритуал под названием кошачий гримуар. Перумов решил почему-то, что гримуар — это такой ритуал жертвоприношения. То, что гримуар — это просто книжка по магии, никакой не ритуал, ему разъяснили фанаты, спрашивавшие с точки зрения банальной эрудиции. А он в итоге под конец приделал обоснуй, что гримуаром действительно называлась книга, в которой описаны эти самые жертвоприношения, и постепенно в этом мире Виала на сами ритуалы перенеслось это значение, потому что все гримуары были утеряны, и гримуаром стали называть сам ритуал. Вы поняли, да?

Да.

Подобным же образом его ловили потом. Это мы, в конкретных книгах объясним.

Потом заметно литьё воды. Литьё воды просто… Местами видно, что он пытался, видимо, подражать читанному им Роберту Джордану. Потому что Роберт Джордан, автор не «Кольца», а «Колеса времени», — это вот такой пример того, что человек пытается писать как Толкин и Мартин, а получается у него не как Толкин и Мартин.

В каком смысле?

Ну вот Толкин, он говорил, что на одно написанное слово у вас должно быть пять ненаписанных. То есть оно должно их подразумевать. Это, конечно, шутка, в принципе. Но Джордан всё это воспринял, видимо, наоборот. У него к каждому написанному слову приписано ещё пять ненужных, но тоже написанных. Я несколько раз пробовал его читать и каждый раз обращался в паническое бегство. Потому что типичный джордановский текст написан так: «На горе стоял замок. У него было четыре стены. Одна смотрела на север, другая на юг, третья на запад, а четвёртая на восток. И на каждой стене были окна. Большинство окон были закрыты, но некоторые были открыты. А ещё некоторые были полуоткрыты, только форточка немножко. А внутри были коридоры, комнаты и залы. И в них были столы, стулья и шкафы. Большинство столов и стульев стояли ровно, а некоторые были опрокинуты на бок. А некоторые были вовсе сломаны». И так дальше. Бу-бу-бу, тру-ту-ту. Бессмысленные какие-то подробности, куча каких-то дурных диалогов ни о чём, которые все сто раз повторяются, ненужные персонажи.

Вот я уверен, что Перумов это читал, потому что у него та же самая проблема, только с переложением на… А потом заметно, что иногда смысл сцены у Перумова выражается одной фразой, на которую сверху начинают наваливаться бесконечные и бессмысленные же подробности. Таким же образом у него получаются диалоги.

Вот из того же «Кольца Тьмы»: «Помолчав, гном продолжал: значит, я остановился на том, что гномы вновь стали работать в старых шахтах. Они уходили всё глубже и глубже, и вот однажды в одном из нижних забоев они услышали в недрах непонятные звуки и странное шевеление…» Кстати, как можно услышать шевеление? «Снизу доносился какой-то скрежет, точно кто-то вгрызается в камень. Внезапно задрожали самые корни гор. Гномы побросали кирки и бросились наверх. Однако своды стали рушиться, погребая под обломками дерзнувших потревожить покой каменных глубин. На поверхность удалось выбраться немногим. Сам я в Мории не бывал и рассказываю тебе это со слов моих друзей, бежавших оттуда».

То есть его друзья, бежав в одних портках из обвалившихся шахт, вместо того чтобы сказать: «Там провалился потолок, куча народу погибла, а мы бежим», — начали говорить про то, что задрожали самые корни гор и погребли под обломками дерзнувших потревожить покой. Вы поняли.

Вот когда у Терри Пратчетта указывается, что гномы, служащие в страже, они свои отчёты пишут вот как скальдическую поэзию: «Сии строки написал я, Галлоин сын Гимли, и хочу в них спеть о том, как патрулировал я в таком-то часу такого-то дня улицу рекомую…» Вот это смешно. А у Перумова это всерьёз.

Потом начинается лютая орлангурщина, начинается диспутирование с Толкиным о том, что вот у него только добрые и злые, а вот у меня, значит, будет Орлангур, который стоит за равновесием, и вот нейтралитет — это истинное добро.

Хотите, я вам скажу, откуда эта свежая мысль взялась?

Откуда?

Дело в том, что в 90-е годы, в начале, когда всё это писалось, у авторов книжек по «Подземельям и драконам» было поветрие. Им наскучило писать про добропорядочных, добрых персонажей, и они стали сплошь всех делать true neutral и доказывать, что именно true neutral — это вот истинное благо, потому что добряки вечно чего-то там перекашивают. Часто это писалось про друидов, которые из-за недосмотра в правилах третьей редакции были сделаны обязательно нейтральными, и получалось, что друидов должно не устраивать абсолютно всё: хоть порядок, хоть хаос, хоть зло, хоть добро. То есть, если где-то порядок, то они туда выпустят какую-нибудь орду варваров или бешеных волков стаю, или ещё что-нибудь.

Да им не угодишь, этим друидам.

Нелепая эта концепция была из-за плохо проработанной механики, но Перумов взял и всё это утащил. Перумов вообще, надо вам сказать, из настольных и, главным образом, видеоигр всё тащил и тащит с энтузиазмом. Помнишь, были такие семь зверей Радуги?

Что-то смутное припоминаю.

Да, потому что в «Героях Меча и Магии 3» там было как раз семь городов, и там вот у них семь зверей седьмого уровня. Они слизаны как раз оттуда. Там и некрополис есть, и всё такое. Сам Перумов при этом яростно доказывает, что всё не так, что в игру он не играл, чужих книг он не читал, а сам он читает только серьёзные исторические труды и монографии. Именно оттуда, видимо, он украл двухлезвийные фальшионы, какие-то нелепые галифе, конных арбалетчиков.

Конных арбалетчиков.

Да, это в «Кольце Тьмы». А потом объясните мне следующее. Ладно, хорошо, пусть гнома зовут Торин. Предположим, его назвали в честь великого героя. Вот мой сын Лаврентий тоже назван в честь известного исторического деятеля. Я бы назвал Иосифом для смеха, но решили бы, что он еврей.

Таки да, Йося.

Он и так еврей, поэтому я решил, что хватит уже ему подсказаний. Будет тоже перебор, если его ещё и звать будут как еврея.

Так вот, объясните мне, почему, когда Фолко и Торин приезжают в Бри и останавливаются в знаменитом трактире «Гарцующий пони», прошло 300 лет, но трактир всё ещё стоит? Ну что, может такое быть. Город не захватывался, не сжигался, трактир и стоит. Не разорился там, продолжает работать. Ну, бывают такие предприятия даже сейчас. Можно, если потрудиться, найти такие гостиницы в разных там медвежьих углах. Некоторые даже не меняли династию хозяев.

Но тут оказывается, что в трактире по-прежнему трактирщика зовут Барлиман.

Да ладно?

И ладно, хорошо, это пра-пра-пра-правнук, и его назвали в честь пра-пра-пра-прадедушки, который жил во времена Войны Кольца. Но помощника этого самого Барлимана зовут по-прежнему Ноб, и это опять хоббит. Их там клонируют, что ли, я не пойму.

Может быть, это просто отель призрачный, да? То есть там уже просто умерли, на самом деле, во время нападения назгулов и Барлиман Баттербур, и Ноб, но теперь они восстали как призраки и вот уже 300 лет продолжают обслуживать посетителей.

Это было бы смешным ходом, да, но, к сожалению, Перумов это всё пишет всерьёз.

Да.

Да. Да. Дальше Перумов отошёл наконец от насилия над Толкином и начал писать «Хроники Хьёрварда», начинающиеся с «Гибели богов», где объясняется про то, что сперва были Древние Боги, потом Молодые Боги, теперь стали Новые Боги. Эти самые Хедин и Ракот, которые типа маги. И вот там в их поколении магов чего-то там не взлюбили этого самого некроманта. Но вот всё это пересыпано огромным количеством слов с большой буквы. Там в абзаце, я не знаю, слова с большой буквы усевают абзац подобно пенькам, оставленным на вырубке алчным топором дровосека. Блин, я уже сам начал как Перумов разговаривать, это заразно.

Да, я когда готовился к выпуску, решил почитать: в Википедии есть страница, где описывается, собственно, космогония всего этого безобразия. Она оказалась, во-первых, гораздо длиннее, чем я надеялся. Я её добросовестно прочитал. И, ты знаешь, в определённый момент у меня начала болеть голова просто. Потому что там столько всего происходит, там все вот эти вот боги, которые там неразличимы абсолютно друг от друга. То есть чем отличаются Молодые от Древних или, я не знаю, ладно, хорошо, Новые от Молодых — решительно непонятно. Потом там какое-то бешеное количество этих самых магов, какие-то тайные маги, нетайные маги, маги такие, маги сякие.

Истинные маги.

Истинные маги. Потом ещё будут Новые Маги.

Да-да-да, в обязательном порядке. Что это? Что это за маги? Что они делают? Зачем они это делают? Что там происходит? Я пытался, вот честно пытался, ребята, уследить за тем, что там творится, и у меня не получилось этого. И всё это написано ужасающе нудным, перегруженным языком.

Вот пародия на него, а цитировать мы уж не будем. Хватит, теперь ума. «Ох, неведомый случайный путь. Как остёр, всеведущ, пронзителен, всепроникающ твой взор. Как ловки, внушительны и сильны твои длани, комкающие передо мной этот несомненно волшебный плат. Как быстры, неутомимы и далеко шагающи и прыгающи твои ноженьки. Какой сверкающий, красивый, прекрасный, великолепный и острый твой меч. Острый, как бритва. Ох, какие в Асгарде были бритвы. Ими могли резать воздух, воду и землю. Заходящее солнце отражалось на их блестящих, светящихся в лучах огненных гранях. Ах, этот огонь, повелителем которого был Локи. Как много прекрасных дев соблазнил Локи». И так далее.

Что это было?

Да, я помню, что мне вот досталось… Я попросил нашего наркоманствующего друга дать мне вторую и третью части «Властелина колец». Но он сказал, что «Властелин колец» — это отстой, а вот тут есть великий писатель Перумов. И он написал чудесную книжку «Земля без радости» и всучил её мне.

Надо вам сказать, что летописи Хьёрварда до этого вообще все вышли залпом в 1995 году. Потом, правда, сколько, 10? 18, по-моему, лет спустя, вышло «Тысяча лет Хрофта», ещё и второй том «Тысячи лет Хрофта». Это вообще характерно для Перумова. Он всё время в двух томах раздувает. Хорошо, что не в трёх.

То есть Стюарды Шира копали.

Да, теоретически. Кстати, да. Предполагается, что это такой спин-офф. Но неважно. Факт в том, что он мне всучил ту самую «Землю без радости». Это типа третий том.

И ты возрадовался тут же, прия её?

Нет. Я её читал, фейспалмил, но читал и думал: «Божечки ты мать, это что, кроме Толкина всё фэнтези-то вот такое?» То есть, с одной стороны, я понимал, что вроде фэнтези-фэнтези, тут, видимо, там упомянутые эльфы и гномы какие-то. То есть атрибуты фэнтези налицо.

Да, есть.

Но при этом расписывается всё это следующим образом. Значит, в северах, в тундре фактически, живутся на хуторах какие-то хуторяне. И они постоянно находятся под угрозой нападений Орды. Я думаю: так, понятно, Warcraft пошёл. Но Орда — это не орки, а некие немыслимые монстры, похожие на зергов, только в тундре. С названиями типа Хоботяра. Какие-то там были ещё жуки, плюющиеся кислотой. Я помню, что у Хоботяры был мужской половой орган, и они им трахали попавшихся баб.

Оригинальный ход.

А дело просто в том, что к этому моменту Перумов, видимо, решил, что люди скажут: книги скучноваты, сексу мало. И решил его туда насовать, так сказать, с запасом. Поэтому по всей этой «Земле без радости» кого-то постоянно наяривают. То одну наяривают, то другую наяривают, одну на рынке наяривали, другую на хуторах наяривали. В общем, наяривают там всех, кто попался.

И значит, чтобы обороняться от этой Орды, типа боги дают каждому хутору по два каких-то немыслимых тоже хтонических существа со щупальцами, клешнями там, челюстями.

Слушай, вот ты начал это рассказывать, я понял, что я это читал.

Да, я уверен, что ты это читал. Про Хоботяр, про этих.

Ну-ну.

И они типа друг другу взаимопомощь оказывают. На кого напали, и все туда бегут помогать. Я так и не понял, зачем люди живут в тундре, где какие-то монстры нападают, всё хотят сожрать. Там это объясняется тем, что якобы они разводят там каких-то мегаконей, которые там сами всех могут загрызть.

В тундре?

Да, в тундре. У которых там какая-то бронированная грудь, на хвосте там какой-то коготь. Я уверен абсолютно, что это экономически невыгодно, и никто в здравом уме бы туда не поехал. Но у Перумова всё работает, как ты понимаешь, по щучьему велению.

Туда приезжает какой-то эльф, который запечатывает какую-то дыру, откуда лезет Орда, каким-то там заклятием, печатью древнего короля, и от этого впадает в кому. Туда же идёт какой-то гном, непонятно зачем. Кстати, гномы могут по пять раз, не вынимая.

Оригинально. Это так просто. А зачем нам это знание? Хотелось бы понять мне. Просто вот зачем нам это знать?

Незачем. Мучайся теперь. Местные эльфы, кстати, родив ребёнка, максимум второго, они превращаются в ктулхов и уплывают куда-то там в Ктулхоленд.

Прекрасно. Свежий ход.

Да, не знаю. Ну и, в общем, понять, о чём книга была, я так и не сумел. Какой-то Губитель, про которого известно, что он Губитель, он сам ничего не помнит, кроме того, что он Губитель. Кто-то куда-то идёт, они попадают в какую-то временную дыру, и 10 лет пропадает как один день. Какой-то там весенний маг, который, кстати, трахает эльфийку, и она превращается ради ему сына в ктулха. Он внезапно, раскаявшись, решается её расколдовать. Какой-то там сотник Аргист или какое-то такое имя было, я помню, не его, а его сына Арталега, потому что он зверски избивал свою жену и при этом наяривал какую-то ещё бабу. И она от него сбежала.

Вот это закручено.

Я так понимаю. На кой чёрт я это всё читаю? Для того, чтобы послушать, как кто-то кого-то наяривал? И всё это ещё мерзотным таким вот этим молодцевато-холодцеватым штилем. Потому что вот эти вот сыновья этого сотника говорят: «Да как же так? При живом-то батюшке такое-то святотатство!»

Да, вот это вот бесконечное.

И всё. И мир ещё объясняется таким тоже языком, в стиле бабки на лавке такие сидят и говорят, что вот «в лесу-то ещё есть нечисть и нелюдь, вот оно как-то».

Как я это дочитал, сказал наркоманствующему другу, что он дал мне «Властелин колец», мне нужна срочная внутривенная терапия Средиземьем после этого богомерзкого чтива. Он мне дальше стал сватать какую-то ещё тьму. А, он мне говорит: «Это ладно, это было не лучшее, вот лучше почитай “Алмазный меч, Деревянный меч”». Я говорю: «Давай Толкина, а потом я буду читать любой меч, какой угодно».

Прочёл Толкина, порадовался, думаю: да, не хватает, давай-ка ещё почитаю фэнтези. Вот хоть тот самый «Алмазный меч». «Алмазный этот самый Стеклянный Деревянный меч» произвёл тоже такое впечатление. С одной стороны, вроде как всё получше, чем в этой богомерзкой «Земле без радости», но тоже не фунт сахару. Тот же самый убогий язык. Без конца чего-то делается «опаса ради». Всё это сочетается с фаерболами и майндкастингом. Непонятно зачем.

Описана какая-то абсолютно нелепая вселенная. Например, в Империи де-факто правит Радуга. То есть семь цветов магии, семь орденов, плюс ещё весь бесцветный Нерг, который, спойлер-алерт, на самом деле уже стал ктулхами.

Ого. Вот это поворот.

И поэтому одноцветные плащи можно носить только высшим магам. Тем, кто пониже, например императору, можно носить двухцветные плащи. Ещё ниже — трёхцветные, там всяким баронам.

Дискриминация по цвету плаща.

По такой логике простолюдины должны носить плащи на манер скоморохов, сшитые из разноцветных лоскутьев и отрепьев. Я совершенно в таком случае не удивлён, что они поддержали переворот императора против магов. Потому что я бы тоже не хотел ходить как клоун только потому, что маги что-то там решили.

А ещё там каждую осень бывает смертный ливень. То есть некий кислотный дождь льётся с небес каждую осень, идёт таким фронтом с юга на север, я так понял. И всех, кто попался, он уничтожает, а также всё, чего касалась рука человека, тоже. Почему уничтожаются дома, я не понял, может, я что-то не то прочёл. Но вы представьте себе: на огромной территории каждую осень проходит дождь, который всех убивает. Это означает, что там просто должна быть перманентная экологическая катастрофа и мёртвые земли.

Ну да.

Потому что даже если предположить, что растения он не трогает, то растения без всяких там птиц, которые клюют их ягоды, разносят, и зверей, которые едят жёлуди, тоже разносят… Это же целая экосистема, она же должна быть сбалансирована как-то.

Да, и всё быстро накроется медным тазом, там будут мёртвые земли. Но Перумов, он ещё и гениальный эколог. Кстати, он вообще-то биолог по образованию. Не знаю, чем он думал, абсолютно не понимаю.

А он ли это писал, мне интересно? Может, он это…

Да он. Как в том квизе? Нет, это писал точно он. Я его стиль узнаю завсегда. Никакой литературный негр так не сможет. Вот, например, его совместная с Лукьяненко книжка «Не время для драконов». Там очень чётко видно, где писал Лукьяненко, потому что там тут же начинается: «Ни одна какая-то там теория не может обходиться без Великой Причины. А Великая Причина — это то, чем можно пренебречь лишь один раз». А то, как только Перумов там, тут же начинается опять же, что всё молодцевато и холодцевато, всё с дурацкими словесами и выспренными деепричастными оборотами.

А вот в «Алмазном мече» он также решил, что надо использовать эльфов и гномов. Эльфов он почему-то выселил из книги куда-то там за магические барьеры. Вместо них взял типа лесных эльфов под названием Дану. Вот это он взял из ирландской мифологии. Ну и, собственно, и всякие названия, имена у этих чуваков тоже типа похожи на ирландские. Они периодически говорят на своих языках. И, понимаете, когда это делает профессор Толкин, который как бы доктор наук по лингвистике, изучал и кельтские языки, и финно-угорские языки, и на их основании сделал, соответственно, синдарин…

Да, и квенья.

Это одно. А когда берётся косноязычный Перумов, который по-русски с трудом выражается, то получается какое-то чудовищное абсолютно налепление словес ни о чём. Как вот в мультике про капитана Врунгеля итальянцы всё время говорили: «Что он делает? Кретино, итальяно». Вот примерно такого уровня у него получается.

Кроме того, там же ещё были сексуальные сцены тоже пошли, так сказать, после «Земли без радости» в народ. «Прекрасно понимаю ваши опасения, дорогой коллега. Минуточку. А ну-ка. Ух! И-и-и!» Заезжала Тави. «Её визг ласкает мне слух», — стыдливо признался пожилой. — «Люблю, когда они кричат». «Ух! Ух! Ух! Ух! И-и-и! И-и-и! О!» Всё, что оставалось несчастной Тави, это издавать подобные бессмысленные звуки». Конец цитаты.

В общем, издание бессмысленных звуков Перумовым растянулось на два тома. Вот это я цитировал из второго как раз.

Ох, да.

Да, и, короче говоря, там упоминаются эти самые алмазный меч и деревянный меч, которые, если сойдутся, то будет Армагеддон, мир развалится и прицепится к какому-то другому. Только что вы услышали пересказ сюжета «Героев Меча и Магии 3», только там были Клинок Армагеддона и Клинок Холода, и вместо Виала все убежали в Аксеот. Сам Перумов, опять же, продолжает бессмысленно отпираться от очевидных вещей и говорит, что ничего подобного никогда не было и ничего такого он не делал.

Из вот этих вот самых мечей развилась целая эпопея про мага Фесса, который там типа действует: «Рождение мага», «Странствия мага», «Одиночество мага», «Война мага». «Война мага» — он, видимо, просто устал придумывать ещё разные названия, поэтому пошла «Война мага: дебют», «Война мага: миттельшпиль», «Война мага: эндшпиль» и «Война мага: конец игры», а потом ещё и второй том «Войны мага: конец игры».

Когда же конец-то будет уже?

Да. А потом ещё была «Эльфийская стража». Так что конца-краю, как видно, не предвидится. А сейчас мало нам вот этих вот его про Упорядоченное словес — он просто после этого, в десятых годах, переключился на продолжение своей «Гибели богов», где всё было по-прежнему так же выспренно и ни о чём. Он вернулся сейчас к «Сказкам Упорядоченного». И опять про Клару Хюммель. Но это чуть-чуть придётся подождать.

Значит, в последние времена Перумов обратился к жанру young adult. У него это вообще характерно: он периодически спохватывается, что уже пять лет как что-то там в фантастике процветает, а он до сих пор как лох ещё не вписался в модную тему. И он обнаружил, что все читают то про Гарри Поттера, то про «Тёмные начала» Пулмана, и решил, что надо срочно всё это украсть. Заодно взяв модный жанр стимпанк у Чайны Мьевиля, а также из Arcanum, в который, я уверен, он играл. И появилась трилогия про Молли Блэкуотер.

Да, вот про неё я, кстати, не читал.

А, я читал. Вы можете понять, на какие жертвы они пытаются пойти, да? В общем, я думаю: может быть, действительно он сумеет написать что-нибудь без молодцеватого и холодцеватого, чтобы никого не наяривали с криками «ух-ух-ух», чтобы не было волшбы бесконечной.

Но я угадаю, не подвёл?

Да. В общем, я взялся читать первую книгу про Молли Блэкуотер, «За краем мира». И увидел опять всё то же самое. То есть когда Перумов пытается писать про что-то новое, у него каждый раз получается одно и то же. Его хватает, в лучшем случае, на четверть книги, а дальше начинается всё как старое.

Вот у Ильфа и Петрова был такой персонаж эпизодически в полной версии «Двенадцати стульев», который был писателем, и всё время он писал про нелёгкие взаимоотношения полов. И когда ему на это намекнули и сказали, что он пишет одно и то же, он пытался написать книгу про снижение накладных расходов, но к середине обнаружил, что в развернувшуюся любовную передрягу протагониста и трёх его сослуживиц нет никакой физической возможности впихнуть ничего про накладные расходы. Вот то же самое абсолютно у Перумова. Он всегда пишет одно и то же.

То есть он пытается начинать во здравие, но дальше его молодцеватость и холодцеватость берёт верх. Вроде как президент, когда ездил в Саудовскую Аравию недавно, там ему саудовский оркестр играл российский гимн. И что же? Первый куплет они более или менее проиграли похоже на наш гимн. А дальше началось.

Припева, да. Видно было, что рвались на волю арабские души.

И как-то со второго куплета уже пошёл не наш гимн, а какой-то нашид, под который надо плясать на улицах и палить в воздух из калашей.

Да, и уже они что-то начали играть такое, типа… а вовсе не наш гимн. Ну вот у Перумова то же самое выходит. Он как ни тужится, а в итоге всё скатывается к привычному. То есть начинается всё с такого прямо ультрастимпанка. То есть без конца расписывается, как там город Норд-Йорк весь покрыт смогом от индустриального дыма, и как все друг другу говорят «да, сэр» и «да, мэм», и как главная героиня Молли Нэр Блэкуотер со своим другом Сэммиом сидит на пригорке и смотрит на проплывающие дредноуты и говорит: «О нет, это же дредноут Dauntless». Для справки: это слово читается как «Донтлес» по-английски. Я не знаю, для чего он живёт в Америке, если он не способен выучить, как произносится буквосочетание au.

И вот у него есть sister ship, и там вот столько-то заклёпок, и такие-то орудия, и такие-то паровые машины. Ах, какой у нас стимпанк. Всё, я про стимпанк поболтал, можно мне дальше писать про волшбу, мольбу, пальбу и борьбу. Потому что всё это начинается дальше, да?

Да, я угадаю.

Да. Кстати, почему её приятеля зовут Сэммиом? Вот объясните мне, что это за имя такое? Сэммиом?

Ну, потому что Сэм Гэмджи был другом Фродо.

Нет, другом Фродо был мистер Сэмуайз Гэмджи. А Сэммиом появился в пересказе Муравьёва и Кистяковского. Там же, где Брендизайк, Пэрригрин Кроу, великий князь Арагорн и прочие дела. То есть это неуклюжее воровство даже не у Толкина, а у плохого переводчика Муравьёва. Почему нельзя было назвать его просто Сэмюэлом или Сэмом? На худой конец, надо было обязательно брать Сэммиома?

Ну вот это как Шура Балаганов, получив там кучу денег от Бендера, миллион, он машинально украл кошелёк с тремя рублями. Вот так же и Перумов.

Мне, знаешь, интересно, что это? Это такая оговорка по Фрейду у него получается? Или он сознательно выбирает имена таким образом?

Мне такое ощущение, что это просто вот он и рад бы, но не получается. Оно само. Оно как-то само делается. Просто, понимаете, Перумов — это наследие 90-х годов, когда фэнтези не было, когда были только кривые переводы Толкина, когда о том, что существуют какие-то там Эддингс или Кук или Мартин, даже Сапковский не сразу пошёл в народ. Это всё было где-то далеко и не переводилось. Если переводилось, то так, что читать невозможно. А Перумов — вот он, здесь. Вот и читали и Перумова, и всякую хрень под псевдонимами читали. Так же, как, например, по «Сталкеру» понаписана куча книг, из которых, наверное, половина является плагиатом. Я вот, например, читал одну, которая была плагиатом откровенным со старого вестерна «Золото Маккенны». Просто в зоне отчуждения. И ничего, people have it.

Так вот, несмотря на то, что поначалу всё это вроде как стимпанк и описывается натужно, что всё паровое, и даже у отца главной героини паровая печатная машинка… Как это должно работать, интересно?

У меня вопрос другой. Зачем это должно работать? Если печатная машинка нуждается только в мускульной силе пальцев человека, которые бьют по клавишам, зачем ей паровой привод? Объясните мне, пожалуйста.

Незачем, потому что у нас же стимпанк, у нас же всё паровое. Паровой унитаз, паровая записная книжка, паровой цилиндр.

Монокль паровой.

Да, и так далее. Всё на пару, короче. Понятно. Сказано «стимпанк», надо, так сказать, доставлять. То есть, понимаете, получается имитация стимпанка. Он не понимает, что такое стимпанк, он понимает только, что надо какую-то навертеть сверху фигню из бронзовых шестерёнок и заклёпок, и тогда все подумают, что это стимпанк. А дальше можно писать привычную молодцеватую-холодцеватую муть.

Потом, кстати, вот с сэрами и пэрами, которыми все называют, тоже не всё гладко. То есть Перумов почему-то думает, что после miss и mrs надо обязательно ставить имя, а не фамилию. Надо говорить не мисс Блэкуотер, а мисс Молли Нэр. Так её называет во второй книге, например, захватившая её голова местной гэбни.

Я тебе так скажу. У меня шеф ездил как-то в Таиланд, и там тайцы с ним разговаривали на английском языке. Они его называли мистер Майкл.

Я вам объясню, в чём. «Мистер Майкл» прилично говорить, если вы прислуга на курорте с проститутками, если вы негр-раб на американском Юге или если вы дворецкий Берримор. Допустим, дворецкий Альфред из комиксов DC говорит: «Бэтмобиль готов, мастер Брюс». Он говорит ему именно Брюс, а не мистер Уэйн, потому что он его слуга. И мастером его называют по-прежнему, потому что он не хочет называть его мистером из-за того, что мистер Уэйн-старший скоропостижно убитый. Короче говоря, это всё вопрос такой. Если кратко: людей так не называют. Не надо так называть, если вы не холоп, не халдей какой-нибудь. Не надо так говорить. А Перумов пишет. Для чего жить в Америке, чтобы не понять таких простых вещей, я не знаю.

Потом, типичное его незнание меры. Бесконечные мусорные диалоги, в которых половина строк — это бессмысленные выкрики: «Есть, сэр», «Нет, мэм». Для чего это нужно? Косвенной речи вообще нет. Такое ощущение, что её не придумали ещё в викторианской Англии. Без конца вот эта вот его проблема: он в диалогах постоянно по пять раз повторяет одно и то же. Пришёл… Ну, а представляешь, давайте ему перескажем слово в слово предыдущий диалог, а то он не знает. То, что можно было писать там: «Вася наскоро объяснил, что к чему, и едем дальше». Нет, надо по-прежнему всё слово в слово повторять, предыдущий диалог.

Я на трёх страницах насчитал шесть упоминаний о том, что кошка этой самой Молли — отличная крысоловка.

Ну, вдруг это было неясно с первого раза.

Я бы понял, если бы у неё была не кошка, а, я не знаю, утконос у неё был бы. И надо было бы всем объяснять, что утконос вот этот конкретный отлично ловит мышей, потому что обычно им это не свойственно. Но кошку-то зачем прописывать по шесть раз всем подряд? И нам-то это зачем? Вот для чего нам нужен этот бессмысленный, пустой, глупый диалог?

Ну, вдруг у нас, Домнин, память как у золотой рыбки.

Нет, у меня память прекрасная. Я помню, что такие же глупые и бессмысленные диалоги у него были всегда и везде. Вот, например, когда она попадает на бронепоезд — абсолютно тоже бессмысленный вообще момент, — там, например, поваром работает Джон Сильвер. Вот для чего нужно было воровать у Льюиса Стивенсона Джона Сильвера? Объясните мне. В чём смысл этого дела? Может быть, этот повар на самом деле заговорщик, который планирует с группой бывших бандитов, записавшихся в экипаж, захватить бронепоезд? Может быть, это такая аллюзия? Может быть, это оммаж такой? Нет. Он вообще ничего не говорит, кроме «Ой, мэм, есть, мэм, слушаюсь, мэм», и пропадает нахрен из этой книги. Зачем это было нужно в таком случае? Вот для чего это тупое воровство персонажей?

Короче, книга выглядит следующим образом. Сперва идёт описание этого Норд-Йорка и самой Молли Блэкуотер. Значит, Молли Блэкуотер — дочка доктора из хорошей семьи. Её мать — такая чопорная викторианская англичанка, которая учит, как надо быть истинной леди. При этом Молли ходит в школу сама, надев брюки-галифе, сапоги, куртку-бомбер, лётчицкий шлем и очки.

Внимание, вопрос. Как это сочетается с викторианской Англией и житьём в благовоспитанной семье доктора? Куртка-бомбер, штаны-галифе, лётчицкий шлем с очками.

Ну, это же типичная картина викторианской Англии.

Да, все так ходили. И почему она такая специалистка прямо в механике, если ей на самом деле 12 лет? Она же дочка доктора, которую никуда, по идее, не должны выпускать. Если бы она с восьми лет крутила гайки в цеху, я бы ещё понял. Но, видимо, Перумов решил, что основная аудитория будет дочки докторов, скопившие со школьных завтраков на книжку. Им будет неинтересно про быдло.

Она, разумеется, оказывается волшебницей. Её начинает ловить местный Особый департамент, который всех магов ловит. У них есть такие специальные фотоаппараты, которые всех, типа, просвечивают насквозь, и видно, кто маг, а кто не маг. И она ещё видит на улицах вместо таджиков, метущих улицы, русски. Потому что, извольте ли видеть, к северу от этой самой псевдобритании — он там периодически путается, королевство это или империя, там ко второй книге примерно он решает, что это скорее империя, чем королевство, — они, типа, пленные с северных земель, куда империя прёт, чтобы их завоевать неизвестно зачем. То есть, если бы было понятно, что там произведена геологоразведка, понятно, что там залежи каменного угля, руды… А то они просто прут, потому что надо же кого-то завоёвывать.

И, кстати, там в конце оказывается, что среди этих самых захваченных в плен на самом деле есть маги тайные, которые ведут шпионскую деятельность. Каким образом захваченных эти самые волшебные фотоаппараты не просветили, и чего они там могут такого нашпионить в кандалах, подметая улицы — стратегические объёмы образования мусора в городе? И зачем это нужно? Не знаю.

В общем, она вынуждена бежать из дома с кошкой, чтобы не забрала кровавая гэбня. И она попадает на бронепоезд, наврав там с три короба, что она дочь какого-то алканавта. Я уже забыл, кто он там был. И показывает следы от побоев на спине, которые появились откуда-то по волшебству. И потом также по волшебству пропали. Это всё в первой книге никак не объясняется, только во второй книге про это вспоминают.

В общем, там её всячески привечает женщина-боцман. Вот опять же: викторианская Англия, чопорные леди. Почему женщина-боцман в таком случае — непонятно. Которая ругает этого Джона Сильвера и знакомит её с командиром. Её принимают в юнги. И что должна делать юнга в викторианской Англии, Ауралиен?

Я уже даже не знаю, что и предположить.

Разумеется, она должна изучать точные науки под руководством командира бронепоезда. И с ней все должны носиться как с дурнем с писаной торбой. В реальной викторианской Англии юнги занимались тем, что мыли посуду и управлялись с помойным ведром. Вот и всё, что они делали.

Потом поезд доезжает до севера, и в эпической битве бронепоезд и его обитатели выкидываются из этой книги на мороз и больше их не вспоминают. И Молли попадает к русски, из которых начинают с ней носиться как кто с чем, как дурень с писаной торбой, разумеется. Дальше полкниги — это дебильный псевдопатриотический фансервис, и постоянно лезут какие-то пословицы и поговорки в стиле «поспешишь — людей насмешишь».

Товарищ.

Да, как говорится. И она попадает в ученицы к Бабе-яге, которую зовут Преслава Старшая. И там есть говорящая голова какого-то имперского офицера, непонятно зачем нужная. Её периодически порют. Кстати, склонность Перумова постоянно пороть малолетних девиц в своих книгах как-то меня напрягает. В «Алмазном мече, Деревянном мече» пороли эту самую внучку Архимага Арвеста, с которой Тави общалась. Здесь порют зачем-то Молли постоянно. И типа она под порками осваивает местную волшбу, и продолжается та же самая занудная косноязычная волшба, что и во всех перумовских книгах.

Пять где-то страниц идут типичного перумовского превозмогания в стиле: «И тут наша героиня поняла, что сейчас немыслимая волшба разорвёт ей задницу. Но она напрягла ягодичные мышцы. И да, победа. Трах-бабах. Враги истреблены волшбой». Типа империя побита этой самой Молли.

И что делает Молли? Молли зачем-то едет обратно в империю, где, напоминаю, она во всесоюзном розыске как опасная ведьма, и которую она только что побивала своей волшбой. Зачем-то она, вместо того чтобы там сбрить волосы, переодеться в простолюдинку и записаться куда-нибудь в кабак поломойкой, идёт прямо к себе домой, чтобы порадовать маму и папу. «Мама, папа, я пришла домой, хотя меня ищут, на доме у вас засада, а ещё я только что учинила империи страшное поражение на севере». И оказывается, что дом её ждёт Особый департамент.

Вот это поворот.

И вместе с ним её волокут в лубяной подвал. Занавес. Продолжение следует.

Господи.

Вторая книга — это толчение воды в ступе.

Так есть ещё и вторая?

И третья есть. Она тоже толчение воды в ступе. Объясняю. У Перумова вообще характерная особенность — не только делать немыслимо перегруженные, многословные, бессмысленные книги, но и делать многоэтажные трилогии, которые как бы ни к чему не ведут и где все рассуждения заканчиваются ничем. То есть всё оканчивается тем же, с чего начиналось. О чём была книга, понять невозможно.

Зачем я это читал? Я думаю, что это делается с умыслом, чтобы потом можно было написать продолжение.

Ещё одну трилогию.

Это действительно так, ты абсолютно прав. То есть вот про эту самую многоэтажную «Гибель богов» и всё что угодно мага — оно так и писалось. Всю книгу все ходили по кругу и ничего не случилось. Но ведь у нас же ещё 20 томов. Так что…

Сейчас мы как развернёмся.

Короче, вторая книга начинается с того, что она сидит в застенках у лорда Спенсера этого самого, а её русски друзья идут её спасать, замаскировавшись под типичных обитателей городского дна Норд-Йорка. «Девушка прятала руки в муфту и была обута в меховые полуботиночки». Я после этого проморгался, нагуглил городскую бедноту викторианских времён, увидел кучу каких-то кривых косых оборванцев, которые…

Рахитных.

Да, смотрят на меня так с фотографии, как будто я меховые полуботиночки. Кстати, объясните мне ещё кто-нибудь, на кой хрен викторианской Англии нужны меховые полуботиночки? Вы понимаете, что такое полуботиночки? Это ботинки, которые ниже щиколотки. И зимние меховые ботинки всегда выше щиколотки. Это просто ботиночки, а не полуботиночки. У меня, например, такие есть для зимы вот сейчас как раз. А полуботинки — для лета. Видимо, это какие-то особенности викторианской Англии.

У Перумова просто особенности понимания слова «полу».

Вот, например, у него папа этой Молли, он ездит на своей докторской дрезине, пользуя рабочих. Вот опять началось. Молодцевато и холодцевато. Прямо пользует. В викторианской Англии пользует доктор Тора. А так можно, стесняюсь спросить? То есть представьте себе, что книжки про Шерлока Холмса написаны вот такими вот словесами. Пользовал доктор Ватсон хворых пациентов-то своих.

Короче, эта полудрезина описывается как паровоз, к которому прицеплен полувагон. Значит, Перумову читатели объяснили у него в группе, что дрезина — это такая самобеглая повозка на рельсах, и у неё не может быть паровоза и полувагона, она одна целая и сама по себе едет без паровозов, она сама паровоз. А полувагон — это не то, что кажется Перумову, то есть такой вагон половинной длины. Это, наоборот, вагон, у которого нет крыши и стенки только до половины. Это в котором возят там уголь, всякий песок. В таком вагоне особо не попользуешь никого.

Да. На полном ходу.

Ответил, знаешь, что?

Что же?

«Это моя дрезина, она будет выглядеть как я хочу».

Это мой домкрат, и он будет стремительно падать, как и я хочу.

Действительно.

А что, так можно было? — спрашивает нас некий форлепис. Оказывается, можно.

Оказывается, можно.

В общем, Молли во второй книге сидит у них там в застенках, прикидывается шпионкой, а её приходят спасать её русски друзья. Танша, кстати, украдена у себя же из «Алмазного меча, Деревянного меча». Там была такая Танша — смерть-дева в цирке. И Всеслав. Танша превращается в волка, а Всеслав — в медведа. Спойлер-алерт: в конце третьей части внезапно окажется, что они всю дорогу были с этим Всеславом-медведом влюблены и срочно начнут миловаться, хотя до этого вообще ни слова про это не говорилось. Видимо, Перумов просто спохватился, что, блин, уже три книги волшбы привычной… Блин, как бы малолетние читательницы-то хотели про любовь читать, я что-то оплошал. Срочно вписываем сюда любовную линию.

Пока не началось.

Да. Ну и, в общем, они влезают в очередную порцию бессмысленных глупых мусорных диалогов, выглядящих так: «Прошу вас, проходите, проходите». — «Проходите, проходите, мистер Всеслав, проходите». По слогам написано у него. Мистер Питвик, который принимает этого мистера Всеслава… Опять же, да, видите? Ладно, хорошо, у Всеслава нет фамилии, пусть будет так. Ему они постоянно… Одно слово они тоже…

Да, а ещё: «Мы вам привезли эликсир». — «Ну, очень хорошо, но я же не из эликсира с вами общаюсь. Давайте мы обсудим, что делать». — «Да, кстати, эликсир мы поставим вот здесь». — «Ладно, ладно, хорошо. Ну, какие у вас предложения?» — «Ну, мы предлагаем вам взять эликсир и выпить его». Зачем это постоянно поминать? Почему нельзя нормальный диалог построить без этой воды ненужной?

Я тебе скажу, почему. Потому что так книжки получаются толще. А ему, поди, это, за печатный лист платят в издательстве.

Короче, второй том вообще ни о чём был и кончается он всё тем же самым. Семья Молли сидит в плену у гэбни, и Молли, сбежавшая оттуда, типа выпущенная перевербованная шпионка, она типа сдаётся обратно и опять попадает в плен к кровавой гэбне этой самой.

Третья книга. Она всё ещё сидит в плену у Особого департамента. Её везут на Остров Крови. И, в общем, оказывается, что Остров Крови — это место, где сидит всё имперское дворянство, лорды, сэры, пэры. И ей говорят типа: «Ах, вот вы, мисс Молли Нэр». Ещё раз напоминаю, что так говорят негры-рабы, а не лорды, сэры и пэры. «И вы, так же как и мы, аристократы империи, имеете внутри пустоту. И вот если у вас есть пустота, то вы можете быть пожалованы титулом».

Напоминаю, что она была в розыске, дезертировала, устроила погром с помощью магии сперва армии империи, потом во второй части разгромила весь Особый департамент.

Ну, бывает. Мало ли, сорвалась по молодости.

Не выдержала.

Да. И оказывается, что, чтобы стать лордом, сэром, пэром, одного из пойманных магов должны принести в жертву и передать его жизненную силу аристократке новоявленной. И оказывается, что они с помощью этих самых своих мегамашин выкачивают из магов убиваемых силу и таким образом омолаживаются. И уже 400 лет эти самые лорды, сэры и пэры вечно молодые.

Хороший план.

И никто об этом не знает. То есть все их сыновья, дети, внуки, правнуки продолжают сидеть сбоку припёка, и никто из них не попробовал зажившихся на свете дедушек, прадедушек немножко того, подвинуть с места под солнцем.

Ну а зачем, действительно. И так же всем хорошо.

Да. Ну и, в общем, когда эту Молли просвечивают, оказывается, что в ней не пустота, а наоборот магия. Её сажают в кутузку. Но тут злой лорд Спенсер, похожий на Люциуса Малфоя, внезапно, вместо того чтобы её терроризировать, говорит: «Слушай, что я…» Он типа как бы…

Северус Снейп.

Да. Надо, значит, когда тебя просвечивают, магию скручивать в комок внутри себя. И тогда её просто не пропалят. Её, значит, просвечивают ещё раз перед тем, как истребить. Опа, нет магии. Видимо, была ошибка. Извините тогда, мисс Молли Нэр, давайте обратно мы вас будем делать леди, сэркой и пэркой.

Гениально, гениально.

Короче говоря, тут появляются наконец Всеслав и Танша, и типа они всячески погибают там без неё, потому что она бы методом превозмогательной волшбы всех бы имперцев побила. И, в общем, оказывается, что главное зло на свете, о котором, кстати, первые двух книг вообще даже никаких намёков не было, — это какой-то нетопырь, который, оказывается, откуда-то из космоса прилетел и типа был поставлен править вот этой вот планетой. И ему не нравится, что его засунули на такую паршивую планетку, и он решил тут всех поглотить. И видно, что этого нетопыря Перумов опять же впихивал, как и любовную линию, под конец, потому что он заметил, что уже три книги настрочил, волшбы, мольбы и борьбы уже выше крыши, а толку ноль. Всё ходит по кругу.

И, короче говоря, истребив этого самого нетопыря, она берёт своих родственников и уезжает к русски. И говорит, что когда-нибудь потом она вернётся в империю. Потому что, цитирую, «там много детей и людей».

Детей и людей. То есть дети — это не люди.

Конец. То есть, понимаете, это всё было ни о чём. Это было толчение воды в ступе, как обычно у Перумова. О том, что её ловит гэбня, она бежит к русски, она возвращается домой, и ловит гэбня, и она бежит к русски. Всё, конец. И зачем, к чему всё это бессмысленное мероприятие было?

Да, ну такое, на любителя. А ведь находятся люди, которые это читают.

Ну, находятся, наверное. Некоторым даже нравится.

И сейчас у него новое веяние — это «Сказки Упорядоченного». «Охотники. Пророчества разрушения», в которых в книгах написано, что только вместе можно найти мегалиты империи, древний артефакт, которому предназначено стать инструментом осуществления пророчеств разрушения и попытаться сдержать прорыв хаоса.

Какой-то Warhammer, я смотрю, происходит.

Нет, не Warhammer. Начинаются эти книжки с того, что некое средневековое быдло несёт, значит, сжигать некую ведьму во главе с истеричным жрецом. Но её спасает вежливый образованный вампир, которого быдло зовёт вомпер. И он, спасая девицу, называет её милсдарыня. Милсдарь Геральт и Регис из своей книжки, а вернее из игры «Ведьмак 3», в которую Перумов поиграл, передают пламенный привет.

Да, и говорят: никак он не научится.

Да. Зачем было воровать вот эту милсдарыню? Ну что? Что это за манера такая? А про Плотву там нет ничего?

Про Плотву пока нет, но там без Плотвы всё понятно. «Случилось, что преславному владыке королю-рыбежцу, хозяину уже упомянутого Любжева, а также Бжега, Саларны, Сирина и других городов Рудной державы, приспичило сцепиться с соседним правителем, королём Войтоком. И ещё там вторгается с юга Империя Креста». И опять всё стало как-то молодцевато и холодцевато. Квасно и красно. То есть теперь пошло эпигонство уже у Сапковского.

Да, да, да. То есть Нильфгаард с юга.

Да, Нильфгаард, охотники на вампиров вместо ведьмаков, вежливый Регис, бесконечное подражание сапковским магическо-наукообразным диалогам. Такое бездарное, как и обычно у него. Волшебная глифa сразу попадается тоже. Как же это без глифы-то у Перумова? Не можно это.

И по-прежнему такие же бездарные диалоги в стиле: «Ой, я забыл, учитель, а как же называются там…» Или: «Ученик, ну-ка давай проверим тебя. Как называются вот такие-то вот упыри? Как с ними бороться? Расскажи-ка мне».

Мощнейшие ходы.

«Как с ними бороться? Так-то и так-то». Причём всё это делается после того, как они только что убили одного упыря. Может быть, надо было перед этим проверять его на знание теории, а не после.

В общем, как бы, ребят, ничего не меняется. Перумов никогда, никогда не перестанет быть фанфикописателем. Никогда не перестанет быть эпигоном. Он никогда не станет самостоятельным писателем. И вот эта его мегаломания, его неспособность написать три слова без больших букв, без того, чтобы отовсюду пёрли какие-то там превозмогания, волшбы, пророчества, империи, боги, дьяволы, миры, сопряжения, распоряжения… Вот эта вот бесконечная мегаломания литературная пополам с графоманией — она с ним останется навсегда, потому что вот это его уровень, это его предел.

И какими сказками он ни прикрывался про то, что он какой-то там лучший фантаст Европы по версии 2004 года… Я как раз в 2004-м поступил в институт и ездил в метро, и каждый раз на станции метро «Проспект Вернадского» висел огромный транспарант с надписью: «Ник Перумов — лучший фантаст Европы».

А на конкурсы, которые проходили во Франции и Германии, что-то Перумова никто не оценил. Ну и всё остальное такое же. «На конвенции “Роскон” 2006 получил приз “Серебряная стрела” за книгу “Война мага. Конец игры”». Это которая в двух томах. 2009 — премия журнала «Мир фантастики». 2011 — премия журнала «Мир фантастики». «Мир фантастики», при всём к нему уважении, — это такое издание, не то чтобы сражающее авторитетом мировым.

Не Шведская академия наук.

Да, совершенно. И вот, понимаете, при всём этом он ещё позволяет себе, что Герберт у него нехорош. Потому что в «Дюне», как Перумов там в интервью вещал, «ну там же понятно, что Пол а) отомстит, б) скоро отомстит, в) страшно отомстит».

Действительно, как же так можно, чтобы в книге не толочь воду в ступе, и чтобы ничего не происходило, и на двадцать томов разворачивалось это, и чтобы уже просто те, кто читал первые книги, успели помереть от скуки, и не надо было объяснять, что это была за чертовщина такая. Как же так можно написать, чтобы была завязка, развязка и какой-то осмысленный финал? Этого никак невозможно.

И Джорджа Мартина он также тоже с ним расправился.

Приложил его.

Да, что он с интересом прочёл первую книгу, с недоумением — вторую, с негодованием — третью, с ненавистью — четвёртую, с ужасом — пятую. И так далее. То есть что-то у него там…

Исписался Мартин. Не достиг Перумова высокого уровня, писателя про волшбу и борьбу.

Кто он такой, этот паршивый Мартин?

Действительно. Ладно, всё, хватит. У меня такое ощущение, что я опять всю эту мерзость читал. Мне же приходится на этой неделе читать всё это дерьмо бесконечное.

Ну, так и я читал.

Да. «Опаса ради».

«Опаса ради», да-да. Вот это вот всё, чтобы…

Да-да-да. Дело такое. «Истинный Бог, который отдал в руки своего избранного народа всю землю от окоёма до окоёма и спепелил его врага». Я даже не уверен, что я правильно произношу это, Домнин.

Окоём.

Окоём, окоём, ото ж, окоём. Да. Или вот про то, что «он определённо изменился, словно спала старая маска. Рука его лежала на эфесе, ноги чуть напружены, поза казалась почти обычной». Напружены у него ноги.

Да, напрудил под ноги себе.

Напрузил, да. И вот такие перлы, понимаешь, такие перлы на каждой второй странице. Вот я выписывал поначалу, потом плюнул.

Да, мощно. Мощь ощущается.

Ну что, и на этой…

На этой пессимистической… Я уверен, что будет продолжать строчить эту мерзость.

Ну, может быть, он исправится.

Может быть. Будем надеяться, что мы доживём до того момента, когда можно будет это читать без «опаса ради» и всякого такого.

Ему 55 лет, чего ты хочешь от него?

Я хочу, чтобы произведения были какие-то такие, более или менее. Вот что я от него хочу. Ну да ладно.

Да. Будем закругляться и к послешоу переходить.