В этом выпуске мы рассказываем о реформах Петра Великого - о кофе и табаке, ассамблеях и коллегиях, Сенате и Синоде, бородовых знаках и потешных полках.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 323-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянный ведущий Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы, удалённой от нас на половину земного шара, мы переходим к гораздо более близкой и родной нам теме, но несколько более древней. О чём мы, Домнин, поговорим сегодня? Или о каком?

Мы поговорим, главным образом, о чём? Мы будем говорить, конечно, о Петре Великом, но главным образом про его реформы и преобразования, которые он проводил за свою жизнь, не слишком длинную.

Да, но он много успел. Много из того, что он… Да, там есть полярные взгляды: одни доказывают, что якобы Пётр Первый с нуля просто начал реформы, до него был ледниковый период, а другие утверждают, что всё было прекрасно без него, а тут Пётр-разрушитель пришёл, всё сломал.

В интернете можно найти, помимо цивильных взглядов на эту тему, некоторые… Историки ещё царской поры считали, что Пётр — разрушитель, а не Пётр Великий. И таким образом, например, такие взгляды исповедовали славянофилы.

Да ладно?

Да, в XIX веке была дискуссия между западниками и славянофилами. Западники говорили, что надо во всём подражать Европе, а славянофилы говорили, что это всё плохо, что мы самобытные.

Да, что со времён Петра Первого всё пошло не так. Определённые, конечно, здравые мысли они высказывали. Например, о том, что со времён Петра народ фактически разделился на две группы: большинство, которых преобразования затронули постольку-поскольку, и благородное меньшинство, которое разучилось говорить по-русски, стало одеваться как-то по-новому и смотрело на своих подданных как на инопланетян.

Да, в некотором роде это была правда, в некотором роде это то, что привело в итоге к революции и падению самодержавия. Но мы считаем, что следует принять умеренную точку зрения. То есть, безусловно, Пётр Первый не прилетел с Марса. Его реформы не начались вдруг ни с того ни с сего. Все были дураки, и тут вдруг пришёл умный Пётр и всё сделал по-умному.

Далеко не все его нововведения удались. Не все они были разумными. Не все они были вообще чем-то обоснованы, кроме каких-то его личных хотелок. Например, про поощрение табакокурения. На кой оно нам нужно? Непонятно. Не курили — и ладно.

С другой стороны, говорить, что он нам чего-то разрушил… Есть даже сумасшедшие в интернетах, которые рассказывают, что Пётр был там… Кто у них только он не был. То есть то, что Пётр — Антихрист, это было ещё при его жизни такое мнение.

Да, это было известно сразу, что он Антихрист.

Да, всё это неспроста. А в более поздние времена, причём, опять же, это появилось тогда ещё при его жизни, что Пётр, когда вернулся из Великого посольства по Европе своего, что это вернулся не он, а его подменили на немца, чтобы погубить всё у нас.

И к этому даже сейчас отдельные сумасшедшие склоняются и доказывают: вот, смотрите, на портретах до такого-то года у него есть родинка на щеке, которая, кстати, упоминается свидетелями, которые лично видели. А на портретах после того, как всё завертелось, нету родинки на щеке. Куда делось, спрашивается?

Да, куда делось. Ребят, все портреты Петра Великого не имеют с ним особого сходства. По той простой причине, что это так называемый парадный портрет. Там надо было изображать не такого, как он есть, как египетских фараонов изображали, кроме Эхнатона, а так, как они должны выглядеть, потому что вот так красивше.

Кроме того, Пётр по своим врождённым данным был очень специфической внешности человек, судя по изучению его останков. То есть при огромном росте — два метра с лишним, два-три сантиметра, считали приблизительно… Два-три сантиметра — это даже сейчас баскетбольный рост. Тогда это просто был человек-гора.

Да, это был… Но для образа человека-горы ему, к сожалению, не хватало ширины. Если посмотреть на его останки, на оставшиеся от него кафтаны, на оставшуюся обувь, то там будет видно, что это был такой… как будто аршин проглотил. Такой высоченный. Несмотря на то, что он был страшно силён физически, былинным богатырём он не выглядел. Такой был баскетболист. У него размер ноги был 38-й, если что. Вот у меня, например, 41-й, при том что я не двух метров росту, не косая сажень в плечах. Это совершенно обычный размер ноги для мужика.

Да. А у него были маленькие ножки, узкие плечи и голова тоже маленькая. Вот есть один из его скульптурных портретов, который, по-моему, в Петропавловской крепости находится, где он изображён таким, каким есть. Все приходят и говорят: «Что это за клеветническая статуя? Не хотим такую. Хочем, как Медный всадник».

Ребят, так бывает, что внешне человек может выглядеть по-дурацки, а внутри он могучий титан. Поэтому все эти портреты, все эти россказни вроде доказательств того, что Пётр начал поощрять курение и алкоголизм… Начнём с того, что курение он действительно начал поощрять. Но алкоголизм поощрялся ещё со времён Ивана Грозного. У нас все питейные заведения были казёнными и пополняли бюджет. А так было чуть ли не до революции, и то только из-за войны имели сухой закон, а при Николае Втором бюджет называли пьяным. Так было всегда. До тех пор, пока не изобрели нефть. Так было. А потом всё немного поменялось.

И так далее. Можете нагуглить всякие бредни про то, что, оказывается, одним из первых указов Петра Великого был указ об истреблении трёхсотлетних старцев. Я просто поражаюсь. Каких трёхсотлетних старцев? Какой указ? Где вы его видели? Что это за бред?

Да, такое ходит в интернете.

Значит, давайте от идиотов отвлечёмся и поговорим о положительном. Начнём с того, что преобразования начались ещё до Петра I. То есть ещё первые Романовы, Михаил и Алексей, папа Петра, занимались устроением полков европейского, или иноземного, строя. Заводили драгун, рейтар. У нас даже был свой полк гусар. Только не таких, как поручик Ржевский.

Как у поляков были крылатые?

У нас такие же, только без крыльев. То есть эксперименты шли вовсю. Солдаты тоже были пехотинцы, обученные владеть пикой и мушкетом, а не бердышами, как у нас у стрельцов было принято, с касками на головах. То есть всякие преобразования шли, в общем-то, пусть и не полным ходом, но постепенно двигалось дело.

Были заведены врачи-иностранцы, были заведены всякие иностранные наёмники, которые служили в Кремле в качестве гвардии. Это, по-моему, ещё Василий Третий завёл. Я так подозреваю, что в ходе централизационных мероприятий Василий Третий не очень доверял ближним боярам и лучше полагался на иностранных наёмников.

Был целый иностранный квартал, где сейчас станция метро «Бауманская», район Лефортово, неподалёку от моего офиса. Если проехать чуть-чуть дальше по Краснобогатырской на Преображенскую площадь, во всех этих окрестностях были как раз поселения иноземцев. Так называемая Немецкая слобода, она же Кокуй.

Кокуй?

Кокуй, да. Или Кукуй, неважно. Кукуй — это ручей такой был просто. Его сейчас нет, его перекрыли, а раньше называлась Кукуйская слобода. Там они имели право построить свою церковь, кирху, исповедовать лютеранство, жить там, как они хотят, и так далее. То есть такой был не экстерриториальный, конечно, но с большими послаблениями квартал для западных варваров.

И там жили самые разные люди: торговцы, аптекари, учёные, астрономы, военных было много. В числе прочих, например, был такой генерал Патрик Гордон, шотландец. Служил Петру Великому, был одним из его ближайших сподвижников. Был там же и Франц Лефорт. Собственно, поэтому оно и Лефортово.

Да, потому и Лефортово.

Другой сподвижник, изрядно его учивший всякому. Почему всё так произошло? Потому что Пётр, несмотря на то, что он был формально царём, был вынужден жить не в Москве, где было слишком вероятно, что его зарежут там по-тихому — и поминай как звали. Потому что в силе была царевна Софья и её любовник Голицын Василий. Василий, кстати, тоже был большой любитель нововведений. Там целые программные документы писал: какие реформы проводить. Многое очень похоже на то, что произвёл Пётр в итоге.

В окрестностях села Преображенское, где он чувствовал себя более-менее в безопасности, чтобы он там не скучал, ему были заведены всякие учебные занятия. Его учил Никита Зотов. Но Никита Зотов был такой старорежимный человек, он не так уж много знал, поэтому, изучив всё, чего интересного мог Никита произвести, Пётр стал всё чаще убегать в Немецкую слободу, где познакомился с Лефортом, с Зоммером, с тем же Гордоном. Много с кем познакомился. Нашёл себе, кстати, подружку.

Да, по имени Анна Монс. Довольно долго у них были отношения.

Да. Во «ВКонтакте» в статусе — отношения. И там они всячески его развлекали и потешали. Было приятно, что к ним сам царь вроде как приехал. Показывали ему там всякое: фейерверки, какие у них есть, водяную мельницу. Лодку эту самую раскопали в сарае для него, починили её. Он стал по Яузе рассекать.

На Яузе ему скоро стало тесно. Вот у меня офис как раз на Яузу смотрит. Я, честно говоря, не представляю, как он там по ней плавал. Яузу с разбегу перепрыгнуть, наверное, можно в некоторых местах. Потом переехали, по-моему, на Плещеево озеро или ещё куда-то.

И там заодно он решил перейти от игры в варгеймы настольные…

В варгеймы настоящие.

Да, он решил стать ролевиком, реконструктором. И вот от этого происходят его потешные полки. Надо вам, правда, сказать, что первая мысль создать полк иноземного строя, подчинив его Петру, принадлежала ещё папе покойному, Алексею Михайловичу. Когда четыре года было Петру, Алексей Михайлович вроде как такой полк затеял и типа назначил его туда номинальным командиром.

Да, так что это было просто продолжение изначально.

И в них даже прошли полномасштабные учения. Так называемые… Как это называется? Командно-штабные учения.

Прешпрурская потеха.

Вот как это у них называлось — потеха. В 1684 году, XVII века, они построили крепость маленькую, но настоящую. И посадили туда стрельцов — пять тысяч человек.

Ого, ни хрена себе маленькая крепость. Пять тысяч человек стрельцов, если в неё можно засунуть.

Но если ты царь, то пять тысяч человек — это маленькая крепость. А нападать должны были его потешные два полка: Преображенский и Семёновский. Это просто сёла Преображенское и Семёновское, а также Измайлово потом, из которых их там пинками набирали. Вот так вот и назывались.

И сам Пётр тоже там в качестве какого-то из младших офицеров принимал участие. Там бились, кстати, не в шутку. Лефорту, говорят, разбили башку, 25 человек других раненых, одного какого-то случайно насмерть убили в процессе.

Да, потому что Пётр ко всему подходил очень серьёзно.

А как там всё это вообще было организовано, если у них там какое-то было укрепление? Его что, обстреливали из чего-то?

Да, из пушек стреляли горшками и пареной репой. Пустым выстрелом стреляли из пищалей и всяких там. Лили вместо кипятка воду с дерьмом со стен. А так бились там всякими палицами, всякими тупыми учебными саблями и тому подобное.

Прикольно.

Прикладами ружей колотились. Там просто это всё длилось несколько дней, все к концу уже совершенно озверели от напряжения и бились уже как по-настоящему. Почему, собственно, 25 человек раненых и один убитый в процессе.

Да.

Но зато, несмотря на такие минусы, это позволило развить из реконструкторов самые настоящие полки, которые приняли серьёзное участие потом в перевороте против царевны Софьи, когда он женился на Евдокии Лопухиной. Правда, свою немку-подружку он не бросил. И они вместе с Гордоном, с которым подружился, Лефортом, с его полком — они все переметнулись к Петру. Софья поехала поститься, молиться и слушать батюшку. В монахини её загнали.

Да, и с этого пошло, собственно, реформирование армии. То есть всё это шло не просто так: раз — и вся армия сделалась новой. На самом деле ещё в походах на Азов, первые походы Петра были против турок, там значительную часть походников составляли, во-первых, казаки — разные, и украинцы, и донцы, а во-вторых, стрельцы. Это, кстати, было одной из причин для бунта стрельцов. Они потом доказывали, что якобы их в этом походе нарочно использовали в качестве штрафных батальонов.

Операция «Живой щит».

Да, как операция «Живой щит», и они ставили это в вину. Говорили, что это всё Лефорт замыслил против них, чтобы истребить.

Да, но надо сказать, что Пётр Первый и сам бы не прочь этих стрельцов истребить, потому что для него, напоминаю, царствование началось с того, что стрельцы замочили нескольких его родственников по маме. И был бунт прямо у него перед лицом. После этого всю жизнь дёрганый ходил, дёргал плечом и головой, производя невыгодное впечатление на тех, кто с ним ещё не знаком.

Поэтому к стрельцам он относился как к каким-то зажравшимся придуркам из прошлой эпохи, которые совершенно непонятно зачем нужны и только зря создают напряжённость в городе. Так что он их в ходе своего царствования постепенно разгонял по разным гарнизонам, пару раз подавлял их бунты ещё. И в итоге они, конечно, некоторые стрелецкие полки пережили самого Петра, но своё значение как военные они потеряли. Стали чем-то средним между полицией и пожарными в разных заштатных гарнизонах.

А так вот был создан нормальный пехотный полк, в котором все должны были носить зелёные кафтаны европейского образца, треуголки, волосы до плеч длинные. Можно было носить усы, а бороды запрещались. Все вооружались фузеей со штыком. Поверх носили епанчу, плащ такой. Вместо неё потом плащ-палатка появилась в итоге.

Вместо того чтобы носить всякие там сапоги, как было принято раньше, носили башмаки и чулки. Поверх чулок, если холодно, — гетры на пуговицах. У всех чулки зелёные, а у гвардейцев красные, и так далее.

Вместо старых всяких чинов были введены новые, на шведский и на польский манер: капитанов, майоров. Про это всё мы рассказывали в соответствующем выпуске. Сержантов. И при этом держали их не как раньше стрельцов, которые жили в своей слободе, могли там заниматься ремеслом и торговлей, а теперь всё: регулярная армия, получаешь жалование, но ты должен круглые сутки быть у себя в расположении, всегда в строю.

Реформировали конницу постепенно. То есть до этого у нас был полный разнобой. Была поместная дворянская конница — вот такая, знаете, в кольчугах, в шапках, с луками, с саблями. Были рейтары, были гусары. В итоге было объявлено, что всё это отменяется, вводятся исключительно драгуны. Вся конница переведена на драгунский формат. И так оно после Петра и осталось. Это уже потом, ко временам Суворова, у нас были всякие кирасиры с гусарами и уланами. А так были одни драгуны.

Реформировал артиллерию. То есть до Петра у нас был полнейший разнобой. Там какие-то были пушки, частью трофейные, частью оставшиеся ещё со времён Смуты. Всё это стреляло разными боеприпасами, и качество тоже было невысокое. Пётр всё стандартизировал. Всё по весу боеприпаса: от трёхфунтовок до двенадцатифунтовок, плюс там осадная артиллерия. Заведены соответствующие учебные заведения. Вот у нас, например, в Москве была такая Сухарева башня, её потом снесли. Осталась только площадь, на которой она стояла посередине. Вот там как раз базировалась одна из созданных Петром военных школ.

Да, но вообще реформы армии — это такое типичное занятие для восточных стран. Если вы посмотрите, например, на то, как проводили преобразования в Османской империи, в Египте времён Мухаммеда Али, в Китае на закате империи, они все начинают с армии. Но, как правило, они армией ограничивались. Вот поэтому они все кто где. А Россия, наоборот, развелась пуще прежнего. Потому что армией Пётр не ограничивался. Он считал, что армия — вещь интересная, но всё остальное забывать тоже нельзя.

И вынес он эти свои убеждения из Великого посольства, когда он ездил лично в 1697–1698 годах в Европу. Это было дело неслыханное, потому что царь русский ехал за границу и, кроме того, ехал даже не с подобающим пышным эскортом, чтобы его никто не видал, в сложных одеяниях и всё такое. А ехал он инкогнито, как обычный военный, записан был как некий бомбардир Пётр Михайлов.

Разумеется, конечно, это инкогнито было формальным, просто для того, чтобы облегчить ему выезд и не заморачиваться. Но, тем не менее, он поехал. Изначальной целью было сколотить коалицию против турок, потому что у нас с ними тогда была вялотекущая война. Вот он на Азов ходил, отобрал у них ту самую крепость со второго захода, когда построил флот и блокировал её с моря. В Воронеже у нас строился флот, поэтому в Воронеже сейчас стоит памятник и один из первых кораблей реконструктивных — «Гото Предестинация».

Звучит как-то на вархаммеровский манер, и я вам объясню почему. Потому что, как в «Вархаммере 40 000», вот этот вот хай-готик, на котором все говорят, — это такая очень кривая латынь, нарочито по-идиотски переделанная. Всё-таки тёмные века там и всё такое. Точно так же эта самая «Гото Предестинация» — тоже очень кривая латынь. Такой макаронизм, как это называют. То есть когда всё перевирается с чужого языка непонятного. Это теоретически должно было быть что-то типа «Божье предназначение», типа God’s predestination, предопределение. Получилась «Гото Предестинация» какая-то у нас.

Первая мысль — сколотить коалицию против турок, а кроме того, запастись оружием для того, чтобы копировать его, пригласить мастеров, специалистов, военных, и вообще поглядеть, кто где живёт. Потому что до этого только к нам приезжали.

Был он, кстати, в Лифляндии шведской тогда, и одной из затей было посмотреть на местные крепости, чтобы, если вдруг придётся воевать, хотя бы знать, против чего. Но его туда не пустили, так что Пётр написал жалобу в Стокгольм, что его не пускают. И в дневниках тоже записал, что зело здесь боятся и в город, и в иные места, и с караулом не пускают, и малоприятны.

Приятные.

Да, малоприятные. Проехались через Бранденбург. Там он, кстати, научился стрелять из пушек по дороге, получил даже какую-то бумажку, что он теперь артиллерист. Были в Вене при дворе Священного Римского императора. Там пытались как-то обосновать свой статус требованием, чтобы официальный был приём. Но несмотря на то, что император приходил на свидание, всё это он делал как частное лицо, просто как какой-то мужик, а не как император, и отказывался всячески от каких-либо твёрдых договорённостей.

Короче, было понятно, что антитурецкий союз не выгорает. Вместо этого постепенно стал складываться антишведский. Был он в Голландии. В Голландии ему удалось поработать на верфях. Его там в итоге повысили до мастера-плотника. Там он освоил всячески работу. Но в Голландии ему не очень понравилось, потому что оказалось, что голландцы делают всё как-то на глаз. Что у них науки и точных руководств нет, а просто так у них глаз пристрелявшийся. Поэтому он поехал в Англию.

В Англии был на верфях, поработал там тоже, на этот раз уже по бумажным руководствам. Был, например, на встрече с неким Исааком Ньютоном. Кто бы он ни был. Общался с ним. Но с Ньютоном он общался по вопросам, связанным с точными науками, в которых Ньютон был большой специалист. Был также в Гринвиче.

А, я забыл: с Ньютоном он общался в том числе потому, что монеты надо было чеканить машинным образом, а у нас до этого всё делалось по старинке — берём кувалду и чеканим. От такого обращения очень быстро изнашиваются штампы, которые, собственно, монету эту выбивают.

Потому что у нас с монетами был полный атас. То есть в Европе пользовались чем? Талерами. Что такое талер? Талер — это серебряная монетка, сделанная в Чехии из серебра, добываемого и чеканившегося в долине святого Иоахима, то есть по-немецки Иоахимсталь. Соответственно, монетка называется Иоахимсталер. Такое длинное название всем влом произносить, его сократили просто до талера. Это вот талер. Он потом у голландцев сделался далером, у америкосов долларом. Вот так до сих пор и существует с нами в этом виде.

А у нас, мы же всё идём своим путём, вместо этого взяли первую часть слова. Иоахим — это просто Ефим по-нашему. Монета стала называться ефимок. Но из-за того, что у нас была проблема с чеканкой, эти ефимки получались такие очень сомнительные. Многие были порченые. Плюс политика правительства была странная. Мы вам рассказывали про медный бунт. Это был пример полнейшего непонимания рынка царским правительством тогдашним.

А Пётр в итоге, когда вернулся, создал первую русскую золотую монету, которая была, собственно, рубль. До этого рубля у нас не было как монеты. Рубль был чисто счётной единицей — сто копеек. А монеты отдельной не было.

Да. Поэтому с Ньютоном он там хорошо наобщался. Были во всяких там музеях, в которых, в частности, выставлялись разные натурфилософские редкости, там заспиртованные всякие мутанты. Были в анатомическом театре, и кому-то из его приближённых, когда он увидел труп со снятой кожей, стало дурно. И Пётр велел ему зубами перегрызть сухожилие на ноге у этого трупа.

Какое неприятное действие.

Пётр, да, он такой был мужик, конечно, странный. Про него одна из знатных дам, которых он посещал по дороге, составила очень полезное для нас сейчас описание: что он человек одновременно очень хороший и очень плохой. Видимо, такова вся его страна. И упомянуто, что он общался там вежливо, живо и интересно. Но у него периодически проскакивали всякие фразы типа: «Очень люблю просвещение. Вот у наших сынов боярских шкуру спустишь, а он всё никак просвещаться не хочет». Знатные просто охреневали от таких откровенностей.

Для просвещения.

Да. Он побывал, кстати, в британском парламенте. Очень внимательно его изучил. Правда, никакого желания у себя заводить парламент не испытал от этого. Но зато он подчеркнул очень интересные мысли по государственным правящим органам, по фискальной реформе, как деньги собирать. Посмотрел на то, как устроена церковь в Англии, например, в которой головой церкви является кто? Естественно, король.

Да, британский монарх. Король или королева.

И подумал, что эта мысль интересная. По этой причине, когда он вернулся, Пётр развернул лихорадочную деятельность. Мы сейчас не будем опираться на хронологическую последовательность, просто потому что все реформы велись параллельно, поэтапно, часто непоследовательно. Поговорим просто по интересу.

Правда, перед реформами надо будет сказать ещё вот о чём. Не совсем реформаторском, но таком, что позволит лучше понимать Петра. Поговорим о всешутейшем, всепьянейшем и сумасброднейшем соборе. Собор этот начался ещё до его Великого посольства. Начался он как бы из пьянок в Немецкой слободе, которые ему очень нравились из-за того, что там всё велось не как на царских пирах. Всё чинно, скучно, все сидят, пьют, молчат, ни с кем никто не общается.

А на всешутейшем соборе царил полный бардак, и при этом яростно пародировалась, например, церковная структура. То есть председательствовал на соборе князь-папа.

Князь-папа?

Да, всешутейший и всепьянейший князь-папа. Его там по-всякому называли, ему были придуманы всевозможные странные титулы. Первым папой был как раз его учитель Никита Зотов, который к тому времени уже стал алкоголиком полнейшим, но очень хорошо на это годился. Его называли всешутейший и всесвятейший патриарх Кир Никита Прешпурский, Заиконоспасский, от великих Мытищ и до… Так, ладно, это уже нецензурщина пошла.

И при нём были служители, протопопы… Опять нецензурщина. Архидиаконы и… Так, ладно, давайте дальше пойдём. Давайте без этого официоза обойдёмся сегодня.

Да. Что здесь интересно? Интересно как раз то, что всё это было немыслимо для старой России. То есть открытое оглумление над церковной иерархией, над церковными всякими мероприятиями. Вот, например, я тебе сейчас скинул картинку одного из участников действия. Это не Нед Старк, это так называемый Андрей Бесящий. Андрей Апраксин.

Да, у него было официальное звание… Короче, неважно, какое там у него было звание. На них все страшно бухали. Новоприбывших крестили при помощи двух связанных крестом трубок. Вместо того чтобы помазывать их елеем, били им об башку сырые яйца. Ездили в пьяном виде по дворам всяких бояр, насильно их поили, вливая им через воронку водку. И хорошо, если в рот, а не в другое место. Я не шучу, реально такое было.

Всё это, причём, делалось со страшно серьёзным видом. Там все со всякими пародийными причиндалами, то есть вместо кадила, например, они флягой из-под водки на верёвке помавали и так далее. Короче говоря, это мероприятие показывает нам, насколько он считал церковную обрядовость лишней, ненужной и достойной презрения.

В итоге была проведена церковная реформа. Реформа эта проистекала из чего? В XVII веке у нас было два примера патриархов, которые де-факто тянули на себя одеяло и были, если не равны царю, то близко к тому. Первый — это, разумеется, патриарх Филарет. Он же Фёдор Романов, он был папа первого царя. И его звали в том числе государь-патриарх, так же, как и царя. Но это было понятно, что он тут как бы папа, а царь ещё молодой тогда был. Миша-де Романов молод, разумом не дошёл, как тогда говорилось.

А второй пример был уже хуже. Это патриарх Никон, который со своим этим расколом и реформой очень много о себе стал думать. И в итоге пришлось ему уйти в отставку. Причём, когда уходил, он серьёзно думал, что его скоро позовут обратно.

Так вот, эти события вызывали у Петра неудовольствие. Он считал, что таким образом можно дождаться ещё одного римского папы в Москве, который будет точно так же, как римский папа в Риме, ставить палки в колёса и претендовать на верховную власть над тобой. Поэтому Пётр решил, что надо с патриархатом завязывать.

Начинал он с всяких мелких шагов, типа разных ограничений для духовенства, удаления духовенства из своих советников, которые управляли делами. А кроме того, он за всякими благословениями обращался не к московскому патриарху, а к восточным патриархам, к Иерусалимскому и Константинопольскому. То есть, например, в Константинополь он писал письма с просьбой официально разрешить ему не соблюдать посты.

А зачем ему это надо было?

Он говорил, что страждет феброю и скорбутною, и цингою, которые болезни ему приключаются больше от всяких суровых яств. А понеже принуждён быть непрестанно для обороны святой церкви и государства, и подданных моих в воинских трудных и отдалённых походах… Короче, понятно. То есть ваши посты мешают мне управлять государством эффективно.

И защищать государство.

Да, и религию в том числе. Примечательно, что он именно к далёким патриархам это пишет, а вовсе не к своему, которому, казалось бы, можно было просто доехать за полчаса и всё сказать лично. Но вот, видите, он не доверял местному патриарху.

Короче говоря, когда в 1700-м патриарх Адриан приказал долго жить, Пётр I решил, что нового патриарха нам не надо. И вместо этого он повелел избрать блюстителя престола. Так же, как, например, было некоторое время при советской власти, когда после патриарха Тихона, которого репрессировали, был местоблюститель. Только сильно потом уже решили избрать нового патриарха.

Поэтому для управления церковными делами был в итоге создан Святейший синод. То есть это де-факто было такое министерство по делам церкви, которым руководил обер-прокурор. А обер-прокурору подчинялся протоинквизитор и просто инквизиторы.

Протоинквизитор у них там был?

Да. И просто инквизиторы, которые должны были надзирать тайно за тем, как ведётся церковная жизнь в стране.

Кроме того, он объявил, что церковь должна быть коротка и мягка к своим грешным детям. Это означает, что нужно было прекратить жестокие преследования старообрядцев. Но не надо думать, что Пётр был расположен к старообрядцам. Он просто не хотел заводить излишний террор на ровном месте.

Он ввёл законы. Раньше это в основном традицией диктовалось, теперь было по закону: нужно обязательно ходить в церковь, обязательно исповедоваться, обязательно причащаться. Таким образом можно было сразу вычислять еретиков и обкладывать их двойными налогами. И надеяться на то, что кто чего на исповеди сболтнёт — сразу стукануть в Синод можно будет, выявить измену какую-нибудь.

И вот так вот практически две трети романовского правления патриарха у церкви не было. Церковь была де-факто подчинена царской власти. Сейчас считается, что это был грех цезарепапизма. Между прочим, по этой причине православная церковь так поддержала Февральскую революцию и ни слова не сказала в защиту павшей монархии. Потому что они срочно избрали себе нового патриарха, и было не до этого. Они праздновали освобождение от ярма.

Помимо церковной власти, Пётр реформировал и светскую. Потому что до Петра у нас власть осуществлялась двумя инструментами. Первый — это Боярская дума. То есть Боярская дума — это нечто среднее между большим королевским советом, вроде как в Англии был, и сословным парламентом, то есть типа такой палаты лордов. Предполагалось, что эта самая дума правит вместе с царём. То есть не даёт ему советы, а как бы просто содействует ему. Боярин к тому времени — это уже был такой чин, а не так, как было в старые времена, когда боярин — это был прежде всего вотчинник.

Так вот, Боярскую думу Пётр замыслил упразднить. Но поскольку открытое упразднение было бы воспринято в штыки, он сделал по-другому: перестал туда назначать новых членов. Они там постепенно все поумерли — и всё. Дума кончилась на этом.

Умно.

Да, он был такой хитрый товарищ. Так вот, вместо думы был учреждён Правительствующий сенат. Когда мы говорим «сенат», это не значит, что это сенат, как в «Звёздных войнах» в Старой Республике. То есть это не парламентский орган никакой. Сенат — это нечто типа ближнего императорского совета, который может править, когда царь не на месте. А Пётр постоянно был не на месте. Он то на войне, то где-то в отъезде, то в Воронеже корабли строит, то ещё там где. И по этой причине Сенат фактически замещал его.

До того как был Сенат образован, за всё отвечал князь-кесарь Ромодановский, один из ближайших сподвижников Петра до самой смерти. Про него писали, что он пьян во все дни, но зато царю как собака предан. Пока как раз Пётр был в Великом посольстве, этому самому князю-кесарю была вручена вся государственная власть. И даже сам Пётр, когда писал ему письма, он писал: «Мой государь князь-кесарь», признавая как бы за ним верховную власть временно. Всем остальным тоже было предписано так делать.

А когда был создан Сенат, ему было предписано, во-первых, заниматься верховным судом. И Сенат так практически до самого конца Российской империи был верховной судебной инстанцией, как у нас сейчас Верховный суд. Предписывалось ему также денег как можно больше собрать, торг китайский и персидский умножить, а также армян приласкать.

Армян приласкать?

Да. Почему именно армян — не знаю. Видимо, имелись в виду армянские купцы какие-нибудь. Не знаю. Неприласканные были армяне. Надо будет почитать, что там было.

Таким образом, Сенат — это был просто такой вот совет помощников. Ни в коем случае не парламент никакой, ни в коем случае не противовес императору и так далее. Это его ближайшие помощники и соратники.

А кроме Боярской думы, у нас был ещё один архаичный инструмент — это система приказов. Приказы — это такие древние министерства, образованные, как считается, ещё при Иване Великом, но в полную силу вошли при Иване Грозном. И там где-то с XVI по XVII века было учреждено больше полусотни приказов. Например, был отдельный Посольский приказ — это вроде как Министерство иностранных дел. Был Стрелецкий приказ, управлявший стрелецким войском. Отдельно был Бронный приказ, занимавшийся производством оружия. Не только брони, а и холодного оружия тоже. Пушкарский приказ — это для артиллерии. Печатный приказ, когда Иван Фёдоров начал печатать книги, был учреждён. При этом был, например, отдельный Сокольничий приказ, который ведал царской соколиной охотой. И ещё был создан Приказ тайных дел.

Догадываешься, зачем?

Тайные дела делать.

Тайная полиция, да. Такая.

Приказы эти к началу XVIII века уже были совершенно архаизмом, потому что, во-первых, они постоянно дублировали друг другу функции. Разобрать, какие за что конкретно отвечают и с кого спросить, было трудно. А кроме того, их сама структура была тоже такой архаичной: все эти дьяки, подьячие, приказные бояре какие-то. Всё это было страшно коррумпированным, непрозрачным, непонятным, неэффективным, медленным. В общем, было понятно, что пора это исправлять.

Так что Пётр в итоге создал систему коллегий, которые стали более современными министерствами. Вместо Посольского приказа была учреждена Коллегия иностранных дел. Военная коллегия занималась всеми сухопутными войсками. Адмиралтейств-коллегия, наоборот, морскими. Камер-коллегия вовсе не камерами, как можно подумать, занималась. Это было такое Министерство финансов. Была заведена Берг-коллегия — это типа Министерство горной промышленности. Медицинская коллегия, правда, это уже было сильно после Петра. При Петре был, по-моему, Аптекарский приказ.

А ещё при Петре был создан так называемый Преображенский приказ, который потом превратился в Тайную канцелярию. Вот это вот новая была секретная полиция, которая должна была всех, кто недоволен, преследовать. Вот, например, следствие по делу царевича Алексея, кончившееся печально для этого самого Алексея, вела как раз Тайная канцелярия.

Были введены и соглядатаи, которые там везде ходили, кричали «слово и дело» по всякому поводу. Всех там страшно пытали калёным железом, кто попался, выбивали признания и так далее. В общем, очень мрачная такая была структура. Но время такое было. Что поделать?

Коллегии, несмотря на то, что это был шаг вперёд по сравнению с приказами, там было по крайней мере понятно, кто ответственный за что, и была более современная структура с делопроизводством, с оборотом и движением документов, тем не менее всё-таки многие из них друг друга дублировали. Некоторые сферы общественной жизни, которые нуждались в своём министерстве, оставались без него. То есть, например, какой-нибудь коллегии народного просвещения просто не было.

Вместо этого Пётр приказал завести какие-то цифирные школы в городах, чтобы посадских детей учить. Посадские дети от этого сразу взвыли, потому что до этого посадских детей обучали просто отцовскому ремеслу и торговле дома, а теперь их тащили куда-то учиться. Они в итоге возвращались домой, совершенно не понимая, чем зарабатывать теперь. Цифры-то я выучил, а жрать-то мне теперь что? Да, поэтому эти цифирные школы так в итоге и заглохли. Одно из неудачных устроений Петра.

Зато более удачным, которое чуть ли там не до самой революции имело значение, была Табель о рангах, которая заменила старые придворные чины, всех этих там воевод, каких-то там окольничих, постельничих, сокольничих. Мы про это говорили в отдельном подкасте, но повторимся, что Табель о рангах предполагала, во-первых, чёткую структуру, кто какое место занимает.

Устроена она была как для гражданских, так и для военных, а ещё для придворных чинов и флотских. Была чёткая иерархия. То есть, например, генерал-майор соответствовал действительному статскому советнику у гражданских. Было понятно, кто с кем как соотносится, какие кому должны быть обращения, честь, места, жалование и тому подобное.

А ещё одной важной деталью было то, что это в теории была всесословная иерархия. То есть будь вы кем угодно… Пётр, например, горожан разделил на регулярное население — это и дворяне местные, это, например, всякие там врачи, юристы, военные, купцы — и нерегулярных, или подлых.

Подлых?

Да. Так вот, даже если вы из подлых, то теоретически вы можете дослужиться до дворянства, допустим, уйдя на военную службу.

Тут надо пояснить. Когда Пётр их назвал подлыми, это не потому, что они какого-то гнусного характера. Это просто слово совершенно по-другому подразумевалось. Как, например, мы сейчас говорим «благородный». Благородный — это кто? Это человек альтруистичный, великодушный, проявляющий похвальные душевные качества. При том, что изначально слово «благородный» означало совершенно другое: что у человека папа владел ста десятинами земли. А какой там у него характер — сволочь он может быть или пьяница, — это никому не известно. То есть слово имело значение происхождения человека, именно что он из благородных, скажем так, происходит.

А «подлый» тогда означало того, кто подлее, то есть как бы снизу где-то, нижний чин, простолюдин. И всё. Это никаким ругательством не являлось. Тогда язык меняется.

Вот, например, Ауралиен, а кто такой лихач?

Лихач? Тот, кто лихачит, очевидно, где-нибудь что-нибудь там быстро ездит и ещё что-нибудь такое делает.

Понятно. Короче, это нарушитель правил дорожного движения. Да. А сто лет назад лихач — это была просто разновидность извозчика такого. Лихачи.

Все они тогда были лихачи.

Нет, не все. Извозчиков было много разных. Были ваньки, например. Они ниже.

Лихач чем от ваньки отличался? Мы можем пояснить?

Так вот, будь вы хоть холоп, то есть лично зависимый человек, а при Петре холопами всех господских крестьян, то есть не государственных и не монастырских, всех фактически приравняли, — будь вы хоть холоп, вы имели право при Петре в любой момент взять и уйти в солдаты добровольно. И после этого вы считались совершенно свободным человеком. Главное, что вы на службе и вам платятся деньги. А потом это, к сожалению, отменили уже при Елизавете из-за недовольства дворян.

Вот, кстати, о дворянах. Ты знаешь, что в официальных документах при Петре дворян записывали не как дворянство, а как шляхетство?

Шляхетство?

Да. Шляхта завелась у нас откуда-то.

Да.

Так вот, это было восемнадцатое столетие низкопоклонства перед поляками. Хотя, надо вам сказать, слово «шляхта» происходит от немецкого Geschlecht, то есть это тоже такой германизм в итоге. Короче говоря, почему так называлось? Потому что само слово «дворянин» при Петре означало низшую служилую аристократию. А, например, боярам и князьям было оскорбительно, что их называют дворянами.

А Пётр I приравнял вотчинников, то есть наследственных землевладельцев, князей и бояр, к условным, то есть помещикам, к дворянам. И в итоге сделал дворянские поместья неотторгаемыми. Правда, он заодно обязал абсолютно всех лиц благородного происхождения служить. То есть неважно: можете на военной службе, можете на гражданской службе, на флоте — где угодно должны служить. Уйти в отставку нельзя просто так, до определённого возраста.

Да, там при нём не забалуешь.

Так вот, предполагалось, что даже из холопов вы можете хоть до генерала дослужиться, если проявите такие качества. И в Табели было приписано, что это придумано дабы тем охоту подать к службе, и чтобы они честь, а не нахальством и тунеядством, получали. Так что это было по тем временам немыслимо прогрессивное дело.

Да. Кроме вот этих всех военных и административных занятий, Пётр, что, опять же, не характерно для типичного восточного модернизатора, взялся и за культурные преобразования. Вот то самое, которое про то, что на ассамблеях кофе подавать, боярам бороды рубить. Особенно все возбуждаются по поводу последнего. Как это так — рубить бороды? И обязательно показывают там Петра, стоящего с топором, замахивающегося над бородой какого-то боярина.

В такой шапке, меховой.

Боярская горлатная шапка.

Да. Началось, правда, всё не совсем с рубки бород, а началось с разрешения на продажу и курение табаку. Потому что у нас вообще-то с 1634 года табак был запрещён. Так сказать, легалайз провёл Пётр. За это на него тут же ополчились мракобесы и сумасшедшие, доказывавшие, что сие есть бесовское занятие, и что табак есть чёртово зелье.

Тут надо сказать, конечно, что не у нас одних были такие настроения. Также, например, первый, как считается, официальный курильщик в Европе, некий моряк по фамилии Родриго, когда приехал домой в Испанию, на него его собственная жена, увидев, что он курит трубку, немедленно стуканула в инквизицию.

За ним пришли люди в чёрных робах.

Пришли, да. Потом привели обратно. Сказали, что всё легально. Нет, они его допросили, никакой ереси и богохульства не нашли. А если человек хочет вдыхать табак, так кто же виноват, что он дурак такой? Его личная проблема.

Прогрессивная инквизиция была, оказывается.

Да, наговаривают тут на неё местами. Пётр всячески поощрял курение табаку, сам курил на своих этих мероприятиях, всем предписывал курить и бухать, кстати, тоже предписывал разными методами. То есть, например, на массовых мероприятиях под открытым небом там ходили солдаты, и те, кто выглядел трезвыми, они насильно поили из ковша водкой.

Для чего он это делал, спрашивается? Для того, что я пью, а когда я пью, я трезвых не люблю. Вы меня уважаете или нет?

Да.

Так что приходилось уважать. А через год, в 1698-м, тогда-то, когда он понял, что никто бород не носит, он издал указ бороды брить. И кто не бреет, тому их, значит, насильно рубить. Указ этот касался де-факто только горожан и дворян. То есть крестьянам ничего брить было не надо, им просто нужно было каждый раз на въезде в город давать копейку за бороду. Сейчас приехало трое с бородами и одна женщина, вот вы три копейки должны платить. А если кто и без бороды крестьянин, значит, не платить. Духовенство тоже могло не брить бороды, потому что тут уж поднялась бы такая вонь до небес, что даже Пётр бы, наверное, не стал.

К Петру пришла депутация бояр очень быстро и упала в ноги, и стала говорить, что раз они его прогневили чем-то, то пусть он их казнит, а остальных оставит в покое. Пётр просто им лично отчекрыжил бороды и выгнал их.

За шею.

Натерпелись, я думаю, они страху. Они свои бороды постановили себе в гроб положить, чтобы хоть на том свете за бородой быть.

Да. Нам, понимаете, сейчас это не понять. То есть для нас сейчас борода и борода. Мода хипстоты какой-то — и всё. А тогда, например, был даже закон, что за поругание бороды — штраф. То есть вот как если морду набить, так и если вы бороду кому-то рвать возьмётесь, это тоже такой же штраф, если не больше. То есть борода была символом статуса.

Священно.

Да. Такой был народ гномов, по сути. Так что за бороды многие вообще-то пошли бы и на казнь. Это Пётр предвидел, поэтому он ввёл специальные бородовые знаки. Бородовой знак — это был такой жетон, который выдавался тем, кто заплатил большие деньги. Каждый год надо было получать новый жетон, на нём был выбит просто герб. И патрулям на улицах показывать его. Потому что если ты без этого жетона выйдешь на улицу, попадёшься патрулю — они тебя армейским способом побреют. Комфорта при этом никто не гарантирует.

Уже через два года мы перешли со старого календаря, который вёлся от сотворения мира. То есть у нас предполагалось, что это 7207-й год, и при этом Новый год мы праздновали 1 сентября.

Оригинально.

Как сказать, не оригинально. Многие так праздновали в старину, не только мы, правда. Кроме того, вот из-за этого самого летоисчисления те же самые сумасшедшие, которые доказывают, что там каких-то трёхсотлетних старцев он извёл, говорят, что, оказывается, он нашу семитысячелетнюю историю зарубил. Какую семитысячелетнюю историю? Откуда они всё это берут? Я просто поражаюсь.

Так что предполагалось, во-первых, что с 1 января, во-вторых, всем было предписано праздновать Новый год. Делать оливье, смотреть «Голубой огонёк». Если серьёзно, то требовалось, причём не просто разрешалось, не советовалось, а предписывалось законом, что всякий, у кого есть дом в городе, тот должен поставить перед домом ёлку. У кого денег нет на ёлку, тот хотя бы несколько еловых лапок. И все должны ночью не спать, а праздновать, ходить по соседям и поздравлять, говорить: «С Новым годом!» А кто не будет, того Преображенский приказ быстро загребёт.

И как только все протрезвились более-менее от предыдущей царской инициативы, всех шарахнуло ещё и одним указом о ношении платья на манер венгерского. Теперь уже не только бороды резали, а резали ещё и полы шмотья. То есть предписывалось ходить в коротких кафтанах, до середины бедра, не ниже. Всё, что ниже, тут же отрезалось. Как в Советском Союзе со стилягами: то клёши, то длинные патлы отрезали. Примерно так же было при Петре.

Те, кто ходил в длинных кафтанах и с длинными рукавами, а рукава тогда были у богатых людей очень длинные, то есть они до колен могли быть, в особо тяжёлых случаях до земли. Чтобы не засучивать их каждый раз, были специальные прорези на пуговицах где-то на уровне локтя, чтобы ты, когда не на улице, когда холодно, мог расстегнуть, руки из них просунуть, а рукава у тебя по-прежнему до колен болтаются. Это заодно вместо рукавиц зимой и признак того, что ты руками не работаешь, и поэтому ты можешь ходить с рукавами хоть километр длиной.

Так вот, это всё было объявлено притворным обвинением в византийстве, или чего там тогда считалось, и всё это обрезалось принудительно, а заодно драли штрафы. Те, кто не хотел рядиться в немецкое платье… Потом просто закон поменяли: не на венгерское, а на немецкое. Те, значит, платили бабки.

Через два года на Красной площади поставили комедиальную храмину.

Комедиальную прямо?

Да, то есть театр завели. Надо вам сказать, что театр появился вовсе не при Петре, как доказывают сумасшедшие, что якобы он хотел путём низкопоклонства перед Западом развалить Русь-матушку. Этот театр был второй у нас. Потому что до этого театр был ещё при Алексее Михайловиче. И что-то ничего при нём не развалилось. Никакого низкопоклонства не было. Театр был нормальный вполне. Просто его держали внутри, и ходил на него только царь и ближние его.

Театр, в общем, поработал, правда, недолго, потому что столицу перенесли в Питер, а там было уже не до театра, там линия фронта. Так при Петре мы театра больше не увидели.

Кроме того, был создан первый русский музей, это уже в Питере, — Кунсткамеру.

Знакомое название, я думаю, многим.

Знакомое, да. Я бывал тоже. Эту самую Кунсткамеру он подсмотрел как раз, когда ездил, у голландцев и у англичан, и смотрел музеи, анатомические театры, всякие там сердце, лёгкие, почки и так далее. Он тут, кстати, некоторые эти самые экспонаты, заспиртованные, притащил с собой и вот их туда и поставил.

Там много всего интересного. Например, скелеты некоторых его любимцев. Он любил всяких мутантов и с собой их постоянно таскал. У него там были всякие карлики и некий человек-рак.

Человек-рак?

Да. Не такой, как в «Саут Парке». У него просто были сросшиеся пальцы на руках, поэтому получались не руки, а клешни. И таким образом вот и завёл ту самую Кунсткамеру.

Причём что странно: его первый хранитель, когда он его назначил, был немец и говорил, что надо же плату какую-то ввести. А Пётр сказал: если мы будем ещё и плату вводить, так никто не пойдёт. А вместо этого там долгое время всем, кто пришёл, вместо того чтобы с них деньги брать, сами им наливали стакан водки и чай.

Слушай, вот веришь, нет, я только хотел сказать, что им там наливали наверняка, зная Петра.

Зная Петра, зная наш народ. Как заманить людей в Кунсткамеру? Наливай.

Кроме того, Пётр разослал по стране предписание, чтобы, коли народится монструм, а не монстр, а монструс, как он говорил, найдутся какие-то необыкновенные кости, то, значит, всё присылать в Кунсткамеру, ибо сие не от дьявола, а от хитрости природной.

Эту самую Кунсткамеру как раз тогда, в первые годы построения Петербурга, и навещали. Ну а чтобы в Петербурге и помимо Кунсткамеры не скучали, Пётр повелел как раз на ассамблеях кофе подавать. На всякие собрания и вечеринки он насмотрелся ещё, когда в Великом посольстве был, и решил, что у нас всё как-то уныло по сравнению.

Потому что что у нас было? У нас были пиры. А пиры у нас велись исключительно официально, муторно и формально. Все должны были прийти, все должны были долго толпиться в прихожей, пока их пустят, потом рассаживаться по своим местам, ссориться из-за того, чей там прадед у кого был конюхом да холопом и так далее. Рассаживаться и потом медленно ждать, пока будут смены блюд. Все должны сидеть молча, пялиться куда-то в потолок. И периодически царь будет чашу отправлять тому или сему. Надо вставать, церемониально раскланиваться, выпивать, говорить, опять кланяться. Короче, проще дома сидеть и бухать. Веселее будет.

А Пётр повелел ассамблеи устраивать не у царя, а в домах знатных господ, чтобы там устраивались такие посиделки. И на них могли присутствовать женщины, представляешь?

Неслыханное.

Неслыханное дело. Кроме того, туда могли являться все, кроме совсем простолюдинов, крестьян и холопов. То есть и простые посадские люди тоже могли прийти. Короче, все, кроме подлых, могли присутствовать.

А кроме того, вместо того чтобы там чинно сидеть, нужно было танцевать. Это вообще немыслимо, ибо плясище есть бесовское дело. Курить, играть в карты и шахматы, что тоже очень подозрительно. Какие-то картинки там непонятные. Беседовать друг с другом без различия чина и звания, что тоже странно. И, разумеется, яростно бухать.

Дамы все должны были быть одеты по немецкому фасону, то есть с огромным декольте, даже по нынешним временам. И ещё и все должны быть накрашены. Это всё вызывало шок. Туда насильно приходилось всех сгонять. Они поначалу там жались по стенам, царь там всех чуть ли не за шиворот выволакивал танцевать, поил насильно вином и водкой. Короче, поначалу дело шло ни шатко ни валко, но, как обычно, помогла молодёжь. Молодёжь-то всегда рада какие-то нововведения воспринимать.

Позажиматься где-нибудь.

Да. Так что молодёжь начала зажиматься. Пётр при этом, по своей манере, всё время старался всё делать так, чтобы было руководство, понятное даже дебилу. Например, первый русский воинский устав, артикул, как он назывался, писал лично он тоже так, чтобы было понятно даже дауну полному. И заодно для этих ассамблей он сам написал руководство. И руководство было, между прочим, в статусе императорского указа: «О достоинстве гостевом на ассамблеях быть имеющим».

Зачитаем сей документ.

«Перед появлением многонародным гостю надлежит быть мыту старательно, без пропускания оных мест. Бриту тщательно, дабы нежностям дамским щетиной мерзкой урон не нанести. Голодну наполовину и пьяну самую малость, а то и вовсе. Обряженным вельми, но без лишнего перебору, окромя дам прелестных.

В освещённом зале возникнув, духом не падай, телом не дубей, напротив, округлив руки и не мешкая в кипение гостевое с рвением включайся.

В гости придя, с расположением дома ознакомься заранее на лёгкую голову, особливо отметив расположение клозетов, а сведения эти в ту часть разума отложи, коей винищу менее остальных подвластно.

Яству употребляй умеренно, дабы брюхом отяжелевшим препятствия танцам не учинять. Зелье же пей вволю, понеже ноги держат. Буде откажут — пить сидя. Лежащему не подносить, дабы не захлебнулся, хотя бы и просил. Захлебнувшемуся же слава, ибо сия смерть на Руси издревле почётна есть.

Упитых складывать бережно, дабы не повредить и не мешали бы танцам. Складывать отдельно, пол соблюдая, иначе при пробуждении конфуза не оберёшься.

Будучи без жены, а то, не дай бог, холостым, на прелести дамские взирай не с открытой жадностью, но и не исподтишка. Они это примечают, не сомневайся. Таким манером и их уважишь, и нахалом не прославишься.

Руками же действуй сильно остерегаясь и только явный знак получив, что оное дозволяется. Иначе конфуз свой на лице будешь носить долго, ибо пощады не знают.

Помни: сердце дамское вельми на музыку податливо. Используй сие и обласкан будешь непременно.

Увидев на ассамблее особу знатную, а хотя бы и царя, духом не падай, рот не разевай, но и не высовывайся. Услужить вряд ли сможешь, а досадить спьяну втройне против обычного способней.

За сим с богом вперёд. Сию заповедь применять постоянно, а не вспоминать, какой пункт, стоя чурбаном посреди веселья».

В общем, я думаю, эти советы и сейчас не сильно утратили актуальность касательно того, как орудовать руками и как бухать, и всё такое.

Да уж.

Так что да, и все должны были так делать. Он вообще любил всякие мероприятия устраивать. Например, в Питере он устраивал постоянно морские прогулки. Все должны были обязательно садиться в лодки, обязательно вместе с ним плавать взад-вперёд по Неве, по Финскому заливу. А кто не плавал, за тем потом приходили.

И плавали его насильно.

Ну да. Народ, конечно, вздыхал, но подчинялся. Таким образом, что мы можем сказать? С одной стороны, далеко не всё удалось. То есть он пытался провести ремесленные гильдии, как в Европе у нас. Прижились только гильдии купеческие, и то уже сильно после Петра. А ремесленные как-то не особо воспринялись у нас.

Неудачей окончились некоторые мероприятия, типа Прутского похода. Он оттуда еле живым ушёл, и то ему пришлось на взятки со своей жены все цацки поснимать. Я серьёзно сейчас говорю: они реально подкупили турецкое командование, чтобы их выпустили из окружения.

Да чего, коррупция-то доводит. Коррумпированные турки.

Саму коррупцию ему тоже изжить не удалось, просто потому что многие из его ближайших помощников сами были воры первой руки. Тот же самый Александр Меншиков. Меншикова он регулярно избивал палкой, гонял его по всему дворцу, налагал на него штрафы и так далее, но искоренить воровство не выходило. Регулярно он что-нибудь там отчебучивал.

Потом из-за его подхода к семейной жизни, скажем так: свою первую жену отправил в монастырь, потому что она была совершенно ему неинтересна. Его женили чисто так, из политических соображений. Она постоянно якшалась с разными там сторонниками старого режима. Так что он её отправил в монастырь, стал со своей этой немкой, Анной Монс, хороводиться. Анна Монс ему изменяла с каким-то Кенигсеком, какой-то немец был при нём. А он пьяный как-то раз свалился в ручей и утонул. И в его документах обнаружились любовные письма. Так что Анна Монс быстро поехала далеко. Её родственники тоже попали под каток.

Тогда он женился по новой на какой-то Марте Скавронской, бывшей портомое. Портки, короче, стирала. Взятой в плен Шереметевым. От Шереметева она перешла к Меншикову, а Меншиков уже её подкинул Петру. Короче, он на ней женился и даже с ней имел детей, но там не задалось. У него один ребёнок умер, дочка Елизавета, правда, потом вступила на престол.

Сына от первой жены, Алексея, он сам замочил, потому что Алексей был сторонником старых порядков и ничего умнее не придумал, как сдёрнуть за границу и сидеть там в расчёте вернуться на каких-нибудь шведских штыках или английских штыках.

На каких-нибудь штыках.

Да, на каких-нибудь штыках. Возвращаться ему пришлось немножко не так. За ним послали Иуду Толстого. Это у Петра Толстого, сподвижника Петра, была такая милая кличка за его методы. Он его обманом привёз домой, где Алексей, волей Божией, помер. Нехорошо вышло, конечно.

Да, нехорошо вышло.

Потом флот, который построил Пётр, довольно быстро оказался в запустении и сгнил. Потом пришлось новый строить. Но тут, конечно, он уже не виноват. А если виноват, то только тем, что рано умер. Знаешь, от чего он умер?

От чего?

От сочетания болезни почек и мочевого пузыря. Бухал много. Посредственная причина смерти — это воспаление мочевого пузыря, которое привело к его непроходимости, к отравлению организма продуктами переваривания пищи, с отказом почек и тому подобное. Бухал как не в себя. Питался чёрти как. Цингой он, как он жаловался, тоже страдал из-за того, что пренебрегал здоровым питанием, квашеной капустой и прочим полезным. Помер сравнительно рано.

После него в итоге началась чехарда. Сначала Екатерина Первая, потом Пётр Второй. Потом в итоге на престоле оказалась Елизавета, его дочка, которая свергла Брауншвейгское семейство. А до неё была дочь его покойного брата Анна, при которой всем заправляли немцы с Бироном. Короче, бардак потом происходил целый век. Мы про эпоху дворцовых переворотов тоже как-нибудь отдельно расскажем.

Но тут надо сказать, что ему удалось главное. Ему удалось дать государству мощный пинок, на инерции которого мы потом весь XVIII век и жили, вплоть до Наполеона. А кроме того, он искоренил вот эту вот вредную идеологию, что, так сказать, «содомит и окрест, един аз Добрыня Никитич есмь», которая у нас во многом доминировала в стране. Иначе кончили бы мы как всякие китайцы, индийцы и остальные, которые тоже считали, что у них тут великая империя, и западным варварам надлежит им кланяться и приносить подарки. Западные варвары, оказалось, не хотят. Хотят привозить опиум и штыками навязывать неравные договоры. Если бы не вот этот пинок, я не знаю, успели бы мы модернизироваться или не успели. Тут уже трудно сказать.

Не будем теоретизировать попусту, вместо этого лучше закруглимся. В общем, такой вот неоднозначный персонаж.

Как неоднозначный? Все, в общем-то, сходятся во мнении, что без него мы бы, скорее всего, в люди не выбились. Жили бы в любом случае в совершенно другой стране.

Да. Это вот точно можно сказать.

Это точно, это точно. На сегодня будем мы закругляться.