В этом выпуске мы рассказываем об истории Австралии - каторжанах и колонистах, банде Келли и губернаторе Блае, Котелковом бунте и ничейной земле.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 322-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, от темы милых пушистых зверят мы решили перейти к теме чуть более удалённых географически, но не менее милых пушистых паучат, змеят и прочей ежести. Крокодилят. Крокодилят, да. И милых других зверушек, которые норовят всячески избить, сожрать и отравить обитателей некоего далёкого континента.

О чём же мы, Домнин, будем сегодня вещать?

Мы поговорим об Австралии, главным образом в разрезе её истории.

Да, у Австралии есть ещё много чего другого, помимо истории. Например, замечательный самобытный животный мир. И винишко.

Винишко?

А, да. Да, да, винишко. Меня тут просветили недавно, что там Австралия, там винишко. Я говорю: какое винишко, окстись. Оказалось, есть винишко, да. Я думал, они там пиво жрут.

Они там всё жрут, на самом деле.

Понятно. Там, говорят, такой народ пьяный, потому что они, во-первых, потомки британцев, а во-вторых, у них там довольно большая доля ирландцев среди предков.

Во-вторых, они там все потомки каторжников, это ещё более негативно влияет на наследственность.

Обратите внимание, что американцам все у нас любят пенять, что они там какая-то полукаторжная колония, куда стекался всякий сброд. К Австралии почему-то таких претензий никогда не бывает, хотя на самом деле она гораздо больше заслуживает звания каторжного государства.

Каторжане.

Причём, что интересно: если первоначально происхождение от каторжан считалось за второй сорт, и козырным происхождением было происходить от каких-нибудь первоколонистов или хотя бы от военных, которые охраняли каторжан, сейчас наоборот. Сейчас, если кто происходит от каторжан, то это просто высший шик. Австралиец. Круче только если у тебя есть какие-нибудь австралийские аборигены в предках.

Даже так?

Это у них сейчас в почёте?

Теперь-то да. Как только они их ограбили, истребили и загнали в резервации. Осталось чуть более чем 50 тысяч человек, или сколько их там.

Факт в том, что их там было около… разные оценки, от полумиллиона до 700 тысяч. Причём где-то 300 тысяч из них в Квинсленде — это северо-восток, где Брисбен. Сейчас их несколько поменьше. Но есть прогресс. Например, представляешь, в 60-е годы аборигенам разрешили голосовать на выборах. Неувядаемый размах демократии и всякого такого. И, представляешь, к 70-му году даже прекратили изымать у них детей массово из семей, чтобы воспитывать их в детдомах и приёмных семьях.

Наконец-то.

Давно пора было запретить эту антиконституционную практику.

И, наконец, во-первых, они за это извинились лет 10 назад.

Даже так?

Да. А во-вторых, они ещё и отменили тот старый закон, который объявлял территорию Австралии ничейной землёй и которую все кто угодно могли нарезать себе и захватывать.

Обратите внимание, это вообще модус операнди, в принципе, любых европейских колонизаторов. Когда они куда-то приезжают, находят там каких-нибудь местных жителей непонятных, и эти местные жители, например, охотятся, кидают бумеранг или бегут за большим оленем с томагавком, или ещё что-нибудь делают, европейские колонизаторы тут же говорят: вы знаете, это ничья земля, потому что вы же на ней ничего не выращиваете, поэтому она ничья, не ваша. И вы никто вообще. Вы кто такие? Мы вас не знаем.

И на этом начинается весёлое нарезание земель всем направо и налево. И выращивание чего-нибудь плохо приспособленного к местным природным условиям.

В общем, это отменили. Когда уже все земли украли у них, теперь отменили. Уже всё равно нечего нарезать. Пустыню только им оставили. Вот и живите.

Никакой уже охотой и прочими делами. Они занимались не только охотой, они занимались в том числе и ручным земледелием. То есть, проще говоря, копали землю лопатой или палкой-копалкой.

У них там были такие деревянные лопаты и такой, как бумеранг, только большой и приспособленный вместо мотыги. Им и мотыжишь землю, а потом её разрыхлённую можешь деревянной лопаткой перевернуть.

При нападении кенгуру можно кидаться им.

Короче говоря, много чего они делали. Но сейчас австралийские аборигены делают главным образом две вещи. Первое — это сидят на пособиях. И второе — это знатно бухают. Практически все аборигенные поселения, которые не сидят на пособиях и не бухают, — это всякие туристические достопримечательности.

Улуру у них там есть замечательное место. Это, наверное, единственное, ради чего я бы мог взять и поехать в Австралию. Я не говорю, что она какая-то плохая. Просто ехать далеко и, на мой взгляд, в моём случае такой длинный перелёт просто не окупится.

Туда лететь, на самом деле… У меня был приятель, который в Стокгольме жил целый год. Он врач, проходил там практику. Я так понял из его рассказов, что ему, чтобы добраться домой в Брисбен, нужно потратить порядка суток. То есть 24 часа, с пересадками, с двумя, по-моему. Или как вариант — с дозаправкой.

Я не знаю, как сейчас, но когда я был маленький, у меня была книжка про самолёты. И там был, для примера, разобран рейс самолёта из аэропорта Хитроу в аэропорт города Перт на юге Австралии. И там была, по-моему, дозаправка в Бангкоке у них. И летели они там столько, что уже успевали поспать, пожрать, кино посмотреть, ещё поспать.

В общем, если я туда и поеду, то сразу двинусь смотреть Улуру. Потому что это замечательная такая скала, которая очень красиво играет в лучах закатного, рассветного солнца. Туда надо ехать либо с большой машиной, либо, ещё лучше, с палаткой, чтобы ночевать.

А где она находится?

В пустыне там находится, в аутбэке. Потому она, собственно, так и интересна. Поэтому её никому не нарезали в собственности. Поэтому никто там ещё не понастроил ничего и не понаставил. Поэтому можно ездить.

Ещё одна интересная вещь с Австралией в том, что, когда Колумб Америку открыл, великий был моряк, он, знаете, не знал, что это Америка, и подозревал, что это Индия. И только потом, когда некий Веспуччи начал там тоже шариться, соотечественник Колумба, тоже итальянец, он сообразил, что это какой-то совершенно новый, невиданный континент, и назвал его в свою честь — Америкой.

А что касается Австралии, то название Австралии существовало гораздо раньше, чем была открыта эта земля европейцами. Terra Australis ещё с эпохи Великих географических открытий где-то там подозревалась, что там что-то такое есть. Её неоднократно искали.

Во Франции, например, был одно время дикий шум по поводу того, что какой-то их моряк в эпоху, через несколько лет после Васко да Гамы, по-моему, лет пять прошло с его плавания, то есть это было ещё в конце Средневековья, ещё до серьёзного изучения и колонизации, хотел поплыть по следам да Гамы в Индию, снарядил корабль, но его занесло куда-то к чёрту на рога, где было много попугаев и голые какие-то люди бегали. И он даже притащил одного из этих самых людей с собой, сына местного вождя. Но, когда они подплывали обратно, на них кинулись пираты, им пришлось выброситься на берег, чтобы не поддаться врагам.

Не доставайся же ты никому.

Они выгребли там, понятно. Этот самый индеец там жил-жил, оставил потомство. И в итоге его потомок, по-моему, какой-то то ли внук, то ли что-то такое, будучи католическим каким-то иерархом во Франции, решил, что Земля попугаев — это, наверное, Австралия. Таким образом, его двоюродный дедушка, или кто он там был, открыл Австралию первым.

На поиски этой самой Земли попугаев после него отправляли многие экспедиции французов. Один из них даже открыл острова, правда, на них не было попугаев, было очень много пингвинов вместо этого. На юге, ближе к антарктическим местам.

Потом было доказано, когда наконец нашли дневник его в каком-то пыльном архиве, где он затерялся, что землёй была Бразилия. И там было довольно чётко показано, у кого они были и даже из какого племени происходил этот самый почтенный католик. Так что французам обломилось.

Есть ещё маргинальная теория про то, что португальцы её не то чтобы открыли, а просто видели где-то там на горизонте в XVI веке. Но считается, что доказательств мало, и поэтому за первооткрывателя числится голландец по фамилии Янсзон. Виллем Янсзон. И вот он северо-запад Австралии первым и заметил, и объявили в итоге, что это Новая Голландия.

Но голландцы так никогда и не колонизировали эту землю. У них хватало забот с их колониями в Карибском море и, самое главное, в Индонезии. У них всё-таки народу мало, поэтому ещё и на Австралию их не хватило.

Так что, когда восточную часть Австралии исследовал знаменитый капитан Джеймс Кук, англичане решили, что надо эту землю занять. Почему они так решили? Причин было две. Первая: у них как раз только что отвалилась другая крупная колония, вернее даже целых 13.

Сказали: пейте сами свой чай, а мы не будем. И начали знатно бухать там у себя кукурузные виски, так что чуть не спились и пришлось их срочно пересаживать на кофе. Но импортозамещение решили осуществить.

Англичанам было интересно не это, а то, что у них было в стране всё не слава богу. Как мы знаем из книжек про Одессию капитана Блада, британских правоохранителей хлебом не корми, только дай кого-нибудь законопатить в колонии. И если вы думаете, что к концу XVIII — началу XIX веков положение в Британии стабилизировалось, то нам придётся вас расстроить.

Если в XVII веке ссылали главным образом всяких там политических противников, участников бунта, типа того же восстания Монмута, и всякую прочую такую шалупонь, то в конце XVIII — начале XIX развивающаяся промышленная революция приводила к тому, что Лондон был совершенно заполонён толпами всякого сброда: безработных, алконавтов, которые просто не могли физически ничем другим кормиться, кроме как разной уголовщиной.

Не помогали никакие меры, которые придумывались. Всякие там работные дома, то, что на фабриках и других предприятиях часто использовался детский труд. Например, практически все прачечные в викторианском Лондоне работали на детском труде. Там девочки в тазах стирали, потому что эта работа такая доступная для них, не требующая высокого роста. Вот они и стирали там, все руки себе и изъедали щёлоком.

Несмотря на то, что все они там мёрли кто от отравления хреновым джином, кто от болезней, кто от пьянства просто или от подрезов, несмотря на то, что в тогдашнем уголовном кодексе Британии, который назывался кровавым, за 222 вида правонарушений была назначена петля…

Причём, если вы думаете, что там 222 каких-нибудь массовых изнасилований с людоедством и поджогом, то вовсе ничего подобного. Украл кролика — петля. Срубил дерево в казённом лесу — петля. Украл на больше чем 5 шиллингов — петля.

То есть доходило до того, что иногда судьи, которые просто уже сами охреневали от того, что приходится делать, регулярно занижали стоимость украденного, когда видели, что человек украл не потому, что он злой какой-то, а потому что просто отчаявшийся. И придумывали всякие отговорки, что он украл на 4 шиллинга 19 пенсов.

В шиллинге не 9 пенсов, а 20, если я правильно помню.

19 пенсов просто потому, что невозможно. Так целый день вешаешь, вешаешь — ума можно лишиться. Виселиц не хватит. Сколько можно.

Тут, опять же, причина была не в том, что в Британии были все какие-то злодеи, а в том, что никакой полицейской службы на конец XVIII — начало XIX века ещё не было. И поэтому получалось так, что один пойманный, повешенный вор кролика должен был устрашать 25 непойманных. Видимо, это так работало.

А вторая причина была в том, что, хорошо, ладно, не будем его вешать, что с ним дальше делать? Похвалить и отпустить нельзя. Штраф взять — у него денег нет. Посадить в тюрьму? В какую тюрьму? Да уже все забиты, уже не знаешь, куда их ещё совать.

Придумывались всякие странные, на наш взгляд, идеи. Например, круглые тюрьмы. То есть чтобы в центре стоял надзиратель, и вокруг него кругом маленькие камеры с зэками. Чтобы он один мог их всех надзирать.

Кроме того, использовались так называемые халки. Халк — это старый корпус от крупного корабля, уже не самоходный, который стоит где-то там на вечном приколе. И где держат в трюме, на бывших орудийных палубах, в бывших кубриках, где-то, куда их можно запихать, там и держат зэков.

Такой халк представлял собой изнутри зрелище не для слабонервных, и современный человек, поглядев бы, что там внутри творится, сказал бы, что пора отправить туда роту терминаторов из каких-нибудь там Кровавых Ангелов, чтобы истребить всю эту гнусь, которая там сидит.

Которая обитает в этом халке.

И всё равно не хватало, поэтому мысль была продолжать ссылать в колонии. Но колонии тут отвалились самые большие, а колонии островные, которые остались, были довольно маленькими. В Индию же тогда, уже обживавшуюся, особо никого не сошлёшь, потому что она ещё формально не принадлежала. В общем, было решено, что лучше всего годится как раз пустынный, малонаселённый, не имеющий никаких интересных ресурсов Новый Южный Уэльс.

Ближний свет.

По названию там уже понятно, какая это глушь. Кроме того, вокруг Австралии есть несколько островов. Самый большой — это Тасмания. А кроме того, ещё Новую Гвинею к этому делу припрягли.

Надо вам сказать, что островами и Новая Гвинея, и Тасмания стали относительно недавно. Потому что когда-то давно, то есть когда уже аборигены там сидели, к этим островам сейчас вёл вполне себе сухопутный путь. Это были полуострова. Но потом поднялся уровень Мирового океана.

Глобальное потепление. Передаём привет Грете Тунберг. Они украли детство всех аборигенов. Они украли Тасманию у какой-нибудь аборигенной Греты.

И туда они ходили. Но потом, когда их затопило, они по-прежнему продолжали определённые контакты с тамошними обитателями. Интересно, например, что у аборигенов в языках…

Надо вам сказать, что, когда мы говорим «австралийские аборигены», у нас вырисовывается какое-то монолитное общество. На самом деле это было несколько сотен племён, которые говорили на 250 языках.

Ого.

Причём на языках невзаимопонятных. Это не такие, как какой-нибудь сербский и словацкий, где если медленно говорить, то можно всё понять. А языки такие, совершенно не сходные и невзаимопонятные. Некоторые племена говорили сразу на нескольких языках.

Схожая, кстати, ситуация на Новой Гвинее. Когда там наш Миклухо-Маклай, в честь которого улица неподалёку, был, он обнаружил, что там каждая деревня говорит на каком-то своём языке. Из-за этого они совершенно не способны объединиться и не считают себя за единое общество.

Короче говоря, сейчас этих 250 языков 200 уже нет на свете. Оставшиеся 50 кое-как барахтаются, но их тоже скоро не будет. Таков уж ход жизни.

И началось освоение Австралии. Начиналось оно с побережья просто потому, что только там можно жить. На побережье валился лес, расчищались земли под постройки, пашни и всё такое. Помимо каторжан приезжали ещё и вольные поселенцы. Вольных поселенцев тоже всячески стимулировали туда ехать, потому что, напоминаю, Лондон весь был переполнен пьяным сбродом, который надо было куда-то девать, всякими там обезземелёнными ирландцами, в том числе недовольными, которых мотивировали уезжать из Ирландии и не мешать британским господам.

И предполагалось, что им дадут что? Им дадут, во-первых, бесплатный проезд, это понятно. Почему это так важно? Сейчас для нас это очевидно. А, например, когда люди ехали в XVII веке на острова Вест-Индии, они часто не имели бесплатного проезда, а имели так называемый кабальный проезд. То есть они должны были после того, как туда приедут, ещё года три, допустим, работать слугой.

Вроде крепостного.

Так вот, а тут получалось наоборот. Мало того, что они едут бесплатно, так им ещё и обещаны где-то там двое-трое каторжан как крепостные уже для них. Что они будут приданы им в помощь.

Из грязи в князи, так сказать.

Только что был оборванец из ирландского болота, а тут уже чуть ли там не лендлорд сделался. Само собой, земля. Потому что, как мы уже сказали, это была земля ничейная. Формально. Поэтому её можно было с определёнными оговорками нарезать и использовать.

Там, в Австралии, из-за запутанных и противоречащих друг другу порядков эпохи колониализма были нередки столкновения между теми, кому там чего-то официально нарезали, и скваттерами, которые не дожидались, когда что-то кому-то нарежут. Нарезали сами себе.

Нарезали сами, что им нравилось. После этого начинался конфликт. Скваттеры зубами и когтями держались за свой урожай. Эти, потрясая бумагами, требовали, чтобы они убирались, жаловались к судье, к губернатору. Неоднократно случались прямо целые вооружённые конфликты.

Ещё интересно, что тем, кто туда ехал, было гарантировано на два года пищевое содержание. А также всякие ценные инструменты, семенной фонд, вилы, лопаты и тому подобное, чтобы они могли заниматься там сельским хозяйством.

Работало это, но когда как. Иногда бывало, что приезжали прямо прирождённые фермеры. Но часто это была всякая рваная пьянь, которая к фермерству никакого отношения не имела, а ехала просто в безысходности. Поэтому там они занимались кто чем. Кто-то, например, уходил дальше в буш, то есть в ещё не расчищенные, поросшие лесами места, где текли всякие там реки и водились крокодилы, ползали там всякие пауки. И жили там кто охотой, кто трапперством, то есть силки ставили, кто ещё чем. А некоторые просто продолжали такой же околоуголовный образ жизни, какой и раньше вели.

Уголовники.

Поэтому там неоднократно бывали всякие неудовольствия. Одним из первых, по-моему, лет 20 прошло с момента, как прибыл первый флот с каторжанами, один из первых бунтов, что интересно, устроили никакие не каторжане, а вполне себе благородные джентльмены.

Чего же это им не устроило их?

Всё зло от водки, как обычно. В Австралии этот бунт 1808 года называют Великим восстанием, но вообще в историографии он известен как Ромовый бунт.

Ромовый бунт? Кому-то не доливали рома?

Вернее, не давали доливать рома окружающим. Естественно, на возмездной основе.

Такие дела, знаете. В общем, в Новом Южном Уэльсе там был сформирован особый армейский корпус, который должен был, соответственно, стеречь зэков, которые там были, охранять колонию от набегов местных жителей или, может быть, каких-нибудь враждебных элементов, типа французов каких-нибудь, мало ли кто там наплывёт.

Поскольку места эти суровые, вербовался в этот самый корпус тоже такой народ отчаянный, и порядки там были будь здоров. Так что королевское правительство было не очень довольно дисциплиной и вообще надёжностью этого войска. Поэтому было решено отправить туда какого-нибудь опытного администратора и командира, который наведёт порядок.

С этого момента умные решения заканчиваются и начинаются идиотские. В качестве особо опытного и толкового был выбран капитан Уильям Блай. Это тот самый капитан Уильям Блай, который прославился за счёт плавания на «Баунти».

На шоколадке, что ли?

Я думаю, что шоколадку назвали как раз в честь. Потому что шоколадка всячески позиционирует себя как тихоокеанская какая-то курортная хрень с кокосами. Я попробовал и думаю: господи, какая мерзость. Не люблю я этот «Баунти». Меня бесила эта реклама про «Баунти». Райское наслаждение.

Короче говоря, был такой корабль «Баунти», на который этого Уильяма Блая назначили. И отправили его в экспедицию в Тихий океан. На Таити.

Вы не были на Таити?

Ограблять местное население?

Не ограблять, а просто привезти плоды, саженцы, семена…

Заложников?

Нет. Заложников как раз ему было не надо брать. Ему надо было доставить семена в Вест-Индию, чтобы там немножко разбавить монокультуры. Потому что тогда уже было понятно, к концу XVIII — началу XIX века, что монокультурная экономика — это зло, и надо как-то диверсифицироваться.

Так вот, Уильям Блай никаких хлебных деревьев не привёз, потому что он перессорился со своей командой, и в итоге его высадили в шлюпку и сказали: езжай отсюда.

Нет, не был человек.

Уильям Блай погрёб обратно в Англию. А его команда отправилась на Таити, стала там жить-поживать с голыми аборигенками. Я не шучу, реально. Они реально голые. В смысле, реально стали жить и поживать.

Короче, Уильяма Блая вообще за такой послужной список сейчас бы отправили куда-нибудь замполитом на какую-нибудь тыловую морскую базу.

За Полярный круг.

За Полярный круг, да, где бы он спился и про него бы все забыли. Но почему-то в Королевском флоте то ли была нехватка опытных капитанов, то ли, может быть, считалось, что всё правильно сделал тогда Уильям Блай, так и надо было, то ли, может быть, считалось, что раз Уильям Блай сумел как-то догрести до дому на лодке, это подтверждает его ценные качества.

Короче, неизвестно почему. Есть мнение, что просто было сочтено, что Австралия — это как раз то место, куда его следовало законопатить.

Но Блай был очень странный человек. Да, у него были определённые административные задатки. И он в целом был не злобный какой-то тиран. Он пытался к общественному благу работать. Просто из-за его странного характера, импульсивности и нетерпимости он постоянно влезал в скандалы.

Он, например, даже не успел доплыть до Австралии, как уже рассорился со своим подчинённым, который должен был вести флагман флотилии, а сам ехал на транспортном корабле. И дошло до того, что они уже начали стрелять из пушек.

Потому что просто Блай демонстративно не желал повиноваться младшему по званию, который командовал флагманом.

You are not my supervisor! — говорил ему Блай.

А он просто игнорировал сигналы и всё. Не повторял их, не следовал им. Короче говоря, когда он добрался, начинал всё за здравие. Он, например, решил проблему с потопом. Там был паводок, и из-за этого многие овцеводы остались на бобах. Он им там выдавал всякое в кредит.

Всякое в кредит.

Припасы и тому подобное. Этим он, правда, обозлил местных купцов, которые как раз рады были сами выдавать всем в кредит.

А потом у него началась череда решений, которые, может быть, сами по себе и не провальные, но они восстановили против него весь местный бомонд. Для начала он запретил использовать алкоголь в качестве платёжного средства.

То есть, представьте, что Австралия примерно как Россия в начале 90-х была. За водку могли сделать что угодно.

То есть водка была жидкой валютой, как все шутили. Причём более твёрдой, чем рубль.

Это мрачная шутка. Это я до сих пор помню с той поры.

И по этой причине, если бы кто-то у нас тогда запретил использовать водку, то успеха бы он не добился. А в Австралии той поры было ещё хуже, потому что, сами понимаете, везти туда сундуки с драгметаллами никто не будет. Каторжане жили бартерной экономикой кое-как. Местные поселенцы тоже, кое-какие деньги там у них бывали, но считалось, что лучшее платёжное средство — это картофельный или пшеничный самогон.

Так что решение Блая, которое теоретически должно было нормализовать экономику, в итоге только антагонизировало окружающих. В частности, одного из местных воротил, Джона Макартура.

Погоди, я что-то потерял нить. Он запретил это всё?

Запретил, да. Запретил использовать бухло в качестве платёжного средства.

Это, на самом деле, с экономической точки зрения плохо. Потому что внезапно у вас денежная масса, которая как бы алкогольная масса на самом деле, безумно сужается, и вам просто невозможно вести обмен при помощи вашего денежного платёжного средства. Так что я совершенно не удивлён.

А потом как бы бухать нельзя? Что за фигня?

Кроме того, он поссорился с местными лендлордами, которые до этого рассчитывали на крупные земельные пожалования и имели батраков, чтобы на них работать. Но он вместо этого наделил полутора тысячами гектаров земли своих людей. И половина из них, кстати, ушла его же дочери.

Семейственность какая-то.

И в довершение всего он рассорился почему-то с местными хирургами. Я не знаю, что они ему такое сделали, но почему-то он повыгонял их всех без всяких объяснений. Они начали строчить жалобы, ходить по своим друзьям, в частности к этому Макартуру, который был местный богатый купец, представлявший как бы свободный народ. Так что Макартур затаил злобу.

Но хуже всего было даже не это, а то, что он рассорился с этим самым корпусом Нового Южного Уэльса, который он теоретически должен был возглавлять как губернатор и замирять его. Так что, когда он предложил этому корпусу пойти арестовать Макартура, корпус отказался.

И арестовал его.

В итоге они с солдатами, возглавляемые офицерами, которые дружили с Макартуром, пришли к его дому. Его дочь пыталась поколотить их зонтиком, но ей это не удалось. Я не шучу, так везде пишут. И они нашли Блая, спрятавшегося под кроватью.

Когда они спросили его, что он там делает, он сказал, что прячет важные документы. После этого, кстати, на него рисовали всякие обидные карикатуры, где он прячется то под кроватью, то под мешком, то ещё где-то. Они его оттуда вытаскивают чуть ли не за ноги. И его объявили низложенным, запросив как бы нового губернатора, себе объявив, что этот совершенно нетерпим и они ему повиноваться не будут.

В общем, прислали действительно нового, после чего всех участников мероприятия вызвали в Лондон на ковёр, где они путано и косноязычно объясняли, при том, как всегда, врали.

А он того, этого.

Так что ни те, ни другие на самом деле особой симпатии у начальства не вызвали. Блая поставили командиром какого-то транспортного корабля и сказали ему, чтобы он ехал в Англию. А участвовавшего в его свержении майора выгнали из армии и отправили обратно в Австралию, где он стал жить-поживать как помещик.

В общем, сёстрам по серьгам, как мы разговаривали.

Это было единственное успешное восстание в истории Австралии, если считать то, что никого в итоге не повесили, а даже не оштрафовали. Другие восстания уже велись то каторжанами, то аборигенами, то так называемыми бушрейнджерами. Но про них дальше.

Одним из знаковых восстаний стал Котелковый бунт. Котелковый бунт заключался в чём? На острове Норфолк… Я уже сказал, что вокруг Австралии есть острова, и вот на них отвозили всяких опасных преступников, как тогда считалось. Держали их там просто потому, что, если в Австралии можно было сдёрнуть в буш и жить там, то с острова ты никуда не денешься.

Я вам скажу больше: многие даже в XIX веке уже бандиты считали, что они могут убежать в Китай. Не уплыть, а именно убежать.

Убежать.

Потому что просто к тому времени в Австралию понаехало много китайцев. Они думали, что просто китайцам запрещалось… Им довольно быстро запретили прибывать, установили квоту, что на каждом судне может прибывать не более такого количества китайцев. Они поэтому стали просто малыми группами высаживаться в куче разных портов, а из них уже ногами тащиться куда им было надо коллективно. Поэтому то, что по Австралии ходят туда-сюда множества китайцев, было воспринято ими как указание на то, что в Китай можно дойти ногами.

Так вот, командовал Норфолком первое время один шотландец по фамилии Маконочи. Маконочи был такой прогрессивный, с точки зрения современных взглядов, начальник. Он считал, что если каторжане ведут себя хорошо, то и к ним тоже надо хорошо.

Как они к тебе, так и ты к ним.

То есть он, например, разрешал им заводить себе собственные огороды, выращивать себе там всякое на еду: сладкий картофель, всякие там другие овощи. Он считал, что если они будут не от безделья маяться, а работать на своё благо, то от этого все только выиграют. Чтобы у них было на это время, он урезал им рабочие часы на принудительных работах. Обычно они там валили лес, расчищая пространство. Иногда добывали камень, иногда строили чего-нибудь. Иногда работали на обслуживании кораблей. Короче, в общем, там много было чем их занять.

А кроме того, тем, кто себя хорошо вёл, было разрешено устраивать выходные. И ещё одна была такая поблажка: им предоставлялись свои собственные котелки и сковороды, чтобы они могли, получив продукты, готовить сами себе, как они хотели, и кушать самостоятельно.

Маконочи сменил майор Джозеф Чайлдс. Чайлдс был совершенно другой человек и сказал, что это всё баловство. Постепенно он все эти вольности пресёк. Началось всё с того, что он запретил огороды. Потом, раз уж огородов нет, то он увеличил рабочие часы. Потом отобрал у них выходные, которые давали за хорошее поведение. Потом урезал им рационы.

И, наконец, в 1846 году, 1 июля, он объявил, что последняя вольность прекращается. То есть все индивидуальные котелки и сковороды, и прочая кормёжка — теперь всё прекращается. Все теперь только коллективно будете жрать баланду.

Это безобразие, я считаю.

Да. Тут-то у зэков и полыхнуло. 1 июля 1846 года, когда им объявили, что они должны сдать всю свою личную кухонную утварь, эти каторжане сорвались, собрали разные свои инструменты, железяки, которые попались, и набросились на надзирателей. Там было много пострадавших, убитые были. Подавили бунт довольно быстро.

12 человек перевешали. Включая этого самого Уильяма Вестуда, почему-то по кличке Джеки-Джеки. Не знаю, почему его все так звали. Короче, его повесили. Он считается видной фигурой среди тогдашних…

Национально-освободительной фигурой.

Типа того. Народный герой.

Но на самом деле истинными народными героями стали скорее не каторжанские бунтовщики, а так называемые бушрейнджеры.

Это как техасские рейнджеры, только наоборот.

Никого не избивают ударом ноги с разворота, очевидно.

Нет, избивали тоже будь здоров. Короче, это тоже такие бородатые мужики, избивающие всех ударом ноги с разворота. Только они не за закон, а, наоборот, против закона.

В XIX веке, где-то после этого самого восстания котелков, всё громче стали слышны речи о том, что пора прекращать всю эту каторжную колонию и устроить нормальную колонию. Им, конечно, возражали и говорили, что в колонии нужны рабочие руки, а рабство уже отменили полвека назад, если вы не заметили, так что никаких других вариантов нет. Но чем дальше в лес, чем больше там становилось народу, тем громче были голоса, которые утверждали следующее.

Во-первых, то, что вы привозите каторжан, подрывает расценки на работы. Если всякий год прибывают новые суда с бесплатной рабочей силой, которую вы как крепостных придаёте разным предприятиям и всяким там лендлордам, которые дали на лапу губернатору, вы таким образом занижаете расценки на труд свободных, которых, кстати говоря, уже довольно много стало.

И второе: у нас тут в Австралии уже достаточно своих алкоголиков, тунеядцев, хулиганов, а вы каждый год ещё новых каких-то привозите. Угомонитесь.

То есть предполагалось, что пора уже жить нормальной жизнью и прекращать всю эту уголовщину.

Хватит кормить Лондон.

Между прочим, многие бушрейнджеры и вообще все эти недовольные в XIX веке были, наверное, одними из первых, кто вот эту австралийскую колониальную идентичность проповедовал.

Обратите внимание, например, на современный австралийский язык. Он отличается от других диалектов тем, что постоянно использует уменьшительные формы. Например, себя они называют Aussie, а англичан называют Pommy. Или, например, вместо chicken, «цыплёнок», они говорят chookie. У них весь лексикон на вот эти словечки.

Есть, правда, и разные другие. А также в их языке слышно такое… не как ирландцы, которые говорят «ой, Айрленд», но у них это «ой» такое очень мягкое. Типа «ройт», даже не так, а мягче. Я не могу это изобразить, это надо быть австралийцем, видимо. Но у них одновременно это и слышно, но очень глубоко, так что если не знать, то можно не заметить. Это потому, что там довольно много ирландцев в крови поселенцев.

Ройт, кройки!

По этой причине новым знаменем, так сказать, борьбы против угнетения стали эти самые бушрейнджеры. Бушрейнджеры — это просто вооружённые бандиты, которые ставились вне закона обычно. То есть это означает, что они лишены защиты закона, их можно убить как животных или волков каких-нибудь.

Они были известны своими нападениями на банки, на почту, на поезда, а также тем, что у них был такой робингудовский флёр. Они очень любили себе, в отличие, например, от американских бандитов того же периода… Американские бандиты обычно имели клички довольно типовые, для русского уха совершенно привычные. Там в стиле: «Ты Ваську Кривого знаешь?» — «Знаю». «А Федьку Хромого знаешь?» — «Знаю».

Вот были такие. Например, был такой Curly Bill Brocius, то есть Кудрявый Билл Броциус. Или Билли Кид, то есть малыш Билли. Или Сандэнс Кид — малыш из Сандэнса. Бутч Кэссиди — это как бы мясник Кэссиди. Просто потому что работал мясником.

А вот в Австралии у них была какая-то странная манера. Например, один из самых известных был известен под кличкой Капитан Молния.

Австралийский супергерой Капитан Молния.

Почему-то как-то так. Другой, тоже известный, — так называемый Капитан Лунный Свет.

Такое ясное ощущение, что мы попали куда-то то ли к Marvel, то ли к DC Comics. Или к маленькой японской девочке.

Сейчас придёт и скажет, что несёт возмездие во имя Луны.

Капитан Лунный Свет был, кстати, чем-то типа дьячка. То есть он был нечто вроде такого помощника англиканского попа. В англиканской церкви есть такая позиция. Это не диакон полноценный, он не берёт никаких обетов. Но некоторые ритуалы и таинства может вести.

Гражданский специалист в рядах церкви.

Какой-то такой, да, типа дьячка. И, короче говоря, он бросил своё священство и стал бандитом. И был в банде со своим любовником. Он был голубой. Так что я даже удивляюсь, что он ещё не стал героем десяти фильмов. Потому что такое удобное.

Я тебе скажу по секрету: там таких не любят. Там, в Австралии, сейчас всё сурово, но ладно.

Поэтому в Австралии снимают всё больше про другого бушрейнджера по имени Нед Келли. Я смотрю сейчас на его фотку, это такое, знаешь… Я бы не удивился, если бы зашёл в барбершоп в Стокгольме, а он сидит там в клетчатой рубашке.

Он реально там…

В подвёрнутых штанишках, в кольце на мизинчике, как ты говоришь.

Но на самом деле в молодости-то был безбородый. Просто он начал свою криминальную карьеру ещё с молодости. А потом стал бородатым. Он был боксёр.

Он вообще был замечательной личностью. То есть он был ирландец, можно понять по фамилии Келли. Потому что имя Эдвард было сокращено не до Эд, как у добропорядочных англичан, а до Нед, как у шотландцев и у ирландцев. В Эдинбурге, например, если про кого-то говорят, что он Ned, это не означает, что он Эдвард, это может означать просто гопник.

Колян с района.

Такое словцо есть. Келли был такой человек одновременно трагический и даже немножко героический, потому что ему всегда не везло. Его отец попал туда как каторжанин, а потом умер в тюрьме уже в Австралии, потому что его обвинили в краже скота, причём там доказательства были в стиле: а кто ещё-то, как не вот этот вот? Смотрите, как он зыркает злобно. По-любому он.

Он помер в тюрьме. Понятно, что с таким наследством Келли, оставшийся старшим… У него ещё там всякие были братья и сёстры, и мама. Он, обладая, кстати, довольно смелым и буйным нравом… Причём, кстати, он не всегда использовал его во зло. Он, например, ещё когда учился в школе, спас тонущего мальчика, бросившись в воду.

Но да, у него был такой нрав суровый. Он неоднократно привлекался к суду то за то, что кого-то избил по поводу какой-то ссоры, то его на три года посадили за то, что он украл лошадь. При том что лошадь он не украл, а как бы арендовал на самом деле, но его тормознули.

Понимаешь, дело было не в лошади, а в том, что он избил полицейского, который его пытался арестовать. Полицейский сказал: это что? Он у кого-то её угнал. Признавайся. Он говорит: ни у кого, я её нанял. Полицейский не послушал, а Келли, будучи сурового нрава, его избил.

Была полицейская погоня.

Вертолётов не было. Его просто забрали. И потом он из того места, куда приехал, потому что полицейский на него пожаловался…

Другим полицейским.

А что? Угомоните вашего гипстера.

А кончилось для законной жизни у него всё тем, что его семья вся попала под каток. Потому что другой полицейский вроде как пришёл к своим и сказал, что он ранен в руку его семьёй. Семья целиком участвовала в этом. Его мать арестовали и двух каких-то соседей тоже заодно.

Сама семья Келли доказывала, что, во-первых, она ни в кого не стреляла, они его просто избили. Загривок был, и при этом за дело. Говорят, что он приставал к одной из дочерей семейства Келли, поэтому они его избили.

По-доброму. Проучили просто.

Всё это в суде не канало, поэтому Келли уехал, пока его тоже не забрали со всеми остальными. Он уже понял, что его гребут по любому поводу просто потому, что вот потому.

С такой рожей как его не арестовать? Ванильская рожа, посмотри-ка на него.

Так что Келли собрал банду, и два года они ураганили. Там был его брат, один из разных подельников. Они прославились чем? Во-первых, тем, что часто раздавали бедным то, что награбили у богатых. У них было довольно много всяких симпатизантов среди простого народа, который считал, что они всё правильно делают.

Ещё они, что необычно, написали открытое письмо, в котором ругали колониальное правительство, правительство метрополии и вообще говорили, что везде коррупция, полиция творит беспредел. Что всё, что они делают, — это ради бедняков Австралии, которых тиранят и несправедливо преследуют коррумпированные власти.

Это письмо теоретически должно было быть опубликовано в газетах, но, разумеется, газетчики тут же получили ценные указания от колониального правительства. И письмо это пытались замолчать. Поэтому народ переписывал его от руки, как воровские прогоны у нас в тюрьмах и лагерях. И читали там при лучине в амбаре ночью, чтобы никто не подслушивал.

В случае опасности съедали.

Ещё интересно то, что они были одними из первых, кто применял броню. Они себе смастерили натуральные пауэр-арморы.

Это как это?

Такие. Мы с тобой как-то раз даже, по-моему, это упоминали. То есть они сделали из плуга… Отвал, из хорошей стали обычно. Вот они из этого самого металла сварганили себе power armor.

Ух ты.

То есть такой был похожий на ведро шлем с прорезью для глаз. Нагрудник такой же, на котором были декоративно выбиты пуговицы, как будто это куртка.

Жилетик.

И ещё наплечники на шарнирах и набедренник спереди, типа передничка.

Самое ценное закрывает.

И вот в этой броне они дали свой последний бой. После того как они попытались подорвать, отправить под откос поезд, охраняемый полицией, они в Гленроване сразились с ними. И Келли, последний выживший, был взят живьём, потому что ему ноги прострелили. Потому что power armor не доставал туда. Так бы они его не взяли.

Так бы и ушёл в power armor.

Тут же началось бурление. Там 36 тысяч человек было на демонстрации в его поддержку. Писались многотысячные петиции за то, чтобы его выпустили. Причём подписи там часто бывали не подписи, а просто кресты всякие рисовали. Малограмотные люди.

Понятно, что ничего ему не помогло. Так что, сказав последние слова: «Такова жизнь».

C’est la vie.

Ще ля ви, типа, он отправился к праотцам в чёрном колпаке. И в XX веке, в связи с популярностью западного вестерна, австралийцы ухватились за образ Келли.

А, у нас же тоже есть, смотрите.

Не хуже. И стали всячески его прославлять. Про него ходят всевозможные легенды. То есть это такой Ермак Тимофеевич местный. Или Робин Гуд, если вам угодно. На самом деле многие в современной Австралии считают, что он был скорее просто урка-отморозок, но с определённым романтическим флёром. Всё-таки личность он был незаурядная.

Чтобы завершить эту тему, скажем про ещё одного известного уголовника: Джозефа Болита Джонса, известного как Moondyne Joe. Мундейн Джо закончил лучше, чем Нед Келли, потому что его основной специальностью были всё-таки не вооружённые нападения и убийства, а побеги.

Он был побегушник.

Факт в том, что профессиональный он был скорее грабитель и конокрад. Но также он был охотник, траппер и побегушник. То есть в современной тюрьме ему бы тут же повесили шпалу. Шпала — это такая чёрточка на личном деле, которая означает: склонен к побегам. Таким людям живётся не очень хорошо в тюрьме. Их постоянно будят по ночам, светят им фонариком в лицо и удостоверяются, что это они, а не манекен какой-нибудь под одеялом.

Да, сами они уже там давно в Австралии где-нибудь.

Короче говоря, прославился он тем, что после очередного из побегов его посадили дробить камень на цепи в углу, где за ним постоянно должен был смотреть личный надзиратель. И губернатор пришёл, посмотрел на это и сказал: если ещё раз сбежишь, я тебя амнистирую.

А он что сделал? Начал дробить не камень, а по фундаменту стенки.

И в итоге он её просто ослабил, проделал там дыру и через эту нору выполз и убежал. И с тех пор его несколько лет не было видно, пока он, по-моему, два года спустя с лишним не попался на воровстве бухла из чьего-то погреба. Ему не повезло, потому что мужик, к которому он влез в погреб, в какой-то участвовал то ли в погоне, то ли в обыске. Короче, у него были менты в доме. Он их позвал, его забрали.

В итоге его всё-таки выпустили, потому что губернатор и верховный судья тамошний сказали, что лучше его выпустить, потому что он всё равно всё время сбегает. Только бегаешь, ловишь его зря.

На деньги налогоплательщиков.

Так что его меньше чем через два года после этой поимки отправили на волю. И, в общем, он умер свободным человеком. Я не знаю, была ли у него наколка в виде бегущего оленя. Это у наших в тюрьме обычно означает: я родился свободным и умру свободным. Признак побегушника.

Так что он умер, и сейчас можно посмотреть на его могилу, где написано по-валлийски: «Свобода!»

Freedom!

Вот такие вот люди жили интересные.

Сегодня, пожалуй, мы будем заканчивать, потому что Австралия — это тема длинная. Мы ещё планируем один выпуск по ней сделать — про аборигенов и их не очень удачную борьбу за территорию, про их интересные обычаи, например про пляску смерти, про разные традиции вражды и, наоборот, братства. И третий — про местные природные условия, из-за которых всякие просветительные ролики типа: «Арахнофобия совершенно неосновательна, потому что эти пауки не способны прокусить вашу кожу и поэтому безопасны», — в Австралии каждый раз снабжают субтитрами, говорящими: «Это всё не про Австралию. Игнорируйте это».

Потому что, понимаете, в Австралии там чуть ли не каждая вторая зверюшка как бы говорит вам: «Я тебя убью, ты понял, что я тебя убью?»

А на сегодня всё. Будем на этом закругляться.