Hobby Talks #304 - Традиционные жилища
В этом выпуске мы говорим о традиционных жилищах, начиная с землянок и заканчивая избами всех сортов и размеров.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 304-й выпуск подкаста Хобби Токс. С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.
Спасибо, Домнин.
Итак, наконец-то мы, Домнин, с тобой покончили с вопросами, которые нам прислали к 300-му выпуску.
Да, порядочно, прямо скажем, хронометража.
Да. Собственно, о чём мы сегодня-то выступать будем, раз вопросы кончились?
Мы поговорим о близком и родном, молодцеватом и холодцеватом.
Так.
А именно о традиционных жилищах, в которых предполагается жизнь большинства фэнтези-персонажей. И не только.
И не только, да.
Ну и наши предки в которых тоже обретались, в том числе. Причём самые разные предки. У нас в России страна многонациональная. Мы постараемся, если не все, то многие виды национальных традиционных жилищ охватить сегодня хотя бы краешками. Потому что традиционные жилища — это вообще такой очень интересный срез. Они указывают сразу и на то, чем занимаются люди, живущие в этой области, какой у них уровень технического развития, насколько им доступны металлы, какой у них уровень разнообразных ремёсел, какие у них есть производства, насколько они продвинуты в смысле мануфакторизации, то есть разделения труда и механизации. Вот это всё очень хорошо можно отследить по всевозможным жилищам.
Наши самые дальние предки были охотниками-собирателями. То есть у них не было постоянного места жительства вообще. То есть они кочевали туда-сюда, а вот как всё съедят в округе, начинают перемещаться.
Да, они начинают перемещаться. Этим же, кстати, диктовалось то, что войн как таковых тогда ещё не было. Потому что просто любой конфликт было легче решить, откочевав подальше, а не усугубляя его. Это потом уже после неолитической революции там началось всякое.
Но, тем не менее, даже при таком образе жизни всякие укрытия бывают полезны. И поначалу их делали просто в виде шалашей, так называемых. Шалаш — это что? Это берутся фактически ветви и сучья деревьев с листвой, потому что это временное жильё, и укладываются в такой маленький домик, под которым можно переночевать, не опасаясь, что сверху будет капать дождь, или сверху будут капать с листьев деревьев всякое, или что сверху будут падать всякие личинки и тому подобное. А это, между прочим, проблема.
Вот когда вы разводите костёр в лесу, старайтесь его… Во-первых, старайтесь вообще не разводить костры в лесу, начнём с этого. Особенно в условиях жары.
Да, а если уж так вышло, что надо разводить костёр, не разводите его под ветвями дерева. Особенно хвойного, потому что у них нижние ветви всегда мощные.
И сухие чаще всего.
Это будет означать, что в ваш суп или что вы там варите на костре будут валиться личинки насекомых и сами насекомые, которые окуриваются дымом, теряют сознание и падают вам в суп.
Да. А кроме того, в некоторых регионах было принято делать такие шалаши, знаете, не на самой земле, а на возвышении от земли. То есть там подыскивалось такое удобное место в дождевом лесу, где можно на нижних ветках деревьев устроить нечто вроде такого навеса с настилом и на нём ночевать.
Для этого… Это от змей. Потому что внизу всегда сыро. В дождевом лесу в определённые сезоны ничего не поделаешь.
А также змеи и пауки. Потому что те, которые, допустим, в пустыне устанавливают палатку, они думают, что в пустыне никого нет. А потом, когда они включают свет, оказывается, что в палатку набежали орды пауков и скорпионов. Просто потому, что там тепло. И сидят такие, смотрят. Что это вы свет включаете? А вам чего надо здесь? Поэтому некоторые граждане сразу палатку обливают бензином и сжигают.
Но нас интересуют не такие примитивные, конечно, жилища, а нечто уже более постоянное, начиная с неолитической революции. Самым первым из постоянных жилищ были вовсе не пещеры, как это принято почему-то полагать.
Почему-то?
Потому что в пещерах действительно находятся всякие там рисунки наскальные, остатки от всяких там пиршеств и всякого такого. Но почему они находятся в пещерах, а не находятся на полянке рядом с пещерой?
Потому что в пещере просто тупо всё сохраняется лучше.
Конечно, да. Потому что на этой полянке уже всё сгнило, смыло и так далее. А в пещере там ничего не происходит. Там это может храниться и тысячелетиями.
На самом деле пещеры были таким, знаете, скорее вариантом: опа, нам повезло, рядом есть пещера, давайте устроим там временное капище. А в целом народ жил в так называемых землянках. И потом уже, когда слегка продвинулся, в полуземлянках.
Землянка — это тупо яма в земле. Если повезёт, то её можно даже не копать. Просто найти готовую яму от чего-нибудь. Допустим, от свалившегося дерева. Получается ямка из-под его корней. Сверху мы настилаем ветки, на них накидываем листья, и всё — получается крыша. Можно спокойно жить, спать, считать всё это за жильё.
Полуземлянка — это уже нечто более продвинутое. Она предполагает, что мы умеем строить сколь-нибудь продвинутые шалаши на поверхности земли. То есть мы всё ещё живём в яме, но при этом над ямой мы надстраиваем самые настоящие стенки. И, видимо, первые стенки — это были воткнутые в землю вертикальные жерди, между которыми вплетались гибкие ветви. Эта технология, между прочим, жила вплоть до XX века и местами жива до сих пор. Просто уже не для полуземлянок.
Да, а сверху крыша, на которую наваливались еловые лапы, ветки деревьев с листьями. Постепенно доросли до такой мысли, что надо туда накидывать сено или солому. Получались соломенные крыши, которые типичны для стереотипного фэнтези-посёлка или хоббитов каких-нибудь.
С этим, конечно, всё было прекрасно, за исключением того, что жить в таких жилищах хорошо в очень умеренном климате, в очень узком промежутке. А вот если мы живём с вами не в приятном умеренном климате, а где-нибудь, допустим, в Месопотамии, как нам так быть? Потому что Месопотамия — это такое, безусловно, прекрасное место, где плодородная земля между Тигром и Евфратом, и климат, в общем, ничего, зима не морозит. Но вот, увы, дерево как-то… То есть не сказать, чтобы его совсем нет, но и так, чтобы из него целые прямо терема городить, тоже не скажешь.
Что делать? Тут нам приходит на помощь саман. Саман — это такой примитивный материал, из которого делаются глинобитные дома. То есть это фактически глина в смеси, вы будете смеяться, с навозом.
Даже так? Прекрасно.
Почему с навозом? Вот странному человеку кажется странным: зачем из дерьма делать что-либо? То есть понятно, что многое на свете делается из дерьма и палок просто по определению. Но древние-то, казалось бы, жили в таких величественных городах. Они из дерьма.
А потому, понимаете, в чём дело? Чтобы сделать из самана, то есть необожжённого глиняного материала, подходящие стены, нужно, чтобы там был какой-то связующий элемент. Вот, например, в Ветхом Завете пишется, что евреев египтяне стали изнурять работами, заставляя их резать солому и замешивать её в глину. На самом деле это было тяжёлой работой только с точки зрения кочевых евреев. Потому что для кочевника сама идея изготовления кирпичей — это полный маразм. Кто будет жить в каменных домах? Все нормальные кочевники живут в шатрах, а не в каменных домах. Это египтяне напридумывали глупостей каких-то.
Так вот, почему они замешивают именно солому? Потому что солома — это такой структурирующий элемент, который не позволяет необожжённому кирпичу расползаться просто самому по себе.
То есть что-то вроде арматуры.
Да. Лёгкой. Когда вы армированное какое-нибудь стекло или бетон видите, это примерно как арматура у него.
А навоз хорош тем, что скот ест что? Скот ест фактически ту же самую траву. Поэтому в навозе от скота этой самой травы непереваренной будет полно. Причём непереваренной будет именно вот эта жёсткая целлюлозная основа, которая скелет для растений. То есть то, что, собственно, нам и нужно. Поэтому навоз — это очень ценный ингредиент, который позволяет меньше тратить соломы и больше пристраивать навоза, который всё равно везде валяется, воняет и мешается ногами. Пусть он хоть по делу воняет тогда.
Да. Чтобы он не вонял даже и по делу, мы, когда делаем стену из самана, а делаем мы это по старинке поначалу, то есть устанавливаем жерди, на жерди нам дерева хватит, между ними переплетаем прутья, и вот эти самые прутья мы промазываем этой самой саманной смесью, то есть глина, навоз, досыпанная солома, разные другие, смотря по месту, ингредиенты. Мы вот это всё обмазываем и древним таким примитивным мастерком ровняем. А потом, чтобы не говорили: это вот те самые, которые натурально в дерьме живут, мы, разумеется, облагораживаем наше жилище, крася его чем-нибудь. Самый простой вариант — это мел. Потому что мел есть чуть ли не везде, особенно на Ближнем Востоке. И мы этим мелом всё белим. Точно так же белили и на территории Средиземноморья мелом, и на территории Южной России, кстати говоря, тоже.
Тут у нас возникает следующий вопрос. Понимаете, саман всем прекрасен, только тем, что он не держит, к сожалению, воду. То есть если прольётся дождь, то наш саманный дом тут же перекособочит, и всё это завалится к чёртовой матери. Жить в нём будет нельзя.
Поэтому на Ближнем Востоке до сих пор там местами всё это используют. То есть делают эти вот стереотипные, знаете, как там в мультиках про Аладдина, все видели, да? В советском фильме про волшебную лампу. Там, правда, Багдад в советском фильме выглядит как какой-то кишлак, честно говоря.
Собственно, и является, скорее всего, кишлаком. Снимали где-нибудь.
Снимали, видимо, в каком-то кишлаке. Но, в общем, да, получаются такие вот домики, которые выглядят, по сути, как такие приглаженные белые кирпичики.
Интересен такой момент, что у них, помимо крыш, которые являются де-факто ещё одним этажом, просто на который надо выходить, там, когда солнце перестанет печь, туда выходят, садятся за столиками, курят кальяны, пьют кофе, смотрят на закат, всё такое…
Это же самое распространённое, между прочим, в Испании, потому что мавры-то даром не проходят. А также местами в Мексике. Это называется асьенда. Такой домик. У него на крыше обязательно должно быть такое вот типа веранда.
Мне кажется, это много кто делает из средиземноморских товарищей. Я такое в Греции видел.
Они там все одним миром мазаны.
Да, да.
Интересно, что эти дома старались делать как можно более плотными в сечении. То есть их делали многоэтажными изначально. Почему не сделать проще? Почему не сделать один большой дом, чтобы первый этаж был только? А потому что если дождь прольётся, пусть он льётся на как можно меньшую площадь крыши. Тогда он меньше нагадит. И поэтому старались сделать дом вот так вот повыше. Квинтэссенцию всего этого можно видеть в Йемене. Там прямо пятиэтажки натуральные.
Да ладно? Саманные?
Да. Там каждый этаж занимает одна семья, одна квартира. Они, правда, из-за того, что каркас-то примитивный, выглядят немножко, знаете, как конические такие домики. То есть на наши пятиэтажки не очень похожи. Тем не менее натуральные многоэтажные дома стоят уже бог знает сколько лет.
Связано это с чем? С тем, что саманный дом, конечно, не слишком прочен. Но зато его очень легко ремонтировать. И чтобы его было ремонтировать ещё легче, у него изначально остаются снаружи монтажные балки. То есть когда вы видите какой-нибудь фильм про Ближний Восток, вы удивляетесь: почему у дома из стен торчат какие-то палки всё время? Перпендикулярно стене и параллельно земле. Зачем это нужно? А это такие встроенные леса. Потому что саманный дом постоянно требует несложного, но, тем не менее, необходимого ремонта. И вот эти палки нужны, чтобы не городить каждый раз леса до небес. Дерево-то ценное. А чтобы одни и те же палки использовались каждый раз. На них кладутся две доски — и всё, леса готовы. Гораздо лучше и удобнее.
Ну, ещё чтобы Аладдину скакалось там удобнее.
Ну да, чтобы Аладдин мог скакать и чтобы Джафар говорил ему: ты ходишь по охрененно тонкому льду, и когда он провалится, внизу тебя буду ждать я.
Более того, я вам скажу: в Assassin’s Creed, когда вы играете, вы могли видеть так называемые молкафы. Молкаф — это нечто вроде такой башенки, причём башенки очень характерной конструкции. Те, кто играл в Assassin’s Creed, если они вобьют в поисковик молкаф, они сразу поймут, о чём я. Это такие башенки, у которых как будто бы нет никакого разумного назначения. То есть у них нет окон. Не похоже, чтобы в них были какие-то жилые помещения. Непонятно, зачем они вообще нужны.
Видите ли, молкаф — это действительно не жилое помещение. Это просто такая вытяжная труба. Это вытяжная труба не для печки. Это вытяжная труба для вентиляции. Если у дома есть молкаф, значит, в нём есть, или, по крайней мере, был когда-то, колодец свой внутри, в подвале. И таким образом воздух, холодный из колодца, за счёт тяги из этого самого молкафа протягивается через весь дом, и в доме даже в жару прохладно.
Вот это, кстати, умно придумано.
Это да. Это вообще очень умная мысль. Она до сих пор прекрасно действует в некоторых местах. Очень удобно. Можно не тратить на электричество никакое.
Кондиционер не нужен.
Да. Ну вот и на примерно такой основе всё Средиземноморье и жило. Да, разумеется, в Средиземноморье были всякие нововведения, типа того, чтобы делать не тупо квадратные крыши, а покрывать их черепицей. Потому что в Средиземноморье во многих местах есть хорошая глина. Почему, например, на Ближнем Востоке черепицы нет? Потому что там глина плохая. Не плохая сама по себе, она просто для черепицы не годится. А вот во многих местах северного Средиземноморья как раз очень хорошая. А кроме того, там и дождей больше. Поэтому черепица очень хорошо выполняет свою задачу. По ней дождь безопасно стекает, установлены специальные стоки, вода уходит и не размачивает ценный домовый материал. Так что все вот эти красные крыши на белых домиках — это фактически наследие ещё бронзового века Средиземноморья. С тех пор не так уж много изменилось.
Прикольно.
Справедливости ради можно сказать, что в Средиземноморье далеко не только такие беленькие домики с красной черепицей. Есть, например, и чисто каменные дома. Но они в совсем диких местах, как правило. Это либо в горах, либо на Сицилии. То есть вы поняли, кто там живёт. Это такие местные горские сакли де-факто.
Они действительно похожи на сакли, которые у нас на Кавказе. То есть они чисто каменные. Причём, что интересно, эти дома, например, на Сицилии называют пальяро, а в Греции такие же называются метато, а в Португалии — палейру. Да. Так вот, они интересны тем, что в них, хотя и сложены камни, не используется раствор. То есть это очень примитивный метод сухой кладки.
А как же они не разваливаются?
Видишь ли, чтобы такой дом построить, нужен специально обученный сухой каменщик. Потому что если из такого домика вытащить хотя бы один камушек, то он моментально рухнет.
Ничего себе.
Да. В этом, собственно, и смысл появления раствора, что с сухим методом, конечно, можно всё строить, но что-то это всё как-то небезопасненько.
Да. Антивандальным этого не сделаешь никак.
Но, тем не менее, да, кое-где сохраняются. Я, честно говоря, не знаю, живут в таких или нет, но то, что для туристов что-то такое есть, чтобы пойти посмотреть, — это да. Я специально посмотрел отчёты и фотки. Действительно, да, видно, что построены.
Очень похожие можно найти в Британии. Кельтские ещё древние дома, тоже сухой кладки. В Ирландии, в глухих местах Британии примерно так же строили. Но это всё совсем такая древность, потому что, сами понимаете, в Британии там особо вариантов не было. В каменном веке ещё строить из леса трудно.
Ну да.
Да. Но давайте мы всё-таки перейдём немножко к чему-то близкому и родному. Потому что всякие пальяро, глинобитные хижины, всякие асьенды — это всё прекрасно, но нам-то надо что-то близкое и родное.
Чтобы берёзки.
Да, берёзки, окушка поймать в речке. Давайте поговорим про избы.
Избы — это, прямо скажем, масштабное явление в нашей стране. Начнём с того, что само слово «изба» довольно часто меняло своё значение. То есть поначалу предполагалось, что изба — это нечто вроде полуземлянки. То есть копается яма, на неё кладутся там четыре ряда брёвен, сверху крыша из соломы. Это как бы называлась изба. То есть она наполовину из земли, наполовину из брёвен.
Прикольно.
Но постепенно всё-таки прогресс попёр. Поэтому с избами у нас получилось следующее. Изба — это бревенчатый дом. Причём близкие по типу дома характерны в том числе и для Скандинавии. Просто из-за того, что в Скандинавии много камней, они делали следующим образом: нижний уровень где-то на четыре ряда брёвен, по-нашему, делали из сложенного камня, а вот сверху уже начинались брёвна.
Я тебе более того скажу. Тут до сих пор сохранились в некоторых местах, в Норвегии, в Швеции, если куда-нибудь выехать более или менее за пределы городской черты, нередко, поскольку рельеф неровный, естественно, всё какие-то холмы, тут скалы непонятные, где горы, где что, а строить на склонах что-то надо. Поэтому совершенно нормальная ситуация, когда такой вот фундамент фактически сделан. Вот склон у вас с какой-нибудь горы. Там такой фундамент каменный, или просто два здоровенных булыжника, или их несколько больше, а уже на них лежат сверху, собственно, эти самые балки, пол и так далее. То есть всё это продувается снизу, и деревяшки лежат уже, собственно, сами вот эти балки и пол — на каменном основании. Так что да, до сих пор можно в Норвегии наблюдать такое.
Говорят, что в Исландии всё ещё жёстче, потому что в Исландии с деревьями совсем швах.
Там очень плохо, да, с деревьями. Поэтому там традиционное жильё — это именно землянка. То есть фактически на земле просто крыша двускатная, а всё остальное утоплено вниз. Потому что других вариантов просто нет.
Да. Но, справедливости ради, надо сказать, что, конечно, это традиционное исландское жилище, а не современное исландское жилище.
Да, современные исландцы живут в нормальных домах.
Да. Так вот, вернёмся мы к избам. Так вот, Ауралиен, у тебя дача, она из брёвен как бы стоит?
Дача у меня не из брёвен, но у меня из брёвен есть баня.
Баня у тебя есть замечательная. Баня, давайте спишем на то, что баня — это традиционное строение. Наследие предков и всё такое. А почему же ты, собственно, не из брёвен дачу-то имеешь?
Потому что геморройное это занятие. Брёвна эти нужно где-то брать. Их там нужно обтёсывать правильным образом, укладывать их правильным образом нужно.
То есть, проще говоря, у Ауралиена дача дощатая.
Я тебе более того скажу: она сборно-щитовая.
Да-да-да. Домик сборно-щитовой. То есть рационализация такая.
Но де-факто, скажем, что это дощатая.
Ну да, в целом да.
Внимание, вопрос. А почему же во времена Ильи Муромца до Алёши Поповича не сделали такую же рационализацию? Почему не сделать дощатые дома? Зачем за брёвнами-то возиться?
А доски-то как делать? Чем пилить-то?
А вот как бы да. Тут получается такая проблема, что доски делаются как? У нас, например, по документам XVIII века можно отследить развитие пильного дела в России. Потому что внезапно у нас до XVIII века пильного дела не было вообще никакого. Что, в принципе, логично. Пилораму не изобрели ещё никакую.
Пилораму уже изобрели. Просто нам ещё не завезли и не объяснили, зачем её надо использовать. То есть у нас Пётр Первый, когда он съездил в Голландию, он же там пахал работником, плотником.
Плотником, как это называлось.
Как краб на галерах.
Да, работал как краб. И он там всякого насмотрелся и, когда приехал, сказал: так, всё, мы устраиваем пилорамы, чтобы там была мельница, пили деревья. Но, понятно, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, поэтому, когда при Елизавете, его дочке, стали разбирать, сколько у нас пилорам этих самых, оказалось, что ни хрена. Ни одной нет.
Да, и всё по новой пришлось начинать, потому что дело такое.
Нельзя сказать, чтобы досок в принципе не существовало до Петра Первого. Просто доски делались по методу Робинзона Крузо.
Ручная работа.
То есть мы берём бревно и начинаем его просто обтёсывать с двух сторон. И вот рано или поздно у нас получится доска.
Я тебе более того скажу: доска эта получится, скорее всего, очень хреновая. Потому что я большой специалист по работе с древесиной, и я вообще-то таким занимался некоторое время у себя на даче. То есть брал бревно, и мне нужно было это бревно куда-то пристроить в виде доски. Так получилось. И таких брёвен было несколько. Так вот, не каждое бревно, во-первых, вам подойдёт. Во-вторых, вы, скорее всего, не сможете, даже если у вас руки растут откуда надо, сделать сразу таким образом, чтобы у вас доска была прям вот… все поверхности этой доски были параллельны друг другу. Она, скорее всего, у вас будет выходить спиральной. То есть, да, у вас получится не параллелепипед, а получится что-то такое, знаете, близкое к произведениям абстрактного искусства.
Я учился плотницкому ремеслу у Ауралиена, поэтому я его слова вполне подтверждаю. Мы с ним там изрядно всякого порубили, построили, там и заборы, и навесы, и ещё там чего-то.
В праведной истерии заборы мы строили, конечно, из готовых досок, не из сделанных нами.
Да. Но мы с тобой изрядно попилили, пошкурили и пристраивали там всякие жерди.
Ну да. Но ладно, хватит хвалиться нашими подвигами трудовыми. Давай, что там, Елизавета Петровна.
Короче говоря, с досками всё, понимаете, упирается даже не в то, что доски надо кому-то пилить. Давайте предположим, что некие инопланетяне прилетели с планеты Нибиру, установили нам плазменную лесопилку, и всё прекрасно пилится. Внимание, вопрос: а чем мы эти доски будем крепить к каркасу здания?
Гвоздями.
Гвоздями. И где ты эти гвозди в таком количестве возьмёшь? Ты понимаешь, что гвозди Средневековья… Вот, например, в позднее Средневековье сохранился документ в Англии. То есть не в какой-то там лапотной России, а в продвинутой Англии. Там документик про стол, который сколотил столяр. Так вот, там в прейскуранте, собственно, стоимость работы столяра равняется стоимости гвоздей, которые пошли на сколачивание этого стола.
Естественно, он туда набил много гвоздей лишних.
Нет, гвоздей он набил как раз не лишних, просто потому, что гвозди делались штучно. То есть сейчас гвоздь для нас — это просто штампованная фигня. А тогда их ковали, это же понятно.
А тогда они были такие, коленообразные гвоздики, трёх- или четырёхсторонние.
Четырёхгранные, да-да-да. То есть каждый гвоздь нужно было геморройно отдельно выделывать. Стоили таких бабок, что, когда вам говорят, что вот там в Кижах собор построен без единого гвоздя, надо понять, что собор строили без единого гвоздя не потому, что он решил такой: я построю этот собор без единого гвоздя, и все такие: challenge accepted. А просто потому, что гвоздей, видимо, в Кижах не было вообще никаких.
Не от хорошей жизни пришлось строить.
Видимо, просто их даже дожидаться было бесполезно, когда эти гвозди кто-то привезёт. И надо было строить вот сейчас, а не через сто лет, когда будут гвозди. Поэтому, да, доски — это всё, знаете, совершенно другой уровень. Это не про нас. Давайте заниматься брёвнами.
С брёвнами какой плюс? Эти брёвна можно действительно без единого гвоздя вязать. Нам для этого нужно что делать? Нам нужно вырубить в них чаши. Чаши — это вот эти самые выемки по краям бревна, которые позволяют ему укладываться в сруб. И пытливая народная мысль чуть ли не десяток этих… Я уверен, что гораздо больше, потому что если поискать по регионам, там ещё что-то найдётся. Я нашёл что-то около десятка самых распространённых вариантов, которые, между прочим, используются и сейчас.
Это именно пазов вот этих?
Да, пазов. То есть самый простой вариант, который у тебя на даче в бане использован, — это рубка в обло.
В обло.
Да, спасибо. Рубка в обло. Есть, например, вариант в охряп.
В охряп? Прямо вот в охряп?
В охряп, да. А то иначе в охлоп с присеком. Короче, вы поняли. Мы такое делаем, что надо быть Данилой-мастером и всё такое.
При этом, между прочим, современная мысль не стоит на месте. Наши друзья из Канады, из Скандинавии и севера США тоже мастера кое-что порубить — там срубы. Они же не дураки на доски тратиться, когда леса полно.
Ну да.
Так что они разработали свои собственные варианты. Есть так называемая шведская рубка. Шведская рубка подразумевает, что конец бревна гранится на шестигранник, и в нём соответствующая под нижележащий шестигранник делается выемка. Получается очень современно на вид.
Прикольно.
А канадцы, они такие более брутальные. У них такой какой-то рационализаторский есть душок. То есть они стёсывают часть бревна сверху на клин, а потом в нём делают небольшую выемочку такую. Они утверждают, что так сильно экономится работа и древесина. Я, в принципе, им верю, потому что, судя по картинке канадской рубки, действительно что-то экономится.
Так вот, прекрасно. Ладно, срубили мы эту самую с вами избу. Разумеется, фундамента у традиционной русской избы нет ни хрена. Вместо этого копают четыре ямы, в них кидаются валуны, на эти валуны пристраиваются брёвна, собственно опоры. После этого всё начинает рубиться. Всё это очень примитивно и в случае неудачи начнёт плясать. Но зато в случае удачи не начнёт плясать, поэтому использовалось вот так вот.
Да. Постепенно начались всякие идеи на тему того, что такое ещё сделать под углами. И даже возникла мысль взять пеньки от хороших крепких деревьев, предварительно, разумеется, спиленных для этого и высушенных, и подставлять их под углы избы. Особенно это популярно в Финляндии, в Карелии, вообще на поморском севере. Поэтому избушка на курьих ножках — это вот оно самое и есть.
Прикольно.
На самом деле тру-избушка — это даже не жилой дом, это сруб-склад. Он ставился специально на очень высоких сваях, внизу которых вот этот самый пенёк с выкорчеванными корнями, чтобы зверьё всякое не добралось и не затопило при поводках. Но принцип такой же.
Так вот, следующей мыслью была заваленка. Признайтесь, когда вы читали всякие русские народные сказки, вам после них очень хотелось пойти и посидеть на завалинке.
Ну да, есть такое выражение.
Да. И вот когда я был маленький, я всё думал: блин, я вот в деревне сейчас летом. Где завалинка-то? Ни хрена нет. Я не могу посидеть ни на чём со вкусом. Одни садовые скамейки. Понаставили тут.
Короче, кончилось тем, что за завалинку я стал считать просто бетонный фундамент, который поднимался рядом со стеной пристройки, и сидел на нём. Благо там проходили трубы парового отопления, и как раз было очень приятно сидеть. Но, разумеется, в избах ничего подобного не было, а были самые натуральные завалинки. То есть это такая присыпка к стене на уровне полуметра высотой. Присыпается землёй, и таким образом изолируется пол. Потому что пол у избы земляной. Пол этот, разумеется, заливается водой. Он утрамбовывается, так что, конечно, не такой земляной, как на улице. Он довольно приятный земляной, он ровный земляной, но всё-таки он холодный, к сожалению. И вот, чтобы эту холодность его избыть, ставится заваленка по периметру избы, и она не позволяет морозу пол совсем захолаживать.
В этом же есть наверняка и минусы. Так, наверное, стены гниют веселее.
Увы и ах, да, гниют. Поэтому там приходилось… Вот ты слово «кондовый» слышал?
Да.
Видишь ли, кондовый — это вот эти брёвна, на которых покоится сама изба. То есть если такое вот кондовое бревно вынуть, то оно всё посыплется. Так что про замену вот этих самых кондовых брёвен там была целая школа мысли, специалисты и всё такое. Поэтому, когда мы сейчас говорим, что что-то кондовое, это значит, что оно такое вот въевшееся, фундаментальное. Если его извлечь, то всё, кранты.
Пиши пропало.
Да. Хорошо, ладно, заваленка — это прекрасно. Но вот окна-то, собственно… Мы сейчас смотрим на типичную современную избу. Там у неё такие окна с резными ставнями, такие большие, двойные рамы, чтобы зимой было не холодно.
И стёкла, опять же.
Да, и стёкла, и форточки есть. Но, разумеется, всё это появилось только в конце XIX века.
Благообразие-то.
Да. А вообще-то изначальные избы окон не имели вообще никаких. То есть у избы единственным источником света был дверной проём. Причём дверь как таковая к нему не прилагалась.
Да.
И вот жили как-то вот так вот в темноте, да не в обиде.
Лучины же, наверное, были всякие.
Да, разумеется. Чтобы освещать это, жглись лучины. Лучины — это колотые берёзовые такие древесные… Я даже не знаю, как их назвать. Но лучина есть лучина, да?
Ну да. Берёшь берёзовое поленце и колешь его на тоненькие такие щепочки длинные. Вот получаются лучины.
Эти лучины вставляли в специальную лучинодержалку. Я забыл, как она правильно называется. Если её подпалить, то она будет, с одной стороны, довольно долго тлеть, достаточно ярко для тлеющего дерева светить и при этом почти не коптить. Это очень ценно, потому что, к сожалению, всё остальное, что горит в этой избе, оно коптит со страшной силой.
Видите ли, в чём дело? Когда нам показывают всяких там русских богатырей, которые лежат на печи да едят калачи, — это всё собачий бред, дорогие мои друзья. Потому что русские печи в том виде, в котором они нам всем известны по картинкам и всяким сказкам, — это всё сравнительный новодел, надо вам сказать. То есть нечто похожее начало распространяться в Северной Руси где-то к XII веку. Но в основной массе в избе типичной печью была так называемая курная печь.
Курная печь — это, в общем, печка, но только без трубы. Это означает что? Это означает не только то, что в ней будет менее задорно гореть огонь. Мы с тобой большие специалисты по топлению печей, поэтому знаем, что чем выше труба, тем лучше тяга и тем всё это веселее горит.
Да, естественно.
А курная, я так понимаю, открытая. Она не имеет…
То есть всё коптится прямо внутрь.
Да. То есть у неё это просто как бы развитие так называемого очага. Вот, например, в Европе очаг довольно долго оставался очагом. То есть просто посередине дома какой-то круг из булыжников лежит. Посередине его сваливаются дрова или ещё чего-то, хворост, кизяк, короче, всё, что горит.
Всё, что горит. Короче, костёр в доме, если кратко.
Костёр в доме, да. Над ним ставится такой шесток, на котором можно подвешивать горшок. Можно даже без него, просто горшки ставятся прямо в горячие угли, и всё вот так как-то и живётся.
У нас, понимаете, в суровом климате одними кострами не пройдёшь. То есть у нас, видимо, предполагалось, что над этим самым костром складывается много камней, как у нас в банях до сих пор делается. А потом кто-то умный решил: подождите, зачем мы сваливаем кучу камней? Давайте из кучи камней сделаем печку, и в ней, собственно, будем разводить огонь. Так, видимо, и дошло до, собственно, курной печи.
Проблема в том, что курная печь, несмотря на то, что она была очень энергоэффективной, потому что камень-то долго греется и долго остывает, и очень хорошо обогревает окружающее пространство…
А чтобы не дать дуба, пока вокруг минус тридцать. И скотина ещё в доме, кстати.
Но она, к сожалению, здорово чадит. То есть даже к попахивающей скотине начинаешь относиться с пониманием после того, как ты подышишь угарным газом.
Это точно, да.
Чтобы от угарного газа избавляться… Самый тупой вариант — просто чтобы он в двери выходил. Но постепенно к избам стали пристраивать специфические окошки под самой кровлей. И для этого ещё специально делались такие полочки изнутри крыши, венцы, если я не путаю. Они были уже зачем? Затем, чтобы сажа оседала на них и не опускалась вся вниз. Поэтому там обычно под крышей избы, типичной, как говорили, чёрной избы или курной избы, был страшный ад, всё было чёрное, засаленное и так далее.
Тем не менее, даже на такой примитивной печи было можно сверху спать. И это очень хорошо, когда вокруг минус тридцать. К сожалению, изба довольно маленькая, потому что брёвна имеют конечную длину, и чтобы сделать избу в два бревна длиной, это надо уже поднапрячься и привлечь специалиста к этому. Так что старались максимально эффективно устроить внутреннее пространство.
Да, но не только это, Домнин. Тут ещё же надо понимать, что чем больше у вас изба, тем больше в ней воздуха надо нагревать зимой.
Да.
Поэтому маленькую избу, естественно, легче протопить, меньше нужно горючего материала. И тут много факторов, которые влияют на размер. Не только размер бревна, который, собственно, дерево может поддерживать.
Средняя высота избы — это было где-то двенадцать так называемых венцов. То есть это очень немного, это достаточно низенькая получается избушка.
Да.
Чтобы как-то усилить и рационализировать использование пространства, применялись так называемые палати. До сих пор у нас остались всякие интересные присказки, типа того, что: да куда же ты, больной, пойдёшь с печки на палати? Говорим мы человеку, который сильно болен, но порывается куда-то отправляться из дома.
Дело просто в том, что палати — это такой навес из досок, который ставился вровень с верхней площадкой печи. То есть де-факто это такой второй этаж к жилому пространству избы, отстраивающийся от печи сверху. Почитайте Бажова, как там Ланко и Лейко на палатях лежали, чтобы не мешаться гадающим девчатам.
На палатях многие спали. То есть на самой печи предполагалось, что будет спать дедушка, на палатях будут спать мама с папой, а дети будут спать на лавках и сундуках.
Где придётся.
Потому что, понимаете, средневековое мышление было такое. Там главным был дедушка, а дети — они как бы…
Ещё новых можно народить. В случае чего.
Да. Так вот, несмотря на все эти нововведения, с окнами по-прежнему было туго. То есть начинались кое-какие окошечки, так называемые волоки. Волоки — это на самом деле не сами окна, это такие ставенки, которые задвигались на них. То есть это были очень узкие окна, похожие скорее на бойницы. А вот то, что мы с вами привыкли видеть как окна в избе, такие, знаете, ставни, чтобы там всё резное было и чтобы там всякие бабы румяные выглядывали, — это всё уже довольно поздняя фигня, где-то к XIV веку. Причём это всё начинает расползаться строго с барских всяких и княжеских теремов. Поэтому то, что нам показывают в сказках, — это ахинея совершенно.
Лубочная.
Да, лубочная.
Кроме того, у избы совершенно не обязательно был только один, так сказать, корпус. К ней часто пристраивалось ещё несколько срубов. То есть у нас архитектура до каменного строительства мыслила категориями срубными. И такое кольцо срубов образовывало двор, на котором, собственно, и жили люди.
Значит, у нас есть сруб жилой, в котором, собственно, печь. И все там спят на лавках и сидят за столом в красном углу. К нему пристроен сруб — сени, который неотапливаемый и без окон, поэтому он тёмный. В нём поэтому можно хранить там всякую сбрую, короче, всякое не очень ценное и нуждающееся в прохладном климате. И через эти сени можно пройти в соседний сруб, в котором у нас хлев и стоит скотина.
А где же, Домнин, в этой истории туалет типа сортир?
Где найдёшь, там и туалет типа сортир. Удобства на улице. Все удобства на улице. Только желательно не перед домом, а на заднем дворе.
Я припоминаю живо, как я много лет назад, уже много лет назад, встречал Новый год в деревне у одного из своих друзей. Ещё до переезда, так сказать, в другое государство. Так вот, у него там как раз самый настоящий деревенский дом. Там для того, чтобы попасть в туалет… Туалет там, слава богу, был, скажем так, закрытый. То есть можно туда было попасть, в принципе, из дома. Но прикол в том, что, чтобы туда попасть, нужно было пройти как раз по вот этому неотапливаемому, холодному какому-то такому коридору.
Это сени и есть. Вот через эти сени туда и надо было идти.
А зима тогда была очень холодная. Там минус тридцать было точно. Может быть, даже и больше. Естественно, туалет тоже, надо понимать, был не суперотапливаемый. В общем, было весело.
В средневековых замках примерно то же самое и было, де-факто.
Постепенно инженерная мысль доросла до того, что дым как-то через дверь довольно неэффективно выходит. И поскольку дым лезет вверх, может быть, мы сверху для него какую-нибудь дыру пробьём? Действительно, почему бы и нет? Так появилась идея для дымохода.
Значит, дымоход по-русски — это изначально именно дыра в крыше, а вовсе не, собственно, печная труба. Делалось следующим образом. Прорезается дыра в крыше. Чтобы через неё нагло не лил дождь, на неё ставится такой маленький срубец из таких полешек. Вот как мы, помнишь, с тобой топили печку полешками такими. Вот из таких полешек ставится маленький квадратненький сруб. Называется внезапно берюк. Или, как вариант, боров.
Вариант боров я встречал чаще, да.
Значит, этот самый боров имеет крышу съёмную. То есть дождь — её надо на него надевать, когда не дождь — надо её снимать. Короче, как печная труба, только не из кирпича.
Только не из печи, да, а просто над печью и деревянная.
Да, над очагом, скажем так. А потом там уже в XVII–XVIII веке, уже конец Средневековья прошёл, уже начались немыслимые технические прогрессы, в некоторых крестьянских избах даже появились трубы. Представляете себе?
Вот это да.
При этом на момент революции на самом деле это всё было далеко не так распространено, как бы хотелось. И все до сих пор жили в курных избах в массе. Так что да, добро пожаловать в мир хрустящей булки.
Да.
Короче, вот такое было житьё в избе. Из мебели там были в основном лавки и сундуки. То есть на них предполагалось, что днём сидят, ночью спят. Там высокий стол для еды, к нему эти лавки подвигаются во время общего обеда. Там деревянные ложки, все едят. Все эти прелести.
Ну вот примерно так. Окна, разумеется, если они и были, то были летом просто пустые, как на Кубе в Гаване, а зимой их просто наглухо закрывали ставнями. Вариант демисезонный — их можно было затянуть бычьим пузырём. Для этого нужно, естественно, его сперва отнять у быка.
Ну да. Но, на самом деле, в деревне это не такая большая проблема.
Хватает.
Хватает желающих.
В Стокгольме есть такой Нордический музей, называется. Здоровенное здание. Оно как раз посвящено скандинавским странам и тому, как тут люди обитали длительное время. И у них есть очень хорошая экспозиция, она постоянная. Если вы вдруг в Стокгольме окажетесь, я, кстати, очень рекомендую этот музей к посещению. Он такой очень любопытный, скажем прямо, чтобы посмотреть, как люди живут.
Так вот, у них, собственно, есть экспозиция по поводу того, как люди жили, начиная, по-моему, то ли с XV, то ли с XVI века и заканчивая там серединой XX-го. Там 70-е, 80-е, всякие стулья из ИКЕА — последние экспонаты и так далее. Так вот, собственно, начинается там как раз экспозиция с избы. Они затащили самую настоящую крестьянскую избу в музей. Она очень небольшая. Можно в окна заглянуть, посмотреть. Не помню, там застеклены окна или нет. Скорее всего, нет. Они просто, подозреваю, открытые стоят. Там такая небольшая то ли печечка, не помню я, то ли ещё что-то. Это уже что-то более продвинутое. Конечно, там не открытый очаг. Но я так подозреваю, что это XVI век уже. Сколько же можно.
И действительно, из мебели… Во-первых, что бросается сразу в глаза? Она очень низкая, сама вот эта избушка. То есть там находиться можно, скажем прямо… Если вы рослый человек, вы, скорее всего, будете биться головой о потолок. Но не будем забывать, что в Средневековье вообще-то люди такими рослыми не были, прямо говоря.
Мало кушали.
Да, мало кушали. Многие болели рахитом в детстве. И вообще богатырским здоровьем не отличались особо. Особенно люди, которые были неблагородного происхождения. То есть благородные ещё могли метр семьдесят, метр восемьдесят — какие-нибудь мегагиганты быть. А остальные из-за недостатка питания, особенно крестьяне, конечно, были очень такого маленького росточка, подавляющим большинством.
Помнишь, мы с тобой были в замке Хохостервиц?
Да, были мы там.
И там был доспех местного коменданта.
Да. Мы подумали, что он детский. Хочешь к этому сказать?
Нет, наоборот. Комендант был гигант даже по нашим временам, а по тогдашним, видимо, комендант казался титаном просто каким-то, который, видимо, крушил там одним махом семерых побивахом.
Я уже представляю его себе там, знаешь, с булавой вообще, без щита, без всего. Просто размахивает, идёт перед собой, от него разлетаются, как это, Саурон в начале «Властелина колец».
Какие-то хранились, видимо, причиндалы, домашние принадлежности. И очень небогатая обстановка, скажем прямо. Там в этой избе практически ничего нет.
Спартанские условия.
Спартанские. Крайне спартанские условия. То есть это просто фактически место, где можно поспать.
Ну а что ты хочешь? Ты весь день в поле вкалываешь.
Ну да. Так что как-то вот так вот, да. Это повсеместная была такая картина. Всё непросто.
Но двинемся чуть южнее, в район современной Ростовской области, Кубани, Украины. Там, понимаете, с брёвнами всё довольно непросто. Это всё-таки степной пояс. Там брёвна найти — задача для миллионера. Найти можно максимум всякие жерди и прутья, ветки, что-то вот такое. А вот чтобы прям брёвна, чтобы из них строить, — нет, строевого леса нет.
Поэтому мы возвращаемся к методике ближневосточных государств. И вкапываем жерди по углам, между ними ещё жерди потоньше, между ними вставляем прутья. И всё это обмазываем толстым слоем самана, то есть глина, солома, навоз. В общем, делаем дома опять же из дерьма и палок. Благо коров там у нас в степи столько, что хоть целые города так строй. Климат благоприятствует. То есть если вы попробуете в Подмосковье строить из дерьма и палок, то вас очень быстро разочарует местный сырой, достаточно болотистый регион. А где-нибудь там под Харьковом, под Курском, под Воронежем тоже можно попробовать. Вот это как раз самое оно.
Ну и опять же, чтобы не казаться живущим в дерьме, вам надо это всё выбелить мелом. И получится хата-мазанка. Для украшения на белых стенах рисуются синим и жёлтым такие цветочки.
Вот я, например, когда бываю в деревне Тимичи в Брянской области…
То есть в последний раз ты там был, мне кажется, лет двадцать назад, не меньше.
Не сильно больше, есть подозрение.
Я надеюсь, что да. Ты просто так лихо начал свой рассказ.
Я, когда бываю в этой деревне… Первые двадцать лет я бывал регулярно. И мне было интересно то, что дома построены из силикатного белого кирпича, но при этом у них обязательно из синих и жёлтых кирпичей выложен обязательно цветочек. То есть народ как бы не забыл, и хоть он не живёт больше в домах из дерьма и палок, но цветочки, хоть и на кирпичах, а всё равно делает. То же самое я, кстати, видел в городе Шклове в Белоруссии.
Тоже в кирпичных домах, да?
Да. Тоже белые кирпичные дома, и при этом вот эти выложенные из кирпичей такие сине-жёлтые цветуёчки.
Прикольно. Наследие такое.
Короче говоря, чем хороша эта саманная хата? Хата, в отличие от избы, прекрасно приспособлена для летнего зноя. В ней как раз в летний зной очень прохладно. У неё обязательно соломенная крыша. У северной избы крыша из тёса или дранки, а вот у хаты крыша либо из соломы, либо из камыша. То есть, например, это иногда называется очерет.
А вот мой батька говорит, что у них это называлось «черед» просто. То есть камыш с озера.
И камышом этим самым, собственно, крыши покрывались. Комнаты внутри у хат называются каморами.
Каморы.
Каморы, да. Камора — это вообще, может быть, и отдельный какой-то сарайчик тоже. Помнишь, как у Гоголя было: да что ж такое там, один уже полчаса выгребает из печки угли свои для трубки, и другой зачем-то побежал за комору. Если вы хотите слушать, так слушайте. Вот комора там была именно сарайчик. Но внутри хаты каморы — это именно комнаты. То есть хаты можно было по богатству поделить на однокоморные — это совсем маленькие, бедные, двухкоморные — это получше, и трёхкоморные — это прям-таки богатые хаты, надо вам сказать.
Трёхкоморная хата у него, посмотрите.
Печки там при этом, что интересно, были не такие, как на севере, а более низкие. То есть печки были, конечно, не прям вровень с кроватью, но и не такие, чтобы надо было сильно забираться наверх. То есть что-то такое, знаете, среднее между нашей традиционной печью и вот китайской печью типа кяна. То есть более низкие. И палати в хате тоже вроде как не наблюдаются. А в остальном похоже, в общем, на двор северорусской избы. Только из-за того, что на севере-то всё из брёвен, поэтому всё квадратное. А вот в степной зоне многие маленькие строения, типа коморы или, допустим, птичника, где куры живут, делали нарочно круглыми. Просто вбивали там восемь кольев, оплетали всё это прутьями, обмазывали глиной, и получался такой сравнительно круглый домик. Очень удобно и гораздо лучше ложится в планировку участка.
Преимуществом круглых домиков, кстати говоря, является ещё и то, что в местностях, где у вас нет естественных складок местности, защищающих от ветра, или каких-нибудь лесов, такие дома хуже повреждаются ураганным ветром. То есть они просто более устойчивы для воздействия воздушных потоков. Примерно так же строились, например, и молдаване, и в Румынии тоже много кто. И даже, допустим, в Словакии, и в Венгрии можно найти, и в Сербии что-то подобное тоже есть. Там, в общем, всё это простирается далеко.
Чуть восточнее, на Дону, где Всевеликое войско Донское. Там донцы, как обычно, всё по-своему переделали. У них очень интересная конструкция получилась дома, которую они называли куренём. По своей казацкой привычке. Курень интересен тем, что дом двухэтажный. Причём жилой этаж у него именно второй. А первый этаж — это такой складской. То есть первый этаж делается из самана или в более поздние эпохи из саманного кирпича. Проще говоря, из необожжённого кирпича, из глины и соломы. А вот над ним ставится деревянный этаж, который для жилья. И у него есть круговая такая веранда, которая открытая по периметру. Она называется балясы.
Балясы?
Да, балясы. Я уж не знаю, почему именно балясы. Может, потому, что там балясы надо точить.
На веранде. Языками.
Да, вероятно. Не исключено. И внутри, что интересно, донской курень разделялся на женскую половину и мужскую половину. А между ними было так называемое зало.
Зало?
То есть как бы гостиная вроде того. При этом обязательно, чтобы женская была слева от входа, а мужская — справа от входа.
Я вам скажу вот что, дорогие друзья. Эта конструкция очень подозрительно напоминает степную юрту, просто исполненную на постоянной основе, в более солидных материалах.
Да. Это всё казаки нахватались у степняков. То, что женская половина слева, мужская справа, по центру вот это вот — это всё юрта обычная, стандартная.
Ладно, давайте мы что-то опять же ударились в молодцеватое и холодцеватое. Давайте ответим на вопрос, почему же у нас не как в Европах, где вот эти домики с белыми стенами, прямыми и косыми балками, такими окошечками резными и красными черепичными крышами. Все там такие прямо милые. Не то что у нас всё.
Значит, типичная такая вот условно европейская, как у нас в башке это всё прописано, архитектура называется фахверк.
Фахверк. Ja, genau.
И, как это ни странно, дома эти тоже строились из дерьма и палок.
Да. Универсальные материалы.
Вообще да, надо вам сказать, что из дерьма и палок дома строят везде, где только можно. Потому что недостатка в дерьме и палках, наверное, ни в одной обжитой зоне нету. В пустынях каких-нибудь совсем диких, в Антарктиде — а в остальном, если чего-то и нет, то дерьмо и палки есть всегда.
Короче говоря, фахверк — это что? Это де-факто такая архитектура, строящаяся на деревянном каркасе из квадратных сечений балок, которые поддерживают распорки, косые, соответственно. А между ними пространство действительно заполняется вот таким самым фахверком, то есть смесью из глины, дерьма и прочего, и всяких там палок и тому подобного.
Надо вам сказать, что всё это строительство в Европе началось далеко не сразу. То есть, например, до XVII века в Европе этих фахверков… они были местами только. Достаточно посмотреть по Англии. До XVII века в Англии фахверк был таким мейнстримом. После этого у них леса спилили, и они начали всё строить из камня. Поэтому фахверк в Англии стал таким каким-то напоминанием о добром старом времени.
Ну и, видимо, престижно стало иметь такое.
Как тебе сказать, престижно или не престижно. Например, очаги, которые тогда были у англичан, уже начали в каменных домах вытесняться каминами, которые несколько эффективнее. Хотя, надо вам сказать, по сравнению с американскими… Камин — это отстой, ребят. Камин очень много тепла выгоняет в трубу и очень малоэффективен.
Ну, Домнин, зато если сидишь там с вискариком, смотришь в огонь и говоришь: «Послушайте, Ватсон…»
Вот тогда да, что-то вот такое может и оправдать.
Да. Если вы не стремитесь это косплеить, то, честно говоря, камин вам не нужен. У меня вот на работе есть электрокамин — это очень хорошая вещь. А настоящий камин — от него одни убытки.
Короче, вот этот самый фахверк — это стереотипное европейское строение. В Калининграде у нас его косплеят, вот эти косые распорки и балки. Разумеется, там, я уверен, что всё устроено гораздо умнее. Но внутри вот этих отелей, которые так построены, я в них жил просто по работе, там всё довольно, знаете ли, нижненемецкое. Всё довольно аутентично, на мой взгляд.
Да. Но мы-то с тобой, Ауралиен, мы с тобой в основном обретались в Германиях и Австриях не там, где фахверки, а там, где шале всевозможные.
Да. Я тут имел разговор вчера, раз уж ты вспомнил про Австрию, со словенцем. Они до сих пор с любовью вспоминают, как Каринтия принадлежала Словении. Лайбахом называют Любляну. Очень трепетно относятся к своей истории словенцы.
Да. Собственно, да. Я почему про Каринтию вспомнил? Потому что мы с тобой в основном в Каринтии-то и отирались.
Ну, в основном да. Мы околачивались там в окрестностях.
Плюс я был… Вообще, как бы… А ты в Тироле был, скажи мне?
Был.
Да? В Южном Тироле я точно был.
А я вот ещё не был. Ещё предстоит.
Это что-то такое среднее между Австрией и Италией. То есть оно как бы, с одной стороны, чистое, как Австрия, а с другой стороны, бардак, как в Италии. Что-то такое, по моим воспоминаниям.
Понятно.
Короче говоря, если вы заедете куда-нибудь в регион Зальцкаммергут, как я когда был маленьким, вы обнаружите, что там довольно много вот таких вот околошалейных домов. То есть это дом с двускатной крышей. Он деревянный, чисто. То есть это не фахверк. Он деревянный, чисто, но у него очень большая крыша относительно самого здания. То есть крыша избыточна с нашей точки зрения. Но с точки зрения жителей Альп эта крыша прекрасна, потому что она позволяет дождям, которые там постоянно, и снегам зимой сваливаться по периметру от, собственно, дома и не мочить его.
Ну да. Соответственно, дом не гниёт при этом.
Да. Излишнее мочение приводит к тому, что дом поплывёт и сползёт к чёртовой матери по горе. Низ у него обычно каменный. Это, опять же, суровая необходимость, потому что иначе всё к чёртовой матери покосится через два года.
Да. Ну и, кроме того, в горах, сами понимаете, камней до черта.
В горах, если чего и дофига, так это камней.
Да. В отличие от того, что нам реклама говорит. Помните вот это вот, что люди искали в Альпах золото, а нашли…
Идиотов. Шоколад Milka нашли.
Да. Но нашли там шоколад Alpen Gold, а потом к делу припутали каких-то там гномов. И кончилась эта рекламная кампания тем, что у нас все стали шутить, что Суворов, когда вёл войска через Альпы, говорил: вперёд, чудо-богатыри, за мной, бей гномов, отнимай у них шоколад.
Короче говоря, горячего шоколада я там нажрался на всю оставшуюся жизнь. Я вам скажу действительно следующее. У них, во-первых, избыточные крыши. Во-вторых, у них такие деревянные терраски вокруг каждого этажа. Этажей там может быть от двух до четырёх, по крайней мере, то, что я видел. Может быть, и больше, конечно.
То, что я видел, как правило, было всякими домами, в которых когда-то там обитала ещё, видимо, при кайзере, или при императоре Франце Иосифе, многочисленная семья, которая по тогдашним понятиям должна была жить вся с жёнами, и детьми, и внучатами, и прочим вместе. А потом как бы наступила глобализация. Все разъехались по своим кондоминиумам и студиям. И старичью стало просто накладно платить налоги за всё это дело. А старичьё, оно же немецкое, практичное. Оно просто взяло и превратило всё это в пансионат.
А это очень свежий ход.
Ну вот. И в таких вот пансионатах я живал, наверное, раз семь или восемь совершенно точно. А может быть, и все десять.
Кучеряво живал, Домнин.
Ты со мной тоже живал, просто не в пансионатах, а в гораздо лучших условиях. Поэтому я бы на твоём месте не жаловался на кучерявое живание. Ты тоже живал местами неплохо.
Да. Но я всё-таки надеюсь, что я не в последний раз с тобой был в Австрии. В каком мы году были? В 2000 каком-то или в 99-м? Я не помню, когда мы ездили.
Это было двадцать лет назад, кстати говоря.
Да. Представляете, вот как время-то бежит. А всё как вчера помню. Как мы там тусили, как крутили ручку дыбы в Фольтере.
Как мы прятались на лестничной площадке, ожидая, не взорвётся ли сейф.
Да, было и такое.
Но вообще-то я планирую ещё в Азию сгонять. И я бы хотел посмотреть на азиатские дома, собственно.
Да, а что у них там, кстати, раз уж мы об этом заговорили так внезапно?
В Азии у нас доминирует Китайская Народная Республика, поэтому мы почтим её первой. Примерно лет уже, наверное, пять тысяч она доминирует, надо сказать.
Да. Но дело такое длинное, и не сильно меньше лет, чем она доминирует, и жилищный, так сказать, дизайн — фанза.
Фанза?
Фанза, да. Или по-русски обычный вопрос — фанза. Но она именно фанза.
Фанза — это простой деревобамбуковый домик с двускатной крышей. Причём эта крыша обычно имеет характерные такие загнутые низы и углы, потому что когда энергия ци с неба…
И всё это будет отражаться.
Всё это было давно и непонятно, но по привычке все всё делают.
Строилось всё это из самого разного материала. Не обязательно именно из дерева и бамбука. Делали, например, такие деревянные кирпичики.
Как вариант.
Из твёрдой древесины, где она была. И складывали из них. Где не было, там делали просто обычный кирпич и складывали из них. Где не было кирпича, делали всё по старинке из самана. То есть всё просто обмазывали глиной, и всё. В любом случае сохранилась традиция обмазывать глиной любые стены, из чего бы они ни были сделаны, причём с обеих сторон. То есть как бы с штукатуркой. То есть, видимо, это означает, что первоначальная фанза — это был именно глинобитный домик.
А на полу там опять же такая как бы… Это не совсем земляной пол, это вот скорее что-то среднее между земляным полом и нормальным покрытием. То есть делается такой саманный пол тоже. Глину, смешанную с резаной соломой, просто по полу так размазывают мастерком. Получается сравнительно ровный и довольно приличный пол.
Ещё интересный момент — это печка. Печка как бы совмещена с лежанкой. То есть если русская печка высокая, на неё надо забираться, то печка в китайском доме маленькая, низенькая и плоская такая. На неё можно ложиться прямо так, как на кровать.
Ничего себе. Очень удобно.
Это, разумеется, не единственный китайский домик. Есть, например, на юге и юго-западе там всякие самые странные домики. Например, нечто вроде такой коллективной общаги, называется тулоу. Это нечто вроде такого, знаете, как гномьи города обычно изображаются в фэнтези, а вот только китайский. То есть такой как бы цилиндрик, а у него внутренние стенки усажены такими квартирками. Это тулоу.
В общем, да, в Китае много всего интересного, поэтому бывает разное. Но вот эта самая печка кян, маленькая… Есть ещё большая, которая прямо вместо тёплого пола употреблялась, называлась ди-кян. Большая печь. Но она использовалась не в домах, она использовалась в молельных залах. Когда монахи сидят, чтобы они задницы не примерзли к чёртовой матери к полу, вот для этого там были приспособлены самые ди-кяны. Особо крутые ди-кяны там чуть ли не тысячи монахов могли вместить в себя.
Спасали от простатита.
Но монахам простатит не так уж, честно говоря…
Всё равно отвлекает всё-таки, если у тебя там… Как ты будешь тут делать свои монашьи дела, если у тебя тут какие-то боли непонятные всякие? А тут тёплая печка. Опять же всё как положено.
Да, приятно.
Ну и за морем, в Японии, тоже, конечно, не отставали. В Японии типичный дом — это ие. Интересно то, что народу-то много, земли-то мало, и всё какое-то неровное. Поэтому особо не развернёшься, и дома поэтому тоже такие маленькие.
Вторая проблема в том, что в Китае тоже, конечно, много всяких невзгод, но в Японии их ещё больше, исходя из плотности населения, выходит. Поэтому нужно быть готовым на случай тайфуна, землетрясения, потопа. Короче, в Японии что только не может случиться, чтобы тебя со свету сжить. Фукусима там какая-нибудь бомбанула, из новых веяний.
По этой причине домики делаются в Японии полностью деревянными, без всякого самана.
И если домики, то деревянные.
Да, домики деревянные набегают. Чтобы домики деревянные не обрушивались тебе на голову в ходе землетрясений, обязательно делаются бумажные стены в традиционном доме. Бумажные стены называются сёдзи.
А как же… Объясни мне. Бумажные стены — это что? У них там так жарко, что они бумажные?
Смотри. Где-то 60% общих стен снаружи — это нормальные стены. 40% — это раздвижные деревянные рамки, которые снабжены бумагой. У моей бабушки, например, деревенский домик. У неё и веранда, и там деревянный такой каркас, и в нём много маленьких-маленьких стёклышек. Вот если бы ей стёклышки заменить на бумагу, то, честно говоря, веранду было бы от сёдзи не отличить вообще никак. Я подозреваю, что она вдохновлена именно ей.
Прикольно.
Просто с поправкой на местный климат. У нас тут с бумагой зимой не проживёшь. Так вот, а в Японии с бумагой как раз хорошо, потому что эти сёдзи можно летом раздвинуть — и будет сквознячок. И вы там не запаритесь.
Что немаловажно.
Да. И внутри тоже есть такие же раздвижные рамы, тоже с бумагой. Деревянные рейки и вощёная бумага. Позволяет на ходу менять планировку дома внутреннюю. То есть только что это был большой зал, а тут, хопа, получилось две комнаты. Или вот только что был коридор, а тут получился узенький коридор и три комнатки маленьких. И можно гостей положить. Очень удобно.
Самое удобное — когда начнётся, собственно, землетрясение или пожар, то можно просто сквозь стену бежать и никогда не ошибёшься. В любом направлении. Рано или поздно выбежишь наружу и будешь в безопасности.
Вместо пола, разумеется, циновки татами, которые у них там в большом почёте. Можно на них просто ходить и сидеть, а когда спать ложиться, просто на них сверху стелить футоны. Вот сейчас в Японии футон — это скорее такой, как у нас раскладушка. То есть когда гости какие-то нагрянули из Казани, приехали родственники, допустим…
Для расслабившегося на дзюку.
Сейчас в современной Японии для этого есть футоны. То есть такой спальник, по сути. Как туристический, просто на нём спят дома. А тогда футоны были нормой жизни.
Ты спросишь: подождите, а зимой-то как греться? Где же печка-то? Вот у китайцев есть этот самый кян, а у японцев что за печка? Они в спальнике, что ли, спали? Ничего за печка. У японцев всё сурово и по-самурайски.
Ничего себе. Вот это номер.
То есть предполагалось, что из очага… Если нет очага, то можно устроить, если это богатый дом. Там не очаг, а такой как бы мангал делается керамический. Если архибогатый, то даже металлический, представляете — мангал. И вот в этом мангале, когда угли прогорят, можете угли загрести в такую как бы грелку, керамическую, металлическую. Эту грелку можно взять с собой в комнату и поставить.
Вместо печки.
Ну вы поняли. Япония — страна небогатая.
Небогатая. Живём небогато, портками окна занавешиваем.
Это драма. Это реально.
Кстати, портки у них реально такие, что можно занавесить не одно окно.
Об этом же, кстати, гласят всякие байки про то, что некий монах принял гостя, и у него, к сожалению, не было ничего из еды. Всё, что у него было, — это камень, который он нагревал в углях костра и клал с собой в постель, чтобы не мёрзнуть.
Грелка такая, понятно.
И он предложил, так сказать, камень своему гостю, потому что больше ничего не было. Но поскольку умная и благородная беседа весьма ублаготворила гостя, этот камень был сочтён за вполне достаточное гостеприимство. Вот почему нужно уметь гладко стелить базар, чтобы от гостей отбояриться камнем.
В общем, да. Короче, вы поняли. Всё непросто было в традиционные времена в жилищах. И я очень рад, что я живу в двухкомнатной квартире. Может, она не очень богатая и новая, но зато в ней центральное отопление, пластиковые окна, водопровод, канализация. И мне не нужно давать своим гостям горячий камень. Мне кажется, что это больше, чем можно требовать в наших условиях.
Да уж.
Да, вот так вот. Конечно, достижения научно-технического прогресса очень-очень приятно радуют, когда знаешь, как люди жили несколько сот лет назад. Или когда съездил во Францию и понял, как там люди живут, и уехал к своему центральному отоплению.
Сейчас же в новых домах не везде центральное отопление. Тоже много у кого газовые котлы.
Поэтому я и остаюсь в старом доме.
Понятно.
Ну что, и на этой позитивной, оптимистической ноте про старый дом мы будем лавочку, наверное, сегодня подбивать.