В этом выпуске мы рассказываем о Французском Иностранном Легионе - о белых кепках и кожаных фартуках, АА-52 и HK416, Французской Гвиане и Кастельнодари, сверхмалых высотах и ультраправых взглядах.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 284-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы высокогорья и мужиков в килтах мы переходим к теме, которую можно, конечно, тоже связать с этим. С их традиционным союзником мы переходим, в некотором роде, и к другим мужикам, только без килтов на сей раз.

Да, оно тоже очень крутое.

Да, о чём мы поговорим сегодня, Домнин?

Мы поговорим про légion étrangère.

Этранжер? Там таранжиры какие-то, что ли, сидят?

Нет, там сидят иностранцы. Он не легион, он лежьён.

Лежьён? Иностранный легион. Вообще, иностранный легион есть ещё в Испании, но он какой-то захудалый получился по сравнению с французским.

Да, по сравнению с французским легионом. Что же за легион-то такой?

Про легион все знают, что это такая злобная армия наёмников, куда берут всяких бандитов, военных преступников.

Отморозков.

Да, бывших эсэсовцев, убийц, террористов, которые отправляются на убой во всякие дыры на этой планете.

Погоди, а это ты не Blackwater сейчас описываешь?

Нет. Кстати, к Blackwater это всё больше относится, и они именно поэтому и переименовались. Но про Blackwater мы в другой раз вспомним. А вот про легион рассказывают вот это вот всё: что там просто всех страшно избивают, один гигантский сержант Хартман ходит там, всех бьёт под дых, даёт всем оскорбительные клички, макает мордой в парашу и так далее. Но уж зато с этим легионом никому не совладать. Это самая главная часть французской армии, а все остальные…

Вспомогательные.

Да, они там только пьют вино, едят сыр.

И сдаются быстро.

Плёскивают за бабами и сдаются сразу. И только легионеры ещё и держатся в этой прогнившей стране.

Да, и только из-за них она кого-то хоть и побеждает иногда.

Периодически, время от времени, когда не сдаётся.

То есть не то чтобы всё это было полной чушью и совсем никаких не имело оснований. Когда-то кое-какие аспекты из этого действительно были правдой, в некоторой степени и сейчас кое-что есть, но на самом деле это сильно упрощённый взгляд.

Начнём с того, что иностранный легион не является никакой наёмной армией. Иностранный легион — это часть французских сухопутных войск, и они подчиняются напрямую французскому президенту. Понятно, что президент французский не горит желанием заниматься командованием этими полками, у них поэтому обычно всё возлагается на Минобороны. Но в случае чего президент может им напрямую…

Поставить задачу.

Да, поставить задачу может.

Созданы они были в 1831 году. Они до сих пор отмечают день создания, у них это большой праздник. Вообще, у них всяких праздников и традиций тьма-тьмущая. Всё это, кстати, сопровождается большим винопитием.

Ну конечно. Почти 200 лет они там уже тусят.

Без десяти.

Легион этот назывался иностранным по некоторым причинам. Во-первых, потому что король Луи-Филипп хотел повоевать за пределами Европы. Они хотели как раз тогда, слегка очухавшись от трёпки, которую мы им задали при Наполеоне, завести себе уже какие-нибудь колонии. В Алжире, во Вьетнаме потом завели. Для этого потребовалась армия.

Кроме того, у них так получилось, что после всех наполеоновских пертурбаций, революционных войн и тому подобного у них затесалось довольно много всяких военных иностранцев, как простого происхождения, так и знатного весьма. Например, один из полков, на основе которых был создан легион, — это был такой немецкий полк. Там командовал немецкий князь Людвиг фон Гогенлоэ.

Да.

Ну и вот с этого понеслось. То есть солдат вербовали всех желающих, в основном из разных нищих стран окрестностей: из итальянских государств, из Испании, из Швейцарии традиционно. А офицерами сажали ветеранов наполеоновских войн. То есть офицеры были французы этнические.

Да. И сейчас почти все — это именно французы. 90% офицеров в современном легионе — это просто перешедшие туда из других армейских частей солидные ветераны. 10% — это выслужившиеся из рядового состава, то есть не французы в основном.

Таким образом получилось сразу две цели. Первая — это убрать из страны бегающую туда-сюда шваль всевозможную, в том числе французскую, которая любила побузить, построить баррикады. А вторая — заиметь достаточно дисциплинированную, с хорошим руководством группу полков, которую можно было задействовать для колонизации Северной Африки. И действительно, колонизация удалась на славу. Правда, когда она кончилась, легион немножко того, огорчился.

Смешно.

Но тут надо сказать вообще о том, какой у них послужной список. Во-первых, немало легионеров тут у нас закопано в Крыму, потому что их там использовали в качестве штурмовой пехоты, и немало их там полегло. В Севастополе у нас есть английское, французское и итальянское кладбище. Вот на французском легионеры лежат.

Они поучаствовали, например, в попытке посадить французского принца на мексиканский престол.

Это когда такая была бодрая попытка?

Да, в XIX веке была. Там они хотели ещё бабки выколотить из мексиканцев, которые те брали. Но ничего из этого не вышло. Там тоже куча трупов обзавелась.

В кучу же трупов стоила легиону франко-прусская война. И легион прославился, кроме того, ещё и тем, что участвовал в подавлении Парижской коммуны. Всех там убил, всех расстрелял. Поэтому левые, например, с тех пор легионеров ненавидят, а те отвечают им полной взаимностью.

Какие у них там милые отношения.

Да. Потом некоторые колониальные войны конца XIX века. Например, знаешь, что в Африке была такая империя Васулу?

Васулу? В первый раз слышу.

Да. Вот потому и нет этой империи, потому что иностранный легион всех там убил.

Понятно.

Это матери на Ямале.

Так что французская колониальная Африка сколачивалась во многом силами легиона. Разумеется, не только, потому что легион всё-таки — это всего лишь группа полков, у которых даже нет дивизионной структуры. То есть у них есть дивизионный генерал, который ими всеми командует, но сами по себе они обычно действуют автономно сравнительно, пусть и во взаимодействии с остальными французскими войсками.

В Первой мировой войне легион тоже побывал во всех мясорубках, каких только можно, и он вообще мог бы кончиться, но там почему-то в него нарисовался большой приток желающих. Не знаю уж почему именно тогда, но, в общем, здорово они поучаствовали: и с турками повоевали, и с немцами, и со всеми.

Да.

Во Второй мировой легион оказался разделён на три группы. Часть ушла, например, к де Голлю, часть примкнула к вишистам, друг с другом тоже повоевали. Потом, правда, всех вишистов амнистировали, потому что легионерам, в общем, наплевать, кого мочить. И так слушаются командования.

В войне с восставшими вьетнамцами легион потерпел страшное поражение и до сих пор поминает битву при Дьенбьенфу, где вьетнамцы их просто раскатали артиллерией и потом добили штурмом. Практически все легионеры, которые были при Дьенбьенфу, все там и остались навеки.

И, наконец, война в Северной Африке, когда Алжир решил восстать под руководством Фронта национального освобождения. У них там был такой, который объединял всех, кого можно: и коммунистов, и исламистов, и ещё там кого-то. В общем, всех недовольных. И в боях с ним, в том числе, отличался Первый парашютный полк.

Первый, он же и последний, нет? Или у них там их более одного?

И его уже нет.

Его уже нет?

Да, потому что к власти пришёл генерал де Голль. И генерал де Голль решил, что всё это не стоит таких проблем, и пошёл на мировую с восставшими алжирцами. Это вообще нажило ему сразу очень много врагов среди военных. На него, например, было совершено покушение. Он ехал там на двух Citroën, и тут откуда ни возьмись выезжает микроавтобус. Оттуда какие-то головорезы с автоматами, пистолетами, пулемётами, давай его решетить. Спасло то, что машина всё-таки не потеряла ход, ускорилась, они там попадали на пол. Заодно при покушении чуть не убили какую-то совершенно непричастную семью с детьми, которая ехала куда-то там по своим делам мимо.

Так что те, кто в этом участвовал, оказались все сплошь кадровые военные, в том числе один из сержантов иностранного легиона. Да, их схватили, самого главного расстреляли, остальных засунули в кутузку.

Французская военщина. Какие творит вещи-то.

Да. А потом четыре генерала, правда уже ушедших в отставку, дедушка старый — ему всё равно, — они как-то сговорились, захватили столицу Алжира, город Алжир.

Да, в Алжире не очень богато с фантазией.

Воображение у них, да.

Да, такое. Поэтому они объявили о том, что берут под свой контроль африканские колонии и желают расширить действия по восстановлению порядка на территории метрополии. В общем, начался такой период противостояния, так называемая транзисторная война. Потому что как раз радио на транзисторах вышло, у которого такое преимущество, что его можно брать с собой, на батарейках может работать. Невиданное достижение научно-технического прогресса.

И поэтому де Голль решил тряхнуть стариной, надел свою старую военную форму, которую ещё с войны не надевал, выступил по ящику и по радио, призвал французов не поддаваться на провокации путчистов, что он вводит чрезвычайное положение. Причём вводить его пришлось из театра «Комеди Франсез». Получилось не очень смешно, на самом деле.

Кроме того, пришлось срочно взорвать атомную бомбу в Африке.

Да ладно?

Нет, не в смысле взорвать так, чтобы убить там всех повстанцев, а взорвать её, чтобы они её случайно не утащили и сами не взорвали.

У них там была бомба?

Атомные испытания в Сахаре. «Зелёный тушкан», по-моему, называлось кодовое название испытаний. Они, в принципе, и так её должны были взрывать, и тут пришлось взрывать срочно, пока её не увезли куда-нибудь под Париж, например.

Да уж.

Ну и, в общем, поняв, что ничего не выходит, в метрополии их не поддерживают, генералы решили: ну и всё, сдались. После чего, кстати, всех быстро амнистировали и вернули им, кстати, генеральские пенсии.

Даже так?

Ну потому что да. И так, вон, видишь, уже из микроавтобусов тут стреляют из автоматов, лучше не злить.

Не эскалировать эту ситуацию.

Ну вот Первый парашютный полк, который, собственно, там выступал в Африке, его всё-таки разогнали.

Ну и правильно.

Ничего.

Ну и до сих пор легион выступает. Он был и при операции против Саддама Хусейна, когда Кувейт захавали иракцы. И в Афганистане что-то там поделал, правда, ничего не сделал и уехал обратно. Было решено, что оно того не стоит. И, наконец, последняя успешная операция — это в Мали, когда туареги восстали и хотели устроить своё государство с песками и верблюдами, но, в общем, не удалось. Туарегам разъяснили, что так делать не надо.

Да, что так делать не надо.

Значит, что из себя реально представляет легион? Легион — это элитная лёгкая пехота. Лёгкая в том смысле, что у них из сопутствующих средств есть БМП, есть БТР и есть так называемый лёгкий танк. Но лёгкий танк — это просто бронеавтомобиль на шести колёсах и с танковой пушкой.

Слушай, а что же тогда тяжёлой пехотой должно считаться?

Ну, ты знаешь, что, например, мотострелковая дивизия у нас включает в себя три мотострелковых полка, в каждом из которых есть танковый батальон, и один танковый полк. А кроме того, зенитно-ракетный полк, сводный артиллерийский полк. Короче, артиллерия, бронетехника — полный фарш.

Да, вертолёты, кстати, тоже.

В общем, там много всего. А это такая вот лёгкая пехота. То есть сравнивать их надо с чем-то типа корпуса морской пехоты или условно наших ВДВшников, британский SAS и что-то такое. Попытки заявлять, что они якобы могут порвать как грелку какую-нибудь бронетанковую дивизию армии США — дело не в том, что там могут, не могут, а в том, что это просто разные вещи. Не надо путать тёплое с мягким.

Типичный полк, вот, например, Второй полк иностранного легиона, организован следующим образом. Рота управления и логистики, комендантская рота, compagnie d’administration et de soutien, то есть администрации и снабжения. По-нашему это комендантская рота называется. Потом есть пять пехотных рот. В каждой четыре каких-то секции. Почему у всех нормальных людей взвода, а у них секция, я не знаю. Я подозреваю, что секция примерно соответствует нашему взводу. 20–30 человек, наверное.

Кроме того, противотанковая рота из четырёх взводов и рота разведки и поддержки из трёх взводов: разведывательный взвод, противотанковый взвод и снайперский взвод, вооружённый, между прочим, крупнокалиберными винтовками 12,7 мм. Кроме того, есть ещё восьмая резервная рота. Я не знаю, что она делает. Видимо…

Затыкает дыры, когда всё плохо. Когда друг друга убьют. Понятно, что она делает.

Помимо таких сугубо боевых, есть ещё так называемые группы пионеров.

Пионеров прямо? Всем ребятам пример?

Не которые всем детям примеры. Пионеры — это такие брутальные бородатые дядьки.

С топорами практически.

С топорами на плечах, да. С такими косыми фартуками из буйволиной кожи, которые должны открывать и замыкать все торжественные построения, парады, праздники всевозможные.

Церемониальные мужики.

Да, церемониальные. У них есть совершенно нормальные. Например, вот есть Первый инженерный полк. Он включает в себя как церемониальных пионеров, так и совершенно нормальных военных инженеров, включая, например, команды plongeurs du combat du génie. Это боевые пловцы, которые, в том числе, могут высаживаться с парашютом и производить подводные диверсии.

То есть такие конные водолазы.

Конные водолазы, точно. Это совершенно не шуточный такой полк.

Да, типичное вооружение — это FAMAS.

Французская винтовка, да.

Да. Я вот когда был в последний раз в Париже, там мимо меня как раз пробегали трое солдат с FAMAS.

Да, там и полиция с FAMAS, там все FAMAS пользуются, на самом деле. Но вот легион сейчас стал переходить с FAMAS на Heckler & Koch 416. Это такой интересный немецкий автомат, который был сделан так, чтобы американцам показать, как делают автоматы. То есть он в форм-факторе таком же, как карабин M4 и винтовка M16, причём он, собственно, 416.

Да.

Но сделан, так сказать, с немецким качеством. Руками, растущими откуда надо, сделан.

Ещё одно характерное оружие, которое любят легионеры, — это ручной пулемёт AA-52. Armes Automatiques, французский, 1952 года. Несмотря на такой почтенный возраст, на то, что это, в общем, чуть ли не первый их пулемёт, который они сделали после позорища во Второй мировой, он всё ещё используется как, видимо, ротный пулемёт, в то время как секции пользуются пулемётами Minimi бельгийского производства, более современными. А вот эту вот дуру 1952 года по-прежнему используют, когда всё плохо. Ну просто потому, что у него калибр 7,62, а у Minimi теперь…

Да, у Minimi калибр современный, промежуточный.

Да, вот такое воинство. Считается, что они отвергают избыточную компьютеризацию всего, чего можно. То есть они, да, перешли на использование умных прицелов Félin. Но вообще-то на американцев со своей манерой всюду вешать бесконечные датчики, сканеры, приборы ночного видения и прочие GPS они так посматривают, как на новичков, жалких любителей.

Любители, да.

Есть у них и Второй парашютный полк, который остался один. Первый разогнали, а второй остался.

Да.

Базируется он на Корсике. Там вообще жесть, он считается адским адом даже по сравнению с обычными условиями.

Хуже него считаются только те, которые живут во Французской Гвиане. Там Третий отдельный пехотный. Это совсем ад на земле. Хотя отмечен один случай, когда именно из Третьего отдельного пехотного дезертировал некий гражданин. Больше идиотом он был бы, только если бы где-нибудь на Марсе дезертировал. Потому что куда можно дезертировать во Французской Гвиане?

В джунгли.

Да, там тебя съедят.

Да, это он лихо придумал. Лучше бы застрелился, было бы гораздо быстрее, не пришлось бы ещё его искать. А что случилось, неизвестно потом?

Я не знаю. Может, даже и не нашли. Может, сожрали его дикие звери. Мне просто известно, что такой случай был, и кончилось это всё плоховато. С тех пор никто больше там не дезертирует во Французской Гвиане.

Но вы скажете: а что же тогда, если там всё так ужасно, туда идут-то? Это же не призывная какая-то армия. Туда чисто добровольно берут. Надо ещё собственноручно туда ехать.

Записываться.

Записываться, да. Отбор там будет. Зачем туда едут? Первый контракт подписывается минимум на пять лет. Если ты эти пять лет отслужил и не облажался или, как вариант, получил ранение, — даже если ты не очень хорошо служил, но получил ранение, это всё равно считается, что ты хорошо служил, — ты имеешь право на французское гражданство или там, при некоторых условиях, просто на вид на жительство. Гражданство могут потом дать.

Кроме того, ты можешь ещё на пять лет подписаться. Если ты прослужишь… Раньше было 15, сейчас провели пенсионную реформу, как у нас во Франции. И теперь уже 19 лет надо служить, после этого ты можешь претендовать на пожизненную пенсию, даже если ты там уже служить не будешь.

При этом, если ты стал уже стареньким, то есть туда берут до 39,5 лет, но вообще-то служить ты можешь хоть до 60, пока у тебя здоровье не начнёт сдавать окончательно. То есть мы ещё туда с тобой можем попробовать сунуться, у нас ещё время есть.

Есть. Не всё ещё потеряно.

Да уж.

Ну вот, если ты стал стареньким дедушкой, и так вышло, что деваться тебе после этого некуда, и тебя не убили при этом…

Да, тебя не убили в ходе службы.

Да. То тебе полагается место в так называемом владении капитана Данжу. Это такой санаторий. В санатории сидят старенькие легионеры, делают там винище, распивают его за столиками и вспоминают, как в таком-то году они делали то-то, зашивали там выпущенные осколком кишки…

Шнурками.

Да, шнурками от чьих-то кроссовок.

Кроме этого платится жалованье. Что интересно, если мы с тобой туда поедем и будем там сидеть ждать, пока нас примут, жалованье нам всё равно будут платить, правда, очень маленькое. По-моему, какие-то 20 евро в сутки, и даже его нам отдадут, если нас выгонят через неделю, сказав, что мы не годимся.

Интересно.

На 20 евро в сутки, конечно, не развернёшься, но, я думаю, винища прибухнуть можно вполне. Там кормят, поят, одевают, платить ничего за это не надо, налоги с тебя не берут, если нас всё-таки примут в легионеры.

Там нет салаг, там легионеры.

То будем получать где-то полторы тысячи евро. Это если мы сидим где-то там и тренируемся. Если нас отправят куда-нибудь в Республику Чад, будем получать три с половиной тысячи евро.

В месяц?

Да. Это, в принципе, не очень большие деньги по французским меркам.

Не очень большие.

Да, но, понимаете, девать-то их особо некуда. Вы сидите, едите, пьёте, встаёте в пять утра, ложитесь в десять вечера. Зачем вам эти деньги-то, по сути?

Откладываются в банке.

Да, всё откладывается. И потом, когда у тебя контракт кончится, у тебя получатся большие денежки. Можно пропить, прогулять.

Или открыть ресторанчик.

Можно открыть ресторанчик. А можно вместо этого пойти записаться в какую-нибудь частную военную компанию. Там, как правило, платят больше, условия проще, такой зверской дисциплины нет, но дух немножко не тот. Я так понимаю, что в резюме с такой записью, что ты во французском иностранном легионе прослужил…

Да, чувака отрывают с руками.

Да. А кроме того, ты в этом самом легионе можешь ещё одну интересную традицию пройти.

Это какую?

Тебя спросят, как тебя записать. То есть, если ты приехал, будучи, допустим, Иваном Борисовым, то ты можешь сказать, что тебя зовут, допустим, Артём Бондарёв. Или как-нибудь ещё.

Куклу фамилию, да.

Ты можешь, в принципе, записаться даже не своей национальностью. Только желательно не выдумывать. Там: а давайте я запишусь…

Клингонцем.

Да, каким-нибудь. И давайте я запишусь, не знаю, бразильцем. Нам с тобой скажут: каким бразильцем, дурак?

Да.

Ты на бразильца не похож. Давай мы тебя запишем, допустим…

Португальцем.

Нет, португальцем тоже не годится. Давай тебя мы можем записать, допустим, немцем.

Ну, немцем, да, можем. Ты, в общем, немножко похож.

Или поляком, допустим. Лучше поляком, потому что они стараются всё-таки как-то близко записывать. То есть если приходит француз записываться, то их стараются не записывать как французов, традиция такая, а записывают, допустим, как бельгийца.

Ну да.

Или, допустим, квебекца. Пойди разбери, кто он там.

Да, швейцарец. В общем, франкоязычный, понятно, но не из Франции. Это такая традиция. Правда, сейчас поступают данные, что в последнее время было решено: если человек не хочет придумывать ничего нового, а хочет записаться как был, то это его личное дело. Может быть, действительно так, может быть, это просто слухи.

Тут, понимаете, в легионе постоянно всякие мелкие пертурбации. То есть я почитал отзывы разных, кто там служил, разных национальностей. Они все пишут немного разное, и считается, что это нормально, потому что требования меняются по мере поступления и тому подобное.

То есть, например, возьмут вас или не возьмут, определяется даже не столько тем, насколько вы в абсолютных величинах пригодны, а тем, насколько вы пригодны в настоящий момент. Предположим, именно сейчас поубивались все механики-водители. И тут вы приходите такой двухметрового роста, косая сажень в плечах, сворачиваете головы голыми руками, перегрызаете зубами…

Кабели связи через Атлантику.

Да, и тому подобное. Вам скажут: извините, вы временно негодны. Просто потому, что сейчас такие не нужны, а нужны какие-нибудь маленькие, которые поместятся хорошо в танк. И желательно с опытом работы водителем, слесарем каким-нибудь по машинам, чем-нибудь таким. Так что там всё совершенно непредсказуемо.

В общем, как это всё выглядит? Туда могут пойти, в общем-то, все. Но есть, разумеется, определённые общие критерии. Во-первых, мы уже сказали возраст. Мы пока ещё по возрасту годимся, нам не 39 лет. Если бы нам было 17 лет, мы бы тоже не годились. Можно в 17 с половиной прийти, но де-факто это трудновато, потому что в 17 с половиной просто так не выйдешь из страны. Записаться в легион вот здесь, прямо где-то в Москве, нельзя. Надо ехать либо в Париж, либо в Обань, либо в Страсбург.

Это где Обань?

Обань я не знаю где. В Обани у них, собственно, учебный такой, вербовочный. Если ты пришёл в какой-нибудь другой вербовочный пункт, маленький, не в Обани, тебе дадут бесплатный билет на поезд и поедешь себе туда.

Значит, поэтому малолетних стараются не брать. Несмотря на все разговоры про то, что там всякие зверские маньяки и террористы, это чушь. Если вы действительно серьёзный преступник, то есть связанный с наркотиками, связанный с мокрухами, связанный с терроризмом или разыскиваемый Интерполом, то это всё. Вас, скорее всего, передадут сразу в руки компетентных органов. Вот если вы там, допустим, по пьяной лавочке кому-то ногу сломали бейсбольной битой или, я не знаю, ларёк ограбили с водкой, то это другой вопрос. Тогда да, скорее всего, возьмут. По крайней мере, если не возьмут, то не из-за этого.

А как они узнают, террорист я или нет?

Ну, сейчас я тебе объясню, как узнают. Для этого есть гестапо.

Кроме того, проверяются железные штыри всякие в теле. Если они есть, то это сразу отворот-поворот. То есть это означает, что были какие-то травмы, нам бракованные солдаты не нужны. Если есть какие-нибудь увечья типа оторванного пальца, то это тоже. Но если на ногах, то, наверное, нет. Если на руках, то, скорее всего, пошлют. Просто потому, что в легион каждый месяц где-то 500 человек подаёт заявки, берут в лучшем случае 100–200 где-то. Так что им особо некуда спешить.

Мы с тобой оба в очках. Нас, в принципе, могут взять. То есть людей в очках и в линзах там довольно много. Но вот таких, у которых там какой-то астигматизм, ещё какие-то двояковыгнутые стёкла, это нет. Это — делайте коррекцию зрения, потом ждите три месяца, и вот тогда приходите. Вот тогда, может быть, и возьмут.

Кроме того, вопрос религиозный. Формально, понимаете, тут такой момент: легион представляет собой прекрасный пример того, как надо организовывать элитную профессиональную пехоту.

По религиозному принципу?

Нет, я имею в виду вообще по разным принципам. Потому что все мы знаем, что у контрактного и призывного принципов комплектования армии есть свои плюсы и свои минусы. Например, призывная армия может оказаться совершенно не обученной ничему, кроме делания квадратных сугробов и подметания плаца ломом. Может, конечно, и другое получиться. Но многие военные специальности нельзя освоить за год, который ты служишь призывником. То есть можно, но это будет так, ни о чём абсолютно. Тебе придётся в случае чего дополнительно учить.

С другой стороны, история знает примеры, когда, например, саудовскую профессиональную армию во время войны в Персидском заливе пришлось срочно спасать от любительской иракской армии. Почему-то профессионализм им совершенно не помог. Потому что чисто контрактные армии склонны тоже к своим проблемам. Они, во-первых, могут превратиться в так называемую рыцарскую армию. Рыцарская армия — это такая, которая хорошо воюет только с другими такими же, летающими на дронах и бомбящими «Томагавками», опасливо наступающими и в случае чего убегающими обратно бомбить. Либо с оборванцами с калашами. А с какой-нибудь большой такой общенародной армией, как у нас или у китайцев, они просто не способны по факту ничего делать.

Либо, как вариант, это может быть армия, которая, в принципе, боеспособна, но она при войне расходует столько денег, что можно было, наверное, давно уже половину этих средств потратить и всех победить. То есть у них на уничтожение БТРа тратится снаряд, который дороже, чем этот БТР вместе с солдатами стоит. Что тоже, наверное, не айс.

Ну и самый терминальный случай, когда контрактная армия является де-факто декорацией. То есть её личный состав не против служить, пока тихо и тепло, а стоит начаться каким-то разговорам…

Хоть пожар — так увольняйся.

Да, все моментально оказываются больные, кривые, косые, расхотевшие. Например, американский флот таким образом недавно опростоволосился.

Да неужели?

У них была программа, чтобы преодолеть позорное наследие прошлого про то, что баба на корабле к несчастью.

Так.

И навербовали большое количество женщин-моряков. К сожалению, оказалось, что эти женщины-моряки, которые навербованы в эту кампанию, как только корабль отправлялся куда-то в плавание, моментально оказывались беременными и уходили в декрет.

Вот это поворот.

И приходилось отплывать без них. А всё потому, что надо вербовать мотивированный личный состав, а не просто грести по объявлениям абы каких.

А не просто по половому признаку.

А я тебе скажу, как у них было. Это же Америка, думай. У них там была спущена директива, что нужно в рамках толерантности и равенства полов, возможностей, всего на свете, чтобы не менее такого-то процента на корабле было женщин. Скорее всего, в командном составе тоже должен быть какой-то минимальный процент женщин. А потом внезапно оказывается, что вот такие повороты происходят.

Да, что личный состав набран немотивированный. Фактически кампания вышла боком.

Ну так вот, в легионе всё это побеждено. В легионе, несмотря на то, что формально там царит полнейшая демократия, на самом деле там всё довольно брутально.

То есть женщин не берут, хочешь сказать?

Была ровно одна, и то она чисто в исключительных обстоятельствах туда попала во время Второй мировой. Больше нет, не берут.

С религиозным принципом всё следующим образом обстоит. Все про свои религии должны на пять лет, или сколько они там служат, позабыть. Держать их где-то очень далеко. То есть сегодня у нас на обед со свининой все будут кушать.

Винища тоже надо пить, кстати. Обязательный номер программы.

De facto получается, да. А иначе получится, что ты не соблюдаешь традиции. Говядину тоже надо кушать. И то, что вы там из Индии, никого не интересует абсолютно. Что вам там велит ваша вера в смысле ношения разных бород, причёсок и прочих причиндалов, всё это тоже придётся отложить. Всех бреют налысо, а бороды только у этих самых пионеров в фартуках, которым положены бороды.

Кроме того, так выходит просто, что мусульман стараются очень долго мурыжить, всячески ловить на чём-нибудь, что они слишком религиозны по меркам легиона. Вообще, на чём угодно религиозном. И отказывать. Потому что в рядах «Исламского государства» — террористическая организация, запрещённая на территории Российской Федерации…

И не только.

Да, но ещё и во Франции, по странному совпадению. Внезапно оказалось, что там нарисовались какие-то бывшие легионеры со своей подготовкой. Так что там начался небольшой бугорец, и было сказано, что лучше 20 раз подумать, а потом его не брать. Всё равно. Ну его.

Кроме того, в армии США там же принимают трансгендеров.

Да, да, да. Геев стали брать недавно.

Да, так вот…

У них же политика, Домнин, знаешь, какая? Don’t ask, don’t tell.

Это было. Уже устарело. Теперь уже наоборот. Нужно всем рассказывать.

Да ладно?

Да. Как ты голубой, как тебе все должны. А don’t ask, don’t tell сочтена устаревшей, ужасной.

Вот так вот.

В легионе, ты будешь смеяться, но с голубыми не пьют. То есть нет, там вообще никак. Даже при малейшем подозрении были случаи, когда каких-то доселе уважаемых совершенно сотрудников ловили на таком и моментально вышибали.

Ничего себе.

То есть, короче, а как же толерантность, Домнин? Где же толерантность?

Ну да. Далеко толерантность.

Далеко толерантность.

Да, далеко от легиона вся толерантность.

Понятно.

В принципе, это логично, потому что, как мы знаем, до 4% населения имеет нетрадиционную ориентацию. И если у вас там четыре человека из ста — такие вот товарищи, то они будут отвлекаться на разные вещи от выполнения боевой задачи. То есть основной принцип какой? То, что это ничем не помогает боевой эффективности, правильно? Ну и всё, значит, не надо. В общем, я так понимаю, они стараются как можно более моногенной такой сделать.

Да. Вообще, что ещё помогает принятию? Помогает наличие медицинского образования.

Да, потому что врачей всегда не хватает. То убили, то ещё чего-то. То состарился совсем. Но врачей стараются брать, даже если у них некоторые минусы наблюдаются по другим пунктам.

Понятно.

Следующий момент. Если пришли два человека, один из которых владеет дворцом с джакузи, а второй владеет картонной коробкой, при прочих равных возьмут того, который с коробкой, а который с джакузи — не возьмут. Просто потому, что через неделю обладателю джакузи захочется обратно.

Да. От тягот и лишений.

Да. У которого коробка, ему идти просто некуда. Потому что коробка изымается при поступлении.

Я на собственном опыте имел удовольствие с такими людьми общаться, которые имели дворцы. Очень, знаешь…

Обычно очень избалованные люди, скажем так.

Недостаточно мотивированные вообще.

Кроме того, граждан, у которых жена и куча детей, — это тоже такой момент. Все записываются как холостые. И ездить на всякие там похороны и свадьбы нельзя. Пока ты на службе, ты холостой, твоя семья — легион. Всё.

Понятно.

Значит, как выглядит, собственно, вербовка? Итак, прибываем мы в Обань. Там такие солидные каменные ворота, и там стоит часовой, как правило, в звании капрала. Ну или он позовёт капрала. Часовому надо объяснить хотя бы на пальцах. Знание французского не совсем обязательно, но помогает. Тебя всё равно научат быстро при помощи разных интересных способов. Ты скажешь, что хочешь туда служить: моя хотеть, убивать и так далее.

Если кто-то вдруг интересуется, где этот Обань находится, это 30 километров к востоку от Марселя. Имейте в виду. То есть это юг Франции: Прованс, Альпы, Лазурный берег, приятные места.

В общем, тебе либо сразу скажут, чтобы ты шёл нафиг, либо сразу скажут, чтобы ты проходил внутрь, либо в промежуточном варианте ткнут на ближайший турник, там такой стоит. Тебе надо будет подтянуться несколько раз. По результатам подтягиваний тебе скажут что-то одно из двух вариантов.

Тебя поселят в казарму, перед этим отобрав паспорт, отобрав мобилу, отобрав вообще всё что угодно. То есть тебе скажут: выворачивай карманы и всё выкладывай. Всё, что у тебя отбирается, кладётся под ключ и запирается. Даже если тебя признают негодным, тебе только тогда это всё вернут. Если тебя признают годным, то вернут через четыре месяца примерно.

Хорошо, что не через пять лет контракта.

Да. Поэтому золото-бриллианты в любом случае не надо. Можно взять немного денег, где-то до 50 евро, больше не нужно.

А потом будет в разном порядке что-то вот примерно такое в течение от трёх дней до двух недель. Как правило, за три дня выгоняют тех, кто совсем не катит. Остальных мурыжат там подольше, недели две.

Значит, проводят с тобой медосмотр. Медосмотр начнётся с того, что тебя проверят на курение травы и прочие вещества. Курение травы в анамнезе — это сразу вон, без разговоров, каким бы ты там ни был замечательным в остальном.

Ну и прочие вещества, понятно, тоже.

Да, прочие тоже. А вот употребление алкоголя в определённых пределах вполне даже приветствуется.

Слушай, мне нравятся эти ребята.

Пока, да. Тебе там проверят зубы и всё такое, какие они у тебя есть, потому что это тоже важно. Проверят всякие мелочи типа плоскостопия, потому что бегать придётся далеко и тому подобное.

Потом будут спортивные испытания. Тебе потребуется пробежать за 12 минут, по-моему, до 3 километров как минимум. Нужно будет подтянуться 7 раз, 10 раз отжаться. Там разные другие фишки, они разные всякий раз: то преодоление полосы препятствий, то челночный бег, то лазание по канатам и шестам. Опять же, если ты чего-то из этого всего не сможешь, значит, всё, тоже не пустят.

Надо будет пройти разнообразные интересные тесты на логику, на эрудицию, арифметику, кстати, тоже. То есть если вы такое знаете, типа «а ещё я в неё ем», то вас не возьмут. Потому что…

Ну, в какие-нибудь другие места вас, может, возьмут.

Мы как-то раз с тобой читали реальную историю, где некий гражданин хотел поступить в телохранители, по-моему, какие-то, и проходил такой же тест. Там было написано: бывал ли ты в горячих точках, и если да, то в каких. Он написал: да, был, озеро Севан. На вопрос, какого чёрта озеро Севан вдруг сделалось из курорта горячей точкой, гражданин сказал: ну, я там вот был, там вообще жара такая страшная, прямо жарит. Не знаю, взяли его туда или нет, но в легион после такого его совершенно точно не взяли.

Да уж.

Кроме того, будет, во-первых, разговор с психологом, который будет всячески стараться проникнуть в фибры твоей души, задавать всякие вопросы. А кроме того, будет вот это самое гестапо. На гестапо там будет сотрудник разведки Французской Республики, который будет всячески проверять твою биографию, проверять то, что ты там написал во всех их анкетах, на соответствие реальности, задавать каверзные вопросы. Короче, какой-нибудь способ тебя не принять будет искать. Это его работа такая.

Те, кто туда прошёл, вообще рекомендуют и с товарищами в казарме, и на всех этих собеседованиях помалкивать. Пока не спрашивают — отвечать чётко и ясно. Не начинать ныть, что рано вставать, и холодно, и одеяло тонкое, и всё такое.

Короче, быть мужиком.

Да, такие не нужны. Кроме того, не надо зарисовываться яркой индивидуальностью, они никому не нужны. И ради всего святого не надо отвечать с юмором, потому что рядовой шутник для службы в легионе не подходит.

Слушай, нас с тобой точно не возьмут, я тебе так скажу.

Да, и пойдём.

Можно и не ходить даже, в Обань не летать.

Можно даже не тратить время на Обань. Причём ты будешь смеяться, но если бы мы туда собрались ехать, мы могли бы при подаче на визу сказать: я хочу попробовать в иностранный легион. И нам на этом основании визу могут дать.

А могут и не дать. Я читал про мужика, который служил тоже из России. Он попытался так податься, но ему сказали: а вдруг вас не примут, а вы решите остаться и устроить русскую мафию. В общем, не дали. Поэтому, ты будешь смеяться, он пешком ушёл во Францию.

Пешком во Францию? Как перехожий калик?

Как перехожий калик, да. Пошёл. Так и пошёл. Через Белоруссию, Польшу.

Через Украину.

Через Украину, Венгрию, Австрию, Италию.

Ну вот, да. Очень хотел. Но его в итоге взяли, видимо, оценив, что такой ходок нам нужен.

Сколько ж он шёл, интересно?

Долго, видимо, шёл. Вроде как всё лето.

Ничего себе. Мужик молодец.

Ну, в общем, по результатам всех этих мероприятий нам дадут какую-то бумажку. На бумажке будет написано, что мы негодны либо совсем, либо негодны вот именно сейчас по каким-то причинам, которые я уже упоминал. Допустим, нужны сейчас какие-нибудь жлобы огромные, маленькие не нужны. Или наоборот почему-то. Допустим, нужны африканцы, потому что много операций в Африке. Белые не нужны, предположим.

Понятно.

Всем остальным, кого всё-таки взяли, выдадут форму, проведут с ними принятие и вручат на подпись контракт. После чего их отвезут в учебку в Кастельнодари. Кастельнодари — это военная база, рядом с которой ферма. Ферма — это важная часть легионерской службы, потому что у нас там квадратные сугробы делают и картошку сажают, копают, а вот они делают вино и сажают виноград. То же самое, в принципе, только ещё потом бухать можно.

После чего вы будете вести весёлую жизнь. Абсолютно все, кто прошёл Кастельнодари, говорят, что это было худшее, что вообще есть в легионе. Если не считать службы в парашютном, там тоже примерно такой же Кастельнодари, только вообще всегда.

Научат французскому языку.

А, то есть там можно даже не говорить по-французски?

Нет. Тебя быстренько будут учить. Для этого тебе придадут так называемого binôme, то есть двуязычного гражданина, который говорит на чём-то вроде твоего родного языка и на французском. И он будет тебя тоже учить. Причём за то, что ты там будешь лажать, будут, в том числе, бить и его.

Вместе с тобой.

Вместе с тобой. Научишься этому очень быстро.

Почему? Надо.

Кормить, кстати, будут не очень хорошо, потому что повара там такие же, как у нас. Я вот в своё время даже ходил специально посмотреть на этих поваров и удивился, что они выглядят вроде как нормальными людьми, слюни у них не текут изо рта, руки растут вроде как из плеч. Каким образом можно было всё-таки превратить нормальные пайки в то, что они делали, я не знаю.

Некомпетентность и безразличие, я так думаю.

Да, такие же, потому что там довольно скудный набор вариаций, и повара там такие тоже. Плюс ко всему их мало, а народу много. Поэтому вот так.

То, что я вот сказал: ложитесь в десять вечера, просыпайтесь в пять утра, — не означает, что вы ложитесь в десять вечера. А через полчаса — рота, подъём, и все внезапно побежали маршем пять километров или десять километров, или ещё чего-то. А если не будешь в строю через минуту, значит, обливают холодной водой. Тебе могут приказать ночевать на улице: койки ставят, и вот ночуете, мёрзнете зимой. Если вы после этого эти койки плохо заправили, в темноте и без света, вас ещё раз как-нибудь накажут.

Ну и в конце будет так называемый марш «Белые кепи».

Белые кепки прямо?

Да. Белое кепи — это такой парадный головной убор. Так они обычно в зелёненьких беретах. Они вообще очень любят зелёный цвет, потому что он у них ещё по старым африканским временам был. Вместо красных шевронов всяких там и галочек прочих они зелёные имеют.

На погонах и прочем.

Да. В общем, тех, кто не выдержал этот марш… Марш длится два дня, надо пройти 70 километров, неся автомат и рюкзак с полной выкладкой, то есть это четверть центнера. Те, кто сумел нормально дойти в установленное время, те получат свои эти самые белые кепи и звание легионеров второго класса. Те, кто не сумел, те через неделю побегут ещё раз. Те, кто не сумел через неделю, те побегут к выходу из легиона.

Не церемонятся, короче говоря.

То есть это такой, можно сказать, последний этап отбора. Те, кто прямо прекрасно справился с обучением, те могут выбрать себе полк. На самом деле как выбрать полк? Там есть такой полк, который на Коморских островах, но его выбрать нельзя. Там, в основном, всякие солидные ветераны, приятный климат, делать ничего не надо, поэтому это такой курортный регион.

Можно выбрать, например, ту самую Французскую Гвиану, где Третий отдельный пехотный. Занимается легион там в основном отработкой действий в условиях джунглей, а также борьбой с бразильянцами. Дело просто в том, что Французская Гвиана не заброшена давно, как другие колонии, по той причине, что там золотые запасы есть. И бразильянцы очень любят это золото подобывать и поувезти к себе в Бразилию. Поэтому задача легионеров в том, чтобы всех их хватать и стрелять. Бразильянцы, разумеется, тоже не отличаются голубиной кротостью, носят при себе оружие и всячески сопротивляются.

Так это бразильянцы-то какие? Какие-то преступники, что ли, бразильские? Это бразильское правительство?

Нет, это бандиты всякие. Кроме того, там можно всякие интересные болезни прихватить. Там делают 15 прививок перед отправлением туда, и всё равно чем-нибудь можно заболеть. Нужно проводить всякие марши с мачете в руках, прорубаясь через сельву, которая зарастает моментально, лазить по пояс в болотах, отмахиваться от комаров, от всяких там пауков, скорпионов и чёрт знает ещё кого, отбиваться от вылезших местных индейцев, которые там совершенно первобытные. В общем, туда по этой причине стараются никого, даже из тех, кто прямо высказал такое желание, прямо из Кастельнодари не отправлять.

Иначе убьют.

Да. Всё-таки туда стараются переводить тех, кто хотя бы годик-другой прослужил и ещё желательно сам пожелал туда ехать. Но, справедливости ради, там платят больше, чем где-нибудь во Франции.

А те, кто собрался в последний парашютный, обнаружат, что там жизнь примерно как в спейс-маринах. Потому что там натурально такая казарма, которая больше похожа на монастырь.

Кельи, казармы. For the honor of the chapter.

Fortress monastery.

Да. Будете постоянно прыгать с разной высоты, включая сверхбольшую. Я посмотрел на фотографии — впечатляет. Причём даже если вы получили специальность какого-нибудь повара, повар тоже будет прыгать, потому что…

Потому что все прыгают.

Все прыгают, да. Есть-то надо и после прыжка, так что повар потребуется. Кроме того, если где-нибудь там во Франции можно пойти в увольнение в город, попить винца, пожрать устриц и пообщаться с мадемуазелями, то на Корсике там всё немножко сложнее. Корсиканцы не этнически кто? Итальянцы?

Итальянцы, да. И французов они ненавидят люто-бешено. Поэтому если вы туда приехали в отпуск, сразу всем говорите, что вы не француз, а русский. Вас, вероятно, даже за это полюбят. А легионеры, которые для них — символ французской военщины, это вообще…

То есть там специальная инструкция по тому, как на этой Корсике быть и что делать. Например, ночью никого никуда не пускают вообще. Ходить в места, где нет вывески на французском, — такой намёк, что пошёл отсюда, вам здесь не рады, мы здесь таких не любим.

Да. Туда не ходить, ни в какие там улицы не соваться, к бабам не приставать, потому что там, кажется, у неё там спустившийся с гор папа какой-нибудь с обрезом. В общем, ничего хорошего нет. Из-за этого у парашютистов, как правило, недобор. И небоевые потери: один корсиканцы избили, другой разбился из-за нераскрывшегося парашюта, третий сказал: к чёрту ваш этот легион, — и уплыл вплавь обратно к себе через Средиземное море.

Обратно в Алжир.

Да, в Алжир уплыл. Зато туда всех, кто желает именно туда поступить, берут сразу, без вопросов. Если выживет — будет хороший парашютист.

Так вот, как будто всех этих неприятностей мало, вы ещё гарантированно будете где-то воевать с кем-то. В этом, собственно, вся цель мероприятия заключается. Там, собственно, на пять лет подписывают, потому что нужно, чтобы вы чему-то научились хотя бы за годик, а потом вы поедете в командировки, на всякие боевые вылеты. Теоретически вас могут загнать вообще куда угодно. Может быть, вы будете жить на военной базе с нормальной столовой, а не у легионеров обычных, или на каком-нибудь пятачке, где надо жить в землянках, мёрзнуть в афганских горах зимой и так далее. Всё это вопрос везения. Зато вам будут больше платить, и после того, как вы вернётесь, вам могут дать отпуск до месяца на нормальном каком-нибудь морском побережье с едой, бухлом и прочими делами.

Потом вас опять погонят маршировать и делать броски, а потом опять в командировку. Ну и вот так, пока вас не убьют. Или, как вариант…

Пока не окончится ваш контракт.

Да, не окончится ваш контракт. Или вы там не получите инвалидность, вас не выгонят за это.

Значит, чтобы вам было там не скучно, вы можете заниматься самообразованием. Помимо вашей военно-учётной специальности, допустим, мехвод или пулемётчик какой-нибудь, вы можете ещё что-нибудь дополнительное освоить. Например, поваром стать. Cuisinier.

Cuisinier.

Cuisine, да.

Да, cuisine. Значит, вас будут учить не только тому, как готовить макароны по-флотски, но и тому, как бы так денег потратить поменьше, фарша купить побольше и народ накормить побыстрее. И будут вас учить рассчитывать, как, чего, на чём сокращать, экономить, на чём нет. Но если вы думаете, что там только одни макароны по-флотски, я вас расстрою. От вас потребуется сделать так называемый шедевр. То есть приготовить нечто типа пекинской утки или чего-нибудь типа «Захер» или чего-нибудь такого же тоже. То есть какой-нибудь солидный знаменитый рецепт. Это будут жрать ваши непосредственно начальники, поэтому огорчать их не надо.

Но можно не быть поваром. Там можно стать шофёром, механиком, связистом. Там до всякого. Там, как говорят, свирепствует алкоголизм, потому что, видимо, народ скучает за такими занятиями. С другой стороны, глупо идти в штаб писарем, записываясь в легион. Ты мог бы и дома делать всё то же самое.

Кроме того, можно ещё после этого получить дополнительный курс. После этого вы станете не просто каким-то поваром, а вполне даже дипломированным таким гражданином. За это можно получить дополнительные плюшки по службе. То есть заниматься самообразованием полезно.

Что из этого всего для вас выйдет? Выйдет для вас то, что вы станете абсолютно непробиваемым, совершенно неподверженным стрессу, хладнокровным и стоическим циником. То есть вас будет совершенно нереально довести до инфаркта семейными неурядицами и всякими офисными склоками, потому что с вашей точки зрения это будет какое-то комариное покусывание. Вы получите соответствующие навыки — вот то, что я перечислил: всякие там повара, механики и тому подобное, прыжки с парашютом. Всё это поможет потом устроиться в ЧВК, например, или в какие-нибудь, не знаю, государственные армии, контрактником тоже можно попасть.

У нас в России с этим как бы так, что теоретически ваша служба в легионе может быть сочтена за наёмничество, но на самом деле сейчас у нас проходит очередной период пертурбации с правовой базой частных военных компаний, у нас же тоже надо что-то такое завести срочно. Поэтому, скорее всего, у нас будет всем наплевать.

А у нас разве нет таких организаций, частных военных компаний?

У нас как бы есть, но как бы и нет. Пока какие-то странные у нас. Правовая база разрабатывается для этого.

Да, всё это разрабатывается. Поэтому обычно легионеры, вышедшие на пенсию, либо продолжают военную карьеру, либо иногда наоборот говорят, что нам это всё надоело, и устраиваются на какую-нибудь фермочку себе, покупают, сажают виноград или ещё что-нибудь. Иногда к этому их подталкивает здоровье, потому что, сами понимаете, езда по Французской Гвиане, прыгание с парашютами и ночёвки в марте месяце на улице с одним одеялом, они не прибавляют ничего.

В смысле, здоровье нужно подорвать.

Ну и, кроме того, они здорово бухают почти все. В легионе бухают вообще все. Поголовно. Особенно здорово бухают на праздники. Так что те, кто закончил службу, они потом обычно бухать не перестают.

Или лечатся от алкоголизма.

Как вариант, да. К тому времени у тебя приобретается характерное отношение к врачам. Как нам говорил наш ротный капитан: бойся трёх ВВ — внутренних войск, взрывчатых веществ и военных врачей.

Ну и, кроме того, определённые личностные проблемы могут быть. Типа того, что, как я уже сказал, яркая индивидуальность там не нужна, её из вас постараются вытравить. Поэтому у вас будет соответствующий склад личности, и с гражданскими вы можете просто не поладить. Это ещё один, кстати, аргумент за то, чтобы идти в ЧВК, потому что там, по сравнению с легионом, вы будете как будто на курорте, денег будет больше, а обстановка примерно такая же подходящая.

Многие из тех, кто там отслужил, они здорово потом поднялись во вполне государственных армиях. Вот у нас был маршал Малиновский, сталинский, и он как раз там изрядно послужил.

В легионе?

Да. Министр обороны СССР.

Продвинулся по карьерной лестнице.

Да, как видишь, очень хорошо. И вот у Саркози папа, он как раз там и был. Он, я так понимаю, во Францию таким образом и затесался. Папа Марин Ле Пен, Марин этой самой, он тоже там же был. Но это вообще характерно. Потому что, как я уже сказал, там никаких голубых и прочих не держат, потому что в легионе такие вот архиультраправые товарищи все. По крайней мере, офицерский состав. Они, как я уже объяснял, пытались и путчи всякие устраивать, и покушение на де Голля, и тому подобное. Кстати, евреев по этой причине там очень мало. Их тоже там стараются не брать, потому что это всё как-то некошерная какая-то публика.

Кроме того, есть ещё одна такая штука, как разнообразные объединения ветеранов легиона. Эти объединения заняты, во-первых, устроением пьянок и посиделок всевозможных, помощью всяким там инвалидам и больным, оставшимся после этого, а кроме того — взаимным трудоустройством. То есть кто затесался в какие-нибудь очередные Executive Outcomes, тот сразу говорит: а вот мне ещё понадобятся Жан, Поль, ещё какие-нибудь помощники, берите их тоже. Таким образом они все табунами и устраиваются на работу. Или, допустим, бизнес замутил. Кому можно довериться в современном бизнесе? Разумеется, тем, с кем ты бил малярийных комаров в Гвиане и совершал сверхвысокие прыжки. Их берут с собой в компаньоны, благо бабки-то у них есть. Это, по крайней мере, известно совершенно точно.

И, кроме того, есть такой слух на уровне городской легенды о том, что те, кто служил в легионе, и они влезли в какую-нибудь фигню, типа пьяной езды где-нибудь в Испании или драки с родственником прокурора в Польше, то звонок по одному номеру эти проблемы решает. Да, потому что там начинают названивать по разным кабинетам разные офицеры и грозить всякими событиями, как бы чего не вышло с вами. В общем, они друг друга поддерживают всячески.

Да, вот такое вот боевое братство.

И вот почему, собственно, я и говорю о том, что это то, как должна быть устроена настоящая профессиональная армия. Не цирк с конями, с какой-то там штурмовщиной, с какими-то там гендерными нормами, ещё там чем-то. Не устроение на ровном месте многообразия и личной индивидуальности. А такая вот брутальная, суровая, чисто мотивированная, исключительно добровольно служащая, спаянная в одно целое, говорящая на одном языке.

Кстати, я говорил, что за разговоры со служивцами на чём-либо, кроме французского, бьют?

Ничего себе.

То есть, короче, хороший способ выучить французский — это…

Да, это пойти в иностранный легион. Там вас очень быстро ему научат, там несколько раз солнце пробьют. Вот вам и вашему binôme. Вы выучите всё, что угодно.

В принципе, так же работала советская армия, как утверждают те, кто там служил во времена оны. Когда приходил какой-нибудь гражданин из дальнего кишлака, начинал по-узбекски разговаривать, на ночь выдавалась тетрадка со словами, которые он должен за ночь выучить. После нескольких ночей гражданин из кишлака понимал, что либо он заговорит по-русски, либо уже говорить не будет ничего, потому что помрёт от недосыпа.

Такой вот легион интересный. Ну и, пожалуй, достаточно сегодня французской военщины.