Hobby Talks #280 - Семья и брак
В этом выпуске мы рассказываем об институте брака - о полигинии и полиандрии, левирате и сорорате, калыме и наложницах.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 280-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие — Домнин и Ауралиен.
Спасибо, Домнин.
Итак, в прошлый раз поговорили мы о людях, которые попадают неизвестно куда и испытывают там разные приключения. Сегодня, в принципе, мы будем говорить почти про то же самое: люди попадают неизвестно куда и испытывают там разные приключения. О чём мы вообще сегодня с тобой будем беседовать?
Мы поговорим про институт семьи и брака.
Да-да. Опустим известную шутку, что хорошую вещь браком не назовут.
Действительно.
Почему интересно слово «брак»? Потому что, например, в старые времена бракованными называли старших дочерей, которые вышли замуж позже младших.
Браком.
В некотором роде, да. Бракованные, что можно сказать. Получались, да. А вот слово «свадьба», оно, по-моему, однокоренное слову «сватать». То есть сватами. Как ходить — ходьба, так и, получается, сватьба. И сводить кого-то. А может, и так, не очень понятно.
Мы как Задорнов с тобой сейчас выступаем здесь. Народная этимология.
Мучился, да, поэтому.
Да, брак — это дело очень сложное, запутанное. Происхождение брака до сих пор не вполне ясно. То есть попытка понять, как оно там было у наших предков в каменном веке, во многих аспектах удалась. Ко всяким первобытным племенам приезжают и смотрят, что они там делают. Миклухо-Маклай ездил. Есть у нас одно племя в Индийском океане, на острове, которое до сих пор абсолютно изолировано, ни с кем не контактирует и не имеет никакого понятия о жизни за пределами их островка.
Это не те, которые застрелили из лука христианского миссионера?
Да-да, не так давно. И у них единственный такой более-менее удавшийся с ними контакт был, когда им оставили пластиковые вёдра, свинью и куклу, по-моему, и всё. Они, значит, сделали следующее: они взяли красные вёдра, а синие вёдра не стали брать. Они похоронили куклу, а свинью убили и тоже похоронили.
Неплохо.
То есть они её даже не съели.
Нет, почему-то. Не знаю. Видимо, они просто не любят пришельцев к себе. Не знаю. Факт в том, что ничего не понятно, как они там обращаются. А вот те, с кем удалось понять, к сожалению, демонстрируют полное разнообразие. То есть некоторые дикари каменного века имеют сложные семьи, сложные правила, с кем там можно вступать в брак, как, когда, как именно исполнять супружеский долг, как там дети будут определяться и тому подобное. А вот приезжая в какое-нибудь племя уже такое, более продвинутое, не каменного века, а уже, наверное, подбирающееся к неолитической революции и всему такому, использующее всякие более продвинутые орудия, у них там всё с вольным грехом.
Ух ты.
Да, то есть так называемый примитивный промискуитет. Поэтому для простоты сейчас мейнстримовая теория, насколько я понял, — то, что так или иначе брак когда-то отталкивался от такого нулевого уровня примитивного промискуитета. Посмотреть на него можно местами в Тихом океане, местами в бассейне Амазонии, там кое у кого есть.
Слушай-ка, а это вообще как? Все со всеми?
Да, это такие группы по полсотни, они формируют нечто вроде семьи такой большой-большой. И все, кто вдруг решил, что неплохо бы того, они идут в специальный домик, или специальное место, или ещё куда-то идут. И там всё это дело совершают, после чего, если выводятся дети, то у этих племён есть слово «мать», а вот слова «отец» нет. Потому что непонятно, кто именно. Потому что как это — «отец»? Видимо, изначально вообще была не очень понятна взаимосвязь между сексом и воспроизводством. Считали, что как-то само так заводится, а секс просто для…
Для удовольствия.
Да, для спортивного интереса, для здоровья, так сказать. Потом некоторые стали трактовать следующим образом. Они заметили, что совсем без секса никто не родится, но они не догоняют, что это половое размножение и соединение геномов с наследственностью. Дети, похожие на маму и на папу чем-то, — они так не считают. Они считают, что роль мужчины такая, знаете, чисто вспомогательная. То есть просто как кнопку какую-то нажал, а дальше оно само как-то там вывелось и родилось и никакого отношения к тебе прямого не имеет. Это мог быть и не ты, а какой-нибудь там Иван или Борис, совершенно другой. И некоторые даже считают, что не обязательно именно мужика, можно зверя или…
Птицу. Лосося.
А вот то, о чём ты говоришь, это называется так называемый сакрально-символический брак. Бывает и такой. Следует из твоего утверждения.
Он считается присущим исключительно примитивным культурам. На заре вот все эти: и великий бобр вступил в брак с какой-то Машей, и от этого появился клан великого бобра. Тот факт, что бобры вообще-то не способны вступать во что бы то ни было с Машами просто потому, что бобры — это бобры, а человеки — это человеки, как-то проскальзывает мимо этого примитивного совсем создания, которые мыслят категориями всяких хтонических сил.
Поэтому считалось, что в брак может вступать не только бобр, а вообще всё что угодно. Гора, например.
Почему бы и нет.
Например, море. И несмотря на то, что это присуще, теоретически считается, совсем примитивным культурам, типа отдавать девушку в жертву змею, — это, видимо, отголоски от этого. Иногда даже бывало так, что отданный в жёны или в мужья какому-нибудь лесу или зверю какого-нибудь не скармливался этому зверю, а, допустим, жил в таком специальном домике, в котором стоял деревянный тотем, отдалённо похожий на то, на чём, собственно, женили.
Как смогли, так и сделали.
Да. Член племени должен был в рамках этого тотема, так сказать, изображать с ним всякие супружеские действия символические. А более того, есть гипотеза, что храмовая проституция именно из этого и выходит. То есть те, кто приходят, эту проституцию оплачивают и пользуют, они как бы берут на себя символическую роль этого самого…
Тотемного зверя. Божественного.
Да. Зверя, тотема, воды, ветра, бога какого-нибудь уже более спрограммированного.
Для общего развития, Домнин, храмовая проституция где была распространена?
В Междуречье.
Где?
Например. По крайней мере, там точно. Где-то ещё, наверное, тоже было. Но я просто не знаю про другие. Я знаю, что в Индии были и остаются специальные касты проституток. С ними там всячески борются. Но это же, понимаете…
Пчёлы против мёда, называется.
Да, борьба эта будет идти долго. А вот в храмовых комплексах Вавилона и других междуреченских держав там даже считалось необходимой стажировкой, что туда отправлялись… Иногда так избавлялись от девственности. То есть терять девственность с мужем было нельзя, надо было сперва двинуть в этот самый храм, поработать храмовой проституткой, все деньги идут на богоугодные дела. Заодно и богов умаслили, и при этом избавились от опасной, как считалось, девственности. Так это боги её как бы считали.
Двух птиц одним камнем, двух зайцев одним выстрелом. Неплохо.
И это всё, между прочим, не такое уж и далёкое от нас. Вот, например, венецианские дожи на своей этой ладье, или как она там у них называлась…
Гондола.
Вероятно. Корабль у них такой был специально для дожа. Они должны были, вступая в должность, и, по-моему, ещё при каких-то отдельных обстоятельствах совершать обряд обручения республики с морем.
Угу.
Да. Кроме того, монахини христианские — они как ещё называются?
Невеста Христа.
Невеста Христа, да. Интересно, а монахи мужского пола кто Христу? Братаны?
Например, слуга короля Англии Карла I рассказывал, что последний свой день король провёл следующим образом: возбудил его очень рано утром, сказал: «Я встаю, мне предстоит великая работа». И стал всячески приводить себя в порядок, говоря, что он должен быть в отличной форме, поскольку сегодня его вторая свадьба, и он рассчитывает ещё до обеда обручиться со своим возлюбленным Христом. После чего ему голову-то чик…
И отчекрыжили.
И отчекрыжили, да. Он отправился к Христу. Что там было дальше — это надо Христа уже спрашивать. Но слуга утверждал, что вот так выражался король. Потом венчание на царство. Тоже очень похоже на вот эту идею с обручением со Святым Духом. Что-то такое там есть.
Это уже характер в некотором роде.
Да. То есть, видите, многие вещи очень медленно умирают, если не умирают.
Так вот, возвращаясь к тому, что слово «отец» не знают. Из этого самого первенства матери, про отца поначалу даже особо как-то не задумывались, что он там вообще какой-то есть и имеет какое-то участие в этом процессе.
Какое-то отношение ко всему этому принимает.
Да. Они пришли к так называемому тому, что сейчас называется матриархат. Но матриархат в его устаревшем понимании, которое было в годах 60-х у учёных, они сгоряча всё это зажали. Это не был матриархат в том смысле, что женщины верхом на динозаврах, одетые в шкуры, охотятся с копьями и дубинами.
На мужиков охотятся?
Нет. Мужики там могут посуду дома подерживать. Это ещё не самый радикальный вариант.
Я уж думал, ты тут сейчас про радикальных феминисток начнёшь рассказывать.
Такого не было. Может, и было, но пока следов не найдено. Они совершенно другие. Матриархат обозначает то, что во главе рода действительно ставилась женщина. Вот эти все первобытные фигурки очень тучных дам, так называемые…
Назовём их так.
Да, первобытные мадонны, как их называют. Они, видимо, изображают что-то такое типа символической фигуры плодородия и воспроизводства рода вообще. То есть роль женщины в воспроизводстве вообще, в том, что этот род есть на свете, признавалась решающей. По этой же причине по ним считалось родство — так называемый матрилинейный способ наследования. По ним же часто определялось наследование всяких вещей и угодий.
Да, у некоторых народов до сих пор такое происходит. Не будем показывать пальцем на евреев сейчас.
Когда им это говорят, они говорят, что мать всегда известна, а вот про отца этот вопрос бывает открытый.
Бывает: уродился не в мать, не в отца, а в проезжего молодца. Так что как-то безопаснее по маме считаться.
Да. Это не значит, что тем, кто родился невесть от кого, известна только мать. В иудейской традиции ко всем относятся снисходительно. Для них там есть обидное слово «мамзер».
Почти как monkey.
Кроме того, довольно долго у многих культур, например у древних обитателей Японии и не только Японии, много чего ещё, считалось, что владеют всем скотом, угодьями всякими и тому подобным, собственно, женщины. А мужчины этим просто распоряжаются и управляют.
Наёмные менеджеры. Эффективные, очевидно.
Да, но де-факто, на самом деле, они всем распоряжались как своим, просто наследование шло по материнской линии.
Понятно.
Кроме того, часто бывало и так, что, когда ячейки общества должны были где-то там жить, брак был матрилокальным. Это означает, что не жена, как в патрилокальном браке, уходит в семью мужа и живёт там, а наоборот: муж приходит в семью жены и сидит там.
Угу.
Из этого, например, вырастают многие мифологические мотивы, типа того, что некий царь, богач, неважно кто, говорит: «Сослужите мне такую-то службу, я выдам своих дочерей за вас». Или одну дочь за какого-нибудь Ивана-дурака.
Да, выдам дочь и всё такое. Полцарства.
Для человека, который немножко понимает в феодализме и патриархальных его традициях, ему должно быть понятно, что не совсем так оно обычно бывало. Так что выходит…
То есть древняя достаточно получается история.
Да, но такое вот сохранилось в головах людей. И, между прочим, оно и сейчас никуда не ушло. У нас типичная фамилия Примаков в стране — это от слова «примак». Это именно такой муж, который приехал жить к жене. Сперва это было вызвано тем, что у нас тут условия суровые и, так сказать, всех отселять было просто невозможно, потому что ресурсов нет. Где жить-то? Всем жить приходилось в одной избе, поэтому так как-то выходило. А потом, когда все из изб переехали в коммунальные квартиры, там вступил квартирный вопрос. Жить всё равно негде. У нас что-то хронически не держится.
Я помню, недавно читал какой-то… жаловался мужик, что вот его бесит, когда говорят, что надо детям купить квартиру, потому что кто его знает, что там будет через 30 лет. Через 30 лет будет всё то же самое, что и последние 2000 лет.
А он что думает, через 30 лет квартиры не нужны будут?
Негде, и всё дорого. Больше ничего не будет. Поэтому у нас матрилокальный брак до сих пор бывает такой. А вот другие исследователи для всяких отдалённых племён горят желанием испытать так называемый брак пришельца.
Брак пришельца?
Да. Это не в том смысле, что пришельцы прилетели с летающих тарелок. Хотя я думаю, что если бы так было, то пришельцев бы, наверное, тоже приняли и попытались. Это такой способ некоторых изолированных народов, например чукчей, эвенков, некоторых племён Океании, а также некоторых племён тибетского региона, то есть изолированных популяций, небольших по численности. Они действительно понимали, что у них популяция-то маленькая, до соседей ехать далеко, и народ-то вырождается из-за того, что накапливается генетический груз и однообразие. Надо каким-то образом пускать свежую кровь. Ну и вот стоило кому-то заехать, неважно кто и откуда, тем сразу же устраивалась небольшая свадьба. Причём это было, как бы вам сказать, в разной степени приятно. То есть приятно, конечно, что ты приехал, тебя тут же поселили с симпатичной дамой.
В иглу.
Да, в иглу. И не то что можно, а даже и нужно с ней приступать к разным забавам. А представьте, что вам говорят: опа, вот приехал наконец-то, у нас уже целая очередь, там 40…
Невест.
40, да, сидят, ждут. Так что, в общем, составляем расписание.
Да-да. Не плевать, что у вас самолёт через неделю улетает из Лхасы или откуда там.
Да, все 43 человека должны успеть пройти. Так что давайте. А кроме того, вам предписываются специальные диеты, которые соответствуют представлениям местного племени о полезности для воспроизводства. Как правило, это нечто очень жирное, острое и странное. Скорее всего, ваш желудок с ним не очень подружится.
И отказаться нельзя.
Да, отказаться нельзя. Более того, даже если вы не отказались, в некоторых местах после этого вас мочили ритуально, чтобы ваш дух остался там с ними и никуда уже не делся. И таким образом он присматривал за своим потомством.
Прекрасно.
Так что да.
Твой земляк Афанасий Никитин-то…
Я уж испугался, думаю, это Густав Васа сейчас скажешь мне, твой земляк.
Так, Афанасий…
Густав Васа — ты ещё не дорос.
Да-да. Земляк Афанасий Никитин. Он же тоже ездил далеко и составил полезное описание. Он ездил в индийский регион за три моря. И пишет он про то, что «а жёны со своими мужьями спят днём, а ночью ходят к приезжим чужестранцам да спят с ними. И дают они чужестранцам деньги на содержание, да приносят с собой кушанья сладкие, да вино сладкое, да кормят и поят купцов, чтобы их любили. А любят купцов людей белых, потому что люди их страны очень чёрные. А зачнёт жена от купца дитя, то купцу деньги на содержание муж даёт. А родится дитя белое, тогда купцу платят 300 денег. А чёрное дитя родится, тогда купцу ничего не платят, а что пил-доел, то даром по их обычаю».
Какие у них порядки.
Так что Афанасий неплохо прошвырнулся, я смотрю, на юга. Те, кто ездил сейчас, говорят, что совершенно уже не те нравы. Пошли за тремя морями — никакие бабы ночами в окна не лезут, вина сладкого не несут, денег не дают. Всё только наоборот: в тебя норовят трясти за всё подряд.
Антисанитария и всякие другие там, да.
Так что да, теперь, к сожалению, уже не то. Индия уже не та.
На самом деле в рудиментарных формах такой брак сохраняется в некоторых глухих местах, где три мужика — и те спились, а какие-то там бабы ещё не старые есть. Если вас туда занесёт в какой-нибудь там проездом, в командировку или ещё чего, то готовьтесь, вас будут зазывать тут же. Если вы вахтовик какой-нибудь, да. Это не обязательно именно у коренных народов, это можно и у совершенно славянских мест увидеть, я вас уверяю. Особенно если вы из себя что-то представляете, не совсем чмошное.
Да, особенно если это градообразующее предприятие находится где-нибудь в тайге, в тундре, качает нефть или ещё что-нибудь такое делает.
Или копает землю, добывает алюминий, например.
Да. Кроме того, есть мнение, что именно борьбой с вот этой самой инцестуальной фигнёй, из-за которой накапливается всякое в популяции, объясняются некоторые другие интересные брачные обычаи. Типа, например, деление…
На ноль кого-то?
Нет, не на ноль. Я имею в виду деление на так называемые фратрии. Фратрия — это нечто типа ветви одного и того же племени, которые принципиально ничем не отличаются, кроме того, что у них принято перекрёстно опыляться. То есть жену себе надо брать не из своей фратрии, а из той. Опять же, понятно, с чем это связано, потому что, наверное, очень скоро все будут друг другу двоюродные братья и сёстры, и кончится всё это лишними пальцами на ногах и прочими делами.
А вариант номер два по борьбе с инцестом — так называемый групповой брак, характерный для центральноафриканских племён. Там молодёжь проходит обряд инициации. Разумеется, этот обряд половину убьёт в процессе.
Как обычно, да.
Какие останутся, те, значит, чуть более талантливые и способные. Так вот, их делят по группам, примерно как сейчас у нас в институтах или в школах на классы и группы. После чего вся эта группа объявляется состоящей друг с другом в браке.
Все хором.
И они могут заниматься сексом только друг с другом внутри этой самой их шайки.
Погоди, обряд инициации ещё и девчонки проходят у них, что ли?
Да, ты что думал?
Я думал, они так сидят, смотрят, кто там убился, кто нет.
Нет, тоже они… Разумеется, обряды у них обычно другие, но да, проходят. Например, отмечалось то, что их раскрашивают ритуально, сажают на разные такие платформы, обнесённые, то есть типа клеток, высоко на деревьях или на вышках поставленные. Стоят в лесу, чтобы они там сидели в этих самых клетках некоторое время. А там вокруг беснуются всякие ночью хищники. Если они там не умрут со страху, то значит всё нормально.
Что-то сурово у них там в Африке, я смотрю.
Что ты хочешь? Жизнь суровая.
Да. Попытка заниматься адюльтером в этом самом групповом браке, то есть покушаться на другие группы инициированных, — сразу секир-башка.
Угу.
Да, то есть у них групповой такой, как ты и сказал, брак получается.
Да. И, опять же, это не ушло до конца. Разные попытки что-то подобное делать совершаются сейчас, потому что сейчас вообще всякой дичи и как только не совершается. Совершались, например, во времена хиппи в 60-е годы, когда они пытались организовывать коммуны. И там все тоже что-то со всеми. Почитайте воспоминания Сильвии Кристель и прочих интересных людей того периода.
Слушай-ка, а у нас в начале Советского Союза не было такого же?
У нас, во-первых, были так называемые дома-коммуны. А во-вторых, были всякие коммуны, которые устраивались самочинно. То есть это были просто коммунальные квартиры, и там вот был человек 10–15, которые все вместе там всё творили.
Почитайте, если вам интересны материалы, разбирательства всяких таких дел, как комсомольские ячейки. Потому что комсомольские ячейки довольно быстро стали против этого возражать. И я помню, что в Питере там была тоже какая-то история типа того, что у двух комсомольцев, одного с фамилией Борщ, второго я не помню, у них была на двоих одна жена.
Неплохо.
Да, и что-то там все возникали, какие-то разборы, претензии возникали. Или вот можно Маяковского вспомнить, который сидел у Бриков, и у этого мужика тоже что-то там такое они устраивали друг с другом.
Потом, ты будешь смеяться, в Израиле тоже, когда приезжали всякие… Приезжали-то поначалу в Израиль не те, кто, так сказать, «не знаю, о чём вы тут, но ехать надо». Приезжали в основном всякие активисты, всякие члены разных партий, сект и всевозможных движений разной степени долбанутости. И да, они имели всякие интересные мысли о том, как в земле обетованной устроить всё так, чтобы хоть на этот раз всё было гладко. Была в том числе и такая мысль. Остаток от этого движения — это современные кибуцы. Многие, кто от нас уехал, попал в кибуц, они возмущаются, говорят, что какой-то колхоз. Они-то думали, что…
А чего же вы ожидали от кибуца-то?
Да, приехали, а там колхоз, там всё как-то не так, как они хотели. Надо было ехать в Америку. В общем, да, когда-то там действительно были обобществлённые, так сказать, друг с другом мужья и жёны.
Ну и, пользуясь тем, что Ауралиен у нас сейчас находится в Швеции, объясняю вам, Ауралиен, что такое шведская семья и правда ли они занимаются всяким прямо на шведском столе, на шведской стенке.
Да-да. Это тема бесконечного хохотания лично для меня и недоумения у всех шведов, которых я спрашиваю.
Шведов это всё бесит?
Да. Они, люди, искренне не понимают, о чём идёт речь и о чём эти приезжие русские их спрашивают в первую очередь, когда появляются в стране. Никакой шведской семьи здесь нет. Здесь люди живут парами, скажем так. То есть откуда это взялось? Понятно, откуда это взялось. В 60-е и 70-е, когда хиппи были в США, шведы — это такие товарищи, для которых Америка задаёт, скажем так, пример и моду всяческую. Почему она, собственно, задаёт пример и моду? Потому что в начале XX века и в конце XIX в Америку эмигрировала чуть ли не четверть населения. Причём, судя по всему, это была одна из самых социально активных частей этого населения, которые туда поехали. И остались такие: кто остался, тот остался.
Завидовали.
Да, с ними приходится работать. Вот они теперь смотрят, как бы у Швеции хорошие отношения со Штатами всегда были практически. Они теперь, значит, смотрят, наблюдают, что там в Штатах происходит. И вот как там появились хиппи, у шведов тоже по ветру это началось. Ходили волосатые какие-то люди, тоже в каких-то… я не знаю, что-то делали. Но это всё закончилось быстро. Сейчас ничего такого нет. Никакой шведской семьи в принципе не существует. И вызывает это искреннее недоумение у людей, когда им начинают что-то про шведскую семью говорить. Они просто не понимают, о чём вообще всё происходит, кто это придумал и зачем это надо.
Я ещё хочу напомнить, что была такая Туве Янссон, которая про муми-троллей писала. Их же сейчас опять экранизировать собрались.
В очередной раз.
Да. Туве Янссон была как раз из такой прослойки со шведскими семьями. Потому что вся эта муми-семья, она срисована с её окружения, которое, в принципе, примерно так и жило. Как там? Вечный бардак, все делают что хотят, куда-то там лезут, все сами по себе, мать только успевает разруливать очередные безумства. И кое-какое хулиганство даже из-за этого пролезло в книжку. Там такая Мюмла была. Мюмла, вообще-то, звали саму Янссон и её одну любовницу, потому что мюмла — это вообще-то лесба на стокгольмском местном.
Прекрасно.
Да. Так что, в общем, действительно какие-то там шевеления были. Но это с тем же успехом можно в любой другой стране то же самое учинить.
Да.
Если мы про шведов заговорили, у шведов есть понятие, примыкающее к понятию брака в его нашем традиционном понимании. Это понятие самбу, сэрбу и там ещё что-то какое-то у них, они придумали чёрт знает что. Что такое самбу, например? Это вот когда ты живёшь со своей гёрлфрендой или со своим бойфрендом вместе в одном и том же жилище. То есть вы вместе, у вас совместное хозяйство и всякое такое, но вы не женаты, при этом живёте вместе. Это называется самбу. Сэрбу — это то же самое, но вы живёте отдельно. То есть вы встречаетесь, но живёте отдельно.
Типа того, да.
И для чего это нужно? Нужно это для того, что товарищи, которые живут в самбу, они приравниваются во многом к женатым людям. То есть у них может быть совместное хозяйство. Им в банке выдают кредит как семье. Они, соответственно, обладают теми же правами и обязанностями, практически теми же правами и обязанностями, как женатые люди. Единственная там разница заключается в имущественных отношениях. Я так понимаю, что когда народ здесь разводится, то есть, находясь в браке, если ты разводишься, то вы должны делить имущество пополам. У этих товарищей такого нет. То есть вы вроде как и вместе, но если вы решили разойтись, то…
Денежки-то врозь.
Денежки-то врозь будут у всех, да. По крайней мере, вот такое упрощённое объяснение я в своё время получил от своих шведских коллег. И для понимания: очень много людей здесь живёт именно в виде такого самбу. Причём это могут быть люди, которым 30, 40, 50, 60 лет. То есть они могут жить вместе 30 лет, могут иметь чёртову тучу совместных детей, совместного имущества, машины, квартиры, домики где-нибудь в Норрботтене на севере, летние, и при этом не быть женатыми. Это считается совершенно нормальным. То есть количество семей, которые здесь живут в браке в традиционном нашем понимании, — это очень небольшое, скажем так.
Да. Так вот, возвращаясь к Израилю и прочим местам, там было сразу две интересных вещи для брака. Во-первых, это полигиния.
А это как?
А полигиния — это многожёнство. И вот многожёнство — это такая тема, знаете, опасная. В том смысле, что многие сейчас почему-то думают, что многожёнство — это некая очень выгодная для мужчин стратегия.
Это очень круто считают.
Да, и надо немедленно её учинить. Если бы я был султан, я бы имел трёх жён и войсками США был бы окружён. Как-то так. На самом деле полигиния выгодна вовсе не мужчинам как таковым, а выгодна, наоборот, женщинам. Потому что женщины окажутся в выигрышном положении в том смысле, что они могут втроём выйти замуж за одного крутого самца, а не так, что за него выйдет одна какая-то, которой повезло в роман, а остальные будут сосать лапу.
Остальные пойдут за какого-то там алкаша, утешая себя тем, что зато штаны в доме есть.
Как это у нас принято в некоторых течениях. Можно всех алкашей посылать лесом, вместо этого всем скопом выходить замуж за какого-нибудь продвинутого бизнесмена.
То есть альфача-доминатора, да?
Да, как-то так. Второй момент. Как правило, это складывалось в тех обществах, где мужчин вообще мало. А мало мужчин бывает в силу специфических рисков. То есть частых войн, набегов, всевозможных грабительских операций, широкого распространения охоты на опасных животных как средства добычи пропитания, до неолитической революции. В общем, вот в таких условиях, когда мужчин мало, и надо как-то к этому приноравливаться и приспосабливаться. Всё это приводит в итоге к тому, что только альфачам и можно вступить в брак, потому что устанавливаются всевозможные ограничительные обычаи. Например, что нужно заплатить либо калым, либо махр, причём такой, что для большинства это всё абсолютно неподъёмная тема.
Что такое калым, Ауралиен?
Калым — это бабло, которое кто-то кому-то должен.
Это выкуп, который даётся роду невесты за эту самую невесту. То есть фактически покупают женщину за деньги.
Да, её фактически покупают, она считается товаром. Между прочим, к этому относятся характерные формулировки, как было принято обязательно иносказательно говорить у нас. Я объясню вам почему: «У вас товар, у нас купец».
Наоборот.
Для кого это кажется диким, мы напоминаем, что в средневековой Европе, например, дети вообще не считались за людей. Были имуществом, расходным материалом. Если в семье было нечего жрать, детей отводили в лес и оставляли там.
В худшем случае.
В худшем. Бывало, говорят, и такое, что жрали детей. Поэтому ничего удивительного в том, что в некоторых местах в некоторые временные промежутки женщин не считали людьми, а считали товаром.
А что мы ходим далеко за примерами? Помнишь царя Хаммурапи, который придумал замечательный свод законов, где там за всё нужно было членовредительством карать людей? На самом деле, как оказалось, не за всё. Там можно было и деньгами откупиться, если там ничего приличным людям не делали, такого сверхъестественного. Но факт в том, что женщина там считалась за имущество. То есть она принадлежала сперва отцу своему, в случае гибели отца или его безвременной кончины — его братьям. Когда она выходила замуж, соответственно, она становилась имуществом своего мужа. То есть мы вас с этим поздравляем, дорогие друзья. То, что женщины не считаются имуществом сейчас, — это большое достижение человеческой цивилизации.
Прогресс.
Да, прогресс серьёзный.
Чтобы избавиться наконец от девахи.
Да. То есть изначально предполагалось, что приданое — это скорее всякий ценный инвентарь, который нужен для того, чтобы завести своё хозяйство и свой дом. Потому что…
Всякая там прялка, веретено.
Да. Это опять же остатки того мышления, что имущество и всякое хозяйство принадлежит жене, а муж этим просто пользуется, распоряжается и всё такое. Таким образом, предполагалось, что жена с этим самым имуществом должна туда ехать, ей должен её род выделить это самое имущество. И понятно, что выделялось изначально там всякое на обзаведение интересное. То есть, во-первых, одежду, всякие чашки-ложки, подушки, одеяло, ткань, которая хранится и потом по мере надобности из неё что-нибудь шьётся нужное. И там могут быть всякие украшения, драгоценности, ковры, циновки, что-то такое. И это приданое должны были иметь все. То есть, например, вот поспрашивайте у греков, они вам объяснят, что, например, до Второй мировой войны гречанка, у которой не было приданого, — так вышло — вообще не могла выйти замуж ни за кого.
Это потому, что так плохо всё было в стране?
Да, то есть даже тот, кому жрать нечего, тот её не возьмёт. Потому что как он её будет кормить-то? На что? Самому еле жить. Если она бесприданница, то это просто вдвоём с голоду подохнете — и всё, закончится. Так что вот так.
В России XIX века это тоже было проблемой. Почитайте пьесу «Бесприданница», к примеру. Она неспроста так называется. И слово «бесприданница» вообще-то ругательное. Можете посмотреть на картины такого известного художника Пукирева, который вообще-то известен больше картиной «Неравный брак», где старого деда женят на молодой девушке, которая совершенно тому не рада. Можно, например, посмотреть «Приём приданого в купеческой семье по росписи».
Сейчас я тебе скину картинку.
Давай.
То есть, видите, они просто говорят: ну вот мы там за ней дадим то-то и то-то, все там рады. То есть тут, видишь, всё инвентаризуют, там бумаги, где какие у неё шмотки, вон там в сундуках то и сё, какие-то там свёртки, всё развешано. Жених, вон видишь, с бумажкой стоит и всё сверяет.
Не бумажка, а тряпка.
В общем, видно, что ко всему относились серьёзно. Или вот, допустим, у Чехова там один рассказ был, где с приданым обсчитали, дали на тысячу рублей меньше, и там жених психанул, устроил скандал.
Какие проблемы-то у людей были, я смотрю.
Да, была. И охота за приданым была очень важным мотивом для вступления в брак для мужчин. Потому что для них это зачастую было единственным способом вести образ жизни эсквайра, а не нищего какого-то. Потому что службой тогда было много не выслужить. Предполагалось, что это всё места дворянские, дворянин должен иметь свои поместья, они уже все давно прогорели. Или это младший сын какой-нибудь, которому ничего не полагается. И это породило так называемый модный брак, как это в британской живописи и литературе. Есть даже серия картин такая — «Модный брак», которая показывает свадьбу между обнищавшим аристократом с титулом и богатой какой-то купчихой, простолюдинкой. Таким образом, многие так делали, чтобы соединить богатство, но презренный род, и род высокий, но при этом давно уже доедающий последнюю овсянку без соли у себя там. Так что это было сплошь и рядом именно так.
Многие говорили: «Ой, нет, я не могу жениться, мне нужна невеста с таким-то приданым. У тебя приданого нет, так что, так сказать, мало ли чего я на тебе обещал».
Здоровья тебе и хорошего настроения.
Да, они отчаливали. На женихов велась прямо такая охота, что некоторые авантюристы, как у нас пока не описалось, чуть ли не до старости ходили в женихах то в одно, то в другое. Потому что женихом-то можно было тянуть время достаточно долго, рассказывая всякие сказки типа что там на службе пока не выслужили, не позволяют жениться, через два года только, то есть там что-то батюшка чего-то…
Не даёт благословения, но я его уломаю.
Ещё что-то начинается. Таким образом, можно жить, есть, пить, взаймы брать, ничего не отдавать. Потом другую найти дуру и морочить голову уже её семье, собственно.
Прекрасно.
Да. Всё тоже записано в специальной литературе.
Бывало наоборот, что жениться настолько накладно и неудобно, что приходилось идти на известные ухищрения. Например, в древнем Китае, чтобы жениться, по крайней мере вплоть до установления тоталитарного режима, примерно так это было в той или иной степени. Потом это всё запретил Мао Цзэдун, сказал, что всё, будете у нас ходить строем. Значит, нужно было написать три письма и провести шесть обрядов. Письмо первое — от семьи жениха с предложением вступить в брачный союз с детьми. Письмо с деньгами, которое отправляется, опять же, от семьи жениха семье невесты. И третье, собственно, свадебное письмо, где опять же пишет семья жениха, что невеста принята, и в тот же день они женятся.
Потом проводилось шесть обрядов. Во-первых, сперва посылается сваха, которая должна, как правило, семьи, которые друг про друга ни ухом ни рылом, как-то свести между собой. Второй обряд — это сверка по гороскопу. Потому что, сами знаете, у нас-то полно идиотов, которые каждый день открывают в газетине гороскопы, читают, что там: «Близнецы, сегодня вам всё по плечу, так что попробуйте завязать с героином». Что-то такое. А уж в Китае тем более. Там начиналось высчитывание по нумерологии, гадания на кофейной гуще, на иероглифах всяких. Что ежели вот этот огненный петух совпадал с нефритовой мышью, или как там у них, то всё. Тогда можно идти дальше. Следом третий обряд — это дарение. За невесту полагался выкуп семье этой самой невесты. После этого, помимо выкупа, ещё священные дары. «Священные» имеет в виду всякие сакральные вещи, типа текстов, сутр, статуэток, ценных фигурок.
Объекты религиозного культа.
Пятый — это подготовка свадьбы. Опять же начинается гадание на кофейной гуще про то, как там, в какой день и час чего-то там такое делать. Например, у них, когда был 2008 год, у них вот когда у нас с Саакашвили была война, у них как раз были массовые бракосочетания.
Так ведь 08.08.2008.
Они восьмёрки любят.
Да, они очень любят восьмёрки. Чем больше восьмёрок, тем, значит, больше будет счастья в доме. У нас при этом, если почитать интернет, то станет ясно, что жениться нельзя вообще. Потому что если пожениться в мае, то будете маяться, а если пожениться в июне, то ещё чего-то будет, а если в августе, то будете ссориться, а в октябре, то будете болеть. И, если все эти приметы собрать, такое впечатление, что нужно только поститься, молиться и никогда не жениться. Кто это всё выдумывает и зачем — для меня загадка.
Ну и, наконец, шестой обряд — это сама свадьба. Невеста должна ехать в красном паланкине. Сейчас некоторые даже это устраивают, те, у кого бабок много. И за паланкином несут там всякие вещи, несут символические красные конверты с игрушечными деньгами.
Это в Китае ты всё рассказываешь?
Да. В общем, примерно так оно должно было быть. И понятно, что всё это устроить… Видите, там на одни подарки разоришься. На сваху — она же тоже не бесплатно всё это делает. И пир опять же надо устраивать, иначе лицо потеряешь.
Да, и сто тысяч пятьсот гостей позвать, наверное, видимо.
Да, надо всех звать, всяких дальних тёток. Короче, разоришься. А в Китае вообще-то было принято многожёнство. Чтобы брать жён побольше, чтобы они завели тебе детей, сыновей и дочерей. За дочерей можно самому деньги требовать с окружающих сыновей. И сыновья будут продолжать род, будут служить чиновниками, получать всякие награды и жалованье. Короче, надо заниматься воспроизводством. С одной женой это будет медленно и мучительно. Детей надо много. К тому же количество детей традиционно определяло большое благоволение неба к этой семье.
Между прочим, в современной Индии пытались проводить меры по контролю населения. Их уже там миллиард. И вывесили плакаты социальной рекламы, где сидит одна семья нищая с кучей детей, а другая семья с одним ребёнком, и поэтому она богатая и благополучная. Но те, кто это рисовал, совершенно не учли менталитет. Потому что индийцы сделали абсолютно противоположный вывод из этой рекламы. Видите, вот эта семья, она хоть и бедна, но ей боги ниспослали многочисленное потомство. Это верный признак того, что они имеют хорошую карму и в следующей жизни родятся богатыми. А вот эти, хотя и богаты, но, видите, им бог-то не даёт детей много.
Наказал.
Переродятся они в каких-нибудь там шудрах и будут нести дерьмо вычерпывать в следующей жизни. Так что никакого эффекта эта самая кампания не возымела.
А в Китае, чтобы всего этого добиться и при этом не разориться на каждой жене, было принято делать так: вот в семье есть три дочери-погодки — я за них сразу за всех трёх сватаюсь. И всех трёх беру. Получается тройная экономия. Подарки-то и выкупы, они растут не пропорционально, а только с небольшой прибавкой. Плюс не надо разоряться на три разные свадьбы. Сразу с ними с тремя. То есть оптом взял.
Да, то есть надо брать оптом. Это так называемый сорорат.
Да?
От слова «сестра». Технически не обязательно было иметь именно сестёр. Это могла быть, допустим, вдовая матушка ещё не старая, потому что прожили молодыми, и её юная дочка. Или могла быть, например, госпожа и её служанка, примерно одновозрастная. Выгодно ещё чем? Тем, что если жениться на трёх абсолютно разных женщинах, есть риск того, что они друг другу будут выцарапывать тебе глаза и капать тебе на мозги. Почему-то я этой дуре купил шубу…
И купил, и купил из стриженой норки. Мне нужна была не стриженая.
То есть, а если это три сестры, они по очереди шубу носить будут? Если это три сестры, то они, по крайней мере, могут уже выстроить там иерархию: вот это старшая, она главнее…
Любимая жена.
Да. Если это госпожа и служанка — тем более. Если это мама и дочь — тем более. То есть так гораздо удобнее. Они уже успели притереться за свою жизнь к себе. Второй вариант — взять наложницу. Наложницы не имели особых правов, но их дети считались законными, хотя и не такими престижными, как от цельной жены. Но да, наложниц можно было брать. Более того, возражение жены уже имеющейся против того, чтобы муж женился на второй или наложницу взял, — это вообще-то было основание для начала бракоразводного процесса.
И вон оно как.
Со стороны мужа имеется в виду.
Ну да. Выдумала тут чего-то.
Есть много всяких сказочных и анекдотических сюжетов того времени, что некий молодой человек увидел, что его дядюшка огорчён. И узнал, что огорчён дядюшка упорным противодействием его бездетной жены тому, чтобы он взял наложницу. Племянник говорит, что сейчас эту проблему решим. Он взял сантиметр, ну, не сантиметр, чего они там использовали, и пошёл к дядюшке домой, стал обмеривать участок, дом, в общем, всё. И тётушка ему говорит: «Что это ты делаешь?» Он говорит: «Так вы-то всё, уже детей-то у вас не будет. Так что всё перейдёт мне. Я вот думаю, что надо вот это старьё снести, вот это, может, вообще продать, здесь прудик разбить». В общем, тётушка вне себя от ярости побежала к мужу и стала просить его, чтобы он взял наложницу. И наглому племяшу ничего не оставалось. Такой анекдот китайский.
Смешной анекдот, что сказать.
Да, довольно забавный. Из других причин бракоразводного процесса, признанных законом, была, например, болтливость жены.
Это прямо да. Это хороший такой…
Хорошие в Китае, я смотрю, были законы.
Хорошую религию придумали индусы. А, так это индусы были? Погазили китайцы.
Такой закон надо бы действительно принять, а то как начнётся, начнётся…
Но даже если она всё это делала, и без детей, и больная, и хамит, были случаи, когда её выгнать было никак нельзя. Первый и самый распространённый — если ей идти некуда. Её семья либо вымерла, либо её и не было. Её в никуда было выгнать нельзя. То есть как сейчас нельзя выселять из единственного жилья, так и её нельзя было выселять. А кроме того, нельзя было сделать, как в мультфильме про Падал прошлогодний снег: «Ежели я такой из себя купец, то на кой мне эта худая жена?»
Маловато будет.
То есть если ты женился бедным, а разбогател и решил, что зачем я на такой женился, я сейчас её выгоню, другую возьму получше. А-а, закон не велел так делать.
Ну, логично, да.
И всё было такое, в целом, интересное.
Ну вот в окрестностях Китая было и два ещё интересных варианта брачевания, так сказать. В Японии было такое… Это, правда, было до эпохи самураев, то есть до того, про что мы там рассказывали, про Сэнгоку Дзидай и прочее.
В эпоху Хэйан.
В эпоху Хэйан, когда ещё правила родовая аристократия, у женщин вообще было довольно много воли сравнительной, они много активности проявляли. Например, понаписали большое количество так называемой женской хэйанской прозы. Самый известный, например, — это «Гэндзи-моногатари», то есть «Повесть о принце Гэндзи». Помнишь, в одном из произведений Пелевина яйцу Кена льготно подписали на издание «Принц Гэндзи и шалунишки»? Это, видимо, ссылка именно к тому принцу Гэндзи, потому что да, он там был презренный шалунишка, если сейчас это читать. Такая мразь. И, в принципе, все тогдашние не такие, потому что мораль была характерная.
Так вот, в эту эпоху, опять же, женщины считались именно основными владелицами всяких активов, а мужчины были, так сказать, наёмными управляющими. Чтобы вступить в брак, называвшийся цумадои, нужно было для начала вступить в переписку с кандидаткой. Переписка эта, на самом деле, во многом была формальная. И там обычно родители девушки всячески толсто намекали, что неплохо переписываться. Невеста в ответ писала всякое, что она ламповая няша, так что яшмовые врата никак не откроются без нефритового ключа и всё такое.
После этого ночью жених должен был пролезть в окно к невесте.
А если жених не спортивный, как он должен?
Очень жаль тогда, сиди. То есть ему не светит, да, жениться в ближайшем будущем? Тренируйся у ниндзюцу, лазить по стенкам. В общем, после того, как они три раза провели ночь вместе, их как бы ритуально на этом полили. То есть предки такие врывались и говорят: «Ах, вот вы что творите. Теперь придётся жениться».
Да, он такой: «Ой, каюсь-каюсь, люблю-не могу».
А они так говорят: «Ладно, тогда можешь, в принципе, к ней ходить, ты мальчик хороший». При этом именно ходить, то есть её ему не отдавали. Они жили по-прежнему с дочерью. И более того, если им зять там чем-то разонравился, они могли сказать, что шабаш, ты нам надоел, мы другого найдём. При этом дети, опять же, не считались за детей этого самого мужа тепереча, а считались за потомков тестя его. То есть они как-то сразу становились внуками.
Не успев ещё стать.
Да. И так это тянулось, пока не проходило условленное количество лет и муж не добивался определённых успехов. И он мог предъявить эти успехи: придворный чин, допустим. Он мог сказать, что я уже сам себе патриарх, давайте-ка я перевезу жену, детей наконец к себе. И то, между прочим, права на детей у него были неполные после этого.
Но если вы думаете, что какая-то отстойная жизнь была мужикам в эпоху, когда практиковалось цумадои, — дело просто в том, что можно было, в принципе, не ограничиваться этой самой ламповой няшей, а чуть ли не на семерых сразу таким образом жениться и ходить к ним каждый раз в понедельник.
Удобно.
Да. Здорово сейчас японцам такое поиметь, потому что у них там, конечно, большие проблемы.
Там хреново, да.
Но вот нечто подобное, гостевой брак, оно как-то сейчас пролезает в современную жизнь. Правда, всё ещё заводить кучу баб не считается за большую добродетель. Разумеется, что должны быть одни друг у друга.
Но вот по другую сторону от Китая, в нагорьях Тибета, в Мьянме, например, а также в Южной Индии, там есть одно специфическое племя, есть многомужество, а не многожёнство.
Прекрасно.
Да. Многомужество — это, с одной стороны, довольно древняя фигня. Кто читал «Махабхарату», они могут вспомнить, что когда привели Драупади к себе Пандавы домой, они матери, занимавшейся хозяйством, крикнули, что мы с добычей. А мать, не поглядев, сказала: «Поделите добычу поровну». Ну они и поделили. Они впятером женились на одной Драупади.
Вот дураки, надо было больше привозить с собой.
Да. Поскольку «Махабхарата» — это такое очень сильно перевранное отражение реальных обычаев и традиций, видимо, это оттуда. Каким образом всё это многомужество выглядит? Вариант первый — это обратный пример сорората: фратернал, так называемый. То есть когда братья женятся на одной женщине. Как у Пандавов было в «Махабхарате». Почему это так? Потому что считалось, что это позволяет, во-первых, избегать дробления земель. То есть это альтернатива майорату. В Европе, когда старший сын наследует землю, а все остальные идут кто куда.
Лесом идут чаще всего.
А вот там, вместо того чтобы всех посылать лесом, было решено оставлять её всем. Но ячейку общества они делали коллективную, с одной женой. Причина номер два: это позволяло контролировать население. Потому что один мужик и пять его жён очень быстро наплодят толпу детей…
Которых надо кормить.
Да, и которых надо в этих скудных условиях содержать. А пять мужиков и одна женщина, причём желай не желай, сделать особенно не смогут. Трое там будет детей, допустим. И таким образом это позволяло затормозить рост населения или даже обратить его вспять. Третья причина…
Высокая мужская смертность.
Нет, наоборот. Если высокая мужская смертность, то выгоднее заводить полигинию: мужиков мало.
А женщин…
Мало ли, вдруг там один умер, а тут осталось ещё трое. Нет, наоборот. Тут получалось так, что это были очень специфические места, которые предполагали отсутствие особых войн. Как правило, всё это в связи с низким развитием медицины и прочего приводило к тому, что смертность превышала среднюю у женщин, а не у мужчин.
Потому что они умирают от родов.
Да, есть такая проблема. И таким образом, если мужчин при этом не убивают постоянно, то их становится тупо слишком больше, слишком много. Вот им приходится жениться взаимно.
Как это всё устроено в смысле супружеской жизни? Например, как решать, кто сегодня будет с ней спать?
Любимый муж.
Кто сегодня? Например, у тибетцев принято, что если к какому-то из мужей, обычно это братья, не оказывается особого внимания, то он жалуется своей маме, и свекровь идёт просить невестку, чтобы она, так сказать, поимела совесть немножко.
При этом как считать детей? Иногда получается, что дети как бы просто…
Похожи на всех.
Да, они все считаются детьми всех. А в редких случаях вместо этого устанавливается график и стараются подсчитать, когда именно произошло зачатие, чтобы было понятно, кто именно с ней тогда был по графику. И кто, собственно, отец вот этого конкретного ребёнка.
Это очень как-то неточно, мне кажется.
Это очень геморройно и неточно, поэтому, на самом деле, мало где практикуется. Обычно все считаются детьми всех.
Вот ты обращай внимание, что у нас… Я, например, тебе племянник, да? Это происходит ещё из тех древних времён, когда у нас тоже была такая матрилинейность, матрилокальность. Предполагалось, что ты живёшь в доме у своей мамы и со своими сёстрами.
Угу.
Да. И ходишь к девкам в другой дом, и там с ними всячески отношаешься. При этом дети, которые там зародятся, они будут считаться не твоими, а детьми девок этих самых и брата этой самой девки или братьев. А ты сам будешь считаться как бы за своего детям твоих сестёр, потому они тебе и племянники, то есть они из твоего племени. А те, которых ты там настрогал в соседнем племени, они тебе как бы и никто.
Да, и звать их никак, и что вы пришли вообще, что вы тут права качаете, идите назад.
Да, они никто и не приходили. И более того, тебе никто не мешал ходить куда хочешь и отношаться с кем хочешь. И вдвоём нельзя, и втроём нельзя, нужно, чтобы целый род коллективно занимался.
Именно поэтому, например, такие вот нормы в брачевании, а также нормы, к примеру, ответственности. То есть личной ответственности там нет, а вместо этого ответственность коллективная, родовая. Поэтому, например, есть такая вещь, как компенсационный брак. Компенсационный брак означает, что если кто-то, допустим, в Пакистане или Афганистане кого-то зарезал из чужого рода, то, чтобы это дело уладить, не доводя до бесконечной резни, предписывается, что некая девушка из рода зарезавшего срочно выходит замуж за назначенного ей жениха из пострадавшего рода. Её, разумеется, никто не спрашивает, хочет она за него замуж или не хочет.
Ну конечно. Она же имущество.
Да, она имущество. И она нужна для того, чтобы таким образом купировать эту вражду.
Да.
Слово «онанизм», я думаю, тоже все знают. Но мы его используем неверно. Потому что кто был библейский Онан?
А кто он был? Напомни.
Онан был такой не в меру хитрый гражданин, второй сын Иуды. Только не того Иуды, который Искариотский, и не того Иуды, который Маккавей, а того Иуды, который внук Израиля. То есть Иуда, который сын Израиля, а Онан — внук Израиля. Израиль в смысле не страны, а того Израиля, который брат Исава от рождения Иаков, и который считается, на самом деле, двумя разными людьми, которых свели воедино, просто чтобы увязать историю для двух разных государств еврейских. Но это сейчас нас не интересует.
Нас интересует то, что Онан был вынужден вступить в левират со вдовой своего брательника Фамарью или Тамарой, в разных вариантах по-разному.
По-разному, да.
Помните вот в «Малыше и Карлсоне»? Малыш говорит, что я всё донашиваю там всякие ботинки за брательником старшим. И говорит: неужели я потом буду вынужден жениться на его старой жене? Мадикен говорит, что, по крайней мере, от старой жены это совершенно точно избавит. Это как раз он описывает левират. То есть предполагалось что? Что Онан обязан был жениться на этой самой Фамари и дать семени пашне брата своего. То есть, проще говоря, он должен был заделать ей детей, которые считались бы не его детьми, а детьми его брата.
Гениально.
Да. Это как бы получалось, что его брат умер без наследников, его род как бы от этого должен был заглохнуть. И чтобы этого не случилось, брательник должен был, так сказать, брат за брата. И должен был заделать ей детей, чтобы они, так сказать, продолжили род его старшего брата. Понимание вопроса: на кой чёрт Онану это нужно? Чтобы были какие-то дети, которые будут превалировать над ним и его детьми в наследовании имущества? Мне кажется, это ему нафиг не нужно. Что-то вот мне подсказывает.
И потому, когда входил к жене брата своего и изливал семя на землю, чтобы не дать семени брату своему, — и за это Господь его убил. Потому что нечего быть таким хитропопым.
Да, сказано — делай, и не выдумывай.
После того, как всё это прочли полуграмотные европейцы в Средние века, они всё совершенно неправильно поняли, как обычно у них это бывало. И решили вдруг, что Онан вообще никакого внимания этой самой не уделял, а только сидел и дрочил. А на самом деле всё не так. Из-за этого онанизм считается синонимом мастурбации. Это чушь.
Полнейшая.
Да. Так вот, левират действительно был распространён, и кое-какие остатки от него сохранились в сказках, например о том, что место какого-нибудь погибшего брата занимает вместе с его женой младший его брательник.
Преемник.
Или, допустим, сказки, в которых завистливая сестра убивает или ещё каким-то образом расправляется со своей сестрой, вышедшей замуж за царя какого-нибудь. И делает она это для того, чтобы занять её место. Причём в сказке не написано, с какой радости она это хочет занять. Просто потому, что сказочнику и его аудитории тогдашней было и так понятно, с какой радости.
Очевидно же, да.
Такой порядок, да, она должна заменить. Причём, более того, даже в некоторых сказах описывается, что и тогда её злобная мать, которая ненавидела эту самую Золушку погубленную, прислала свою другую дочь, сказав, что она как бы не отступается от своих обязательств как тёща и ему даёт другую жену, раз та куда-то делась.
Взамен.
Да. И царь в этих сказках не говорит, наверное, как бы вы мне её припёрли, если бы я хотел на ней жениться, я бы, наверное, так и сделал сразу и отправлял бы её обратно. Нет, он ей дозволял оставаться. Вот получался какой-то такой выходил этот самый левират.
Давайте теперь ещё поговорим немножко о наших, так сказать, о родных посконных и домотканых обычаях. У нас свадьбы — очень сложный, длинный и разнообразный по регионам обряд. То есть, например, многие вещи примерно такие же, как у других славянских народов. Например, перед сватовством парень мог закинуть удочку и проверить, нужно это сватовство его девушке или не нужно. Чтобы не спрашивать вот так просто, можно было ритуальный какой-нибудь финт провернуть. Например, дать ей веретено пустое. И если это веретено через некоторое время возвращается, пряжей обмотанное вокруг него, то значит предварительное согласие.
То есть она в курсе, что она должна делать.
Да. А если пустое, то значит очень жаль. Его веретено останется без всякого её внимания. И да, это фаллический символ.
Или, например, у нас на юге и у болгар можно было и спросить напиться из её ведра. Если мы сейчас так скажем, нам ответят: «Ах, значит, у меня ведро? Ах ты, сволочь!» А тогда ничего было.
После всех этих мероприятий, причём они довольно долго длились, это называлось гуляние. Специально для этого устраивали всякие посиделки. Зимой особенно, потому что зимой всё равно делать нечего, всё в снегу. И устраивались всякие вечерки, посиделки, где парни и девушки сидели, пели песни, всякие танцы танцевали, анекдоты травили тогдашние и тому подобное. И после того, как это всё будет более или менее уяснено, можно было направлять сватов. Сватами могли быть как родственники, так, если вышло, что с родственниками напряг, могли посылаться, например, какие-нибудь уважаемые люди в селе. Не случайно во многих регионах свата называют староста. Потому что это, видимо, отражение того, что когда-то давно это должен был старейшина, так сказать, князь, глава общины родовой, что-то такое.
Солидный человек.
Солидный, да, гражданин должен был идти. Значит, всё это должно было… Они не просто так приходили, абы чего садились. Они должны были иметь всякие ритуальные вещи, ритуальный посошок, должны были приносить ритуальное угощение какое-нибудь для семьи предполагаемой невесты. И по тому, что они там несут и чего у них там в руках, на головах и тому подобное, можно было сразу понять, чего им надо и зачем они пришли.
Семья принимающая тоже должна была всякие обряды проводить. Опять же, в разных регионах разные. Например, часто их должны были в знак благоволения впустить не через калитку, как это обычно делалось, а специально отворяли им ворота, даже если они пешком пришли. То есть чтобы больше почёта им доказать. Кроме того, они действительно могли идти не пешком, а ехать на чём-нибудь. И при этом ехать считалось более престижным на санях. Даже если на дворе было лето.
Прекрасно.
Вот так как-то принято. Дальше вёлся обязательно иносказательный разговор. То есть надо было не просто так приехать и говорить: «Здрасте, мы от Васи, хотим, так сказать, женить его на Маше». Надо было там потрепаться о видах на урожай и прочих делах. После чего начать разговоры про то, что у вас товар — у нас купец, там кланяется вам молодой князь, вот что-то такое. Или там, что хотят поиграть в тычку, потому что у нас есть ножичек, а у вас колечко. В общем, толстые намёки начинаются.
Намёки, да, всякие.
Это ещё, знаете, в такие более-менее недавние времена это ещё было так пристойно. Потому что вот в том, что было до христианства, записано следующее: «И даже у кого будет брак, и творят с бубны и с сопелями, и со многими чудесы бесовскими, и на же село гърши есть, устроивши срамоту мужскую, и вкрадывают в вёдра, и в чаши, и пьют, и вынемши, осморкивают, и облизывают, и целуют».
Осморкивают?
Осморкивают, да. Страшно себе представить, что это такое. Вот ты бы хотел, думаю, чтобы тебя осморкивали? Я вот что-то не уверен. Видимо, какой-то фаллический символ они осморкивали.
Согласие или отказ можно было тоже по-разному получить. Например, подать полотенце — это значит да. Или подать тыкву — это значит нет. Или ещё там что-нибудь другое могли. Потом проводились смотрины. То есть приходила либо потенциальная свекровь, либо специальная сваха. И она в бане осматривала невесту.
На предмет.
На предмет. А вдруг она тайский трансвестит?
Ну вдруг.
И не невеста вовсе. А то были у нас тут случаи, да? Невеста-то с кадыком. На самом деле вряд ли именно в честь этого. Посмотрели, как она здорова, или, может, она вся в язвах и чирьях, может, у неё источается гной. Короче, проверялась на здоровье.
После этого уже можно было устраивать сговор, или, как на юге говорили, замовины, потому что там замовлялись. Смотрины, или розгляды, когда смотрели имущество и хозяйство. То есть хозяйство жениха и невесты впервые объединялись на пробу. И они должны были каждый хвастать, что у нас есть такое-то барахло, у нас там приданое, у нас скот, у нас всякие орудия, лавки, чашки, ложки.
Да.
И потом уже это всё длилось долго. Только через полгода можно было свадьбу устроить. Там её обычно подгадывали к какому-нибудь сезону тоже. И проводились всякие девичники. Что интересно, сейчас девичник — это просто девичник, на который приезжают стриптизёры. А тогда на девичник должен был приезжать не стриптизёр, а сам жених со своими кумоньками, влюблённого джигита, и привозить всякие подарки, орешки, прянички, всё это им давать. То есть он тоже должен был под вечер принимать участие.
Невеста, что интересно, во многих регионах обязана была активно сопротивляться всему мероприятию. То есть она должна была голосить, должна была причитать, чтобы показать, что ей в доме хорошо жилось. А не такая она: ну наконец-то, глаза мои на вас не глядели, всё, я ухожу жить на съёмную квартиру. Как это сейчас делается у нас зачастую, лишь бы свалить наконец. А вот предполагалось говорить, что не своей волей покидаю. Возможно, это домовым, чтобы они не обиделись на неё и не послали проклятие, бесплодие, например, вслед.
Да.
Она даже местами должна была активно прятаться. Её подружки должны были ловить и за руки, за ноги тащить.
Ничего себе.
Да, местами бывало и так. Потом свадьба. Надо было есть ритуальные блюда, ритуальные хлебы. Причём хлебы там часто тоже были отчётливо фаллических и не только фаллических дизайнов. Есть жареного петуха.
Прям петуха?
Петуха, да. Почему-то именно петуха. А потом нужно было посыпаться. Сейчас посыпают, например, конфетами, рисом и копейками. А тогда риса не было, конфеты дорогие, копейки тоже, поэтому посыпали хмелём.
Чем было, тем и посыпали.
Да, в общем, что нашли у себя посыпательное, тем и посыпали. А после этого уже можно было, так сказать, начинать мрачную жизнь.
А вот современный брак, он как бы не радует традиционалистов совершенно. Потому что современный брак, во-первых, зачастую кончается разводом. Он часто совершается совершенно без всякого имущественного интереса. То есть раньше, например, в скандинавских языках в старину не было даже слова для любви между мужчиной и женщиной. Там было словцо, которое обозначало чувство взаимного доверия и уважения, которое нажито в многолетнем браке. Вот это было. А у древних греков, например, считалось, что для любви существуют всякие там гетеры и голубые, а жена чисто для продолжения рода и больше ни для чего. Правда, продолжение рода во многих местах было просто гражданской обязанностью, несмотря на все современные словословия в сторону того, что там все были поголовно голубые. На самом деле голубые считались допустимы только где-то до 30 лет. А после этого надо было срочно жениться и остепениться. А упорных голубых могли вообще-то и замочить.
Потому что они подрывают…
Основы конституционного строя.
Да, и всё такое. В общем, современный брак гораздо легче разваливается. Причём тут, понимаете, такой вопрос: повысилась ли его значимость в глазах и ценность у населения или понизилась? Потому что можно сказать и по-другому: люди, наоборот, придают браку большое значение, и если этот брак им чем-то разонравился, они его разрывают и хотят другой брак, хороший. А раньше он воспринимался просто как необходимое зло. Так сказать, пяти четвертям не бывать и четырёх не миновать, как говорила школота. Вот и брак тоже как-то так считался. Возможно, это и так.
Брак по любви стал кое-как вползать в умы только с начала эпохи Просвещения, когда впервые была высказана мысль, что, может быть, папа с мамой не являются по определению мудрейшими и старейшими, которых надо слушаться и всё им доверять, а, может быть, надо самим тоже думать. И тебе же с ней жить, не маме с папой.
Голову включать.
Да. Кроме того, серьёзное влияние оказала имущественная проблема. То есть первоначально жена была экономически и юридически вообще не существующим каким-то куском к мужу.
Придаточным абсолютно.
Её существование после замужества прекращалось. Кое-какие послабления были только для вдов. И то потому, что иначе никак. А когда женщины стали получать образование, стали получать разные варианты для работы, возможности построения карьеры, это сразу повлекло снижение важности брака, потому что у них кроме брака не было вообще никаких вариантов. Либо сидеть старой девой и неизвестно чем заниматься: жить со своей, допустим, замужней сестрой, к примеру. Или, скажем, в монастырь уйти. Или продолжать сидеть с родителями. Когда они помрут — неизвестно, куда деваться. Какой-нибудь приживалкой идти к каким-нибудь там купчихам, которые любят, чтобы рядом какие-нибудь старые сплетницы тусовались и закумушничали, приметы и гадания всевозможные.
Изменился подход к браку как способу производства детей. То есть первые мысли стали появляться ещё в XIX веке, когда был так называемый белый брак моден среди мыслящей общественности.
А это как?
Это брак, который чисто платонический. Потому что многие тогда ударились кто в викторианство, кто в непротивление злу, как Толстой, кто ещё в какое-то странное сектантство, кто в народничество, кто-то вот в такое. В том числе отказывались. Кто-то от мяса, кто-то от плотской любви, кто-то там начинал ходить в рубище и лаптях и пытаться изображать, что он там что-то косит.
Что-то косит.
За ним приходилось ходить и докашивать каждый раз. Барин опять испортил всё. А теперь с детьми как-то… Во-первых, не обязательно жениться, чтобы заводить детей. Можно, вон как я, завёл детей и не женился, а фамилию свою передал. Раньше бы я этого сделать просто не мог, потому что ребёнок бы считался незаконным и был бы вообще какой-то никто.
Развёл Домнин бастардов.
Да, понимаешь, он даже не бастард. Они считались за так называемых filius nullius, то есть потомство ничейное, никчёмное. У вас тут не стояло.
А был ли мальчик.
Да. Теперь он совершенно уравнен во всех правах. Кроме того, возможно, вы замечали, что современное, особенно западное, общество рождаемость не то чтобы не стимулирует, а как бы наоборот её ограничивает. То есть не запрещая, как в Китае, заводить детей, а просто навешивая очень серьёзные требования. Что все дети должны иметь столько-то кубометров, должны иметь то-сё, у них должны быть айфоны, они все должны быть записаны ко всем мыслимым врачам, за ними надо всё время смотреть, если они там упали и ушиблись, к вам сразу опека припрётся и начнёт на всякие навешивать дела. То есть таким образом как бы намекают, что ограничились бы вы ядерной семьёй, дорогие друзья. Потому что заведёте пять детей — а все сразу начнут смотреть как на без пяти минут маргиналов, ходить, проверять вас.
Да. И уровень жизни, конечно, у вас будет не такой, как у семьи без детей или с одним ребёнком.
С другой стороны, есть и позитивные сдвиги. Например, среди пар с высшим образованием за последнюю четверть века количество разводов снизилось. Кроме того, повысился возраст вступления в брак. Видимо, одно связано с другим. Тут экономические причины. Люди начинают вступать в брак, когда они, так сказать, немного состоялись в жизни. А чтобы состояться в жизни, теперь нужно работать всё больше и больше с каждым десятилетием. Так что неудивительно. Тоже влияет.
Но, тем не менее, брак как социальный институт, который был фундаментальным вообще для строения любого социума, для воспроизводства этого социума, для установки важнейших социальных межличностных отношений, когда там разные роды старались друг с другом связаться узами, когда, например, брак был средством получить работников себе новых на участок или в мастерскую, или что у вас там есть, был средством заключения военно-политических союзов, был средством миротворчества и тому подобного, — сейчас это всё как-то мимо. Работники никому никакие не нужны.
А вот, например, если вы откроете «Крёстного отца», то обнаружите, что там вторая же глава, третья глава, я не помню, — там про пекаря Назарина, который живёт в Нью-Йорке. И он идёт к дому Корлеоне, чтобы тот пробил его будущему зятю, который итальянский гражданин, военнопленный, на войне попал, и он получил разрешение на то, чтобы работать на его пекарне в качестве, так сказать, гастарбайтера такого своеобразного. Война закончилась — его чемодан-вокзал обратно на Сицилию. А у Назарина у него дочь. Причём дочь такая не ахти какая ценность. И он решил свести её с этим самым сицилийцем, который рад понаехать через брак выгодный. А вот дон ему говорит: давай 2000 долларов, я тебе устрою целый закон, который позволит твоему этому остаться. И пекарь этому очень рад. И один из персонажей говорит, что он очень выгодно вложился: за 2000 денег он получает сразу и зятя, и бесплатного пожизненного помощника в пекарне.
То есть такое мышление было тогда. И сейчас представить, что кто-то женится для того, чтобы понаехать, ещё можно. Но для этого делается просто фиктивный брак, который потом просто прекратится в существовании, и всё. А так, чтобы действительно жениться и всю жизнь горбатиться за какой-то пекарней, никто не будет. Я надеюсь, по крайней мере, на это. А тогда было.
Кроме того, сейчас есть такая вещь, как родить для себя. Хотя мы не одобряем саму эту парадигму, потому что это неизбежно потом приведёт к тому, что получится очередной сыночек-корзиночка.
Там и другие проблемы есть, Домнин. Проводили же исследования. Очевидно, что если ребёнок растёт в семье с единственным родителем, чаще всего это мать, которая должна ребёнку уделять внимание и как-то там, я не знаю, то ли не работать, то ли я не знаю, как это всё вообще организовывать, такие дети в четыре раза чаще, чем при прочих равных условиях, остаются в бедной семье. И проблемы у них полного спектра. Вплоть до того, что они не знают, как себя вести с лицами противоположного пола. Потому что они просто не имеют… Если это девочка у вас, она не знает, как нужно себя с мужиком вести. Если это мальчик, он не знает, как себя нужно вести как мужик. В таком вот… То есть там проблем, на самом деле, вообще огромное количество.
Тем не менее, такое явление есть. И раньше на такое все бы крутили пальцем у виска. И говорили: ты что, дура совсем? Для себя. Как же ты будешь? Теперь, по крайней мере, такого просто не возникает. То есть да, есть вопрос к безотцовщине как к явлению. Но за просто возмутительный признак психического нездоровья это уже не считается. И таким образом получается, что мы живём в эпоху перемен, когда, опять же, социально-экономическая и во многом техническая, в смысле прогресса, реальность перекраивает социальные институты так, чтобы они соответствовали.
Подобным же образом, например, произошло с ролью стариков. Она сейчас ещё где-то на заднем плане болтается в смысле того, что там мудрый старец, старость надо уважать, всякие седобородые волшебники в фэнтези. Потому что когда-то, причём сравнительно недавно, там ещё лет 100 назад, а в некоторых местах и 50, а кое-где даже и по сей день совсем, где всё плохо, старик — это было что? Во-первых, дожить до старости в те времена было трудно. Это, как правило, были граждане не очень крепкие. Во-вторых, они имели бесценный опыт. И ещё не обязательно для этого было ходить на войну и охотиться на слонов. Для этого достаточно было знать, когда жать, когда сеять. Они неизбежно знали всевозможные ремёсла, которые нужны для того, чтобы быт просто налаживать.
То есть заменяли люди интернет и YouTube?
Да. Заменяли интернет, школу, библиотеку, заменяли тамаду. Заменяли, опять же, при заключении брака, потому что они знали, как и что делать. Они заменяли врача, потому что просто имели опыт и помнили, что там, если приложить подорожник, кому-то помогает. То есть они представляли собой, пусть и несовершенный — там и идиотов было полно, и всяких глупостей, и дикостей, и тому подобного, — но такой действенный, по сути единственный пример организации обучения и вступления в жизнь. Они были носителями полезного и актуального опыта.
Современный старик в городе современном — это просто такое, знаете, нездоровое, хорошо если в здравом уме находящееся, совершенно не ориентирующееся в современных реалиях, имеющее сниженную трудоспособность и очень низкий процент релевантного опыта для передачи потомкам. То есть до сих пор можно слышать обиды, что я прожил жизнь. Да, ты прожил жизнь учителя географии, допустим, в Подмосковье. Каким образом это даёт основание давать советы, как изучать иностранные языки, предположим, или ещё там чего делать, — непонятно. Это тоже остатки былой роскоши. Через некоторое время роль стариков в прогрессивных местах будет сведена до её реального эквивалента.
Вот похоже происходит и с институтом брака. Он не умирает, не исчезает, никуда он не девается на самом деле. Жениться стали, да, меньше, но всё-таки женятся в массе своей. Просто он другой. Гостевой брак становится распространённым. Это не значит, что он будет преобладать, что он наиболее оптимален и эффективен. Просто как выглядит, например, современный быт? Современный быт не предполагает ни доения коровы, ни тканья льняной какой-нибудь холстины, шитья рубах, прищипывания кудели, варения пива, соления рыбы в бочке и тому подобного. Он ничего этого не предполагает. Он предполагает закидывание белья в стиральную машину, чистку ковров пылесосом и приготовление пищи в микроволновке и мультиварке и всяком таком. И отопление за счёт теплоэлектроцентрали. При таком быте важная роль того, чтобы дома всё время были всякие бабки-мамки, которые всё это будут кормить, сажать, чистить, стирать, ткать, шить, чинить, — она совершенно не нужна. Таким образом, профессия домохозяйки становится скорее таким эвфемизмом для паразитического образа жизни.
С тем фактом, что теперь ему придётся ломать свой быт, который он кое-как привёл в норму, и теперь надо брать… либо надо жениться, а на ком тут жениться, спрашивает себя Воробьянинов, либо брать экономку, что накладно, да и потом она затаскает по судам.
Я так подозреваю, он будет говорить, что это харассмент был там.
Да, вероятно. Не исключено.
Какие-то прогрессивные у них порядки, я смотрю, были.
Какие, видите, мысли! А сто лет назад, двадцатые годы. Гении Ильф и Петров, молодцы, предвидели.
Я это просто к тому, что сейчас никто в здравом уме не будет: что-то я хожу весь в рваных штанах, надо срочно жениться, чтобы мне зашивали штаны. Сейчас человек скажет: я пойду на базар, куплю турецкие джинсы за 700 рублей новые, буду ходить, и жениться не надо ни на ком. А потом, например, в том же «Двенадцати стульях» помнишь, была такая пародия на Мейерхольда и его театр, и там они ставили модерновую переделку гоголевской «Женитьбы». И там Подколесин говорил, что шьёт портной сюртук, а не спрашивал портной, не желает ли, мол, барин жениться. Этот самый слуга ему отвечает: «Портной и спрашивал, не желает ли, мол, барин платить алименты». То есть это уже тогда было заметно, что брак меняется постепенно. За сто лет он наменялся.
Сейчас уже нет вот этого принятого в Советском Союзе, когда ни женатых, ни замужних старались не ставить на руководящие должности. Потому что с бабой или мужиком не может совладать, а с цехом совладает. Было такое мышление. Сейчас это довольно странно звучит. Правда, в Советском Союзе был ещё такой момент, когда, допустим, тех, кто работал в Совтрансавто и возил на грузовиках грузы, допустим, в Финляндию, или в Польшу, или ещё куда, в Турцию, туда старались брать только женатых, семейных. Догадываешься почему?
Чтобы они не убежали?
Да, чтобы они не уехали из конца. А у нас тут заложники есть.
Да.
Сейчас это скорее работает в обратную сторону, когда стараются визу не давать всем, кто не женат.
Да-да, кстати, так и есть.
Не понаехали куда-нибудь.
Да. Вот такая вот, видите, получилась история: от промискуитетов и всяких там гостевых браков у самураев — вот к чему мы дошли.
Докатились.
Да, до интересных времён. Ну и, пожалуй, всё на сегодня.