В этом выпуске мы рассказываем об Илиаде и Одиссее - о Парисе и Ахилле, Афине и Афродите, Скилле и Харибде, правде Кассандры и дарах данайцев.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 272-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы вымышленной и гримдарковой мы переходим к теме более, наверное, реальной. Основанной на реальных событиях.

Да, да, всё по секретным документам.

Что же мы сегодня, Домнин, будем освещать?

Это рассказ о стародавних временах, о временах мифов и легенд, когда древние боги были мстительными и жестокими и обрушивали на людей всё новые страдания.

Да, поговорим мы сегодня об эпосе Гомера, скажем так, то есть про поэмы «Илиада» и «Одиссея» и сопутствующий миф. Почему я говорю «сопутствующий миф»? Потому что, например, «Илиада» построена как описание последнего, десятого года Троянской войны. И предполагается, видно, что там не объясняется, кто и чего, кто все эти люди. А там людей очень много всяких.

Да, и Гомер предполагает, что все читающие уже прекрасно знают, кто все эти люди. И читают его произведение не для того, чтобы узнать, как оно там кончилось, а для того, чтобы насладиться его гекзаметром, изящным языком и прочими делами. То есть миф весьма древний.

Из-за того, что греческие мифы вообще характерны, известны, я хотел сказать, своей многозначностью и многовариантностью. Например, кто такой Кикроп?

Кикроп — это какой-то, мне кажется, циклоп, нет?

Не совсем. Кикроп — это либо змеелюд, который был одно время царём Греции, которую даже по его имени звали Кикропией некоторое время, который выполнял роль такого прогрессора, все эти технологии внедрял. Что вообще не характерно для змеелюдов: они обычно то принцесс жрут, то ещё чего. Это было какое-то особенное. Либо кикропы — это такие маленькие противные карлики, которые как-то раз с Гераклом столкнулись и пытались перенять его лук.

Вот поганцы какие.

Да, вот видите: либо то, либо сё, ничего не поймёшь. По этой же причине и в мифе тоже много всяких разночтений. Греки этим совершенно не смущались и считали, что каждая вариация — это просто одно из отражений истины, какой-то таинственной и непостижимой для них. То есть все они имеют право на существование, хочется сказать, в том или ином виде. Там, вероятно, так или иначе можно воспринимать и то, и другое.

Но мы сейчас не об этом, а о том, как начинается 95% проблем в греческой мифологии. Зевс обычно куда-нибудь приезжает, кого-нибудь жарит, и потом начинается.

Начинается, да.

Началось на сей раз с того, что Зевс отжарил в образе лебедя некую Леду. Можно, кстати, найти соответствующие стихи русских классиков. Там такой, знаете, хентай натуральный.

На самом деле идея того, что Леда была в человечьем облике, а лебедь выглядел как гигантский лебедь и какой-то прям межвидовой контакт был, — это позднейшая придумка. На самом деле считается, что Леда превратилась в гусыню, и именно для этого он принял соответствующий облик.

Вообще у Зевса была такая тяга к переодеваниям. Инкогнито пытался сохранить своё.

Я подозреваю, что он просто хотел немножко разнообразить свою половую жизнь. Ему за столетия, вероятно, разные простые дела поднадоели. Вот он и развлекался.

Да, вот он и развлекался. В общем, развлечение с Ледой кончилось тем, что, по разным данным, она просто родила, а некоторые говорят, что она снесла яйцо, и из него высиделась эта самая Елена. Она же Елена Прекрасная, она же Елена Троянская, она же Елена Спартанская. В общем, кликух как у какой-нибудь уголовной шмары.

Роль её в дальнейших событиях примерно такая.

Так она почему спартанская-то?

А потому, что её папа, то есть не папа, а отчим, папа-то Зевс, Тиндарей, получал ежедневно по три пуда посланий с предложениями выдать её замуж за такого-то. Там были самые разные крутые чуваки, которые к ней сватались. Например, Агамемнон, сын Атрея, царь Микен, Одиссей, хитроумный царь Итаки, много кто ещё. И спартанский царь Менелай тоже был.

Он опасался, что если он кого-то одного выберет, остальные тоже станут его непримиримыми врагами, кому-то сломают ноги, и всё печально.

Приедут какие-то бойки.

Да. И решил он… Просто Одиссей там уже присмотрел другую, более подходящую к его характеру, такую кроткую Пенелопу, характером энергичную такую. Решил, что раз ему эта Елена уже никуда не впёрлась, можно, по крайней мере, дать непредвзятый совет.

Совет заключался в том, что перед тем, как предоставить Елене право выбрать себе супруга, взять со всех обязательство заключить с избранником Елены пакт о дружбе и взаимопомощи и таким образом предотвратить как конфликт между ними, так и вообще обезопасить свою дочь и своего зятя на случай какого-нибудь конфликта.

Так и вышло. В общем, Елена избрала Менелая Спартанского, вышла за него замуж и уехала в Спарту.

А тем временем…

Да. Тем временем в городе Троя, он же Илион, — мы потом в конце поговорим немножко о том, Троя он или Илион, — в семье царя Приама и царицы Гекубы случилась неприятность. Гекуба была беременна очередным ребёнком, и ей приснился вещий сон. Детали сна разнятся. Одни говорили, что приснился ей факел, от которого сгорела Троя. Другие — что она родила множество змей, которые пожрали Трою. Третьи — что она родила старуху Эринию. Эриния — это такая мстительная богиня. Типа этих… Как они у латинян-то звались? Не помню.

Фурия.

Фурия, да, молодец. Точно, фурия. В общем, это греческий вариант фурии. Развела царица в ночь персонажа Overwatch, от которого Трое настали вилы. Так что было решено, что бы там ни родилось, немедленно это что-то отнести в горы и бросить там, чтобы его опять воспитали дикие звери, пастухи, и он жил долго и счастливо. Кто так делает?

Я не знаю, греки какие-то делают.

Да, делали в сказках. Никак не научатся как надо.

Короче говоря, младенца скормили всяким там зверям. Опять же, разница, каким именно. Потом он столкнулся с местными пастухами, которые там пасли коз и баранов. И звали его Парис. А из-за того, что он защитил пастухов от каких-то гопников, его ещё звали Александр. То есть защитник людей. Это просто погоняло такое.

Да. И поскольку он жил там, прославился как очень симпатичный и интересный молодой человек, Зевс пихнул на него одну очень неприятную обязанность.

Тем временем у нас всё как в сериалах сегодня, потому что у нас сегодня дофига персонажей. И все они в разных местах.

Да. Жил-был герой по имени Пелей. Пелей был, конечно, герой знатный, но ещё более знатное будущее предрекалось его будущему сыну, потому что женат он был на дочери Нерея. А Нерей — это такой морской бог. Соответственно, нереиды похожи на русалок. Имеются в виду русалки не с хвостами, а такие, которые у славян. Морские такие богини. Типа нимф, только морские. Близкие, видимо, к океанидам.

Так вот, женился он на этой самой богине Фетиде. И Фетида, пользуясь своим привилегированным положением, получила прогноз развития плода от коллеги, богини Фемиды. Фемида отвечает у нас, понятно, за что.

За правосудие, участь.

Так что Фемида напророчила, что будет нерождённый ребёнок мегагероем, и будут его подстерегать разнообразные опасности. Так вот, на этой свадьбе, пока ещё никакого ребёнка не родилось, присутствовали все боги, какие были, кроме Эриды. Эриду не позвали. Не позвали совершенно зря, потому что Эрида — это была богиня конфликтов, раздоров, хаоса, войн. Собственно, поэтому её и не позвали. Никто не хотел её просто иметь на этой вечеринке. А Эрида хотела всех их иметь разнообразными способами. Поэтому она задумала коварный план, позаимствовала у Гесперид яблочко — это за которыми Геракла гоняли, которые молодость даруют, те самые, — волшебные яблоки, непростые, и к нему прилепила бумажку, или что там в Древней Греции было, кусочек пергамента, с надписью «Прекраснейшей».

Да. Сами понимаете, что Олимп — это такой змеятник, в котором все друг другу готовы горло перегрызть по значительно менее весёлым поводам, чем первенство в смысле прекрасности. Так что за яблоко тут же сцепились Гера и её дочери Афина и Афродита. Они, ничего так и не доспорив, обратились к Зевсу. Зевс решил, что выберешь одну из дочерей — жена заклюёт, выберешь жену — так дочери тебя съедят, и решил, что лучший способ — это спихнуть это на какого-нибудь услужливого дурака. И направил их к Парису, который считался большим ценителем красоты. Сам он был очень красивый, и он успел уже завести long-term relationship с местной нимфой Эноной, с которой он на этой горе околачивался. Я так понимаю, что Энона — нимфа этой горы, где он сидел.

Понятно. То есть непредвзято может оценить.

Да, как большой эстет. Но эстет из него оказался какой-то хреновый, потому что, когда к нему явились в голом виде все три богини, они немедленно попытались его коррумпировать вместо того, чтобы ввести объективные критерии оценки. Считается, что Гера ему посулила либо абстрактную власть и богатство, либо, как вариант, власть над всей Малой Азией, где сейчас Турция. С точки зрения греков это вообще власть над половиной мира, даже над большей частью мира, учитывая их познания в тогдашней географии. Афина, соответственно, пообещала, что он будет героем, полководцем, возможно, также мудрецом и философом.

Если получится.

Да. Афродита пообещала, что он будет мужем прекраснейшей женщины. Вот, Ауралиен, ты бы что выбрал из этих трёх вариантов?

Естественно, полководцем. Тут вообще не вариант.

Я бы да. Объясняю почему: потому что полководец может всё получить остальное. Достаточно быть полководцем.

Да. Я бы тоже подумал, что власть над Малой Азией… Власть — это такой вопрос. У тебя сегодня власть, завтра тебя нашли.

А завтра пришёл полководец и разогнал тебя.

Да, это дело такое. Полководцы… Там тоже бывает всякое. Вот был полководец Ганнибал или полководец Пирр. Все они полководили-полководили, да так что-то ничего там и не наполководили хорошего в итоге.

В итоге, да.

Короче, Парис, не знаю, может быть, он этими соображениями руководствовался, может, ещё чем, но он выбрал предложение Афродиты насчёт прекраснейшей женщины.

Она очень глупая.

Полегче, полегче. А давайте на секундочку остановимся. Парис уже в long-term relationship с нимфой горы. Как бы очень жаль нимфу горы. Здоровья тебе и хорошего настроения. Это прекрасно. А нимфа что в это время делала, мне интересно? Нимфа такая типа: «А как же я?» Он такой: «Очень жаль».

Она ему говорила, что сердце моё чует, что ничем хорошим твои эти затеи не кончатся. Он сказал: «Молчи, дура. И тёлок мы ещё себе найдём получше», — и двинулся.

Так что с тех пор Афродита была покровительницей как его, так и Трои вообще. А Гера и Афина назло делали всякие гадости и, соответственно, поддерживали его противников.

А как он стал за Трою-то?

Значит, он явился на какие-то очередные игрища. Грекам же было хлебом не корми, дай устроить игры. Телека у них не было, они поэтому игры все устраивали.

Да, они поэтому там кто метает диски, кто дротики, кто там бегает, кто прыгает, кто борется, кто стихи читает. Кстати, стихоплётство было, между прочим, дисциплиной в том числе и на Олимпийских играх.

Да ладно? Ничего себе.

Ещё одно интересное отличие от современности — то, что не ставилось рекордов. То есть сейчас мы фиксируем результат, неважно, какой он у кого, все результаты фиксируются. Тогда фиксировалось только то, что Вася кинул копьё дальше, чем Петя и Стёпа. А как он кинул копьё — это неважно. Главное, что он превозмог Петю.

Главное, что он превозмог, да.

Тогда был какой-то такой подход к делам. Короче, были очередные игры, и там он участвовал. И все такие: кто этот молодой красавец? И его сестрица Кассандра такая говорит: да это же мой брательник Парис, от которого, кстати, мы все умрём.

Дело в том, что у Кассандры как бы…

Дар прорицания?

На сей раз Аполлон там тоже не сумел удержать ничего в штанах, чего надо бы. Но Кассандра этому воспрепятствовала. Он ей так говорит: «Да я же бог, я вообще могу сделать что хочешь. Хочешь, я сделаю пророческий дар?» — и даровал ей пророчество и предсказание. Но Кассандру то ли не знаю, что с ней было… Может, у неё какие-то личные соображения были насчёт Аполлона, может, ещё чего. Но дар её тоже не прельстил. И Аполлону не забирать же обратно, это как-то не по-божески будет. Он вместо этого её дар немножко подкорректировал в сторону того, что её предсказания по-прежнему истинны, но чтобы никто им не верил. Так что Кассандра дальше всё время пророчила, никто её не слушал, и каждый раз случалось именно так, но никакого эффекта на окружающих это не производило.

Вот казалось бы, один раз такое случилось, второй раз, третий, но если вы видите, что это происходит постоянно, чего бы вам не делать противоположное тому, что вы делали раньше?

Совпадение.

Да, не думаю.

Поэтому правдой Кассандры до сих пор называют чистую правду, о которой говорят, и никто не верит, считая за шутку, за баловство, за глупость какую-нибудь. И поэтому никто её опять не послушал. Париса как чемпиона игр приняли обратно, уже успели забыть, из-за чего его, собственно, отправили на гору.

Да, посидев там дома и приобретя карманные деньги, он отправился, подзуживаемый Афродитой, которой надо было выполнять свою часть сделки, двинулся в Спарту. И там он некоторое время гостил у Менелая, обхаживая Елену. Разумеется, там на неё Афродита наложила плюс двадцать к харизме и прочие дела, так что это было неспроста.

Менелая тут чёрт понёс зачем-то на Крит, а брательники Елены, небезызвестные Диоскуры, Кастор и Полидевк, — это те два кренделя, которые ездили за Золотым руном в том числе, — они уже были там знатные ветераны. Они-то поехали на какие-то разборки, тоже местного значения, так что Елена была оставлена без присмотра. И Парис не только сманил её ехать с собой ночью в Трою, но ещё и вынес всю казну спартанскую с собой.

Такой: это Спарта!

Да. Ногой пнул кого-то в колодец.

Да, не знаю, кого он там пнул. Факт в том, что Менелай стал созывать всех, кого мог, в частности по тому самому пакту о дружбе и взаимопомощи. Первым, разумеется, на свист приехал его брательник Агамемнон, потому что они с ним оба были Атриды.

Да. Папа у них был Атрей.

Братиюня.

Да. Остальные тоже по-быстрому стали подъезжать. Потому что, если спартанский царь зовёт вас, так сказать, участвовать в спецоперации, лучше приехать.

Там много кто появился. Например, приехал заслуженный ветеран Нестор, который тоже изрядно уже успел там повоевать, участник самых разных мифических событий. В то время он был уже не молод и считался таким знатным ветераном, старцем. Из-за этого Нестор до сих пор является таким иносказательным обозначением патриарха, старейшины. Помнишь, в «Горе от ума»: «Тот Нестор негодяев знатных…»?

Главарь.

Да, да, да. Позвали, например, обоих Аяксов — большого и маленького. Они были не братья, это просто большие друзья, поэтому звались Аяксами. Один был просто побольше физически, другой поменьше. Вызвали мудрого Паламеда. Он, например, был знаменит тем, что изобрёл игру в кости, но и другими боевыми всякими достижениями был известен.

Были, конечно, и те, кто пытался уклониться от призыва и спрятаться. Главным уклонистом оказался Одиссей. Потому что Одиссей, как вы помните, срыгнул с темы с Еленой, потому что нашёл себе жену больше себе по вкусу. И вообще-то он пытался симулировать вялотекущую шизофрению, когда за ним приехала медкомиссия. Считается, что он запряг в плуг то ли собаку и кошку, то ли каких-то ещё таких же не очень подходящих для этого животных, тягловых животных, и, значит, стал пахать поле, засевая его при этом крупной морской солью вместо семян, что как бы для поля не очень полезно.

Да, прикидываясь совсем уже поехавшим, чтобы ему выдали белый билет и не трогали его больше.

Но хитрая медкомиссия…

Да, в медкомиссии был тот самый Паламед, изобретатель костей и вообще большой умник. Он поэтому подхватил новорождённого сына Одиссея Телемаха и положил его на пашню. Так что Одиссею пришлось выбирать: либо ему сына переехать плугом, либо прекращать валять дурака и ехать со всеми. Так что Одиссею пришлось действительно признаться в симуляции и ехать со всеми. Но на Паламеда он затаил лютую злобу и потом его угробил, кстати, за такое, что не лез не в своё дело.

С Ахиллом было сложнее. Дело просто в том, что есть, например, легенда, что Ахиллу, когда он ещё был совсем маленький, то ли Мойры, то ли ещё кто-то предложили выбор в стиле вопроса насчёт стула, на котором пики точёные, и второго тоже стула. То есть ему предложили либо жизнь очень длинную и унылую, либо жизнь короткую, но зато деятельную. Он, понятно, как правильный герой, выбрал жизнь короткую, но деятельную.

А вообще-то Фетида, мама, она сразу понимала, что ничего хорошего её сына в жизни не ждёт, и попыталась сделать его неуязвимым. Для чего она, когда он ещё был совсем младенцем, окунала его в воды реки Стикс. И держала его при этом за пятку, так что он весь окунутый и был неуязвим, по крайней мере, для смертельных ран. А вот пятка осталась, к сожалению, уязвима.

Мне хотелось бы здесь понять, как младенец догадывался, что ему дышать не надо водой, когда его за пятку окунули.

Она ведь его макнула так и вынула. Когда православные крестят, они же макают тоже.

Вообще-то да. Хотя, с другой стороны, младенец, наверное… У него ещё есть рефлекс. Рефлекс этот задерживает дыхание. Кроме того, у младенца, если его совсем маленького положить в воду, то он не будет тонуть, а будет плавать. Это, по-моему, к четвёртому месяцу пропадает, а так раньше — да.

Не важно.

Да, не важно. Короче, пятка. Макала она его на совесть, но пятка всё-таки не того, не обмакнулась у него. Она всё-таки решила его спрятать от призыва и отправила его на остров Скирос, где он жил под честным словом местного царя среди его дочерей, наряженный тоже в девицу, изображал, что он там чего-то ткёт, прядёт, чего там делает.

Позорище какое.

Да. Приехали туда. На этот раз в медкомиссию попросился Одиссей, чтобы уж на ком-нибудь отыграться, раз его закупили. Так он другого уклониста тоже найдёт.

Понятно, что приходить к царю Скироса и говорить: сейчас мы ваших дочерей тут посмотрим, кто они там — мужчины или женщины, — было чревато конфликтом. Поэтому сделали по-другому. Прикинулись купцами, которые привезли, во-первых, всякие бабьи побрякушки, а во-вторых, оружие. И Одиссей наблюдательно заметил, что в то время как почти все смотрят побрякушки, почему-то одна из дочерей полезла смотреть мечи и копья, коринфские шлемы, гоплитские щиты и прочие дела. Ну и чтобы окончательно подтвердить свои подозрения, было приказано симулировать нападение, и обнаружилось, что эта самая лжедочь немедленно облачилась в лежащее перед ней снаряжение и побежала отбивать.

Показывает тактическую выучку.

Так что его прямо так, в доспехах, взяли под руки и повели. Хотя на самом деле Ахилл был только рад, потому что сидеть с бабами ему, видимо, сильно надоело.

Короче, пока они собирались, к ним ещё там прибился один прорицатель — Калхант, он же Калхас. Калхант знал всё, что будет. То есть не знал, а видел всякие предзнаменования и по этому поводу пророчил. И вот предзнаменование было следующее. Пока они приносили жертву богам, плюс пять к удаче к походу, из-под алтаря выполз змей, забрался на дерево, где сидели на гнезде воробьиха и восемь воробьят. Всех их пожрал и обратился в камень. Так что Калхант умело спрорицал, что, раз было восемь воробьёв и воробьиха, то, значит, будет девять лет войны, а на десятый наконец Троя падёт.

Не знаю, мне кажется, на этом моменте уже там надо было всем разбегаться.

Железная логика. Подписываться на десять лет я бы, знаете, не стал.

Но не таковы были древние греки. Агамемнон, который был избран командиром, как, видимо, самый старший из всех, Микены, видимо. Видимо, это действительно отражает какое-то уважение к крито-микенской цивилизации, к центру культуры. И поплыла огромная эскадра. Понятно, что такой эскадры в Греции не могло быть не только в Бронзовом веке, но и во времена Леонида и трёхсот спартанцев. Но это всё преувеличение.

И начались приключения. Потому что просто так взять и поплыть в Трою нельзя. Тогда, конечно, не было ни компаса, ни карт, ни GPS. Так что поначалу они высадились по ошибке на острове Мисия и там столкнулись с местными. Потом их принесло обратно туда, откуда они отплывали, и оказалось, что они не могут никак двинуться: нет ветра, и надо принести жертву. В жертву была избрана не кто иная, как дочь Агамемнона Ифигения. И есть разные легенды, например, о том, что на самом деле в последний момент Ифигения была подменена на лань, а сама Ифигения очутилась в числе жриц Артемиды и осталась там служить. Есть и такая мысль.

Потом был захвачен остров Тенедос почему-то, потом остров в Троаде, точно так же всё распотрошили. Вообще не очень понятно, почему они вместо того, чтобы плыть прямо, захватывают какие-то другие острова. Видимо, это реалии Бронзового века.

Короче, таким образом они добрались до Трои, встали в лагерь и первым делом формально потребовали выдать Елену для примирения враждующих сторон. Елена к тому времени, видимо, у неё уже выветрилась афродитова магия, сама была не прочь вернуться обратно к делу, но Парис и все остальные упёрлись, и началась война.

За главного у троянцев был Гектор. Гектор — это тоже сын Приама, брательник Париса, но, в отличие от бестолкового Париса, очень суровый воитель, такой благородный антагонист этой войны. И потянулась длительная, как сказать, не то чтобы осада, потому что, видимо, в Бронзовом веке греки про осаду вообще не очень хорошо понимали и считали, что надо ждать, пока они там все вымрут.

И последующие годы они занимались тем, что ходили походами на более-менее дальние города, чтобы их разграбить и взять продовольствие, отбивались от разных подходящих к троянцам по одному союзников. Например, среди этих союзников были амазонки.

Даже так?

Эфиопы.

Да, во главе с Мемноном. Киконы с лебедями. Помимо этого, постоянно в дело вмешивались боги: то насылая всякий мор, то решая, кому жить, а кому умирать. Вопрос с продовольствием удалось решить, потому что были такие в греческой мифологии энотрофы. Энотрофы буквально означают способные претворять вино… В общем, это такие дочери, не дочери, а последовательницы Диониса, которые имели способность сотворять съедобное из несъедобного.

Неплохо.

Да. Агамемнон пытался из них выколотить продовольствие. Они на такое не пошли, и за ними был послан Паламед, чтобы их как-то дипломатией взять. Тот добился своего. Вопрос с продовольствием решили. Одиссей, увидев, что его враг Паламед так преуспевает, подкинул ему в шатёр золото и поддельное письмо от Приама.

Ещё blackmail.

Не blackmail. Он просто подставил его как предателя. Побили камнями.

Прекрасно.

Тут к делу ещё примешивается вопрос Хрисеиды и Брисеиды.

Итак, кто такие?

Хрисеида — дочь Хриса, Брисеида — дочь Бриса. Что тебе непонятно? Между прочим, в экранизации, по-моему, Хрисеида сделалась дочерью Приама. В таком случае совершенно непонятно, почему она Хрисеида, а не Приамида. Я понимаю стремление авторов фильма сделать поменьше персонажей, потому что, если вы Гомер, вольно вам трепать языком и сочинять там сорок персонажей, у каждого из которых будет строчка «кушать подано» и всё. А в фильме-то это надо целого актёра искать и деньги ему платить, страховку там всякую. В общем, целое дело. Так что было решено немножко подкорректировать. Вот тогда надо было имя немножко-то подкорректировать, что ли.

В общем, Хрисеиду и Брисеиду взяли в полон и обратили в постельное рабство. Хрисеиду пришлось обратно отдавать, потому что её папа оказался жрецом Аполлона, взмолился к своему богу, и тот наслал язву. Моровую, сибирскую, видимо, или ещё что-нибудь. Не стал церемониться.

Да, так что пришлось Хрисеиду отдавать. Брисеида спала с Ахиллом. Агамемнон решил, что оставаться без бабы ему как-то не по чину, и отобрал Брисеиду, с которой спал Ахилл. Ахилл разозлился и сказал, что: «Ах, вот вы как? А повоюйте без меня. Теперь я объявляю забастовку». И уселся у себя в шатрах, ничего не делая.

Троянцы тут же ободрились, стали набегать на греков, те с трудом обороняются, а Ахилл всё сидит у себя, ждёт, пока Агамемнон извинится.

Да, и бабу вернёт.

Да, и бабу, кстати, тоже неплохо бы вернуть. Или хотя бы другую такую же. То есть чувствуете, да, какое отношение было трепетное к женщинам в Бронзовом веке? Всё попросту.

И совсем уже теснят троянцы греков, и друг Ахилла Патрокл прибегает и говорит, что есть ещё порох в пороховницах, но не хватает нам тебя. Давай я твои доспехи возьму и буду в них превозмогать. Троянцы решат, что ты тоже вышел, и испугаются. И идея удаётся: действительно, поначалу троянцы отступают, но Гектор своим острым взглядом опознаёт, что это вовсе не Ахилл, а Патрокл, и сражает его.

И Ахилл такой: «Что же я наделал-то? Я же своего друга фактически подставил».

Такой: «Нет!»

Да, из-за своей гордости. Так что он живо помирился с остальными, запросил новое снаряжение, потому что старое это уже полутали троянцы. И для него за один день Гефест сковал новые доспехи.

Сам Гефест?

Гефест вообще такой, знаете, занимается полезным общественно-производительным трудом. Вы знаете какой-нибудь миф, чтобы Гефест полез с кем-то устраивать половую жизнь и устроил потом неприятности из-за этого? Я ни одного такого не знаю.

И я тоже не знаю, несмотря на то, что мы оба большие любители греческой мифологии.

Вот единственный приличный бог из всей этой шайки на самом деле.

Да уж, не говори.

Так что по случаю Патрокла устраиваются пышные поминки, а Гектора сражает Ахилл и в гневе привязывает его труп к колеснице и ездит кругами вокруг города, таская его по камням. Так что Приам униженно идёт в лагерь и просит вернуть тело сына. А Ахилл, слегка поостывший, отдаёт ему его. И даже для того, чтобы там всех успели похоронить и оплакать, устанавливается двухнедельное перемирие.

После этого перемирия подходят ещё кое-какие подкрепления: то там амазонки, то негры приезжают уже из Африки на помощь. Троянцы такие, я вижу, дипломаты со всех краёв. И едут им на помощь чуть ли не из Китая уже.

Осада тем временем движется ни шатко ни валко. Начинаются разные пророчества. Например, предполагается, что Троя будет взята только тогда, когда привезут артефактные стрелы самого Геракла. Пока возят стрелы, погибает сам Ахилл. Тут есть две версии. Либо он погибает при штурме города, либо во время перемирия было предложено перемирие на совсем, чтобы помириться и чтобы Ахилл женился на Поликсене, царевне Троянской, тоже дочери Приама. Но когда они брачуются уже в храме Аполлона, Аполлон, не желающий этого мира, направляет руку Париса, и Парис пускает стрелу. И стрела попадает прямо в пятку Ахиллу. И тот такой падает и такой: «А-а-а, моё единственное уязвимое место!» — и умирает.

Умирает, да.

Да, тут, понимаете, в чём вопрос. В том, что он как бы погибает от лука и как бы погибает непобеждённым. Потому что для греков Бронзового века лук — это такое, знаете, оружие больше спортивное, охотничье, чем боевое. Вот если бы его копьём пробили или мечом зарубили, закололи, то это было бы одно. А вот то, что его какой-то там стрелой, — он как бы умирает непобеждённым. Фактически. Подлым приёмом взяли его.

Его снаряжение отдают Одиссею, на почве чего один из Аяксов впадает в буйное помешательство и самоубивается.

Что-то у них там вообще всё вразнос пошло, я смотрю.

Что десять лет там уже у всех троянский синдром. Те уже стали наркоманами и алкоголиками, мучаются от кошмаров за такое время-то.

Короче, Ахилла нет, приходится выписывать его подросшего за время войны сына. Сына зовут Неоптолем, и он ещё более брутальный и жестокий, чем папа. Папа-то был ещё такой, с тормозами немножко, а Неоптолем вообще отморозок.

Прекрасно.

Да. Следующий гениальный план: когда эти не помогают, надо выкрасть палладий.

Палладий? В смысле металл такой, драгоценный? Стратегический запас палладия?

Нет, в данном случае это не то. Палладий — это статуя Афины Паллады. Причём не абы какая-то там статуя, какой-то скульптор что-то там наваял и у себя поставил в углу. Это такой священный артефакт, который испускает какую-то ауру защитную, которая должна обязательно стоять в акрополе, где храм Афины, и проецировать силу и защиту Афины, её эгиду. Знаешь, что такое эгида?

Эгида — это же щит, по-моему, у Зевса.

Нет, это именно Афинин щит. Я так понимаю, помню, что она содрала кожу с какого-то гиганта, когда была гигантомахия, и сделала из него щит — эгиду. Поэтому, как говорят «под эгидой», это значит, что он выделил бюджеты для пиления.

К сожалению, в основном это значит сейчас.

В общем, спецоперацию проводит Одиссей. Палладий похищен, но, опять же, толку от этого никакого.

Какой хитрый этот Одиссей, я смотрю. Он там, видимо, мастер шпионов.

Да, он действительно мастер шпионов, глава госбезопасности. Всех там подставляет, выявляет, похищает. Почему он и называется, собственно, Одиссей хитроумный. Короче, ни хрена не выходит. Афина тут такая, видимо, решает: никак вы, блин, не научитесь тоже, — и подаёт им совет, что нужно построить гигантского деревянного коня. И, спрятавшись в нём, штурмовая группа будет подстерегать. А остальные должны погрузиться на корабли и убраться за ближайший остров, чтобы их было не видно.

Соответственно, легенда должна быть такая: оставить одного перебежчика, который скажет, что его за какие-то преступления осудили в лагере, но он сумел сбежать, и вот теперь тут шкерится один, как все отплыли. Что этот конь был построен специально, чтобы оправдаться перед Афиной за кражу палладия. На самом деле Афина-то была как раз за греков, а вовсе не за троянцев, так что ей это ни жарко ни холодно. По барабану: украли и ладно. Соответственно, что этот конь, он, наоборот, знаменует собой благословение Афины, и надо его поставить тоже в качестве, так сказать, трофея и нового артефакта, ещё лучше, чем краденый палладий, к себе в город.

Троянцы не сразу поверили, потому что для них нашёлся скептически настроенный жрец Лаокоон и его сыновья. И он сказал, что бойтесь данайцев, дары приносящих. Но боги, мониторившие всё с Олимпа, оперативно вмешались, потому что из моря вылезли змеи, удавили Лаокоона и его сыновей и толсто намекнули всем.

Не надо слушать этого товарища.

В версии высказанной — не надо. Так что коня вводят внутрь. Почему он настолько большой, что приходится даже разобрать стенку? Потому что в ворота не пролезает. Они разбирают стенку и такие: ну и что, пусть разобрана, греки-то всё равно убрались уже.

Так что ночью вылезает штурмовая группа, запаливает сигнальный костёр, греки возвращаются через пролом в стене, забегают в город, всех там убивают, кого-то хватают в рабство, кто посимпатичнее. Менелай свою эту Елену — за шиворот. Её там уже успели за Деифоба отдать. Дело в том, что Парис получил смертельную рану в одной из предшествующих стычек и уполз на свою старую гору к бывшей жене Эноне, потому что она была врачевательницей.

Какой хитрый.

Да. Стал просить, чтобы она исцелила его рану. Она сказала: пропадай, окаянный изменщик. И Парис умирает, глядя на свою гору и жалея, что он сдуру всё бросил и погнался за этой самой Еленой, чёрт бы её побрал, Троянской.

Вот так вот бывает в жизни. Погнался за красивой бабой.

Да. В итоге оказался неизвестно с чем, неизвестно где. Жил бы пастухом дальше.

Да. Так что Парис умирает, и после этого Энона тоже умирает, потому что она всё-таки его любила, но не могла простить.

Да, убивают много кого, прямо убивают. Убивают сына Гектора, но он маленький, его немножко западло было копьём тыкать, поэтому его просто выкидывают в окно. Кассандру не убивают, её вместо этого Аякс, тот, который остался, насилует на алтаре кого-то, то ли Афины…

Да, Афины. На алтаре Афины насилует Кассандру.

В общем, да. Получается, что из Трои там осталось буквально немного человек. А основное, кто нас интересует, — это Эней. Эней, значит, был в числе тех, кому можно было уйти. Он тоже был царевич как бы приамовский, и чтобы уйти, он мог унести только то, что на себе несёт. Дальше разные версии того, что он нёс. То, что он нёс кого-то из своих членов семьи, кто был уже слабый и не мог ходить. И греки умилились и разрешили ему ещё чего-то нести. Поэтому Эней собрал там пожитки, какие были, и уехал. Уехал он на Апеннинский полуостров и стал там родоначальником одного племени, которое потом назовут латинами, а ещё позднее — римлянами. По крайней мере, так это любили рассказывать сами римляне.

На самом деле похожие легенды есть у много кого, в том числе и у нас, про то, что некий татарский хан разорил некий город и сказал какой-то там бабе, что она может выбрать, с кем ей уйти: либо с сыном, либо с мужем, либо с братом. Она говорит, что мужа можно и другого завести, сына можно и нового родить, а вот брата нового, к сожалению, не завести никак. Так что я выбираю брата. А татарский хан такой: вот какая умная баба. Так что ладно, идите вы все, так уж и быть, на этот раз.

Нравы тёмных веков.

Трою распотрошили, на этом война как бы закончилась. Менелай, получивший наконец своё, решает ехать обратно. Другие, включая Агамемнона, решают ещё провести всякие службы в честь Афины. А то что-то на её алтаре тут Кассандру трахали. Как-то нехорошо получилось. Она нам помогала, а мы тут так как-то…

Как-то некрасивенько вышло.

Аккуратно, да, получилось. Агамемнону это всё равно не помогло, потому что, когда он приехал домой, оказалось, что пока его не было, его жена Клитемнестра успела там завести себе интрижку и замочила его.

Без затей.

Да.

Ну конечно, где-то шлялся десять лет неизвестно где.

Да, и тут кукуй одной на хозяйстве.

Да. Долго ли до греха.

Потом маму замочили там Орест с Пиладом. Я всё путаю, какой из них был сын Агамемнона и Клитемнестры, а какой просто другом. В общем, факт тот, что они вдвоём замочили её и любовника. В общем, для Агамемнона ничего хорошего из этого похода не вышло в итоге.

Да. Нас интересует сейчас главным образом Одиссей. Потому что все остальные, кто куда поехали. Например, Нестор нормально доехал до дома, он потом фигурирует в «Одиссее». Калхас там устроил себе за счёт справедливо награбленного собственную базу какую-то там на территории современной Турции. Часть даже осели в Африке, тоже со справедливо награбленным, построили там себе собственные маленькие державы.

Значит, нас тут интересует происходящее дальше с Одиссеем. Одиссей, сказав: «Ну, наконец-то закончили эту идиотскую войну, можно спокойно ехать домой, где меня ждут жена, сын, царская должность, непыльное существование и всё такое», — но не тут-то было.

Да.

Первым делом Одиссей добрался, просто остановился, так сказать, у острова какого-то, где жили некие киконы. С киконами у него вышло какое-то неудовольствие, он их там всех убил и всё разграбил. Но потом, когда они уже бухали на пожарище, оказалось, что у киконов есть ещё какие-то города в других местах острова, они набежали, так что пришлось срочно всё побросать и убегать.

Прекрасно.

А вообще-то плыть Одиссею было, наверное, не дальше всех, но далеко плыть, потому что Итака — это маленький островок у Кефалонии, а Кефалония — это западное побережье Греции. То есть оплывать всю Грецию надо.

Ему надо было плыть всю Грецию. А вы понимаете, что это не сейчас: сел, включил дизельные двигатели и поплыл. Надо грести, и гребцы устают. На ночь желательно спать, причём не в море спать, потому что мореходные качества всех этих гребных судов, особенно в Бронзовом веке, были сомнительными. Их, например, во время бурной погоды старались не оставлять на воде, а вытаскивать на берег.

Чтобы их не поломало о скалы.

Потому что там такая конструкция была сомнительная, держалась изнутри канатами. Короче говоря, надо было постоянно где-то останавливаться, пополнять припасы, отдыхать и всё такое. Так что путь был, конечно, неблизкий. При этом постоянно портили дело ветра и течения. Например, их занесло в Африку сразу после этих киконов. Там они наткнулись на землю лотофагов.

Прямо лотофагов?

Лотосоедов.

Лотосоеды?

Да. Значит, Одиссей выслал разведывательную партию. Партия встретилась с лотофагами, поела лотоса, забыла вообще кто, чего, зачем, куда-то ехать. Одиссей вернулся за ними, за шиворот их всех схватил, привязал их верёвками к скамьям, сунул в руки вёсла и поехал дальше, пока ещё кто-нибудь не наелся.

«Гребите», — говорит.

Да. Через некоторое время из них, видимо, это повыветрилось, и отпустила чудо-трава. Вовремя отпустило, потому что они добрались до какого-то острова, на котором обнаружились козьи стада. Надо вам сказать, что питание сухим сыром и сухарями — это не очень вкусно. Так что козье стадо на острове, за которым никто не смотрит, — это самое оно. Так что поели хорошенько козьего мяса и на ночлег устроились в пещере, чтобы не под открытым небом спать. К сожалению, оказалось, что, во-первых, пещера небесхозная, а во-вторых, и козы тоже небесхозные.

Нашёлся владелец.

Да. Владелец нашёлся в лице циклопа Полифема. Вообще всё население острова составляют циклопы. Их не видели, потому что они обычно старались друг с другом не контактировать, были нелюдимые, в основном сидели там в разных укромных местах, надзирая за своими стадами.

Так что Полифем не очень обрадовался, что его коз режут, в пещере его сидят. Так что он заложил вход в пещеру камнем, взял двух спутников Одиссея за ноги, хватанул их головами об камни и сожрал. Одиссей сказал, что мясо-то есть, а запивки-то нет. Так что не выпьешь ли ты винца, дорогой Полифем? И дал ему мех с вином. Полифем выпил, опьянел и спросил, как зовут, собственно, предводителя. Одиссей, не будь дурак, и говорит: «Никто».

Никто?

«Никто» меня зовут, да. Полифем ещё пообещал, что он съест его последним за такое вкусное вино, и захрапел. В общем, Одиссей решил не дожидаться, пока его съедят последним, разыскал там в пещере бревно, слегка обстругал конец. И пока циклоп спал, они там такие раз-два взяли и выбили ему глаз этим колом. Так что Полифем, ослеп, стал шарить по пещере и нечестиво браниться. Сбежались все его циклопические родственники и стали спрашивать, кто его обидел. Полифем кричит: «Да никто! Никто!» Ну, а никто, так сказать, нечего орать и не мешай спать, — и ушли.

Так примерно дображивали до утра. Полифем собрался идти опять на ощупь пасти своих коз. И чтобы они, в смысле одиссеевцы, не убежали вместе с козами, он стал плотно ощупывать, кто там пробегает. Так что Одиссей вместе со спутниками просто снизу под брюхом у животных уцепились и так как-то выползли наружу. Добежали до корабля и, отплывая, Одиссей решил поглумиться над Полифемом и крикнул: «А вообще-то меня зовут Одиссей, царь Итаки. Так-то, глупый циклоп».

Полифем взмолился своему отцу — он, для информации, вообще-то был Полифем Посейдонович, если что, а не какой-то там… — и, поскольку Посейдон — бог морей и ветров, стало понятно, что Одиссею сейчас будет весёлая жизнь.

Так что да. Первонаперво всё было нормально после этого ужасного происшествия с циклопами, потому что Одиссей добрался до острова Эола. Эол — это такой бог благих ветров. Там они отдыхали, отъедались, отпивались. Ну и заодно Эол, чтобы они нормально плыли, сделал им подарок. Он созвал все свои ветра, например Борея и других, посадил их в мешок и завязал. А на свободе оставил только один ветер. Догадаешься, какой?

Какой?

Зефир.

Зефир?

Да, это приятный, тёплый, ласковый ветерок такой. Зефир он оставил на свободе, потому что зефир дует на запад, как раз куда надо Одиссею. Ну и спокойно они плыли по ветру, в общем-то, ничего не делали. Но тут Одиссей, увидев уже практически Итаку, решил: ну, можно теперь расслабиться, отдохнуть, — ушёл спать. И его спутники такие: «Стоп, а что нам за мешок такой дали? Там же, наверное, золото, бриллианты. Мы сейчас тут уже подплываем, так что надо как бы делить всё уже на команду». Развязали. Там, разумеется, вылезли все ветры и, короче, к чёртовой матери обратно их всех затолкали к этому самому Эолу. Тот, опять же, сказал, что никак вы не научитесь, и сказал, что всё, один раз я вам помог, дальше давайте сами.

Пришлось плыть дальше своим путём. И занесло их, опять же по воле Посейдона, к чёртовой матери на остров лестригонов. Все названия у них, конечно, такие весёлые. Лестригоны — это тоже великаны и тоже людоеды. Так что часть спутников он там потерял на месте, часть погибла из-за того, что лестригоны швырялись в отплывающих в спешке одиссеевцев камнями и потопили все корабли, кроме того, на котором был, собственно, Одиссей. Так что экспедиция живо уменьшилась в десятеро после этого.

Следующий остров, который они посетили, назывался Ээя. На Ээе им удалось найти целый дом, вокруг которого бродили стадами прямо целыми хищные звери, включая львов даже. Но, как это ни странно, они не нападали, а вели себя как большие ласковые коты. А из дома вышла его хозяйка Кирка, она же Цирцея. Цирцея — на латинский манер, Кирка, видимо, оригинальный греческий. Кирка позвала всех с собой и стала их угощать. Пошли все, кроме одного особо осмотрительного по имени Эврилох. Не смотрите, что у него такая фамилия странная.

Да, этот был совсем не лох. Он вместо этого решил поразузнать, что это за странный остров, что тут всех угощают, какие-то львы как коты. И когда греки наелись, то превратились все в свиней, после чего были отправлены в свинарню. Эврилох со всех ног побежал к Одиссею, сказал, что так и так: команда захрюкала и теперь годится разве что на сало, а грести некому.

Прекрасно.

Да. Одиссей пошёл разбираться. Чтобы он там себе не нажил неприятностей, Гермес явился — он всё-таки сочувствовал Одиссею — и дал ему волшебное растение, которое давало иммунитет от киркиных чар. Так что, когда Кирка его стала угощать, Одиссей ел, пил и ничего с ним не случилось. Колдовство не действовало. Так что Одиссей сказал, что либо она выпускает его людей, либо сейчас ей нож в брюхо. Есть, например, довольно популярный сюжет для росписи: Одиссей с ножом набегается на эту самую Кирку, а Кирка такая, раскинув руки, говорит: «Ну, кто из нас совершенен?» — какой-то такой у неё вид на этой картинке.

Короче говоря, Кирка сказала, что, разумеется, может расколдовать, но для этого Одиссею придётся оказать ей маленькую услугу. А то, так сказать, живёт она тут на острове одна. Одни тут свиньи всякие, львы. Кстати, я говорил, что львы и все эти властились именно потому, что это всякие превращённые люди? Да, они просто не умели нападать по-львиному, они пытались своей привычной парадигмой, что люди — это друзья.

Короче, да, одинокая, конечно, Кирка. И вообще-то она не злая, так сказать. Я дитя природы, хоть дурное, но дитя. Ну и, в общем, пришлось Одиссею за други своя, чтобы их расколдовали, слегка подзадержаться там. И в итоге у Кирки нарисовалось трое сыновей: Агрий, Латин и Телегон.

Телегон, если что, — это буквально «зачатый издалека», то есть Одиссей просто уже уехал к тому времени, когда он родился. И вот идиоты-телегонисты современные могут гордиться родством с мифическим сюжетом.

Прекрасно.

Жить там, конечно, хорошо, но надо бы и домой когда-нибудь собираться. И Кирка сказала: «Ладно, раз уж так выходит, давай-ка я тебе дам ценный совет. У тебя там дальше будут разные неприятности, какие точно — я не знаю. Тебе нужен более компетентный прорицатель. К сожалению, он немножко того, помер, находится во власти Аида. Так что я тебя могу отправить туда по путным ветрам. Ты с ним перетрёшь и выяснишь, чего тебя ждёт и к каким неприятностям быть готовым».

Там тоже были всякие неприятности. Если бы Кирка не выдала подробную инструкцию, как обороняться от мёртвых теней и монстров всяких там, и каких жертв приносить, чтобы всё прошло гладко… В общем, получилось, что Посейдон никак не простит Одиссея, и тому надо как можно быстрее добираться до дому. Причём море для него будет таить всевозможные опасности. Кроме того, через некоторое время их занесёт на Сицилию. А на Сицилии есть святилище солнечного Гелиоса. И у него там священные быки пасутся. Так вот, как бы Одиссей и его спутники ни были голодны, быков трогать ни в коем случае нельзя. Кроме того, дома на Итаке тоже не всё слава богу, и надо готовиться к неприятностям в доме.

В общем, поехали дальше. Пока ехали, нужно было проплывать мимо острова сирен, то есть птицеженщин, которые поют чарующими голосами и заставляют кормчих направлять корабли прямо на камни, где они сидят, а просто моряков — бросаться в море и погибать. Но Одиссей был тонкий тролль, как известно.

Это да. Если вы ещё не заметили из всей этой истории.

Да. Он решил, что надо и рыбку съесть, и в море не броситься, и не убиться. Поэтому он всем своим, кто там остался из гребцов, заклеил уши воском, чтобы они не слышали пения. А себе ничего заклеивать не стал, вместо этого приказал себя покрепче привязать к мачте. Так что сирены как ни пели, ни лезли, ни налетали, ни набегали, гребцы ничего не слышали, а Одиссей как ни орал и не рвался, чтобы его немедленно отпустили к прекрасным дамам, так и остался прикрученный к мачте. Так что сирены в данном конкретном случае утёрлись.

Следующее мероприятие — это проход между Скиллой и Харибдой. С греческими вообще мифическими именами тут такая проблема, что у нас часть этих самых имён в греческом прочтении, а часть в латинском. Вот, например, правильнее говорить киклопы, а не циклопы.

Киклопы?

Да. И правильнее, например, говорить Кербер, а не Цербер, и кентавр, а не центавр.

Да, вот, например, есть правило такое: для астрономических объектов мы говорим на латинский манер — Цербер, Альфа Центавра, а не Кентавра. Скилла там, я не знаю, есть у нас какие-то созвездия Скиллы или нет. В общем, правильнее говорить Скилла и киклопы. И Киклады. Вот, кстати, Киклады всегда пишут как Киклады, а не Циклады. Тут такая получилась неприятность, видимо, из-за того, что те, кто публиковал мифы в девятнадцатом — начале двадцатого веков, не очень смотрели за этим.

Короче, Скилла — это такой многоглавый, на Змея Горыныча похожий монстр. Длинные шеи, у которых пёсьи головы. Но я подозреваю, что «пёсьи» — это просто имеет в виду как бы вытянутые, зубастые, то есть не буквально пёсьи. А Харибда — это такое чудище, которое на дне моря сидит, типа актинии какой-то, которое разевает рот и всасывает внутрь воду, и все тонут, кто попался.

Так что попытка пройти мимо них и никого не потерять не увенчалась успехом. Потеряли половину команды. Шесть схватила Скилла, ещё шесть свалились в водоворот Харибды.

Безобразие.

Команда, да, таяла на глазах.

Поскольку у них там, интересно, народа изначально было? Потому что у них потери какие-то вообще жуткие постоянно происходят.

Да, мне кажется, что уже надо было подумывать, не перейти ли на судно с более сложным парусным вооружением, потому что гребцов что-то делается всё меньше и меньше. А новых не появляется.

Наконец они добрались до Сицилии, где как раз было святилище Гелиоса. Одиссей ещё раз строго всем объяснил, что жрать быков нельзя. Но, сами понимаете, ветра который день уже нет, плыть нельзя, еды мало, охотиться не на кого, рыбы не ловится, ничего не получается. И тот самый Эврилох, который проявил себя как умный человек на острове Кирки, сдуру в данном случае сыграл за другую команду по уровню интеллекта и вместо этого зарезал с друзьями нескольких быков, оправдываясь тем, что потом, когда они доплывут до Итаки, тогда они построят Гелиосу там храм и заведут ещё быков. Но это когда ещё будет — неизвестно совершенно.

Так что, когда они наконец отплыли, Гелиос пожаловался Зевсу, а Зевс шарахнул по кораблю молнией, и судно пошло ко дну, и все, кроме Одиссея, погибли.

Прекрасно.

Одиссей кое-как там, держась за какой-то кусок бревна, куда-то доплыл и добрался до острова Огигия. Остров Огигия приятный, и на нём живёт нимфа Калипсо. Калипсо, как вы понимаете, тоже, знаете, заскучала. Никто давно не заплывает, всё одна да одна. Даже вот красотой хвостануть не перед кем. Короче, Одиссей там просидел семь лет. И родилось у него ещё двое сыновей: Навсифой и Навсиноой.

Как-то они изысканно названы.

Да. Короче говоря, на этом моменте Одиссей уже стал подумывать, что по возвращении домой надо бы завести серую зарплату, а то на алименты не напасёшься такими темпами.

Да.

И поэтому Зевс велел Калипсо, что ладно, поигралась и хватит. Иди лучше сыновей воспитывай там, учи их языкам каким-нибудь, в кружки води. Так что Одиссей, узнав о решении Зевса, срочно сколотил себе какое-то плавсредство неопознанного вида и поплыл домой. Разумеется, плавание на сколоченном чёрт знает из чего плоту по морю, которое контролирует твой враждебный бог Посейдон, ничем хорошим кончиться не могло. Так что если бы его чисто случайно не спасла богиня Левкотея, которая как раз пролетала мимо в виде птицы, так бы Одиссей потонул, потому что Посейдон обрушил на него огромный вал, который бы, наверное, даже современный пароход потопил. Но эта самая Левкотея Одиссея выручила.

Он добрался до острова феаков. Там у феаков его нашла местная царевна Навсикая. Да-да, это вот которая Навсикая из «Долины ветров», это в честь той самой названа. Она пошла стирать портки. Понимаете, это же Бронзовый век, поэтому там ещё такие времена, когда царица и царевна стирают носки, гладят брюки и прочие дела. Такие были времена, конечно, ещё примитивные.

Ну и, в общем, они пока стирали, там нашли Одиссея, притащили к папке. Он там его быстренько накормил, напоил, послушал его рассказы. Я так помню, что «Одиссея», по сути, представляет собой рассказ у этих самых феаков, что там Одиссей рассказывает про свои неприятности, а они его слушают. И, наконец, оттуда уже было рукой подать до Итаки.

На этот раз, видимо, решили, что Одиссею доверять плавсредство нельзя, судя по предыдущим успехам. Так что выделили командный корабль, который его в качестве пассажира довёз. Видимо, Посейдон против пассажиров не возражает, только против, собственно, мореходов. Оставили его там спящего, положили всякие подарки и припасы и поплыли обратно. Тут Посейдон внезапно очнулся, сообразил, что они отвезли врага домой, и превратил судно в камень, и они все ушли камнем на дно. Феакам он тоже каких-то неприятностей пообещал, но, по-моему, так ничего в итоге и не сделал.

В общем, Одиссей наконец проснулся у себя дома и пошагал, собственно, к месту жительства, но напоролся на некоего древнего деда-пастуха. Пастух стал спрашивать, чего и как. Одиссей, памятуя о том, что дома его ничего хорошего не ждёт, стал рассказывать: сами мы не местные, так сказать. Помогите кто чем может.

Кто чем может, да. Дайте водички попить, а то есть хочется, что переночевать негде.

И тут пастух начал смеяться как умалишённый. И в итоге Одиссей смотрит: это никакой не пастух, это Афина сидит и ржёт над ним.

Протроллил у тролля.

Да. Афина говорит: во-первых, бери вот это барахло, которое тебе феаки оставили, складируй его вот рядом в пещере. Во-вторых, сейчас мы тебе устроим маскировку. И обратила его в оборванного старого бомжа.

Мне вот интересно, что она решила ему помочь?

Она же ему помогала ещё, когда они воевали с троянцами. Кроме того, она же богиня мудрости, а Одиссей… Про него можно много чего плохого сказать, но чтобы он был дурак — этого сказать нельзя.

Да, это точно.

Поскольку остальные герои, как видно из нашего рассказа, особо интеллектом не блистали, он на их уровне выгодно выделялся.

Да. Особо не из кого выбирать, чтобы быть её служителями.

Так что Афина велела ему, чтобы он не шёл во дворец, а выдвигался к его старому рабу Эвмею, свинопасу, и пока базировался там. Дело просто в том, что на Итаке Одиссея уже давно признали пропавшим без вести. И поэтому его жена Пенелопа, хотя и формальная царица, считалась за вдовствующую и потому как бы ждущую, кто бы на ней ни женился и сам стал царём.

И скопилось больше сотни разных претендентов со всей округи, разной степени знатности и всей одной степени наглости. И стали всячески домогаться до Пенелопы и требовать, чтобы она наконец избрала кого-нибудь из них себе в мужья. Для неё это было неприятностью не только в том смысле, что ей не хотелось выходить замуж за неизвестно кого, но ещё и из-за того, что у неё был сын уже, Телемах, которому за время отсутствия папы уже двадцать лет стукнуло скоро. И этого Телемаха её новый муж наверняка бы того…

Пошёл бы с ним погулять, да и свалился бы Телемах со скалы в море. Такое сплошь случается.

Да, с ненужными наследниками покойных царей. Поэтому Пенелопа всячески саботировала эту идею со свадьбой. Сперва доказывала, что Одиссей ещё живой, так сказать: «Жди меня, и я вернусь, только очень жди». Потом сказала: ну ладно, он уж мёртвый, но раз он мёртвый, так надо почтить его память, нужно соткать покрывало, на котором был изображён покойный. Понятно, что покрывало — это дело длинное, пока его там соткёшь. Есть, правда, другой вариант, что к тому времени папа Одиссея уже успел представиться, и она прикинулась, что ему шьёт какой-то поминальный гобелен. В общем, она, разумеется, не торопилась ткать и ночами даже его немножко распускала, чтобы было видно, что она всё время что-то ткёт, но ничего не прибавляется в гобелене.

Женихи, в принципе, особо не возражали, потому что они в это время пользовались статусом женихов, то есть гостей. То есть они должны были там бесплатно жрать, пить и веселиться по-всякому. Так что ко времени возвращения Одиссея там уже особо ничего не осталось в царстве. Всё уже успели выжрать, выпить и даже служанок всех перетрахать. Включая одну, которая, сволочь, в ходе, собственно, общения выдала секрет госпожи.

Вот коза какая брянская.

Да. Что она всё это нарочно распускает и за нос их водит. Так что приступили опять как с ножом к горлу к Пенелопе. И тут Одиссей в виде старого дряхлого бомжа приходит, что он бродячий сказитель, лабух, так сказать, играет. Поэтому он пришёл, скромно пристроился в углу, все на него смотрели как на бомжа, хамили по-всякому и всячески его третировали.

И в итоге Пенелопа объявила, что тот станет её мужем, кто сможет натянуть богатырский лук её мужа. Вот обратите внимание, что мужик уехал на войну, но лук оставил дома. Потому что не камильфо таскать с собой какое-то мужицкое оружие. Оно даже не оружие, по сути, потому что бороться с всякими гоплитами с помощью лука — довольно странное занятие. Это потом, когда все перешли на кольчуги и появились длинные луки, арбалеты, тогда это стало осмысленно. А тогдашний лук — это оружие охотничье и спортивное.

И все эти женихи стали пытаться. Луки, если кто не знал, никто не хранит с натянутой тетивой. Только в кино так бывает. И в играх. На самом деле тетиву всегда снимают, потому что иначе лук портится. Примерно как, знаешь, что магазины коробчатые никогда не снаряжают полностью для длительного хранения, потому что пружина слабеет.

Логично.

Да. Ну, по крайней мере, у нас. Говорят, что американцы якобы считают, что магазин — это расходный материал, и как бы они их заранее снаряжают, а после того как они опустели, их просто выкидывают. Но мало ли что придумывают эти развратные буржуи.

Так вот, богатырский лук никто не сумел натянуть. И Телемах уже хотел идти натягивать, но видит, что сидящий в углу бомж, подозрительно похожий на его папу, что-то на него глядит и как бы намекает, чтобы он сидел и не рыпался. Так что Телемах вместо этого взял мамку за ручку и сказал, что пора нам прогуляться по свежему воздуху.

И Одиссей берётся сам за лук и натягивает его одним движением. И такой говорит, что ублюдки не ждали, — и всех этих начинает мочить.

Из этого же лука, очевидно.

Из этого же лука, да. Они же там все безоружные, без доспехов. И тут же прибегают всякие старые верные рабы, притащившие уже оружие из кладовых. И Телемах, и всех там гасят. В общем, всех убили. И, кстати, ту бабу, которая сдала Пенелопу мужикам, тоже замочили. Потому что нехрен.

В общем, да, вы поняли. История, конечно, довольно весёлая, но, между прочим, это всё не совсем выдумка. То есть про Одиссея — да, это, безусловно, басни, которые, например, в очень многих местах перекликаются с легендами о Синдбаде-мореходе арабо-персидскими. Кроме того, там же у Синдбада есть ещё индийские легенды. То есть, видимо, арабы так скрестили греческие и индийские мифы, получилось вот такое вот что-то своё, родное.

Самобытное.

Да, самобытное получилось нечто. Потому что город Троя действительно был. Был город Троя, это мы знаем совершенно точно.

Да, благодаря неким немецким археологам.

Да, Генриху Шлиману. Вообще-то, если бы ты сказал, что Генрих Шлиман археолог, другие археологи бы на тебя тут уже смотрели волком.

Это да, кстати, да.

Потому что он никакой не археолог, он предприниматель. Так-то понимал в коммерции Шлиман, точнее, понимал.

Да, понимал, уже давно.

Дело просто в том, что Шлиман ещё до того, как разбогател, был очень увлечён идеей о Троянской войне. То есть сама по себе Троянская война претерпевала метаморфозы по ходу. Например, во времена греков и римлян Троянская война считалась совершенно историческим событием. Троя существовала как населённый пункт. И при римлянах, особенно при римлянах, которые считали, что троянцы — их предки, это был известный туристический центр. То есть там были всякие руины и музеи, в которые стекались туристы табунами, так что там жизнь кипела.

Дело всё в чём? В том, что Троя в старые времена была пунктом, запирающим самый короткий путь из Средиземного моря в Чёрное. Сейчас этим пунктом является Стамбул, бывший Константинополь. Но тогда береговая линия была немножко не та, и Троя стояла у самого моря. И мимо неё было не проплыть, если ты движешься в Понт Эвксинский, как говорили греки, из их региона. Так что Троя была очень важным стратегическим пунктом. Это и объясняет то, что на этом месте существовал целый ряд поселений.

Дело в том, что после того, как греки и римляне ушли, и Троя сама была заброшена и исчезла, в Средние века Троянская война считалась отражением ветхозаветных скитаний евреев и военных всяких. Например, Ахилл ассоциировался с Иисусом Навином. Это характерно вообще для средневековой Европы — всё подгонять под Ветхий Завет.

Потом, уже во времена Просвещения, начались всякие скептические голоса, что да ну, что вы, какая-то Троянская война. Давайте ещё скажите, что циклопы были, что, не знаю, там Лернейская гидра была, что были сторукие и пятидесятиглавые великаны. Кстати, как вы это себе представляете? Давайте не будем впадать в маразм, мы всё-таки живём в рациональном веке.

Но сохранялись романтики, которые доказывали: может быть, всё, конечно, было не совсем так, никакая там Афродита яблок не жрала в итоге. Было всё немножко попроще, там торговый конфликт какой-то. Но Троя, наверное, какая-то была. И одним из главных зачинщиков в девятнадцатом веке был Фрэнк Калверт. Американец, на британцев работал, потом на американцев перешёл. Он просто в Турции был дипломатическим работником. И там, чтобы даром не скучать, он там что-то покопал, чего-то отмыл. Такой был предприимчивый америкос. И он считал, что действительно холм Гиссарлык — это вот оно, то самое место. Купил там участок на этом холме и стал копать. Как назло, он купил именно тот участок, на котором ни хрена нет.

А Шлиман, который был его приятелем, решил, что ну и что, что он с той стороны копал, а мы будем с другой копать. И стал копать, и действительно раскопал. Он там прокопал сразу через несколько слоёв, много чего в ходе раскопок, кстати, поломал. Потому что он не имел никакого понятия об археологии, особенно в современном понимании, но даже по тогдашнему.

То есть это был такой Индиана Джонс. Такой реальный.

Да. И то, что он принял за Трою, на самом деле это как бы Троя, да не та. Считается, что Трой было несколько слоёв, такой слоёный пирог был на этом месте. Потому что, я повторяюсь, место стратегическое. Первое поселение было ещё в эпоху неолита. Видимо, какие-то первые осевшие люди там были. Это нас не очень интересует, от него там какие-то следовые остатки остались.

Где-то в первой половине третьего тысячелетия до нашей эры там был такой более-менее нормальный город, сделанный из сырцового кирпича. Судя по всему, сгорел к чёртовой матери во время одного из пожаров. Следующее поселение было значительно более солидным. У них там были настоящие стены, цитадель. И именно там и обнаружен тот самый троянский клад, который Шлиман сгоряча обозвал кладом царя Приама. На самом деле, судя по всему, никакого Приама там не было. Это именно вот эта Троя, второй слой.

А дальше начинается какой-то упадок, просто потому, что второй слой сгорел точно так же, как предыдущий. И наконец, где-то в середине второго тысячелетия до нашей эры уже шестая Троя, как это официально принято считать, вернула былую славу, но, к сожалению, была разрушена землетрясением. А жаль, там была канализация, между прочим. В кои-то веки выстроили.

А вот то, что нас интересует, — это где-то 1200 год до нашей эры. Потому что вот этот город угробила война. Потому что внизу найдено огромное количество трупов, причём не лежащих в могилах, как полагается, а просто кто где. А кроме того, много оружия всякого. Включая даже оружие эгейского образца, которого просто так в таких количествах не могло быть на этом берегу моря.

Следом Троя была оккупирована какими-то фригийскими племенами. И уже в историческую эпоху, когда действовали всякие триста спартанцев, это была обычная греческая колония, подчинявшаяся, судя по всему, державе Ахеменидов. Там достоверно известно, что бывал никто иной, как сам Ксеркс, в туристических целях тоже приехал.

Вот именно, чтобы смотреть там всякие руины, слушать рассказы про героев. Довольно здорово обогатил местную туристическую индустрию. Ну а потом, когда державу Ахеменидов разогнали, была эллинистическая и римская Троя, тоже туристическая и довольно развитая как город-памятник. Потом всё пошло, разумеется, к чёрту, Трою забыли и так далее.

Что нас здесь интересует из реальности? Во-первых, то, что… Помните, Париса звали Александром?

Это как это?

Я же говорил, что Александр, знаете, защитник людей. Он там гопников каких-то отразил, набегавших на пастухов. Дело просто в том, что окрестные племена периодически упоминают какого-то Лаксанду, Лаксанда, что-то такое, который был правителем города Таруиса. Это из хеттских записей, отречается. Так что, вероятно, действительно что-то такое было. И действительно какая-то Троя была.

Вот вопрос о том, почему она ещё называется Илион, — есть разные гипотезы. Одни говорят, что Троя — это, собственно, город, а Илион — это типа держава в целом, в которой было несколько городов. Другие говорят, что, возможно, это такая исторически считавшаяся правильная версия, что город построил некий Ил и назвал его своим, Иллионским. У которого был папа Трос. И Трос, похоже, был правителем страны в целом, частью которой стал новый город. И, возможно, страна, собственно, называлась Троя. Тут мы можем только гадать, потому что всё это вилами по воде писано.

Но, например, упоминается у египтян некий морской народ. Морской — это, напоминаю, просто тот, который с побережий Средиземноморского региона. Который назывался Турша. Также упоминается какой-то народ Тереш. И, возможно, это они. Возможно, и нет. Возможно, вообще никакого отношения не имеет, потому что сейчас судить трудно.

Тот клад, который у нас лежит, знаешь, мы откуда взяли, Ауралиен?

Откуда?

Ну, Шлиман был кто?

Немец.

А-а-а.

Награбили. Взяли в качестве репарации.

Да. Мы приехали, да. И поскольку у нас двадцать пять миллионов человек убито и полстраны разрушено, мы как бы решили компенсировать свои потери хотя бы частично. Так что взяли справедливо награбленное и увезли домой. А ты будешь смеяться: только в девяностые годы, вот казалось бы, идиотское абсолютно время, но именно тогда кто-то стал разбирать, чего мы там натащили. И оказалось, что это внезапно клад Шлимана. И я тогда же как раз, в девяностые, пошёл на него смотреть, когда его впервые обнаружили.

То есть, хочешь сказать, сейчас в Москве?

А что нет-то? Я на него два раза смотрел.

А где можно на него посмотреть?

В Музее имени Пушкина.

Вот я, кстати, там не был.

Как не был? В следующий раз приедешь, мы с тобой туда пойдём.

Вот давай, да.

Это Музей изобразительного искусства имени Пушкина. Просьба, пожалуйста, не путать его с музеем Пушкина в Москве. Потому что если бы Пушкин знал, что у него будет такой музей в Москве, то он бы застрелился сам, не дожидаясь Дантеса. Без обид тем, кто там работает. Но, ребят, музей создан по такому чисто краеведческому принципу, как я понимаю. То есть вот за таким примерно столом мог бы сидеть Пушкин, вот примерно в этом доме он мог бы бывать. Ну и зачем он нам нужен?

Примерно в этом.

Примерно в этом. Так, может, знаете, не знаю. Далеко пойти можем так: музей не знаю кого. Музей Сталина можно открыть у меня в квартире и сказать: ну вот, примерно такой ковёр мог бы висеть там где-то на стене у Сталина. И брать за это деньги.

Да.

Может быть, конечно, что-то поменялось за прошедшие годы, но, когда я был студентом, музей Пушкина в Москве представлял собой что-то странное. А в Пушкинском музее изобразительного искусства, да, можно поглядеть на вот эти вот самые золотые побрякушки. Прямо скажу, что видно, что это Бронзовый век, то есть это вам не искусство Возрождения. Но да, интересно.

Так что какая-то война, видимо, была, какая-то Троя действительно была, и, вероятно, какие-то из персонажей, упомянутых в легенде, как-то могут соотноситься с некоторыми историческими персоналиями, какие там были. Скорее всего, война, разумеется, шла не из-за бабы, что странно с точки зрения Бронзового века. А скорее всего, шла именно из-за того, что Троя сидела на астрологическом месте и брала со всех дань, кто проезжал мимо.

Естественно, нашлось немало людей, которые не хотели платить. Решили, да, что лучше раз вложиться в экспедицию, всё там распотрошить, чем всю жизнь платить эту дань. Ну их нахрен.

Да уж.

Вот. Наверное, как-то так было. Такая вот история.

Да. Прекрасно. Ну и ладно.

Да. Будем на этом мы закругляться и переходить плавно в послешоу.