Hobby Talks #266 - Эпоха воюющих провинций в Японии
В этом выпуске мы рассказываем про период воюющих провинций в Японии - о самураях и асигару, Такэда Сингэне и Уэсуги Кэнсине, замках и монастырях, коку и сэппуку.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 266-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.
И Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Итак, от темы карты и картографии мы переходим к теме более любопытной, ближе к людям. О чём мы, Домнин, сегодня поговорим?
Мы поговорим про Сэнгоку Дзидай.
«Звёздные войны», что ли? Джедаи какие-то?
Не совсем. Но слово «джедай» списано примерно оттуда. Да, потому что Лукас был большой любитель всяких фильмов про «Семь самураев» и тому подобное.
Да, но вообще-то это означает «эпоха воюющих провинций». Что интересно, Сэнгоку пишется теми же самыми иероглифами, что и китайская эпоха Сражающихся царств.
Да, потому что все государства региона всячески подражали китайским культурным и государственным примерам. Поэтому было решено списать немножко историю. Вообще, хорошо, что всякие фоменкоиды не интересуются тем, что Япония и Китай — это всё далеко и скучно. А то бы они могли на этом столько всего интересного придумать.
Так это одна и та же война у них со Второй мировой.
Да, но это, понимаешь, всё далеко. Если бы можно было сказать, что, допустим, Ода Нобунага — это Олег Вещий, Токугава Иэясу — это Иван Грозный, тогда бы можно было ого-го. Но поскольку до такого даже им кажется странным додуматься, то вот пропадает зря такая тема.
Почему вообще начался такой конфликт? Потому что конфликт длился долго. Он фактически продолжался всю вторую половину XV и весь XVI век. Только в XVII он наконец затух.
Как выглядело японское государственное устройство в Средние века, Ауралиен? Кто там был главный?
Главный — император, наверное, у них там был.
Император, безусловно, был потомком богини Аматэрасу. По его воле произрастал рис, например. То есть если бы он не хотел, рис бы не произрастал.
Да, если бы он не колдовал, не проводил всякие ритуалы, то ни рис бы не рос, ни солнце бы не вставало, ничего. Но достаточно давно уже, то есть с начала Высокого Средневековья, император был чисто церемониальной, ритуальной фигурой. И реально всем заправлял тайсёгун, или просто сёгун. Или «шагун», как его перевели в одной нашей детской… Что это было, не помню. Это был каталог Lego. И там был набор про ниндзя и самураев каких-то. Почему-то ниндзя работали на сёгуна, который был, конечно, переводчиком безграмотно описан как какой-то могущественный шагун. Я его так примерно и называл первое время, пока не выяснилось, что это не совсем то.
Если кто не в теме, связано с тем, что мы транскрибируем японские слова по системе Поливанова. Поэтому у нас гайдзины едят суши, по идее. Американцы — нет, у них гайджины едят суши. Тем не менее многие слова мы используем на американский вариант просто потому, что они к нам пришли через Америку. Те же самые суши, к примеру.
Ну да, так вышло. Половина как минимум того, что можно в типичном суши-баре в Москве, в Японии не подаётся. А вот в Америке — да, подаётся.
Ну так вот. Сёгуны были де-факто военными правителями. То есть само слово обозначает что-то вроде «великий полководец, покоритель варваров», если полностью. На самом деле это тоже калька с китайского слова «цзянцзюнь», которое означает буквально «полководец».
Все они, я смотрю, тащили у Китая.
Ну да, все тащили, но со своими большими особенностями. Потому что, несмотря на то, что в Китае, например, военные всегда играли подчинённую роль гражданским, главной была вот эта конфуцианская чиновная…
Бюрократия, да-да-да.
Ну и плюс там могли играть роль евнухи дворцовые, которые тоже были бюрократы. А в Японии, из-за того что там местная специфика… Япония — страна такая, всегда была с национальным колоритом. Полезных ископаемых нет, пригодных для скотоводства земель нет, населена школьницами, судя по аниме.
И шагающими роботами.
Там как-то так всё переиначивали на свой лад. И варвары там тоже были свои. Вместо кочевников, набегающих с севера, были айны, на которых японцы сами набегали. И донабегались до того, что от айнов осталось три с половиной человека где-то там в глухой северной дали.
Так вот, сёгун — это был военный правитель, де-факто наследственный, который занимался всякой администрацией в стране. Император был чисто для церемониальных, скорее жреческих функций. С началом Средневековья буси, то есть воины, оттеснили кугэ, то есть родовую знать, от кормила власти. И, несмотря на то что кугэ никуда не делись, по-прежнему сидели в Киото, получали там всякие звания третьего полного ранга и тому подобное, проводили всякие церемонии, они ничего не решали.
И если почитать документацию, которую рассылал всяким влиятельным князьям император и его придворные, там в основном что-нибудь типа: поскольку вы являетесь верным слугой и защитником императорского дома, вам следует прислать столько-то денег на коронационные торжества императора. Как-то так.
То есть император жил по принципу: «Вы за советскую власть? Тогда дайте три рубля».
Да. Были вообще анекдотические эпизоды, когда тот или иной император был бездомным. То есть там в Киото какой-то был очередной эпизод войны всех против всех. Он туда считал за лучшее не соваться, жил в домике у дороги и кормился тем, что за деньги давал автографы. Было и такое.
Вот это жизнь, что могу сказать.
Да. Такая вот была жизнь вплоть до реставрации Мэйдзи. Короче говоря, с сёгунами тоже всё было не слава богу, потому что сёгуны, в свою очередь, тоже стали постепенно терять влияние. То есть могло быть и такое, что уже и сёгун стал церемониальной, абсолютно условной личностью, а за него правит какой-нибудь там регент специальный при сёгуне. Или ещё назначенный полководец. А сам сёгун — чисто такая церемониальная фигура.
Всё это осложнялось ещё и тем, что просто так взять и сделать сёгуном было нельзя. Для этого надо было принадлежать к одному из четырёх знатных родов: Минамото, Тайра — можно почитать всякие «Тайра-но моногатари» про то, как погиб дом Тайра.
Пафосно превозмогая, судя по всему.
Вот. Также дом Фудзивара. Фудзивара — это был такой дом потомственных регентов при императорах. То есть малолетним императором правил этот самый Фудзивара, а потом, когда император вырастал, его постригали в монахи, сажали нового малолетнего императора, и так смыть, повторить.
Какие они хитрые, я смотрю.
Да. В общем, при таком круговороте было немудрено, что и сёгунат Асикага сильно ослабел в XV веке. Фактически сёгуны были чисто марионеточными фигурами, которые постоянно сменялись. Вместо них сажали каких-нибудь там младших братьев, племянников, а реально всем крутил тот или иной самурайский дом, который был при власти и мог удерживать её.
Это не уникальное явление, на самом деле, для Японии. Например, багдадский халиф не примерно тогда, а несколько раньше тоже фактически представлял собой чисто церемониальную роль вроде папы римского. То есть когда в XI веке Багдадский халифат пал под ударом Сельджукской империи, халиф никуда не делся, и он всё ещё сидел и считался за эмира веры, повелителя правоверных и прочее-прочее. Но де-факто он был просто такой патриарх религиозный при сельджукских султанах.
Или, например, у нас в Золотой Орде был такой Мамай.
Был такой, да.
Вот Мамай, он был такой вот тоже сёгун. Потому что он был не чингизид. Он был темник, то есть просто крупный полководец. А ханом тогда не был. Он как бы узурпировал власть. Он был как бы беклярбек, то есть типа большой князь. А сам он занять престол не мог, потому что не был чингизидом. Потом пришёл чингизид Тохтамыш, спалил нам Москву. В общем, вы поняли. Подобное же было много где, это не японская какая-то уникальная картина.
Но из-за ослабления сёгуната Асикага в стране начался не то чтобы бардак, а скорее началась боярская вольница. То есть формально страна была разделена на провинции — куни. Каждая провинция состоит из уездов, а уезд — из волостей. Это всё такие устоявшиеся переводы на русский манер.
На самом деле сперва это были китайские, и китайские так устроены. А потом уже японцы их позаимствовали, соответственно, нет смысла придумывать новые значения.
Значит, у каждой провинции должен был быть военный губернатор — сюго, который должен был там назначать своих всяких ставленников в местных фортах. Такое вот было. То есть списано с китайского образца. Де-факто в Японии выходило совершенно не так. Выходило, что всевозможные военные из самурайских кланов могли копать под своего этого сюго, губернатора, и могли его свергать, если они усиливались. Или они могли сколотить коалицию против него. Могли его не совсем свергнуть, а просто оставить ему там какие-то три деревни, а де-факто провинцией управляет какой-то клан. Губернатор как бы формально сидит, но ничего не решает. Только пишет доклады всякие в столицу, из которой ему никто ничем помочь не может, потому что там только вчера сменили одного сёгуна на другого, зарезали такой-то клан, который его поддерживал, пришёл новый клан и так далее.
Самыми крутыми в XVI веке считались такие кланы, как Мори на западе. Между прочим, Мори никуда не делись и до сих пор имеют определённое влияние в Японии.
Какие долгоиграющие Мори.
Им повезло, на самом деле. Потому что большинству тех, про кого мы будем говорить, не повезло. Там же их были соседи Симадзу. На востоке самыми знатными были кланы Имагава, Такэда, их заклятые друзья Уэсуги и Ходзё. Да, все они прославлены, но вы на востоке все, по-моему, отдали богу душу. И не существуете не только ныне, но уже очень давно.
Остальные кланы были либо во всяких глухих дырах, которые были никому не нужны, либо так или иначе примыкали к крупным. И примерно вот так всё это тянулось. То есть набегали на соседей, старались отжать там какой-нибудь замок, город, порт, усилить свой собственный клан, а также обеспечить его выживание.
Сразу скажем, что эпоха Сэнгоку Дзидай была не совсем типичной с точки зрения стереотипных самурайских порядков. Как мы привыкли к тому, что если кто-то потерпел поражение, он должен обязательно вскрыться; если чей-то господин потерпел поражение, то все его подчинённые сразу вскрываются; если кто-то кого-то подвёл, то он тоже сразу вскрывается. На самом деле в эпоху Сэнгоку всё было настолько неопределённо и настолько непредсказуемо, что спешить вскрываться не стоило.
Это как в «Пиратах Карибского моря»: пиратский кодекс, да?
Да. Правила или рекомендации? Так вот, это скорее были рекомендации, а не правила. Надо было смотреть по условиям. То есть если тебе предлагают переходить на сторону победителя, то совершенно не вижу, почему бы благородный сан не мог перейти на сторону победителя. А если тебе такого не предлагалось, тогда, да, очень можно было взять и вскрыться. Таким образом, например, выторговав жизнь для своих людей. Если ты совершаешь самоубийство как командир, то твоих людей не будут распинать вдоль дороги или ещё что-нибудь с ними придумают интересное.
А может, и будут.
А может, и будут. Как получится, как повезёт.
Кроме того, был ещё такой момент, как подсчёт голов. Потому что после битвы победители обязательно добывали мешками головы, и мешок для голов был частью экипировки, висел на поясе. Чтобы помечать свои головы, их как-нибудь… Потому что там бывало так, что их столько, что в охапке не унесёшь, надо несколько рейсов делать. Пока их не уволок кто-нибудь другой, надо было как-нибудь помечать. Можно было там по-всякому надрезать, допустим, носом отрезать и с собой унести, чтобы потом, если возникнут споры, сказать: а вот у меня нос, видите, как подходит как раз к этой роже.
Так это, погоди, надо было в процессе убиения делать?
Нет. Когда всех уже убили, тогда уже начинаешь собирать. Головы доставляли к начальству, и там, смотря по рангу головы, если это были высокопоставленные, то на них надо было посмотреть мельком. Долго таращиться было невежливо. Кивнуть, и дальше их закапывали в могилах.
Чтобы всё это выглядело нормально и можно было понять, кто это, после битвы женщины и дети должны были мыть головы от крови и грязи, причёсывать их, припудривать рисовой пудрой, вообще наводить им красоту.
В общем, ничего, что это покойники, да?
Нет, как раз именно потому, что это покойники, нельзя же непочтительно с покойниками обращаться. Поэтому, когда Ода Нобунага, по одному свидетельству — неизвестно, правда оно или нет, многие считают, что это чепуха, — сделал из двух голов своих заклятых врагов чашки, это было очень странное поведение. А так да, с ними надо было почтительно обращаться. И некоторые, например, чтобы те, кто будут с их головами потом возиться, чтобы было не неприятно или что-то, старались надушиться. Могли в шлем положить благовония всякие, чтобы не воняло потом, пока там донесут, пока покажут.
Всё предусматривали люди-то.
Но бывали и те, кто, наоборот, не хотел, чтобы головы никуда возили и никому не показывали. Поэтому они старались сделать так, чтобы, допустим, начался пожар после их самоубийства и они бы сгорели там. И по крайней мере обгорели бы так, что было бы непонятно, чья это голова, и никому никуда…
Да. Так многие сделали в итоге.
Примерно 180 литров. Но де-факто коку означает 150 килограммов риса. Это годовой паёк взрослого мужчины. Поэтому содержание какого-нибудь благородного дона определялось не тем, сколько у него земли, потому что в Японии земля бывает такая, что лучше уж не надо, а именно по количеству коку, которое у него набегает в год.
Например, чемпиону по сумо полагалось от трёх до пяти коку. Такую как бы ему выдавали стипендию годовую.
Чтобы форму не терять, спортивную.
Ну да, надо жрать как не в себя. Хотя вообще в ту пору, конечно, борцы сумо были довольно поджарыми по нынешним меркам. Столько же, пять коку, полагалось низшему придворному, чтобы он мог приодеться, слугу как бы содержать. В общем, не пропадал бы зря.
Некоторые самураи являлись хатамото. Это вот то, что называется лорд-знаменосец. То есть у них был собственный флаг, а кроме того и своя дружина собственная. Могло быть ещё десять самураев поменьше с каждым из таких. Вот эти вот были хатамото. Типичный хатамото имел либо свой доход, либо содержание от своего сюзерена как минимум в 200 коку. Кроме того, он мог получать ещё землю под выпас лошадей. Но тогда надо было являться хотя бы с одним боевым конём.
Почему так? Потому что по японским реалиям, чтобы заиметь одного боевого коня, нужно было иметь табун коней в 400. А потому что вот так.
Какие-то там кобылицы, какие-то негодные, надо было выбрать лучшего.
Да. Помимо, так сказать, строевых, были ещё так называемые маноми.
А это кто такие?
Маноми — это лёгкая пехота, разведка. Не обязательно пехота, то есть они где-то 10% были на конях.
Я думал, это мужики с вилами, а не на конях.
Это не обязательно мужики даже. В маноми были, так сказать, онна-бугэйся, то есть дамы благородного рода. Как правило, брали самых маленьких дам, чтобы они были полегче, чтобы их можно было в качестве всяких конных разведчиц использовать. За ними, чтобы не догнаться было.
Не угнаться.
Да. Надо вам сказать, что миниатюрный по японским меркам человек по нынешним меркам — хоббит. Потому что средний японец был полтора метра, вот и всё. Гигантом был Уэсуги Кэнсин. Он был метр восемьдесят. Это был просто титан по тогдашним временам.
Крушитель.
А неблагородные воины звались асигару. Это были в основном либо бывшие крестьяне, либо по ходу войн Сэнгоку профессиональные пехотинцы, которые были главным образом копейщиками, лучниками, стрелками из аркебуз. И составляли основную массу войска. Даже у такого знатного коневода, как Такэда Сингэн, конницы было всего 10% от всего войска. И то это очень много.
Почему так мало конницы по сравнению, допустим, с какой-нибудь Францией? Где её выпасать-то всю?
Нет, негде выпасать. В Японии, например, конина считается за адский деликатес. Не потому, что очень вкусно, а потому, что очень дорого разводить. Там коров-то разводить — это уже целое дело. А коней в стойла же их не поставишь. Кони так на мясо не растут. Надо, чтобы они бегали. Где им бегать — непонятно.
Да. Вот такая получалась армия. Следом за армией шли конидатаи. Конидатаи — это обоз. Только, учитывая, что у японцев по вышеперечисленным причинам тягловый скот — это была редкость, кони вьючные были для самых редких ценных грузов, их было очень мало. Колёсный транспорт использовался в основном такой, который и сами на себе тащили всякие рикши. И по этой причине конидатаи было очень много, от четверти до трети комбатантов. И они должны были нести на себе всякое, везти инструменты, припасы, лопаты, шанцевый инструмент, копать, не копать. Потому что японцы в строительстве полевых лагерей тоже поднаторели.
Кроме того, они могли заниматься реквизициями. Реквизиции — это было тогда дело такое, потому что крестьяне, которые жили в деревне, окружённой частоколом, и даже в поле ходили вооружённые луками и копьями, в эпоху Сэнгоку — это была проза жизни. Таких попробуй пореквизируй. Поэтому да, так получалось, что нужны специально обученные люди.
Да. А кроме того, отношения между знатными господами опирались на такую неаппетитную особенность, как взятие заложников.
Ничего себе. Неплохо.
Например, заключают договор два благородных даймё, а друг другу присылают заложников. Внука, допустим, на внука. И эти самые внуки живут у соседа, чтобы не было соблазнов нарушить соглашение, потому что тогда заложников убьют.
Что, прям убьют? Ничего себе.
Да. Причём не просто убьют, а просто убьют. А там сварят, например, в котле или ещё что-нибудь придумают интересное такое.
Неплохо.
Да. И ты знаешь, даже это не всегда срабатывало. Например, был такой эпизод, когда один из членов гарнизона, высокопоставленных, осаждённого замка вступил в контакт с осаждающими и пообещал им открыть ворота. Чтобы было понятно, что там их не убьют сразу за этими воротами, он выслал свою дочь, по-моему, в заложницы. В общем, в назначенный час открылись ворота, осаждающие побежали туда и всех убили.
Удивительно.
Потому что это была ловушка, да. Дочь… ещё одну сделаем.
Да, дочерей, знаете, много.
Был такой тоже интересный гражданин по фамилии Мацунага. Мацунага был яркой личностью. Например, он написал книжку о половой жизни, как надо правильно вести половую жизнь, гигиена супружеского быта и так далее. Интересная книжка. Я, правда, не читал, только по отзывам знаю. Ну вот он предал Оду Нобунагу, несмотря на то что у него два внука там были в заложниках. Поэтому Нобунага прислал вестового, что их надо казнить. Управляющий замком, где они находились, сказал: давайте поедем к Нобунаге, будете просить его о помиловании. Внуки — одному 11, другому 12 — улыбнулись и сказали, что, по-видимому, это совершенно бесполезно и нет смысла ездить туда-обратно.
Да уж.
Тогда им говорят: хоть напишите письма родителям. И они опять говорят: а кого есть смысл зря расстраивать и бумагу марать только? Написали только записку своему домохозяину, у которого они жили все эти годы, что благодарят его за гостеприимство и доброту к ним. И им отрубили головы.
Какие милые дети.
Да. То есть жизнь, как видите, в Японии была очень суровая. Но вообще считалось, что самурай, он как бы предназначен для того, чтобы погибнуть. Если он погибал в 20 лет, то по нему скорбели не больше, чем если бы он погиб в 50. То есть всё равно — сегодня или завтра, так или иначе. Лучше вот так, как он погиб, с честью в бою, чем каким-нибудь другим интересным способом, типа отпиливания головы бамбуковой пилой или утопления.
Варения в котле.
Да, можно много всего интересного сообразить. Так что там всякое бывало.
При этом тогда ещё не устоялось, как я уже сказал, сословное разделение. То есть тот же Тоётоми Хидэёси, будущий верховный правитель, одно время был крестьянином. Начинал он с того, что торговал спицами, на которые пряжу мотали, и был плотником, бочаром, кузнецом, красильщиком тканей, ещё там кем-то. Много он кем был. Он, конечно, стал солдатом и проявил себя тоже.
Если я не путаю, то Сайто Досан, тоже серьёзный гражданин, начинал с того, что торговал рыбьим жиром. Только не как лекарством, а как топливом для светильника. И ничего, стал потом главой самурайского дома.
И ничего. В общем, у них были социальные лифты в самурайских домах.
Да, были социальные лифты. И наоборот: один вполне знатный гражданин на закате эпохи в итоге стал мастером чайной церемонии. Он был большой специалист по чаю, его уважал даже один большой чаёвник тогдашний. Кстати, тот, у которого двух внуков убили, когда его осадили, ему предложили хотя бы антикварный чайник, который очень хотелось Оде Нобунаге иметь, чтобы он хотя бы чайник спас от уничтожения и отдал. Он сказал: не отдам. Поставил чайник рядом с собой, сел и поджёг фитиль пороховой бомбы. И взорвался вместе с чайником.
Не доставайся же ты никому, чайник.
Да. Чайник не отдам, чайник — это святое.
Да. Такие вот были интересные нравы.
Пару слов о населённых пунктах и крепостях. Типичный замок представлял собой такую многоступенчатую, многоуровневую, что ли, зиккурат своеобразный. Я изучил специальную энциклопедию некоего Кэносава. Очень рекомендую, кстати, почитать, по японской фортификации. Я потом подвешу.
И что же пишут?
Пишут, что замки строились на холмах. На вершине холма — плоское место, там донжон местный. Он огорожен. Стенки у этого холма сделаны более ответственными, укреплены камнем. Сверху галереи с крышами. Вместо надстрелков — укреплённые ворота. Ниже уровень тоже плоский, и тоже у него укреплённые стенки камнем. Ниже ещё уровень, и всякие переходы — так, чтобы попасть наверх, нужно было оббегать всё это вокруг, будучи под обстрелом, проходить через всякие узкие места, взбираться на всякие там… перебираться через рвы. В рвах всякие там канавки и грядки тоже. В общем, старались, ввиду того что камня-то нет нормального в таких количествах, чтобы городить замки, обходиться как могли.
Часто похожим образом укрепляли стратегические всякие места, только там строили, разумеется, не полноценные замки, а просто такие форты, которые прикрывали, допустим, длинную дорогу с разных сторон и так далее. Кроме того, укрепления могли иметь важнейшие города, например такие, в которых были крупные порты, которые могли себе позволить такое.
Так жизнь была достаточно спартанская. То есть типичный японский воин в мирное время питался в день два раза. И, кстати, знатный тоже два раза. Съедали соевый суп из бобов, куда могли докинуть, допустим, чечевицы или тофу.
Которые тоже из сои.
Да. Если вы знатный, то вам можно было есть рис. Представляете, как круто. Можно есть рис настоящий.
А не всякую дрянь.
Да. Кроме того, могли дать ещё ложку кислой капусты, жареной рыбы и чай в чашке. Очень круто, на самом деле.
Да.
Серьёзнее питались только в походе. Во-первых, три раза. Во-вторых, все должны были нести на себе рисовый паёк, хотя бы килограмма полтора. Делали как? Брали такую матерчатую трубку, в неё наталкивали сваренный уже рис, завязывали, как колбасу, а потом шёлковыми шнурками перевязывали через равные промежутки, чтобы получились такие шарики из риса. И вот это надевалось на шею. И так такие бусы из риса несли с собой. И можно было питаться, съедая по шарику в день, допустим.
В общем, условия, конечно, были суровые тогда в Японии, что не мешало участвующим сторонам себя с упоением резать. И основной перелом в резне произошёл благодаря члену рода Ода — Оде Нобунаге.
Значит, его папа был членом более крупного клана Ода, который когда-то де-факто владел провинцией Овари. Но из-за того, что клан стал достаточно большой, всякие дяди и братья друг с другом переругались. Так что там одни Ода жили там, другие сям, друг с другом не очень дружили, конкурировали и так далее. Нобунага был вообще-то третьим сыном. Несмотря на то что он был третьим сыном, он был сразу назначен наследником. Потому что он был сыном от законной жены, а не от наложницы.
Я думал, он просто толковый был, а остальные были раздолбаи.
Нет, как раз раздолбаем считался Нобунага.
Из-за того, что в Японии было принято, что где-то годам к 12–15 старшего сына и наследника назначают главой, а папа отходит от дела и переезжает куда-нибудь неподалёку только. Потому что то, что он отошёл от дел, не означает, что он действительно отошёл. Это чтобы к нему присмотрелись, к наследнику. Чтобы, когда папа отдаст концы, не оказалось, что новый, никому неизвестный персонаж, его предадут, сразу убьют, ну и всё это.
Кроме того, ему сразу стали подыскивать выгодную женитьбу. Женились-то, разумеется, вовсе не по любви, а по соображениям политической целесообразности.
Да, Домнин, ты тут так и сказал, как будто везде до этого женились и после по любви, а тут вдруг не по любви.
Большую часть времени на протяжении человеческой истории женились совершенно не по любви. Немножко уточним.
По целесообразности.
Так что его женили на дочери соседа, правителя провинции Мино. Сайто Досан был такой. Надо вам вот что сказать ещё. Дело в том, что у многих из персонажей, которых мы сейчас упомянем, на самом деле в разные периоды времени были разные имена. И мы их называть будем по самым известным, чтобы вас не путать. Потому что, к примеру, тот же Тоётоми Хидэёси вообще-то начинал вовсе не как Тоётоми Хидэёси, а звался он совсем по-другому. Для начала, если я не путаю, звали его Хасиба Хидэёси. А до этого, по-моему, ещё как-то. Тот же Досан тоже был… не Досан, это монашеское его имя.
А с чем связаны эти пертурбации?
С переменами в жизни. Например, бывало так, что какой-нибудь из императоров или кто-нибудь из высшей знати мог пожаловать один из иероглифов своего имени. И на основе этого иероглифа или с включением его строилось новое имя для пожалованного. Или он мог перейти, допустим, будучи усыновлённым, в другую семью. Это мог быть вполне взрослый человек, просто по политическим причинам его усыновили. Тоже сменить себе фамилию. Мог, например, достигнув высот, сменить простолюдинское имя на благородное. Много разных было поводов всяких к перемене имён.
В общем, папа Оды Нобунаги помер в 1551-м. Сын остался на хозяйстве и попал в неудобное положение, потому что большинство авторитетов дома — а у каждого благородного дома там был длинный список придворных: там были, например, старейшины, там был главный самурай, главный асигару, начальник безопасности, начальник снабжения, штабной писарь, священники свои были, ещё там кто-то был, — так что там был довольно обширный внутренний круг, и этот внутренний круг Нобунагу не любил, потому что считал его за чудного какого-то и вообще негодного, слишком гордого. Они смотрели на его младшего брата и поддерживали его.
В ходе борьбы между ветвями Нобунага сумел их разгромить и по просьбе матери помиловал своего младшего брата и его мятежников. И не стал убивать. А тот не внял и решил через год начать новое восстание. Но один из старейшин клана, Сибата Кацуиэ, решил, что, походу, всё-таки дурачина Нобунага вовсе не так прост, как хотелось бы думать, и лучше ставить на него. Поэтому он донёс на своего господина, и Нобунага вызвал младшего брата, сказав, что заболел, захворал, помираю, хочу переписать на тебя квартиру, дачу и всё остальное, что там.
Да.
Брат приехал, и его убили вместе с его ближайшими людьми. Так что Нобунага воцарился в провинции Овари.
К сожалению, его сосед и тесть Сайто Досан был убит. Убит собственным сыном. По той причине, что Сайто Досана вообще яростно спихивали с должности его же ближайшие придворные и топили за его сына. А тот не без основания считал, что сын какой-то у него родился не очень умный. И был, видимо, обижен на него за то, что тот его других сыновей порешил в процессе. И вместо этого написал завещание, что наследником провинции Мино станет Ода Нобунага. И даже успел это завещание передать.
К сожалению для Нобунаги, добраться до провинции Мино ему тогда не удалось, потому что у него нарисовалась новая проблема. В 1560 году на него пошёл войной соседний дом Имагава, который привёл с собой 25 тысяч войска. У Нобунаги даже по самым оптимистичным данным было не больше пяти тысяч, которых можно было собрать. Так что глава дома Имагава, Ёсимото, совершенно его не боялся, рассредоточил свою армию и занялся тем, что среди игроков в Europa Universalis называется carpet siege. То есть стал осаждать все укрепления сразу. И доосаждался до того, что Нобунага внезапным ударом напал на его ставку и убил. После чего войско Имагава смешалось и убежало.
Каким образом он сумел так всё это вычислить?
А у него был очень хороший начальник службы разведки, который показал, что Имагава Ёсимото — большой любитель изображать из себя аристократа. Он, например, всегда ходил в ярко-красном шматье и ездил в ярко-красном паланкине, вместо того чтобы верхом и в боевом снаряжении ездить, как все. Поэтому по ярко-красному облачению и снаряжению они его и спалили. Поэтому Нобунага прекрасно знал, куда идёт, что его там ждёт. Имагаве Ёсимото это стоило жизни. Из-за этого же «первым копьём» — это такое почётное звание для того, кто внёс наибольший вклад в победу, — был наречён не тот, кто убил самого Имагаву Ёсимото, а тот, кто его нашёл. Это был очень нестандартный на тот момент ход.
В смысле?
Да, ход. Поставить разведку превыше, чем собственно битву. Имагава, забегая вперёд, после этого сильно ослабели, и от их владений откололась провинция Микава, во главе которой стоял некий Токугава Иэясу. Его тоже звали не так, как-то там Мотоясу, что ли, или что-то такое было. Какая-то другая у него совершенно была имя-фамилия, потом он их сменил.
Иэясу был настроен, наоборот, дружественно к Нобунаге. И они вдвоём с домом Такэда Имагаву и попилили в итоге. Но это будет немножко потом.
Решив таким образом проблему с Имагавой, Нобунага взялся за своих свойственников, Сайто, отомстить за гибель тестя, а также воплотить в жизнь положения его завещания. Дело в том, что сын Сайто Досана действительно был редкостным придурком. Сумел пересориться со всеми своими, а его собственный сын ещё хуже наделал. Так что дом Сайто фактически уничтожил сам себя, и для Нобунаги было нетрудно их присоединить.
Заодно он создал союз с кланом Адзаи, женив главу клана на своей сестре и таким образом натравив Адзаи на Сайто. И Мино присоединилось к владениям Нобунаги.
В общем, подгребал под себя.
Да, подгребал-подгребал. А тут из столицы, Киото, в 1565-м пришли вести, что 13-й сёгун Асикага Ёситэру убит. Дело в том, что тогда в Киото рулил клан Миёси, который сажал и сменял сёгунов по своему желанию. Проблема в том, что клан Миёси тоже успел разделиться на несколько ветвей, переругаться и всё такое. Так что там тоже назревали сложности.
Убить следующего сёгуна им не удалось — он бежал. Бежал во владения дома Асакура.
Я так смотрю, Домнин, опасная работёнка у этих сёгунов. Мочили как не знаю кого.
Да, там всё было… знаешь.
Поскольку беглый сёгун находился вне Киото, Нобунага решил, что настало время самому в Киото сгонять и восстановить конституционный порядок. Чтобы не подвергать опасности свои собственные земли, пока он там ходит, он попросил этого беглого сёгуна написать письмо дому Такэда, которые как раз на востоке были и считались главными воителями на японских островах, чтобы те воздержались. И дом Такэда заключил с Нобунагой союз.
Сам Нобунага отправился на Киото. Благодаря его завоеваниям до Киото было всего 110 километров, а у него было уже 40 тысяч войска. Тут маленькое отступление: каким образом у Нобунаги было такое войско, а у других не было такого войска?
Бабла занёс.
Нет. Дело в том, что провинция Нобунаги была бедна на самураев относительно, и Нобунага всячески задействовал асигару. Чтобы повысить их боевые качества, он ввёл в дело особо длинные копья. Не такие, как у всех, которые… в общем, копья-копья, а вот такие длинные пики, как как раз в эпоху Возрождения использовались в Европе.
Так, и как это связано с тем, что у него войско было самое большое?
Так что он меньше полагался на самураев и больше на вот эту вот пехоту с копьями.
Они же дешевле в любом случае.
Ну да. Таким образом, войско у него было большое, хорошо умеющее пользоваться вот этой комбинацией: очень длинные пики, а также стрельба из лука и из тэппо, то есть японских аркебуз, привезённых частью из Португалии, частью произведённых дома, частью импортированных из Китая. Там много всего было.
И ему удалось за полмесяца захватить Киото, разогнать клан Миёси. К тому времени там был так называемый триумвират Миёси, который его возглавлял. Они убежали оттуда. Тех, кто был недоволен Нобунагой, приказал убить. И восстановил сёгуна Асикага Ёсиаки на месте. Который предложил Нобунаге стать замом сёгуна. Как ты думаешь, что ответил Нобунага?
Я сам стану сёгуном.
Это было бы слишком уж борзо. Слишком чересчур. Поэтому Нобунага отказался, сказав, что у него и дома своих дел много. Он не хотел, во-первых, связываться с этим сёгуном, которого фактически сам привёл к власти. Какой смысл быть заместителем у своей же марионетки, по сути?
Да уж.
А во-вторых, само по себе звание зама сёгуна ничего не давало, потому что это ставило в зависимость от самого сёгуна. Его власть проистекала от силы оружия. У него печать была такая с лозунгом «власть через оружие». Так что таким образом и мыслил.
Когда Нобунага ушёл, триумвират Миёси попробовал вернуться, но гарнизон, оставленный Нобунагой, прогнал их из Киото. И Нобунага стал думать, куда бы этого сёгуна так поселить, чтобы его не убили тут, пока его нет. И был построен замок Нидзё. На его картинке, по крайней мере, очень любопытно посмотреть. Симпатичный такой был замок. Не знаю, что там с ним сейчас. Может быть, как был, так и остался. Не видел.
Почти сразу между новоиспечённым сёгуном и Нобунагой стали происходить всякие тёрки и разборки. Дело в том, что сёгун постепенно стал укореняться в том, что: я же сёгун, я же крутой, я же выше всех, а тут на меня какие-то там Нобунаги, которые даже не мой зам. Кто они такие вообще? Мне тут всякие указания присылают. А Нобунага, который, между прочим, на позицию сёгуна не претендовал, вообще был такой исключительно циничный и трезвый человек. Совершенно не интересовался всякой внешней мишурой, если она не помогала ему в чём-то важном. Поэтому он посылал сёгуну всякие ценные указания, которые должны были сделать сёгуна полезным орудием. А сёгун был частью слишком строптивым, а частью просто тупым и при всём желании не мог бы соответствовать.
Вот, например, пять статей, которые он сёгуну прислал.
Первое. Вся переписка сёгуна с провинциальными военачальниками должна доводиться до меня в письменном виде.
Второе. Все прежние распоряжения сёгуна отменяются и теряют свою силу. Ему надлежит обдумать их заново и принять взвешенные решения.
Третье. Учитывая отсутствие у сёгуна собственных земель, разрешаю использовать мои для поощрения верных ему вассалов.
Четвёртое. Мои полномочия по управлению государственными делами исключают необходимость следовать чьим-либо указаниям или искать одобрение сёгуна. Поэтому все решения будут приниматься мной единолично.
Пятое. Сёгуну надлежит исполнять положенный ритуал и совершать другие действия, необходимые для поддержания мира и спокойствия в столице.
Короче, соблюдай ритуал, придурок, не лезь, куда не просят.
Да. Сёгуну это постепенно нравиться переставало.
Кроме того, Нобунага решил заняться наведением порядка в других местах. Тот самый Асакура, у которого сёгун прятался поначалу и который явно не считал Нобунагу вышестоящим… Дело в том, что Нобунага вызвал всех военачальников в Киото для того, чтобы оказать почтение сёгуну. Понятно, что не для этого, а для того, чтобы посмотреть, кто приедет, а кто нет. Кто приедет, те, вероятно, будут полезны. Кто не приедет, те чего-то там замышляют. Самые крутые, разумеется, не приехали, но на них Нобунаге ещё не пришло время нападать. А вот Асакура, который не был достаточно крутым, как раз совершенно напрасно не поехал. И Нобунага двинулся на него в поход.
Сложность тут была какая? Дело в том, что Асакура был союзником дома Адзаи. А дом Адзаи был союзником и свойственником самого Нобунаги. И договор, который они заключили кровью, — это вообще была общая практика, и все важные договоры писались кровью. Для этого даже производили специальные иглы.
А чьей кровью это, думаю?
Главного, кто пишет от чьего лица, тот и должен уколоть палец, смешать с чернилами и печать шмякнуть.
То есть не сам договор, а как бы подписан он кровью?
Ну да. Знаешь, кровью не напасёшься на все договоры.
Вот я и думаю.
Нет, это именно палец надо было колоть, мазать, печать и шлёпать. Так вот, по договору обе стороны должны были предупреждать друг друга о том, на кого они нападают. Но тут Нобунага решил, что предупреждать их опасно. Они могут так или иначе дать знать Асакуре, даже неумышленно, а просто начать какие-то телодвижения на границе, и вся внезапность удара пойдёт насмарку. Решил, что лучше их по факту поставить перед фактом, и всё. Но Адзаи неожиданно решили, что такое отношение их не устраивает, и выступили на стороне Асакуры. И поймали Нобунагу в клещи. И он едва-едва оттуда ушёл, понеся достаточно заметные потери. Вот в арьергарде как раз отличился будущий Тоётоми Хидэёси и Токугава Иэясу. Оборонялись.
Таким образом, вместо одного непобеждённого врага получилось целых два. Кроме этого, сёгун, поглядев на такое, решил, что настал его час и от Нобунаги можно будет избавиться чужими руками. И стал писать письма. Вообще, этот сёгун — лучшее, что он умел делать в своей жизни, это, походу, писать письма. Больше он ничего не сделал за годы.
Кому он писал письма-то?
Он писал письма и Такэда, и дому Мори, и триумвирату Миёси, и Асакуре с Адзаи, и в буддийские монастыри, старейшие в стране: Энрякудзи и Хонгандзи. Монастыри эти были славны своими воинственными монахами и имели, во-первых, репутацию могучих воителей, во-вторых, людей самостоятельных и непокорных. Один из императоров говорил, что есть в его земле три вещи, которые не подвластны его божественной воле: течение реки, игральные кости и монахи-воины из монастырей на горах. Так что понятно, что это такое.
Хонгандзи объявил, что Нобунага — это враг учения Будды, и вообще призвал всех монахов в стране подняться против него.
А это, Домнин, что за достойный человек? Напомни.
Настоятель монастыря Хонгандзи.
Всё, понял. Настоятель монастыря.
Да. На его месте сейчас Осака, если что.
Так начался многолетний конфликт между Нобунагой и монахами разного рода. Он всячески старался с ними бороться, прибегал к попыткам их стравить друг с другом. Например, как-то раз из-за того, что представители школы Лотоса избили проповедника из школы Чистой земли, он устроил между ними диспут, объявил проигравшими лотосов, оштрафовал их на чудовищные деньги. Тех, кто в диспуте участвовал, казнил, а остальных на какой-то необитаемый остров вывез как заложников, пока деньги не заплатятся.
Кроме того, он же, кстати, привечал христианских проповедников в стране, потому что ему были до лампочки все боги и черти. Он считал, что чем больше разных школ, которые друг друга ненавидят, тем лучше будет в религии этой страны для него.
Попав в кольцо врагов, Нобунага прибег к авторитету императора. Император выпустил воззвание, которое призывало всех жить дружно и прекратить военные действия. Так что Нобунага получил некоторую передышку.
Через некоторое время пошёл войной на Энрякудзи, когда оттуда ушли основные силы его противников. До этого там укрывались Асакура и Адзаи. Взять монастырь — он огромный был монастырь, он его даже не мог полностью оцепить, — с такой толпой народу внутри Нобунаге было не под силу. А вот с простым населением монастыря он справился. И 3000 тех, кто там укрывался, были перебиты все поголовно.
Какие у них порядки-то, смотрю.
Это было вообще характерно для Нобунаги. Он всех, так сказать, гасил, кто попадался, истреблял, чтобы отбить охоту бунтовать против себя и выступать.
Сёгуна это не устраивало, потому что он получил ещё очередное унизительное послание от Нобунаги, где было всякое. Например:
«Невзирая на мои неоднократные просьбы взять на себя заботу о благополучии императорского дома, поручение сие вами не исполняется, что достойно сожаления. Огорчения мои множатся столичными слухами о несогласии между мной и вами. Люди говорят, что вы вывозите из города богатство и ценности. Негоже и то, что верные мне люди, пусть и ранга невысокого, терпят от вас нужду и притеснения. Просил я вас умерить их слёзные жалобы и оказать содействие, но тщетно. Каково теперь мне перед ними?»
Ну и так далее.
«В лето прошлого года вы продали амбарный рис. Сие воистину диковинно. Не доводилось мне доселе слышать, чтобы сам сёгун торговал рисом. И помнить надо бы: запасы риса вселяют мир в души горожан. Вы расточительствуете с молодой прислугой в его почивании. За это горожане зовут вас порченым правителем. Из-за безмерной вашей жадности уже и крестьяне называют ваш замок нечестивым домом. Об этом также следует подумать».
В общем, как бы макнул его глубоко Нобунага. Так что сёгун, поняв, что прежняя коалиция против Нобунаги не выгорает, стал писать письма Такэде. Такэда решил, что ему уже нет смысла дружить с Нобунагой, раз уж он так поднялся, и двинулся на провинцию Мино, и в том числе на земли Токугавы Иэясу, с которыми они до этого пилили Имагаву.
Токугава Иэясу получил от Нобунаги предложение уходить оттуда, потому что сил у него было недостаточно. Но Иэясу, он такой был гордый и считал, что это недостойно. И вместо этого остался в своём замке, рассчитывая, что применить знаменитую конницу Сингэна при осаде замка не сможет и потеряет своё преимущество. А там Нобунага придёт и его выручит.
Такэда Сингэн был старый хитрый лис, на 20 лет старше, чем Токугава Иэясу, поэтому этот план он заранее предвидел. Поэтому он, не останавливаясь, просто прошёл мимо замка и двинулся дальше на запад. Тут уж Токугава не мог не пойти следом за ним, потому что, во-первых, он бы уронил себя в глазах своих вассалов. Что это за военачальник, который говорит: ну, слава тебе господи, прошли — и бог с ними.
И драться не надо, значит.
А во-вторых, к западу были земли самого Нобунаги, и он бы сказал: что ты там залюбовался цветением сакуры, у тебя тут ходят как проходной двор?
Да уж, как-то не солидно.
Так что он двинулся в погоню. При этом, конечно, он отправил дозоры, чтобы видеть, не ждёт ли его засада. Но Такэда Сингэн просто дошёл до плато Микатагахара, миновал его и, когда оно пошло под уклон, просто спрятался за ним, построившись в боевые порядки. Силы Иэясу пробежали по полю и напоролись на построенных и готовых к бою такэдовцев, которые раскатали их на половички. Иэясу еле-еле унёс ноги и спрятался в замке.
Нобунага, услышав об этом, стал писать письма давнему врагу Такэды Сингэна — Уэсуги Кэнсину. Чуть-чуть скажем про них тоже. Дело в том, что эти двое всегда были врагами, но при этом такими как бы благородными врагами, которые друг друга всемерно уважали. Потому что Кэнсин уважал Сингэна за его воинскую доблесть, а Сингэн Кэнсина — за его благородство.
Да.
То есть там всякие есть про них истории. Что, услыхав о том, что Такэда терпит недостаток соли — это, понятно, важная вещь, нельзя консервы делать и так далее, — потому что его враг из дома Ходзё не продаёт ему соль…
Какой подлец.
Да. И Уэсуги Кэнсин сказал, что я воюю мечом, а не солью, и послал ему груз соли в подарок. Своему врагу, напоминаю. Сказал, что дом Ходзё совершает подлый поступок, делая так.
Воистину, это был тщедушный человек.
Вы поняли, в общем, какие были нравы. Есть ещё даже бредовая легенда о том, что в одном из сражений лично Уэсуги Кэнсин пробился к ставке Такэды Сингэна, который сидел на своём стуле, и сказал: «О чём ты думаешь перед смертью?» А Такэда сложил хокку и отбил удар меча его железным боевым веером. Это всё, разумеется, брехня. Никакие хокку он не слагал и никаких глупых вопросов Уэсуги Кэнсин не задавал. Но то, что да, он действительно один раз его чуть не убил, это правда. Такое было.
Уэсуги знаменит тем, что не был никогда женат, не имел детей и вместо этого был монахом. Почему он, собственно, носил именно Кэнсин — это монашеское имя. Он в знак того, что он не только даймё, но и монах, носил такую чёрную тряпочную шапочку на манер арафатки на голове.
Такэда, кстати, тоже был такой довольно религиозный гражданин. Он был, во-первых, убеждённым буддистом. Во-вторых, он всячески стремился делать добро массам. До сих пор в тех местах, где базировался его клан, можно съездить на горячие источники, всякие лечебницы, спа и тому подобное. Это всё построил ещё Такэда, и до сих пор они называются так, как он их назвал. И там все его помнят, его поминают там постоянно в храмах и так далее. Такой был интересный мужик, конечно.
Несмотря на эту победу, ожидавшегося похода такэдовцев на Киото, свержения Нобунаги не произошло. Потому что Такэда взял и умер. Говорят, что кашлял кровью.
От чего?
Это либо чахотка, вариант первый, либо плохо залеченная рана в грудь, вариант второй. У него действительно была от огнестрельного ранения в грудь такая. И третья причина, возможно, — это был рак лёгких какой-нибудь. Но так или иначе, Такэда Сингэн умер, и, чтобы скрыть свою смерть, он заготовил 800 бланков со своей печатью, чтобы его сын писал письма от его имени и скрывал его смерть. Он понимал, что скоро известия о его смерти приведут к угрозе для его клана, а так все постепенно привыкнут к его сыну и не будут нападать.
Нобунага, услышав об этом, ушёл обратно к Киото, вторгся в Верхний город, который был связан с сёгуном, и всё там сжёг и всех убил. Сёгун был вынужден подписать с ним очередное мирное соглашение, но он уже и боялся слишком, и не доверял Нобунаге, поэтому при первой же возможности сёгун из столицы убежал. Так что в 1573 году сёгун де-факто был низложен, хотя остался в той же должности. И начинаются годы правления Нобунаги фактического.
Он провёл наконец поход на Асакуру и Адзаи, которые в прошлый раз его растрепали вдвоём, и решил действовать необычным способом. Его противник, Асакура, построился рядом с полевыми… ну, не полевыми укреплениями, а маленькими фортами. Таким образом, попытка атаковать его привела бы к вылазке из обоих фортов, и Нобунага бы попал в окружение и погиб. Но Нобунага, зная это, просто подождал ночи. И ночью начался ещё и тайфун. И он, возглавляя крошечный отряд своей гвардии, взял сперва один форт, потом другой. Причём, кстати, всех, кто там сдался в плен, вопреки своим обычным правилам, отпустил.
Наступило утро. Отпущенные пленные с вытаращенными глазами прибегают к армии Асакуры: всё, форты потеряны, несметные полчища, внезапный удар. Асакура решил отступать. Отступление превратилось в бегство, и в итоге его войско было разбито. Сам Асакура пытался прятаться то там, то сям. Кончилось тем, что его племянник понял, что кончилась удача дома Асакура, отрубил дядюшке голову и отвёз её Нобунаге. И стал служить ему.
Ну да, нравы, опять же, повторюсь, суровые. Дом Адзаи постигла такая же самая участь. Несмотря на то, что Адзаи, напоминаю, был женат на сестре Нобунаги и имел дочерей. Он отправил жену и дочерей к дяде Нобунаги, а сам совершил сэппуку. Как считается, из одного источника, Нобунага именно из этих двух черепов — Асакуры и Адзаи — сделал себе чашки. На самом деле это не то чтобы совсем невероятно, но многими оспаривается.
Следующим эпизодом стала борьба с икко-икки. Знаешь, кто такие икко-икки?
Кто это?
Буквально означает нечто вроде «союз прямодушных». Это такая воинственная монашеская секта, которая де-факто захватила провинцию Этидзэн после гибели Асакуры и Адзаи. И вообще имела во многих местах свои монастыри, а с Нобунагой они были в серьёзной ссоре. После того, как он сжёг Энрякудзи, древнейший монастырь на всех островах, его многие объявили врагом Будды. И Такэда, между прочим, по этой причине на него и обозлился. Он же был очень религиозный и говорил, что Нобунага — это не человек, а дьявол в человечьем обличье.
Поначалу нападение на монахов пошло не очень хорошо. Они подловили его в засаду на горных тропах и разгромили его арьергард. Нобунаге пришлось уходить. Он вернулся в Киото, занялся там некоторой внутренней политикой, то есть убил тех, кому не мог доверять, а тех, кому мог, перевербовал.
Неунимающийся сёгун, хотя и сидящий в изгнании, стал опять писать письма. Письма он отправил в могущественный дом Мори, который вообще славился своей морской торговлей, кораблями и тем, как они здорово ходили по морю.
В принципе, с такой фамилией чем ещё заниматься?
В общем, колорит такой у них. Да. Эти Мори подумали-подумали и решили, что посылать сёгуна, в принципе, неразумно. Вместо этого лучше написать «давайте жить дружно». И поехали в Киото к Нобунаге, чтобы засвидетельствовать почтение сыну сёгуна, который был в Киото в заложниках. Поскольку сыну сёгуна тогда было полтора года и почтение он понимал чуть ли не меньше, чем в погремушках, понятно, что на самом деле ехали к Нобунаге.
В 1574 году сын старого Такэды, Такэда Кацуёри, вторгся на родовые земли Нобунаги. Но, правда, довольно быстро оттуда ушёл. У него всё ещё оставалось большое войско, созданное папой. И оставались 24 такэдовца — это такие как бы 24 полководца, птенцы гнезда Сингэнова, или как там сказать. Короче, это легендарная такая группа серьёзных военных.
Под ударами со стороны Нобунаги монахи икко-икки, чью оборону он прорвал, все стали отступать к городу Футю. В городе Футю их уже дожидался Тоётоми Хидэёси с большим ножиком. И ежедневно в ставку Нобунаги приезжало от 300 до 500 монашеских голов. Они просто группами такими по 300–500 подъезжали, он их тут же хватал, головы им отрубал и вёз. Так что мятеж был на севере, по крайней мере, подавлен.
Заодно Нобунага стал издавать всякие указы. Например, он запретил вводить любые дополнительные налоги с крестьян сверх тех, которые есть. Во-вторых, он приказал уничтожить возможные таможни. Потому что тогда все подряд на каждом углу норовили ставить таможни и брать деньги с проезжающих.
Кроме того, дороги тогда считались за… как вам сказать, за один из способов обороны. Когда у нас во время Первой мировой в начале дела шли плохо, один из генералов, когда его спросили, что делать, говорил: «Уповаю на грязь непролазную, дороги непроездные и милость Николая Мирликийского, покровителя Святой Руси». Примерно на то же самое уповали и там, в Японии. И дороги целенаправленно держали в плохом состоянии, чтобы, если кто вторгнется, он бы далеко не ушёл стремительным блицкригом.
Да.
Постоянных мостов тоже не было. Там была буквально пара на всю страну. Остальные были чисто временными и каждый год городились заново, когда их сносило половодьем. Всё это постоянно то затапливалось, то заваливалось, то ещё там чего-то. В общем, Нобунага решил, что воевать всё равно с ним скоро будет некому, а купцам ездить трудно. И велел их всех починить. Ну и вообще ввёл разные интересные идеи, типа того, что монополии ремесленных гильдий на торговлю в определённых местах отменяются, что рынки можно открывать во всех городах, что вводится монетарный стандарт, монеты чеканятся только в Киото, нигде больше не сметь, из Китая больше денег не завозить, соколиную охоту запретить.
Это я не знаю зачем. Почему-то. С оговоркой: «Однако можно использовать ловчих птиц при строительстве фортов для улучшения обзора, а также разрешать охоту детям для забавы». Не знаю, какая-то у него проблема, видимо, с соколиной охотой была.
К 1575 году дела опять устаканились, и Нобунага, во-первых, получил наконец придворный ранг, потому что до этого он был вообще никто. Так, какой-то провинциальный хрен. И звание великого полководца — удайсё. Это как бы великий правый полководец. Был ещё и левый. Там была сложная такая структура при дворе.
Почему это важно? Потому что звание великого полководца было точно такое же, какое носил и первый сёгун Минамото-но Ёритомо. То есть это как бы была заявка на преемственность.
Кроме того, он построил себе мегазамок Адзути. К сожалению, этот мегазамок сейчас не существует, потому что по описанию это был просто атас полный. То есть круче замка не было и не предвиделось никогда во всей Японии.
Интересно там что? То, что он, например, имел императорские гостевые покои. Это очень странно. Потому что император вообще должен был сидеть безвылазно у себя дома, а если он куда-то ехал, то он останавливался только и исключительно в храмах, с которыми у императорской семьи были многовековые отношения. На императора нельзя было не то что смотреть всем подряд — даже нарисовать императора было нельзя.
Это, Домнин, по соображениям безопасности или…
По соображениям сакральности. Это же сын неба и невесть что. А тут мало того, что ему у себя строятся гостевые покои, то есть что можно его привезти к себе в гости запросто, так ещё и эти гостевые покои были ниже по уровню, чем покои самого Нобунаги. Он-то в башне жил. Что как бы намекает, где императору место. А это было вообще неслыханно, потому что император всегда жил в наивысшей точке Киото. Выше его головы никто не мог возноситься. А вот так вот было круто.
Там он, в Адзути, пировал, неоднократно принимал, например, европейских посланников, которые ему много интересного привезли. Например, один раз привезли негра. И он даже сперва не очень поверил, что это негр, и приказал его отвезти в баню.
Какой? Расист?
Оказалось, что нет, действительно негр. Не ваксой намазали, а правда негр. Так что его тут же нарекли по-японски и назначили на какую-то должность специальную. Получился такой арап Петра Великого, только в Японии. К сожалению, поэта из его правнуков, по-моему, не вышло.
А ещё ему привезли глобус в нашу прошлую тему и показали, как плыли из Португалии до Японии. И Нобунаге очень понравилось, что, оказывается, земля-то круглая. Он вообще к европейцам относился благожелательно, потому что они привозили много всего интересного. Всякие там пушки, кукушки. Бархатное кресло ему подарили — очень интересная штука. У них-то бархата не было, только шёлк. И вообще он считал, что чем больше diversity, тем оно лучше. Для него лично.
Но в 1576 году сёгун стал…
А что?
Опять писать письма.
Не может быть.
На сей раз он писал письма не только Мори и монахам, но ещё и Уэсуги Кэнсину и тому дедушке Мацунаге, который писал книжку про половую жизнь и имел дорогой чайник.
Почему было опасно именно сочетание Мори и монашеской базы? Дело в том, что Мори могли её снабжать по воде. В первом же сражении, в 1576-м, в том же самом, флот Мори без потерь, вчистую потопил Нобунагу, используя зажигательные стрелы и бомбы, от которых нобунаговцы не имели никаких способов защиты. Нобунаге опять стало как будто бы плохо, и вокруг него смыкается кольцо врагов.
Но в 1578-м броненосцы, которые Нобунага построил, реально обшитые железом сверху, чтобы их нельзя было поджечь, и несущие целых три пушки на борту, наоборот, вчистую топят флот Мори и вынуждают уцелевших отходить. Таким образом, блокада монастыря становится круговой. До этого Мори возили им рис кораблями. Так что монахи могли там годами сидеть и ус не дуть особо.
А Уэсуги Кэнсин, который поначалу развил удачное наступление, к сожалению, здорово бухал. Он пил сакэ постоянно, даже когда ехал в походе в седле. И хотя он не ел мясо, потому что был монах, он любил очень навернуть риса с острыми овощами и тому подобное. И от подобной диеты и алкоголизма у него к 48 годам уже был один инсульт. И он страдал от ожирения. И поэтому второй инсульт тоже не стал ни для кого неожиданностью. Уэсуги Кэнсин умер, наступление захлебнулось, и очередная коалиция развалилась.
Монахи под влиянием императора сдались. Их монастырь был сожжён. Его вместе Тоётоми Хидэёси потом построил замок в Осаке, из которого современный город и вырос. Замок, кстати, остался на месте.
В 1580-м Нобунага проводит грандиозный парад в столице, где там всякие золочёные одежды, немыслимые виды оружия, всё, толпы сторонников, всё очень пышно и круто. Противники у него остались фактически только на западе. Там воюют и Токугава Иэясу, и Тоётоми Хидэёси, и ещё один его военачальник — Акэти Мицухидэ. Берут один форт за другим, сдаётся то тот город, то второй. Те, кто командует там обороной, пишут прощальные письма и вспарывают себе животы. Вот пример одного такого:
«Мы все были готовы к смерти с того момента, как получили приказ выступить на защиту замка Тоттори. Для воина нет большей чести, чем отдать жизнь в борьбе Ода и Мори, двух лучших воинских домов страны. Уверяю вас, что мы не забыли вашу заботу и благорасположение, которыми пользовались все эти годы. Меч Нагамицу прошу передать моему сыну Камэдзю».
К 1582 году был окончательно разгромлен дом Такэда. Сын Такэды Сингэна был, прямо скажем, не ровня своему папе. В битве атака его конницы захлебнулась из-за использования полевых укреплений и применённой тактики скорострельной стрельбы из аркебуз. Считается, что Нобунага то ли построил войска с аркебузами в три ряда, и они просто, выстрелив, отходили назад и заряжались, то ли, может быть, стреляли только первые, а другие двое перезаряжали за них ружья — непонятно. Факт в том, что они применили какой-то новый ход, и это в том числе вложило свою лепту в победу.
Дом Такэда был разгромлен, его земли присоединены и фактически отданы под контроль Токугавы Иэясу. По этому случаю у него на земле произошло грандиозное пьянство. Нобунага при каждой остановке закатывал пиры, Токугава его всячески обхаживал. И Нобунага получил наконец предложение от императора занять одну из трёх высших должностей, одной из которых была должность сёгуна.
Вон и как.
Да, дела у Нобунаги, как видишь…
Пошли в гору.
Да. И шли бы они и дальше, если бы 2 июня 1582…
…не был убит он сам. В монастыре Хонно-дзи, в котором он остановился с небольшой охраной, его окружили войска Акэти Мицухидэ. Нобунага был вынужден совершить самоубийство. Был убит его старший сын, потом другие. И Акэти Мицухидэ объявил сёгуном себя самого.
Почему он предал, неизвестно до сих пор. Есть разные теории. Например, то, что во время войны с кланом Тёсокабэ на острове Сикоку — этот маленький, который сбоку, — у него были с ними дружеские и союзнические отношения, его поэтому оттёрли от руководства, мог обидеться. На одной из гравюр, изображающих Нобунагу и Акэти, изображено, как Нобунага его бьёт по морде веером. И вообще, прямо скажем, Нобунага был такой человек не политичный, не тонкий. Считал, что он превыше всех и всего, что все его должны слушаться. Часто устраивал своим подчинённым разносы. Например, был один эпизод, когда он ругал своих полководцев за то, что они что-то там упустили. И один из них набрался смелости и сказал: ругаетесь вы или нет, но лучше нас всё равно никого у вас нет. Нобунага рассвирепел и стал на него орать: это ты, что ли, лучше всех? Ты ещё и гордиться вздумал? В общем, такой был, конечно, тяжёлый человек. И как начальник он не очень был приятный. Так что, в принципе, неудивительно, что его предали.
Пока все были в шоке, на Акэти двинулись сразу и Тоётоми Хидэёси, и Токугава Иэясу. Но поскольку, во-первых, основной чертой Тоётоми Хидэёси была стремительность, а во-вторых, Токугава Иэясу поначалу вообще был в таком положении, что, по идее, это его должны были вообще поймать и убить. Его вывел один знакомый ниндзя горными тропами в безопасное место. Имя у ниндзя было Хандзо. Те, кто играл в Overwatch…
Хандзо.
Это именно в честь него.
Так что в битве при Ямадзаки войско Акэти было разгромлено Тоётоми Хидэёси. Сам он бежал с горсткой сторонников и, пытаясь отнять продовольствие у какой-то деревни, в общем, был там убит. Потому что деревни, я уже говорил, были суровые.
Понимания не нашёл в деревне.
Да. Главным, по сути, остался Тоётоми Хидэёси. Иэясу пытался против этого возражать и даже с ним один раз сразился. И даже победил. Но ему было понятно, что за Хидэёси сейчас вся военная машина Японии и лучше подписать какой-нибудь почётный мир. Благо от Тоётоми приехала его сестра Асахи с предложением-приказанием немедленно жениться, чтобы, так сказать, исключить всякие неприятности.
Да.
И на некоторое время Тоётоми Хидэёси стал в стране главным. Он, правда, не стал сёгуном. Вместо этого он занимал должность кампаку.
А это ещё что такое?
Кампаку — это нечто вроде канцлера или первого министра, то есть советник императора. Это срисовано с китайского какого-то титула. Типа спикер, что-то такое императорское.
Почему он не стал сёгуном, раз Нобунаге это предлагали?
Потому что Тоётоми Хидэёси был совершенно низкого происхождения. Он не мог даже похвастаться тем, что был провинциальным даймё каким-то. Он был крестьянин, торговец булавками всякими, бочар, кузнец и теперь воин. Поэтому правил он в такой должности. Это ему ничем не вредило, потому что у Тоётоми был совершенно другой подход к людям. Он любил раздавать подарки, со всеми вась-вась. Армия его боготворила, потому что: он же такой же, как и мы, тоже из простого народа.
Но, прекрасно это понимая, в 1588-м Тоётоми Хидэёси издал указ о так называемой охоте за мечами.
За какими?
За такими, которые были у крестьян. Оружие, которое находилось у крестьян, всё конфисковывалось. Потому что нефиг. Война заканчивается, не нужно вам больше это оружие. А ещё через три года он издал указ о разделении. Теперь крестьяне и солдаты были двумя совершенно разными категориями. Все профессиональные асигару должны были делать выбор: либо им возвращаться в крестьянское состояние, и тогда уже всё — не носить и не хранить оружие, либо становиться самураями низкого уровня. Что, кстати, обязывало их немедленно принять на себя всякие обременительные обязанности. Поэтому многие асигару решили, что, знаете, лучше крестьянствовать, чем быть самураем без всякого хозяйства и перспектив неизвестно каких.
Такие, например, самураи часто были вынуждены заниматься ремеслом. Чтобы не ронять свою честь, у них была специальная такая шляпа низкая, скрывающая лицо, с дыркой для глаз, в которой они ходили это всё сдавать торговцам на базар.
Такой вот был подход.
Ещё одной интересной авантюрой Тоётоми Хидэёси была атака на Корею. Потому что, собственно…
Чего бы не напасть на Корею? Всё равно все собрались, надо же с кем-то повоевать.
Потому что у него уже было 150 тысяч войск, куда-то его надо было девать. Так что в Корее довольно долго шла война, но война кончилась ничем благодаря замечательному корейскому адмиралу Ли Сунсину, который применил против них кобуксоны, то есть «корабль-черепаха». Это такой броненосец, обшитый железом. У него на палубе никого нет, там всё изнутри верёвочками, паруса поднимаются, вёсла подгребают. Вооружён пушками и ещё шипастый такой весь, чтобы на него было труднее высадить десант.
На самом деле, как точно выглядели кобуксоны, неизвестно, потому что сейчас у нас есть реконструкция, которую сделали с реконструкции, которая сгорела когда-то там давно, и не очень понятно, насколько во время всего этого реконструирования удалось передать дух.
Так что война в Корее показала полную свою бесперспективность, и они вернулись обратно.
Незадолго до этого Хидэёси сильно заболел и даже начал заговариваться как-то. Стало ясно, что он немножко не того уже.
Сдаёт, сдаёт старик.
Понимая, что жить ему осталось недолго, он назначил пятерых регентов, которые должны были всячески охранять его малолетнего сына, пока тот живёт. Одним из них был Токугава Иэясу. Но, я думаю, вы понимаете, что было потом. После того, как он умер, очень быстро всех Тоётоми перебили. Во главе страны на посту сёгуна стал, собственно, Токугава Иэясу. И он, между прочим, сделался именно сёгуном. А знаешь почему?
Почему?
А потому что он был, хоть и седьмая вода на киселе, но потомком Минамото. И имел, так сказать, право.
Правильное происхождение имел, я бы даже сказал.
Да, имел правильное происхождение. Токугава Иэясу, наверное, не был таким классным полководцем, как Нобунага или Хидэёси. Но зато он умел ждать, не высовываться и дождался своего. Всех пережил и фактически воспользовался, если не всем готовым… Он принимал участие во многих битвах и походах, был важной частью военной машины Нобунаги. Но в общем — да. Захватив замок Осака, построенный покойным Тоётоми Хидэёси, Токугава Иэясу положил конец Сэнгоку Дзидай. Япония устаканилась, и следующие четыре сотни лет, даже больше, Япония пребывала в том состоянии, которое ей задал Токугава Иэясу.
Конституционный порядок у них там был.
Вплоть до прибытия чёрных кораблей. Сёгунат Токугава был очень долгоиграющим. Если бы не американцы, кто знает, сколько бы он ещё протянул.
Да уж. Но это совсем другая история.
Да, совсем другая история. А на сегодня всё.