В этом выпуске мы рассказываем о тавернах и кабаках - эле и лагере, корчмах и реканах, каше и шкварках, свиньях и свистках.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 262-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от вымышленной темы D&D-шного Эберрона мы переходим к теме более реальной, но в некотором смысле не менее D&D-шной. Домнин, о чём мы сегодня будем говорить?

Мы поговорим про то место, где встречаются герои, где происходят драки, где поджидают засады, где играют в азартные игры, где обитают квестодатели, куда можно сбыть добычу. Мы поговорим про таверны.

Таверны.

Да. Такие, знаете, стереотипные: таверна «Кружка эля» или что-нибудь такое с каким-то странным названием, типа «Свинья и свисток», «Нага и прикон». Там обязательно наигрывает какая-нибудь музычка живая, незатейливая, какие-то местные балалайки фолкового звучания. Там обязательно нас ждёт такой, знаете, толстый, плешивый трактирщик с усами, переходящими в бакенбарды, который разносит подносы, на которых стоят мятые жестяные или деревянные, если с деньгами не очень, кружки с пенным напитком, который обычно называется эль, потому что так положено.

Где сидят странного вида граждане, курят трубки в тёмных углах обязательно. В любой таверне должны быть обязательно тёмные углы, потому что что же это будет за таверна, где нельзя сидеть с мрачным видом, надвинув шляпу или капюшон на нос, и поглядывать из тёмного угла, вытянув ноги на окружающих. Там обязательно какие-нибудь развесёлые официантки тоже бегают, через слэш проституток. Там периодически кто-то начинает на кого-то орать, тот ему в морду, валятся столы, все начинают галдеть и собираться смотреть на драку, кого-то выкидывают вон.

Да, некоторые участвуют даже в драке.

Да, обычно что-то вот такое предполагается. Ну и, соответственно, в самом дальнем углу сидит какая-то компания из полурослика, полуэльфа, человека, гнома, седобородого волшебника, какого-нибудь там прячущего рога тифлинга. И они обсуждают, как они пойдут за горы отчаяния, чтобы добыть кубок опохмеления.

Кубок опохмеления.

Да, вы поняли, что-то вот такое предлагается. И фэнтезийный штамп не то чтобы совсем врёт. То есть да, вот что-то примерно такое местами бывало и действительно происходило. Попробуем докопаться до истины с этим. Ты, Ауралиен, сегодня запасся соответствующим таверне антуражем?

Слушай, мне завтра в этом антураже участвовать. Я сегодня как-то даже и не готов, Домнин.

Да, я наоборот. Я вчера… у меня полный алкоголь был. Вчера я что-то решил, что всё.

Слушай, даже не начинай. У кого дома больше алкоголя, лучше даже не мериться.

Я его истребляю периодически.

Я его коллекционирую.

Я был вчера у товарища, у которого на работе, в научно-исследовательском сезоне, кстати говоря, нашлось огромное количество водок, причём чуть початых. И все из разных краёв. Одна из винограда, другая там ещё… Всё какие-то водки. Он меня тоже угощал, но я вчера решил, что не надо. Я и так в понедельник набрался. Не в понедельник, а в среду, первого числа, по случаю дня рождения. Я решил, что я лучше в четверг буду в полной завязке, а в пятницу, может быть, под эту дудку выпить.

У меня сегодня есть и лагер из Мюнхена, и эль отечественного производства, и какое-то странное пойло, и винище. Но, в общем, я, пожалуй, не буду мешать. Буду потреблять лагер. Может, ещё эль попробую. Эль, кстати, вкусный, с фруктовыми нотками.

Ну так вот, само слово «таверна» внезапно латинское.

Да ну?

Да. И таверны были ещё в Древнем Риме, таким образом. Есть такая популярная вагантская песенка, баллада такая средневековая, как раз называется «In taberna». Описывает она алкогольно-разгульную жизнь этих самых вагантов. Начинается со строк: «In taberna quando sumus, non curamus quid sit humus». То есть, когда находимся мы в таверне, мы не заботимся, чего ждёт земля. То есть земные заботы, пахать и сеять, нас совершенно не волнуют. «Sed ad ludum properamus, cui semper insudamus». Как-то так должно быть. То есть мы спешим к ludum. Ludum — это игры, развлечения. Мы веселиться спешим. Слово «лудомания», кстати, оттуда же.

Да, оттуда же.

Интересная песенка. Многие современные команды, которые с фолком работают, перепевают. Это такой памятник высокого Средневековья и его культуры.

Да, но в Риме, конечно, taberna — это было скорее нечто вроде нашего… Раньше у нас были магазины-пивоводы. Примерно такие, да? Всякие на первых этажах домов. Сейчас их всех разогнали, потому что у нас внезапно началась трезвость. Кстати, она реально началась, действительно. Меньше стали бухать. Так вот, taberna в целом скорее таким была пунктом продажи всякой закуски и выпивки, куда ходили те, кому негде было больше питаться. Их было много, помимо всяких там рабов или вольноотпущенников. Просто пролетариев — это тоже римское слово, оно означает того, у кого ничего, кроме потомства, нет для страны. Proles. Поэтому они пролетарии.

Были такие ещё заведения, как popina. Popina не случайно звучит схоже со словом «попить», видимо, чего-то. Потому что это была такая пивнушка, которую встраивали часто в первые этажи инсул, тогдашних хрущёвок. И там питались простыми блюдами. Например, хлеб там пекли, оливки солёные давали, рыбу солёную. В общем, что закусывают. И наливали винище, разумеется, паршивое. Потому что, кроме всяких рабов и вольноотпущенников, всяких там бывших гладиаторов и тому подобных люмпенов, никто больше не ходил. Там, более того, даже старались столов не ставить, чтобы граждане там не устраивали ночлежку, не засыпали там мордой в тарелке и тому подобное.

Более почтенным заведением была caupona. Это был скорее такой постоялый двор в сельской местности, куда как раз считалось нормальным ходить для серьёзных людей и где предлагались комнаты. В этом смысле римляне пользовались похвальным примером ещё древнеперсидской державы. Потому что в Древней Персии, в державе Ахеменидов, была так называемая царская дорога. Это было натуральное шоссе. Это фактически последние четверти, если на запад идти, для Шёлкового пути. И там было как раз очень благоустроено.

Вдоль этой самой царской дороги стояли караван-сараи. И как они выглядели? Караван-сарай на протяжении тысячелетий выглядел одинаково. Это либо круглый, либо квадратный, четырёхугольный, скорее, двор, огороженный такой сплошной стеной, которая одновременно и корпус этого караван-сарая. В центре обширное пространство, где можно припарковывать, собственно, караваны. Караваны — это много скота, много ослов, верблюдов, лошадей, волов, кого только нет. То есть вонять должно там нехило.

Ну да, знатно.

Кроме того, там обязательно должен был быть источник воды, потому что вся эта живность будет хотеть пить прежде всего. А пьётся она, сами понимаете, порядочно. Поэтому там с водопоем должен был быть порядок. Кроме того, там предоставлялся фураж для скота, сено всякое, зерно для тех, кто побогаче. Ну и сами караванщики могли разместиться, есть, пить, спать.

А круглая структура позволяла обороняться от нападений, потому что вдоль всяких дорог бесконечные бедуины, всякие там разбойные племена, налётчики, тюрки, всякие там претенденты на престол разбитые, наёмные армии ходят туда-сюда. Ещё чем бы поживиться. Вот так караван-сараи, в принципе, выглядели на протяжении тысячелетий. И даже сейчас многие из них сохранились, и можно хоть в Иране, хоть в Сирии, хоть в Турции посмотреть на почти целые. Понятно, их там отреставрировали немножко. В общем, там видно, что это такие древние сооружения. В Индии тоже, в Пакистане есть. В общем, везде есть, где были караваны, там были караван-сараи.

А в средневековой Европе более-менее там были такие заведения, как постоялые дворы. То, что по-английски называется inn или coaching inn. Таверны, питейные, как англичане говорят, alehouse или taphouse — более позднее название. Можно отследить по всевозможным старинным законам их деятельность. Например, в XIV веке в Англии вышел закон, который требовал от владельцев питейных заведений иметь заметные вывески. Эти вывески были предназначены не для клиентов, что интересно, а для людей государевых, так сказать.

Это которых?

Была такая профессия, как дегустатор пива.

Прям дегустатор пива — хорошая профессия.

Да, он должен был… Да, я говорю, это замечательная профессия. Я бы, знаете, ходишь, бухаешь тут за счёт заведений, и тебе ещё за это деньги должны платить и всяческое почтение оказывать. Потому что если вдруг ты почуешь, что пиво какое-то водянистое, что что-то вы тут какое-то мне налили вместо крафтового пива, какое-то «Охота крепкое», только разбавленное водой, то можно было просто закрыть эту лавочку, между прочим, чтобы не травили тут народ честной.

Да, были, в принципе, там такая была, знаешь, противоречивая политика. Одни указы фактически поощряли всё это пьянство, другие пытались как-то ограничивать. Например, ещё в X веке был такой указ короля Эдгара английского. Он же Эдгар Миролюбивый.

Да, и угадай, он был редкостный головорез.

Не знаю, что до головореза, по-моему, он ещё особенно вот такого не делал. Факт тот, что он объявил, что больше одной пивной на деревню быть не должно. И, в общем, с ним трудно спорить, потому что средневековые деревни — это было такое, знаете… не сказать чтобы много было пивных местечка.

И сложилось такое вот заведение стереотипное. Таверна обязательно имела конюшню, потому что те, кто проезжал через деревню, или если это было вдоль дороги, они должны были свою скотину куда-то загнать, своих лошадей, мулов, телегу куда-нибудь поставить. Должно было быть какое-то место для сна. Правда, оно обычно, если это была не какая-нибудь козырная, козырный постоялый двор, где всякие государевы люди и купцы из знати останавливаются, там обычно с этим всё было просто. Были лавки, которые на ночь застилались мешками с соломой, шкурами, овчинами, и на них предполагалось спать.

При этом, что интересно, за сам ночлег денег почти не брали. Деньги брали за питание, за фураж, за выпивку. А ночлег считался как бы за бонус. Чем они дольше у тебя просидят, тем они больше у тебя будут жрать. Правильно? Это находится в известном противоречии с современной практикой, когда в гостинице, когда ты кого-то поселяешь, далеко не всегда, во-первых, есть свой ресторан или какой-нибудь для завтрака буфет. У меня рядом с домом есть гостиница, через дом от моего, напротив школы, занимает два подъезда девятиэтажки. Там, понятно, никаких ресторантов нет. И вообще в радиусе километра ни одного нет. Ближайший — надо либо идти к перекрёстку, либо к станции метро. Там ресторанов полно.

Сейчас все поняли, где ты живёшь после этого описания. Жди гостей.

Со всех волостей.

Короче говоря, сейчас нет никакого резона не брать за постой деньги. А тогда у человека обычно не было просто вариантов, где ему ещё питаться, столоваться и скотину кормить. Поэтому ночлег был вопросом таким, второстепенным. Кроме того, совершенно по-другому действовали скорости. Вот сейчас, допустим, чтобы попасть из Москвы в Тверь, что нужно? Сесть на поезд и попасть за два часа.

Даже быстрее можно доехать.

Да, можно. Если нарочно постараться, можно и за три часа не доехать.

Да, можно и так, конечно. Как помнишь, я тогда сел на электричку обычную и покатился. Первым делом мы долго стояли на выезде в Московскую область и пропускали там невесть кого. Какие-то почтовые экспрессы или ещё кого. Потом какой-то старый хрыч внезапно проехал свою остановку, стал бегать по вагону и не нашёл ничего умнее, как рвануть стоп-кран.

Да, а потом выяснилось, что вокзал был не Ленинградский, а Ярославский.

Я уехал не туда. Вокзал… Мне там сказали, что я попал на Казанский вокзал сперва. Но мне там просто билет не продали, меня отправили на Ленинградский.

Да, но это, кстати, проблема с московскими вокзалами, раз уж мы об этом заговорили, серьёзная. У меня мои американские друзья тут бегали… Комсомольская, не Комсомольская?

Комсомольская.

Они бежали по эскалатору вверх. Они мне рассказывали, как они здорово бежали. У моей подруги был астматический приступ после этого. Никогда в жизни не было до этого. Потому что они опаздывали на поезд. И как бы Ленинградский вокзал, если кто-то себе не представляет, как он устроен: если вы не знаете точно, куда там идти, вы никогда не найдёте.

Не поймёте, да. Он, к сожалению, контринтуитивный.

Да, абсолютно контринтуитивный. Особенно после того, как там всё застроили какими-то, я не знаю, будками, сараями, какие-то пригородные кассы, значит, что-то там вообще…

Да, на самом деле, если один раз сходить к пригородным кассам, то уже запомните.

Ну да, ладно. И завершилось всё тем, что опять в моём вагоне какой-то проклятый вагон достался. В нём же, когда я решил: ну всё, теперь уже старика этого наконец выгнали из поезда, теперь можно ехать, — в нём же какой-то бабке ослабило сердце, пришлось останавливаться, её выгружать. Я не знаю, какие-то небесные силы мне мешали к тебе поехать.

Короче, сейчас можешь доехать буквально — раз, и приехал.

Да, вот с тех пор, кстати, Домнин ко мне и не ездит на дачу.

На самом деле, я после этого был ещё несколько раз. Я просто ездил на «Ласточке». Я же не дурак.

Да, да, да, «Ласточка» рулит.

Да.

Которая ночует по случаю зимы с хозяевами и тому подобное. Либо надо надеяться на корчму, либо кабак. И так вот за сколько можно доехать? За три, за четыре дня? За сколько? 180 километров. Если километров по 30, по 40 проезжать, по 50.

Да, где-то 3–4 дня, наверное.

Да, 3–4 дня придётся переться. Соответственно, надо где-то останавливаться, питаться, задавать корму своей скотине ездовой, распрягать там. То и всё. Так что, видите, без трактиров совершенно никуда. Поэтому у любого придорожного заведения всегда было полно клиентов, если это был, конечно, оживлённый тракт, а не какой-то там разорённый после голода, мора, нашествия. И поэтому соответствующая была политика.

Сейчас вдоль дороги тоже есть заведения, но они ночлег предоставляют не очень часто. Вот на, не знаю, один мотель вдоль дороги придётся, наверное, по крайней мере в окрестностях Московской области, штук семь или даже десять просто кабаков, шашлычных, всяких там заведений, «Тысячи мелочей», беляшечных. Я вот когда в Чехов езжу, я обязательно проезжаю такое заведение, как «Помпончик».

«Помпончик»?

Да, «Помпончик». Это пончиковая, соответственно. А вот мотели я, по-моему, не проезжаю, может быть, ни одного. Может, я просто не туда смотрю. Но я много чего проезжаю по дороге.

А ты на чём едешь, начнём с этого? На поезде?

Туда обычно на машине, обратно на поезде.

Тогда странно, да, почему мотелей нет.

Наверное, слишком близко к Москве.

Ну да, слишком близко к Москве. Я об этом и говорю, что изменились совершенно расстояния и их восприятие.

А так да, в окрестностях было полно. Во-первых, были у нас корчмы. Это самое раннее на землях восточных славян именно корчма. Это вот такая типичная именно придорожная таверна, ничем не отличается, в принципе, от европейской. А вот потом, уже ко временам Московской державы, это слово начинает заменяться на «кабак». Есть разные версии. Одни говорят, что это тюркское слово, от того что словом «кабак» обозначали тыкву и бутыли из тыквы. Соответственно, то, где много бутылей, оно и есть. Другие говорят, что это воспринятое через поляков у немцев какое-то слово, якобы означающее какую-то развалюху, хибару, что-то такое. Неизвестно, что именно.

Но, в общем, кабак — это очень конкретное заведение, потому что это заведение либо откупное…

В смысле?

Либо это значит, что право открывать кабаки даётся откупщикам. То есть тем, кто сразу внесёт в казну большой откуп деньгами живыми и потом может торговать винищем и пытаться свои инвестиции отбить. Откуп вообще был достаточно известной мерой и в древнее время, и вообще везде. Правда, он не только применялся к торговле алкоголем, а, например, к таможне. То есть откупщик давал в казну фиксированную сумму, которой примерно оценивалась минимальная доходность этой заставы, после чего начинал там сам драть пошлины с проезжающих. Таким образом, он был совершенно некоррумпированным в смысле того, что брать взятки ему было глупо. Это как бы его собственные доходы, пошлины. С другой стороны, он пошлины начинал драть совершенно немилосердно, и таким образом дорога могла вообще прийти в запустение из-за этого.

Ну вот, таким образом у нас был устроен винный откуп. Всё это делалось медленно и мучительно, всё тоже с какими-то шаг назад, два шага вперёд. Наоборот. Неважно как, факт тот, что известно каким способом. То есть сперва у нас Иван Грозный в припадке то ли благочестия, то ли ещё чего, в общем, он запретил водку.

Да, почему бы и нет, действительно.

Нет, он как бы запретил её земщине, а опричнине это он не запретил. То есть сам он бухать мог хоть в три горла. А для опричнины и для себя самого он на Балчуге устроил как бы кабак. Вот один из первых. Помнишь, мы с тобой как раз там были?

На Балчуге?

Да, я тебе всё уши проел, пока мы проходили, что это Балчуг, что это квартал Балчуг, и вот там отель «Балчуг».

Было такое, точно, точно, всё верно.

Это вот то самое место, и можешь считать, что примерно там где-то кабак был. Вот мы и проходили. Потом его немножко попустило, но, видимо, он там забухал и решил: а что это я, собственно, народ-то ограничиваю? Поэтому он предписал заводить царёвы кабаки. И таким образом стал распределять среди своих приближённых откупы. И якобы даже Генрих Штаден, который у него околачивался, таким заправлял. На самом деле я не знаю, так это или нет. Потому что Генрих Штаден брехал как Троцкий постоянно. Половина его якобы воспоминаний о своей жизни в Москве — это брехня. В стиле Николая Лилина, его сказок про урок. Примерно то же самое, только в самых древних штатах.

Кончил Штаден тем, что стал какие-то прожекты предъявлять, перерисовывать карты Москвы и окрестных областей, чтобы немцам нас завоевать. Кому-то там всё впаривал, это всё дело. Впарить ему не удалось. Такая была сволочь.

Постепенно откупы были уничтожены, и все кабаки были забраны в казну. То есть все питейные заведения были исключительно государственной монополией, и государство же имело на продаже зелена вина, то есть нефильтрованной водки плохой, деньги. И, соответственно, все всякие проповеди трезвости встречали у государства противодействие, скажем так. Вплоть до того, что дозволялось тех, кто пытался проповедовать всем не пить и уходить из кабака, тех хватать и тащить под стражу.

Ну правильно, а что, деньги в бюджет.

Конечно, правильно всё. Другие названия были — кружечные дворы. То ли потому, что из кружек там чего-то пили, то ли, может, не знаю ещё почему. Трудно сказать, потому что, понимаете, вот, например, те, кто там был за бармена, те назывались целовальники.

Страшусь спросить, почему.

Не потому, что они целоваться любили, а потому, что они целовали крест. В том смысле, что они давали клятву.

Клятву.

То есть, проще говоря, они брали на себя определённые обязательства, что они будут от казны торговать вином, что не будут там ничего припрятывать себе в карман, торговать из-под полы, вот это вот. Поэтому они целовали крест. Такая клятва государственного трактирщика была.

Почему их, собственно, называли целовальники. Они же поднимали вещи в заклад, например. В русских народных сказках можно найти записи типа того, что купил у целовальника ружьё. Ружьё ему, видимо, заложил какой-то алконавт и, видимо, выкупить его уже не сумел.

Всё-таки пропил.

Да, и сумел. И довольно долго у нас эта винная монополия была. Она там именовалась по-разному. Например, при Екатерине зачем-то всё это было переименовано в «питейные дома», так как от происшедших злоупотреблений название кабака сделалось весьма подло и бесчестно. Но это неудивительно, потому что ещё при Алексее Михайловиче подавали челобитные о том, что надо как-то это всё пьянство прекращать.

Да уже сколько можно.

Да, ибо многие пьют и бродяжничают безобразно. Как там было понаписано? Безобразники.

Да.

У нас, например, в Первую мировую была винная монополия. И даже там были критики, говорили, что у нас пьяный бюджет. Заведения, где продавался алкоголь, на жаргоне назывались «монополька».

Обрати внимание, Домнин, вот как годы идут, а народ постоянно недоволен бюджетом. То у нас пьяный бюджет, то у нас нефтяной бюджет, то у нас ещё какой бюджет.

Да-да-да. Занимались бы лучше своими делами. Не угодишь. Какой бюджет? Дефицитный — плохо, профицитный — опять плохо. Что им надо? Специалистки по бюджету выискались.

Да, ну так вот, возвращаемся к старым временам. Помимо такого вот западного условного кабака, корчмы, таверны, были и разные другие интересные места. Например, в Японии до сих пор можно заехать в рёкан.

Прямо в рёкан можно заехать?

В рёкан, да.

А кому можно, Домнин, заехать в рёкан?

Да, в принципе, кому угодно. Только для этого лучше выехать из Токио. Потому что, понимаешь, рёкан — дело такое традиционное. Всё традиционное, ручной работы. Оно, как известно, очень дорогое. Почему оно, собственно, и стало традиционным, а вовсе не современным. В Токио и прочих местах типа Осаки и прочих, да, Ёкогам, вы можете совершенно нормально в гостиницу заехать и жить там в своё удовольствие, как дома. Но если вам охота, вы всё-таки приехали в Японию, надо, чтобы кругом были махо-сёдзё, всякие бисёнэны и прочие гейши, то вам как раз можно в рёкан забраться.

Это такой традиционный постоялый двор. Его используют не только приезжие и всякие традиционалисты. Его считают также… по крайней мере, раньше считали, сейчас уже, может быть, это ослабело, но, по крайней мере, у Харуки Мураками я читал, что в XX веке считалось делом чести для всяких там богатых школ, для элиты общества, на всякие посиделки своих учеников водить как раз в традиционную гостиницу рёкан.

То есть там всё прилично у них, я так понимаю. Можно туда школьников отвезти.

Нет, да, там всё исключительно прилично. Вообще Япония — это страна приличная. Они даже порно зачем цензурируют? Хотя это как бы глупо должно быть казаться, но почему-то…

Да, они не всё цензурируют, надо сказать. Они только некоторые части цензурируют.

Да, вот это и глупо, понимаешь?

Да, да. А смысл?

Ну ладно, бог с этим. В общем, в рёкане там всё такое: такие домики, бумажные стены, на полу маты татами. Все двери не открываются, они именно так съезжают. Двери традиционные. Спать, понятно, не на кровати. Нужно использовать футон. Это такое — как на полу тебе стелят пару матрасов, сверху одеяло, подушку маленькую. Это называется футон. Многие до сих пор так, кстати, и живут. Вместо душа какого-нибудь пошлого и современного там афуро. То есть общая баня. Такая, знаешь, с лоханьями, корытами, скамеечками.

Как бы мылись.

На здоровье. Всё традиционно, все вместе. И даже в ванне вместе приходится сидеть.

Да, оно как бы экзотично. Многие рёканы стоят на… и вообще выжили за счёт того, что они расположены на горячих источниках. И туда ездят обычно как в спа. Ну и кроме того, там с тобой обязательно все будут следовать древнему этикету. То есть там горничные, они тебе будут приносить еду, они с тобой должны, если ты захочешь, сесть и выпить по стаканчику и всё такое. Только, так сказать, ради Аматэрасу не надо хватать горничных за разные места, потому что на такое они как раз совершенно не подписывались.

Нет, вас реально просто из страны могут выгнать и больше не пускать.

То есть не зарубят, по крайней мере, на месте?

Нет, не зарубят, потому что это очень вонючее дело у них там, с убийствами и всем. Сложно. Поэтому стараются либо как-то так убивать, чтобы и трупа не было…

То есть, как бы, в худшем случае вас не найдут потом?

Нет, вряд ли. Вам просто визу аннулируют, и всё. И больше вас не будут пускать в страну.

Да, вот такое вот интересное заведение можно посетить в Японии. А в старой доброй Британии вы можете тоже посетить старинные заведения. Есть, например, такая в Лондоне… она как бы раньше считалась Саутуорком, сейчас часть Лондона. Есть исторический такой public house, как это называется. То есть публичный дом фактически.

Да, наши горе-толмачи очень любят переводить public house как публичный дом. На самом деле public house означает питейное заведение. И слово pub является просто сокращением от этого.

Вот оно что.

Да. Это на самом деле не самый такой суровый и знаменитый. Самым суровым считался питейный дом под названием Tabard. То есть сюрко, как бы гербовая накидка. Считается, что Джеффри Чосер именно там сидел и строчил свои «Кентерберийские рассказы». Это было в XIV веке, так что если вы знаете английский хорошо, вы можете попробовать почитать Чосера в оригинале и понять, что ни хрена не понимаете.

Да, вот я только и хотел сказать. Попробовать вы можете, но…

Потому что это XIV век.

То есть если это всё вам кто-то будет читать вслух, вы это поймёте. Там где-то процентов 80–85 вы поймёте, этого будет достаточно. Но вот читать это с текста, не понимая, что это… Мне это ещё в университете один преподаватель продемонстрировал. То есть он мне это прочёл, и я всё понял. Я понял, что там quoth — это значит «сказал». Как, помнишь, у Эдгара По: «Quoth the raven: Nevermore». Остальное всё было понятно. Но когда он мне дал текст посмотреть глазами, я ничего не понял. Это какой язык, позвольте? Какой-то непонятный.

Так что да, это был брутальный, конечно, такой питейный дом. Но, к сожалению, этот самый Tabard давно сломали, потому что нам надо было дорогу прокладывать. А вот George Inn остался. Можно его посетить. Выглядит он как такой трёхэтажный старинный дом, у которого идут такие, знаете, галереи, веранды, и такие окна тоже характерные, деревянные, решётчатые. И там всего на первом этаже здоровый питейный дом, на улице лавки и столы тоже, чтобы можно было на улице бухать. Висят вот эти перпендикулярные стене вывески со святым Георгием, пронзающим змея. А наверху комнаты, и до сих пор можно останавливаться и отдыхать. Многие туда ездят, чтобы вкусить доброй старой Англии. Это очень солидное место, считается.

Надо и нам съездить, Домнин, при случае.

Как-нибудь, да. Будем в Лондоне, обязательно забежим.

Ауралиен, вот мы в World of Warcraft. Какие таверны можем припомнить из известных?

В Голдшире была какая-то. Я забываю всё время, как она называется.

Да, я не помню, какая в Голдшире. Я помню, что в Штормграде есть, во-первых, «Свинья и свисток», где квартирует учитель кулинарии, который срисован со Стивена Сигала.

Кстати, да.

А у колдунов своя классовая шайка находится в подвале таверны «Зарезанный ягнёнок».

Бедный ягнёнок. Мне жалко его.

Почему я вспомнил именно эти две? Потому что на самом деле это два стереотипных названия для таверн в англоязычном мире. Таких очень много, я проверял. Просто вот куда ни плюнь, везде хотя бы какая-то одна из них найдётся. Потому что у англоязычных таверн есть очень характерные традиции в наименованиях.

Распространённая причина для названия — это какая-нибудь местная легенда. Это может быть историческое событие или псевдоисторическое событие, или ещё чего-нибудь. То есть, например, есть такая таверна в Даттинге, в Кенте, которая называется Magna Carta. То есть «Великая хартия вольностей».

Подписана, что ли, там была?

Нет, не думаю. Это скорее просто в честь названо. Если вот прямо легендарное что-то взять, есть такая манера называть таверны Royal Oak, «Королевский дуб». Это называется в честь легенды о том, что, когда в английской гражданской войне спасался принц Чарльз — принц Чарльз не такой лох, как нынешний.

Слушай, наши шансы попасть в Англию сейчас стремительно упали.

Ой, да плевать на эту Англию. И считается, что он прятался на дубе, и пока они там все не убрались, он так на нём и сидел. И вот это тот, который как бы Карл II будущий, король Англии, которого потом тоже погнали во время следующей революции. И таким образом в честь этого королевского дуба много чего назвали.

Есть ещё всякие фольклорные наименования типа Green Man. Типичное название для всяких кабаков. Это не связано с Ирландией. Это связано с лесным каким-то духом, как мы рассказывали про прекрасный народ. Это примерно пересекается с мифом про Зелёного рыцаря из артурианы.

Иногда миф может быть трагическим. Например, «Безголовая женщина». Она же «Тихая леди» или «Молчаливая леди». Это там разные есть легенды, всякие мрачные насчёт отрубания голов, отрезания языков каким-то женщинам. Вот в честь них, как правило, и называется.

В третьем Diablo был такой квест, где жила королева Леорика, по-моему, казнённая.

Не только там. Quiet Lady есть в разных… Я как минимум два или три случая припоминаю из разных ролевых игр, где этот же миф воспринимали. В Skyrim было что-то такое.

Иногда в конце названия встречается слово Arms.

Да, Bishop’s Arms у нас, например, есть. То есть, видимо, кабак «Руки епископа». А что это за руки за такие, Ауралиен?

Не знаю, нарисована рука действительно.

Это они сами на самом деле ни хрена не понимают, что это значит. Дело в том, что arms в данном случае означает не линии руки, а arms означает как бы оружие. А в данном случае — сокращение от словосочетания coat of arms, которое означает герб. То есть буквально это плащ на оружии. Мы когда вам рассказывали про геральдику, вы понимаете, что там часто у герба на фоне висит плащ накинутый. Действительно могут быть там всякие перекрещенные алебарды и тому подобное. Видимо, что-то такое предполагается. Значит, arms обычно означает герб. То, что это гербовый трактир, так сказать.

То есть солидный трактир.

Да, это может быть названо в честь герба местного графа. У них до сих пор графство — территориальная единица. Это даже пролезло в США, где тоже есть county, но по-русски всё-таки это как округ. По той простой причине, что это такая слепая традиция. Никаких графов в США, конечно, не было. Поэтому, например, может быть либо там написано Bishop’s Arms, то есть когда-то давно местный епископ почитал за должное бухать в этом кабаке регулярно, а может быть названо просто по гербу.

Вот, например, в Хартфордшире есть такой кабак «Серебряный лев». Это потому, что местная знатная семья Сауэрби — у неё был серебряный лев на гербе. Может быть, и сейчас есть, я не знаю, вымерли они или нет.

Многие кабаки были местами собрания разных гильдий, компаний, цехов, вот этих шаек всяких. И назывались они соответствующим образом — не совсем по названию, а скорее по объяснению герба этой компании. Вот, например, у Почтенной компании каменщиков был свой трактир под названием «Три замка».

Что, туда никого не пускали, кроме них?

Ну, видимо, может, и пускали в течение обычных дней. Когда им там надо было всякие банкеты и пьянки устраивать по случаю свадьбы, похорон, крестин, мало ли что там у них бывает, видимо, тогда оттуда всех выгоняли и сажали только их. Или, например, у Почтенной компании солеторговцев была таверна «Три чаши», потому что такой герб был. А у Почтенной компании перевозчиков — «Три подковы» называлась таверна.

Что-то они всё по три там любили.

А потому что просто на гербах они изображали три предмета, которые были связаны с их ремеслом. Вот поэтому так и выходило.

Но это всё обряды, сущности и тому подобное. А вот если бы мы с вами попали в какую-нибудь таверну «Три топора» или ещё чего, что бы мы там могли с вами употребить? Как ты думаешь, Ауралиен?

Бухлишко, наверное, какое-нибудь.

Да, мы бы, как во всех произведениях… Вот я сейчас как раз открываю банку с элем. Неплохой, московский.

Ты там не успей накачаться к моменту завершения записи.

Вообще-то я уже выпил, по-моему, четыре или три.

Да, пора остановиться, тебе намекаю прозрачно.

Спокойно, со мной всё в порядке.

Так вот, эль. Наши с вами граждане очень любят элем назвать просто пиво, но как бы в фэнтези. Понимаете, в фэнтези не могут пить пиво, потому что пиво — это что? Это «Охота крепкое».

Ну да, так и есть.

А раньше пили либо эль, либо мёд. Поэтому все пьют либо эль, либо мёд, при этом непонятно, почему это эль или мёд. Чем отличается эль от лагера, который мы сейчас считаем за пиво в целом?

Так, ну а чем?

Дело в том, что эль производится методом верхового брожения. Верховым оно называется потому, что дрожжи всплывают наверх и дображивают там. Производится всё это дело при комнатной температуре. А вот низовое брожение, при котором современный лагер делается, происходит при температуре низкой. И именно по этой причине оно более позднее. Потому что, чтобы такое брожение делать, нужен либо холодильник, как сейчас это делается, либо погреб. Ты себе представишь погреб размером с пивоварню?

Очень слабо я себе могу такой погреб представить.

Да, это, знаете, долго придётся копать, так что никто этого не делал. По этой причине тогда эль действительно был распространённее, чем лагер. Лагер, я не знаю, когда был первый раз изобретён и создан, наверное, достаточно поздно. Массовым продуктом был именно эль, потому что его можно было делать в любом доме. И делалось всё это каждый день. Пиво наливалось свежее, потому что оно не хранилось. А не хранилось оно потому, что не применялся хмель.

А что же применялось вместо хмеля?

Грюйт.

Грюйт?

Грюйт — это такая смесь разных пахучих местных трав, пока не догадались до хмеля. Сейчас пиво, особенно благодаря пастеризации, у нас может храниться годами в банках, в бутылках. А тогда ничего подобного. Тогда в бочку его налили, оно у тебя через некоторое время скиснет, и тогда его надо будет куда-то девать. И, кстати, его много было куда деть.

Ты знаешь, что такое суп Румфорда?

Что-то смутно знакомое.

Был такой крендель. Вообще-то он был америкос, но он там служил и немцам, и англичанам, и в итоге получил титул то ли барона Румфорда, то ли что-то такое. Он вообще был довольно интересный мужик. Такой, знаешь, учёный-практик. И он разрабатывал какие-нибудь блюда, которые позволяли кормить всякую низкотребовательную публику — типа там пойманных на улице бомжей, солдат-призывников — чем-нибудь таким дешёвым, при этом питательным, чтобы они нормально могли работать.

И он разработал суп из рыбы, ячменя, кукурузы, сухарей. Туда тоже предлагал кидать, чтобы жевалось дольше. Такой густой суп, например, как современный гороховый. Дешёвый. Туда можно добавить либо уксус, либо прокисшее пиво. То есть прокисшее пиво использовалось часто как приправа для еды.

Да, для всяких фрикасе и тому подобного.

Да, так что испортившееся толкали на всякую там еду или сами его тоже использовали.

Значит, что с едой у нас предлагают? Во-первых, когда мы в фэнтези, у нас не действует такая вещь, как посты. А вот в средневековой Европе с постами было не пошутишь. Там под доносом, что в таком-то кабаке подаются скоромные в постные дни… А постные дни — это не как сейчас, у нас привыкли: как только Великий пост подступает, все внезапно вспоминают, что на свете существуют посты, и все окрестные кабаки тут же вывешивают огромные вывески, на которых написано, что, оказывается, там теперь будет постное меню сорок дней. То, что как бы Великий пост предполагает поститься, молиться и слушать радио «Радонеж», а не шляться по кабакам, это магическим образом ускользает от населения почему-то.

Мне кажется, это довольно странно. Вы если хотите поститься, то поститесь, если не хотите, то не поститесь. Надо что-то одно такое делать, а поститься в трактирах и кабаках довольно странно.

Но это сейчас так. А вот в старинных тавернах там всё было строго. То есть если сегодня у нас среда или пятница, то извольте: вы можете заказать перловую кашу, сдобренную льняным маслом.

Кстати, а почему льняным, а, блин?

А почему? Другого не было?

Нету.

Нету, а, блин, другого. Потому что подсолнухи, которые мы сейчас считаем за растительное масло по умолчанию… Подсолнухи в XVIII веке появились в Европе только во всяких там оранжереях и ботанических садах, и там это всё считалось за экзотическое декоративное растение. Так что, когда гражданин Чхартишвили свои помойные книжонки пишет, и у него там средневековые русские крестьяне лузгают семечки — потому что быдло же всё время лузгает семечки, и так было всегда, со времён князя Олега, — он немножко, как обычно, приземлился в налитую воду пятой точкой.

Так что другое? А какое другое? Оливковое масло, да, но это Испания, это Италия, это…

Греция.

Ну, Греция под турками. Ты что-то поздновато хватился Грецией. Ты за какой временной период-то тут рассуждаешь, дружок-пирожок?

А, окей, хорошо. Но всё равно, турки не турки, а масло там есть.

Ну да, масло есть, и там Южная Франция тоже, там Прованс. Прованское масло почему называли часто. В общем, это всё дела такие. А если мы говорим про Англию, про север Франции, про суровую Нормандию или Бретань, или про Шварцвальд какой-нибудь, или ганзейские земли, или вот там Швецию, Данскую кальмарскую унию какую-нибудь, там Ливонию…

Да-да, там, знаете, оливковое масло — это далеко и не про нас. Зато там сажают лён. Из льна можно в том числе и масло добывать. Сейчас это всё уже скорее как лекарственное средство и как элемент каких-то странных диет воспринимается, а тогда была суровая правда жизни. А в скоромные дни использовалось животное масло, то есть смалец. Когда шкварки жаришь, у тебя получается с одной стороны шкварки, а с другой стороны жидкое сало. Его можно использовать в качестве кулинарного жира.

Если мы пришли с тобой в скоромный день, скорее всего, кашу нам дадут со смальцем.

Именно. Кроме того, мы можем рассчитывать с тобой на рагу. То есть на говядину в смеси с репой, с брюквой, с крупой какой-нибудь местной, с ячменём или не знаю с чем ещё.

И с желудями в крайнем случае.

И всё это нам могли бы с капустой… Капуста, я забыл. Капуста была очень важной в германских землях, например. Без капусты вообще ничего не ели в трактирах. Это нам могли, если у нас были деньги, подать в хлебе. Мы когда с младшим ходили на турниры царские, мы там как раз тоже могли бы отведать в хлебе рагу такое с капустой, мясом, репкой и ещё там чем-то. Но мы не решились, потому что выглядело достаточно тяжеловесно. Мы не хотели заснуть в процессе от сытости на солнышке. Так что мы поели просто курицы на кусках хлеба с кислой капустой. Кислой капусты, кстати, тоже было полно, особенно в германских землях. Там кислая капуста до сих пор в почёте, а в старые времена это вообще было блюдо на все времена. Её можно хоть в посты, хоть зимой, хоть когда. Очень хорошо. Ну и заодно там помогает от цинги и прочих вещей.

Что касается мяса. Курица, правда, если вы думаете, что это курица вот как сейчас, там вам дадут бройлерных цыплят, то хрен вам. Скорее всего, получите цыплят обычных, которые выглядели так, как будто померли они, наверное, с голодухи.

Те, которые не могут больше яйца нести, наверное, цыплята-то.

Да. А то, что сейчас бы считалось за курицу, было бы каплоном. То есть для этого берётся петух, петуха кастрируют, и он делается жирным да мягким. Но это, понятно, для вас никто делать не будет. Это надо для солидных господ по заказу откармливать, ждать. В общем, вряд ли мы с вами это получим.

Скорее всего, мы с вами пожрём там селёдки всегда, потому что селёдка — это и постное блюдо, и хранится долго, и стоит дёшево. В отдельных местностях, например в Шотландии, в Нортумберленде, в Норвегии, мы могли бы с вами поесть задёшево сёмги. И сёмга была солёная настолько дешёвой и дрянной по тогдашним понятиям едой, что батрацкие контракты той поры упоминают, чтобы их кормили не одной только сёмгой.

Да, то есть были прецеденты, когда кормили одной сёмгой.

Да, сейчас это довольно странно, понимаете.

Ну вот, да, это примерно стандартная средневековая таверна.

У нас осталось ещё две интересных исторических. Первая — это, разумеется, салун. Как выглядит салун на Диком Западе? Это обязательно вот эти вот дверцы, болтающиеся.

Дверцы, они в обе стороны, да? И при этом они ещё обязательно такие только по центру, вот такие как бы дверцы-крылышки, как это называлось. Что ещё?

Барная стойка, какие-нибудь там столы, люстры.

Барная стойка, желательно пуленепробиваемая, там с листом стали каким-нибудь, а под барной стойкой спрятан дробовик или винчестер. Кроме того, обязательно должен быть верхний этаж с такими перильцами характерными, лестница ведущая, большая люстра, на которой надо кататься, когда там перестрелки. Рядом обязательно коновязь или, в лучшем случае, конюшня. Между прочим, эта оградка называется именно по-английски railed porch. У них есть специальное для этого словцо.

Что там подают, Ауралиен, из пойла?

Мне кажется, там только какой-нибудь виски подают, да и всё.

Но насчёт виски ты немножко оптимистичен. Во-первых, там подавали пиво, причём, во-первых, дрянное, а во-вторых, тёплое. Потому что мы на Диком Западе, где ты там возьмёшь холодильник? И погреб тоже копать — дело такое. Поэтому пиво там, оно тёплое, оно считалось для быдла. Серьёзные люди потребляли всевозможные крепкие напитки, которые в лучшем случае были виски или бурбоном. А в худшем случае нам подавали… Ну или как вариант, если это южные земли, мы могли бы там хватануть мескаля или текилы какой-нибудь мексиканской. Но в худшем случае нам бы дали какой-нибудь средней паршивости самогон в смеси с каким-нибудь другим алкоголем. Это, в общем, наименовалось сочетанием rotgut. То есть нечто, что прожигает кишки.

Прекрасно.

Такое, да. Это потреблялось. Между прочим, судя по свидетельствам, типичный ковбой потреблял в основном пивко, потому что денег не было. Откуда у него деньги, действительно, у типичного ковбоя?

Да, откуда у него деньги? Если бы у него были деньги, то он бы не был ковбоем. Начнём с этого.

Да уж.

Да, но в остальном образ, в принципе, такой вот типичный. Жили эти самые салуны как такое место для сбора. Дело просто в том, что в США вообще немножко по-другому воспринимались питейные заведения со времён Революции. Туда не пускали моряков, рабов, небелых, индейцев и тому подобных персонажей.

А что моряки-то их не устраивали?

Не знаю, всякое быдло там плавает, невесть какой национальности. То есть небелые католики. Они не американцы, они не WASP. В этом была проблема. То, что нормальные WASP, они, так сказать, живут дома, а не плавают по морям. Поэтому кабаки там у них, несмотря на общую протестантскую направленность, что как бы вступало в противоречие, они становились такими местами сбора для привилегированного класса. Поскольку в Америке никакого другого привилегированного класса не было, поэтому вот так и вышло.

Из-за этого в эпоху сегрегации как раз всякие кабачки строго обороняли то, что туда не пускать чурок. Вешали там пакет из этой бумаги американской, из которой они делают для магазинов пакеты, вроде макдональдсовского по цвету. И вот кто темнее, чем пакет по цвету, тех не пускать.

Неплохо.

Да. Ну а у нас постепенно к XIX веку простой кабак, где только пропивались и закладывали всякие шубы и сапоги, у нас появился более-менее такой приличный вид заведения под названием трактир.

Почему так называется трактир?

На тракте, на каком-то при дороге находится.

Правильно, да. То есть он изначально именно на тракте. Вот ты знаешь, такие есть пожарские котлеты?

Есть такие, да, в Торжке. Готовили неплохо, по слухам.

А если конкретно, то не просто в Торжке. Там было совершенно конкретное заведение.

Да, сейчас оно, кстати, находится в полнейшем упадке. Я когда в последний раз мимо него проезжал и был в Торжке, оно находилось в полуразрушенном состоянии.

Не пожрать там котлет теперь?

Нет. Если не отреставрировали с тех пор, а это было года два с половиной-три назад, нет, не поесть.

Да, вот видите, как у нас. Не ценят наследие.

Да, названо это всё было как раз в честь кабатчика Пожарского, а вовсе не князя Пожарского, как это принято считать по глупости.

Самым знаменитым, конечно, был Тестовский трактир. Он упоминается, например, у Чехова в его рассказах. Там есть такая вещь, как тестовский рублёвый обед. Ну и разные другие забавные рассказики про то, как трое друзей пошли пообедать в трактир Тестова. И Иванов и Петров были не скупы и потребовали себе шестикопеечный обед из щей и рябчика. А третий, Сидоров, был скуп и сказал, что он вместо этого скушает яблоко. А потом оказалось, что яблоко стоило 75 копеек, то есть гораздо дороже, чем полный обед. И с тех пор Сидоров не скупится и не покупает больше фруктов в трактирах вообще. Потому что там за них дерут страшные деньги. Это как бы потому, что сейчас можно привезти яблоки из Марокко, а тогда — хрен. Так что цены были немножко иные.

Так вот, что там можно было поесть? Если мы обратимся к гражданину Гиляровскому, к которому, кстати, любит обращаться Чхартишвили, к сожалению, ни хрена он там хорошего так и не вычитал для себя. Там упоминаются такие блюда, как тестовский поросёнок. То есть, видимо, имеется в виду холодный поросёнок с хреном. То есть такой маленький поросёночек, цельный, он потрошится, запекается и подаётся с холодными овощами и хреном. Надо у него куски отрезать, там из него кости уже повыдраны, так что можно не бояться, и хреном их сдобрив, отправлять в рот.

Упоминается также один местный обжора, купец Чижов, который потреблял следующее: порция холодной белуги или осетрины с хреном, икра, две тарелки ракового супа либо селянки рыбной, либо селянки из почек с двумя расстегаями, потом жареный поросёнок, телятина или рыбное, смотря по сезону. Летом обязательно ботвинья с осетриной, белорыбицей и сухим тёртым балыком. Затем на третье блюдо неизменно сковорода гурьевской каши. Иногда позволял себе отступление, заменяя расстегай байдаковским пирогом, огромной кулебякой с начинкой в 12 ярусов, где было всё, начиная от слоя налимьей печёнки и кончая слоем костяных мозгов в чёрном масле. При этом пил красное и белое вино, а пообедав с полчаса, уезжал домой спать, чтобы с восьми вечера быть в Купеческом клубе, есть целый вечер по особому заказу уже с большой компанией и выпить шампанского.

Живут же люди, Домнин, что могу сказать?

Да, честное слово, мне даже, представляете, будь у меня много денег, я даже половины съесть не смогу, при всей моей склонности к обжорству. Отмечается, правда, что этот самый купец Чижов страдал тяжёлым ожирением и был ещё при этом и так здоровенный кабаняра от роду, так что неудивительно.

Кабаки и трактиры попроще, они пользовались, кроме того, у всяких там извозчиков популярностью. Там для них делалось специальное нечто типа шведского стола, это называлось каток. Только там подавалась такая еда, характерная для замёрзших и наработавшихся извозчиков. Всякие там каленые яйца, горячие пироги и тому подобное.

А жизнь в кабаках была тоже особая, в трактирах, потому что туда набирали мальчиков.

Зачем это они туда набирали мальчиков?

В шестёрки. Только не в тюремном смысле. Шестёрками назывались, например, по карточному — как в картах низшая, в подкидного дурака карта. Но считалось, что все true трактиры набирали, во-первых, ярославцев — это вот были, знаете, именно old school официанты тогдашние, а во-вторых, из Тверской, Рязанской, ну и из Московской тоже губернии. Туда их, значит, привозили на такую своеобразную биржу ещё мальчиками родители. Мальчиков этих сдавали на пять лет в ученики.

Практически как работорговля звучит.

Да, а вот что ты хочешь. Вот так и было. То есть там первый год ты должен был мыть посуду просто. Кружки, тарелки. Если ты там умудрился всё не раздолбать к чёртовой матери, не полный даун, то значит тебя отводят на кухню, и там тебя будут постепенно стажировать по кушаньям. Ты должен понимать, что там всякие филе-жаре, фрикасе, чем отличается гурьевская каша от другой какой-нибудь и так далее. И, в общем, после того как ты понял, чем отличается соус бешамель от соуса провансаль, ты попадал в подручные.

Подручным уже полагалась белая рубаха. Белую рубаху давали в качестве подъёмных, потому что жалования не платили, только жрать и спать давали. И вот, значит, в подручных — такой младший официант. То есть ты по свистку других половых, как это называлось… Половые — это вовсе не то, про что вы сейчас можете подумать. Это вот был официант. Тогда так называлось. Вот он по их свистку носил тарелки, убирал тарелки, смотрел, как они заказы принимают. И, в общем, пять лет как прошло, если он за это время умудрился не напороть косяков, после этого они уже становятся половыми.

К этому времени им нужно иметь своих 5–6 белых рубах, поприличнее желательно. Все они должны быть обязательно выстираны, накрахмалены, поглажены. Это всё как в армии фактически. Им выдают такой специальный пояс для официантов, и они могут служить.

Причём вот сейчас у нас в ресторане мы что делаем? Мы приходим, официанту что-то говорим, нам приносят чек, мы его оплачиваем наличными либо картой, даём чаевые и уходим. Тогда выходило не совсем так. Утром половому давали на 25 рублей таких медных фигнюшек, марок. На каждой была написана их стоимость. Стоимость от 5 копеек, 50 копеек, рубль, 3 рубля. И, соответственно, ты, когда передаёшь заказ, должен эти марки отдавать за кушанье, потом нести их на стол заказчику, от него получать деньги, и потом за эти деньги свои марки обратно выкупать. Это было сделано для того, чтобы, если ты не сумел получить с него деньги, то это твои личные проблемы. Очень жаль.

Хитро, хитро придумано.

Деньги на чай… Вот как сейчас во многих ресторанах чаевые делятся поровну. Их там в банку кидают и все вносят. Были разные другие варианты. Типа была такая вещь, как подвенечные. Это когда часть чаевых припрятывали. Но это какое-то сельское словцо, когда под венцы, то есть под крышу, прятали бабки.

Крысили, короче. Не хотели нести.

Там на самом деле сложные всякие вещи.

Так, теперь уже совсем другое, теперь только вот тебя уже не узнают ещё нигде в заведениях.

Так я в Швеции, я так не хожу так часто в одни и те же места. Тут же много всего.

Я-то просто того уже, я человек консервативный, я хожу в одни и те же места. С моей внешностью приметной. У меня вот, например, в Московском дворце молодёжи там есть такой ресторан: «Шикари» и Fridays пополам. Там меня уже, походу, все знают, уже все ломают шапки и говорят, что…

Опять этот, смотрите, здоровяк пришёл.

Там обычно говорят в стиле: вот вы там курите лимон пополам с мятой, никогда такого не слыхали, только вы такой заказываете. Но вот сами попробовали, теперь только такой и курим. В общем, я себя прям почувствовал как законодатель курительных мод.

Да, молодец, молодец. Законодатель мод.

Ну что, будем на этой оптимистической ноте подбивать бабки и двигаться в сторону послешоу.