Hobby Talks

В этом выпуске мы повествуем о гуситских войнах - о святокупцах и христопродавцах, Прокопе Голом и Ольдржихе с Рожмберка, ручницах и тарасницах, таборитах и адамитах, Пршибеницах и Пршибеничках.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 235-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы полностью вымышленной и фейковой мы переходим к теме гораздо менее вымышленной и более правдоподобной, и даже исторической, я бы сказал. О чём мы, Домнин, сегодня поговорим?

Мы поговорим о гуситских войнах, которые происходили на территории Священной Римской империи в начале XV века. То есть далёкие события. На самом деле, в следующем году будет ровно 600 лет с момента начала всего этого безобразия, насколько я понимаю.

Да, то есть было давно.

Итак, 6 июля 1415 года в городе Констанце, что сейчас в Германии, в Бадене, был сожжён вместе со своими письменными работами чешский священнослужитель по имени Ян Гус. Даже вот так вот, прям ни за что ни про что, можно сказать. Ян Гус.

Да, может быть, полыхнуло бы не вот там, в Чехии, а где-то ещё полыхнуло. Но, скорее всего, в Чехии или где-то в окрестностях, но полыхнуло бы. Потому что начало XV века — это что? Это какое-то там Средневековье. Как человеку скажи, что такое XV век, скажут: там рыцари в латах всякие, замки, дамы в колпачках всяких. Ходят простолюдины в таких забавных головных уборах, которые сзади с хвостом и ещё на плечи пелеринкой опускаются. Всякие толстые монахи варят пиво, ездят на волах по дорогам на всякие ярмарки, вроде всё ничего. Всё как делали последние 700 лет, так оно всё и есть. Примерно.

На самом деле, начало XV века — это эпоха кризиса. Это позднее Средневековье. Причём позднее не потому, что просто время прошло, а потому, что это было время всестороннего кризиса феодальной и вообще средневековой системы в Европе.

Начнём с того, что кругом полыхали войны. Про Столетнюю войну мы рассказывали. Это как раз тот период, в котором ковались первые национальные государства. Шла борьба за контроль над папством. Ты знаешь, сколько тогда было римских пап в этот момент?

Более одного, хочешь сказать?

Да. Значит, сперва там было два папы, потому что одного уволокли в Авиньон, где он был подчинён французскому королю, потому что Авиньон во Франции. Так называемое Авиньонское сидение.

Да. Или Авиньонское пленение, это как хотите.

Потом был ещё один папа в Риме уже, собственно, коронован в папы, которому подчинялись те, кому не нравился французский король. Англия там и разные другие. И Испания, вероятно. А под конец даже получилось троепапие, так называемое, когда целых три папы нарисовалось. Северная Европа ещё какого-то одного вроде как изобрела.

Был кризис и феодальной системы производства. Теоретически всё было как раньше. То есть рыцари сидели в замках, на них работали крестьяне на их землях, платили им там всевозможные пошлины и поборы. Как, например, в одном произведении, правда, оно не историческое, а художественное, где про Робина Гуда было. Про то, как там пришёл к доброму крестьянину злобный рив и стал его допрашивать на тему всяких там поборов, что он ему там должен был платить: и свиней, и кур, и яйца, и овёс сдавать. И всякие другие поборы платить, и лодки какие-то делать. В общем, как-то многовато чести, похоже, крестьянин должен был оказывать одновременно. И деньги, наличные, платить. Это вот была типичная картина, потому что рыцари в тот момент хотели жить богато. Уже развивалась торговля, развивались города, создавались всякие новые моды, чего доселе никто не видал.

В Чехии, например, чеканился пражский грош. 60 грошей составляли счётную единицу. У нас рубль был, а у них копа.

Копа.

То есть 10 коп пражских грошей — это 600 грошей. Чтобы вы понимали, о чём идёт речь, скажем, топор стоил 3 гроша. А за корову надо было заплатить 30 грошей. За свинью — до 10 грошей. За грош можно было ещё купить пару куриц. Всякие сельскохозяйственные товары там были подешевле. Например, за локоть сукна платили 5 грошей. Локоть — это где-то полметра, по нашим числам. То есть за полметра сукна можно было бы купить 10 куриц, а может, даже и больше. Недёшево, скажем прямо.

Всё это, разумеется, дралось всякими способами с крестьян. С кого-то ещё, конечно.

Да, причём дралось это самыми варварскими методами. Например, отнималась земля. Периодически проводились всякие пересчёты, перемеры земли. Каждый раз оказывалось, что у крестьян какая-то лишняя земля была, совершенно им не нужная всё это время. И тут же всё это у них отрезалось. Они должны были работать на барщине. Барщины нормы тоже постоянно повышались, так что им даже не хватало времени на себя. В общем, беспредел был, одним словом. Полнейший, везде. Часто несколько семей жили в одном доме. Это просто потому, что оброк надо было платить подворно, а не посемейно. Поэтому они таким образом пытались сэкономить. И они в это время лицезрели всевозможных бар, которые ходили одетыми в шелка, меха и золото, ездили на богатых конях.

Но, с другой стороны, у бар тоже всё было не слава богу. Многие рыцари из тех, что попроще, попадали в зависимость от более крупных властителей. В Чехии их называли панами.

Или панами.

Или панами, я уж не знаю, я как-то на русский манер.

С правилами русского языка, мне кажется, всё-таки «паны» должно быть.

Может, да. Короче говоря, панство — это были очень крупные магнаты. Ниже них стояли земаны, которые так или иначе были вынуждены примыкать к их группировкам. Ещё ниже стояли просто рыцари, у которых была какая-то там усадьба и какие-то там документы на неё. Все эти документы, разумеется, никого не интересовали. Усадьбы часто отбирались. Или, как вариант, этих мелких рыцарей вгоняли в долги либо более крупные феодалы, либо церковные иерархи. Разумеется, рыцари за это страшно ненавидели. Особенно церковных иерархов.

Не лучшим образом всё обстояло и у крупных этих панов, потому что они должны были по нормам, это же было всё-таки средневековое сознание, постоянно устраивать всякие турниры, пиры, охоты. А денег-то откуда брать на все эти мероприятия? Поэтому часто бывало так, что пан вроде как и богатый, только у него то село отдано в аренду каким-то купцам, то солеварни в аренде у какого-то еврея, то да сё. И, короче, у него кроме замка ничего нет на самом деле, всё в аренде. Всё отдано на откуп, с чего он на самом деле получает не так уж много, зато откупщики и арендаторы дерут со всех три шкуры. Само собой, пан ненавидел арендаторов, арендаторы ненавидели пана, все остальные ненавидели арендаторов и пана вместе взятых тоже.

В городах у бюргеров тоже не слава богу было. Потому что кто такой бюргер? Это может быть либо совсем днище, всякая подёнщина, которая работает у других на огородах, стирает портки и всё такое. Они, понятно, никогда хорошо не жили. Дальше по уровню шли ремесленники, которые были объединены в разные цехи, гильдии, компании и так далее. Мы это будем для краткости называть цехами, но на самом деле все эти объединения старались друг друга, точнее, перещеголять в дурацкости названий. Придумывали себе какие-то там вольные общества, добрые компании, как они только не назывались.

Что такое ремесленный цех? Ремесленный цех — это, в принципе, объединение товарищей, которые что-то производят и никого не пускают левого в производство этого самого.

Да, это фактически такой протокартель. Но в отличие от современных картелей, которые в основном занимаются тем, что по сговору завышают цену и могут, например, демпинговать, или составить своеобразную монопсонию, то есть когда они являются таким единым покупателем для производителей сырья и не платят выше какой-то одной очень низкой цены, таким образом конкуренция исчезает и производители сырья вынуждены продавать за копейки. Классический пример в современном мире — это закупки государством сельхозпродукции, например, в некоторых странах. То есть продать кроме как государству нельзя. По твёрдым ценам. Мой вам совет: если вы слышите, что что-то по твёрдым ценам, бегите оттуда как можно быстрее. У вас всё очень быстро отберут за плату в три копейки.

Цех состоял номинально из полноправных мастеров, которые имели право владеть своей мастерской. Там у них трудились подмастерья — это вторая ступень, то есть те, кто работал, занимался производством. И третьи — это ученики. Это малые ребята, которые там в основном занимались тем, что чистили сапоги, мыли полы, чистили селёдку для жены мастера, наливали ему водку, получали по морде и так далее. Когда они подрастали, их производили в подмастерья, они могли уже, собственно, познавать ремесло и работать.

Если они плохо себя вели, их, соответственно, не производили.

Не производили, да. Считали великовозрастным и выгоняли.

Там же нужно было ещё что-то производить, чтобы стать подмастерьем. Какой-то там шедевр или что-то такое.

Подмастерье — нет. Подмастерье-то, когда хотел перейти в мастера, вот тогда он должен был создать шедевр, то есть какое-то очень хорошее произведение в этом самом ремесле. Не случайно по-английски «шедевр» до сих пор masterpiece, то есть буквально мастерское изделие. Как раз на должность мастера.

Но по понятным причинам мастера были не заинтересованы в появлении новых мастеров, потому что это составляло бы им ненужную конкуренцию. А с конкуренцией там вообще всё было очень туго. Например, в Чехии, по крайней мере, большинство цеховых уставов запрещало иметь более двух подмастерьев у себя в мастерской.

Чтобы ограничивать производство.

Да, ограничивать производство. То есть единственное, что можно было сделать, — это этих подмастерьев заездить просто с утра до ночи работой. И да, уставы подразумевали работу от зари до зари. Понятно, что зимой от зари до зари — это одно, а летом другое, но всё равно радости в этом мало. Постоянно изобретали всякие новые способы затруднить производство новых мастеров. Нужно было там какой-то шедевр прям родить, как у Леонардо да Винчи, на этом уровне. А кроме того, нужно было ещё внести взнос в кассу цеха, устроить какую-то пирушку за свои деньги для старшины цехового. Короче говоря, лучшим способом стать мастером — это примерно как сегодня лучший способ стать миллиардером. Это родиться в семье миллиардера. Большинство миллиардеров именно с этого начали свой трудовой путь. Поэтому мы вам тоже всем советуем именно так и поступать.

Да, на самом деле Домнин не лукавит. Подавляющее большинство миллиардеров и миллионеров, они, говорят, вообще потомственные миллиардеры и миллионеры.

Потомственные успешные люди.

Вот примерно такая же потомственная успешность была и в тогдашних цехах. Там, понятно, были более простенькие и непрестижные цехи, в которых можно было гораздо проще стать мастером, но на то они и непрестижные, и простенькие.

Тут у нас публика любит периодически, особенно, знаешь, коммунистически настроенные, я видел просто в газете своими глазами некоторое время назад, правда, давненько, лет, мне кажется, десять назад, такие пассажи, что, мол, смотрите, как у них там, у капиталистов, в загнивающей Америке всё устроено. У них там Билл Гейтс Третий. Это он Третий, потому что у него там потомственные миллиардеры, все дела. А мы уже как-то рассказывали, что Третьим называется исключительно потому, что он в честь деда назван.

Ну да.

То есть понятно, что он не из нищеты совсем. Он достаточно зажиточный. Но да, он является одним из, в принципе, неплохих исключений. Трамп, например, он из семьи миллионеров. Для сравнения.

Так вот, при этом ещё всё утыкалось в разные национальные проблемы, поскольку в той же Чехии почему-то из патрициата городского почти все были немцы этнические. И среди панов тоже были многие немцы или онемеченные. То же самое было, например, в Силезии, которая тогда была такой полуфеодальной какой-то конфедерацией, подчинённой номинально Священной Римской империи, а реально там заправлял епископ города Бреслау, то есть Вроцлава современного. Мы уже говорили о том, что все эти восточноевропейские города, у них зачастую два названия. Одно Щецин, а другое Штеттин. Потому что одно славянское, а другое немецкое.

Немецкое, да, именно так.

А у немцев тогда как раз шёл полным ходом Drang nach Osten очередной. Потому что для немецких феодалов было уже веками к тому времени, там ещё с XIII, даже раньше, с XII века, главным способом, так сказать, пойти к успеху — это отправиться на восток и сесть на голову каким-нибудь не немцам и не католикам. Каким-нибудь литовцам, или полякам, или белорусам, будущим украинцам, каким-нибудь богемцам, моравцам. В общем, у не совсем, так сказать, людей отнять немножко их земли.

Да. Как они так считали.

Не совсем люди, разумеется, были этим не очень довольны. Некоторые своё недовольство выражали на Чудском озере.

Да. Достаточно предметно, мне кажется.

Да, доказали всё, что можно, с применением насилия, прямо скажем, физического. Другое доказательство произошло, к примеру, примерно в ту же эпоху, незадолго до гуситских войн, в битве при Грюнвальде, когда силы немецких крестоносцев были разгромлены союзными польскими и литовско-русскими войсками. Там же, кстати, отличились и многие деятели из будущих гуситских армий. Тот же самый Ян Жижка, например. Он, по-моему, даже изображён на знаменитой картине гражданина Матейко.

Или кто там её рисовал, который любит про поляков рисовать картины.

Да, там, где пафосное превозможение. И там как раз Ян Жижка одноглазый тоже превозмогает.

Да-да-да, точно.

В общем, с Drang nach Osten наступило такое шаткое равновесие, когда все стороны старались друг друга замочить. В Чехии тоже никто к немцам особой любви не питал и возмущался, что немчура понаехала, никакого от них нет прохода, всё себе захапали, забрали и так далее и тому подобное. К руководству Священной Римской империи, которая как бы германского народа, про чешский народ там ничего не сказано в названии, тоже не прибавляло положительных эмоций.

Ну и, разумеется, духовенство. Духовенство — это была такая больная тема уже много веков. Как только духовенство получило какие-то земельные пожалования ещё во времена Карла Великого, оно сразу начало гулять по-всякому. Например, в конце XIV века, то есть заметно до этих событий, пражский архиепископ, по-моему, вступив в должность, решил провести генеральную инспекцию окрестного клира. А клира в Праге было огромное количество. Там было, по-моему, 30 одних только монастырей.

Ничего себе.

Да. Причём, обратите внимание, это сейчас, если монастырь, то теоретически предполагается, что он где-то там далеко в каком-то захолустье, и они там сажают картошку. А это были монастыри в Праге, где никакой картошки не сажалось. Монахи сидели на заднице и прекрасно проводили время. И финансировала их далеко не их собственная работа, а совсем другое.

Так вот, из 39 приходов в Праге, на самом деле приходов было несколько больше, потому что это был ещё один источник коррупции: многие священники получали сразу несколько приходов. Причём особо успешные — сразу в разных концах страны, и при всём желании даже не могли бы в обоих приходах работать сразу. То есть один приход просто ничего не делал, а деньги за него получались.

Так вот, из 39 настоятелей приходских 16 были уличены в наличии незаконных детей. Видимо, остальным из этих 39 просто как-то повезло, и они детей не прижили, видимо, предохранялись как-то. А вот эти 16 не предохранялись.

Я думаю, это просто про эти 16 стало известно. Остальные откупились или ещё что-нибудь сделали.

Куда-нибудь в деревню их отправили.

Да. У всех были незаконнорождённые сыновья и дочери от каких-то баб. А один из этих настоятелей даже незаконнорождённую дочь тоже трахнул.

Ничего себе.

Да. Он какой-то был, видимо, решил комбо себе набить. Например, настоятель церкви святого Лингарта Прокоп, когда его за это хватили за шиворот, сказал: а я-то что? Да, грешен, я ходил в публичные дома. Но вы посмотрите лучше вон на каноника Матфея из соседнего прихода. Он ни в какой публичный дом не ходит, потому что у него дома просто устроен публичный дом. И он там берёт с шлюх деньги за то, что к нему туда ходят мужики. И ходить никуда не надо. Неплохо устроено всё.

Другие оправдания были, например, такие: а у меня всего одна любовница, и та, между прочим, замужняя дама. Так что что вы от меня хотите? А у других незамужние и много.

Это, конечно, гораздо лучше.

Настоятель церкви Святого Яна был уличён в том, что пьяным проигрался в кости дотла, то есть голым остался, и, значит, в пьяном виде пошёл через всю Прагу в дом к своей бабе.

Которой у него не должно было быть, в принципе.

Да, на виду у всего честного народа. Так что, в общем, вы поняли. Или, например, в Тынской церкви Богородицы священство затащило какую-то замужнюю женщину и хотело её трахнуть на алтаре. Их на этом попалили, так что пришлось им заново освящать эту церковь. А то как-то нехорошо в такой церкви служить, получается. Если мне не изменяет память, это та самая церковь, которая у них находится в центре города, рядом с Чешским Орлоем и через площадь от, собственно, ратуши. Так что для понимания масштаба: если это в центре такое творится, то что где-то там на задворках, интересно.

При этом, кстати, ты знаешь, каким образом про этих самых незаконнорождённых детей стало так чётко известно?

Ну как же?

Дело в том, что, казалось, предыдущий архиепископ просто всех попов, у которых были незаконнорождённые дети, внёс в списки и каждый месяц с них выколачивал бабки за количество незаконнорождённых детей, за голову.

Крышевал, короче.

То есть куда ни плюнь, везде попадается пастырь алчный, злонравный, святокупный и сребролюбивый. Святокупство вообще было, оно же симония, названо по имени какого-то Симона Волхва, который пытался за деньги купить у апостолов, так сказать, магические способности. Ну так вот, поэтому продажу или покупку церковных должностей называют именно симонией. Но тогда был такой термин — святокупство. И как раз это было основное обвинение, которым друг друга все величали. Это было очень удобно, потому что все действительно были поголовно святокупцы.

Да, кого ни плюнь.

Да, кого угодно назначайте, и всё будет правильно. Например, за деньги можно было купить приход себе. При этом тот же Ян Гус говорил, что вот одного ставят попом за деньги, не зная, кто и каков он есть, вот другого назначает король или пан, а между тем он не способен, в смысле не способен служить. Иного желают епископы или каноники вследствие полученных подарков, а не потому, что таковое образование или истинное призвание.

Для справки, «не способен» — это означает, что он попросту неграмотен. И, например, один из архиепископов тоже Праги, когда его назначили, был абсолютно неграмотен и кое-как выучился более-менее писать, чтобы просто подписываться. А читать он так до конца, говорят, по складам только и умел. Само собой, латыни от них тоже было странно бы ожидать, поэтому они в основном занимались тем, что несли какую-то ахинею с амвона. Или вовсе старались не служить, а вместо этого там другой за них чего-то блеял.

Ну и разные там были забавные донесения от того же Гуса. «В чешской земле монахи держат пиво старое и молодое, крепкое и слабое. Когда люди светские и незнакомые придут, то дают им слабого, чтобы простые думали, что они всегда то пиво пьют, а также чтобы меньше выпили. И если же о ком полагают, что захочет быть у них похороненным после кончины или имеют надежду получить с него подарок, тогда ставят на стол доброе крепкое пиво и устраивают пир, где один напиток притягивает к себе другой».

В общем, вы поняли. Просто совсем отморозки даже. Пиво, представляете? Даже пиво умудряются плохое ставить. Это же для Чехии. Это же просто в глаза тебе плюнули, можно сказать.

Как шлепок обоссанному котёнку.

У нас тут кто-то веселился этой фразой в группе, да.

Чего? Это я такое говорил?

Да-да-да.

Я, по-моему, впервые слышу такую фразу.

От тебя. Я как сейчас помню, ты отмочил как-то. Не помню, в каком выпуске, но было.

Я не знаю, я, по-моему, видимо, был сильно уже нетрезв.

Сам сгенерировал, да?

Да, я ничего такого не помню, если честно.

Было-было. Я, кстати, сегодня умерен. Я, чтобы не уподобляться пастырям злонравным и святокупным, с утра озаботился тем, что сделал себе чешский гуляш на пиве и кнедлики. В общем, закуской озаботился, скажем прямо. И, само собой, у меня крушовица какая-то.

А нет, золотопрамен это как раз какая-то туфта.

Может, крушовица у тебя?

Нет, золотопрамен — это какой-то у нас, который бодяжат хотя бы. Я даже такого названия не знаю.

Нет, у меня пражечка есть. Это я что-то схватил в темноте со стола не ту банку, надо было пражечку брать. Вот она как раз импортная. Чешская.

Да, в общем, как-то не очень себя хорошо вело духовенство. И есть такая поговорка: каков поп, таков и приход. Потому что сам римский первосвященник, папа, который как бы непогрешимый и всё такое, он тоже зачастую подавал пример злонравия. И тогда даже было такое наивное пророчество, что рано или поздно придёт ангелический папа. То есть папа, который не будет таким, как эти вот все.

Отморозки.

Да. После троепапия всё закончилось тем, что на престол, он тоже в этом участвовал, как раз третьим папой, по-моему, он и стал, стал Иоанн XXIII, но вообще-то в миру он был Бальтазар Косса. Бальтазар Косса был вообще-то известный бандит и отморозок на Средиземном море, это был пират такой.

То есть папа-пират.

И капитан.

То есть папа-пират. Понятно, что от того, что он сделался папой, пират вдруг не превратился в добронравного человека, как это, конечно, бывает.

Как он вообще папой умудрился стать? Мне вот интересно.

За бабки, как ты думаешь, как он умудрился? Бабло побеждает зло у него.

Да, он награбил и стал. И, разумеется, стал он для того, чтобы не просто покрасоваться в митре, а чтобы отбить бабки. Выбивание бабок было поставлено на широкую ногу. Абсолютно все церковные должности, я уже сказал, продавались, причём открыто. Примерная стоимость должности — это было годовое жалованье.

Это, кстати, недорого, скажем прямо.

Это означает, что просто стать каким-нибудь приходским священником в глухой дыре можно бесплатно, а в сколько-нибудь богатом месте — нет. Чтобы ещё поднять деньги, образовывались своеобразные аукционы. Кроме того, был протолкнут такой обычай, что пока место остаётся вакантным, все доходы с него поступают в карман папе. Разумеется, папы по этой причине многие доходные места просто не замещали годами, чтобы деньги им текли, а замещали только за какие-то совершенно безумные деньги, которые им давали.

То есть это вообще получается беспроигрышный вариант. Пока ты кого-то не назначил, тебе капают бабки, а чтобы кого-то назначить, ты взятку берёшь у этого кого-то.

Да. То есть и так хорошо, и это хорошо. Вообще прекрасно. Это один из самых, мне кажется, прекрасных бизнесов во времена Средневековья.

Да, чудесный. Быть папой.

Кроме того, были так называемые юбилейные годы. Было это придумано так, что раз в 100 лет, если в течение этого года, объявленного астрологами или кем-то, кто попадёт в Рим и там, разумеется, за бабки всякие реликвии будет покупать и вообще финансировать местную туристическую отрасль, тот получит отпущение грехов на автомате. Но раз в 100 лет — это как-то мало. 100 лет никто не жил тогда, поэтому их стали проводить сперва раз в 50 лет, а потом уже раз в 30 лет. Хорошо хоть не каждый год всё это шло.

И, разумеется, тогда же как раз пошла широким размахом торговля индульгенциями. Когда-то украл кошелёк с тысячей монетами, за две купил индульгенцию — и всё, профит, остальные восемьсот.

Профит, да.

Это, собственно, самая известная претензия, потому что вот эти истории про то, как там пират стал папой и как должности продавались, об этом мало разговаривают. А вот про индульгенции знают все. Это потому, что через 100 лет после гуситских войн с этого началась как раз Реформация. Дело в том, что тогда уже индульгенции стали продавать не только за те грехи, которые ты уже совершил.

Ну и вперёд.

Да, то есть надо было оформлять, так сказать, сезонный пропуск.

Да, подписку.

На грехи, да. И ты мог, заплатив, дальше творить любую вообще…

Непотребку какую-то, да.

Плохо. То есть хочешь ты начать кровопролитную войну против соседа своего, такого же ревностного католика, как и ты. И как тебе это сделать? Оформляешь сезонный пропуск, засылаешь бабло — и давай резать, убивать всех, насиловать направо и налево. Это был такой pay-to-win, как в современных китайских MMORPG, где кто больше задонатил, тот и побеждает в PvP.

Да, с этим и папа.

Ровно такой же pay-to-win был в тогдашнем PvP. Только, к сожалению, это было в реальности за окном. И никого не радовало. Причём считать, что это Гус единственный какой-то нашёлся, а все остальные пребывали в блаженном неведении, неправильно. Тот же самый Гус вдохновлялся, например, трудами Джона Уиклифа. Уиклиф как раз до этого жил в Англии, и из-за того, что Англия была враждебна Авиньонскому папе, он мог сравнительно невозбранно пописывать там всякие лекции и читать их потом. Ругал духовенство за то, что они обладают имуществом и светской властью, и говорил: а Христос-то как бы был беден. Это тогда была очень больная тема, и даже доходило до того, что в Риме вывешивали распятие, где у Христа был такой кошелёк на поясе, чтобы как бы подчеркнуть, что на самом-то деле у него были бабки.

Его за это даже под суд пытались отдать, и папство высылало на него всякие документы о том, что его надо срочно судить и казнить. Но поскольку папство было не друзьями королевского двора и Оксфордского университета, где он работал, за него заступались. Поэтому он умер своей смертью, и добрались до него уже только когда он был давно померший от инсульта. Умер, 64 или 65 лет ему было примерно. Довольно почтенный возраст, особенно для явного еретика.

Да-да-да. То есть для еретика он вообще протянул немало.

Да, его только посмертно уже выкопали и сожгли, но ему тоже было как-то наплевать.

Всё-таки сожгли его посмертно.

Да, посмертно. И нашим, и вашим. Но там просто сменилась власть, и потом произошло крестьянское восстание, и его идеи тоже повторяли. Вообще по всей Европе так и кипели всякие простонародные бюргерские ереси, которые все как под копирку толковали про всякую евангельскую бедность и простоту, про то, что пастыри недобрые и алчные должны быть низвергнуты, толковали, что выйдет из моря зверь о семи головах и девяти рогах. В общем, такое было глухое брожение, которое рано или поздно должно было где-то бомбануть. Ну и бомбануло в итоге.

Да, вот Гус, в принципе, с поправкой на его образование, тоже в своих проповедях, которые он читал, страшно сказать, на чешском, потому что до этого проповедь читалась на латыни, которую никто не понимал. И как бы предполагалось считать, что это очень хорошая проповедь, а про что и чего — это как-то не нашего ума дело абсолютно.

Да, примерно так, как сейчас, например, на церковнославянском ведётся служба. Но всё-таки проповедь у нас читается на понятном русском языке. А то было бы совсем как-то нехорошо.

Что он проповедовал? Во-первых, что симония — это зло. И более того, оплата всяких церковных таинств. А надо вам сказать, что сейчас все воспринимают церковные таинства, даже если это люди более или менее верующие, как что-то вроде: заплатить за крестины, за венчание, за похороны — всё. Три раза в жизни заплатил и больше про них не вспоминаешь. А в средневековой Европе вовсе не так. Там надо было чуть ли не каждый месяц что-нибудь платить. Нужно было регулярно причащаться, получать причастие — за это платить деньги нужно было. Надо было исповедоваться — опять за это деньги. Всякие молебны тоже периодически приходилось заказывать, потому что такой-то обычай велит, то там кто-то приболел, то какое-то мероприятие начинается. Если ты не просто молебен — на тебя просто будут смотреть косо. В общем, да. Сейчас в Европе платят за Netflix каждый месяц, а тогда платили за церковь.

Да, за церковь.

Ну так вот, Netflix хотя бы показывает что-то интересное. Например, праведность — это он у Уиклифа утащил — что праведность является основанием для владения собственностью. Потом это, кстати, протестанты к себе утащили, немножко подрихтовав. А вот кто неправедный и владеет собственностью, того его надо эту собственность отобрать. Ну да, правильно всё. От собственности до власти один шаг, поэтому власть, которая тоже неправедная, то признавать нельзя. Так что идею о том, что всякая власть от Бога, надо трактовать расширительно, с точки зрения Гуса.

Так что Гуса вызвали на ковёр в Констанц. Ехать он не очень хотел, потому что к тому времени уже довольно много народу как-то тоже съездили на собор.

И не вернулись.

Да, и с концами. Но ему пообещал предоставить свою охранную грамоту сам император Сигизмунд Люксембургский.

Ну, раз император предоставляет, The Emperor protects.

Да, уважаемый человек, в конце концов.

Да, и как бы король Чехии.

Чего бы и не поехать.

В общем, туда приезжает. Там его стали призывать от всего отречься. Он говорит: подождите, вы меня вызвали, чтобы я отчитался, а не для того, чтобы я отрекался. Если вы так будете, я просто уеду. Повестка была согласована заранее. Они его арестовали. Когда он стал говорить: подождите, почему вы меня арестовываете, у меня есть гарантии от императора, папа, который его арестовал, сказал: от императора гарантия — я-то не император, почему вы на меня смотрите? А император сказал: подождите, я давал гарантию на что? Вот написано: на беспрепятственный проезд в Констанц. А на то, что беспрепятственный отъезд из Констанца будет, это уже совершенно другую какую-то надо грамоту давать. Которой нет, как видно. В общем, выкрутился император.

Да. И император напрасно это сделал, потому что его за это немедленно возненавидели все в Чехии и не только в Чехии. Дальше его достаточно долго держали — Гуса, имеется в виду, а не императора. И пират уехал просто оттуда, сказав, что я умываю руки.

И в офисе, и в делах.

Не при делах.

Да, но это ему не помогло. Его всё равно винили в этом и считали ответственным. Папу, кстати, тоже очень быстро оттуда выгнали и спихнули его с престола, этого самого пирата. Но это Гусу только хуже сделало, потому что до этого он был как бы папский пленник, а тут стал каким-то просто левым уголовником. И его из более-менее приличных условий перевели куда-то в кутузку совсем. И стали его призывать отречься от его злобных и богохульных нападок, на что Гус отвечал, что никаких злобных и богохульных нападок он сроду не делал и что ему совесть не позволяет отрекаться от того, что он сроду не говорил.

Да, и вообще мои слова трактуете расширительно.

Да. Но это была просто типичная практика, когда если человек говорил, что наш епископ берёт взятки и пьяница, и голубой к тому же, его тут же начинали пытать и говорить, чтобы он отрёкся от своих богохульных слов о Богородице и прочем. То есть как бы не епископ тут, а сразу Богородица почему-то каким-то образом. В общем, поэтому его взяли и сожгли, несмотря на предостережения тех, кто был поумнее, и на массовые протесты в Чехии, Моравии, Силезии и вообще в разных местах. Всякие решения сеймов, то есть это не просто какие-то подписанты в интернете, как сейчас. Были официальные мероприятия. Но не послушали благоразумных, и Гуса сожгли.

Там дальше были всякие легенды про святую простоту. Что якобы ему какая-то бабка подкидывала полено в огонь, чтобы он быстрее сгорел, а он говорил: святая простота какая. Не сердился за это.

Что действительно на бабку сердиться?

Ну да, она уже как бы в маразме. Альцгеймер, Паркинсон, руки трясутся, полено вываливается из рук.

Да.

В общем, в Чехии там все забурлили, и начали формироваться стихийные всякие организации. В целом, их идеи можно свести к тому, что, во-первых, необходимо ввести причастие под обоими видами. Каким образом вообще принято причащать народ? Телом и кровью Христовыми. Каким образом? Тело — это хлеб, кровь — это вино.

А давай начнём с того, что такое причастие.

Причастие — это такое таинство, когда священник превращает своими силами, данными ему Господом, хлеб в тело Христово, а вино — в кровь его. И употребляя тело и кровь так же, как апостолы во время Тайной вечери это делали, они причащаются Христовой благодати и таким образом приобретают его защиту и, в общем, жизнь вечную и так далее. Это очень важная тема.

Да. С точки зрения логики получается, что вы занимаетесь каннибализмом. Я это так вижу.

С точки зрения логики — да. На самом деле, видимо, какое-то очень такое…

Язычное.

Языческое какое-то влияние здесь.

Да, какое-то, видимо, действительно очень древнее влияние. Но не принципиально. Факт в том, что это очень важная была тема. Без неё было нельзя. И столетия спустя велись кровопролитные войны за идею пресуществления. То есть действительно ли священник что-то там превращает, или это просто как бы оно само по себе как-то превращается по воле Божьей.

Так.

Потому что если по воле Божьей, то зачем нам священник, зачем нам римский папа? И зачем мы ему платим деньги?

Тоже верно.

Да, это протестантская идея. За неё поэтому убивали. Так вот, тогда было принято причащать мирян просто хлебом. А хлебом и вином разрешалось причащаться только духовенству. Это было потому, что духовенство лучше, они ubermensch и так далее. Так вот, сторонников Гуса в Чехии это всё возмущало. Они требовали причащения под обоими видами. Utraquisti, что-то там. Поэтому их называли ещё часто утраквистами. А поскольку вино…

Вместо вина нельзя пиво использовать в Чехии?

Нет. Там должно быть именно вино. Потому что это из римских времён. А в Риме жрали вино.

Понятно. Всё логично.

Ну так вот. Из чего это самое вино наливают? Из чаши, да? Следовательно, чаша, она же каликс, стала символом гуситской программы. Поэтому её членов, особенно умеренных, из бюргеров и панства, называли чашниками или каликстинцами.

Были и более радикальные программы. То есть, например, отвергалась церковная иерархия, отвергалась дорогостоящая вся эта церковная мишура: все эти иконы, статуи, золотые оклады, какие-то там органы, соборы, которые надо строить 50 лет подряд, налоги на церковь, поборы. Объявлялись несоответствующими библейским правилам монастыри. Действительно, про монастыри что-то в Библии, по-моему, ни слова не написано. О том, почему это всё должно финансироваться за счёт налогоплательщиков, тоже не говорится. Потом отвергалось, например, то, что священство должно быть каким-то особенным и отдельным. Священниками в определённых кругах даже считалось, что даже женщины могут быть священниками, представляете? Неслыханное дело.

Страшное дело, да.

Более того, священство не просто там назначено каким-то дядей, оно должно быть избрано теми, кто в этом приходе состоит.

Демократически избранное священство.

Да. И даже епископат тоже должен быть демократически избранный, а вовсе не за большие бабки назначенный каким-то бандюганом из Рима.

Слушай, ну всё, что ты перечислил, это мне очень сильно напоминает современных протестантов всяких, лютеран, кальвинистов.

Потому что всё это такое, требование именно заканчивающегося Средневековья, когда все эти пышные церкви, дорогостоящие, потеряли всякий смысл. Крестовые походы всё равно уже больше ходить не надо.

Да.

Ни в каких язычников обращать тоже особо не требуется. Всех уже обратили, кого могли по окрестностям. Расходование средств стало совершенно нецелесообразным. То есть получалось что-то такое, де-факто отрицание католической церкви со всей иерархией. Что не могло не вызвать самой негативной реакции.

В бешенство впали.

Да, скажем прямо, некоторые иерархи.

Тут надо сказать, что многие, кто участвовал в мероприятии, это были и паны, и патриции всякие, и разные другие богатые и знатные. Они там участвовали не потому, что им прям так загорелся этот Гус и какие-то там дары и прочие дела. Хотелось, прежде всего, разграбить соседние монастыри, их земли присоединить к себе и больше им ничего никак не платить. И долги тоже им не платить никакие. А долгов было немало.

Да, долгов было немало. А потом уже сказать, что было, то прошло. Это не мы сожгли и разграбили, это была бунтующая чернь, а земли я присоединил, потому что как же они бесхозные-то останутся. А чтобы защитить их и потом когда-нибудь передать их епископу какому-нибудь потом.

Так, например, замечательно выступил пан Ченек из Вартенберга.

А что он учудил?

Он там разграбил какие-то окрестные монастыри, земли их захавал и сказал, что это всё не он, а он их просто защищает от еретиков.

Хранитель веры. Какой интересный мужик.

В Праге завёлся проповедник Ян Желивский.

Или Желевский, я уж не знаю.

Из Желива или Желевы. Вот эти чешские все странные слова непонятные. Я думаю, Желивский.

Ладно. Будем считать, что он из Желива, поэтому он Желивский. Он агитировал прежде всего низших бюргеров и окрестных крестьян и проповедовал как раз это причастие под двумя видами, которое вообще-то даже было разрешено прежним королём Вацлавом. Но умерли — права короля перешли к императору Сигизмунду.

Это Вацлав IV.

Да. Этот самый Желивский водил по улицам демонстрации, чтобы публично проводить богослужения и причастие под угодным образом. И когда они пришли таким образом к городской ратуше в Праге, в них из ратуши стали швырять камнями.

Какие подлецы.

Да, и выбили у него из рук чашу с вином для причастия. Сами понимаете, народ был уже накалённый до предела, поэтому реакция вышла в стиле «Гыр на них! Бивай!». Так что ратушу разгромили. Бургомистра и там ещё чуть ли не полсотни человек хватали и вышвыривали их в окна, где они кто убивался об камни, кого там камнями добавочно добивали. В общем, убили всех. Так что произошёл переворот, горсовет назначил лично Желивский, и таким образом в Праге создалось двоевластие.

Это тогда произошла знаменитая дефенестрация.

Дефенестрация. Это первая дефенестрация. Потом ещё во время Тридцатилетней войны, ровно через 200 лет после этого, тоже была дефенестрация. Вообще у чехов такая есть интересная манера. Они любят в окна пошвыряться.

Затея.

Да. Забраться куда-нибудь на какое-нибудь высокое место и в окна выкидывать людей.

Действительно, чем ещё развлекаться в средневековой Чехии?

Да.

К этому времени сформировался так называемый Табор. В Ветхом Завете упомянута гора Фавор какая-то, или Тавор, я уж не знаю. Чехи её переименовали в Табор, и там одну из гор, на которых они собирались, они вообще любили на всяких горах собраться под открытым небом и там митинговать на тему своих всяких мероприятий, сформировали этот самый Табор.

Табор, по сути, представлял собой такое полувоенное радикальное течение, в котором участвовали по большей части крестьяне, низы бюргеров и всякие бедные рыцари, которым больше нечем было заняться. Вот они пошли туда в командиры назначаться. И они там установили натуральный коммунизм. У них там было какое-то уравнительное распределение. Они там ввели равноправие мужчин и женщин. Они там одевались как-то все централизованно тоже. Называли друг друга братьями и сёстрами. Начальников там вместо всяких лордов называли просто гетманами. То есть как бы старшинами. Выбирали их. У них было коллегиальное какое-то республиканское управление. То есть это такие были радикальные республиканцы.

Кроме того, они сформировали собственные военизированные структуры. У них там поначалу было следующим образом. Они делились на две половины, в каждой примерно равное количество подразделений. Одна половина занимается хозяйственными делами, производством: хлеб растит, мечи куёт. А другая половина несёт боевое дежурство. Через некоторое время происходит ротация, и они меняются местами. Позднее это отменили. То есть половины остались, а просто перестали их ротировать. Потому что всё-таки специализация есть специализация.

Ну да.

Да. Были, правда, ещё более радикальные отряды, так называемые адамиты.

Адамиты?

Да.

Почти как содомиты.

Да. Короче говоря, они же какие-то там пикарты, как-то их так ещё называли. Чем они занимались? Они были вообще радикалами, считали, что скоро будет конец света, что частная собственность — зло, что доходили до того, что брак — это тоже зло. Про них говорили, что якобы у них там был какой-то полный разврат, все ходили голыми. Неизвестно, на самом деле, правда это или нет, потому что примерно то же самое рассказывают почти про все ереси. Но на самом деле у нас, по крайней мере в России, в более поздние времена было, по крайней мере, две точно известных ереси, которые действительно всё такое делали.

Были, во-первых, какие-то, которые служили строго голыми. И попы, и все прихожане. Потому что считалось, что Христос за них искупил Адамов грех. Адам-то тоже был поначалу голый, потом яблок наелся, стал ходить в листьях всяких. Они служили голыми. Кроме того, было ещё Любушкино согласие, где наоборот, голыми там все не ходили, но при этом все перекрёстно трахались со всеми. И считалось, что это очень нужно.

Короче говоря, нечто подобное, я не знаю насчёт голых и промискуитета, но то, что они призывали к радикальному наведению всеобщего коммунизма, это совершенно точно. Все эти адамиты в итоге получили по шапке, потому что даже табориты, когда ввели у себя епископство, в общем, признали, что это всё радикализм, что они не чтят святой алтарь, не хотят причащаться. Чашу, кстати, тоже не уважают, что довольно глупо, когда вокруг тебя много вооружённых людей, у которых на туниках эта самая чаша изображена. И все их идеи про райскую невинность тоже не вызывали большого к ним уважения. Их там всех стали хватать, судить. Потом кого-то убили, кого-то сожгли, кто-то отрёкся. Большинство погибло, потому что, несмотря на все рассказы про евангельскую простоту, они были весьма вооружены и очень опасны.

Да, такие вот выходили религиозные разногласия.

Пока они друг с другом выясняли, кто из них лучше понимает учение Гуса и прочее, после дефенестрации зашевелились имперские власти, и император в 1420 году двинул своих крестоносцев на Чехию. Они заняли Кутную Гору, заняли как тыловую базу Градец-Кралове и пошли на Прагу.

Да, если кто не в курсе, Кутна Гора — это место, где добывалась треть всего серебра в Европе в определённый момент времени. Я подозреваю, что примерно в то самое время.

Как раз тогда и добывалась. Так что она стратегическая.

Я там был, да, там прям здорово. У них музей классный. Если кто будет в Праге, можете туда съездить. В принципе, туда недалеко ехать. У них там всё покажут, всё расскажут. Замок такой небольшой стоит, рассказывается, как это всё добывалось. В общем, да, советую, рекомендую настоятельно. Кутна Гора.

В этот, кстати, момент отметился опять пан Ченек из Вартенберга.

Как же он так?

Дело в том, что сперва он как бы был за императора, но когда он увидел, что император, скорее всего, будет бит и, может быть, даже цепами, к Вартенбергу этому прибежали богатые патриции из Праги, которых как раз из окон норовили выкидывать, и принесли с собой свои имущества. Пан Вартенберг тут же заявил, что он внезапно гусит, все бабки их загрёб и поразогнал их.

Удивительный вообще персонаж.

Он потом это ещё несколько раз примерно такие же делал финты, всё время предавал то одних, то других, и каждый раз всё при бабках был. Какая-то особая порода, видимо.

Так вот, пока император в окрестностях Кутной Горы пытался осаждать Прагу, на юге Чехии, где тоже действовали гуситы, по императорскому указу против гуситов выступил пан Ольдржих из Рожмберка. Вообще, приготовьтесь, в этом выпуске всяких странных имён будет очень много.

Да, также звуков «рж», «шпш» и так далее.

Да. Но Рожмберку не сопутствовала удача, он был разбит при попытке осадить как раз укреплённую гору Табор силами Микулаша из Гуси. К тому времени у таборитов уже начала складываться их знаменитая боевая структура. Пару слов о ней скажем, раз уж война началась.

Тактическим подразделением у гуситов был воз.

Воз.

Да, воз. Это был самый буквальный воз, который по конструкции не отличался от обычного крестьянского воза. Но у него были, разумеется, свои конструктивные особенности. Во-первых, он был очень прочный, разумеется. Это был не какой-то там воз, на котором навоз вывозить на поле.

Да, был бронированный.

Это был прочный, из толстого дуба, с железными креплениями и скобами. Разумеется, колёса тоже прочные, дубовые, обиты железом, чтобы проезжать по тогдашним дорогам, по сравнению с которыми даже наши очень хорошие. Кроме того, у него с обеих сторон боковые стенки были достаточно высокими, так, чтобы по грудь закрывать. Они могли откидываться так, чтобы с одной стороны была стенка, а с другой стороны образовывался трап, по которому можно зайти. Кроме того, они были специально сконструированы, чтобы их можно было впритык поставить, и между ними не было бы промежутков.

Каждый воз, разумеется, тяжёлый, поэтому его везло две пары лошадей, запряжённых цугом. На каждой паре сидело по форейтору, или как это называлось тогда, который ими управлял. На самом возу ехало два человека, так сказать, дежурных, остальные, где-то там человек от шести до восьми, шли рядом пешочком, чтобы не перегружать лошадей. Потому что на возе ехало оружие, в частности огнестрельное: ручницы, хандканоны, гаковницы и другие примитивные огнестрельные пушки. В общем, всё, что можно было хорошего добыть огнестрельного, там было, в этом возе.

Да. То есть типичное огнестрельное оружие той поры, используемое гуситами, было такое. Представьте себе, не знаю, бейсбольную биту. У неё в головке выпилите выемку, суньте туда маленькую-маленькую пушечку где-то сантиметров 40 в длину, стреляющую таким ядрышком размером с грецкий орешек. Или, как вариант, нарезанным свинцом. Такой древний дробовик получится. Вот получилось у вас — это вот хандканона или ручница. Насыпаете, наталкиваете в неё, вероятно, пороховой мякоти, напихиваете туда рубленого свинца, затыкаете его куском пакли вместо пыжа. Потом берёте фитиль, раскалённый прутик и тыкаете в запальное отверстие. Упираете рукоятку себе в пузо. Бабах! Вперёд летит сноп свинца, всех впереди крошит. Или ядрышко с грецкий орех, которое способно без проблем сшибить рыцарского коня или самого рыцаря продырявить насквозь, голову, допустим, оторвать или ногу. Это, конечно, всё далеко не бьёт, и ближе чем на 20 метров стрелять не имеет никакого смысла. Но вам дальше-то и не надо. Все враги к вам скоро придут сами. Потому что ваш враг — это кто? Это рыцарское феодальное ополчение, которое на конях, в тяжёлых латах, с длинными пиками. И единственная тактика, которая им доступна, — это «ололо, набегаем».

Ну и которых очень удобно отстреливать.

Да, вот как раз они набегают, а вы к этому времени успели из возов составить такой круг и замкнуть его цепями. Из некоторых возов достаются ещё дополнительные деревянные щитки, которые расставляются там с бойницами. Примерно такую тактику чуть погодя использовали наши под названием гуляй-город. У нас стрельцы тоже любили пострелять оттуда. В общем, получается мобильный форт такой. Очень быстро причём.

Мобильный форт, его так и называли — вагенбург, то есть крепость из повозок. Буквально. Burg — это крепость, Wagen — повозка.

Для, так сказать, более дальнобойного воздействия на противника там были ещё и пушки. Во-первых, дальнобойные бомбарды, которые пуляли каменными ядрами. Их размещали в центре вагенбурга на особых телегах с возвышением. По сути, это такая БМП древняя.

Да, и мобильная артиллерия сзади.

Да, в центре такие САУ стоят. Кроме того, были ещё и тарасницы такие. Тарасница — такая небольшая пушечка короткая, которая выставлялась на специальном станке в промежутках между возами, а шмаляла как раз свинцовой картечью по набегающим. Могла сразу положить человек 15 или 20 даже при везении.

Понятно, что это всё огнестрел, а всё-таки приходится иметь дело и в ближнем бою. Значит, что мы можем нашим таборитам выдать в ближнем бою? Понятно, что примкнувшие рыцари бьются своими мечами и копьями — это уж чем умеют, с чем пришли. Кроме того, это всё равно нужно, потому что когда противника мы истощим и они побегут, мы как раз возы раздвинем, и рыцари поскачут за ними и всех там порубят убегающих. На конях это как раз милое дело.

Но вот для пехоты нужно оружие против бронированного противника. И желательно такое ещё, чтобы против коней и конников действовало. То есть это разнообразное древковое оружие. Всякие алебарды, боевые багры с крючьями, которые позволяли стаскивать рыцарей с коней под копыта, или, например, их поддевать, затаскивать на воз и там добивать. Боевые цепы. Потому что вообще цеп — это для крестьянина самое естественное оружие, потому что он всегда у него есть. Ему же надо чем-то зерно-то молотить. Оно само по себе не обмолачивается. Поэтому длинное древко, на нём соединённая несколькими звеньями цепи деревянная колотушка. Оковываем её железом, усаживаем несколькими гвоздями. Ну и всё. Если такой с размаху садануть, не выдержит никакой рыцарский шлем. Вобьётся внутрь всё с мозгами. В принципе, если конь остановлен вагенбургом, этим можно и коня по башке отоварить. Вряд ли ему это понравится.

Применялись разные пики, типа альшписов. Это на манер рогатины, только у него гранёный клинок, как более поздние штыки, и круглая гарда за ним. И можно укоротить древко и орудовать таким своеобразным колющим мечом типа эстока. Да, ну и разные там топоры, молоты, всякое такое.

Поскольку у них была своя индустрия производственная, вот вторая половина, которая сидела на хозяйстве, они имели в достатке гамбезоны, то есть стёганые, подбитые там конским волосом и прочим куртки. На них могли надеваться кольчуги или нагрудники, потому что как раз оружейное дело освоило производство нагрудников. Шлемы типа капелины в виде железной шляпы или саллета даже, там неполного. Всё это позволяло им успешно противостоять рыцарскому ополчению.

Ещё одним важным качеством, которое им позволяло одерживать верх, было то, что у них в рядах стояла суровая дисциплина. Этот самый Жижка, когда организовал таборитов, написал для них специальный устав, по которому устанавливалась строгая дисциплина. К примеру, категорически запрещалось медлить с выполнением приказа. Это было равносильно невыполнению. Запрещалось, например, что-нибудь разрушать или сжигать без прямого приказа к этому. Потому что потом мало ли, вдруг понадобится. Или ещё что-нибудь. Военную добычу нельзя было хватать себе куда-то за пазуху. Нужно было всё централизованно свозить. А потом это всё распределялось по нормам и установленным, так сказать, правилам. Тот, кто что-то утаил, — смерть. Не подчинился приказу — смерть. Показался в отступлении — смерть. Пойман на грабеже мирных жителей — смерть. Играл в азартные игры — смерть.

Как-то разнообразно там наказание устроено, я смотрю.

А что ещё делать-то? У нас, так сказать, военно-полевой суд.

Да. И, кстати, действительно, всё это делалось не просто там с кондачка: кто-то кого-то что-то заметил и решил его замочить. Созывается трибунал. На трибунале председательствует гетман, опрашивают свидетелей, коллегиально выносятся решения. После чего, скорее всего, цепом по башке — и готово.

Такая дисциплинированность выгодно отличала таборитов от их соперников, рыцарских ополчений. Потому что многие крестовые походы, которые ходили, там их пять целых было на гуситов, и ни один, кстати, ничего не дал. Что как бы намекает прозрачно на эффективность организации.

Следующая проблема. Те, кто туда шёл участвовать, привлекались обещаниями, что если вы захватите такие-то земли, то вы их можете себе потом оставить. Это был чисто грабительский поход, и различные командиры похода мыслили не о том, как его стратегически завершить успешно, а о том, как бы себе что-то захапать и что-то удержать. А удержать это очень просто. Надо просто договориться с гуситами и сидеть себе в ус не дуть.

Прекрасно.

Потом, если гуситы, по крайней мере первоначально, запрещали категорически разнообразные грабежи и опирались на сочувствие местного населения, то крестоносцы всё хватали, рвали, тащили и отбирали друг у друга. Что не прибавляло им никаких симпатий, умножало гуситские армии за счёт жителей всяких сожжённых деревень, которым некуда потом всё равно было податься, и вызывало регулярные проблемы с тем, кто кому подчиняется, кто куда пойдёт, кто куда не пойдёт.

Вот, например, гуситы могли по тревоге подняться и ночью куда-то перейти. А попробуйте какого-нибудь там сиятельного герцога посреди ночи поднять. Он с вечера пьяный, ничего не соображает. Куда-то идти? Чего? Уйдёт ещё не туда куда-нибудь.

Это если он вообще куда-то пойдёт. Он может сказать: не пойду, мой феодальный контракт подразумевает участие в общих операциях, а ночами невесть куда шляться я не буду.

Поэтому, разумеется, у гуситов было организационное очень серьёзное преимущество. Они создали де-факто армию нового времени.

Такой бы, наверное, не постеснялся какой-нибудь Пётр Первый покомандовать.

Потом у них, разумеется, было и то преимущество, что, так сказать, боевой дух и всё такое, убеждённость в своей правоте, достаточный фанатизм. Достаточно посмотреть на гуситскую пропаганду, манифесты, которые они чирикали и печатали. Там были всякие способы печати, тогда ещё не такие, к счастью, полиграфские, но тоже уже рационализированные и в определённой степени механизированные. Они им позволяли печатать всякие бумаги, которые возили пропагандисты и проповедники. Их раздавали грамотным, а те грамотно, так на словах, популярно объясняли.

Там у них главный аргумент был такой. Нас обвиняют в чём? В том, что мы отвратились от церкви Христовой, еретики, злодеи и так далее. Почему бы, собственно, не собраться на собор, не задать нам вопросы? Мы бы предъявили свои аргументы, нам бы предъявили контраргументы и так далее. Если мы такие еретики и нас легко изобличить в этом. Вместо этого почему-то к нам приходят какие-то армии, которые всё жгут, всех режут, угоняют и убивают. От предложений обсудить и поговорить почему-то отказываются. И даже на наше обвинение того, что духовенство погрязло в пороках и корыстолюбии, тоже реакция — какие-то попытки нас убить. Что это, как не признание нашей же правоты.

Теоретически чуть ли не на одном боевом духе гуситам удавались просто фантастические какие-то мероприятия. Например, было два таких замка, подчинённых как раз пану Рожмберку, Ольдржиху этому самому. Замки стояли на берегах Лужницы и контролировали её. Замки назывались Пршибенице и Пршибенички. Вот они так по двум берегам стояли.

Пан Рожмберк захватил гуситского проповедника Вацлава Каранду и посадил его как раз в эту самую Пршибенице с товарищами в кутузку. Так что они сделали? Они сумели как-то освободиться от деревянных колодок, в которые их заковали, и вылезти из тюремного подвала, совершив дерзкий побег. Но они не побежали из крепости. Им удалось каким-то образом забраться по отвесной стене на верхнюю площадку башни со своего подземного уровня, где они сидели, захватить и перебить, захватив врасплох, стражу, кроме одного, который сразу по такому случаю уверовал в гуситское правительство.

Неплохо.

Да. Передумал сразу. Они его отправили оповестить таборитов о том, что происходит. И им удалось удерживать эту башню, причём делать это тайно каким-то образом. И когда табориты во главе с гетманом Збынеком из Буховца пошли на замок приступом, только тогда комендант замка обнаружил, что, оказывается, одна из башен у него захвачена заключёнными.

Не подчиняется командам.

Да. И благодаря этой дыре в обороне Пршибеницкий замок был захвачен. Несмотря на то, что его пытались спасти, второй замок, Пршибенички, на плечах этой победы, они все впали в панику, пали духом, и поэтому замок тоже захватили. Вот такой вот получился интересный финт.

Да, неплохо.

Тем временем в Праге опять же шли политические игры. После разгрома адамитов и прочих радикальных сект чашники, которые составляли умеренное крыло, которым вся эта война и крушение феодального государства были не нужны, их волновало больше собственное устройство в этом мире, более удачное, приняли участие в так называемом Чаславском сейме, который был таким дипломатическим раундом между представителями императора Сигизмунда, пражского архиепископа Конрада, который затаился и сказал, что он будто бы примыкает к чашникам, и разных там панов, как католиков, так и гуситов.

На этом сейме были вроде как приняты четыре основных постулата гусизма — про причастие, про свободу проповеди, про разрешение вести богослужение так, как им это удобно. И было признано, что император Сигизмунд не легитимен. Вместо него будет такой совет из двадцати земских владык: пятеро от панов, пять от мелких рыцарей, четверо от города Праги, два от Табора и четыре от других чешских городов. В общем, парламентское нечто.

Да, внезапно парламентская демократия какая-то началась.

Но она как началась, так и обнаружила разницу в интересах между участниками движения. Потому что, скажем, чашники состояли в основном из бюргеров и панов, которых интересовало главное — чтобы побольше нахватать, выкинуть немцев из городов и не платить своих долгов духовенству, и вообще его немножко поприжать, чтобы оно вело себя скромнее. А более радикальные перемены были совершенно не нужны. В то время как табориты состояли по большей части из бедных бюргеров, рыцарей, низшего духовенства и крестьян, которым было абсолютно по барабану, что там в городах будет хорошо у этих бюргеров. Их интересовала своя жизнь и прекращение своей феодальной эксплуатации. Эти противоречия так в итоге и приведут к концу гуситского движения.

Ну а пока они жили, и продолжалась война с переменным успехом. Она иногда затихала, а потом продолжалась опять. Снова на гребень волны вышел вождь таборитов Ян Жижка, которому при осаде замка Раби выбило второй глаз стрелой. То есть он теперь вообще слепой стал. Но если ты думаешь, что это его чем-то смутило и остановило, то ошибаешься. Он как был, так и остался предводителем Табора и эффективно руководил.

Вместо него глядели его помощники.

И всё ему рассказывали.

Да, и всё ему рассказывали.

А решение принимал он.

Примерно тогда же среди таборитов выдвинулся и Прокоп Голый.

Он правда голый был?

Тут есть такая теория, что Голым его называли из-за того, что он раньше примыкал к адамитам, которые якобы были голые. На самом деле по-чешски holý — это означает просто бритый. Он бороду брил, а усы оставлял. В то время как другие гуситские проповедники ходили долгобородыми. Сам Жижка тоже, кстати, был бородатый.

Долгобородые были.

Да, долгобородые. А он бороду брил, ходил только с усами. Он был из какого-то там зажиточного бюргерства, потом стал священником, а потом ударился в гусизм. Прокоп в итоге выдвинулся на верхние руководящие посты в Таборе. И потом, после того как Жижка умер от чумы, к великому для всех сожалению, возглавил так называемых сирот. Это была наиболее радикальная часть таборитов, которые после смерти Жижки себя назвали сиротами.

Потому что осиротели без Жижки.

Да.

Одно из интересных событий произошло в 1421 году, то есть через год после этого самого сейма, во время второго крестового похода на Прагу, когда император попытался захватить Прагу, а заодно и разгромить таборитов, всех подряд — и кто гусит, и кто не гусит. Всех убивали там и так увлеклись грабежом, что когда сгустилась ночь, и пьяные грабители наконец заснули, Жижка в темноте спустился с горы, разгромил осаждающих и вывел свой караван повозок в сторону Колина.

Если бы император Сигизмунд на этом месте успокоился и продолжил грабить, то всё было бы более-менее хорошо для него. Но он решил, что Жижка бежит, и надо его срочно преследовать. А Жижка вовсе не бежал, а наоборот, отходил, чтобы перегруппироваться и получить подкрепление. Он знал, что к нему по той дороге из Колина идут крестьянские отряды уже. И когда Новый год, Рождество справили, он двинулся обратно к Кутной Горе. Расслабившись и решив, что там они все убегают, можно пока пограбить…

Ура, мы ломим.

Да. Разогнал там все свои отряды по разным местам, типа на разведку. На самом деле все мы понимаем, что эти разведчики хороши были только кур да сметану по погребам разведывать.

Точно.

А тут вдруг опять приходит усилившийся отряд Жижки. Сигизмунд приказал всем срочно начать собираться при Кутной Горе. В Кутной Горе тоже паника. Бюргеры-предатели, которые впустили туда императора, срочно упаковали манатки, погрузились на подводы и побежали рядом с Сигизмундом. И подожгли город, чтобы он не оставался таборитам. А Жижка продолжал преследование. Вскоре из-за всяких падежа скота, поломок телег и прочего отступающие превратились в бегущих, бросая там всякую богатую добычу. Сигизмунд тоже драпал до самой Иглавы. А тех, кого табориты догнали, тех с ними сразились на замёрзшей реке Сазаве. Были разбиты. Лёд, как обычно, не выдержал бегущих в панике нагруженных рыцарей, проломился, все стали тонуть. Гуситы за ними бегут, бьют пеших цепами по башке на льду. В общем, страшная картина. Несколько сотен телег с добром награбленным досталось таборитам. А главное — архив Кутной Горы и всякие дорогие книги, которые патриции оттуда вывезли. Три воза книг. Это по Средневековью огромное богатство было. Так что второй поход ничем не увенчался.

В Чехии временно воцарился мир, а мир — это самое то время, когда можно вступить в потную борьбу со своими политическими противниками. В Праге произошёл очередной переворот в горсовете, который решил, что главным его противником является Ян Желивский, тот самый организатор первой дефенестрации. Желивского вызвали в ратушу в марте 1422 года, стали задавать ему всякие вопросы о кино, о погоде и перспективах охоты на носорогов, чтобы усыпить его бдительность. На самом деле они дожидались, когда придут остальные вызванные сторонники Желивского, девять человек. Когда пришло восемь, они все были схвачены, выведены во двор, и им там всем отрубили головы.

Без затей.

Без затей, да. Но если городские власти думали, что это вот так просто им сойдёт с рук, то они ошибались, потому что в Праге тут же зазвонили в набат. Разнеслась весть, что подлые политиканы убили Желивского-то нашего. Ворвались во двор, увидели, что там обезглавленные трупы, включая голову самого Желивского. Произошла очередная дефенестрация. Все, кто там попался, были перебиты, их дома подожжены и разграблены. Всяких других богатых представителей умеренной части чашников тоже заодно поубивали и пограбили. Разумеется, в том числе произошёл погром и грабежи в еврейском квартале.

Почему бы и нет? Потому что кто-то ещё виноват во всём.

Как не евреи, да.

Горсовет был переизбран, и в нём как раз заседал один из соратников Желивского, который просто не успел тогда дойти и поэтому сохранил голову на плечах. Фамилия у него была Шероль.

Шероль?

Да, Шероль. Не знаю почему.

Да, интересно, окей.

Так что временно чашники потерпели поражение и затаились. Тем не менее через некоторое время в Чехию прибыл из Литвы русско-литовский князь по имени Жигимонт Корибутович.

Корибутович.

Корибутовича позвали как бы в короли Чехии. Почему, казалось бы, какого-то Корибутовича? Где Чехия и где Корибутович этот? А потому, что Корибутович был видным представителем литовской и польской элиты. Потому что в Польше сидел литовский князь Ягайло королём, а на Литве был оставлен Витовт. Его белорусы сейчас, змагары, очень любят. В общем, Витовт был действительно замечательной личностью. И как Ягайло, так и Витовт, несмотря на то что оба были крещены в католицизм, хотя вообще-то Ягайло большую часть сознательной жизни был самым настоящим язычником. Крестился он только потом, чтобы отпереться от нападающих на него крестоносцев. Но, как известно, это ему не удалось, и в итоге произошла Грюнвальдская битва.

Так вот, несмотря на то, что и тот, и другой польско-литовские товарищи были католиками и как бы теоретически должны бы вместе с другими братьями по оружию побивать грязных чешских еретиков, как-то они не горели желанием этим заниматься по очень простой причине. Потому что, во-первых, после гуситских войн у них резко пошли на убыль проблемы с немчурой на западе.

И стало не до них как-то.

Да уж.

Кроме того, у них самих в стране было много сочувствующих Гусу. Причём среди весьма богатых и знатных. Вот уже сам Корибутович этот. Ну и, понятное дело, высокий уровень боеспособности гуситов.

Да, внушал им всяческое уважение.

Так что они на словах говорят, что да, полуеретики, бей их. А на самом деле всячески поддерживали гуситов. Например, они подрывали блокаду.

Да, потому что, так сказать, европейские державы объявили международные санкции против гуситской Чехии, пресекали там всякую торговлю. Что через Литву и Польшу как раз очень хорошо можно было торговать всяким ценным, покупать, продавать и за что-то держаться. Так что у Ягайлы тут же нарисовались всякие обвинители-ненавистники среди немецких рыцарей, которые обвиняли его в гусизме самого. И особенно из-за этого прибытия Корибутовича. С ним, кстати, довольно много русских пришло. Например, Фёдор Острожский, такой князь был. И с ним ещё много русских пришло тоже помогать гуситам.

Посильную помощь оказывать.

Да, посильную помощь, интернациональную. Забегая вперёд, скажем, что Корибутович так на самом деле ничего там и не добился, потому что сначала там произошла какая-то небольшая заварушка, потому что поляки, как это Сапковский описал, они там не очень себя хорошо вели. Оказывается, очень смешные польские фамилии наводили их на всякие мысли. Так что Корибутович то уезжал, то приезжал, но уже на этот раз как бы не от Ягайлы, а просто как бы самостоятельно. Дома его объявили тоже преступником и злодеем. Правда, ничего не сделали на самом деле, чтобы ему помешать. Так что это всё было такое лавирование. В общем, чешским королём Корибутович так в итоге и не стал.

Тем временем произошёл третий крестовый поход против гуситов. Главную роль играл австрийский эрцгерцог Альбрехт, которому была обещана Моравия. Вот в Моравию он, собственно, сунулся, получил там по шапке и отступил обратно.

Ну её нафиг, эту Моравию, подумал Альбрехт.

Да. С другой стороны, саксонский курфюрст захватил то, что там у них называлось Ауссиг, а сейчас называется Усти-над-Лабем. Там, где Лаба-река течёт, поэтому Усти-над-Лабем. Туда подошёл Прокоп Голый, приведший с собой 25 тысяч таборитов и разных пражских желающих, который осадил Усти и стал дожидаться прибытия противника. Пришло 20 тысяч немцев, атаковало вагенбург и даже его прорвало, но обнаружило, что там у них, оказывается, эшелонированная оборона, и внутри ещё один вагенбург стоит. На этом у них выдохся наступательный порыв. Они побежали, чехи выпустили конницу, всех поубивали. Убили там 4000 человек, включая 14 разных графов, князей и прочих. В общем, короче, все там полегли.

Да, всех поубивали, хотя они, в общем, сдавались и думали, что за них возьмут выкуп. Но, в общем, их очень быстро выкупили цепом по башке.

Да, мужичьё не стало разбираться.

Но это потому, что крестоносцы там успели много кого зарезать, повесить, замучить, сжечь в этом Усти и разграбить. Там вообще страшная была картина. Поэтому не очень к ним были расположены. И местное население тоже не отставало, потому что те, кто разбежался, пытались найти себе укрытие в разных сёлах, но в сёлах их тут же вилами и топорами всех поубивали. И даже считается, что поубивали больше, чем в самой битве.

Следующий крестовый поход вместо испуганных саксонцев и австрийцев повёл курфюрст Бранденбурга и для разнообразия англичанин Генрих Бофорт, английский кардинал.

Заезжий гастролёр.

Да. Из тех самых Бофортов, которые здорово отметились потом в войне Алой и Белой розы. Они ничего не достигли, ушли не солоно хлебавши, а чехи во главе с Прокопом Голым и вторым тоже был Прокоп — его, чтобы отличать от первого, называли либо Прокоп Малый, либо просто Прокопик.

Прокопчик такой.

Да. Они двинулись сами в наступление, перешли австрийскую границу и в битве у Тахова эрцгерцога Альбрехта тоже разбили. Что интересно, австрийцы пытались перенимать чешский опыт и тоже построили вагенбург. Но оказалось, что нельзя просто так взять и построить вагенбург. Потому что они туда насажали каких-то левых ополченцев, которым всё это было, во-первых, непонятно, а во-вторых, абсолютно не нужно. Так что, когда они стали отступать к вагенбургу, оказалось, что он стоит абсолютно пустой. И оттуда все успели убежать уже.

Так сказать, наплевать, надоело воевать.

Да, дезертировали. До 1430 года гуситы решили перейти в наступление и наносить превентивные удары. Главными направлениями их атак были, во-первых, Саксония, а во-вторых, Силезия. Это вот где сейчас Польша, к северу от Чешских гор как раз начинается Силезия, где сидел их враг, вроцлавский архиепископ Конрад.

Да.

Им удалось изрядно всех пожечь, пограбить, много денег стрясти, потому что многие тамошние силезские паны предпочли не рисковать всем, а заплатить пожиговое.

Пожиговое? Откупные бабки?

Да, то есть чтобы у них не сожгли всё, что у них есть, заплатить бабки. Таким образом Табор нашёл новый способ финансировать своё революционное движение. И там всякие легенды были про то, как чехи хорошо относились к простому народу. Значит, что в городе Наумбург жители, перепугавшись, выслали депутацию из сплошных детей, одев их в белые рубахи, как помирать собирались, чтобы они, так сказать, сказали: дяденька Прокоп, не убивайте нас. И там такой Прокоп их угостил черешней из горсти и сказал, что так уж и быть, не будет Наумбург зажигать. Такой добрый был.

Это, в общем, смешно. Но если вы съездите в Наумбург, то обнаружите, что там у них ежегодно проходит праздник по этому поводу с инсценировкой всех этих событий. Вообще европейцы любят такие затеи, они празднуют много чего из подобного.

Да.

Так что гуситы вместо того, чтобы просто сидеть и ждать, пока за ними придут, сами начали ходить, всё грабить, разорять, вымогать деньги с католических панов, распространять свои идеи, выторговывать, например, право для своих проповедников всячески вещать там, создавали всякие резидентуры разведывательные, спящих агентов всевозможных оставляли таким путём.

В общем, поглядев на это, в Нюрнберге собрался имперский сейм в 1431 году. Сейм имел основной задачей создание очередного крестового похода, который бы позволил им вернуть…

Никак они не могли научиться.

Да, вот что-то никак не могли. Во главе обороны встал опять же Жижка. Ну и, кроме того, помог со своими отрядами Корибутович, который опять приехал, решив чего-нибудь там себе поиметь. Многие, кто участвовал в сейме, на самом деле никуда воевать идти совершенно не хотели. Потому что одно дело в сеймах участвовать, совсем другое — это идти к страшным чехам и получать там по голове.

Цепом, да.

Из ручницы поймать пулю. Но император Сигизмунд желал во что бы то ни стало вернуть себе потерянную чешскую корону. Кроме того, папа римский не жалел взяток всяких для германских князей. Так что в итоге удалось собрать что-то около 8 тысяч рыцарской конницы и где-то до 80 тысяч пехоты. Плюс, попытавшись скопировать тактику чехов, они взяли с собой значительную артиллерию. Перейдя чешскую границу, армия крестоносцев поставила лагерь в окрестностях Домажлице, решив, что ей ничто не угрожает. Ну и, разумеется, попала под раздачу, была разгромлена, бросила всю эту артиллерию — 150 бомбард было насчитано.

Ого.

Да. И драпали к себе обратно в Австрию. После этого подтянулись ещё и саксонские и баварские крестоносцы, но тоже были биты. Император начал смутно понимать что-то касательно изъянов своей тактики и организовал так называемый Базельский собор, чтобы провести там переговоры.

В Чехии по поводу этого собора тоже начались бурления, потому что одни говорили, что никаких переговоров с угнетателями трудового народа.

Да, были уже тут у нас соборы. У нас один мужик туда поехал, и его сожгли. Чем кончилось?

Другие говорили: сколько можно воевать, они так будут и в десятый раз в крестовый поход приходить. А на базаре уже дефицит, цены огромные, везде разорение, упадок, народу стало мало, никто работать не хочет, все в одни походы ходят бесконечные. Вы со своим радикализмом уже задолбали, а там цивилизованная Европа нас ждёт, и кружевные трусики, и прочие дела. Так что на Базельский собор приехала какая-то делегация от чашников. Но на самом деле ничего особенного там в сторону уступок гуситам решено не было. Это была попытка изобразить, что это гуситы сами виноваты, что они не идут на компромисс. А для гуситов, которые поехали, это во многом тоже была попытка показать, что это не они хотят крови, а вот подлые пописты всё им мешают бесконечно. В общем, как сейчас в ООН или где-нибудь там на ПАСЕ начинают брызгать слюной и стучать чем-нибудь по трибунам, так и тогда было примерно.

В общем, годы идут, а ничего не меняется.

Ничего не меняется, да, всё то же самое.

Тем не менее в 1433 году у польского короля опять начались проблемы с Тевтонским орденом. Ну и он решил напомнить чехам, благодаря кому они тут имеют возможность обходными путями торговать и кто на них ни разу ещё не нападал, по крайней мере вот так централизованно, и предложил чехам поучаствовать в походе на Балтийское море.

Да. Раньше к вам ходили, а теперь давайте с вами пойдём.

Да, потому что Тевтонский орден — это же подлые пописты. Мы их ненавидим, вы их ненавидите. Так что на тевтонцев много кого удалось повести, включая даже молдаван.

Почему?

И те захотели им насолить.

Скорее, молдаванам там стало скучно сидеть у себя на Чёрном море. Они решили, что ничего не происходит.

Надо кого-нибудь ограбить, да.

Тогда будем жить лучше. Так что за четыре месяца Тевтонский орден был просто растрёпан в мелкие клочья, вынужден был попросить мира и, в общем, заплатил большие деньги. Отдал города и замки Ягайле приграничные и долго ещё не высовывался. Увы и ах.

В том же году среди гуситов обострились противоречия. Поскольку чашникам надоела вся эта война, они своих целей добились, много чего награбили, много земель там присоединили. А дальше вся эта затея начинала им чинить одни убытки, потому что воспользоваться богатством было трудно, всё в обиходе дорого, везде дефицит, никуда не поедешь, визу не дают, счета арестовали — вот такая типичная картина.

За границей нам не помогают, да, и всё такое.

Да, и так далее. И всё это уже надоело. Кроме того, у них были обоснованные подозрения, что табориты и сироты очень скоро, как только от них отстанут заграничные католики, начнут задавать вопросы: а почему это у нас какие-то паны, вот эти бюргеры сидят? Мы тут, так сказать, кровь проливаем на возах, годами трясёмся, а тут, значит, зажирели за нашими спинами. И очень скоро вместо католиков цепом по башке получат уже сами чашники.

Так что чашники вступили в переговоры с иностранными державами и с папством, выдраковали там себе какие-то мелкие уступки, хотели разрушенное в ходе войны хозяйство и торговые связи поправить. Табориты, разумеется, их тут же обвинили в предательстве и попытались вырезать один из их опорных пунктов в Пльзене.

Это где пиво варят. Пльзеньский Праздрой есть такой.

Чашники окончательно решили, что нахрен им не нужны такие союзники, пошли на открытый союз с католическим меньшинством и призвали всех, кто умеренный и считает, что жить нужно в божьем мире, не хочет дружить с радикалами и фанатиками, присоединяться к панскому союзу. Туда вошли действительно просто самые крупные паны, в том числе, например, будущий чешский король Йиржи из Подебрад. Также многие города тоже прислали помощь. К примеру, Прага и Мельник, а также Ольдржих из Рожмберка тоже поучаствовал. Сам он, правда, не приехал, просто прислал свои войска и двух каких-то рыцарей — Микоша Крахлебца и Гавела из Хмельного. И имена меня просто убивают.

Мощные богатыри. Пафосно превозмогать приехали.

Вообще против них выступили табориты и сироты во главе со всё тем же Прокопом Голым, также с Прокопом Малым и с Яном Чапеком. Тоже был видный деятель.

Видные паладины.

И с собой тоже довольно много всяких городских ополчений с тех мест, где их поддерживали. Поскольку их было меньше, табориты заняли оборону при Липанах, как это обычно делалось. Но, в общем, из-за некоторых тактических ошибок, поскольку против них всё-таки были не бестолковые крестоносцы, которые ничего не умеют, а уже, так сказать, успевшие с ними давно притереться и научиться их методике боя чешские паны-чашники, вагенбург слишком рано раскрыли, поддавшись на притворное отступление. Так что атака их захлебнулась, сил стало мало, и в итоге оба Прокопа погибли. Сироты как военная сила перестали существовать. Табориты разбрелись. И хотя отдельные очаги сопротивления, например замок пана Яна Рогача из Дубы, он держался ещё четыре года…

Много у него там было припасов, я смотрю.

Да, неплохо. В итоге он уже пал, и Рогача схватили и повесили тоже. Сам Табор держался вплоть до 1452 года. То есть он ещё 20 лет не признавал Сигизмунда королём.

Вдумайтесь в эту цифру, дорогие друзья. 20 лет какие-то мужики сидят на какой-то горе, никого к себе не пускают и, в принципе, представителей законной власти ни во что не ставят.

Посылают далеко и надолго.

Да. Это вообще, у меня в голове не укладывается, какие порядки тогда существовали в средневековой Европе, что такое было возможно.

Представляете, да. А главное, что с ними сделаешь?

С ними ничего не сделать. Они сидят там на этой своей укреплённой горе, и никак их не выковырить, и никто этим не хочет заниматься. Это просто медицинский факт, что они там находятся.

Значит, мы что можем сказать по поводу причин поражения гуситов? Погубила их неоднородность. То есть, с одной стороны, это боевики радикальной организации Табор. С другой — все эти чашники, которые как-то там под шумок присоединились, потому что все грабят, и мы грабим. Все кредиторов мочат, и мы мочим. Никакого на самом деле у них единого интереса-то и не было. И даже принципиального выхода из Священной Римской империи чашники не подразумевали, а просто хотели какую-то автономию выцыганить, и всё. А табориты были для них де-факто опасны. Поскольку само существование таборитов отрицало существование феодального государства, по сути. Вводило там какие-то реввоенсоветы вместо этого.

То есть понятно, что всякие рыцари и замки всё ещё оставались, и даже Табор тоже свой оброк брал с крестьян. Но он был гораздо меньше, чем то, что бралось до этого по панам. Просто не пришло ещё время для революционной сознательности масс.

Опередили они время.

Да, сильно опередили время. Времени не нравится, когда его опережают совершенно. Поэтому ничем это у них не закончилось, и пришлось ждать ещё 100 лет, когда совсем другой проповедник пришёл, не совсем из Чехии, который тоже разжёг, так сказать, огонь протестантской революции. Но он-то не отрицал феодального государства. Феодальное государство при Лютере отрицал Томас Мюнцер, который, кстати, тоже много общего имел с гуситами и тоже плохо кончил в итоге. Потому что, опять же, время ещё не пришло.

Тем не менее, почему вообще всё это началось? Потому что Средние века кончались, на горизонте маячили новые времена, развитие капитализма, конец феодального способа ведения боя. Вот вдумайтесь: то, что основным актором на поле боя у элит была пехота. Причём пехота не просто нагнанные какие-то там крестьяне с вилами и топорами. Пехота обученная, профессиональная, дисциплинированная, с толковыми командирами, с единообразным более-менее оружием и снаряжением, с огнестрельным оружием, с артиллерией и тактикой боя, а не просто бежим и мочим. Это знаменовало конец доминированию рыцарской конницы. И уже лет через сто про конные зарубы пришлось позабыть.

Кроме того, буквально в том же столетии открыли Америку. И жизнь стала уже совсем не та. Натуральное хозяйство панов, лордов и прочих сэров-пэров пошло прахом. Медленно, но верно. А там уже недалеко было до XVII века, английской революции, первого свержения монарха, установления диктатуры Кромвеля и прочих дел. Всё это, опять же, двигалось на протестантских идеях дешёвой церкви и примата городского капитала над земельной аристократией.

У меня вот что интересно в этой истории, так это то, что у протестантов и вообще у католиков прижилась в конечном итоге эта идея, что церковь должна быть недорогой, доступной и всякое такое. А у православных ничего такого не случилось. У нас до сих пор ходят во всех этих золотых, богато убранных одеждах, купола золотые, чтобы их издалека видно было, и, в общем, там роскошь на каждом шагу.

А ты думаешь, почему после революции все побежали срочно выносить церкви и прочие дела? Это же не какой-то там Ленин лично, или Троцкий, или какие-нибудь жидобольшевики, которых было три с половиной человека. Все церкви тут же разграбили.

Лично.

Да, это были самые обычные люди, которым всё это надоело.

Да, этим как бы и объяснялись успехи.

У нас, кстати, в Советском Союзе поначалу даже было такое своё околопротестантское движение, так называемые обновленцы.

А что это за персонажи?

К дешёвой церкви, к простецким храмам, к тому, чтобы упразднить церковную иерархию, разрешить всякие там вольности и тому подобное. Они в 20-е годы были даже в некотором почёте у советской власти. Потом, правда, патриарх Тихон решил, что раз уж Господь ниспослал такую власть, значит, всякая власть от Бога. Надо слушать товарища Сталина, раз уж так всё выходит. Поэтому он заключил сделку с советскими властями. Антирелигиозная истерия как-то сошла на нет постепенно, а они сами перестали крамольные мысли всякие распространять. Сидели не отсвечивали.

Пришли к консенсусу определённому.

Да. Обновленцы стали совершенно не нужны и довольно быстро отправились кто куда. В разные интересные места. Кто лес валить, кто просто…

Кто так просто.

Мы ещё можем рекомендовать замечательную трилогию от почтенного пана Анджея Сапковского про Рейневана.

Да, первая книжка называется «Башня шутов», вторая — «Божьи воины», так назывались гуситы, а третья — «Свет вечный». Это, я считаю, очень сильное произведение, которое превосходит в том числе серию про Ведьмака.

Почему? Опять же, при всём моём почтении к милсдарю Герванту, тут такая проблема. Во-первых, она немножко затянутая. Чем дальше к концу, тем больше видно. А во-вторых, я, например, ни хрена не могу понять, что там происходит в бою. Милсдарь Гервант провёл какой-то пируэт, менуэт, кардебалет какой-то у него там. Что это? Я просто хореографией не занимался, мне сына надо спросить, он, наверное, понимает всё это. Мне ничего не понятно из того, что он там делает. Абсолютно. Поэтому я спасался тем, что просто, когда шли описания битв, представлял себе анимацию из «Ведьмака», из игры. Таким образом у меня что-то вырисовывалось в башке. А так я вообще не понимаю, о чём идёт речь совершенно.

А в саге про Рейневана есть следующие достоинства. Во-первых, она гораздо бодрее, веселее и насыщеннее. Там меньше бесконечных хождений куда-то. Во-вторых, там всё очень просто и понятно: кто кому дал по башке, кто кому кишки выпустил, ноги сломал, глаза выколол и прочие дела. Это всё там описывается просто, понятно и легко вообразимо. А в-третьих, там очень высокая историческая ценность. Если вы хотите узнать побольше про Прокопа Голого, про Яна Краловца, злого епископа Конрада из Олесницы и прочих, вот почитайте, там это всё прям как живое выведено.

В-четвёртых, там есть… Почему он «Ведьмака» начинал писать? «Ведьмака» же он начинал писать как серию таких не связанных сквозным сюжетом рассказов, которые почти все издевались над какой-нибудь популярной сказкой. Например, та, где было про резню в Блавикене, пародирует «Белоснежку и семь гномов», потому что там действительно есть Белоснежка и семь гномов, в которой все отморозки, сволочи и убийцы. Или, например, про красавицу и чудовище. Есть про Русалочку тоже издевательская. Вот такая пародия своего рода и так далее. В игре, например, в третьей, там как раз специально, я так понимаю, для этого сделали издевательский такой мир сказок, куда он попадает в аддоне. И там можно встретить девочку со спичками из сказки Андерсена, где бедная девочка, босая, зимой ходила и продавала спички голодная, и, в общем, замёрзла насмерть. И когда замерзала, ей казалось, что она видит свою бабушку, которую любила. Но в этом мире всё немного проще. Поэтому девочка торговлю спичками бросила и толкает дурь на углу. И прекрасно жива, здорова и хорошо себя чувствует.

Да уж.

Да, так вот. А потом, почему вообще Сапковский всё со сказок начал? Потому что у него, если почитать его знаменитую статью «Нет золота в Серых горах», он там разбирал, почему ничтожна вся эта дурацкая славянская фэнтези, так называемая, которая пытается приплетать сказочный антураж, забывая, что западная фэнтези вообще-то выросла скорее из рыцарского романа и артурианы, а вовсе не из сказок. Оно вообще ничего общего с ними не имеет ни по форме, ни по содержанию. Он там всё издевался над тем, что как-то внезапно все взялись писать славянское фэнтези, и всё стало как-то молодцевато и холодцевато, квасно и красно. И он таким образом пытался над этим потешаться.

А в саге про Рейневана он с другой стороны зашёл. То есть там, с одной стороны, это исторические романы, и всё довольно точно описано. А с другой стороны, там есть и фэнтези-элементы. То есть там всякие ведьмы, и водяные, и прочее всё-таки есть. Про них как бы никто не знает особо, то есть там всякие легенды и сказки, что они были. Но они на самом деле есть. Всякие там шабаши, и магия работает. То есть не такая современная фэнтези, а вот именно такая сказочная. Со всякими там странными амулетами, заклинаниями, превращениями в берёзы и так далее.

И последний, уже шестой по счёту довод, который мне просто архи понравился, — то, что книга не просто написана с этим очень ехидным юмором. Там полно постмодернизма. Там полно всяких… Когда читаешь, видно, что немножко слишком современно некоторые вещи поданы. Немножко слишком похоже на XX век скорее, по устройству всяких разведок, контрразведок и прочих дел. И это не типичное для молодых литераторов непонимание, что раньше всё было немножко не так. Это всё умышленно. То есть это такая ехидная отсылка к XX веку.

Злой епископ Конрад произносит речь про то, как немцы нагнут славян, поразительно похожую на речи…

Одного австрийского художника.

Да, и прочих из окружения австрийского художника. Например, когда они говорят с инквизитором Якубком из Генча, тот попрекает другого, говорит, что он себя ведёт как отморозок, и поэтому через сотни лет про инквизицию будут говорить чёрт знает что. Хотя как бы… А этот самый Конрад говорит, что всё это не имеет ни малейшего значения, потому что миф всегда порождает антимиф. И будут и те, кто будут утверждать, что ничего подобного не было, и что мы всё прекрасно делали, и будут описывать в книгах какую-нибудь инквизицию, которая всё правильно делает. Знаем мы какие-то книги. Но, в общем, вы поняли, там такого полно, чуть ли не через каждые две страницы. Очень художественно сделано. Я просто снимаю шляпу. Такой литературной игры, на самом деле, ещё поискать.

В общем, я архирекомендую. Я даже принял решение своему сыну подарить в феврале книжечку. Там, может, немножко много кровищи, кишок и сисек, но я думаю, он как-нибудь справится. В конце концов, я в его возрасте такое читал…

Он в его возрасте читал вьетнамские сказки, а там всё гораздо суровее.

Я в его возрасте читал Филипа Фармера. Там такой трэш, что…

Вот Фармера я ему, наверное, не порекомендую.

Знать бы ещё, кто это.

Фантаст один американский, тоже интересный. В своём роде очень интересный. Но мы про него как-нибудь в другой раз поговорим, когда будем говорить про благородных дикарей. Потому что там у него одна из книг является деконструкцией именно этого образа.

Достаточно, я думаю. На этой оптимистической ноте все уже, я так думаю, собираются в магазин за чешским пивом. Все про себя репетируют, как орать «Гыр на них!» убедительнее.

Да. Ну и будем на этой оптимистической ноте бабки подбивать.