В этом выпуске мы говорим о истории рабства, его особенностях в разных частях света, а также о современном состоянии вопроса.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 218-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы охоты, охотников и их добычи мы переходим плавно к другой теме, где тоже, в принципе, были и охотники, и добыча. И не менее она древняя, можно сказать, наверное.

Да, и до сих пор, хотя она и потеряла былой размах, как охота, она во многих местах встречается. Гремит, можно сказать, цепями.

Да, её пытаются тоже ограничивать, запрещать по-всякому.

Не пущать.

Да, но пока успехи не так велики, как хотелось бы. Мы поговорим о рабстве.

Поскольку сейчас рабство как таковое социальным институтом быть перестало, к счастью, в масштабах всего общества, по крайней мере, у многих людей довольно туманные представления о рабстве. То они себе представляют фильмы про довоенный юг США с неграми и с рабовладельцами в белых костюмах и сапогах, вальяжных.

Южные джентльмены.

Да, то они про колхозное рабство толкуют, про то, что возили их на картошку из их НИИ, и уже даже это в рабство норовят записать. Так что мы решили немножко приоткрыть завесу, объяснить, почему, от чего, подвести экономический базис, как мы всегда делаем. Мы всегда считаем, что первична экономика, всё остальное уже надстройка.

Ну вот, кто такой раб, если попросту? Раб — это человек, прежде всего, который не имеет никаких собственных прав на себя. То есть он находится имуществом.

Да, человек-вещь.

По сути, это человек-вещь. Он является полной и безраздельной собственностью господина, хозяина какого-нибудь. Или промежуточного собственника-работорговца. И он в этом качестве закреплён законодательно или по обычаю. Или, в крайнем случае, де-факто. И является говорящим орудием труда, как это сформулировали в Древней Греции.

Рабство — явление древнее, но всё-таки не настолько древнее, как, например, та же охота. Дело в том, что рабовладение всегда завязано на экстенсивное производительное хозяйство. То есть рабов для собственного развлечения массово никогда никто не заводил. У нас был, например, в 90-е годы какой-то больной псих. Я уже не помню, в каком городе, но довольно известная история. Он там каких-то рабов тоже держал.

В подвале?

Да, в подвале под гаражом. Что-то они там… Фараон пытался картошку там… А нет, картошка у соседа там проросла из-за того, что там тепло было зимой. И он поэтому был вынужден что-то поменять. Что-то они шили там у него, тачали. В общем, понятно, что с этими рабами было возни больше, чем выгоды от них. Это просто потому, что это был какой-то больной ублюдок. Абсолютно никакого экономического смысла там не было.

А вот в массовом порядке рабство начинает появляться с эпохи неолитической революции, когда появилась возможность вести разделение труда. И таким образом раб стал себя оправдывать как работник. Мы уже упоминали, когда говорили о деньгах, о том, что в первобытных условиях нет ни малейшего смысла заниматься торговлей и бартером, обменивать мясо на топор, потому что мясо лучше скушать, а топор ты здесь делаешь такой же, на сытый желудок. Все производят всё для себя, и никакого обмена практически не случается.

И более того, все способны произвести только на себя, и поэтому у раба было двоить бессмысленно, потому что, что бы он там ни наработал, всё бы он скушал сам в итоге. Получалось, что он как-то сам по себе, а ты сам по себе. Из-за этого в конфликтах на раннем этапе развития общества в основном пленных, какие попадались, разделили на два вида. Женщин оставляли себе, а мужчин всех без затей кушали обычно. Или не кушали, а так убивали. Делали из их черепов чашки, из их костей флейты всякие.

Ложки.

До ложек тогда ещё далеко. Всякие крючки рыболовные, вырезали расчески, украшения, всякие в нос вставлять косточки. Вот это вот всё. Так что это не столько рабство, сколько скорее захват себе наложниц каких-то был, вот этого всего, добычи.

А вот с появлением первых ирригационных государств на Ближнем Востоке, в Египте, в Междуречье, в Китае, на Индостанском полуострове, вот тогда уже приобрело осмысленное существование рабов. А кроме того, появился достаточно большой источник. Поскольку государства вели войны, в них захватывались пленные, их уже не убивали и не съедали, никуда, ни на какие украшения их не перерабатывали. А вместо этого заставляли их работать на победителей.

Тогда это было ещё не настолько организовано. То есть кто там кого схватил за шиворот и приволок себе домой, тот у него будет рабом. Это так называемое патриархальное рабство, когда раб был скорее чем-то вроде домашней прислуги. То есть он помогал по хозяйству, выпасал скот, вот это вот всё. Их плантаций тогда ещё не было, и все массовые работы в том же Египте выполнялись совершенно свободными гражданами. Рабам, сравнительно малочисленным, доверялось только следить за порядком в доме.

Если мы почитаем древнегреческие мифы, например, Одиссей, пока он шатался по окрестностям… Вообще, если посмотреть с точки зрения современной карты, он же там, блин, ехал-то со спички на палате. Там же всё буквально рядом. Чего он столько времени провёл? Что там 20 лет было делать? Мы сейчас за 2 часа можем всё это объехать при желании.

Эх, прогресс — великая вещь.

Так вот, единственным, кто ему оставался верен, помимо супруги, был его раб-свинопас, который его как раз ждал и был одним из тех, кто его сразу узнал, поддерживал. С точки зрения рабства уже развитого и классического кажется это странным. Зачем он рабу вообще нужен? С точки зрения раба пропал хозяин — и хорошо. И прекрасно. И без него обойдёмся.

Кобыле легче.

Да, а вот в патриархальную эпоху было немножечко не так. То есть раб был таким вроде как младшим членом семьи, таким приживалом скорее.

Похожим образом обстояла картина, по крайней мере на раннем этапе, у скандинавов, у которых были так называемые трелли.

Да? Были.

Обычно это тоже захваченные в плен, хотя трелл мог самопродаться или поступить в треллы за счёт невыплаченного долга. Тоже такое бывало. Но в основном это, конечно, захват пленных. В интернете я нашёл чудесную строчку: «Скандинавы были весьма демократичны в отношении треллов, не обращая внимания на национальность или религиозную принадлежность раба». То есть у меня сразу такая картина: там такой хускарл Харальд говорит треллям: «Я строг, но я справедлив. У меня здесь нет расовой дискриминации. Мне плевать на англосаксов, на бретонцев, на франков и суоми. Вы все здесь одинаково никчёмные». Как-то так было.

Но при этом вот это патриархальное рабство ещё не давало полной собственности и распоряжения жизнью и смертью раба. То есть, к примеру, если рабыня рожала ребёнка от свободного человека, то ребёнок был совершенно свободен на все четыре стороны. И наоборот.

Это у скандинавов.

Да, это у скандинавов. Надо оговориться, что скандинавы, они в принципе такие были, более попроще люди. Потому что товарищи, которые, например, в Древнем Египте каком-нибудь и всякие прочие цивилизации, о которых мы ещё, может быть, сейчас поговорим, там, конечно, такого беспорядка не было.

Да, это уже классический раз. Мы почему говорим о более поздней эпохе? Просто потому, что скандинавы и, скажем, славяне были на более низкой ступени общественно-политического развития.

Да, именно так, вы сами понимаете. Потому что находятся все эти люди на севере. Народу там мало в лесах, никакого хозяйства вести не получается целенаправленного. Поэтому раб нужен в основном, чтобы дом подметать. Чего его тиранить из-за этого?

Похожим было и у славян устроено рабство. То есть были такие холопы.

Были.

Вот это такой раб, наиболее близкое к термину «раб» словом именно «холоп». Потому что были разные подвиды. Была такая вещь, как рядович, например. Рядович — это человек, который заключал ряд, то есть подряжался, заключал договор о том, что он будет служить определённый срок или до определённых условий в холопах де-факто. Были закупы, те, кто брал купу, соответственно. Купа — это займ. То есть это долговое рабство. Вместо процентов выдавалась для раба вот такая вот работа.

Кроме того, в рабах как у славян, так и у скандинавов часто были всякие достаточно козырные должности. Вот помните в кино про Ивана Васильевича, меняющего профессию, когда его угощают столичной водкой, или какой там, не помню какой, он одобрительно говорит: «Ключница делала»? Ключники, тиуны, огнищане — это вот такие премированные слуги. Они выполняли важную работу для бояр и князей. И эта должность была именно рабской. Просто потому, что она связана с распоряжением хозяйством. Так вот, чтобы не было соблазна положить половину хозяйства себе в карман в процессе хозяйствования, как это сейчас бывает, обязательно должность занимал раб. Либо на время службы он мог просто уйти через некоторое время, либо ещё там как-нибудь. Но поскольку у раба нет никакой своей собственности, ему и воровать не было ни малейшего смысла.

За то, что интересно, за таких рабов были установлены очень большие штрафы. За убийство. Обратите, кстати, внимание, что «Русская правда», равно как и старые всякие германские и саксонские языческие законы, не предусматривают такое ещё, как смертная казнь. То есть там написано в основном, что за такое-то деяние штраф, за такое-то другой штраф, за это третий штраф. Там, правда, не написано, что за убийство князя обязательно казнят, но это просто потому, что это было очевидно для всех. А кроме того, там был такой упомянут момент, что если тиун, или ключник, или огнищанин был застукан у говяда или у коня, то есть за воровством скота, молока, то его надо было сразу же мочить на месте. Нечего нам тут распускать.

Да, но если это исключение опустить, а также то, что де-факто не ограничивалась кровная месть, получается, что основной мерой социальной защиты по старым языческим законам было как раз попадание в холопство к князю. Потому что если на тебя наложили штраф в 80 гривен, у тебя их наверняка нет. И всё твоё имущество 80 гривен не стоит. Следовательно, включаться будет твоя стоимость как холопа. Вот и будешь сидеть до старости в вечном холопстве. Станешь холоп обильный.

Но это всё достаточно примитивные формы. А настоящий расцвет рабства произошёл в античности, когда перешли к широкомасштабному специализированному сельскохозяйственному производству. Мы уже вам говорили, что те же греки, они там всё быстро распределили. В Греции выращивали оливки и коз. В Малой Азии выращивали пшеницу. На Сицилии ещё там чего-то делали. В общем, греки разъехались по всем островам и окрестностям, побережьям и стали вести оживлённую торговлю.

На производствах у них часто работали рабы. Почему это было выгодно? Мы все привыкли, что говорят, что рабство невыгодно, рабство непроизводительно, рабский труд неэффективен, рабский труд не мотивирован. Тем не менее, целая эпоха на рабском труде фактически держалась. В типичном полисе на одного гражданина было три раба. То есть население состояло на три четверти из рабов, получается. А, кстати, одним из основных занятий гражданина было участвовать в политической жизни этого самого полиса. Они туда как на работу ходили, чуть ли не каждый день, на этот совет свой, голосовать по разным вопросам. Там у них дебаты были и всякое такое. Поэтому, собственно, кто-то должен был работать за них всё это время.

Да, понимаете, они даже придумывали всякие специальные обоснования. Потому что было слишком очевидно, что на существование одного философа в длинных простынях требовалось строя рабов. И они выдвинули такую мысль, что варвары, то есть не греки, они по своей сути годны только в рабство. И вообще, что рабство — это жребий, который выдают боги. Сочиняли стихи. Опять забыл, кто автор, но стихи как будто помню: «Раб не родив, не примут повелением строгим господина его к чему-то, рабские жребии рабу избирая, добрую толику добродетелей Зевс в нём истребляет». Что-то вот такое. То есть как бы сидите и не чирикайте. Так надо. Такой порядок. Так уж самим Зевсом установлено. Вольтерианцы напрасно против этого говорят.

При этом рабство было экономически достаточно эффективным. Почему? Потому что это, во-первых, экстенсивное ведение хозяйства. Народу тогда было ещё мало сравнительно, а свободного места было много. При этом у греков, что интересно, значительная часть рабов занималась ремеслом. Связано это было с тем, что для грека занятие земледелием — это очень круто, это почётно, это для настоящего мужика. У скандинавов было ровно то же самое. У них тоже было круто быть земледельцем. И вообще, понятно почему: у них мало было земли, которую можно было обрабатывать. Как у греков. Кто нахватал, тот и крутой мужик.

А сидеть там сапоги шить — вот раба можно посадить.

Потом у греков ещё вообще было такое презрение ко всякому комнатному труду, лепке горшков. Там говорилось, что мы восхищаемся статуями Фидия и Поликлета, но если бы нам самим предложили стать Фидием или Поликлетом, мы бы с отвращением отказались. Потому что статуи, конечно, хороши, но это зашквар. Это зашквар — быть ремесленником.

Часто бывало так, что рабов сдавали в аренду. То есть целенаправленно какой-нибудь рабовладелец подбирал себе рабов-специалистов в конкретной области, после чего на предприятия в окрестностях их сдавал за деньги. Была также прослойка образованных рабов. То есть это мог быть, например, раб-педагог. Педагог с греческого переводится как?

Ведущий ребёнка.

Ведущий ребёнка в школу, да-да-да. Это не собственно учитель. Несмотря на то, что раб-учитель тоже был, тоже было довольно много. Это вот скорее такой старый, уже непригодный к тяжёлой работе раб, который водит детей в школу. Из-за чего в первые годы советской власти было предложено вообще это слово выкинуть, а вместо этого называть учителей шкрабами — школьными работниками. В общем, шкрабами быть они не захотели и остались педагогами.

Были всевозможные там писцы, всякие подневольные художники. А в Афинах была даже рабская полиция. Там было 30 государственных рабов с палками, которые ходили по улицам и смотрели за порядком.

Бывали, впрочем, и такие, знаете, оброчные рабы. То есть когда хозяин видел, что у данного конкретного раба гораздо лучше получается в свободном плавании и зарабатывать деньги, он его в это свободное плавание и отправлял, а себе просто забирал определённую долю, чтобы его материально заинтересовать. Что, в принципе, логично.

Да, это был далёкий прообраз крепостного права будущего.

Кроме того, рабы были очень нужны женщинам. Без раба женщина не могла выйти на улицу. Почему? Потому что нехорошо. Место на кухне, в гинекее. Не пристало ей выходить без сопровождения.

За ней гетайр, чтобы было видно, что он не просто её пасёт, он нёс за ней табуретку. Чтобы она могла сесть, посидеть.

А я думал, он должен в случае чего отбиваться от каких-нибудь маньяков-насильников, эксгибиционистов и прочих.

Просто не совсем так было устроено. Сейчас нам всем нужны паспорта, чтобы в случае чего можно было спросить его, собственно, кто такой. Предъявить документы сотрудникам правопорядка.

Да.

А в ту пору просто все… Народу было мало, и все жили по трибам. И в Риме тоже. То есть там все всех знали, и просто так припереться незамеченным было нельзя. Сейчас у нас тут никто никого не знает.

В общем, кроме того, были всякие соглашения об экстрадиции рабов.

Да ладно.

Если рабы убегали из Афин куда-нибудь в Фивы, условно, то там их ловили и везли обратно. И наоборот.

Ничего себе. Там надо было перед тем, как совершать дерзкий побег, изучить географию. Где там экстрадиции нет, где там можно залечь на дно, в Панаму.

В Спарту в какую-нибудь. Спарта, интересно, выдавала в Афины?

Сомневаюсь я.

Не знаю. Дело в том, что в Спарте рабов было ещё больше. Но там были не совсем рабы, там были илоты, которые скорее крепостные, чем рабы. Неважно. Что интересно, современная литература и всякие документы о правах человека не делают разницы между крепостными и рабами.

В общем, во многом с ними можно согласиться.

Ну да. Постепенно, даже в классическую пору, по крайней мере в Греции, положение рабов несколько улучшалось. Это сильно зависело от города, потому что, например, про Сицилию рассказывали страшные какие-то рассказы. Про то, что там прямо адское тиранство. Звери какие-то живут. В принципе, за тысячелетия ничего на Сицилии не поменялось. Всё такие же отморозки, как и были.

А в Афинах, например, вводили всякие послабления. К примеру, нельзя было… Вот был такой обычай, что если раб ведёт себя на улице невежливо с чужими людьми, не уступая, допустим, дорогу, то они не могут ему набить морду. Это было не столько потому, что раба жалко, сколько потому, что в Афинах раба внешне было трудно отличить от просто гражданина. Был риск набить рыло совсем не тому, кому надо.

Нельзя было безнаказанно раба убить. То есть его можно было отдать под специальный суд, но вот просто взять, сказать: «Я тебя купил, я тебя и убью», и топором его по башке — нет, этого нельзя. Кроме того, были всякие обычаи, защищавшие, например, право раба жениться. Некоторые праздники, в которые рабы могли бить баклуши, бухать. Им надо было меняться с хозяевами местами.

Да, был такой шутовской праздник, когда рабы были господа, господа были рабы. Там обычно старались не зарываться, потому что завтра всё обратно поменяется.

То есть вы понимаете, что, несмотря на то, что в эпоху античности рабство как институт существовало вполне себе, но тем не менее некоторые права у этих людей всё-таки были. Нельзя сказать, что они прямо вообще находились… совсем были.

Да, вообще произвол какой-то. Опять же, это зависит от места, от конкретного случая. Тут раз на раз не приходится. Но в целом да, были там всякие… всякое такое.

В Риме тоже под конец существования республики в городе там чуть ли не одни рабы. Весь плебс в основном ходил, орал, что хлеба и зрелищ, и ничего не делал. Все только жили на обеспечении, по талонам получали хлеб. И делали… Работали рабы.

Тогда же появился массовый рынок рабов с разными специальными навыками и умениями. Например, гладиаторы. Были устроены школы, которые учили гладиаторов особых специальностей, всяких секуторов, ретиариев, фракийцев, ещё там кого-то, я всё время забываю. Были разнообразные рабы-актёры уже тогда, рабы-музыканты, всякие певуны-плясуны, которые должны были потешать народ. Массовики-затейники.

Ну и, разумеется, постельные рабы тоже были. Причём постельных рабов-мужиков тоже было достаточно много. Всякие там римские матроны с ними любили позабавиться. Потому что это считалось как бы не за супружескую измену. Потому что это всё равно, что сейчас бы за измену считали фаллоимитатор. Это же не человек, это так.

Вещь, предмет.

Вещь, да. То есть отмечается, что римлянки могли голыми в ваннах купаться, пока рабы вокруг ходят. Потому что что на них смотреть-то? Это же рабы.

И постепенно стало очевидно, уже ближе к концу, что рабство начинает себя изживать. Народу стало много, земли стало меньше свободной, цены выросли, содержание раба стало стоить дорого. Климат тоже стал холодать. И в итоге появилась такая идея, как колонат.

Колонат?

Да, колонат означает, что рабам выдавался земельный участок, жильё на этом участке, после чего им предлагалось заниматься сельским хозяйством, уплачивая либо фиксированный продналог, всё остальное оставляя себе, либо уплачивая процент от своего урожая хозяину.

Да, сами они могли распоряжаться как хотели. То есть это был ещё один прообраз крепостного права.

Поначалу это были только рабы, а потом, когда из городов в силу их обнищания и нехватки продовольствия побежали беднейшие жители, их привечали на латифундиях богатых патрициев и сенаторов. А потом, когда в городах немножко наладилась жизнь, их как раз закрепостили. Запретили им оттуда уезжать, чтобы они не разбежались обратно всем. Вот таким образом начался постепенный переход к крепостному праву.

А кроме того, начали появляться ранее не встречавшиеся категории рабов. Так называемые боевые рабы, например. Таких было великое множество. Во-первых, можно вспомнить наших боевых холопов. Боевой холоп служил зачастую какому-нибудь дворянину или боярину. Короче говоря, служил какому-то феодалу. Он должен был с ним являться конно, людно и оружно по зову на войну. И его снаряжал господин, кормил, поил господин. Он у него получал там какое-то ещё довольствие, но от него, как правило, не мог уйти, пока он там не заплатил ему чего-то там такого.

А довольствие было денежное или вещевое?

В основном вещевое, но, наверное, что-то там и денежное тоже могло быть. Я подозреваю, что у нас там, помните, был и безмонетный период, то-то сё.

Короче, как призывник. В армии, на таком же положении примерно.

Да. Например, восстание Болотникова. Но Болотников как раз был холопом князя Телятевского. Это не только у нас было. Например, можно вспомнить так называемых мамлюков. Дело в том, что практически все арабские державы на Ближнем Востоке накрылись известным местом, потому что, не доверяя феодальной знати, халифы и султаны стали полагаться на тюркскую гвардию. Чтобы эта гвардия была послушной, она комплектовалась из рабов. Покупались у тюрок, захваченные в плен и при набегах, ребята. Их сразу держали на казарменном положении, обучали. Часто они уже что-то умели, потому что кочевая жизнь располагает к езде и стрельбе из лука с 3–4 лет уже. И это называлось мамлюк. Мамлюк происходит от того же корня «маляка», от которого и «малик» — король. Мы рассказывали про Ближний Восток.

Да, у нас был целый выпуск практически, по-моему, про феодалов.

Да, ближневосточных. Только если малик — это тот, кто повелевает, то мамлюк, наоборот, тот, кем повелевают. Страдательное причастие. И вот эта гвардия постепенно набирала силу и свергала их. К примеру, в Египте долго правили свергнувшие… фатимидов мамлюкские султаны. Или не фатимидов, я сейчас не помню. Короче, факт, что Бейбарс, знаменитый Кутуз — это всё были мамлюки, рабы.

В Османской империи таким образом комплектовались, например, янычары. Янычары тоже считались де-юре рабами султана, все поголовно. Бывало, например, такое, что раб султанский становился великим визирем или губернатором. Тем не менее, юридически всё равно оставался рабом.

То есть вы понимаете, да, вот эта категория рабов, у неё полномочия были, скажем так, гораздо шире, чем у обычных каких-нибудь там холопов, тех, кто вообще работает на земле и что-нибудь производит, какие-нибудь ремесленники, всякое такое.

Ну да, воинам жить вообще всегда веселее.

Были такие, например, случаи, как я недавно читал. У нас какой-то дворянин времён Московского государства попал в плен к крымским татарам, те его продали какому-то турку, а у турка он служил тяжёлым кавалеристом. Пока не наслужил себе денег, откупился от рук и уехал обратно домой. Вот такой вот странный какой-то оборот, но вот такое вот было.

А между прочим, в Европе тоже такое было, потому что в Германии было целое такое субсословие министериалов. Министериал — это как бы рыцарь и на вид, и де-факто, но при этом крепостной.

Крепостной рыцарь.

Да, это крепостной рыцарь. Довольно странно звучит, но формально выходило так, что они являются собственностью своих господ. При том, что они рыцари, у них есть свои крестьяне, замок какой-нибудь. Они постепенно как-то выкупились, повывелись.

У них закручено, да.

Да, да, да. Тем не менее, рабство в широком смысле стало как-то отходить, заменяясь на крепостное право. Но вот с крепостным правом там тоже всё непросто. Потому что сейчас закон определяет крепостное право, в общем, тоже как рабство. Но это всё зависит от места, от периода исторического, от других условий. Потому что, скажем, в Скандинавии крепостное право как таковое не сложилось. Не сложилось по той же самой причине: народу мало, земли мало, большого смысла в нём нет. И крестьяне были более-менее свободны.

В Англии серьёзные удары по крепостному праву нанесли всякие восстания, крестьянские войны, прогресс в экономике, вот это вот всё. И крестьянские общины, они только в основном отбывали по несколько дней так называемую барщину, то есть принудительные работы на полях сеньора. А потом пришёл Генрих VIII, провёл огораживание, выселил их всех с земли, и 75 тысяч человек повесил. Но это уже не имеет отношения к рабству, а скорее к индустриализации.

Прекрасное продолжение. Я правильно вообще, Домнин, понимаю, что крепостное право складывалось там, где народу было довольно-таки много, а земли было не супермного, и прокормиться с неё было трудно? Потому что первоначально они в основном попадали в зависимость не потому, что там какой-то злой король взял и сказал, что вот теперь будете все крепостными, а как-то оно делалось само по себе. То есть неурожай, надо либо с голоду умереть, либо брать взаймы у местного магната, поблизости проживающего. Ну а потом, естественно, сами понимаете, когда население начинает плодиться, всем нужно сыновьям раздать по тапкам, по куску земли. Чем больше народу, земли-то больше не становится. Поэтому при росте населения у всех остаётся всё меньше и меньше земли на руках, которую можно обрабатывать, с которой можно кормиться. И совершенно очевидно, что дальше всё должно развиваться по сценарию, который описал Домнин. Если с земли невозможно прокормиться, нужно занимать у феодала. А дальше уже вы должны феодалу и вы фактически у него в долгу вечно оказываетесь.

Значит, после этого оказывалось, что крестьян стало много, а земли у каждого из них мало. Поэтому дело следующее: феодал выдаёт каждому из них дополнительные участки из своих территорий, а за это они должны 3 дня в неделю обрабатывать его поля, должны, допустим, нести повинности по заготовке строевого леса, копанию глины для кирпичей, должны поставлять ему, скажем, лодки. Каждый год с дома по лодке. Потому что лодки были важной частью дохода. Перевозка через принадлежащие ему реки стоила денег. Вот он на этих лодках зарабатывал. А мостов много не было.

А зачем? Зачем надо мостов?

И таким образом получалось, что они от него зависят. И если бы не он, то их бы просто и не было. Так же происходило у нас в России. Там первоначально у нас были всякие права, свободы и обычаи. То есть можно было перейти к другому помещику, уплатив пожилое. Потом, помимо этого пожилого, надо было ещё дожидаться Юрьева дня. Потом ввели какие-то заповедные лета, когда нельзя было переходить. Потом вообще запретили переходить.

А потом вот тебе, бабушка, и Юрьев день.

Да, оттуда пошла, собственно, пословица. Так что это, знаешь, мне напоминает современную пенсионную систему в Российской Федерации, когда была накопительная часть, потом ввели… заморозили накопительную часть. Я жду с нетерпением, когда её наконец отменят вообще к ядрене фене, потому что аналогия ровно та же самая.

Да, за ненадобностью.

Но, несмотря на то что рабство классическое потеряло смысл в Средние века, гражданин Колумб сплавал на поиски Индии, нашёл совсем другое место, и началась колонизация Америки. И в Америке повторилась та же самая история, что была в классическую эпоху. То есть большие территории, осмысленное ведение экстенсивного хозяйства.

При этом, несмотря на то что в Европе уже достаточно сильно продвинулась агротехника — всякие там железный плуг на колёсах, всякие там трёхполье, севооборот, селекция там какая-то уже велась, — всё это требовало определённых умений, и надо было, чтобы это был именно крестьянин профессиональный, грубо говоря, а не пойманный вчера какой-то невесть кто, недотёпа, который, если его на землю посадить, с голоду помрёт на ней.

Просто, да.

А тут сахарный тростник: берёшь ножик, рубишь тростник, несёшь в охапках. Всё просто. И получилось, что плантации всяких ценных вещей — сахара, кофе, табака, хлопка, какао, перца, некоторых других специй — всего этого надо как-то обрабатывать. А кому обрабатывать? Местных индейцев пробовали заставить. Во-первых, их довольно мало. Во-вторых, они и сами какие-то тощие и дохлые. В-третьих, они почему-то все берут и мрут от кори, краснухи и скарлатины. Целыми островами прям вымирают. Ну и кроме того, они там у себя дома сидят, поэтому норовят каждую секунду улучить момент и в кусты сдёрнуть, и ищи их потом по этой сельве.

Поэтому индейцев было запрещено обращать в рабство, по крайней мере непосредственно. Вместо этого стабилизировался так называемый Атлантический треугольник. Из европейских стран, нагрузившись промтоварами, всякими там топорами, пилами, гвоздями и прочими делами, огнестрельным оружием в том числе…

Зеркалами, бусами, огненной водой.

Да, вот только раз скажешь. Шли в государства Западной Африки, такие, например, как Дагомея, современный Бенин. Там вот в этой впадинке… Там есть такая страна Кот-д’Ивуар, буквально Берег Слоновой Кости. А там рядом был ещё Невольничий Берег. Называли его так потому, что там был большой базар, на который свозили негров со всех краёв.

Негры занимались работорговлей с большим аппетитом. Все прибрежные западноафриканские государства моментально милитаризовались и стали ходить в походы вглубь континента, всех хватать, тащить и продавать.

За огненную воду и бусы.

В обмен на промтовары. Корабли с рабами везлись в Новый Свет. Разумеется, там эти рабы по дороге… кто-то дох, кто-то там взбунтоваться успевал, кто-то ещё чего-то. Доезжал хорошо, если каждый третий. Но всё равно там их продавали за такие деньги, что даже если каждый пятый доезжал, всё равно было бы выгодно. Учитывая, что рабов подвозили постоянно, а прибыли со всех этих сахарно-табачных плантаций были огромными, раб там жил недолго, их эксплуатировали в хвост и в гриву.

Ну да, там среднее время жизни раба было, по-моему, порядка полутора-двух лет.

А потом они просто умирали от тяжёлого труда, тропических болезней и всякого такого.

Сами понимаете, когда у вас рабочая сила выбывает с такой жуткой скоростью, вам нужно подвозить её всё больше и больше, чтобы сохранить темпы производства. Сгрузив рабов, загружаемся, соответственно, сахаром, табаком и прочим, и везём всё это в Европу. Там опять же с огромной прибылью продаём. Смыть, повторить. На этом многие страны Европы очень здорово поднялись.

В середине 20 века практически все негры в Соединённых Штатах Америки были потомками рабов. Сейчас туда уже понаехали всякие нигерийцы, сомалийцы и прочие, размыли, но раньше было вот так. В Латинской Америке то же самое творилось, на островах Карибского моря.

А вот, скажем, в Азии и азиатских колониях — нет, туда негров практически не везли. По той причине, что там очень много местных азиатов сидит, и их можно было как раз пинками согнать, заставить добывать там всякие пряности и тому подобное. Там надобности в неграх не было.

Считается, что за время разрешённой работорговли в Африке наловили 80 миллионов человек.

Да, это, кстати, некислая цифра на самом деле. Учитывая, что, например, 100 лет назад на земле жило всего миллиард человек.

Да, да. То есть это как население, наверное, Российской империи где-нибудь в середине 19 века. Мне кажется, сопоставимая цифра там должна быть.

Да, это вообще, конечно, дикое количество людей. В современных США проживает чуть больше 300 миллионов человек. То есть можете себе представить, да?

Да, да, круто. В то же время кое-какие рабы даже попадали в некоторые страны Европы. Но это в основном была Португалия, Испания, часть была во Франции даже. И даже у нас на территории Абхазии был рабский базар. Его сравнительно поздно разогнали, когда Грузию присоединяли. И до сих пор в Абхазии живут негры, потомки тех самых. Их довольно много.

А один негр у нас даже был в поэтах. Ходил.

Да, рифмовал.

Он же не совсем негр был.

Ну да, это его прадедушка был чистый негр. Прадедушка был тоже хорошо устроен в генералах, в каких-то генерал-аншефах. Сам был крупным помещиком, тоже владел крепостными.

При этом работорговля уже к 18 веку стала вызывать некоторое отвращение в цивилизованной среде. И стали призывать к её отмене, ограничению, этому всему. Причём само рабство отменить обычно не призывали, а призывали отменить именно работорговлю. А поскольку в 18 веке в Англии, передовой державе той поры, пошла промышленная революция, к концу века у них ещё и отвалилась большая головная боль, которую надо было снабжать рабами, то есть США, англичане в первую голову взяли и запретили работорговлю и рабство вообще у себя. Не потому, что они такие продвинутые и гуманные, просто потому, что экономический смысл для них это уже потеряло.

Ну и можно насолить.

Да, для их конкурентов не потеряло ещё. Они пытались таким образом насолить всем. Между прочим, отечественный двор тоже был, я имею в виду царский, был ещё со времён Екатерины горячим поборником запрета рабовладения, рабства негров и всего такого. При этом то, что сами…

Крепостные сидят, да.

…в таком же положении, как-то удивительно пролетало мимо них. Вроде как, знаете, начальство АвтоВАЗа ездит на мерседесах и не может понять, при чём тут вообще его работа.

В это время как раз при Екатерине у нас запретили крепостным жаловаться на помещиков. Помещикам дали манифест о вольности дворянства, отчего они моментально перестали служить. До этого у них была обязательная служба, с которой нельзя было уволиться, не пойти на неё. Надо было обязательно либо на гражданскую, либо на войну идти служить в офицерах, пока не выйдешь на пенсию по старости, по инвалидности, вот это вот всё. При Екатерине всё это отменили, дворянство немедленно разложилось. Потому что делать ему было нечего, и оно стало заниматься чем могло. Кто там охотой, кто там по балам всяким стал тусить.

Ну да, всё это выжимали деньги на всё это со своих крепостных.

При этом были всякие другие развлечения. Например, была такая вещь, как крепостные театры. То есть устраивался такой театр, куда сгонялись в принудительном порядке симпатичные, с точки зрения барина, крестьянские дети. Их всякие французские учители хореографии и пения быстренько экзаменовали. Тех, которые петь не способны, отправляли обратно с формулировкой «ne chante pas trop», из-за чего их обидно дразнили «шан-тропой» в селе. До сих пор словцо осталось. А те, кто был способен, они должны были представлять там всякие сценки, разыгрывать всякие комедии и трагедии. Уровень у этого в большинстве случаев был примерно как у Enjoy Movies, вот примерно какие были фильмы, примерно вот такие были и спектакли. На них хозяин свозил всяких своих соседей, чтобы похвастаться, мол, вон какие там у меня. За всякие ошибки, ляпы, оговорки, разумеется, всех били нещадно палками.

Это, знаете, было ещё хорошо, потому что другие помещики устраивали себе гарем. Это называлось «сераль» тогда. А крестьянки, которых там держали, назывались «серальками». Чтобы не говорить «постельными холопками» — иностранным словом.

Короче, сексуальное рабство, по сути.

Да, самое обыкновенное. Это теоретически было запрещено, но практически на это было всем наплевать. Поэтому всё делалось таким образом.

Или, например, устраивались там всякие балы. Хорошо бы иметь, как в Петергофе, чтобы там всякие были скульптуры, всякие там Гераклы, эти самые Афродиты там чего-то позируют мраморные. Но, увы, ах, мрамора нет и скульпторов нет. Берём крепостных и ставим их позировать в полном виде на постаментах во дворе.

Или вот, например, был такой у нас просветитель Новиков. Он, по-моему, то ли при Екатерине, то ли уже при Павле успел…

Наверное, Новиков.

Нет, он именно… Новиков. И, короче говоря, он успел посидеть, и там с ним пошёл его верный какой-то холоп тоже с ним сидеть. Поэтому он, когда его выпустили, даже этого холопа посадил с собой обедать. Неслыханная была продвинутость. Но потом как-то взял его и продал, потому что деньги были нужны, предлагали хорошую сумму, вот так и вышло. Сложились обстоятельства, как говорит один мой коллега бывший.

Ну или, например, по продаже. Всякие объявления в газетах, когда писали: «Продаётся мальчик Степан Лак, записанный за отцом его, за сумму 100 рублей серебром. Дворовая девка с малолетним её сыном — за 50 рублей серебром. Дворовая девка Анна Евстафьевна, дочь Цуцуренкова, записанная по 8-й ревизии, города Киева — за 150 рублей». Шрифт был убогий в те времена.

То есть там бывало так, что вызывался управляющий, ему говорили, что барыня собирается в Москву, нужны деньги, проедься, налови лишних детей, развелось тут по улицам, продадим, как раз будут деньги. Потому что так надо. И в таком примерно виде существовали люди вплоть до 1861 года.

Там были, конечно, разные попытки улучшать их житьё путём запрета продажи с молотка и публиковать в газетах. Поэтому в газетах там писали, что они не продаются, а отдаются в услужение. Запрещали продавать отдельно детей и матерей. Но это всё тоже соблюдалось постольку-поскольку. Так что можно почитать, у Лескова такое есть произведение — «Тупейный художник». Гораздо интереснее, чем всякие «Хижины дяди Тома», я считаю. Сразу проникнетесь отвращением ко всему этому рабству.

Или был, например, такой эпизод с парикмахером одной из Салтыковых. Не той, которая Дарья Салтыкова и совсем мразь. Такой, знаете, мразотки попроще. У неё, в общем, был крепостной парикмахер очень хороший, который ей помогал всячески маскировать то, что она плешивеет.

Да, это серьёзный недостаток для женщины.

Да-да-да. И, короче говоря, её так что-то беспокоило, она решила: а вот вдруг кто-нибудь узнает. Значит, эрго, надо, чтобы никто не узнал. Кто знает, кроме меня? Знает мой парикмахер. Следовательно…

Надо убить моего парикмахера.

Нет, а кто будет делать причёски? Вместо этого его посадили в деревянную клетку, в которой медведей держат у бояр, в кино. Вот в такую клетку сажали его, и никому с ним было нельзя разговаривать. Его выпускали только когда она должна была ко двору ехать.

От такой жизни парикмахер как-то загрустил и сбежал. Понятное дело, Салтыкова страшно просто рвала и метала, ждала с ужасом, что сейчас там все будут тыкать пальцами и орать: «А, смотрите-ка, это плешивая Салтыкова идёт!» Но по каким-то там, не знаю, каким способом, короче, Александр I пронюхал эту историю, велел ей сказать, что крепостной потонул в речке, его куда-то там пристроил, чтобы, так сказать, не пересекался.

Вмешался государь.

Да, не вмешался бы государь — ему вообще была бы крышка. То есть по правилам, которые ввела Екатерина II, можно было сослать крепостного в Сибирь. Не за что-то, а просто так. Что-то мне взбрело в голову — я и сослал. Так сказать, вольны мы были своих холопов жаловать, а вольны ссылать.

В 19 веке рабство позапрещали где только можно. У нас даже и у американцев запретили. У нас там вышла не совсем справедливая земельная реформа, а у американцев даже целая гражданская война. Не совсем, конечно, про рабство. Скорее вообще про разногласия. Рабство там уже на самом деле подключилось после, в десятую голову. Там поначалу борьба была совершенно не за рабство. Мы про это уже рассказывали.

Единственное, кстати, было успешное восстание рабов, как раз я рассказывал про президента, — восстание рабов на Гаити. Потому что во Франции была революция, было не до рабов. А когда там всё это устаканилось, оказалось, что Гаити всё, уже отвалилось безнадёжно.

В Китае во время Синьхайской революции в начале 20 века его отменили, а до того там было рабство. Но, правда, в Китае рабство было такое, довольно патриархальное. То есть, например, хозяина надо было называть «наш отец», а хозяйку, соответственно, «наша мать». Даже если она совсем молодая, а раб, допустим, уже пожилой. И было вежливым говорить «наша старая мать». Опять же, даже если старой матери 20 лет, а кому-то, кто говорит, уже 60. Просто по китайским понятиям старым быть круто, вот поэтому вот так говорилось.

И там же, кстати, считалось, что рабыню хозяин может с собой в постель класть, и как бы это считалось даже странным, если он этого не делает. Рабыни начинали задаваться вопросом, что с нами не так. Или что не так с хозяином, не приведи господи.

Не заболел ли вдруг.

Нет, они могли спросить, всё ли в порядке у него со здоровьем, не помочь ли чем.

В Саудовской Аравии, например, отменили формальное рабовладение с 1962 года, но де-факто только с 1988. То есть там была просто запрещена покупка рабов во владение только вот в 88-м. А в 1981-м отменили в Мавритании.

Тем не менее, несмотря на все эти отмены и торжество свободы, в Америке каким-то чёртом сломали памятник генералу Ли, никуда не денешься. Это уже, конечно, у них начался какой-то дикий перебор, потому что, в принципе, США до недавнего времени были достаточно позитивным примером того, как могут сосуществовать два варианта памяти о событиях времён Гражданской войны. То есть они фактически, нация фактически, находилась в состоянии такого примирения гражданского. То есть на юге, естественно, помнили больше про свою версию, на севере помнили про свою версию. Но, тем не менее, все были как бы довольны, все уважали историю того, что происходило.

Более или менее, да?

Да, более или менее, конечно, разумеется. Сейчас у них, конечно, началась какая-то дичь. Одни что-то там вдруг вспомнили, как там ваш памятник оскорбляет негров, другие в ответ начали орать своё «The South will rise again!» и махать конфедератскими флагами.

С факелами даже ходили там, Домнин. Вот эти тики-факелы, тики-торши, да?

Что-то, в общем, знаете, мне кажется…

Да.

Причина номер раз. Это отсталые всякие регионы, в которых просто так сложилось, и попробуй его, так сказать, разложи. Простой пример этого случая — это Мавритания. Значит, в Мавритании живёт где-то процентов 80 мавров, собственно, то есть арабов. А 20% — это негры, которые уже чёрт знает когда ещё, их далёкие предки, были пойманы и обращены в рабство. У арабов это вообще историческая такая фишка. Они негров считают за гнусных чурок, которых можно порабощать, за нелюдей. Набегать на них и уводить их в рабство.

Негр по-арабски будет зиндж. Что-то такое, типа ниггер, словцо. Можно как раз почитать про восстание зинджей, которое было в багдадском регионе и совершенно похоронило багдадских халифов. И примерно такие же зинджи в Мавритании сейчас сидят. При этом сказать, что они там как-то бунтуют, бушуют, нельзя. Вот там есть такая организация, борющаяся с рабством, во главе с бывшим рабовладельцем, кстати, который решил: что же это я делаю-то?

Да, как так-то?

Так вот, он, когда стал своих освобождать, обнаружил, что они совершенно не хотят освобождаться никуда и говорят: а как это освобождаться? А зачем? Что мы делать-то будем?

Да, куда нам деваться?

То есть даже учитывая, что его запретили, всё равно эти самые харатины продолжают сидеть у своих же хозяев на подворье, подметать дворы и носить воду. Потому что отменить-то легко, а дальше куда девать?

В США, между прочим, было после войны примерно то же самое. То есть негры частью понаехали на север и там стали работать на фабриках вместе с ирландцами, такими же презренными чурками на тот момент. Что, кстати, вызвало сразу жуткое недовольство.

У последних.

Ну и не только. У англосаксов тоже. То есть что это? Воевали 5 лет, а они вместо того, чтобы куда-нибудь там в Африку выселиться сами, они зачем-то сюда понаприехали. They took our jobs.

А другие так и оставались со своими хозяевами и продолжали им подметать полы и тому подобное. Или вот можно… Я в Париже когда был, подойдёшь в подъезд — там негр. В гостиницу заселился, приходят негритянки в характерных чепчиках и пылесосят ковры. На таких обслуживающего персонала позициях.

Да, поехал на метро, заходит какая-то поездная бригада, начинает снимать показания с приборов в вагонах. Тоже всё поголовно негры.

Ну, этому может быть, Домнин, конечно, и другое объяснение. Например, в Стокгольме картина ровно та же самая. Люди, которые метут улицы, ходят с пылесосами по улице и бычки сигаретные засасывают в этот пылесос, они тоже в основном выходцы из африканских стран. И объяснение этому очень простое. Чаще всего это просто очень низкооплачиваемая работа. Беженцы и выходцы из африканских стран, не имея особых навыков и зачастую довольно скверно зная язык, например, могут заниматься вот только такой низкооплачиваемой, несложной работой. Собственно, вот эту нишу они и занимают.

Ну вот, да. Так же, как в Москве у нас всё мытьё дворов возложено на граждан Средней Азии.

Ну да.

При этом мы перешли ко второму случаю современного де-факто рабства, вызванного, как ни странно, глобализацией. Глобализация приводит к массовым миграциям рабочей силы, а также к вспышкам или, наоборот, угасанию рабочих мест в таком-то регионе.

Буквально на той неделе, или на этой даже, в Британии, в городе Дерби, известном, я так понимаю, тем, что там одноимённая футбольная команда сидит, там накрыли банду литовцев.

Да-да-да. Это вообще прекрасная, конечно, история.

Литовцы вербовали граждан, не вписавшихся в рынок у себя дома, и после этого перевозили их в Британию. Поскольку в Литве большая часть экономически активного населения давно уже уехала упаковщиками в Ирландию или в Чехию, потому что они по-русски говорят, поэтому русским туристам они могут пиво приносить…

В Швеции тоже есть, надо сказать.

Да, да. И они их везли. Они ничего странного в этом не видели. А там дальше началась такая схема с арендой рабочей силы. Это частный случай незаконных схем с размыванием ответственности. Вот знаете, у нас в 90-е годы так часто палёную водку производили, когда какие-то там люди сидят и разливают в бутылки. И что? Разливать в бутылки не запрещено. Другие люди клеят этикетки. И что? Клеить этикетки не запрещено. Третьи люди возят эти бутылки на машине. И что? Возить не запрещено. А вот как-то получалось, что всё вроде как законно по отдельности, а всё вместе получается незаконно. И должен быть какой-то там ответственный директор, который, разумеется, след простыл.

Вот так же в Британии устроено. То есть там предприятия, складские, всякие там рыбопотрошильные заводы вот эти вот, они заключают договор с ООО «Вектор». ООО «Вектор» им пригоняет каких-то неведомых людей, не говорящих по-английски, которые там грузят ящики и потрошат рыбу. Когда прибегают с воплями и говорят, что это у вас тут рабы, они говорят: какие рабы? Мы с ними вообще даже не разговаривали. Мы заключили договор с ООО «Вектор». Отправляются к ООО «Вектору», там свищет ветер, хлопают ставни, перекати-поле по офису катается, и никого уже давно нет. Ищите.

Но вот в этот раз удалось всё-таки их раньше успеть схватить. А все эти люди, которые туда приехали, они попадают, вообще говоря, в капкан, образно. Потому что документики у них отнимают, и за перевозку с них требуют какие-то совершенно неподъёмные сотни фунтов местных денег, которые им приходится якобы отрабатывать. Причём при простейшем экономическом анализе видно, что они так будут отрабатывать до старости.

Да, да, да. То есть там суммы совершенно нереальные для них, для отработки. То есть люди фактически оказываются в рабстве, можно сказать.

Да, в кабале так называемой.

Другой регион с очень распространённым де-факто кабальным рабством — это Персидский залив.

Ох, да.

То же самое Катар, Саудовская Аравия и, в меньшей степени, ОАЭ, и, наверное, Бахрейн. Вот многие, кто был в ОАЭ, они обращают внимание, что в стране большинство населения — это не, собственно, жители ОАЭ, а, например, пакистанцы. Если не знаете, о чём речь, то представьте себе гетто, где они такие пакистанцы сплошные, где они всё пляшут и поют.

Пакистанцы, надо сказать, бывают очень разные.

Да-да-да, я имею в виду вот этот стереотип британский.

Да-да-да. Но там, когда с ними пообщаешься в ОАЭ, такое ощущение, что это из какого-то другого Пакистана люди приехали. Совершенно не похоже на эту британскую непонятную публику. Все такие там, все по струнке ходят, все такие вежливые, культурные. А разгадка одна. Там просто так взять и поступить на работу туда нельзя. Нужно, чтобы тебя проспонсировал гражданин. Гражданин за это на тебе оформляет такой договор, что тебе достаточно неправильно почесаться, как тебя уже вышвыривают вон, и ещё там с тебя депозиты требуют, чтобы у тебя, может быть, ещё и деньги все отнять, если тебя выгоняют с работы.

А это ещё такое культурное. А вот в Катаре, в Саудовской Аравии там всё значительно веселее. Там, например, регулярно отнимают паспорта, бьют, в том числе плетьми, бывает, что убивают. Например, в Саудовской Аравии распространён такой трюк. Если комитеты по поощрению добродетели и запрещению порока имеют там какие-то…

Да, там так называется религиозная полиция. За всё хорошее и против всего плохого.

Так вот, если они имеют какие-то претензии к тому, что чья-то там дочь чего-то не так посмотрела, не так глазом повела, значит, её надо… предписывается её немедленно убить. Чтобы дочь свою не убивать — это всё-таки даже для саудитов бывает как-то слишком иногда, — делается следующий финт. Берём служанку-пакистанку, отрубаем ей башку, башку куда-нибудь выкидываем, предъявляем безголовое тело и говорим: вот, всё, так сказать, покарал нехорошую дочь.

А дочь отправляем в Египет.

Да, или куда подальше. И таким образом там и существует.

А в Катаре, вот там как раз чемпионат мира.

Да-да-да. Это, кстати, вызывает изрядные батхёрты у цивилизованного человечества. И тут шведы периодически разражаются гневными тирадами на эту тему, потому что при строительстве этих всяких футбольных стадионов, которые готовятся к чемпионату мира по футболу, там люди мрут тысячами просто.

Ну да, потому что они работают без всяких средств защиты, без мер элементарной безопасности, без медицинской помощи. Поэтому к Катару предъявляются серьёзные претензии, даже там, что надо отобрать у него этот самый чемпионат, потому что не может чемпионат проходить в такой негодной стране.

На костях фактически чемпионат.

Да. Но ничего, конечно, у них там не отнимут никуда. И пока что конца и края вот этому де-факто рабству и торговле людьми не видно. Потому что во многих местах нет работы. В других местах работа есть, но при этом есть возможность завезти каких-то малограмотных и совершенно не ориентирующихся в твоей стране людей, которые будут за копейки тебе там всё это делать. При этом часто ещё и обманывают там по-разному, не платят или платят совсем не то, чего обещали.

Пока не прекратится вот это экономическое неравноправие, когда одни регионы де-факто высасывают людей из других, так оно и будет продолжаться.

Отдельной темой стоит так называемое сексуальное рабство, которое сейчас попадает в публикации в разных странах, в том числе в цивилизованной, казалось бы, Европе. Как уже Домнин рассказал нам замечательную схему с некоторыми литовскими товарищами, ровно такая же схема, вот я читал буквально неделю назад, была организована, по-моему, то ли чехом каким-то, то ли какими-то гражданами Украины, или ещё что-то такое. В общем, там тоже система достаточно незамысловатая. Предлагается работа для молодых девушек в какой-нибудь цивилизованной стране Европы. Причём там разные бывают варианты. Иногда это просто, я не знаю, сидеть с детьми, иногда там открыто пишут, что, мол, будет, значит, какая-то сексуальная составляющая.

И, соответственно, набирается публика в не самых цивилизованных, скажем так, странах Восточной Европы. В той же самой Украине, в Литве, отчасти, может быть, в Польше, в Венгрии. В общем, вы поняли, да, вот в этих государствах такого порядка. А дальше — по схеме, описанной Домниным. То есть девушки туда приезжают, у них отбирают документы. Кого-то там каким-нибудь, скажем так, выходцам с Ближнего Востока в жёны продают.

101-й.

Да, да. Творится какая-то дичь, скажем прямо. И конца и края этому не видно. И это в Европе. Я уже не говорю ничего по поводу Африки. Вот в Турции тоже вроде бы как происходит что-то этакое, в арабских странах бессмысленно разговаривать. То есть, казалось бы, мы живём в 21 веке, а вот такие безобразия продолжают происходить.

Да, я недавно, кстати, читал про откровения какой-то тётки, которая с детства помнит, что у них жила филиппинская рабыня. Тётка-американка из Калифорнии. Она у них была, да, де-факто в рабстве, без документов, не выпускали её из дома и по морде ещё били. Она в детстве думала, что так и надо, всё правильно делается. И только сейчас уже выросла и поняла, какая же, блин, чертовщина происходила у неё в доме и какая у неё, оказывается, семья-то на самом деле.

Да, да. Так что да, чего уж тут спрашивать с Азии и Африки и всякой.

Да. В общем, мы будем выражать надежду, во-первых, на то, что всё-таки рабство уйдёт в прошлое. Во-вторых, мы всем напоминаем быть бдительными, не вестись на всякие разводки, не ехать там никуда на какие-то сказочные заработки. Потому что в лучшем случае с вас просто возьмут какие-то деньги на якобы оформление документов и испарятся.

Продавцов, потому что на них не будет гарантии.

Да уж. Ну что, и на этой оптимистической ноте будем заканчивать.