В этом выпуске мы рассказываем о социальных и экономических предпосылках появления и прихода к власти фашизма и нацизма в некоторых странах Европы первой половины XX века.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 199-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем вымышленных, криптоисторических и вообще всякой дэнабраунщины мы переходим к более реальным темам, но менее весёлым.

Да, да. Дело в том, что ввиду приближения великого праздника Победы в Великой Отечественной войне, с которым мы вас сердечно поздравляем, мы решили обратиться к тому злу, над которым была одержана победа. Мы с вами сегодня поговорим про фашизм. Это, с одной стороны, на радость некоторым служителям политоты, а с другой стороны, на сей раз политота никого, наверное, не сможет ни оскорбить, ни ещё чего-то. Никто не будет писать: «А вот если бы вас так…» Может, конечно, и будет кто-то там писать, что фашизм прекрасен, но мы их просто сразу забаним и больше с ними общаться не будем.

Точно.

А ты, Ауралиен, сейчас что-нибудь пьёшь?

Я пью воду с лимоном.

А я вчера был в полной завязке, когда мы в этот самый инди-хоррор гоняли. А сейчас я пью «Баварское».

«Баварское»?

С особым цинизмом. Я пью «Баварское», таким образом spoil of victory, посылая определённую категорию людей в известное направление. Вот которые любят: «А вот если бы там проиграли, сейчас бы пили баварское». Я не могу понять, кто им не даёт пить баварское? Иди и пей. Пили баварское. Может быть, конечно, за рассуждениями о прекрасности фашизма у них нет времени зарабатывать деньги, поэтому ничего, кроме «Охоты крепкой», они не могут выпить, но это уже личные проблемы, а вовсе не странные.

К несчастью, те, кто так утверждают, плохо знают, какие планы были у этих товарищей. Велика вероятность, что не то что пить баварское, даже существовать бы не существовали эти люди.

Почему не могли? Могли бы существовать, например, в виде абажура для лампы или чьих-нибудь перчаток из кожи. Ты знаешь, что мужская кожа хорошо подходит для перчаток?

Да ладно.

Да. Женская, говорят, рвётся, а мужская очень хорошо годится. Или в качестве переплёта для книг.

Неужели они до такого докатились?

Вообще-то переплёты из человеческой кожи были довольно давно, ещё со Средних веков, и до сих пор в музеях можно посмотреть на такие книжки.

Ладно, давай перейдём к делу. Итак, что такое фашизм — это вопрос не праздный, потому что обычно, когда кого-то ругают фашистом, это означает, что кто-то исповедует какие-нибудь взгляды типа того, что не следует впускать в страну полтора миллиона неопознанных персонажей чёрт знает откуда и потом удивляться, что они там стали что-то разжигать, нападать, взрывать. Стоит такое сказать — тут же зовут фашистом. А что фашист, чего, почему фашист — не говорят. А что вообще слово за «фашист» такое? Может, они, не знаю, фашины любят в ров кидать?

Нет, фашизм вообще, слово появилось от латинского, я так понимаю, fascio, которое представляло собой пучок, какую-то связку прутьев. И, вообще говоря, это было таким символом власти. Эти прутья носили, я так понимаю, какие-то помощники.

Ликторы.

Это ликторы, то есть нечто среднее между приставами и телохранителями для высших римских магистратов, которые могли по приказу магистратов ломить этими прутьями по первое число кому-нибудь. То есть это такое воспитательно-карательного характера орудие.

Да.

Плюс ещё во времена гражданских всяких восстаний и неповиновений в эти фасции, я так понимаю, ещё какие-то топоры вставляли, чтобы отбиваться от наседающих. Ну и кроме этого, это был такой символ того, что на этот раз будем не просто бить, а бить насмерть, пока не утихомиритесь.

Кстати, Федеральная служба судебных приставов, если кто-то не в курсе, на своей эмблеме, собственно, имеет эти самые фасции. Если вы её загуглите где-нибудь в интернетах, увидите, что там двуглавый орёл держит в одной лапе какой-то рулон бумаги, скреплённый печатью, а во второй лапе он держит как раз такую фасцию с топориком даже.

Кстати, у Службы безопасности Украины тоже есть на гербе.

В общем, да, это достаточно расхожий символ. Это примерно как с Сионом. Вот если сейчас сказать про Сион, там сразу евреи, сионисты, Израиль. А если вы включите, послушаете царский гимн «Боже, Царя храни», то вы обнаружите, что там говорится: «Коль славен наш Господь в Сионе». То есть никакого отношения на самом деле не имеет. Это просто такой популярный авраамический символ, напрямую к евреям не относящийся.

Всё это усугубляется ещё и тем, что фашизм довольно разный. Разный потому, что он мимикрирует. Мимикрирует под всякое, смотря что в данный исторический период в данной стране в моде и актуально. Но в целом, опять Умберто Эко приходит на помощь из гроба. Многогранный был мужик. Он вычленил 14 типичных признаков для фашистских и парафашистских режимов.

Во-первых, это традиционализм и консерватизм. Вытекающий из него, во-вторых, антимодернизм, отрицание материализма в определённом ключе. Из этого вытекают все эти бредни про каких-то там арийцев, шмарийцев, каких-то древних германцев.

Да. Вообще все эти товарищи склонны искать у себя славных предков, их наследие. А то, что вокруг всё у них выглядит не так, как хотелось бы, они стараются объяснить тем, что враги вокруг вредят и наследие предков загубляют. И полный творится какой-то кошмар вокруг, а предки были ого-го.

В-третьих, это антиинтеллектуализм.

Конечно. Зачем думать?

Да, излишне думать — облысеешь, станешь как Ленин какой-нибудь. Надо действовать, надо рваться вперёд. Если запутался в жизненных тяготах, то мускулы вырвут тебя из них. Если помнишь, в «Трудно быть богом» один из серых штурмовиков говорил, что всегда бил попов, грамотеев и мастеровщину. Как-то так, я плохо помню цитату.

В-четвёртых, это иррациональная вера и отрицание скептицизма. Всякие сомнения считаются за признак слабости, heresy grows from idleness и так далее.

В-пятых, это вытекающая из всего ксенофобия вплоть до расизма и объяснение всего кознями каких-то злодеев, которые веками ненавидят, вредят, разлагают, подсиживают, подзуживают и так далее.

В-седьмых, это национализм. Причём национализм не умеренный, не патриотизм, а бесконечные рассказы, как везде враги и надо бдить. Везде заговор, чтобы погубить нашу страну.

В-восьмых, странная такая двойственная пропаганда, взаимоисключающие параграфы в образе врага. Нас последний, я имею в виду предыдущий, президент США постоянно как-то странно ругал. У него мы, с одной стороны, были порванной в клочья страной-бензоколонкой регионального значения, а с другой стороны, были могучими, вездесущими, всех могли взломать, всех избрать или не избрать, погубить, напасть, уничтожить. Это вообще характерно для многих не очень умных пропагандистов. У них противник изображается как тупой, отсталый, жалкий, слабый, гнусный, уродливый, никчёмный, бездарный, завистливый и ничтожный. И при этом тут же рассказывается, как он могуч, велик, везде угнездился, у него везде агенты, могучие армии, немыслимые вооружения.

Длинные руки.

Да. Как одно сочетается с другим, очень сложно понять.

Вот ещё один показательный пример. До начала Великой Отечественной в фашистской Германии считалось, что Советский Союз населён какими-то недочеловеками. Как только недочеловеки стали побивать классных арийцев, внезапно оказалось, что неправильно их классифицировали, и они, вообще-то говоря, практически такие же, как арийцы, но не совсем такие. Это просто у них в голове жиды, недочеловеки. Так что да, таких примеров можно много настрогать.

Да, можно много. Например, венгры сперва были грязными чурками, которые ещё во времена Генриха Птицелова набегали на арийцев, а через пять минут уже оказалось, что и венгров надо скорее посылать затыкать ими дыры во фронте в качестве пушечного мяса. И сразу венгры оказались прекрасны, расово верны и так далее.

В-девятых, постоянный милитаризм, причём какой-то такой не ради конкретных целей, а сам по себе. То есть всякое стремление к миру воспринимается как подлая измена.

В-десятых Умберто Эко отмечает элитизм и попытки представить себя как неких героев и сверхлюдей, которые могут поплёвывать с высоты своего величия на всяких недостойных. При этом, естественно, считается, что все самые умные, самые сильные, самые-самые — именно мы.

Да, именно мы, а все вокруг — тупое быдло, со всеми возникающими последствиями. И даже удивительно, почему они столько времени прожили, а мы их до сих пор не покорили.

В-одиннадцатых, постоянное какое-то упоение смертью, martirio, всякие рассказы про мученичество, смерть и так далее. Это само по себе не является настолько плохим, как можно подумать, поскольку самопожертвование ради хорошего дела так или иначе фигурирует во многих культурах, в том числе в русской в значительной мере. Но у фашистов это докатывается до каких-то бесконечных батальонов смерти, легионов смерти, бесконечных черепов на рукавах, на обшлагах, на головных уборах, на поясах и чуть ли не на головах. Какая-то странная фиксация на мертвечине.

В-двенадцатых, это обязательный патриархально-консервативный подход к половым вопросам. То есть надо обязательно быть таким мачо, чтобы кулаки по арбузу, и чтобы бицепсы были такие, и роста огромного, и голос громовой. Ну и, разумеется, чтобы никаких гомосеков близко не было. Тьфу на них. То, что, как правило, на какого фашистского лидера ни посмотришь, — все какие-то кривомордые, волосатые, кургузые, кривобокие и толстопузые, не знаю, честно говоря.

В случае Рёма ещё и нетрадиционная ориентация.

Да, мы про это поговорим отдельно ещё. Толстячок Рём, он был такой.

В-тринадцатых, такой характерный популизм. Популизм, обращающийся напрямую к такому клюквенно-пряничному народу, который в едином порыве чего-то требует, отвергает, призывает, всенародный праведный гнев или всенародный энтузиазм. Это в той или иной мере очень многие режимы, особенно мобилизационного толка, используют. Но у фашистов какой-то бзик именно на этом. Они даже не пытаются никак это приукрасить сверху с помощью каких-нибудь выборов, парламентов, местных советов в центре и на местах. Они, наоборот, открыто говорят, что всё это ерунда и что все нормальные люди и так с ними, а кто не с ними, те унтерменши и Arbeit macht frei.

Причём, что интересно, они зачастую свою идеологию, не совсем стройную и зачастую ситуационную, выстраивают не столько с позиции «мы за вот это, мы за вот то», а сколько с позиции «мы против вот этих, мы против вот этих, и против вон тех вот тоже мы». Как, например, в данном конкретном случае фашисты умудрились оказаться и против коммунистов, и против капиталистов, и против либералов, и против модернистов. Я даже не знаю, за что тогда они выступают, если они против всего.

Против всего, да. Но это, на самом деле, находило и находит серьёзный отклик. Потому что зайдите на типичную страницу какой-нибудь школоты в соцсетях. Обнаружите, что там часто будет написано не «я люблю, не знаю, Rammstein, допустим», а будет написано: «ненавижу Дарью Донцову», «ненавижу, не знаю, хип-хоп», «ненавижу “Звёздные войны”, предположим». То есть там будет какая-то странная фиксация не на том, что человек любит, а на каких-то антифэндомах своеобразных. В некотором роде это свойственно многим. Я, например, стоит про Перумова где-то чему-то всплыть — начинает брызгать слюной. Я тут же впадаю в приступ берсерка и начинаю разоблачать. Но это в основном для комического эффекта делается и для собственного развлечения, а не для того, чтобы истребить Перумова или, не знаю, отрубить ему руки и запретить ему печатать.

Да пусть печатает.

Да, Христа ради. И весь свободный мир может печатать и читать что хочет. Абсолютно никому не запрещаем. Мы и сами это читали. Я даже пытался его последнюю книгу читать. Я заснул где-то на середине. Правда, я не знаю, буду ли я её дочитывать или нет, потому что первая была как-то, с одной стороны, повеселее, с другой… Но неважно. В общем, вы поняли. У этих какая-то фиксация на ненависти, и непонятно, что они предлагают, собственно. То есть они гораздо больше отрицают, но не могут предложить что-то конструктивное при этом.

Зато у них есть последний пункт из предложенных Умберто Эко — какие-то странные новые слова.

Это какие?

Уберменш, какие-то арийцы, какие-то нордийцы, гиперборейцы, чёрт знает какие новые звания, которые они предлагают: вундерваффе, какие-нибудь штурмбаннфюреры, которых сроду ни в каких армиях не было.

Блицкриги.

Да. Откуда это всё берётся, непонятно, но это характерно для них. При этом, понимаете, в чём дело? Новояз, как правило, преследует определённые цели. Например, одно и то же он может попытаться на вид разбить на разные вещи. То есть, скажем, вместо того чтобы говорить президент, король или кто угодно, вводится слово «фюрер», то есть вождь. В других, кстати, фашистских режимах тоже всё время что-то такое придумывали. Я уже рассказывал про всяких el presidente. Они любят с подачи Франсиско Франко термин «каудильо». А у румын был conducător.

Conducător?

Просьба не путать с кондуктором, это другое совсем. Conducător, да, но это вождь буквально. Для смеха тирана Сталина в ГДР, пока он не умер, называли Führer. Они хотели сказать, что это хорошее, а с нашей стороны это не очень хорошо звучит.

Почему им не запретили?

Не знаю, не углядели.

Кстати, придумывание слов тоже характерно для всех шизиков. Они очень любят изобретать какие-то немыслимые слова по одним им понятным правилам. Например, рифмовать что-нибудь. Например, рифмовать «дрова — трава», а трава — это газон, следовательно, мы можем идти пилить газон для печки. И примерно вот так это выглядит.

Товарищ Солженицын, Ауралиен, читал?

Читал, было дело.

Товарищ Солженицын, у него тоже манера какие-то употреблять слова: «набекренить», «сплотка», — что в сочетании с постоянным полётом фантазии про какие-то 40 миллионов посаженных в лагеря непонятно кем тоже наводит на некоторые мысли касательно его здоровья.

В общем, такой теоретически получается очерк. Давай обратимся к собственно фашистам. Мы всё не даём им слова, что несправедливо.

«Доктрина фашизма» гражданина Муссолини сообщает нам: «Фашистское государство — высшая и самая мощная форма личности. Есть сила, и сила духовная. Она синтезирует все формы моральной и интеллектуальной жизни человека. Поэтому государство невозможно ограничить задачами порядка и охраны, как этого хотел либерализм. Прежде всего, фашизм не верит в возможность и пользу постоянного мира, поскольку в общем деле касается будущего развития человечества и оставляются в стороне соображения текущей политики. Только война напрягает до высшей степени все человеческие силы и налагает печать благородства на народы, имеющие смелость предпринять таковую. Все другие испытания являются второстепенными, так как не ставят человека перед самим собой в выборе жизни или смерти. Поэтому доктрина, исходящая из предпосылки мира, чужда фашизму. Также чужды фашизму все интернациональные организации общественного характера, хотя они ради выгоды при определённых политических положениях могут быть приняты».

Имеется в виду что-то типа ООН, Лиги Наций, Красного Креста.

«Фашизм — концепция религиозная. В ней человек рассматривается в его имманентном отношении к высшему закону, к объективной воле, которая превышает отдельного индивида, делая его сознательным участником духовного общения. Фашистская концепция государства антииндивидуалистична. Фашизм признаёт индивида, поскольку он совпадает с государством, представляющим универсальное сознание и волю человека в его историческом существовании. Фашизм утверждает государство как истинную реальность индивида. Вне государства нет индивида, нет и групп, политических партий, обществ, профсоюзов, классов. Подобное понимание жизни приводит фашизм к решительному отрицанию доктрины, составляющей основу так называемого научного социализма Маркса. Отринув исторический материализм, согласно которому люди представляются только статистами истории, появляющимися и скрывающимися на поверхности жизни, между тем как внутри движутся и работают направляющие силы, фашизм отрицает постоянную и неизбежную классовую борьбу».

Из этого можно сделать уже тот вывод, что гражданин Муссолини был большой любитель трепать языком. Всё какими-то цветистыми и пышными фразами, где то же самое можно сказать в четыре раза короче.

Пудрить мозги публике, которая его слушает.

Да. Как вы услышали, они против социализма. Уже в этой речи совершенно однозначно. А вот часть, которая про то, что война является высшим делом любого общества, — это идеи, которые пролезли от, как ни странно, родственников Дарвина. Дело в том, что был там у него какой-то кузен, что ли, двоюродный или ещё кто-то, который придумал идею так называемого социального дарвинизма, которая заключается в том, что есть теория эволюции, и вот зверушки — кто сильный, тот ест слабых, и все эволюционируют, все приспосабливаются, кто сильный, тот молодец. Эти идеи из области биологии и эволюции своеобразные граждане решили применить и в человеческом обществе. И вот этот социальный дарвинизм заключается в том, что, значит, кто сильный, тот и молодец. У кого там большие кулаки, кто громче всех орёт, кто там ещё что-нибудь такое отчебучивает, тот и должен быть у руля, у кормушки и всем заправлять. А остальные пусть его слушают и всякое такое. И идеи эти были очень популярны.

Да. Дело просто в том, что начало XX века, как мы уже рассказывали, стало такой зарёй научного мировоззрения. Но вы же понимаете, что если дать дураку Богу молиться, он и лоб разобьёт. Поэтому многие люди как-то странно стали эту науку трактовать и породили такие учения, как евгенику и научную расовую теорию, в кавычках.

Да, очень научную, надо сказать. Дело всё в том, что они мыслили людей так, как породы коров всяких улучшают, ослабляют. Те, кто занимается разведением собак, знают, что уже давно разделились, скажем, выставочные немецкие овчарки и служебные немецкие овчарки. Это потому, что по каким-то загадочным причинам на выставках очень котируется, чтобы были короткие задние лапы, у них была какая-то такая покатая вниз спина, что-то там ещё. Короче, несчастные больные мутанты получаются в итоге, непригодные к никакой работе. А служебники уже давно плюнули на всё это дело и занимаются тем, что утилитарно и полезно, для чего, собственно, селекция эта и производилась изначально. Они таким образом хотели людей разводить, улучшать их породу и так далее.

При этом мы тут в очередной раз наталкиваемся на то, что никакой Гитлер ничего не придумал, и фашисты как таковые тоже ничего нового не изобретали никогда. Про милитаризм, думаю, всем понятно. Это всю жизнь было. Просто уже был XX век, и можно было бы немножко поумнеть за четыре тысячи лет постоянного истребления непонятно ради чего. А евгеникой занимались во многих странах.

Вот, например, немецкий плакат 1936 года. На нём стоит немецкая семья. Такой по пояс полуголый брутальный немец с какой-то белобрысой чёлкой, его жена, обязательно на полголовы ниже мужа, потому что так надо, с ребёнком на руках. И плакат объясняет, какие ещё страны занимаются евгеникой, принудительной стерилизацией дегенератов и уродов. Например, тут можно видеть США, всю Скандинавию, Британию, Швейцарию, вот тут и Япония, Латвия, я вижу, тоже. Очень плохое качество скана, непонятно. Но достаточно уже, я думаю, Британии и США, чтобы было заметно. В США, например, в Северной Каролине, если я ничего не путаю, всех, кто интеллектом был ниже 70 очков по IQ, тех принудительно надо было стерилизовать. На законодательном уровне у них это было.

Да, на законодательном. В основном под это подпадали всякие негры, индейцы и прочие, потому что они обычно не понимали, о чём идёт речь, совершенно были малообразованными, из-за этого ляпали невпопад на тестах, так что там можно было очень легко отправиться на стерилизацию. И не только их. Эпилептиков, глухих, например, или слепых. Те, кто был признан психически больным, тоже внезапно оказывались под ударом. И это всё производилось вплоть до 60-х годов.

До 60-х?

В Швеции до 76-го года была программа принудительной стерилизации неполноценных. То есть вот таких товарищей, у которых низкий IQ, которые алконавты, наркоманы и прочие социально неблагополучные граждане, их стерилизовали. Потом, правда, переиграли всё это, но тем не менее.

Чем-то там ухудшает приплод. Хотя по простейшей логике ещё со времён Грегора Менделя понятно, что оно, наоборот, должно улучшать генетическое разнообразие и понижать вероятность всяких наследственных уродств. В этом, собственно, вся суть полового размножения и заключается.

Да, иначе бы мы могли размножаться партеногенезом так с самого начала и в ус не дуть. Из-за этого же плох инцест. Потому что если мыслить как расисты, то надо им просто предложить жениться на сёстрах, по их же логике. Тогда они постепенно передохнут все, и мы избавимся от них и их идиотских генов.

В зороастризме, между прочим, по крайней мере поначалу предполагалось, что правящие особы должны жениться на сёстрах.

И где зороастризм теперь? Куда он делся? Вместе с Таргариенами находится.

Так что это всё абсолютно не новость. Все эти расовые законы Джима Кроу, все эти киоски с мороженым, где одно окно для белых, а другое для цветных. Когда там нельзя сидеть в автобусе. Или вот как Борис Житков. Он ездил по Юго-Восточной Азии, побывал в английских колониях, в Гонконге, в Малайзии, в Индонезии, много где, и везде видел совершенно отвратительный расизм колониальной администрации. Ему, например, пришлось выйти из трамвая и идти пешком не потому, что его выгнали, он-то белый, а потому, что из-за него все малайцы вскочили и убежали на заднюю площадку, чтобы не сидеть перед ним и воздух не дул с них запахом на него. Потому что иначе их всех посадили бы на нары, если бы заметили. Но он не мог в таком состоянии ездить, и поэтому пришлось как-то обходиться. Это то, что британские были порядки.

В Британии при власти был, например, такой гражданин, как Уинстон Черчилль. Уинстон Черчилль изрядное время провёл в Индии. И в Индии он проникся полнейшим отвращением к индусам, индуизму и вообще всему, что с ними связано, и говорил, что это тупая раса, только своим размножением избегающая судьбы, которую давно заслужила. Также он отзывался и об австралийских аборигенах, когда ему говорили, что как-то нехорошо получилось, что мы их как-то поистребили всех. И он говорил: «А я не считаю, что по отношению к ним была допущена несправедливость. Иная, более чистая раса пришла и заняла их место».

Вот этот дарвинизм, который был понят совершенно не так, как предполагалось, проецировался на людей, и не только отдельных индивидов, а целые народы. Потому что сильные должны пожирать слабых. По логике это примерно как: здорово разводить костёр, чтобы жарить шашлык, давайте будем делать это везде — дома, на работе, в спортзале, в бассейне. Примерно такая же логика. Давайте переносить законы природы в искусственно созданную социальную среду.

Мы должны вам напомнить, что вся история человеческой цивилизации является как раз приспособлением и обузданием законов природы и инстинктов, которые у нас есть, в интересах развития общества. И те, кто лучше всего это обуздывал и видоизменял, запустили человека в космос, высадились на Луну, изобрели антибиотики и много чего ещё интересного. А те, кто проявлял похвальную верность традициям первобытных людей, до сих пор где-то там сидят, пляшут перед статуей Великой Курицы, пугаются грозы. Так что если хотите подражать — вперёд, просто где-нибудь делайте так, чтобы никому не мешать.

Я уж не говорю о том, что все эти любители дарвинизма в человеческих отношениях на самом деле любят скорее готтентотский взгляд на мир. Когда готтентота спрашивали, что такое хорошо и что такое плохо, он говорил, что плохо — это когда на меня напали и ограбили, а хорошо — это когда я напал и ограбил. То есть все рассказыватели о том, что сильные и успешные идут вперёд и они не могут оглядываться на слабых, если в ответ слушатели вместо того, чтобы кивать или спорить, пробьют им в рыло, чтобы упали, и добавят в рыло с ноги, почему-то никакой радости от торжества дарвинизма проповедник не испытает. Вместо этого он закричит: «Караул! Полиция! Хулиганы!»

Зрения лишают.

Да. Дарвинизм куда-то сразу испарится, чтобы проявиться, когда он снова обогреется, осмелеет и решит, что ему ничего не угрожает.

Ладно, бог с ним, с евгеникой и с дарвинизмом. Давай поговорим немножко про расизм, антисемитизм и прочие приятности. Про расовые гигиены и прочие приятные изобретения, в кавычках приятные.

Дело здесь вот в чём. Принято было считать до недавних времён, а в некоторых странах до сих пор принято так считать, что люди сильно отличаются по своим умственным характеристикам, по своим характеристикам коммуникативным и вообще по характеру в зависимости от того, откуда они происходят родом и какой у них цвет кожи, глаз и прочее. Короче, если они сильно от нас отличаются внешне, значит, они обязательно какие-нибудь тупорылые, неумехи, и вообще с ними не стоит иметь никакого дела.

Теоретически, может быть, не обязательно так, но, понимаете, мы ведь прекрасные, умные, гениальные, талантливые, успешные.

Сами себе нравимся.

Следовательно, те, кто на нас не похож, они отвратительные, тупые, дегенеративные, ленивые, бездарные, завистливые и всё такое. Сегодня у нас не вызывает вопросов, что если мы возьмём абсолютно любого человека из абсолютно любой точки нашей планеты, будем его воспитывать как умного, приятного гражданина, он в итоге вырастет умным, приятным гражданином. То есть по результатам воспитания…

Бывает, что человек рождается туповатым, такое случается, но это не от расы зависит, а скорее от того, хорошо ли кушала мама с детства, и все её предки, и папа. Потому что если питаться травой и кукурузой, то тупизна некоторая будет распространённой. Мозги на одном растительном корме не отрастишь. Мозг требует питания.

Это тоже неправильная точка зрения, на самом деле. Это устаревшие взгляды. Здесь ситуация какая? То, какими мы становимся, процентов на 20 зависит от того генетического наследия, которое дали нам родители.

Но я на 20 только и говорил.

На 80% это зависит от воспитания, от образа жизни, от среды. Соответственно, если мы этого человека, которого случайно взяли из любой точки планеты, будем воспитывать и обеспечивать ему благоприятную среду жизни, он вырастет приятным, хорошим человеком, умным, работящим и так далее. То есть это вопрос воспитания.

А если мы его передадим в среду, где любят сидеть в подъезде и мочиться в лифте, то если вокруг вас авторитетно несут со стройки каждый гвоздь, императивно рисуют на стенах, то у вас тоже будут примерно такие же установки.

Да. И не будем забывать о замечательных историях, в кавычках замечательных, когда находили детей, воспитанных волками, обезьянами и прочими животными. Какими бы англичанами их родители ни были, а почему-то получался не Тарзан, а скачущий и угукающий дебил.

Да, который вообще до конца жизни потом, в принципе, был неисправим. Он вёл себя как животное, которое его вырастило. И такие случаи реально были. Особенно в Индии почему-то такое часто случается. Я не знаю почему.

Потому что детей много, джунглей тоже, за всеми не уследишь. Какие-то там убежали. А, новых заведём.

В начале XX века, да и до этого, было принято вполне в порядке вещей считать, что, например, чернокожие люди глупее, чем белые, азиаты глупее, кто у нас ещё, евреи там тоже какие-нибудь нехорошие по каким-либо причинам. Причём с евреями история получилась интересная в том плане, что если до начала XX века они в Европе преследовались в основном по религиозному признаку…

Пьют кровь христианских младенцев, ибо этого требует иудаизм.

Который внезапно к крови относится как к нечистой. Они даже мясо с кровью не едят.

Но это не проблема для тех, кто любит утверждать. Это никому не интересно.

То в XX веке произошла интересная метаморфоза, и ненависть к евреям из религиозной ненависти превратилась в ненависть по внешнему признаку и по происхождению. То есть они выглядят кудрявые, у них носы какие-то странные.

Глаза грустные.

Глаза грустные, да, по понятным причинам. Выглядят не так, как мы, соответственно, они хуже нас.

Я тебе объясню, почему сместился фокус. Потому что сама псевдорелигиозность сильно изменилась. И как самих ненавистников евреев она перестала так сильно занимать, так и сами евреи перестали так массово наряжаться в гартлы и штраймлы, зачесывать пейсы и всё такое. Стали в основном вести обычный образ жизни. Ну и кроме того, что делать, как ненавидеть евреев, если они внезапно перешли в христианство? Ну, они же всё равно внутри евреи.

Да. И вот как-то так пошло-поехало, собственно. От религиозной ненависти перешли к ненависти по другим причинам. Не нравятся нам эти люди — мы найдём, за что их ненавидеть. Понятно, что если евреи занимаются какими-нибудь успешными делами, с золотом работают…

Теперь достаточно посмотреть на типичные еврейские фамилии. Например, Кузнецов и бесконечные Шмидты. И вот это потому, что действительно много ремесленников, кузнецов. Всякие там банкиры Ротшильды тоже из той же оперы. Разные булочники и тому подобное. Всего этого среди евреев полно по разным причинам. В том числе потому, что, скажем, мясник у евреев должен быть свой, потому что питаться тем, что у некошерного мясника, они не будут. В общем, вы поняли. Так постепенно самообеспечение вылилось в то, что они во многих отраслях были представлены.

А надо вам сказать, что социальная база фашизма почти всегда включает в себя довольно большой процент мелкобуржуазного элемента, всяких лавочников и кустарей, которые, сюрприз, за вторую половину XIX и начало XX века все поразорялись. Потому что не могли конкурировать с массовым производством и конвейером, не могли конкурировать с торговыми центрами со своими лавчонками. Понятно, что в «Ашане» будет всё дешевле, чем в каком-нибудь магазинчике на первом этаже. Ну и стали искать виноватых и нашли быстро. Кто же виноват, Домнин?

Виноваты, конечно, евреи, которые везде пролезли, всё организовали, скупили. Торговые центры организовали, массовое производство. Вот негодяи. Кто там их реально организовал — это другой, абсолютно неинтересный вопрос. Мы будем ненавидеть евреев. Мы всегда так делали, на том стояли наши отцы. И мы будем.

Надо сказать, что вот этот врождённый расизм, несмотря на все похвальные успехи за XX век, искореняется трудно. Мы можем вспомнить эпизод со «Звёздными войнами», когда, во-первых, Лея говорит Хану, что скорее поцелует Чубакку, что обидно было вот сейчас, а во-вторых, когда Чубакке, если вы помните, единственному не дают медаль. Потому что он как бы не самостоятельный, а как бы такой…

Раб.

Да, раб при пребывании Соло, и ему не полагается отдельно ничего. Или даже более современные примеры. Если ты помнишь, в «300 спартанцев» там приезжает посол от персов, которого скидывают в колодец. Этот посол кто? Посол негр. Причём такой негр ярко выраженный. А тут, видимо, автор пытался показать чуждость и ничего умнее не придумал, чем прислать негра. Но если так посмотреть, то должно обратное абсолютно говорить: что в Персидской империи негры могут становиться послами, которых отправляют к монархам на выполнение важных дипломатических миссий. То есть, видимо, там, когда поступал кто-то на государственную службу в Персидской империи, его тут же встречали речью: «Я старший писарь Хартуман. Я строг, но я справедлив. У меня здесь нет расовой дискриминации. Мне плевать на сирийцев, на жидов, на греков и на эфиопов. Вы все здесь одинаково никчёмны». Или как-то, может быть, так, не знаю.

Но они же не только «ненавидим евреев». Они выдумали целые теории, которые доказывали, что есть некий арийский тип, который чего-то там, не знаю… Почему арийский? Кто такие арийцы, Ауралиен?

Арийцы — это народность, которая, вообще говоря, обитала в районе Индии, по нашим, я так понимаю, современным представлениям.

Да, это североиндийцы, которые завоевали дравидийские народы, жившие и живущие до сих пор на юге Индии, и поэтому доминирующие в Индии на севере и в Пакистане. Собственно, языковая семья, на которой мы все с вами разговариваем, славянские языки принадлежат группе индоарийских языков. Это большая языковая семья. Считается, что люди эти обитали… Мы тут, конечно, два разных вопроса смешиваем: как языки распространяются и как распространяются сами люди, которые носят эти языки. Потому что, скажем, генетически отличающиеся люди могут разговаривать на языках других народов в результате завоевания, как, например, получилось в Болгарии. Там была достаточно компактная народность. Когда приехали товарищи из Болгарии, там буквально хватило тысячи человек, чтобы изменить значительно и социальную структуру, и вообще всё, как там было устроено. Но, тем не менее, славяне их как-то ассимилировали, и вот в Болгарии говорят до сих пор на южнославянском языке. Хотя с генетической точки зрения там много от вот этих товарищей, которые, собственно, пришли из места Волжской Булгарии, я так понимаю.

Да, орда хана Аспаруха. Так вот, несмотря на всё это и на то, что на санскрите мать будет matar, по-русски «матерь», по-английски mother, всё-таки считать, что арийцы имеют какое-то отношение к современному населению Северной Европы, довольно странно. И современным языкознанием арийскими языками называются внезапно индоиранские.

Да. То есть наш друг Азамат, например, по-осетински говорит мало, но можно сказать, что это арийский язык.

В определённой степени, да. Нехорошая история получилась с цыганами.

Да, потому что вообще-то цыгане — выходцы как раз из того региона между Индией и Ираном, и они как бы носят самые что ни на есть арийские гены. И как бы они главные арийцы и есть. А по гитлеровской расовой теории почему-то цыгане были гнусными чурками, которых надо всех истребить в кратчайшие сроки. Тут многие злые языки говорят, что такая была конкуренция, чтобы не портили тут нам нашу стройную теорию своими арийскими физиономиями.

Ещё одни, кто портит теорию, — это когда немцы приезжают в современный Пакистан по делам, а пакистанцы, многие слышали, что там вроде как в Германии в большом почёте были арийцы. И они говорят: «А вы из Германии? А мы тут тоже арийцы». И немцы там не знают, куда им деваться от этого, потому что не совсем понимают.

Если вкратце, нашли, конечно, там объяснение, обоснуй, так сказать. Был там такой замечательный товарищ Ганс Гюнтер, нацистский расовый теоретик. Он объяснял стремление нацистов истреблять цыган тем, что цыгане действительно были арийцами, но проблема в том, что они скрещивались с какими-то загадочными, самыми низшими расами нашей планеты. Видимо, ездили по всей планете, искали и скрещивались.

Наиболее низкими.

И в результате этого их нужно истребить, потому что они теперь не чистые арийцы. И вообще мы самые арийцы, а вы нет.

Для того чтобы всё это как-то суммировать для не особо одарённых умственно и не любящих такие длинные тексты людей, был введён такой термин, как «унтерменш». Вообще-то, унтерменш — это не они придумали, они позаимствовали это внезапно у американцев, которых они презирали и считали за евреизированное общество.

Да, за унтерменшей.

Да. У них была такая книжечка «Бунт против цивилизации. Угроза недочеловека». Это написал американский какой-то сумасшедший Лотроп Стоддард, член Ку-клукс-клана.

Я не сомневался в этом, конечно.

Да. Евгеник, выпускник Гарвардского университета и университета Бостона.

Само собой.

Да, просто прекрасный человек. Этот Стоддард написал книжку про внезапно нас с вами.

Не может быть.

Да. И говорил, что после прихода к власти большевиков в России получилась такая отрицательная комбинация: во-первых, расовой неполноценности грязного русского быдла, во-вторых, идиотской политической доктрины, которая подразумевала какое-то там всеобщее образование, медицину, электрификацию. Вообще страшные дела.

Бред какой-то.

Да. И которая испытывала зависть к более успешным людям, которые успешно владеют поместьем непонятно на каком основании. Ну и кроме того, что там среди коммунистов были какие-то врождённые преступники. Это тоже были теории профессора Ломброзо, которые вообще были продолжением фактически френологии. Которые доказывали, что формы черепов, какое-то там устройство мозгов чего-то там определяют, влияют.

Общий внешний вид вообще человека.

Да. Вот припомните, как давно вы видели в современных книгах — я имею в виду книги, не те, которые старые, — когда там высокий лоб свидетельствовал о решимости, а какой-то там нос указывал на любопытство. В старых книгах, особенно написанных до середины XX века, особенно у англо-американцев, это было постоянным делом.

Мне кажется, у Конан Дойла.

У Конан Дойла, да, этого было полно. И не только у них, они просто самые заметные. После этого всё как-то сошло на нет, потому что стало ясно, чем кончаются увлечения физиогномистикой и френологией на высоком уровне. Но вот до войны это было ещё непонятно.

Короче говоря, американцы ввели этот термин under-man, то есть что-то такое типа подчеловек, низший человек. Что интересно, они это всё заимствовали из идей Ницше, который говорил вовсе не об этом. Все эти его сверхчеловеки, которые ещё там добьются, совершенно у Ницше не имели никакого социал-дарвинистского или расового характера. Он же был просто философ, а не политический теоретик. Так что если бы Ницше всё это увидел, он бы пожалел, что хоть слово в своей жизни написал.

И немцы это подхватили, про нас постоянно таким образом говорили, в речах использовали. Периодически при этом у них список недочеловеков как-то тасовался. Вот, например, когда Гиммлер говорил перед отправляющимися на восток нацистами, он говорил, что, когда вы, друзья мои, сражаетесь на востоке, вы продолжаете ту же борьбу против того же недочеловечества, против тех же низших рас, которые когда-то выступали под именем гуннов, позднее, тысячу лет назад, во времена королей Генриха и Оттона…

Генриха Птицелова, которого Генрих Гиммлер считал своим духовным предком, своей реинкарнацией.

Под именем венгров, а впоследствии под именем татар.

Татары, привет.

Затем они явились снова под именем Чингисхана и монголов.

Прекрасно. То есть сперва под именем татар, потом снова под именем Чингисхана. А до этого венгры, а до этого гунны. Это вообще как бы…

Всё одно и то же, да. Какие-то чуваки с востока прут.

Да, прут и всё. Один хрен. Не будем разбираться, кто они вообще, зачем они тут, что они хотят. Явно одни и те же.

Сегодня они называются русскими под политическим знаменем большевизма. При том, что венгры были союзниками нацистов и у них была своя фашистская партия. И, кстати, у нас они тоже побывали, изрядно пожгли, тоже рассказывая, как они истребляют грязных недочеловеков, при этом сами, как бы, будучи тоже теоретически недочеловеками.

Венгры, причём, не вынесли никакой морали из этой истории. Потому что не далее как несколько месяцев назад какие-то умники в каком-то городишке местном устроили отряд самообороны. Товарищи беженцев, которые к ним набегают, естественно, со всех сторон из Сирии бегут, они их там отлавливают, чуть ли не охоту устраивают. И показывали там по ящику, как местный какой-то активист всем этим делом занимается, чуть ли не прикладом ружья бьёт людей по голове. И вообще полные отморозки там живут. Естественно, не все, но в том числе есть такие. То есть фашизм у них там, видимо, принят местами на всех уровнях.

И тут, понимаете, не только немцы или венгры, но и поляки, которые сами считались, по идее, ужасными славянскими недочеловеками, они тоже очень любят рассказывать про азиатские орды с востока. Вот, например, в мемуарах Адама Мацедонского…

Это кто?

Какой-то хрен польский. Он был маленьким как раз в конце 30-х. И вот он про 1939 год, когда мы восточную Украину и восточную Белоруссию захватили, пишет про наших: «Это была оголодавшая орда раскосых больных выродков. У многих не хватало глаза, либо нос был совершенно изуродованный, потому что среди них царил сифилис. Они воняли потом, блевотиной, ведь они пили водку из алюминиевых фляжек». То есть маленький Адам ходил, всех нюхал, смотрел, кто чего пьёт, пробовал, из каких фляжек. Даже я не понимаю, почему прекрасные крылатые гусары польские не смогли ничего поделать с больными выродками, у которых не хватало глаза, руки, ноги, ещё там чего-то. Полностью небоеспособные были. Все пьяные, обблёванные. Почему же поляки не сумели ничего сделать? Я теряюсь.

Видимо, посчитали ниже своего достоинства биться с расово неполноценным быдлом.

При всём при этом не будем забывать, что поляки, вообще говоря, тоже с точки зрения немцев, естественно, считались недочеловеками. Причём по ходу войны, после того как советская армия перешла в наступление, недочеловеки, внезапно, практически все недочеловеки восточные, славянские, оказались вполне себе нормальными, приличными людьми, из которых можно собрать дивизию «Галичина» или какую-нибудь ещё.

Да, рассказывать: «Присоединяйтесь к европейскому фронту обороны против большевизма». Срочно извлекли сидевшего у них там и потреблявшего диетическое питание Бандеру из лагеря.

Почему я это всё вспомнил? Я вспомнил это к тому, что из белорусов набирали, из украинцев набирали, изо всех набирали, а из поляков не набирали.

Да, потому что как-то не сложилось.

Да. Поляки у них почему-то были не в почёте, а вообще в совершенно не почёте.

Ну да. Считалось, что у них с поляками длинная история. Они ещё со времён битвы при Грюнвальде с ними не очень хорошо. Поэтому было, видимо, решено, что поляки им не будут помогать. И, наверное, правильно было решено с точки зрения интеллекта, разумеется.

А ещё, кстати, у нас же была Всероссийская фашистская партия.

Да? Ух ты.

Да, в 1934 году в Харбине создали, где была крупная белоэмигрантская община. Там это всё организовали. На самом деле много было разных эмигрантских организаций, которые частью просто действовали совместно с разными режимами, типа прибалтийских правых диктатур 30-х годов, частью примкнули к нацистам откровенно. Например, был такой философ Ильин, который рассказывал, как прекрасен Гитлер, как он задушил большевизм и что на самом деле нет никаких преследований и террора, это всё придумывают злые русские коммунисты, и что, может быть, только нацисты немножко от церкви отпали, ну и немного слишком сурово обходились с оккупированными русскими. Надо было, конечно, как-то мягче и мыслить шире. Прекрасный философ, замечательный.

Вы видите, к сожалению, значительная часть этих товарищей, и власовцы, которые успели засветиться, и вот эти белоэмигранты, они, к сожалению, примкнули к фашистам на почве фашистского антибольшевизма.

И не только. Вот, например, у тех же всероссийских фашистов у них было нечто вроде октябрят. Такой был Союз фашистских крошек.

Фашистских крошек?

Да, фашистских крошек. Не в смысле хлебные крошки надо было ходить и собирать, а в смысле, что туда брали русских мальчиков и девочек, верящих в Бога, любящих Россию и уважающих труд. И ходили они в чёрных рубашках, штанишках и с портупеями. И у них была своя какая-то газетка, так и называлась — «Крошка».

И там был такой кодекс строителя фашизма, вероятно, да?

«Крошка не валяется долго в постели, а встаёт сразу, как Ванька-встанька. Умывается чище всех и каждый день чистит зубы. Никогда не капризничает, и все папы и мамы могут ставить крошку в пример своим детям. Никогда не играет с евреями, не берёт ничего от евреев и не разговаривает с ними».

Чудесно. Прекрасная детская книжка. Замечательное воспитание. Доброму учат. Разумное, доброе, вечное. Всё как надо.

При этом, между прочим, даже и вполне себе ариец мог попасть под раздачу, если он был генетическим грузом на благородном арийском народе. Была такая программа умерщвления Т-4, которая подразумевала избавление общества от всяких больных, кривых, косых, горбатых и недоразвитых. И нужно было, например, умственно отсталых всех усыплять, психбольных, тех, кто родился калекой. И потом вообще пришли к тому, что и у кого есть инвалидность, и те, кто чем-то хронически болен свыше пяти лет. То есть там, знаете, можно было попасть под уничтожение только так.

И это, кстати, часто используется в разных сюжетах художественной литературы. В последней игре серии Wolfenstein там был один бывший нацист среди положительных персонажей, у которого родился сын, признанный избыточно больным, и его усыпили. Нацист не очень одобрил это и решил, что пора пересмотреть свои взгляды. Поэтому он переходит на сторону положительных персонажей.

Причём надо понимать, что всё то, что мы рассказываем про программу Т-4, про преследование евреев и так далее, оно эскалировалось по ходу развития событий в стиле «дальше больше». То есть если поначалу в этой программе, вообще говоря, ну, может быть, не в этой программе, а в её предшественниках, евгеническая программа заключалась в том, что таких людей, которые были инвалидами, умственно какими-то неполноценными, гомосексуалистами и так далее, их поначалу стерилизовали.

Ну да, а евреев сперва просто гоняли и выселяли.

Да-да-да. Потом их просто стали физически уничтожать. Также получилось и с недочеловеками, с теми же самыми евреями. История была какая? Поначалу в 30-х их выгоняли, стали погромы устраивать, Хрустальная ночь, в ходе которой…

В честь Мартина Лютера, кстати. Он тоже был… тоже ненавидел евреев. Так что да, ничего удивительного.

И проблема во многом ещё для евреев заключалась в том, что им некуда было бежать. Как там кто-то остроумный из них заметил, что весь мир разделился для евреев на две части: места, где они не хотели бы быть, но из которых не могут убежать, и места, куда они хотели бы попасть, но не могут туда добраться. Кто имел возможность, конечно, бежал. Кто-то бежал в Палестину. И никто не хотел их принимать. И даже проблема там дошла до такого, что собрались 32 государства, когда начались все эти репрессии в гитлеровской Германии, уже в конце 30-х. Собрались 32 государства на конференцию по поводу того, как помочь евреям. Потому что понятно стало, что вообще говоря там происходят вещи совершенно нехорошие. То есть людей массово перемещают, заставляют носить жёлтые звёзды, начинают их посылать во всякие концентрационные лагеря и так далее. И как вообще, надо как-то облегчить их жизнь. И что вы думаете, кто-то захотел их принять? Да никто не захотел их принять.

Соединённые Штаты сказали, что, знаете…

У нас и так много.

Да, у нас своих полно. Великобритания сказала: вы знаете, как-то вот нам тоже не комильфо их принимать.

Особенно в Палестину.

Да, особенно в Палестину. На Палестину было выделено 75 тысяч человек на пять лет. При всём при том, что евреев было несколько миллионов в Германии. И, конечно, они, может быть, и рады были убежать в Палестину, но их просто туда не пускали. Мы уже в подкасте про государство Израиль, про войны Израиля рассказывали, как евреи туда перебирались, вообще там на нелегальном положении находились в этой британской Палестине. И единственной страной, которая сказала: «Вы знаете, мы готовы принять евреев, привозите их к нам», оказалась Доминиканская Республика, Доминикана. Можете себе представить? Это странное государство, которое…

Не то чтобы самое богатое.

Да, далеко не самое богатое и чёрти где находящееся, как до него ещё попасть — вопрос. Но они сказали: «Приезжайте к нам, что делать-то». И никто из этих стран европейских, уважаемых, и не только европейских, не захотел им помочь в этом вопросе.

При этом, когда евреев уже даже привозили в государства Латинской Америки, там их просто выгоняли и отправляли обратно на смерть. А вот зато когда после 1945 года в Бразилию, Аргентину и другие места тоже поплыли разные беженцы, их почему-то сразу приняли. Хотя их, наверное, не стоило бы принимать, потому что это были как раз беглые нацисты, эсэсовцы и все остальные. Почему-то эсэсовцы были гораздо приятнее для руководства Латинской Америки, чем евреи.

Ну, там надо понимать, что руководство Латинской Америки само было не лучше. Рыльце у него тоже было в пушку. Я так понимаю, что такая же история была и в Южной Африке, где проводилась политика апартеида после войны. И вообще, если честно, мы как-нибудь про интербелл отдельно ещё поговорим, вообще про такие режимы. Неверно представлять себе ту же самую Европу как демократии белые и пушистые, гнусного Гитлера и гнусного Сталина, а все остальные — все такие в белых перьях. Реальность гораздо сложнее.

Да, реальность гораздо сложнее. Польша — сперва диктатура Юзефа Пилсудского военных, потом его же наследников военных, которые всё профукали. Профукали потому, что, как писал в своих дневниках этот самый Риббентроп, Польша сообщает, что претендует на советскую Украину и выход к Чёрному морю. То есть это означает, что Риббентропу было предложено: давайте мы вместе с вами нападём на Советский Союз, а вы нам за это отдадите Украину. Не могли же они сказать, что пусть нам просто подарят Украину, правильно? И поляки не на тех поставили, как обычно.

Финляндия, Маннергейм — тоже вряд ли светоч демократии. В Прибалтике поголовно в 30-е годы: Антанас Сметона в Литве сидит безвылазно, правый диктатор. Пятс и Лайдонер в Эстонии. В Латвии господин Улманис, по-моему, ещё раньше устроил переворот и тоже сидел. Там всякие лагеря для лодырей, сожжение книг нехороших всяких в лучших традициях соседей. Прекрасная демократическая страна.

В Румынии «Железная гвардия», всякие маршалы Антонеску. В Греции генерал Метаксас и его диктатура. В Болгарии, во-первых, монархия с Борисом III во главе, во-вторых, в премьерах то доктор Цанков, считающийся фашистом, то какой-то ещё крендель, не помню, кто там уже был. Потому что Бориса III потом отравили, потому что он был не слишком… там кто-то, я уже не помню, какие-то марионетки. В Хорватии — усташи.

Усташи, да, с Анте Павеличем, с изобретением ножика-сербосека, чтобы резать сербов в массовых масштабах, которые потом побежали по каналам католической церкви, потому что они были добрыми католиками и всё правильно сделали, истребляя грязных боснийских мусульман и сербских православных христиан.

В общем, там было всё очень весело, и не надо придумывать какую-то якобы всепланетную демократию, как сегодня, и говорить, что это какой-то Гитлер случайно там вылез.

Вообще, давай для завершения, чтобы это всё было не так: за всё хорошее против всего плохого. Как вообще нацисты пришли к власти? Может быть, Гитлер какой-то переворот, напившись пивка, устроил?

Да, у них же был пивной путч, точно.

История была довольно забавная. В 1923 году, в ноябре, они устроили пивной путч, нажравшись. Собралось ни много ни мало примерно 3000 человек. В Мюнхене это всё происходило. У них там был такой ресторан, пивной зал. Бюргербройкеллер, если я ничего не путаю.

Собрались эти прекрасные люди, кружок у них был по интересам, и допились они до того, что Адольф Гитлер в без пятнадцати девять вечера бросил пивную кружку на пол, вскочил на стол, выстрелил в потолок из пистолета и сказал: «Национальная революция началась, всем оставаться на местах, потому что зал окружён людьми с пулемётами. Сейчас мы все вместе соберёмся, позовём ветерана Первой мировой войны Людендорфа и все вместе пойдём низлагать…»

На Берлин.

Да, на Берлин, всех низложим и так далее. Всё это дело, разумеется, в Мюнхене.

Да, в Мюнхене, столице Баварии. Представьте: Бавария на крайнем юге, а где Берлин. То есть там довольно далеко идти. Просто Бавария такая очень консервативная земля, где действительно можно видеть этих в зелёненьких штанишках с подтяжками на улицах.

В общем, все эти товарищи вышли организованной колонной, к ним вот эти с пулемётами примкнули, видимо, я так полагаю. Отправились они на центральную площадь, на Одеонсплац. И 3000 человек, а против них там полиция организовалась. Сто человек было полицейских. Гитлер, естественно, в популистской манере приказал полицейским сдаться и примкнуть к их благородному народу.

Ну да.

Ему сказали, что мы тут не занимаемся такими вещами. Началась перестрелка. В перестрелке 100 полицейских умудрились рассеять 3000 человек. 16 нацистов они подстрелили. По этому случаю там потом выстроили какие-то храмы мучеников.

Дело просто в том, что Гитлер рассчитывал, что генерал фон Лоссов, который с ними поначалу был, под давлением Людендорфа, своего коллеги, выдаст им оружие со складов. Но Лоссов сказал: да, сию секунду, только я пойду сейчас дам распоряжение в штабе, чтобы выдали всё. И, разумеется, тут же убежал куда-то далеко, сказал, что я вообще впервые вижу этих людей, кто это такие, и вообще под давлением всё говорил.

Без пушек, да.

И поэтому действительно они все попадали на пол. Людендорфа забрали. Гитлера потом тоже поймали. Он где-то у кого-то прятался там, но его нашли всё равно. Также нашли и Рёма. Рёма, правда, выпустили на поруки. А вот Гитлер отправился под суд вместе с Гессом. Они оказались в камере, но их посадили на совершенно смешной срок какой-то. Они вышли через год, через два. Как-то быстро они вышли, почти ничего не отсидели, потому что судьи были в основном сами тем же миром мазаны.

А почему всё это так получилось? Потому что в Германии стоял так называемый режим Веймарской республики, воцарившийся после поражения Второго германского рейха в Первой мировой войне. Скажете, Первого рейха во Второй мировой? Почему всё было плохо? Потому что, во-первых, страну обхромсали, унизили, обидели. Армию сократили до 100 тысяч человек. Запретили иметь тяжёлое вооружение, авиацию, артиллерию.

Самое главное — Рурскую область отобрали у них, промышленно развитую.

Да, Рурская область — это же, понимаете, промышленно развитая… Ну и что, что там в других местах построим. На жизнь это не игра в «Цивилизацию». Там мало того, что это промышленно развитая область, она ещё примыкает к угольным бассейнам. И вот Евросоюз вырос именно из союза угля и стали, когда попытались помирить Францию и Германию совсем, взаимно интегрировав их угольно-металлургическую промышленность. Потому что одно без другого не может, вот так, чтобы они друг с другом перестали ссориться, что это у них историческое. И надо сказать, что это сработало.

Пока ещё, по сравнению с тысячей лет предыдущих, не очень показательно, но мы будем надеяться, что это сработает. Так вот, в 20-е годы всё ещё было ничего, потому что там был бум в экономике по всему миру, и он даже, несмотря на то что страна переживала, во-первых, всякие гиперинфляции — дети строили пирамидки из рейхсмарок всяких на улице, потому что они ничего не стоили…

Это много где было. В Китае тоже можно было пожрать по одним ценам, а как вставать соберёшься, уже какие-то другие цены приносят. Потому что инфляция такая, за день уже.

Тем не менее кое-как им удавалось свои концы с концами сводить, потому что тогда были эти ревущие двадцатые. Все веселились: живи сейчас, плати потом. Но в 29-м году всё, как известно, рухнуло. Как-нибудь про Великую депрессию надо будет записаться, у нас экономист лучше знает.

И в Германии, где и так всё было не блестяще, всё покатилось совсем.

Да, у них ещё раньше покатилось. У них в 23-м году ещё была гиперинфляция. То есть у них были структурные проблемы в экономике классические. И, естественно, когда у вас структурные проблемы в экономике, гиперинфляция, денег нет, работы нет, промышленности нет, ничего нет, у вас куча населения не имеет средств к существованию. Потому что они пришли с войны, и они не понимают, что они теперь делают. Потому что уже прежняя жизнь куда-то делась, а куда им теперь деваться — непонятно. Плюс надо понимать, что, во-первых, это Первая мировая, это первая война, где были массовые армии. То есть туда всех под гребёнку загребали. И там страшные вещи люди, которые уцелели в этой войне, видели. И, более того, война эта породила огромное число калек, которые, в принципе, не могли работать и находились в подавленном состоянии. Когда у вас вот это всё собирается вместе, у вас огромные проблемы в государстве.

Проблемы в государстве были даже хуже, чем ты думаешь. Потому что помимо вот этих понятных современному человеку проблем там были ещё и, во-первых, какая-то непонятная недоделанность самой республики. В ней как бы оставалась старая ещё имперская бюрократия, которая ничего нового делать не умела и не желала и жила как будто до Первой мировой войны.

Ну, брать как бы неоткуда было, потому что там было такое довольно сословное общество. Всякие там графы, бароны и принцы фактически сидели на своих же местах. Сохранялось крупное помещичье землевладение, вот эти юнкеры. И особенно там, в Пруссии. Хотя Пруссия, между прочим, считалась там за мегадемократическую землю по тогдашним меркам. Армия была тоже состоящей из каких-то фон-баронов бесконечных, была крайне правоориентированной. И при этом партии, которые были как бы ещё до войны сформированы, и партийная культура была ещё тогдашняя, никак не могли привыкнуть, что сейчас уже не кайзер Вильгельм и правительство должно зависеть от парламента, а вовсе не от императора. Они просто категорически не желали ни с кем договариваться. Просто ни в какую. Не видели никаких берегов в своём стремлении всё грести под себя. Из-за этого их авторитет среди населения тоже был довольно слабым. И их воспринимали как у нас в 90-е годы воспринимали партии в России, в Думе, всякие ЛДПР и прочие после первой эйфории, когда стало ясно, что на лозунгах типа «землю крестьянам, кресты землянам, каждой бабе по мужику, каждому мужику по бутылке водки» далеко не уедешь и ничего этого не работает. Вот примерно такое же настроение было и у них.

Из-за этого получалось, что годами не получалось сформировать нормальное правительство. Ауралиен, как у нас формируется правительство в парламентской системе?

В парламентской системе правительство формируется в зависимости от того, кто в парламенте набрал больше мест. То есть если у вас там несколько партий участвовало в выборах, и часть из них прошла в парламент, кто набрал больше всего голосов, в правительстве будет представлен пропорционально. Там могут быть разные варианты. Может быть так. Может быть то, что кто представлен большинством голосов, формирует всё правительство. Может быть, что есть какие-то квоты, что вторая и третья по численности партии имеют такое-то количество министров по результатам договорённости.

А у Веймарской Германии получалось, что ни одна партия не имеет большинства, значит, правительство формировать надо коалиционно, а это не работает. Потому что если у вас будет, допустим, министр финансов от либеральной партии, который снизит все налоги до нуля, то министр здравоохранения от коммунистов не сможет финансировать всеобщее здравоохранение, как он обещал своей партии, а министр обороны от националистов не сможет перевооружать армию, потому что нет денег, опять же, как он обещал своей партии. Получается, что правительство не работает. Из-за этого у них, по-моему, за 14 лет сменилось 12 правительств. Короче, там средняя жизнь правительства была в течение года. И причём надо понять, что правительство не с 8 до 8 работает. Пока они там начнут, пока разберутся, пока войдут в курс дела, тут уже надо всё заканчивать, распускать. Получается, что ничего не делается.

Да это практически на любой работе более или менее серьёзной. Если вы приходите работать, например, программистом, я не знаю, как в других отраслях, подозреваю, что точно так же. Если вы приходите работать программистом, вы первые полгода только разбираетесь вообще в том, что у вас происходит на вашей работе. Как у вас принято писать код, как у вас принято делать это, как у вас принято делать то. И вот через полгода можно говорить о том, что вы выходите на проектную мощность и можете выполнять работу на том уровне, на каком вы ожидаете её выполнять.

У меня, например, была такая проблема. Когда я пришёл на свою первую работу шведскую, у меня были большие переживания на тему того, что я очень медленно работал. То есть я объективно видел, что то, что я делаю, можно делать быстрее, но я не могу это делать быстрее, потому что у меня нет специфических знаний проекта, в котором я работаю, и так далее. На что мне мой более старший коллега сказал: «Чувак, не парься, это совершенно нормальная ситуация. Первые полгода от тебя никто ничего сверхъестественного вообще не ожидает, потому что ты новый сотрудник, ты только пришёл работать. Вот первые полгода мы от тебя не ждём ничего, никаких сверхуспехов. Когда ты разберёшься, тогда ты и начнёшь работать в полную силу».

То же самое с этим правительством. Оно только пришло, посидело-посидело, только разобралось в делах, как чего устроено, и оно отправляется в отставку. И приходят совершенно новые люди.

Тут получалось, что правительство, во-первых, это постоянное правительство меньшинства, и, таким образом, оно установлено скорее декретом рейхспрезидента, а вовсе не выборами. Получалось, что авторитет самих выборов и рейхстага как такового низок, и люди начинают уставать от того, что мы что-то всё выбираем, какие-то партии, а ничего не получается.

С одной стороны, на правительство напирали коммунисты гражданина Тельмана. И у них действительно была крупная поддержка. Поглядев на такие дела, гражданин Тиссен, крупный промышленник, устроил Гитлеру аудиенцию с крупнейшими игроками в истеблишменте. То есть с промышленниками типа Круппа, с крупной земельной аристократией, особенно восточно-прусской, с военными, с разными организациями близкого толка типа «Стального шлема». «Стальной шлем» — это такая организация ветеранов Первой мировой войны, соответственно тоже настроенная скорее правая, чем левая. Какой-то там Пангерманский союз и так далее. Им организовали так называемый Гарцбургский фронт. То есть нечто типа общей организации правых националистов.

Тут начало проявляться то, что пока фашист слаб, он всегда готов содействовать и блокироваться с кем угодно.

Популизм в деле.

Фашист начинает набирать силу — эти союзники очень быстро отправляются кто куда. Кто-то за 101-й километр, кто-то ещё куда.

Кто-то в Польшу.

Да, кто-то на тот свет поедет. На Гитлера, который там до 30-го года был вообще никто и партия была крохотной, никому не нужной, тут же посыпалось финансирование, известность, знакомства и всё такое. Его штурмовики СА во главе с Эрнстом Рёмом разрослись до трёх миллионов человек. Причём это были люди с оружием, и не просто там с перочинными ножиками, а с винтовками, пулемётами, гранатами и всяким таким. Со своей униформой, проводившие крупные парады. Это были во многом ветераны Первой мировой войны плюс разный мелкобуржуазный элемент, всякие там лавочники и тому подобное.

То есть вы можете судить о силе государства, когда оно позволяет образовываться какому-то парамилитаристскому движению, которое проводит парады, с оружием ходит, какие-то пулемёты, тачанки за собой таскает. Это вообще немыслимое дело абсолютно.

Да. В жизнеспособном государстве такого быть не должно. И при этом они вели широкую популистскую кампанию. Они обещали, что рабочим будет повышение зарплаты, сокращение часов, крестьянам будет прощение долгов, ремесленникам — дешёвый кредит от банков, налоги низкие и всякие плюшки для ветеранов, армии — финансирование. Фигу покажем всем этим западным с их версальскими поборами, потому что на самом деле во всём виноваты кто? Во-первых, это евреи, а во-вторых, это англо-франко-американские капиталисты, которые злоумышленно хотят погубить великую Германию и которые тоже евреи.

Там везде евреи сплошные. И которые умышленно разделили германский народ и не дают ему Lebensraum.

Ну и тут подключились, кстати, и сами американцы, поскольку у доктора Ялмара Шахта, товарища Гитлера, его экономиста, с ними тоже завелись деловые разговоры, переговоры. Американцы подумали, что, наверное, неплохо, как в Первую войну, чтобы там была какая-нибудь заварушка в Европе, а мы такие подъезжаем через три года и, оп, пожали плоды. Продали всё и всем. Заработали деньжат на этом деле. Установили заранее всякие отношения экономические, договоры о взаимопонимании какие-нибудь завели, кто у кого что покупать будет и по каким ценам.

И всё-таки повторить успех выборов им не удалось. В 1932 году они получили довольно значительное количество голосов — 13 миллионов с лишним. И тем не менее большинства в парламенте у нацистов всё равно не было. А Гитлер, который лез в рейхспрезиденты, проиграл фельдмаршалу Гинденбургу, герою Первой мировой. И всё, на этом был пик их популярности. Потому что, несмотря на всю пропаганду и брошенные в них деньги, уже на выборах осенью 1932 года два миллиона голосов утекло. Осталось только 11 миллионов.

Конечно, если вы говорите, что вы такой классный, всем заводы, поля, пароходы начнёте раздавать, а потом не раздаёте, у вас электоральная поддержка исчезает.

Да и не только. Там было понятно, что это популизм. Кроме того, коммунисты довольно много голосов отъедали. И, кроме того, усилилось брожение среди штурмовиков. Оно потом достигло пика, а пока выходило так.

Тогда Гитлер решил действовать нетрадиционными методами. Во-первых, он пролез в рейхсканцлеры, то есть в премьер-министры своеобразные. Каким образом? Дело в том, что у президента Гинденбурга был сын. А сын президента не может же прозябать как попало. Поэтому на него было оформлено большое поместье Нойдек, которое тут же получило государственные дотации. И дотации эти теоретически предназначались на развитие сельского хозяйства, а реально пошли на развитие личной жизни Оскара фон Гинденбурга, развитие его страсти к казино и развитие его отношений с дорогими курортами в каких-нибудь Баден-Баденах. В общем, Гитлер сумел к 1933 году набрать компромат на сына Гинденбурга и предложить ему пропихнуть его в рейхсканцлеры на место генерала фон Шлейхера. Иначе плохо ему будет. Так что расследование всё замяли, а Гитлер оказался в рейхсканцлерах, несмотря на то, что у его партии не было большинства в парламенте.

А потом этот рейхстаг сам по себе, я имею в виду здание, не орган, возьми да и сгорит.

Вот это поворот.

Да. Гитлер поехал, по-моему, к Гинденбургу слушать пластинки после обеда, а тут взяли и звонят, говорят, что горит рейхстаг. Там нашли какого-то слабоумного голландца по фамилии ван дер Люббе, который когда-то был в коммунистах, но потом его, видимо, за тупизну оттуда выкинули. Так что ван дер Люббе был объявлен грязным коммунистическим агентом, подло поджёгшим благородный рейхстаг.

Коммунистический швайн.

Да. Из зависти к успехам Национал-социалистической партии. Что вот сейчас будет восстание коммунистов. Под эту сурдинку схватили Георгия Димитрова и ещё двух болгар из коммунистов. И начался Лейпцигский процесс. Единственное, кого удалось по этому процессу признать виновным и казнить, был сам ван дер Люббе, который был дурачок и, видимо, не сумел нормально оправдаться. Георгий Димитров играючи отбился от всех обвинений и уехал, видимо, в Москву.

Тем не менее успех заключался в том, что Коммунистическую партию Германии объявили вне закона и ввели чрезвычайное положение. Под этим чрезвычайным положением куда-то стали деваться депутаты рейхстага, те, которые остались после изгнания коммунистов. Сейчас, например, у здания рейхстага стоит такой своеобразный монумент из 96 каких-то металлических корявых листов. Это 96 могильных камней, потому что боевики штурмовиков и СС просто приходили к депутатам, на которых Гитлер не мог положиться, и убивали их. И ничего, никто ухом не повёл, никакой реакции не было вообще.

Таким образом, слегка прополов рейхстаг, Гитлер смог обеспечить себе развязанные руки и дальше повыгонял оттуда все остальные партии, кроме своей.

И понеслось. В 1933 году они ликвидировали профсоюзы, в том числе и те, которые их поддержали. Это было в мае. В июне они уже запретили Социал-демократическую партию, которая дистанцировалась от коммунистов и пыталась играть какую-то роль типа посредников, но доигралась, как видите. После этого они вышли из Лиги Наций и начали ремилитаризацию.

А тем временем в экономике под лозунгом строительства вермахта они, во-первых, объявили о принудительной синдикализации. То есть, проще говоря, экономику организовали в синдикаты, подчинённые почему-то всё тем же Францу Тиссену, Круппу, Фёглеру и остальным крупным промышленным королям.

Как так получилось?

Да, удивительно. Национал-социалистическая рабочая партия — и тут какие-то Круппы с Тиссенами.

Удивительно. Чтобы Тиссенам и Круппам было веселее, был принят закон об акционерных обществах, и все компании с капиталом менее 600 тысяч марок разгонялись, и новые можно было регистрировать, только если у вас полмиллиона марок есть капитала. Это называется, если что, монополизация. И создание трестов и монополий.

Следом вышел в 1934 году закон об органическом построении немецкой экономики. Экономику всю поделили на шесть групп: промышленность, торговля, банки, энергетика, ремесло и страхование. Которые, опять же, были возглавлены то Круппом, то Шрёдером, то ещё кем-то из промышленных королей. После этого разогнали местное самоуправление в федеральных землях, сами эти федеральные земли тоже, а потом и рейхстаг тоже разогнали в начале 1934 года.

Ну да, зачем он нужен вообще.

Эти мероприятия привели к некоторому недовольству среди доселе самой крупной вооружённой опоры нацистской партии — штурмовых отрядов. Дело в том, что именно на штурмовиках Эрнста Рёма лежали все эти уличные бои с коммунистическими дружинами, все эти убийства ненужных депутатов, все эти мероприятия для завоевания лояльности электората. Идём там и выбиваем из алчного жида документы на продажу его лавки за три гроша для соседа-немца. И вуаля, электорат доволен. И жидов ущемили заодно, и сами там кое-что пограбили, пока у него были.

Но, понимаете, в чём дело? Во-первых, этих штурмовиков стало слишком много. Три миллиона — это уже как-то многовато. Это больше рейхсвера, напоминаю, гораздо. В раз в сорок, не меньше. Кроме того, Рём стал играть на нервах Гитлера и других, выторговывая себе всякие преимущества, поблажки. Он получил место министра без портфеля. Это означает такой министр, который как бы министр, имеет право голоса, но он не имеет собственного министерства какого-нибудь. Но ему оно было не нужно, у него были СА.

Он выдвинул такую идею, что нужно создать новую германскую армию. И поскольку в штурмовых отрядах три миллиона человек вооружённых, то ядром должны быть именно СА. Чтобы всем этим заниматься, нужно кресло отдельного министра. Разумеется, министром этим будет сам Рём. Это сразу превратило фон Бломберга, военного министра, в непримиримого врага штурмовиков и осложнило его отношения с Гитлером.

Гитлер этот проект тут же постарался куда-то задвинуть и попытался повлиять на Рёма, чтобы он это прекращал. Рём, угомонись.

Но, во-первых, сам Рём считал, что его недостаточно признают и слишком мало ему всего позволяют. Сами штурмовики говорили: «Подождите, а где же революция? А как же диктатура люмпен-пролетариата? Где это всё? Почему такое выходит? Надо покончить уже наконец со всей этой олигархией и разогнать всё там, национализировать. За что мы боролись-то, собственно?»

Да. И в общем поэтому Гитлеру устроили встречу с генералами, с промышленниками, этими самыми олигархами, и говорят: «Дорогой Гитлер, мы вам для чего деньги дали? Для того, чтобы вы каких-то гопников тут у нас напускали в три миллиона человек? Давайте-ка решайте всю эту проблему, а мы вам вместо этого дадим тогда пост рейхспрезидента. Потому что Гинденбург, к сожалению, смертельно болен, на ладан дышит, а вы его замените. Лады?» — «Лады», — говорит Гитлер.

И разнеслась весть, что Эрнст Рём и Гитлер достигли примирения, что отряды штурмовиков временно разоружены и направлены на реформирование, а сам Рём отправился в Бад-Виззее поправить здоровье. Но зря он так расслабился, потому что Гитлер уже принял решение, что Рёма надо мочить. Он свою полезность пережил и нервирует тут публику.

Так что за Рёмом приехали. Обнаружили, что у него в номере почему-то ночью какой-то другой мужик есть.

Внезапно обнаружили. Никто же не знал до этого.

Дело на самом деле в том, что про Рёма все прекрасно знали, что он гей. И что у себя там в штурмовых отрядах он развёл себе целый гарем. И вообще уже там впору переименовывать штурмовые отряды в «Эрнст и его петушки». Это, кстати, было одним из формальных поводов того, что вот Рём разложился, он, оказывается, гомосек, и надо его мочить.

Так что его и там ещё много кого убили. Попутно убили не только его, а ещё, например, предыдущего рейхсканцлера фон Шлейхера, который избыточно что-то мутил. Убили одного из основателей нацистской партии Грегора Штрассера, потому что он тоже что-то там бубнил, что он левый нацист, что там рабочие, олигархов гнать.

Ну и, в общем, после этого начинается восхождение СС с Генрихом Гиммлером. Они фактически взяли на себя роль партийной силовой прослойки. Несмотря на то, что мы как-то привыкли считать, что СС — это такая часть немецкого государства, на самом деле они вообще не были государственным органом, только партийным.

Летом 1934 года Гинденбург наконец отдал концы. И помимо рейхсканцлера Гитлер становится рейхспрезидентом, после чего проходит закон о том, что ein Volk, ein Reich, ein Führer. И Гитлер становится фюрером германской нации.

И тут понеслись перемены. Порадовали рабочих, увеличив им рабочий день до 10, до 11 часов. Ввели трудовую повинность, все должны трудиться. Создали такой трудовой фронт. Про забастовки было велено забыть. Про коллективные договоры — тоже забыть. Вместо них исключительно индивидуальный найм. То есть индивидуального рабочего выжать только так. Договор заключается не с коллективом, а с каким-то персональным Гансом или ещё кем. Самовольный переход на другую фабрику запрещён. Покидать место жительства, если вы, допустим, рабочий в хозяйственной отрасли, запрещено, чтобы переезжать в город. Так что такая вот крепость возникла.

И если посмотреть на экономические показатели, то за четыре года, с 1933 по 1937, прибыль, например, того же Круппа утроилась. У него было 100 с копейками миллионов марок в год, а сделалось 300 с копейками миллионов в год.

Как так-то? Вот так рабочая партия.

Зарплата рабочего выросла на 9%. Это без учёта инфляции.

На селе было тоже весело. Во-первых, было введено куча всяких монополий по продуктам. Было создано, например, Имперское управление жиров.

Жиров?

Жиров. То есть ты, допустим, крестьянин, доишь коров и бьёшь из них масло. Значит, это масло ты обязан по твёрдым ценам сдавать в Имперское управление жиров. Если Имперское управление говорит: «А у нас квоты выбраны, нам масла сливочного не надо», ты всё равно не можешь продавать продукцию на рынке, потому что вот потому.

Сиди и сам ешь своё масло.

Да, делай что хочешь. Кроме того, постоянно обходили дворы и проверяли, какая там производимая продукция в соответствии с вашей карточкой хозяина. Если что-то у вас там отличается от этой карточки производимой продукции, можно отправиться под суд. Кроме того, после этого начали назначать в хозяйства, которые что-то не то с точки зрения правительства делали, внешнее управление. То есть такое получалось крепостное право, только на своём же хозяйстве. Стали меняться ГОСТы, или как они там назывались у них. То есть, например, внезапно в хлебе находилась то картофельная мука, то кукурузная, то ещё какая-то, не предназначенная для этого. Продавать в день выпечки хлеб тоже запрещалось. Чтобы пойти купить того же сливочного масла, выдавалась тебе карточка, и ты мог идти в такой-то магазин за сливочным маслом. Идти в другой магазин ты не мог. Тебе без этой карточки там ничего не продали.

Ну и несмотря на все эти утеснения, постоянно были всякие призывы экономить продовольствие, жрать поменьше мяса, хлеба, молока, яиц, масла. И вместо этого кушать картошку, капустку и, к сожалению, без яблок с ананасами. Только картошку и капусту. Вот такая замечательная началась экономия.

А откуда взялись все рассказы про некий могучий подъём экономики под властью Гитлера? Неужели пропаганда нацистская?

Понимаете, пропаганда — это вот примерно как когда вам рассказывают, что сокращается сельское население в стране. Вы сразу представите, что там запустелые деревни, какие-то старые пьяницы остались. Но то, что сокращается сельское население, — это процесс, например, нормальный, он везде. И в США, и в Швеции тоже сокращается сельское население. Увеличивается сельское население только в failed states, то есть в провалившихся государствах. Например, в Камбодже под властью красных кхмеров сильно увеличилось сельское население. Это просто такая подача предвзятая.

Потому что совершенно не учитывается то, что для начала Гитлер отказался выполнять требования Веймарского диктата, как они там называли, то есть платить репарации. Англия, Франция и США такие: «А, да, прекрасно, ничего не платите». То есть до Гитлера они почему-то требовали платить, а как Гитлер пришёл, сразу говорят: «Не, нам ничего не надо». Подозрительно это всё как-то.

Иначе почитали в его книжечке, что он хочет отыскать жизненное пространство на Востоке.

Да. И не стали ему препятствовать.

Благородной цели.

Кроме того, происходил передел собственности. Например, после той же самой Хрустальной ночи мало того, что евреев всех разорили, так все их иски к страховым компаниям по разбитым окнам и разграбленным предприятиям были законодательно аннулированы, и сами же евреи были оштрафованы на миллиард марок за то, что их же разгромили.

Да-да-да. История была вообще прекрасная. По-моему, во многих городах сожгли синагоги, и евреи должны были сами из собственного кармана оплатить ущерб. Просто им сожгли синагоги.

Да, это вообще прекрасно. Помимо евреев тут же под раздачу попали чехи, потому что у чехов отняли Судетскую область, и протекторат Богемии и Моравии сделался вместо Чехии. Кроме того, Австрия и Чехия — это практически вся промышленность Австро-Венгерской империи, вот за исключением, собственно, Венгрии. А так всё пришло к ней. Кроме того, у Чехии были деньги. Золото, которое лежало внезапно в английских банках. И что с тем золотом в английских банках случилось?

А что с ним случилось?

Англичане его отдали Гитлеру, потому что чего же не отдать хорошему человеку золото? На хорошее дело. А то тут у нас какие-то завелись товарищи, грозят мировой революцией. Давайте их стравим вместе.

Кроме того, кое-что было поделано с безработицей через строительство дорог и прочие дела.

Да, но это, понимаете, всё это можно хорошо насквозь увидеть, посмотрев, например, на то, что постоянно выпускали займы, которые в 38–39-м были уже на 11 с лишним миллиардов марок. То есть это половина собираемых налогов в стране. Постоянно выпускали всякие облигации государственного займа, которые должны были все оплачивать, кушая при этом капусту и картошку. Ну и потом — да, война. Без войны бы они долго не протянули и скатились бы опять в кризис, потому что как ни грабь евреев, а на ограблении евреев ничего построить нельзя. Никогда.

Война предлагала всё это поправить через что? Во-первых, это должно было дать им жизненное пространство и расселить лишний народ, который в Германии был, на плодородных землях — где-нибудь в Крыму, на Украине. И там они должны были иметь свои фольварки, то есть помещичьи хозяйства, на которых работал кто?

Славяне-рабы.

Рабы, да, рабы-славяне работали. Некоторые успели поработать рабами, которых вывозили на базары, там клеймили и продавали на всякие фольварки восточно-прусских помещиков. Потом, одетых в мешковину, наши выпускали оттуда, оголодавших, кто не помер от болезни, холода и плохого обращения.

Предполагалось также, что будет осваиваться разная другая интересная земля. Например, вместо Турции там предлагалось учредить помещичьи хозяйства. Порадовать также и союзников. К примеру, у финнов должна была быть Великая Финляндия, которая контролировала Советскую Карелию, ещё там кусок Швеции на севере. Норвегию предлагалось ликвидировать. Вместо неё получилась такая область с гидроэлектростанциями и красивыми видами, куда можно ездить и любоваться на нордические и гиперборейские земли. И вот так жить-поживать под мудрым руководством партии, и благодаря германскому духу всё будет хорошо.

Я вот знаешь что думаю? Нафига финнам север Швеции? На севере Швеции нет ничего, там никто не живёт. Там живут эти лапландцы, которые кочуют с оленями. Там вообще делать нечего. Там даже лесов нет, там полярный круг и всё, что за ним. Нафига это Великой Финляндии-то сдалось? За каким хреном?

Не знаю. Видимо, как-то решили их облагодетельствовать, не поняв, что все эти фантазии им не нужны. Но, видимо, их особо не спрашивали, а так решили.

Вот такая получилась история. И примерно так же всё и у дальнейших последователей фашистов получалось. Какие-то нелепые и кровавые мероприятия, которые все оканчиваются пшиком.

Ты знаешь, например, что в пиночетовском Чили были запрещены книги про кубизм?

Да? Почему?

Ты что, кубизм — это же про Кубу. Там всякие коммунисты Фиделя Кастро и всяких там. Понятно же, что кубизм — это оно.

А ты знаешь про арийскую физику?

Арийскую физику? В противовес еврейской физике?

Да, именно так. Дело в том, что арийская физика — это такая физика, которая отрицает теорию относительности, квантовую механику.

Эйнштейн же, это же жид.

Конечно. Понятно же, что нам хорошего-то мог придумать. У них были, серьёзно, я был в шоке, когда об этом узнал, у них были учёные в Германии, которые на голубом глазу, не разобравшись вообще, про что там эта теория относительности, что это за квантовая механика, как они вообще там, куда там коней запрягать, говорили: главное, что придумали жиды, значит, неправильная физика. Мы не будем в ней даже разбираться, потому что не пристало нам, арийским учёным, заниматься такой ерундой. Это вообще кошмар.

Ты будешь смеяться, у нас в России, если он не сдох, я надеюсь, что сдох уже, есть такой Александр Чурляев-Дубинянский, какой-то опухший старый дурак, регулярно бомбардирующий то Путина, то Академию наук письменами, где он им длинно и нудно поздравляет со всякими праздниками, желает им здоровья и долголетия.

И хорошего настроения.

Да. И рапортует: «Одержана великая победа на научном фронте. Значение данного открытия необозримо. Уже сегодня полученные нами точные формулы протона и нейтрона окажутся интересны учёным и полезны в ядерных исследованиях. Гипотеза про теорию относительности и все её огромные формулы не дожили до столетия». Ну и дальше ему присылают ответ в стиле: «Вы написали какую-то ахинею, потому что у вас в третьей формуле ошибка арифметическая». Что такое гукум, например, про который вы пишете?

Гукум.

Гукум, да. Гукум — это как бы вакуум, только так как-то построено, что вызывает ассоциации с дерьмом, извините меня.

С гусём.

И он поэтому, помимо этого, пишет без конца про евреев: «Бросаете еврейские нынешние теории, изучайте теорию упругой Вселенной. И чёрт побери, хоть кто-то поможет русскому гению. Евреи своим ох как помогают. Мгновенно раскручивают. Все силы бросают на это. А меня, русского, вот уже четыре года топчут, шельмуют и игнорируют русские учёные».

Может быть, для этого есть какая-то хорошая причина? Почему они так делают?

Может быть, да. Может быть, есть какие-то скрытые, недоступные нам, в отличие от гениев вроде этого Чурляева, причины, по которым засилье жидов во всех сферах науки чего-то там мешает его славянской, арийской физике.

Ладно, хватит с меня этой ерунды, я уже устал про их идиотов рассуждать. Если бы они не убили 25 миллионов наших людей, то плевать бы и растереть. Но, увы, практика показывает, что даже этот идиотизм может быть весьма опасен. Вот мы постарались вам разъяснить на пальцах, почему не надо рисовать кривые кресты на стенках и не надо придумывать какие-то славяно-арийские веды. Это всё очень глупо и плохо закончится.

Более того, не надо заниматься объяснением причин того, что у вас что-то не получается, злокозненными соседями, которые выглядят не так, как вы. Неправильная форма черепа, семитская кровь или ещё какая-нибудь. Нос не такой, волосы другие, глаза, рот кривой или прямой. Потому что разве могли что-то хорошее придумать люди, у которых такие носы, правильно?

Конечно, разумеется. В общем, не повторяйте это дома, не занимайтесь такой ерундой, как всякие нацизмы, фашизмы. Лучше, я не знаю, заработайте денег хотя бы на что-нибудь хорошее, свяжитесь с чем-нибудь позитивным. Дом хороший себе построите, семью заведите.

Ну и на этой оптимистической ноте будем закругляться.