Hobby Talks #172 - Республики
В этом выпуске мы повествуем об эволюции такой формы государственного правления, как Республика.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 172-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин и Ауралиен.
Спасибо, Домнин.
Итак, от тем вымышленных, фэнтезийно-фантастических и малореальных, но не менее интересных при этом, мы переходим к темам, более приближённым к народу. О чём мы, Домнин, вообще сегодня будем говорить?
Мы, ввиду того, что надвигаются, наверное, самые важные выборы на планете и просто зашкаливает уже количество публикаций во всех СМИ про демократию… Я вот на той неделе читал, что какой-то там очередной поползновенный призывал усилить оборону от диктаторов, которые борются с демократией. Я не очень понял, про каких именно диктаторов говорится, с какой демократией они борются. Но, тем не менее, мы тут послушали апокалиптические речи и решили, что, пока демократию совсем не истребили, надо скорее записать что-нибудь такое про республику, свободу и всё остальное.
Так что мы начинаем дилогию выпусков. В первой мы поговорим про республиканские идеи, республиканские формы правления, развитие республики как формы правления. А во втором поговорим про эти самые американские выборы, про американскую выборную систему по горячим следам, и расскажем вам, почему вышло именно так, как оно вышло.
Как оно вышло, да. Это очень легко, когда что-то уже случилось, ты такой садишься и говоришь: вот, а вот поэтому-то я и говорил, что так выйдет всегда, — и всё обучение рассказывается.
Слушай, давай это… раз уж мы на этой теме, ты кто думаешь выиграет, Клинтон или Трамп?
Я не знаю, кто выиграет, потому что, если бы дело было года 2–3 назад, я бы сказал, что Клинтон. Но тут какие-то начались в последние годы шевеления, брекситы там всякие, хотя все уверенно пророчили, что ничего такого не будет. Весь истеблишмент, даже Обама приезжал. И даже, чтобы уж совсем наверняка, какой-то дядя внезапно зарезал симпатичную депутатку из британского парламента. Это вообще вопиющий случай.
Да, вопя, типа: за Брексит — режь депутатов, что-то такое.
Но население отказалось поверить в такие странные совпадения, и вот получился Брексит. Теперь я бы сказал, что тут дело даже не в том, кто победит, а в том, как попробуют использовать инструменты управления, если победит кто-то не тот. Мы упомянем отдельно про инструменты ближе к концу.
Вообще, что такое республика? Что это за слово такое?
Это «общее дело» в переводе с латыни. Res и publica. Общее дело. Дело публики, в общем-то.
Такое, да. А что такое демократия тогда?
Что такое? Власть народа.
Власть народа, да. И вот ты в первую «Цивилизацию» уже не играл, а там, например, отдельно изучалась республика. Это был отдельный государственный строй. И отдельно демократия. Это был более продвинутый, что интересно, строй.
К реалиям возвращаясь: вообще республика — это форма правления, а демократия — это политический режим. Есть некоторая разница при всём при этом. Может, например, быть довольно демократический режим, но при этом не республика, а монархия. То есть Британия или скандинавские страны. А может быть республика, в которой никакой демократии нет. И, честно говоря, большую часть времени она так и была. Северная Корея, например. Тоже она, по-моему, республика, нет?
Да, да. Сейчас это другой вопрос просто потому, что и выборы тоже во многих странах есть. Мы в конце логически подойдём.
Вообще республикой называют коллективное какое-то выборное управление государством с избираемыми должностными лицами, а также с более или менее широким голосованием.
Да, при этом важным моментом является то, что вот эти должностные лица, которые избираются, избираются на определённый срок. И чаще всего они не могут избираться более нескольких раз подряд. Это уже более поздний, так сказать…
Хотя были прецеденты и другого. Вообще республика — очень старая вещь. И, как любая старая вещь, она видоизменялась. Я думаю, начнём мы издалека.
Вот у нас есть родовая община.
Да. Родовая община, как правило, никакой демократии не подразумевала. В ней был патриархат или матриархат, смотря там что. Она была достаточно маленькой, чтобы правил там либо дедушка, либо бабушка, либо кто-то в этом духе. Самый уважаемый член, так сказать, этого общества.
Да, и поскольку все остальные были его потомками, они признавали его или её авторитет. Но с переходом к, скорее, племенной общине, в которой родов было несколько, вот этот авторитет стал уходить, приходилось договариваться. А когда народу стало совсем много, то появилось такое общее собрание, которое также могло заменяться на совет старейшин, когда главы родов совещаются и коллегиально что-то такое придумывают.
Из этого и появились первые зачатки прото-республиканского правления. Вот наше племя растёт. Доросло уже до довольно большой деревни. И всё решает общее собрание. Проблема в том, что на общее собрание по каждому вопросу собираться накладно становится. Во-первых, очень много народу. Пока там все выскажутся, уже, глядишь, два дня прошло. Во-вторых, всех собрать надо ещё.
Да, а там кто-то ушёл на дальние лесные делянки, где у него порубки, кто-то ушёл вверх по реке рыбу ловить, кто-то ещё там куда-то отправился. Дожидаться, пока все будут на месте… а дела-то идут.
Кроме того, с ростом поселения растёт и перечень всяких дел, которые надо бы решать. Получается, что так каждый день нужно совещаться и принимать решения. А работать-то когда? Хлеб сам себя не уберёт, и коровы сами себя не доят. Так что логичным решением было избрать некий набор магистратов, должностных лиц, которые будут всякие не очень важные вопросы, текущие, решать на постоянной основе.
Чтобы эти граждане, решая вопросы, не померли с голоду, им как-то решался вопрос с обеспечением. Могли, к примеру, назначать им какое-нибудь содержание. Либо коллективно со всех собирался продуктовый налог на них. Либо они попеременно столовались у кого-то из соседей, чтобы никого не объесть. День у одних живёт, день у других. Вот так постепенно и появилась идея выборных должностных лиц. Наверное. Я там не был, не видал, но, наверное, как-то так.
Да, считается, что так. А по особо важным делам, типа вопросов войны и мира или перекочёвки куда-нибудь, тогда действительно собирается редкое народное собрание.
По похожей логике, наверное, были устроены древнегреческие полисы в те периоды, когда было самоуправление. Мы, когда говорим про Афины, у нас там сразу щёлкает в голове: демократия, собрание. При этом для греческих полисов было совершенно необязательно характерно именно демократическое правление. Там могло быть, например, царство с наследственной монархией, как, допустим, в Македонии было. Это могла быть тирания. Тирания означает не что там всех терроризировали. Это сейчас в негативном таком ключе. Тиран — это просто был единовластный правитель, который никого ни о чём не спрашивал, а делал, как считал нужным, опираясь на вооружённую силу. Часто там наёмников.
Вот про Дамоклов меч помнишь?
Да, да, да. Когда друг тирана стал ему докучать бесконечными вздохами: ах, как тебе хорошо жить, приятно так, живёшь там во дворце, ходишь в дорогих одеждах, ешь-пьёшь…
Как сыр в масле катаешься.
Да. В общем, ему тогда тиран говорит: давай поменяемся на денёк, если уж тебя это так допекает. И, в общем, велел облачить его и вообще обращаться как с собой. А потом этот друг поглядел случайно в потолок и видит, что над ним на тоненькой верёвочке подвешен меч. Это таким образом тиран ему показал, что он постоянно в опасности, всего должен опасаться и остерегаться.
Это, конечно, не означает, что тираны там всех истребляли и изничтожали. Например, оружие постоянно хранилось в домах. Единственным отличием тирании от демократии для древних греков было то, что с ним по улице можно было ходить только по разрешению. А так лежать дома оно продолжало, потому что вооружённая сила — всё равно ополчение.
Бывало и так, что в городе управляла аристократия из числа старых владетельных родов. Потому что деятельность полиса всё-таки проистекала из сельского хозяйства на территориях, специально для этого предназначенных. Хора, по-моему, называлась, которая была вокруг города. Там у всех были наделы разного вида, и стояла такая, по-нашему, дача. У них там как-то по-своему называлось, такой маленький домик. И они занимались сельским хозяйством. Но не сами. Кто как. Кто был беден — тот сам. А кто богат — у того были рабы всякие. Так что античная демократия — это обязательно демократия рабовладельческая.
При этом сказать, чтобы там какой-то был особый пиетет перед демократией и все единодушно соглашались, что демократия — это вещь очень нужная и к ней надо стремиться, нельзя. К примеру, Аристотель сочинил трактат, по которому вывел шесть форм правления. Из них три, так сказать, истинные, а три — ложные. Благородные такие и не очень благородные.
Среди истинных была, например, аристократия, то есть власть достойнейших. А её ложной формой он называл олигархию, то есть власть немногих. Монархию тоже он считал благородной такой формой правления, а тиранию — её тёмной, так сказать, стороной. И, наконец, полития. Это когда власть большинства, обладающего имуществом, в общих интересах. А вот тёмной стороной политии он называл что? Как раз демократию.
Демократию, внезапно, да. И говорил, что демократия — это власть большинства, не обладающего имуществом, а потому действующего в разнонаправленные стороны.
Платон, которого мы упоминали в рассказе про утопию и антиутопию, он сочинил своё «Государство» как раз под впечатлением от чего? От того, что афинская демократия приговорила к смерти гражданина Сократа. Гражданина Сократа приговорили к смерти по обвинению в том, что он не почитает афинских богов, а вводит каких-то своих и при этом развращает умы юношества. Никаких богов он, разумеется, не вводил. Это было абсолютно нелепое обвинение, просто так придуманное на ходу.
За что на самом деле Сократа казнили? На него обозлились сограждане из-за того, что он в ходе военного похода, в котором участвовал, спас своего командира. А этот командир потом стал тираном и некоторое время тиранствовал. Вот из-за того, что он его спас, а мог бы и не спасать, и тогда бы ничего этого не было, хотя откуда ему было знать, что там будет, Сократа приговорили к смерти и казнили путём отравления.
Так что Платон сказал, что это всё плохо, что демос этот подвержен всяким сиюминутным истерикам. Сегодня им надо одно, завтра другое, решения принимают непоследовательные. Всякие там великие мужи, типа того же Солона и прочих, в итоге получали от своих же благодарных избирателей на орехи. В общем, одни неприятности, как он считал.
И оттуда же пошло слово «демагог», кстати говоря.
Да, потому что демагог означает буквально «ведущий народ», ведущий демос. А вёл он демос с помощью всяких красивых речей, чистого популизма, потакания низменным страстям толпы, всяким там силлогизмам, софизмам, между прочим… Стены обещал строить, людей выгонять, которые выглядят не так, как ты…
Остракизмом, да. В общем, обычное управление толпой.
К слову сказать, слово «педагог» не случайно звучит похоже. Педагог означает «ведущий ребёнка». Причём изначально так называли не того, кто учит, а раба, как правило, старого, больного или увечного, то есть негодного к сложным работам, который водил детей в школу. Из-за этого у нас в советской России поначалу слово «педагог» было объявлено вредным, а вместо этого учителей хотели называть шкрабами — школьными работниками.
Почти как крабами.
Да. Видимо, крабами быть никто не хотел, так что слово не прижилось.
Да. В общем, из-за этого римляне, между прочим, считали изначально, что философия — это вредно, она учит доказывать ложное и только зря морочит голову людям. Довольно долго они так считали.
Но мы сказали, что там было рабство, но это же было не единственное отличие от современных представлений о республиканском строе и демократическом режиме. Кто мог голосовать на этих общих собраниях?
Мужчины определённого возраста, я так полагаю, и, наверное, при имуществе.
При имуществе, да. Часто был в разные периоды, в разных местах имущественный ценз, так называемый, разный. Часто, например, голосовать могли только и исключительно обладатели земли и, соответственно, обрабатывающие эту землю. А, например, ремесленник, который мог быть технически и богаче, и умнее, считался недостаточно привязанным к городу. Потому что эти ремесленники — они же такие: они сегодня здесь горшки лепят, а завтра снялись и уехали. А землевладелец никуда не денется.
Вот из этих соображений часто тех, кто не мог держать оружие из-за того, что был хромым каким-нибудь, тоже лишали права голоса. А уж каких-то там баб — это вообще даже глупо упоминать. Женщины в Греции сидели в гинекее у себя, с закрытыми дверями, носу оттуда не казали, варили борщ или что они там делали, покрикивали на рабынь и в одиночку нигде не появлялись. Так что демократия там была такая.
Греков любят показывать недалёкие товарищи как, знаете, образец: античность, все равны, все братья. Но, знаете, нет. Там некоторые были более равны, чем другие.
Особенно меня забавляет то, что всякие ЛГБТ-деятели очень любят говорить: а вот в Греции там геи прекрасно жили, и даже считалось, что это очень хорошо. Там были какие-то якобы воинские подразделения, состоявшие из мужиков чуть постарше и юнцов чуть помоложе, разбитые попарно. Это считалось, что у юноши так вырабатывается характер. Я, честно говоря, не знаю, что там такое вырабатывается, но мне кажется, это не характер никакой.
Так вот, если покопаться, то обнаружится, что это всё как-то так… не соответствует действительности.
Да, но, в общем, на это никто не смотрел, пока не стукнуло 30 лет. Потому что после 30 лет любой гражданин полиса должен был жениться и завести детей. Это было не то чтобы обычай, а чуть ли не закон. В некоторых полисах, не будем показывать на Спарту, это было священной обязанностью. И те, кто продолжал после 30 лет фиванской любовью интересоваться, подвергались гонениям. И я бы на месте ЛГБТ-шников держался подальше от греков и не призывал их в свидетели.
Интересно, кстати, ты упомянул Спарту. В Спарте вообще была какая-то странная система управления. Там, с одной стороны, были цари. Именно цари, то есть их было два сразу.
Да. И при этом они занимались только тем, что выполняли роль военачальников. А ещё было общее собрание, которое чем дальше, тем меньше всего решало. Было герусия, то есть собрание старейшин. И были эфоры, которые показаны в кино как какие-то мутанты непонятные. Откуда они взялись, я, честно говоря, не могу понять. Мне кажется, всех уродов они в детстве скидывали со скалы, и таким мутантам в эфоры пролезть просто физически не было никакой возможности. Такое ощущение, что они варились несколько лет в серной кислоте, эти эфоры из кино.
А потом их вынимали и говорили: да, теперь годится, может позаседать.
Да. Это получалась такая олигархия, по сути.
Да, да. И приблизительно в такой форме республиканские порядки перешли на Рим, где они были развиты и превратились в формальную такую структуру. Поскольку после изгнания последних их царей в Риме правил кто? Во-первых, это был сенат. Сама вот эта аббревиатура SPQR, означающая «Сенат и народ римский», — почтенные квириты, так сказать, на форуме, — вот они коллективно правили.
Поначалу в сенат допускались только всякие патриции, а плебеи, прибившиеся позже и не входящие в аристократию, туда не входили. Но постепенно, из-за того что плебеев становилось всё больше и они вели борьбу, всякие там забастовки устраивали, уходили на холм и сидели там, отказываясь контактировать с патрициями, приходилось идти на послабления. Например, вводить специальных должностных лиц, так называемых народных трибунов.
Трибун сидел на заседании скромненько у дверей, но если он считал, что принимаемое решение ущемляет плебеев, вставал, поднимал руку и говорил: «Запрещаю», что по-латыни звучит как veto. Вот это вот veto оттуда и пошло. Появились так называемые комиции, то есть представительные такие органы власти, которые по-разному там комплектовались.
Что интересно, депутатов в Риме отправляли не вот как у нас сейчас избирают депутатов. Депутатов выбирали по жребию. То есть ты, может, не хотел быть депутатом, а тебя отправляют, что вытянул.
Да, это как в Штатах присяжных так выбирают.
Присяжных, да. И таким вот образом оно работало, работало, пока не наступил кризис республики. Появились всякие там Цезари, Марии, Суллы и прочие, которые, пользуясь своей славой и полководством, а также богатством в некоторых случаях, фактически захватывали диктаторскую власть. Поскольку в Риме действительно была должность диктатора, то есть временного чрезвычайного чиновника, который управлял абсолютно всем.
В римских всяких баснях про благословенные времена предков у них тоже считалось, что раньше всё было лучше.
Конечно.
Про всяких диктаторов: что какого-то диктатора выбрали, а он пахал землю голым. И тут ему приходят и говорят: всё, ты теперь диктатор. И он оставил всё и пошёл вот так прямо голым диктаторствовать, сделал там всё, что надо, а потом вернулся к своей пашне.
К сохе.
Да. Стоит ли говорить, что реально к моменту конца республики диктаторы возвращались из похода, военной силой заставляли сенат признать себя диктатором и так вот до естественной или не очень естественной смерти и диктаторствовали.
Чаще всего не очень естественной.
Да. И была введена империя. Что интересно здесь: империя продолжала считаться республикой. Монархию римляне не котировали, они помнили все эти проблемы с Тарквинием Гордым. Уже выгнали одного. Поэтому формально считалось, что она как бы республикой и есть. Единственное, что у неё теперь есть принципс, то есть буквально председатель сената. А ещё этот принципс был заодно верховным полководцем, что и означает слово «император». Просто потому, что Рим постоянно с кем-то бился, титул императора постоянно был на слуху, а более мирный был как-то задвинут.
Примерно как многие, кто играл в более старые игры серии Hearts of Iron, могли с удивлением узнать, что главой советского государства в предвоенный и военный период был кто? Ты его сотни раз видел у себя на родине…
Калинин.
Конечно, да. Михаил Калинин. А при нём был какой-то председатель Совета народных комиссаров. Такой скромненький в уголке трубочку покуривал.
Так что император формально был первым среди равных. И, кстати, императорская власть не наследовалась. Он же формально избирался сенатом по представлению самого императора. Вот эти пять добрых императоров, которые записаны официально, себе наследников выбирали из числа усыновлённых, просто достойных людей. А вот когда от этого отказались и начали просто своим избалованным, никчёмным сыновьям кровным отдавать власть, тогда всё и покатилось.
Да, пошло-поехало.
В общем, Рим закончился. В Византии император уже был божественным наместником Бога на земле. Как раз христианство подсуетилось, которое как-то не очень котировалось. Не будешь же ты наместника менять, божественного, или его детей унижать. Вообще безобразие какое-то.
Так что с республиками наступил временный перерыв. В принципе, ранние государства варваров, которые на территории бывшей Римской империи воцарились, они долгое время ещё сохраняли всякие рудименты так называемой военной демократии.
Давайте представим себе варварское государство, неважно, допустим, каких-нибудь там вятичей времён IX века, когда там варяги всякие пришли, или, может быть, франков времён до Хлодвига или в начале правления Хлодвига. У них у всех есть либо князь, либо какой-нибудь конунг, либо рекс, король, или как его там называют, непринципиально. Но этот король делает что? Он занимается управлением войсками.
Да, то есть это даже не… На него возложена обязанность, во-первых, обороняться от налётов соседей, а во-вторых, водить своих в налёты самим на соседей, чтобы там что-нибудь награбить. У него никакой зарплаты нет, он просто имеет некоторую долю с добычи, не очень большую.
Следом на долю претендуют дружинники, то есть его приближённые, которые имеют лучшее оружие, видимо, награбить там как-то удачно смогли и лучше себя показали в бою. Но при этом остальное население тоже участвует в походах как ополчение, тоже там чего-то хочет награбить. И часто короля этого избирают, поднимая его на щитах, как раз на общем собрании. Вот так примерно сложилась скандинавская идея тинга.
Расскажи нам про тинги.
Скандинавский тинг — это очень простое мероприятие. Каждый мужчина, который не является рабом, является более или менее взрослым… То есть у них система была такая, на самом деле: если вы достигли возраста, когда можете кого-нибудь замочить, то вы уже взрослый.
Практически так. В некоторых местах так и было. В некоторых местах это решалось родителями и родственниками мужского пола: достаточно ли человек взрослый, чтобы носить оружие самостоятельно. Если он становился достаточно взрослым, его на этом же самом тинге, так сказать, официально посвящали в мужики. Выдавали ему что там — меч, или топор, или что у них там. Щит обязательно.
Щит выдавали. В общем, всё ему выдавали, что ему нужно было иметь. И он с этого момента мог, собственно, принимать участие в собрании вот этого вот тинга. Решались вопросы самые разные. На тингах решались вопросы, с кем воевать, на кого возложить ответственность в случае каких-то судебных разбирательств, как кого-то казнить, например, если кто-то проявил трусость или, наоборот, что-нибудь такое…
Чрезмерную храбрость.
Чрезмерно усердствовал и переусердствовал, кого-нибудь своего замочил.
Кстати, у них интересная была такая система избавления от людей. Вообще скандинавы достаточно изобретательные казни придумывали. Вот это вот, например, в «Викингах» показывали, помнишь?
Кровавый орёл.
Да, да, кровавого орла. Я, кстати, пошёл потом в Википедию почитать. Действительно, у них была такая, похоже, забава. А, например, трусов они, знаешь, как казнили? Они в болото их запихивали и сверху забрасывали каким-нибудь валежником, деревьями, кустами, ветками. И вот, так сказать, пока он не утонет, его забрасывали вот этим всем делом. Вот такие вот товарищи. Это всё тоже было авторизовано тингом, то есть тинг это разрешал. И, в общем, вот такое вот было замечательное народное собрание.
Само название до сих пор существует в названии парламентов как минимум в Дании, Норвегии и Исландии. В Дании это Folketing, то есть народное собрание. В Норвегии это Storting, или Storting по-норвежски, потому что они «о» как «у» произносят чаще всего.
Кстати, ты знаешь, что город Мурманск — это тоже к норвежцам имеет непосредственное отношение? Потому что мурманами называли норманнов.
А, он изначально был Романов-на-Мурмане.
Да, да. Но тут как раз… Да, мурманом называли весь Кольский полуостров просто. Поэтому так и назвали. Потом через год или через сколько там, через шесть лет, революция случилась, и как-то не задалась первая часть названия, так что просто Мурманском назвали.
У исландцев есть альтинг, который до сих пор вот так и сидит.
Да, да, да. Это, кстати, старейший в мире действующий парламент.
Вообще у скандинавов достаточно распространены традиции вот этой вот прямой демократии. То, что показывают в сериале «Викинги», где бородатые собираются и что-то решают, в начале, по крайней мере, в первых сезонах у них примерно так всё и было. У шведов это риксдаг, но dag — это то же самое, что и tag немецкий, например, рейхстаг. Это то же самое: reich — это rik по-шведски, то есть это, скажем так, собрание страны. Можно это условно перевести.
В западнославянских странах эту же роль выполняли сеймы. То есть в Польше, в землях Чешской короны собрания такого характера назывались сеймами. А у нас, в наших землях, это называлось вече.
Вече, да. От старославянского «вѣт». Вот, например, у поляков, по-моему, до сих пор есть поветы. А ты не знаешь, что «вет» означает?
Совет, так и есть.
Потому что по-шведски, например, veta — это знать. Так что я думаю, что да, видимо, что-то такое из индоевропейского. Потому что смотри, у англосаксов, да? Ты помнишь, в «Гарри Поттере» там у них было такое сборище?
Визенгамот.
Да, Визенгамот, на который притаскивать надо Гарри Поттера и там его пытаться коллективно линчевать.
Конечно. Потому что никакого другого впечатления от него не происходит, что это такое. Ку-клукс-клан линчующий, больше ни на что он в книгах не способен почему-то.
Так вот, это потому, что в Англии действительно до нормандского завоевания был такой Витенагемот.
Да.
Который был, опять же… Witan — это мудрецы по-древнеанглийски и вообще в германских. А gemot — от современных Gemüt, тоже проскальзывает в германских языках, просто сбор, сборище. Выполнял примерно ту же самую роль. И, разумеется, у нас вече вот это было.
Про вече у нас до сих пор у некоторых граждан каша в голове. Они всё требуют: о, воссоздать Новгородскую республику. О, какую-то там ещё им подавай. О, какую-то Ингерманландию хотят. Их, сумасшедших, развелось на территории Ленинградской области немыслимое количество. Значит, вече принципиально от всех этих тингов не отличалось. То есть это просто такое общее собрание, на котором в разные времена разное решалось. И где-то вече как-то начало отходить в сторону со временем, с усилением княжеской власти. А вот в некоторых местах, как известно, в Новгороде и в Пскове, вече было вполне официальным институтом, из которого проистекала власть.
Давай про Новгородскую республику как пример поговорим. В Новгородской республике… вообще, разумеется, он никакой республикой сам себя не называл. Он называл себя как?
Господин Великий Новгород.
Да. Почему именно господин? Потому что власть имеет сам город в лице своих жителей, веча и назначаемых вечем должностных лиц. Это важно. Не какое-нибудь там московское княжество, да?
Да, да, да. А вот именно сам город как суверен. Кроме того, можно было называться Новгородской землёй. То есть как бы в самом названии даже вот этого территориального государственного образования не было слова «княжество» по той причине, что там никакого князя не было в принципе.
А вот почему в принципе? Князь был, но он не правителем был. А кем он был?
Он, опять же, был военным вождём. Это был такой архаичный князь, военный вождь. Он приглашался со стороны, то есть это был не сын обязательно предыдущего князя. Это мог быть князь даже и не обязательно русский, это мог быть хоть литовский князь, теоретически. И князь в городе не жил, у князя обязательно было отдельное городище. Нужно было, чтобы он не смог потихонечку оккупировать город, ночью зарезать лишних людей и утром всем объявить, что он теперь главный.
Они призывались и должны были, во-первых, заниматься обороной, во-вторых, на них возлагалась такая должность судьи. Поскольку он человек со стороны, он как бы мог судить с позиции беспристрастного участника.
Но исполнительная власть была в руках так называемого Совета господ. Значит, Совет господ избирался частью на вече, а частью, так сказать, на выборах более низкого уровня. Туда, во-первых, включались так называемые сотские и кончанские старосты. Кончанские старосты так называются не потому, что они сродни Кончите Вурст, потому что они представляли собой административные округа — концы города. Ниже них были улицы, уличанские тоже там были отдельные. Это было просто такое административно-территориальное деление.
Помимо них были избранные на вече тысяцкий — это руководитель городского ополчения — и посадник, то есть буквально означает «городской». Потому что само слово «посад» обозначает город, стоящий вокруг крепости по-русски. В Москве, например, был посад вокруг Кремля. Посадские — это буквально горожане, то, что потом стали называть мещанами. Вот посадник — это был такой премьер-министр своеобразный. Сначала он избирался на вече, а потом его этот самый Совет господ стал самостоятельно избирать. Это уже было в конце истории Новгородской республики.
Ну и плюс был архиепископ. Он же владыка.
Да, он же владыка. Он, кстати, свой полк тоже выставлял время от времени, на свои деньги, от своих владений. Так и назывался — владычный полк. Помимо церковных и религиозных дел на архиепископа возлагалась функция пробирной палаты. То есть он должен был следить за мерами, весами, эталонами всякими. Вроде как сейчас в Париже всякие эталоны лежат: метра, килограмма. Вот он должен был смотреть, чтобы на базаре никого там не обвешивали.
Ещё ему, как лицу духовному и теоретически абсолютно бескорыстному и безупречному морально, выдавалась на хранение государственная казна. Видимо, считалось, что…
Архиепископ не приворовывает.
Да, посадники немедленно разворуют, и на этом всё закончится.
При этом, когда срок службы у посадника и тысяцкого заканчивался, они не просто отправлялись гулять куда-то. Они, как в Римской республике, где консул покомандовал, а потом становился проконсулом, занимал там другую позицию, но тоже во власти, — вот старый посадник и старый тысяцкий, это тоже были отдельные должности и тоже участвовали в Совете господ. Не знаю, почему именно так.
Что, в принципе, логично, потому что они, во-первых, имели опыт своей работы и могли какие-то советы давать действующему посаднику и тысяцкому. И вообще, я думаю, к их мнению имело смысл прислушиваться. Потому что если они проводили, условно говоря, какую-то политику: мы начинаем строить ров вот здесь, — логично было бы этот проект продолжить, а не бросать его посреди. Разрыли полрва — и всё. И на этом всё закончилось. Так что, я думаю, это на самом деле очень хороший, правильный ход — включать этих людей в руководство города.
Да. Значит, вече не очень было похоже на современные демократические выборы. Поскольку Совет господ, а также вообще неформальное объединение именитых людей заранее предлагали всякие решения, которые выставляли на вече. Дальше старались их протолкнуть.
Голосование, разумеется, шло не путём проставления галочек в бюллетенях и их опускания в урну, а в основном путём воплей. Кто громче вопит: «Ура!», «Долой!» и «Да здравствует!», те, значит, за. Кто вопит что-то другое — те против. Если воплей было примерно поровну, дальше начинали просто друг друга месить палками, кулаками.
Мордобитие начиналось.
Да. Кто кого там изобьёт и скинет в Волхов, те, стало быть…
И молодцы.
Да, те носители народного волеизъявления. Легитимные, так сказать, голосователи.
В общем, закончилась вся эта демократия постепенно, потому что Московское княжество стало постепенно Новгород давить. По разным поводам. Поначалу оттого, что Новгород не очень хотел участвовать в борьбе со Золотой Ордой. Потому что Новгород далеко, ему эта Золотая Орда… он её в глаза не видал, эту Орду. Она для него нечто далёкое.
Постепенно стали всякие урезать им вольности. Например, принудили их ставить архиепископа в Москве. У нас как раз в Москве началась автокефалия, свой митрополит, всё это потом переросло в патриархию. Значит, архиепископа стали из Москвы назначать. Потом вообще отобрали у них вечевой колокол и утащили в Москву. Полный конец наступил, когда Иван Грозный Новгород вообще весь распатронил, руководство перебил, а вечевому колоколу, который они там повесили опять, вырвал язык, чтобы уж неповадно было.
Надо было поддерживать тверичан, Новгороду.
Ты думаешь, тверичане бы в итоге не то же самое сделали? На самом деле они бы сделали ровно то же самое. Потому что, когда есть княжеская власть, никакое вече князю не нужно.
Да, совершенно.
Но у нас эти республики просто соседствовали с центростремительными тенденциями, которые слабо учитывали все эти вечевые пережитки. А вот, например, на юге Франции, в Италии, на севере Италии, что интересно… на юге Италии с республиками как-то не срослось, там всё были какие-то королевства и герцогства. На севере Германии, в Священной Римской империи, в имперских вольных городах, которые напрямую императору подчинялись, там опять же проявлялись местами всякие зачатки республиканских институтов. Типа того, что вольные города у императора получали всякие права, например на избрание бургомистра, а не на назначение его из центра, на своих церковных тоже всяких лиц. В общем, там много было всяких вариантов. Но самое интересное, наверное, — это итальянские республики.
Давай я буквально в двух словах. Почему так хорошо было и замечательно вольным городам жить в Священной Римской империи? Дело в том, что в Священной Римской империи зачастую император вообще не имел никакой власти практически. Его вассалы готовы были ему предоставлять поддержку, и заодно деньгами тоже, потому что на войну со своими же вассалами нужны деньги. А эти города за всякие очередные вольности были рады эти деньги предоставлять. В общем, поэтому их никто особо не прессовал, и они просуществовали достаточно долго и дольше, чем, например, та же самая Новгородская республика.
Гораздо, да. Гамбург, Любек. Любекское право почему-то менее известно, чем магдебургское. Я помню, у нас был какой-то полоумный гражданин в институте, он всё тыкал в нос магдебургским правом нам и всё говорил, что вот в Великом княжестве Литовском было магдебургское право и вольности городов, а у нас не было.
А вы с ним спорили?
А что спорить-то? Я ему говорю: видишь грамоту вольности города, которую Екатерина написала? Перечисли мне десять отличий между ней и магдебургским правом. Он этого сделать не сумел, потому что, сюрприз, Екатерина просто взяла и списала всё из этого магдебургского права.
Ну да, лет на 150 позже.
Ну и что? Так что да.
Но потом была у нас Италия: всякая республика Серениссима — Венеция, Флорентийская, Амальфи была, правда быстро загнулась, Генуя. Значит, в этих республиках, как правило, правил дож. У дожа была почти неограниченная власть. Мы периодически избирали всяких каких-то помощников, каких-то консулов там тоже, но они довольно быстро теряли свою функцию, приходилось уже какую-то новую устраивать структуру, чтобы его ограничивать.
Дож избирался пожизненно. При этом не абы из кого, а, как правило, из равноуважаемых семей купеческих, которые были в городах. Если так посмотреть, они там постоянно чередуются: то одни, то другие, потом опять какие-то первые. Это всё, как обычно, менялось на протяжении времени. Правила менялись, появлялись новые структуры власти, старые исчезали. Например, генуэзский дож, который, собственно, был позаимствован по образу и подобию Венеции, был изрядно ограничен в своих правах. И, например, вообще он с 1528 года мог не более чем на два срока быть дожем, а не пожизненно никак.
Не пожизненно, да. Вообще, я когда готовился к выпуску и читал про вот этих венецианских дожей и как всё работало в республике Венеция, что меня поразило — это как у них часто менялись органы государственной власти. Совет сорока, Совет десяти. Потом, значит, Совет сорока голосовал за дожа, разделились поровну, не смогли выбрать, кидали жребий и решили ещё одного человека туда добавить. Потом какой-то, значит, там специальный секретный совет, никто не знает, кто в этом совете, и он занимается правосудием. Это вот Совет десяти. Гонфалоньер правосудия выдвигался. Какая-то такая чехарда происходит постоянно.
Для нас это кажется, что постоянно. Для них-то на протяжении жизни, может быть, они видели там одно-два изменения, и им так не кажется это всё диким.
Эти дожи мёрли как мухи, правда, в основном?
Да, потому что они все обычно избирались уже в немолодом возрасте. А некоторых мочили.
Да. Дожа Мочениго, например, как-то раз отпил венца — да и помер. Во второй части Assassin’s Creed, кстати, можно полюбоваться на это мероприятие от первого лица.
Но зато дож — это тот титул, или тот, так сказать… как это назвать, я не знаю… магистрат, да, — существовал более тысячи лет.
Да. Он, по-моему, ровно 11 веков даже существовал. С 697 года по 1797-й, когда французы к ним приехали и разогнали их к ядрене фене по орешнику. Французы, конечно, нахулиганили в Европе нехило, опять же под лозунгами республиканских идей.
Да, конечно. Всякие цизальпинские республики устраивали. Но, в общем, несмотря на всю эту бурную политическую жизнь той же самой Венеции, избирательное право было там у 1–2% населения. В некоторых городах целых 10% населения могли голосовать. Неслыханная демократия.
Мы рассказывали в двух выпусках про Речь Посполитую. Речь Посполитая переводится как? Это дословный перевод с латинского — республика.
Республика, действительно. Потому что, несмотря на то, что это было как бы Королевство Польское и Великое княжество Литовское, и там был монарх, но он точно так же, как и в Священной Римской империи, избирался магнатами. И вот эти вот самые магнаты яростно поддерживали то, что они называли шляхетской демократией.
Вы избирали сеймики, такие местные советы, из них посылались делегаты на сеймы. При этом, если король что-то не то с точки зрения магнатов делал, тут же начинался рокош, то есть узаконенный мятеж. И избирался какой-нибудь другой король, они начинали друг за другом гоняться и пытаться прибить конкурента.
Мы уже сказали, что ничем хорошим это не кончилось, потому что все политические процессы государства не могут выглядеть как: пан Зебжидовский поднял всю загоновую шляхту и принялся рубиться на сеймиках с паном Коцюбинским. И кто там кого перерубил, те, стало быть, и победили. Кончилось всё тем, что Польшу попилили на три куска.
В три приёма.
Да.
Но, несмотря на то, что формально с республиками в Средние века было плохо, кое-какие институты республиканско-демократические так как-то из-под тяжка росли-росли в одной островной стране, да и выросли.
Ричард Львиное Сердце был такой король в Англии. Замечательный, с точки зрения англичан, король был. Такой весь благородный, рыцарственный, рослый, силач.
Не докучал людям много.
Всегда держал своё слово. Например, Исаак Комнин сдался ему, попросив пообещать, что тот не наложит на него ни железные кандалы, ни верёвочные путы. И действительно ни того, ни другого Ричард на него не наложил. Приказал заковать его в серебряные цепи. Всегда держал слово. Надо было оговаривать все варианты.
Да. К сожалению, с точки зрения современной логики, королём Ричард был отстойным. Мало того, что он не жил в этой самой Англии больше пяти лет, причём не подряд пять лет, он как-то так наездами.
Всего, да.
Причём он наездами приезжал не для того, чтобы разобраться с проблемами, а для того, чтобы деньги собрать и уехать снова.
Да-да-да. Так, ребят, у меня закончились деньги, скидываем все.
Он посадил в тюрьму всех союзников своего отца и выпустил только за выкуп. Отказался за деньги от верховного суверенитета над Шотландией. Говорил, что продаст Лондон, если будет покупатель. Короче, за него правил его младший брат принц Джон. Вот поскольку, пока Ричард там занимался благородными подвигами, Джон выколачивал на это деньги, Джон считается за очень плохого монарха, который всё делал неправильно. Просто потому, что он всё время был на виду и на хозяйстве.
Такого мнения придерживались и бароны, которые, когда Джон стал королём Иоанном, были им недовольны и учинили собственный мятеж. В принципе, было, наверное, из-за чего. Потому что, если почитать сообщения хронистов, то этот самый Иоанн Безземельный грозился отрезать носы папским нунциям, драл жён и дочерей знати и даже, говорят, приказал выбивать по одному зубу каждый день какому-то бристольскому еврею, пока тот не скажет, где у него там его богатства спрятаны.
Кончилось всё это тем, что из Джона кое-как выколотили Великую хартию вольностей, в которой было для нас с вами два интересных пункта. Первый: что король обязался ни на кого не налагать опалы, ни сажать в тюрьму, ни казнить, ни судить, кроме как по суду равных ему. Равный по-английски до сих пор peer. Или pair, если брать французское такое произношение. Во-вторых, он пообещал не налагать новые налоги без, опять же, соизволения совета. И так началась история британского парламентаризма.
Начали собираться всякие советы. Они по-разному назывались в разные годы. Например, когда Симон де Монфор Генриха III, наследника Иоанна, погнал в сторону, он там какой-то устроил ближний совет, а кроме того ещё парламент большой, куда стал зазывать делегатов не только от феодалов, а ещё и от церкви и от городов, а также от просто рыцарей. Правда, тогда было трудно разобрать, кто просто рыцарь, а кто барон, так что посчитать не удаётся. Но от городов там точно были представители. Потому что ему надо было как-то на что-то опираться, он всё-таки был узурпатор.
Когда узурпатора всё равно погнали и воцарился король опять, он не стал отменять всё это, чтобы не подрывать свою поддержку. И так вот постепенно оно росло, росло. Король не мог вводить новые налоги без разрешения. Постепенно сложилось разделение на палату лордов и палату общин. В первой заседали, собственно, пэры Англии, во второй — все остальные.
Что примечательно, все парламенты скандинавских стран однопалатные. А вот в Англии… То есть в скандинавских странах это понятно. Там как бы рост государственности шёл, можно сказать, снизу вверх. Поэтому однопалатного парламента было достаточно. Вот в Англии там был открытый конфликт. То есть мы, значит, хорошая замечательная аристократия, у нас будет верхняя палата, а вы челядь какая-то, у вас будет нижняя. И они не совсем, так сказать, равны будут.
Что забавно, они сейчас не равны, только всё наоборот. Теперь палата лордов такая кивалая, которая только должна изображать всенародный одобрямс, а все дела делаются снизу. Поэтому Уинстон Черчилль был очень рад, что он не старший сын, а то бы ему пришлось тоже быть лордом и сидеть в палате пэров.
Сидеть в палате пэров, ничего не делать.
Да. А он хотел как раз сидеть в той палате, где не лорды. Хотя реально он как раз был из лордов, просто фамилия не та.
Короче, кончилось всё это для Англии тем, что династия Стюартов шотландских немножко увлеклась своим божественным правом, и кончилось всё это войной. В которой в Англии даже на некоторое время утвердилась республика во главе с лордом-протектором.
Оливером Кромвелем?
Да, Оливером Кромвелем. Если посмотреть его портреты, то вы ощутите, что Оливер Кромвель проказой страдал или ещё чем-то. Или, может быть, художники его ненавидели, потому что они его все рисуют каким-то кривым, косым, с прыщами и бог знает чем. На самом деле это просто Кромвель так приказывал. Он говорил, что он выше лести, и поэтому говорил, чтобы неровности, бородавки, если что, всё должно оставляться на портретах. Он хотел таким образом отличаться от парадных портретов королей, которые вплоть до XX века рисовались исключительно такими могучими мужами, титанами, в развевающихся мантиях, сияющих латах, с мечом килограммов на семь, судя по виду, в руках. А он всё так попросту себя приказывал рисовать. Такой был демократический.
Но как-то эта республика не устоялась, призвали опять короля, потом опять этого короля выгнали, потому что что-то всё-таки решили, что в первый раз не зря ему голову отрубили. И установилась в Британии после Славной революции вот эта конституционная монархия. Без всякой конституции, что интересно.
Что-то как-то в процессе забыли нарисовать.
Да, кстати, Британия — это одна из тех стран, где нет конституции в принципе.
Да, всё опирается на вот эту вот Хартию вольностей и дальнейшие документы. То есть у них как бы то, что в других странах — это конституция, у них заменяет набор других документов, которые определяют, как ограничен кто и вообще кто имеет какие полномочия.
Да. Несмотря на то, что формально у короля, то есть суверена, как он в парламентских документах записан, есть право признавать премьер-министра нового или не признавать. Как-то раз даже был такой прецедент, когда Георг III, тот самый, нездоровый умственно, который с американцами ещё всё воевал неудачно, вдруг заартачился и отказался признавать новый кабинет. Потом, правда, ему всё равно пришлось уступить, потому что его так бархатно задвинули под регентство, чтобы он там мог биться головой о мягкие стены и никому не мешать.
Значит, каким образом весь этот парламентаризм ограничивался? Опять же, избирательное право ограничивалось имущественным цензом. Поскольку, чтобы голосовать, нужно было иметь годовой доход в размере стольких-то фунтов. Примерно по такой же логике действовали и выборы низового уровня. Например, выборы мирового судьи: нужно было обладать какой-то недвижимостью, от которой тебе идёт от тысячи фунтов ренты ежегодно или от двух тысяч ренты.
И дай угадаю: ему ничего не платили, этому судье?
Нет. А что это ему будут платить? Он сам должен жить на свои же доходы и судить. То есть в том, что судья должен обладать определённым доходом, есть тот смысл, что ему ничего никто не платит. Он на собственном обеспечении находится.
Кроме того, многие должности — это, правда, не только в Британии, во Франции в том числе — просто покупались за деньги официально.
Да, официально совершенно. Не как сейчас, неофициально они покупаются, опять же везде. А вот платишь деньги — тебе выдаётся патент, что ты, например, полковник кавалерии. Ты придумываешь название полка какого-нибудь и начинаешь вербовать личный состав. И по приказу командующего куда-то едешь с ним. Можешь претендовать на какие-то доли, какую-то зарплату тебе даже назначают, правда очень маленькую. В основном на собственные доходы и на справедливо награбленное живёшь.
Это держалось долго. Что интересно: если в Британии всё это так вот как-то росло-росло и выросло в итоге в то, что король стал чисто декоративным… Если, правда, поглядеть, допустим, на принца Чарльза, на то, какие у него уши крючковатые, слабый подбородок и прочие признаки инбридинга, оно, наверное, и к лучшему, что их ни о чём никто не спрашивает. А вот во Франции действительно были парламенты, причём много было парламентов, в каждом регионе был парламент. Но с парламентаризмом как-то подзатянули вплоть до конца XVIII века. Потому что эти парламенты были такой скорее административной чисто шайкой, которую никто не избирал, где должности покупались или там иногда назначались королём. Из-за этого парламентарии так как-то и в представительный орган не выросли.
Были, правда, Генеральные штаты во Франции. И Генеральные штаты, в принципе, занимались тем же, чем и ранние британские парламенты. То есть вводили новые налоги, всякие там законы обсуждали. Первый раз, по-моему, их собирал тот самый Филипп Красивый, когда у него была ссора с папой Бонифацием. Ему нужно было как-то легитимизироваться.
Да, что он не подчиняется. Поэтому он собрал Генеральные штаты, на которых обязательно должны были присутствовать клирики как делегаты. А чтобы они там были не одни, а ещё кто-то, туда призвали аристократов и горожан, которые были с ними на ножах и, соответственно, должны были короля поддерживать. В общем, опыт удался. Мы уже рассказывали, что папе по итогам набили морду. Франция стала командовать папским престолом ещё довольно долго.
Но потом он как-то заглох. Под конец XVIII века, когда перед лицом политического кризиса и отсутствия денег не то что в казне, а вообще где-либо в стране было решено созвать Генеральные штаты для придумывания новых налогов для знати и церковников, король не мог этого сделать сам, да и не хотел. Вообще ничего не хотел делать. Оказалось, что Генеральные штаты не собирали уже почти 200 лет, и никто даже не помнит, как это делается и из кого они должны состоять. Так что пришлось долго рыться в архивах и читать, что такое вообще эти Генеральные штаты, когда они были в последний раз, во время ещё религиозных войн.
Все мы знаем, чем это кончилось. Всяким национальным собранием, которое потом много раз переименовывалось. Наполеон потом везде устраивал республики. Все они, правда, потом посыпались. И так всех достал он этим, своих монархов-соседей, что они все в итоге объединились как один и надавали ему по щам, а потом отправили на остров Святой Елены сидеть. Сперва его отправили на остров Эльба, но оттуда он совершил дерзкий побег.
Причём побег там практически удался, потому что он опять вернулся на пост императора, как он себя называл. Известный исторический анекдот про газеты, когда парижская газетёнка писала, что корсиканское чудовище высадилось на берег. Узурпатор продвигается вперёд. Бонапарт взял такой город. Наполеон взял сякой город. Его императорское величество ожидается сегодня вечером в своём верном Париже.
Газетчик не очень хотел, чтобы его сразу же повесили после этого.
Да, или на гильотину отправили всю редакцию.
Да. Всё-таки он упустил свой момент, так что дальше отправили на Святую Елену, где он и помер. А в Европе воцарился Священный союз, который вообще-то себе поставил задачу давить всякую республику, какая бы она ни была, и поддерживать консерватизм.
Реакционная такая организация была.
Реакционная, да. А тем временем за океаном как раз себя неплохо чувствовала одна республика, которая хотела посрамить тогдашний, как считалось, незыблемый постулат. Все ведущие мыслители соглашались на том, что республика хороша для маленьких государств, а для больших она кончается как во Франции. А вот американские 13 колоний решили, что гораздо лучше будет не подчиняться больше никаким королям — они с одним только что поссорились — и учинить вместо этого пост председателя. Если по-английски, то президента.
Поначалу, кстати, президента должны были именовать «ваше какое-то там высочество» или что-то в этом духе. Но потом решили, что это как-то очень похоже на королевскую власть, звучит подозрительно. От этого отказались.
Так что они доказали, наверное, что республика годится и для большой страны. В ходе XIX века парламентаризм постепенно расширялся и расширялся. Всякие реформы, которые в Британии, например, шли, заняли почти век. Вплоть до 1928 года, когда была поставлена точка в расширении избирательных прав. В 1928 году в Британии разрешили голосовать женщинам.
А знаешь, какая первая была страна, где им разрешили голосовать?
Новая Зеландия.
Новая Зеландия? Ух ты.
Да. В Новой Зеландии чуть ли не в 1900 году, то ли что-то в этом духе. В общем, прямо очень такие были прогрессивные товарищи. Что, в принципе, понятно. Во-первых, они самые дальние от Британии, а во-вторых, их там просто мало.
Ну да, видимо, чтобы хоть кто-то ходил голосовать.
Да ещё и женщины.
Не пришли. Сегодня все три мужика не пришли на выборы.
Да, кворума нет.
Между прочим, в Австралии сделали по-другому. В Австралии, по-моему, до сих пор участие в выборах обязательное.
Да? То есть нельзя не пойти?
Да, нельзя не пойти. И поскольку народу это не нравится, они постоянно придумывают всякие пропагандистские ролики. Вот я совсем недавно смотрел ролик, правда ненастоящий, какой-то фашистской партии — «Фашистская партия Австралии», которая говорит, типа: вот, когда мы придём к власти, мы отменим все эти выборы, не надо будет никуда ходить, ничего голосовать, мы всё без вас решим.
Лютой популярностью пользуются, наверное, чуваки.
Да. Это всё снимается про несуществующие партии специально для того, чтобы попугать население, чтобы оно не вздумало проявлять недовольство.
А в США после Второй мировой войны только ввели избирательное право… А в Швейцарии, по-моему, только в 77-м году.
В Швейцарии там все такие консерваторы, решили, что нам никто не указ. Как-то дождались.
Как их называют в отечественных СМИ — швейцарские гномы.
Швейцарские гномы? Не знаю, я там был, никаких гномов там не видал. Все вполне нормальные воровцы, на мой взгляд.
Да, это так у них принято. Швейцарские гномы отказали в доступе к персональной информации своих вкладчиков американцам, потом опять… Это, может, смеются, что они как бы карликовое государство по сравнению с Германией и прочими. Прикалываются над ними.
Ну вот, да. Что интересно: во Франции парламентаризм после Франко-прусской войны протащили всячески пруссаки. И фактически только их силами вот эту буржуазную республику после краха Наполеона III установили. Не потому, что в Пруссии были такие поборники свободы и демократии, а потому, что они хотели, наоборот, ослабить Францию парламентаризмом. Сами-то у себя они учинили рейх вполне себе с кайзером и всяким таким.
Кайзер Вильгельм приходит мне на ум. У меня первая ассоциация со словом «кайзер».
Вот он и воцарился.
Да.
А потом настал XX век, когда многие империи посыпались, монархия стремительно стала выходить из моды. Что интересно, монархию пытались и в Бразилии иметь, там был целый император даже, Педру. И даже в Мексике был целый мексиканский император. Какой-то брат австро-венгерского вот этого Франца Иосифа сдуру поехал туда, чтобы там быть императором, даже не понимая, что это за страна и в каком гробу там видали всяких императоров. Так что его там очень быстро взяли и расстреляли.
Без затей.
Да, без затей. Он только успел домой письмецо написать. За него просили многие: и американцы, и Виктор Гюго писал, и Джузеппе Гарибальди, но его всё равно шлёпнули.
А вообще везде начались всякие республики. В Китае свергли монархию, и президентом сделался фельдмаршал Юань Шикай. В Японии после реставрации Мэйдзи появился парламент с премьер-министрами всякими. У нас тоже сделалась республика. Причём у нас практически все государственные образования после краха Российской империи все были республиками поголовно. Даже если реально они очень далеки были от всех этих принципов.
Когда осела пыль от Первой мировой войны и последовавших революций и войн, оказалось, что действительно полный набор республик в Восточной Европе сидит. К сожалению, республиками они назывались скорее на бумаге. Потому что мы как-нибудь будем говорить про интербеллум, расскажем поподробнее, но если посмотреть, то в Польше Юзеф Пилсудский сидит со своим режимом санации, в Румынии королевство, в Венгрии какой-то регент адмирал Хорти. Мало того, что он адмирал без моря, так он ещё и регент без королевской династии. Чего именно он был регент, так и непонятно, но Венгрия считалась королевством. В Италии тоже вроде как монархия и парламент. Там очень быстро пришёл Муссолини, всех выгнал, сам себя избрал в парламент и сам себе сделал премьер-министром. И так и сидел до 43-го года, пока его не свергли.
В общем, получилось, что, с одной стороны, быть не республикой теперь как-то даже, знаете, позорно.
Да, считается, что вы вроде как какой-то самодержец, тиран, деспот. Так что республикой у нас является всё. Вот у нас есть сейчас Республика Корея. Там как раз выбежали 100 тысяч человек на улицу, пляшут и требуют, чтобы президент уходил. Оказалось, что подруга президента редактировала его речи и вроде как разворовывала деньги через два своих фонда. Не может быть. Так что теперь выгнать пытаются.
А к северу от Республики Корея есть Корейская Народно-Демократическая Республика. Тоже республика. Довольно недавно, после убийства Пак Чон Хи, который был вообще-то военный диктатор. И до него тоже с демократией было как-то туго, несмотря на то что всякие президенты и премьеры были. Они все, скажем так, сидели на американских штыках, выборы велись с огромным количеством нарушений, и порядки были, прямо скажем, суровые, недалеко ушедшие от Северной Кореи.
Есть у нас Китайская Народная Республика. Что в ней является высшим носителем власти?
Политбюро? КПК?
Какое политбюро? Китайский народ. Всекитайское собрание народных представителей, которое собирается на съезды и всё такое. Там, не думаю, что это какие-то жирные депутаты, которые себе устанавливают зарплаты, ездят на майбахах и всё такое. Нет. Те, кто туда избран депутатами, не получают никакой зарплаты и от своей работы не отрываются. Поскольку они от неё не отрываются, они прибывают туда только на съезды. Постоянно работает постоянный комитет, так называемый, который, собственно, и решает вопросы войны и мира. Председателя Китайской Народной Республики представляет к избранию, а съезды приезжают и всенародно одобряют решение постоянного комитета.
Как у нас был анекдот, где мужик съездил делегатом на съезд Советов всесоюзный очередной, приезжает такой тихий какой-то, молчит. Жена ему говорит: ты суп-то будешь? Он такую руку поднимает. А котлеты будешь? Он опять руку поднимает. А компот ещё есть. И он так начинает аплодировать.
У нас тоже была советская республика. В ней был съезд Советов, который был парламентом. Он что-то там должен был тоже… Какой-то там был комитет тоже центральный. Но реально всем, конечно, управляло Политбюро, ЦК КПСС, лично товарищ Сталин и другие товарищи потом.
Что интересно: республика… ну как, не совсем республика, а нечто подобное — в Малайзии. Малайская федерация включает в себя, как ни странно, султанаты. А вот султаны избирают уже главу государства. Что интересно, в нескольких субъектах федерации у них глава тоже выборный, а в других он то ли наследственный, то ли ещё кем-то назначен. Надо будет почитать про них что-нибудь.
Казалось бы, республики восторжествовали. Практически везде такая довольно стандартная демократия. Выбирают президента, парламент, премьер-министров по разным правилам. Даже там, где короли, — в Швеции, в Норвегиях, Даниях, в Таиланде, например, — они уже не имеют особых прав. Там, где имеют, в Брунее крошечном или в эмирате Катар в каком-нибудь, это всё считается скорее признаками отсталости.
Тем не менее, современная демократия находится в кризисе.
Да. Сразу по нескольким причинам. Основной, наверное, надо назвать так называемый центризм. Как выглядит состав партий в типичном европейском парламенте сейчас? Социальные демократы, либеральные демократы, какие-нибудь…
Социал-консерваторы.
Социал-консерваторы, да. И сбоку ещё примазаны какие-нибудь красно-зелёные популисты, где-то процентов на 10.
Есть ещё христианские демократы.
Да, христианские демократы. То есть голосовать, честно говоря, не за кого. Везде одни демократы. Они предлагают: одни на 5% повысить налоги и пенсии, другие на 5% понизить налоги и пенсии, или ничего не делать вовсе. В результате политическая жизнь выглядит следующим образом. Избираем социальных демократов. Они на 10% повышают налоги и пенсии. Четыре года всё идёт, ничего хорошего не происходит. Новые выборы, от них устали, выбираем христианских демократов или либеральных демократов. Они, наоборот, понижают пенсии и налоги. Ещё четыре года прошло. Ничего хорошего не изменилось, никаких кардинальных мер не принято, какие проблемы были, такие и остались. Опять избираем социал-демократов. Повторять до установления военной диктатуры или до иностранного завоевания. Ничего не изменится.
В случае если появляется какая-нибудь партия несистемная, а при этом популярная, типа, допустим, каких-нибудь евроскептиков или националистов каких-нибудь…
Марин Ле Пен. Пиратская партия, которая в Исландии что-то выиграла недавно.
Да, но в Исландии там можно выигрывать. А если в стране крупной, то там начинаются всякие хитрости. Например, выдвигаются три кандидата. Из них два либеральных, один какой-нибудь националист. Значит, вылетает какой-нибудь один из либералов в первом же туре, второй выходит с перевесом, националист и процентов 30–40 у второго либерала. Первый либерал немедленно говорит: дорогие мои избиратели, обязательно голосуйте за либерала номер два, а то вот придёт злой националист и всех переоденет в серые френчи, заставит ходить строем и запретит хотеть странного. Благодаря этому получается синергия либералов, и националист, пусть у него, допустим, гораздо больше поддержка, чем по отдельности у либералов, ничего не получает и сидит в вечной оппозиции.
Есть референдумы, конечно. В большинстве крупных стран референдум как-нибудь там так хитро устроен, что ни по одному серьёзному вопросу его провести нельзя. А если и можно, то его результаты ни на что не влияют.
Да. Вот в Британии совершили ошибку. Там подумали, что если весь истеблишмент против выхода из ЕС, если Барак Обама приезжает против выхода из ЕС тоже, и депутатку зарезать ещё, чтобы, так сказать, контрольный выстрел, то всё, дело в шляпе. Но, к сожалению, вышло наоборот.
Что делается теперь? Теперь вариантов много. Вариант первый: можно начать такие неспешные, лет на 10–15, переговоры с ЕС о механизмах выхода. В результате, когда они закончатся, все уже забудут, что там было. Те, кто был во власти в это время, уже уйдут на пенсию и будут спокойно в Испании где-нибудь на вилле сидеть. Им будет на всё плевать уже.
Вариант номер два: просто продублируем все не нравящиеся публике механизмы взаимодействия с ЕС через индивидуальные договоры, только называем это не членством, а каким-нибудь стратегическим партнёрством.
Или ассоциацией.
Да, или ассоциацией, как в одной стране тоже.
Вариант номер три: объявить, что референдум был совещательным и ни на что не влияет. Потому что, а что будет? Что там, вылезет Ленин на броневичок? Не вылезет, никуда ничего другого не будет.
Во Франции, например, всякие референдумы такого типа может начинать только парламент. Разумеется, в парламенте ничего такого начинать не будут. Зачем ему это нужно? Незачем.
Чтобы совсем избавиться от ненужной вот этой вот системы народовластия, вводим всякие наднациональные, назначаемые непонятно откуда органы власти, вроде всех этих брюссельских комиссий, которые фиг знает кто избирал, откуда они взялись, кто их назначил. Никто в Европе объяснить вам не сумеет ничего. Тем не менее они есть и всякие важные вопросы решают.
Ну вот, к примеру, у меня есть список всех референдумов, которые когда-либо проводились в Швеции. Угадай, сколько их было?
Три.
Шесть. Ты был близок.
Близко, да.
Самый первый референдум — 1922 года, о запрете алкоголя. Проголосовали так, что с минимальным перевесом: 50,9% против 49,1% — проголосовали против. То есть алкоголь всё-таки не запрещать. Тут понятна немножко предыстория. Дело в том, что к 1922 году в Швеции пили много. Пили много и все. И это было настолько серьёзной проблемой, что угрожало вообще существованию государства в целом. И поэтому, кстати говоря, в Швеции до сих пор алкоголь крепче 3 градусов можно купить в специальном государственном магазине. Он есть везде, он работает… Он, кстати, не работает в выходные. То есть он работает в субботу до трёх, с десяти до трёх.
В пять часов наверняка всегда толкучка.
Да. Все затовариваются. Я вчера ходил туда как раз за пивом, и там вот в любой день приходишь, кроме пятницы, — нет никого, ни души, вообще пустой магазин. Приходишь в пятницу вечером — километровые очереди, все кассы работают. Там, реально, очень много касс, но они никогда не работают, кроме как в пятницу. У них, видимо, пятница — это самый такой нагруженный день получается.
Пьющий день.
Да. То есть это вот такой был референдум. И одним из последствий этого референдума стало вот это.
Второй референдум у них был по поводу смены левостороннего движения на правостороннее.
Сменили.
Сменили, да. Проголосовало подавляющее большинство, потому что все соседи были уже на правостороннем движении. 83% проголосовало. Дальше был референдум по поводу пенсионной системы, он скучный. В 80-м… Это было в 57-м году. В 80-м году был референдум по поводу прекращения использования ядерной энергии. И я так понимаю, что проголосовали за, потому что сейчас ни одной ядерной электростанции в Швеции… Хотя нет, вообще-то есть одна ядерная электростанция, но её, по-моему, собираются закрывать в ближайшее время.
В 1994 году голосовали за присоединение к Европейскому союзу и победили, опять же, с минимальным перевесом, буквально несколько процентов. И в 2003 году голосовали за то, чтобы евро стало валютой Швеции. И опять же с небольшим перевесом проголосовали против.
До сих пор крона.
Да. То есть я вот смотрю на все эти референдумы, на все шесть, и из них реально… разница большая была в «да» или «нет» только в том, который был про левостороннее и правостороннее движение. То есть в остальных случаях практически всегда было 50 на 50. У меня такое ощущение, что на самом деле во многих странах примерно так и происходит.
Так и есть, в принципе, да, часто.
В общем, если подводить итоги, мы в целом верим в представительные республиканские формы правления, а также политические режимы в дальнейшем. Но мы считаем, что в ближайшие лет 50 они претерпят серьёзные изменения. Часть из них будет связана с развитием информационных технологий. Всякие появятся способы напрямую участвовать в голосовании, не отрываясь от работы. Там, может, гугл-очки, которые в будущем будут более полезными, а не такой ерундой, как сейчас. Блокчейн, кстати, для этого, который лежит в основе биткоина, предлагается использовать в числе одних.
Тоже, да, что такое возможно. Один из вариантов. Вероятно, больше будет развита низовая демократия. Она же прямая демократия. То есть на местном уровне что-то такое.
Мы считаем, что важным условием для дальнейшего развития и преодоления этих кризисов является ответственность избранных должностных лиц за последствия своих действий. Потому что на данном этапе всё часто устраивается как? Какого-то пропихиваем вроде как с приятной физиономией гражданина на пост премьер-министра. Он там занимается тем, что ездит по всяким регионам и конференциям и, потея, отвечает на вопросы прессы.
И при этом всячески торгует лицом.
Да. А в это время продолжается, так сказать, работа истеблишмента, который там что-то крутит по своему усмотрению, что-то делает. Когда он через четыре года наделает до того, что безработица у молодёжи вылезет на 30%, тогда премьер-министр подаст в отставку и уедет куда-нибудь на Канары жить.
Коррупция при этом по-всякому меняется. Например, знаешь, какая в Японии коррупция у чиновников? Там журналист, если взятку принёс в чемодане, то ого-го может что быть. В Японии официально, наверное, нет коррупции.
Да, там в Японии всё по-другому. Потому что в Японии довольно долго живут. Поэтому на пенсии ты живёшь долго. У нас-то ты можешь особо не загоняться, что пенсия маленькая. Ты всё равно подохнешь сразу и тебе не придётся долго расстраиваться. А в Японии, к сожалению, придётся. Так что там делается как? Какой-нибудь чиновник написал, что сочли целесообразным назначить единственным поставщиком ООО «Вектор». После этого он через лет пять выходит в отставку, и «Вектор» его немедленно в совет директоров назначает на должность главного смотрителя в окно. Вот он раз в месяц приезжает посмотреть в окно, ему выдаётся служебный Bentley, всякие там командировки — по странному совпадению, все в какие-то курортные регионы, — вот, всякие там ему отели снимают, у него служебное жильё, служебное то, служебное сё. И всё это — пока он не помрёт. А так никакой коррупции нет. Все честные страшно. Просто на пенсии как-то бурно живут.
Мы считаем, что как-то это всё приходится менять как раз за счёт механизма ответственности.
И прозрачности, думаю.
И прозрачности. Когда некоторые товарищи, будучи в должности госсекретаря одного государства, достаточно большого и крупного, принимают в дар от некоего другого государства некую сумму денег и не заявляют об этом в Госдепартамент, что они обязаны сделать в таком случае, и когда это потом всплывает через несколько лет на президентских выборах, в которых участвует вот этот самый бывший госсекретарь, — это, конечно, очень сильно огорчает изрядное количество населения, когда население видит, что это происходит. В общем, да, это очень печально, поэтому прозрачность нужна.
Ну или там разные другие эпизоды, когда начали непонятно зачем с кем-то войну, оказалось, что из-за пробирки со стиральным порошком, но зато контракты в этой самой стране на починку всего получила почему-то фирма, принадлежащая семье того, кто объявлял войну. И как-то до сих пор это никого не волнует, и всё это как будто так и надо. Это странный очень подход.
Счастливые стечения обстоятельств.
Да. Мы считаем, что это всё доживёт до краха. И не случайно в последние годы начались всякие неприятные неожиданности, типа там Брекситов, типа там одного, так сказать, взбунтовавшегося клоуна и разных других вещей. Но мы про это вам в деталях расскажем в следующем выпуске.
Да, и мы расскажем, почему получилось так, как получилось. Почему вышло именно так, как получилось. Потому что мы же, типа, эксперты и всё такое.
Естественно. Мы всё предвидим, если что будет через два дня. Так что мы вам просто не можем сказать, чтобы нас не убили агенты АНБ. Будут охотиться как за Сноуденом, так же за нами будут ещё.
Я бы, кстати, на месте Берни Сандерса на следующие три дня уехал бы куда-нибудь в Москву, например, посидеть. Потому что в Британии зарезали депутатку, а тут тоже могут что-нибудь такое придумать.
Да, могут отчебучить что угодно. Непредсказуемые совершенно выборы у них. Поговорим об этих выборах в следующий раз.
Небольшое объявление сделаем.
Да. По многочисленным заявкам наших слушателей. И я, кстати, не шучу, заявки действительно были, и они были многочисленные.
Видите, как на Ауралиена положительно повлияло изучение приёмов республиканской демагогии?
Да. То есть более одного человека это просили сделать, если кратко для понимания. Мы решили расширять и углублять наше творчество и нашу деятельность, и мы хотим дать возможность людям помочь нам в этом финансово. Поэтому мы решили запустить небольшую, скажем так, пробную программку на Patreon. Patreon, если кто-то вдруг из вас не в курсе, — это нечто вроде Kickstarter, только не единоразовое внесение денежек, а как бы подписка.
Мы за вот эту подписку… Все детали мы расскажем чуть позже. Я думаю, что расскажем это примерно где-то в понедельник или во вторник, потому что мы планируем первый, так сказать, кусок контента выпустить в рамках Patreon как раз в понедельник или во вторник. Но вот перед этим моментом мы расскажем все детали: что предлагаем мы, что вы за это получите, для чего мы это делаем. Всё объясним, всё расскажем.
В общем, суть этого объявления сводится к тому, что вы просили — мы сделали.
Да, у нас народовластие в некоторых осторожных формах всё-таки присутствует. Хотя демократии у нас нет в целом.
Это солитарный режим.
Да, иногда проскакивают такие моменты. Так что следите за анонсами. В самом ближайшем будущем мы расскажем, что и как мы хотим вам предложить. И поглядим, что из этого всего выйдет. Может быть, в идеальном случае это выльется в то, что наших подкастов станет больше, стримов станет больше и вообще всего станет больше. И всё это будет выглядеть ещё более замечательно и хорошо.
И волосы всех нас будут мягкими и шелковистыми. Хотя, неудобно, у меня осталось волос не так уж и много.
Да уж. Скажем прямо.
Да, будем на сегодня закругляться. Я напоминаю, что вы слушали 172-й выпуск подкаста «Хобби Токс», а с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.
Пока!