В этом выпуске мы повествуем о военно-технических новинках Первой мировой: подлодках, танках, самолётах, химическом оружии. Также говорим о последствиях войны.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 166-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин.

В этом выпуске мы завершаем начатую в двух предыдущих тему Первой мировой. Не всей Первой мировой, а каких-то её конкретных частей, которые показались наиболее интересными нам. О чём мы, Домнин, сегодня поговорим?

Мы поговорим про чудо тогдашней техники, которые навсегда изменили войну. Сегодня мы поговорим про подводные лодки, про бронетехнику, про авиацию и химическую войну. А также немножко скажем про то, чем война закончилась в социальном смысле, а не только в военно-техническом.

Почему мы начинаем именно с подлодок? Дело просто в том, что они, пожалуй, единственное, что уже было давно опробовано и серийно производилось к началу войны. Потому что танки все пришлось на ходу делать, и химические боеприпасы до этого тоже никто так не использовал. Бомбардировщики и всякие там истребители тоже до войны как-то не задумывались. А вот подлодки были ещё в XIX веке, во времена Гражданской войны в США. Там одна конфедератская подлодка потопила адмиральский корабль союзного флота и сама тоже потонула, не рассчитав силы, видимо.

Надорвалась.

Да, надорвалась. Так что подлодок, в принципе, было уже довольно много. Несмотря на то, что немецкие подлодки прославились больше всего, у британцев, например, к началу войны было то ли 60, то ли даже больше подлодок. У немцев, кстати, вдвое меньше.

Да? Под 30, там даже 30 не доставало. 28–29 было.

Тем не менее, ты знаешь такой симулятор подводной лодки, как серия Silent Hunter?

Да, я слышал что-то такое.

Слыхал, да. Это симулятор как раз немецкой лодки Второй мировой войны. Известный был в своё время. Серия сейчас заглохла. Но симуляторов подлодки Первой мировой войны достаточно мало. Я, например, видел, по-моему, только один из тех, что выглядели как профессионально сделанная игра, а не как чья-то любительская попытка. Связано это с тем, что во Второй мировой войне для подлодки много всяких интересных для симуляции моментов: пуск торпеды, всякие манёвры с переменой курса, глубины, скорости хода, чтобы уйти от противолодочных кораблей, и то да сё. В Первой мировой войне симулятор выглядел бы следующим образом: засекли корабль, погрузились, подошли, торпедировали, погрузились, уплыли. На этом всё заканчивалось. Потому что никаких средств борьбы на начало войны не было. Там придумывались какие-то ныряющие снаряды, очень неэффективные, как оказалось. Потом к концу стали пускать в ход глубинные бомбы. Но это тоже такое дело. Не самонаводящееся абсолютно. Попади, попади. Никаких там сонаров не было.

Помнишь, как мы во время XCOM строили большой сонар, чтобы топить подлодки пришельцев?

Всё, что было, — это так называемые гидрофоны. Гидрофон, я, честно говоря, не знаю, как он работает, но факт тот, что он в итоге выдавал следующее: «Кажется, где-то здесь есть подводная лодка». Где там, что — это надо было глазами смотреть. Почему же, спрашивается, подводные лодки в ту войну всех там не побили, раз они такая имба получаются? Но это имба только если в игре. А реально они, например, компенсировали это низкой надёжностью тогдашней техники. Представь: ты такой играешь, начал миссию, погружаешься — хоп, какой-то клапан не закрылся полностью, так что лодка провалилась на предельную глубину погружения. Загружайтесь. Или что-нибудь такое. Торпедный аппарат загерметизировался плохо — все потонули. Понятно, что такое моделировать в игре никто не будет. Ну и потом морские мины. Но опять же, прохождение минных полей с упору зависело не от умений капитана, а от везения совершенно. Так что для игры это тоже ничего не даёт. Вот поэтому не получается у нас поиграть в Отто Веддингена на компьютерах или консолях.

Так вот, к началу войны подлодки, хотя и были уже довольно развитым видом техники, они всё равно оставались такой вещью в себе, потому что опыт их применения был очень разрозненный и ограниченный. Одни теоретики говорили: давайте их использовать в качестве такой вот засадной охраны для стоянок кораблей и морских баз, чтобы противник подошёл, а тут хоп — подводные лодки торпедировали. Выдвигалась также идея, что это поможет странам, у которых морские базы в таких заливах, фьордах, в таких местах, которые легко блокировать. А подлодки из них могут выскользнуть, напасть с тыла на корабли блокады и таким образом дать шанс. Из-за этого, к примеру, немецкий гросс-адмирал Тирпиц бушевал, говорил, что ни копейки не даст на подводные лодки. Утверждал, что они только для береговых всяких миссий годны, а для войны в открытом море не подходят. В общем, не понимали тогда на самом деле, как это всё использовать толком.

Опять же, вот эта идея призового права, то есть для борьбы с торговлей. Подлодка должна подойти к торговому судну, отправить туда призовую команду, которая должна всё досмотреть. Если нет запрещённых грузов — все прощаются и уплывают. Если есть, то команда судна грузится в шлюпки, после чего его уничтожают огнём орудия подводной лодки. Да-да, у подводных лодок той поры одним из важных видов оружия были как раз такие пушки, которые на палубе ставились. Вести огонь можно было, разумеется, только из надводного положения. Поначалу, кстати, считалось, что торпедные аппараты не получится перезаряжать под водой.

Да?

Да. Потом на учениях, по-моему, ещё в самом начале войны, то ли незадолго до неё, тот самый Отто Веддинген, знаменитый капитан, показал, что это неправильно. И можно, на самом деле, попробовать перезарядить.

Вот как раз Отто Веддинген и продемонстрировал могущество подводных лодок. Лодка у него несла только торпеды, никакой артиллерии. И как-то раз он наткнулся на целых три британских крейсера. Вообще-то сказать, что британцы недооценивали опасность подводных лодок, — это неправильно. Были инструкции, которые предписывали, например, не пускать тяжёлые корабли никуда без эсминцев. Эсминцы как раз одной из своих задач имеют борьбу с подводными лодками противника. Во-вторых, требовалось идти высокой скоростью и постоянно менять курс, то есть так называемый переменный курс. Это чтобы не получить торпеду, труднее было прицелиться. Но в сентябре 1914 года, поскольку сезон меняется, начались шторма в Северном море. Так что эсминцы из-за того, что они низкобортные, были вынуждены оставить своих подопечных, вернуться на базу, пока их не потопило. Кроме того, считалось, что с высокими и короткими волнами подлодкам будет трудно удержаться на плаву, и они все тоже останутся на базах. Из-за этого крейсера, видимо, расслабились и шли с достаточно низкой скоростью и прямым курсом.

Вот на них и наткнулась подлодка Отто Веддингена, U-9. Немедленно погрузилась, заглушила керосиновый двигатель. Кстати, о двигателях, Ауралиен. А какие были силовые установки тогдашних, да и у сейчас многих подлодок?

Я так думаю, что, помимо керосинового, названного уже тобой, был какой-нибудь дизель.

Не совсем. Это вместо керосина мог быть дизель. А в дополнение к нему обязательно электрический двигатель.

Почему так?

Дело в том, что дизель и вообще любой двигатель внутреннего сгорания имеет одну интересную конструктивную особенность: он требует кислорода для работы. Потому что иначе ничего не будет гореть. Из-за этого пользоваться им можно только в надводном положении. Или в таком… я не знаю, как это сказать. Короче, немножко погрузившись, для этого понадобится труба-шноркель специальная. Но их тогда ещё, по-моему, не ввели. Из-за этого пользоваться дизелем можно было только на поверхности. Так же, как и керосином. И подлодка, кстати, так дымила, как маленький пароходик. Это, кстати, тоже демаскировало. А вот для движения в подводном положении как раз применялся электрический двигатель. Минус его в том, что даже сейчас у нас нет сколь-нибудь эффективных электромобилей, например, кроме вот этих машинок для поля для гольфа. Требовать, чтобы 100 лет назад были такие электродвигатели, на которых можно было бы автономно плавать и не использовать ничего другого, — даже и думать было бы глупо. Так что электродвигатель применялся в боевой обстановке, чтобы не демаскировать и можно было погрузиться. А всё остальное время лодка спокойненько шла на двигатель внутреннего сгорания, в данном случае на керосине.

Короче говоря, когда они заметили эскадру британцев, Веддинген немедленно приказал погрузиться на 30 метров и стал рассчитывать траекторию торпеды. Первым под удар попал крейсер «Абукир». Капитан его подумал, что попал на морскую мину, и поднял сигнал приблизиться для своих товарищей, чтобы, если уж затонет, можно было спасти команду. Они попытались выправить тонущий корабль, затопив отсеки с левого борта, чтобы уравновесить. Но ничего из этого не вышло, «Абукир» потонул. В это время к нему подошёл крейсер «Хог», который спустил шлюпки, чтобы подбирать команду. Ну и, соответственно, он остановился, потому что на ходу это сделать нельзя. Когда шлюпки отошли и на крейсере уже хотели опять включить ход, в него попали ещё две торпеды.

А дальше с подлодкой произошла непредвиденная ситуация. Дело в том, что, выпустив все торпеды, Веддинген приказал дать задний ход, потому что он уже слишком близко подошёл к противнику. Там 300 метров было, даже меньше. Но из-за того, что торпеды все ушли, носовой отсек сильно облегчился. И подлодку перекосило, она носом высунулась из воды, наверное, произведя шеломляющее действие на британцев. Они наконец поняли, что происходит, и открыли огонь. Дело просто в том, что «Хог» не перекосило, он тонул ровно, и из-за этого решил, что, раз уж погибать, так с музыкой, открыл ураганный огонь из противоминных орудий.

Знаешь, почему противоминные орудия называются противоминными?

Почему?

Дело не в том, что они по минам стреляют, а в том, что они стреляют по миноносцам. Они установлены специально не на палубе, а ниже, в спонсонах, и предназначены для борьбы с маленькими кораблями. Дело в том, что миноносцы так называются просто потому, что торпеды раньше называли минами. Потом для них придумали отдельное название. Вот поэтому противоминный калибр.

Подлодка наконец сумела выровняться и погрузиться. Для этого Веддингену пришлось приказать всей незанятой команде бежать в носовой отсек и стоять там, чтобы уравновесить. Британцы решили, что всё, потопили, подлодки не видно. Из-за этого, видимо, третий крейсер, «Кресси», расслабился и получил последнюю торпеду, которая оставалась в боезапасе подлодки. «Кресси» завалился на борт и потонул. Таким образом…

560 человек, кстати, потеряли при этом.

Да, да. В общем, здорово настрогал фрагов Веддинген. Его встречали как героя, он тут же сделался лицом пропагандистской кампании. Его подлодка воспевалась как вундерваффе, которая всех победит. Но, кстати говоря, Веддинген войну не пережил. Его подлодку протаранил другой британский броненосец. По-моему, в 1916 году, через два года. Я могу ошибаться, но то, что протаранил, я вроде как помню.

Британские подлодки, между прочим, тоже здорово участвовали в войне. Даже на Балтийском море. Они туда проникали через Архангельск, через систему рек, каналов и озёр северных. Из Архангельска их как-то доводили до Петербурга, оттуда в Балтийское море. Они вели борьбу с рудовозами, которые везли стратегическую железную руду из Швеции в Германию. И неплохо воевали. Крупные корабли тоже топили.

Но кончилась вся эта подводная война для Германии, как мы знаем, плохо. Тем, что немцы потопили «Лузитанию», что дало формальный повод для американцев вступить в войну. В Америке тут же тоже начался припадок антигерманизма. В США-то немцев много живёт?

Да. Исторически так вышло.

Поэтому тут же пошла валом пропаганда в стиле: «Эй, немец, убирайся в свою Немецию!»

Как в «Симпсонах», да?

Да, вроде того. Там стали немцев всячески третировать, не брать на работу, а тем, которых оставляли на работе, урезали зарплаты и оставляли без отпусков. И говорили: ну вот, мы тебя и не выгнали, так что будь благодарен. В общем, неприятно было быть немцем в ту пору. В Америке рисовали плакаты, где дядя Сэм тащит кайзера Вильгельма, чтобы повесить его на суку с петлёй на шее. В общем, истерия пошла знатная, конечно.

А британцы как-то свои подлодки так не прославляли, но у них был свой козырь в рукаве. И мы, разумеется, поговорим о танках. Появление танков связано с фамилией полковника Суинтона. Вообще-то Суинтон был таким человеком техническим, он интересовался разными новыми машинами, которые появляются. Это, напоминаем, рубеж XIX–XX века. Это как раз идея машинной цивилизации. Стало модно, и впервые появились всякие автомобили, сравнительно массовые тракторы в том числе, которые грозили оставить сельское хозяйство без лошадей. Стали появляться всякие аэропланы уже. Так что идея приспособить технику к войне буквально витала в воздухе.

И действительно, в войне между итальянцами и турками в 1911–1912 годах применялись броневики, которые по сути представляли собой серийные грузовики, обшитые броневыми листами для противопульного бронирования, снабжённые пулемётами. Там были применены впервые, кстати, такие элементы конструкции, как башня. Поворотная, в смысле. Заимствованная, разумеется, у морских судов.

Проблема в том, что применять броневики сколько-нибудь широко на фронтах Первой мировой не позволял очень простой фактор. Как думаешь, какой?

Вес?

Я бы сказал, ты правильно мыслишь, — проходимость. Проходимость была низкой, равно как и мощность двигателя. Вот ты в первую «Мафию» играл?

Нет.

Те, кто играл, могут вспомнить, насколько непривычно там управляются машины. Они сравнительно медлительные, неповоротливые, медленные в скорости, кстати, не GTA и не грядущая третья «Мафия», в которой практически современная техника. Вот тогдашние машины были сравнительно маломощными. Много груза не поднимали, то есть двухтонный грузовик — это было уже что-то с чем-то. Трансмиссия, рессоры — всё это было такое вяленькое по современным меркам, что никаких надежд на езду по этому лунному ландшафту, остававшемуся на фронтах после артиллерийской подготовки, не было вообще. Кроме того, окопы. Как их переезжать? Таскать с собой доски и подкладывать их под огнём противника? В общем, не получалось.

Сомнительная затея.

Поэтому как раз из-за этого Суинтон и подумал: а почему бы не использовать недавно виденную им, правда, только на картинке, которую ему показал друг, новинку — гусеницы. Картинку он видел, конечно, не с танком, а с гусеничным трактором, который был изготовлен в Северной Америке и специально предполагался для использования в пахоте на размытых полях. Вот эти гусеницы Суинтон решил попробовать задвинуть в Комитет имперской обороны, который должен был вообще заниматься всякими техническими новинками и применением их на практике. Они приобрели этот самый трактор и нагрузили его полутора тоннами брони. Разумеется, эрзац такой, просто чтобы симулировать то, что на нём действительно полторы тонны полезной нагрузки. Но оказалось, что трактор просто не может сдвинуться с места. Так что комитет эту идею отверг.

Суинтон задействовал свои связи и вышел на некоего первого лорда Адмиралтейства по имени Уинстон Черчилль. Да-да. Черчилль загорелся идеей, у него всегда был нюх на такие штуки, но он сразу сказал, что это надо усовершенствовать. Так просто взять трактор и на него что-то навесить, пустить в бой, не получится. Он привлёк к делу команду инженеров, составленную пополам из гражданских и военных инженеров. Потому что именно на морском флоте тогда были наиболее продвинутые машины, представление о том, как надо бронировать всё и так далее. Это был военный хай-тек. Примерно как за 100 лет до этого такой же элитой были военные инженеры. Потому что они были чуть ли не единственные военные, кто вообще имел какое-то образование в современном понимании этого слова.

Первая модель называлась «Маленький Вилли» и выглядела она как такой гроб на гусеницах, а сзади дополнительная колёсная ось, которая должна была стабилизировать его движение. Для того чтобы им управлять, нужно было сразу два человека, поэтому у него спереди были такие два хвоста управления. По этой же причине, кстати, на современной быстрой гусеничной технике вроде танка не следует кататься сверху на броне. Дело просто в том, что гусеничная техника тормозит как об стол. То есть она ехала-ехала — раз, остановилась. Поэтому все, кто сидел сверху незакреплённо, немедленно улетают вперёд и ломаются. Типичная картина для танковых полигонов, где несознательный личный состав решает таким образом проветриться и прокатиться к линии соприкосновения на танке.

Новая модель «Маленький Вилли» всё-таки поехала, потому что там удалось довести до ума шасси и двигатель. Проблема была в другом. Он напрочь отказывался выполнять одно из требований технического задания, а именно двигаться под углом 45 градусов, преодолевая всякие холмы. Кроме того, возникали определённые сомнения в его способности преодолевать широкие рвы и окопы. В общем, для этого пришлось кардинально изменить конструкцию. Один инженер по фамилии Уилсон, тоже военный, сказал, что придётся удлинить гусеницы. А для того чтобы их максимально удлинить, разработал ромбовидный корпус, по периметру которого, собственно, гусеницы и пустили. Таким образом у машины, во-первых, появился вот этот угол спереди, который позволял взбираться на пригорки, а во-вторых, кардинально увеличилась её длина, из-за чего можно было преодолевать сколь угодно широкие окопы. Какие вообще могли сделать. Вот так появился «Большой Вилли». Это был прототип танка, примерно такой, каким мы привыкли представлять танк Первой мировой.

У него не было башни, что интересно. Хотя у тогдашних броневиков башни уже были. Я думаю, все видели эту картинку, где Ленин…

На броневичке.

На броневичке. В Питере есть, кстати, анекдот такой как раз про эту тему. «Владимир Ильич, давайте выпьем». — «Нет, батенька, больше не пью. Как-то раз выпивши залез на броневичок и такого с него наговорил, что до сих пор забрать не могут».

Тем не менее, башни у «Большого Вилли» не оказалось. Как думаешь, почему?

Слишком сложно было делать?

Нет, можно. Просто и так получился очень высокий профиль. Если поставить ещё башню, то он получится, во-первых, с задираемым центром тяжести, во-вторых, очень высокий и заметный. Ну и в целом громоздкость сильно повысится. Так что было решено действовать не через башню, а через уже проверенный флотский метод спонсонов. То есть таких вынесенных с бортов пристроек, на которых в поворотной установке устанавливается вооружение.

Для того чтобы этим танком управлять, нужно было целых 8 человек. И комфорт при этом был очень сомнительный. Людей набирали серьёзных и проверенных, причём не только из соображений их выносливости и мотивированности, но и секретности. Потому что, например, первые испытания, на которых этот танк должен был преодолевать лунный ландшафт, заботливо смоделированный военными инженерами, проводили, знаешь где?

Где?

На поле для гольфа. Дело в том, что просто так взять какой-нибудь пустырь у дороги, нарыть там ямы, окопы и пустить туда танк — это означало подставить его под взгляд общественности. Так что пришлось одного из британских лордов мотивировать, сказать: «Дорогой лорд, Англия требует от нас жертв». И он предоставил своё личное поле для гольфа, на которое никто не мог забраться из-за того, что вокруг была частная собственность. Вот как раз для испытаний танка.

Танк не имел никаких моторных отсеков, боевых отсеков. Отсек в нём был ровно один, весь внутри. Так что двигатель находился там же, где и экипаж. Он чадил, коптил, в воздух просачивались испарения бензина, потому что шестицилиндровый двигатель всё-таки не шутка. Он страшно грохотал. Никаких там рессор, разумеется, не было, так что трясло там в танке ого-го. Обзор вёлся через крошечные щели, а также через перископ. Но этот перископ поначалу делали со стеклянными зеркалами. И попадание в них или рядом с ними пули и снарядов противника вызывало то, что зеркала лопались и выбивали глаза тем, кто в них смотрел. Так что зеркала пришлось срочно заменить на полированный металл. Он, по крайней мере, попрочнее.

Сама по себе броня тоже оказалась не идеальной. При попадании винтовочных пуль от неё изнутри отскакивали крошки металла, которые резали лица всем. Так что были разработаны разные маски, очки и прочие средства прикрытия. Во всём этом, разумеется, было ещё душнее, чем обычно. Тепловые удары, обмороки, галлюцинации, бред — даже в свободное от службы время для танкистов были совершенно обычным делом. Вы можете себе представить: 8 человек сидят в душной коробке, рядом чадит движок, дышать нечем, вентиляции нет, кислорода не хватает. Всё вокруг грохочет, двигатель рычит, гусеницы скрежещут, вокруг пальба, пушки в спонсонах тоже палят. Чтобы там служить, надо было быть очень морально крепким человеком.

Да, вот ты сказал, что там было 8 человек. Иногда там было даже 9. Дело в том, что если подразумевалось прорывать оборону, там ещё девятый человек должен был сидеть, который в корме танка находился и из личного оружия оборонял танк сзади, чтобы к нему не забрались противники.

Кстати, об оружии. А чем вооружались вот эти первые танки?

Да, это Mark I ты имеешь в виду, разумеется. Две были основные модификации. Так называемый самец и самка. Самец имел две нарезные 57-мм пушки.

Самка, я так понимаю, имела два пулемёта.

Да, на их месте. Ну и вообще каждая модель имела ещё четыре пулемёта «Виккерс». Просто у самки к ним было ещё два пулемёта с более крупнокалиберных установок добавлено. Предполагалось, что самка будет гонять личный состав противника, а самец будет разрушать его деревоземляные укрепления. Они должны были друг друга таким образом прикрывать. Что забавно, кстати, движки на них были поставлены самоотверженно из немецкой фирмы Daimler.

Да-да-да. Такая вот ирония судьбы.

А что за дурацкое название «танк»? Почему именно «танк»? С секретностью это как-то было связано, правда?

Правильно, да. Они залегендировали всё это как отправку неких цистерн на, ты будешь смеяться, русский фронт. И можно сейчас без проблем нагуглить картинки, на которых даже для маскировки на перевозимых этих самых корпусах было старательно кириллицей написано: «Осторожно, Петроград». Причём нам видно, что, например, букву «Ж» мы так не пишем. Они, видимо, не смогли понять, как её правильно писать, и написали обратную «С», потом вертикальную палку, потом простую «С». Получилось нечто типа «Ж». Но я вообще заметил, что на англоязычных наш алфавит влияет сильнее всего тремя буквами. Это «ы» или, как вариант, твёрдый знак — он их тоже повергает, «ж» и «щ».

Это «ж» и «щ», да. И я даже несколько раз видел в разных произведениях, когда надписи состояли только из этих трёх букв.

Да-да-да. Хаотично понаставленные. В общем, они решили таким образом залегендировать их как цистерны, то есть как раз tank и есть. Между прочим, у нас в России их первое время так и называли «лохань», но потом решили, что это очень как-то длинно, а слово «танк» звучит круто.

Да, иностранное слово-то, солидное.

Давай про боевое применение расскажем. Использовали их впервые в битве при Сомме 15 сентября 1916 года. 49 машин было подготовлено к этой операции. На исходную позицию вышли только 32. Потому что 17 танков поломались, ещё не доехав до поля боя.

Да, оказалось, что у них то рвутся гусеницы, то они застревают, то двигатель подвёл, то ещё что-то.

Из 32, которые всё-таки начали атаку, 5 застряло в болоте, 9 вышло из строя по техническим причинам. Но, несмотря на всё это, даже при оставшихся 18 танках англичане смогли довольно быстро продвинуться вглубь обороны противника аж на 5 километров. И потери при этом понесли они в 20 раз меньше, чем обычно.

Ну и, соответственно, после этого они воодушевились и, я так понимаю, стали ещё больше танков строить.

Да, да, больше танков для бога танков. Потому что внутри страны, как только секретность спала, тут же стали прославлять новое чудо техники. Даже началась такая кампания по шапкозакидательству, что, мол, мы в 6 месяцев победим теперь немцев. Хотя до победы там осталось ещё больше двух лет. На немцев, конечно, произвело потрясающее впечатление, согласись. Они привыкли к тому, что есть броневики, но они где-то там далеко ездят, дороги. А по бездорожью на них может напасть только свой брат-человек. А тут едет какая-то махина, гремит, палит — чем с ней бороться, абсолютно непонятно. И да, началась полнейшая паника поначалу. Потом немцы, конечно, попривыкли и стали придумывать разные способы борьбы.

Да-да-да. Причём они не только попривыкли, они ещё и союзникам своим эту информацию распространили. Поэтому, когда в 1917 году Mark I появились в Палестине и использовались против турок, турки не растерялись и благополучно подбили просто несколько танков, и всего делов. Танки? Стреляйте по ним, ребята, давайте. Артиллерия где? Так что да, как-то так.

При этом немцы, конечно, и сами не забывали о своём танкостроении. Самый, наверное, знаменитый их танк — это так называемый A7V.

Штурмпанцерваген.

Да, штурмпанцерваген выглядит как ездящий гроб, откровенно говоря. Потому что знаете, на что похож? Если у бронепоезда отодрать один вагон, то получится примерно увеличенный штурмпанцерваген. Они его именно срисовали со своих панцерцугов и панцердрезин, которые они использовали. Он, в отличие от Mark, имел не спонсонные установки, а поворотную установку на самом носу, так сказать, и мог стрелять прямо по направлению движения. Из-за этого он, кстати, меньше подставлял бока. Это очень хорошо себя показало, когда эти штурмпанцервагены столкнулись как раз с британскими Mark. Оказалось, что вооружённые только пушками панцервагены гораздо лучше себя показывают против смешанной с самками танковой группы британцев. Ну и, кроме того, у него были ещё несколько пулемётов из бортовых амбразур, чтобы отбиваться от пехоты. Ездил он, кстати, тоже довольно бодро. Я посмотрел съёмки — он так бегает практически как современная гусеничная техника. Всё-таки немцы как-то, видимо, эффективнее его сделали, при том что они используют как раз классическую гусеничную схему. Никаких там ромбовидных гусениц. Всё такое же примерно, как было у «Маленького Вилли». Но англичане его не смогли заставить работать, а немцы смогли.

Да, но, к сожалению, по темпам танкостроения немцы всё-таки отставали и войну в итоге проиграли. Австрийцы, правда, вообще ничего не успели сделать, как и турки. Все они пользовались только тем, что от барских щедрот им досталось от немцев. Вообще, немцам, конечно, не повезло. Какие-то союзники им достались совершенно…

Каждый раз.

Да, бестолковые. Ну как можно, скажи, Домнин, как можно выиграть какую-либо войну, если у тебя в союзниках всегда Болгария какая-нибудь?

Да уж. Которая не проблема. Которая всегда сдаётся сразу.

Сразу, да. В общем, французы тоже сделали очень важный вклад, несмотря на то, что сделали его уже довольно поздно, к концу войны. Хотя ранние французские танки тоже выглядели как ездящий гроб, им принадлежит честь разработки танка FT-17 производства гражданина Рено. Чем интересен этот самый танк? Тем, что он был, наверное, первым, кто ввёл современную практически схему компоновки. То есть корпус, гусеницы, как мы привыкли, они вдоль корпуса всего, и башня. Кроме того, разделение отсеков: двигатель отдельно, люди отдельно. Никаких больше обмороков у надышавшихся паров танкистов.

Да, и самое-то главное, что башня-то вращалась на 360 градусов. Так что можно было на этом танке, в общем-то, не разворачиваясь, постреливать практически во все стороны.

И кроме того, ему удалось совместить как пулемётное, так и пушечное вооружение. Для такого лёгкого и компактного танка это было, ну, ого-го, не шутки. Теперь эту схему используют практически все современные танки. В, разумеется, доработанном виде. А, собственно, «Рено» у нас потом после революции применялись, ввиду того что ничего другого всё равно не было. Мы на них и катались. Те, кто в World of Tanks начинает за советские машины, могли там посмотреть на соответствующую советскую переделку, фактически. МС-1, или как он там назывался.

Но тогда, на самом деле, танки ещё не успели оформиться в отдельный род войск, потому что их воспринимали как некое оружие поддержки пехоты. Что потом вылилось в концепцию так называемого пехотного танка и крейсерского танка, который должен был заменять кавалерию. Концепции все эти полетели к чертям к началу Второй мировой, но, основываясь на опыте Первой войны, имели широкое хождение. Такая вот история с танками.

Были, в принципе, потуги сделать нечто типа бронетранспортёра, так называемый пехотный танк. Но они чего-то то ли не успели, то ли ещё что-то случилось. Короче говоря, война уже кончилась, и интерес к разным концепциям правительства потеряли. Так что это всё свернули и вспомнили только уже в следующую войну.

Были, конечно, и откровенно неудачные проекты танков. Тут отлично себя показали как мы, так и американцы. У американцев ещё до войны стартовала разработка какого-то монструозного танка, который выглядел так, словно его делали совместно Жюль Верн и Герберт Уэллс. То есть там был какой-то такой паровозного вида корпус, обтекаемый почему-то сверху. И пушка на нём была вот как на боевых треножниках у марсиан иногда рисуют. Вот выглядел он так. Как он называется, я сейчас забыл, но я сегодня только смотрел на его картинку. Это, так сказать, замечательная иллюстрация к тому, как не надо делать танки. К тому времени, как американцы вступили в войну и хотели было его уже задействовать, и даже притащили в Европу, они с удивлением обнаружили, что все остальные страны уже давно понастроили сами танков, и при этом они гораздо лучше и эффективнее, чем то, что они там клепали с начала века. Так эту затею и забросили.

А у нас был создан знаменитый Царь-танк.

Царь-танк?

Да, Царь-танк. Нам не хватало царь-пушки, которая так и не выстрелила по противнику, только на учебных стрельбах. Царь-колокола, который стоит поломанный с тех пор. Нам ещё потребовался Царь-танк, такой же бессмысленный, как другие царища. Я вообще так понял, что вот эта приставка «царь» — она примерно как антипод приставки «ай» в современной технике. То есть «ай» — всё хорошо работает и пользуется популярностью, а «царь» — всё получается…

Полный отстой.

Бессмысленным, да, отстойным каким-то. Короче, этот так называемый танк выглядел следующим образом. Представьте себе пушечный лафет. То есть два колеса, соединённые осью, сзади конструкция, рама, у неё заднее маленькое колёсико. Теперь пушку оттуда уберите сверху и поставьте такую башенку типа корабельной, с торчащими в разные стороны пушками. По идее создателя этот танк с огромными по диаметру колёсами, в 7–8 человеческих ростов, а то и больше, должен был преодолевать абсолютно любые препятствия, валить лес, чуть ли там не давить этими колёсами технику противника и всё такое.

Не, какая-то логика в этом есть. Чем больше у тебя колесо, тем лучше ты всякие ухабы, колдобины и окопы переживаешь.

Дело в том, что сама идея заимствована у среднеазиатских повозок, так называемая арба. Вообще-то арба по-арабски означает любой колёсный транспорт. Но, в общем, было решено попробовать это. Была сделана заводная маленькая модель, которую притащили Николаю Второму и показали, как она ездит по полу и преодолевает навалы из книжек всяких на ковре. Модель преодолевала всё хорошо, так что царь впечатлился и решил сделать полноразмерный танк. Оказалось, что проходимость этого заднего колеса гораздо хуже, чем на ковре. Оно постоянно вязнет, в отличие от передних колёс. Ну и вообще стало ясно, что такая махина станет целью для артиллерии очень хорошей. Её видно издалека.

Крупная, да.

Попадание в любое из колёс немедленно выломает в лучшем случае половину спиц, и ехать будет невозможно. Танк встанет, и его просто расстреляют. Есть целая теория заговора, которая утверждает, что этот проект лоббировался в Генштабе высокопоставленными чиновниками, которые действовали в интересах Великобритании. «Давайте русским поможем», в кавычках.

Вообще, надо сказать, что теорий заговора тогда у нас была тьма тьмущая. Потому что у нас мало того, что немцев всех стали прессовать… Был, например, такой поэт Вагинов. Вообще-то он не Вагинов, а Вагенгейм. Это просто его отец решил переименовать всю семью как раз в связи с антинемецкой истерией. И не он один был. У нас переименовали столицу, но вот с одной вещью никак было не справиться — это царица. Царица у нас Александра Фёдоровна. Она была же никакая не Александра Фёдоровна. Она была вовсе даже принцесса Алиса Гессенская. Немка самая настоящая. Более немецкую найти трудно. И про неё вот с начала войны шли разговоры, что она там передаёт секреты по прямому проводу. И даже, говорят, на заседании разведывательного управления при Генштабе армии как-то раз был серьёзный разговор на полчаса про какой-то там телефонный провод, идущий из Царского Села и прямо к кайзеру Вильгельму в спальню. Пока кто-то из присутствующих не напомнил, что вообще-то специалистам по разведке должно быть понятно, насколько абсурдна сама идея подобного провода. Кто будет тянуть отдельный провод через три страны, если есть гораздо более простые способы?

Но, в общем, кончилось всё тем, что, как только Николая свергли, тут же к царице заявился генерал Корнилов, тот самый, и взял её под арест. Это так, к вопросу о том, кто именно свергал царскую фамилию. Военные, собственно, и были.

Короче, да, непопулярная она у нас была. Так что теории заговора про танк, может, даже и на неё могли указывать, а не только на Англию. В общем, с танками у нас как-то не задалось. Зато у нас был замечательный, в общем, опыт с авиацией. Например, у нас был создан первый в мире серийный многомоторный бомбардировщик.

«Илья Муромец».

Да, назывался «Илья Муромец». Тогдашняя авиация, конечно, на современную походила мало. То есть самолёты-то появились задолго до войны и были тогда очень популярными. Всякие там авиаторы Уточкины, Блерио и прочие были героями. Их все очень любили, фотографировались с ними. Когда какой-нибудь авиатор прилетал на своём аппарате в город, там сбегалось полгорода на него смотреть и подбрасывать вверх фуражки. Были, разумеется, и неизбежные трагические случаи при скоплении народу. Так, кстати, была разработана одна из первых моделей парашютов. Как раз там разбился один отечественный авиатор, и видевший это молодой офицер решил сделать какое-нибудь средство спасения. И, по легенде, конструкцию средства спасения для пилотов он разработал, глядя на пышные юбки баб, стоявших там тоже.

Кстати говоря, несмотря на то что всё это уже было, парашюты запрещали класть в аэропланы. Запрещали приказом верховного командования, можно сказать.

Это почему?

Потому что боялись, что трусливые пилоты будут при первых же признаках опасности тут же из кабины прыг, а самолёт пусть его летит. Поэтому им, видимо, предлагалось геройски погибать.

Таранить противника.

Что они, собственно, и делали. Значит, воздушный бой тогдашний выглядел, из воспоминаний экипажа «Ильи Муромца», примерно так:

«В кабине нашей машины в это время работа членов экипажа распределялась следующим образом. Поручик Смирнов находился возле командира, штабс-капитан Наумов открыл огонь из пулемёта, а второй пилот Лавров — из карабина. При первой атаке врага пулемётным огнём с неприятельской машины были пробиты оба верхних бака с бензином, фильтр правой группы двигателей, радиатор второго двигателя, перебиты обе бензопроводные трубки левой группы двигателей, разбиты стёкла правых передних окон и ранен в голову и ногу командир самолёта поручик Башко. Так как бензопроводы к левым двигателям оказались перебиты, то тотчас же левые краники от бензиновых баков были закрыты и выключен бензонасос левого бака. Дальше полёт нашей машины был на правых двигателях. Немецкий самолёт, после того как первый раз пересёк нам дорогу, пытался вторично нас атаковать с левой стороны, но, встреченный пулемётным и ружейным огнём с нашего самолёта, резко повернул направо и с громадным креном пошёл на снижение по направлению к Замостью. После отбития атаки поручик Смирнов заменил поручика Башко, которому вторым пилотом Лавровым была сделана перевязка. После перевязки поручик Башко опять стал управлять самолётом, поручик Смирнов, второй пилот Лавров по очереди закрывали руками отверстия фильтра правой группы и принимали все возможные меры к сохранению оставшегося бензина в баках для продолжения полёта».

В общем, вы поняли, как это всё работало. На педальном приводе, можно сказать. Бой вёлся в виде того, что какие-то мужики там из карабина должны стрелять, из окон высунувшись. Какой-то, не знаю, вестерн, где индейцы нападают на поезд, ковбои стреляют из окон из карабинов и револьверов.

Из пулемёта Гатлинга.

С чем это было связано? С тем, что никакого бронирования тогдашняя техника потянуть не могла, а стрелять из пулемёта нужно было аккуратно. Поскольку спереди был обычно тянущий винт. Поначалу распространены были толкающие винты, что позволяло поставить пулемёт прямо перед пилотом, и тогда он мог стрелять более или менее прицельно. Для того чтобы можно было то же самое сделать на самолёте с тянущим винтом, на лопасти приделывали уголковые отражатели, чтобы попадающие в них пули рикошетили, а не дырявили. Пришлось после этого заняться делом всерьёз. Применили инженерные гении немецких конструкторов и создали синхронизатор.

Что такое синхронизатор, Ауралиен?

Это такая приблуда, которая позволяет стрелять непосредственно через лопасти винта. То есть в промежутках между…

Фактически он устанавливает темп стрельбы так, чтобы он совпадал с шагом винта и не повреждал ценный элемент конструкции. А до этого огонь вёлся кем? Из чего? Если это был самолёт-разведчик или истребитель, то есть с одним человеком, то стреляли там из «Маузера» друг по другу. Причём летели перед этим параллельным курсом и так друг с другом перестреливались. На самом деле эффективность этого была, конечно, чудовищно низкой, так что делалось это в основном для понтов.

Нестеров, кстати, который петлю Нестерова разработал, был идеологом воздушного тарана. По его задумке нужно было подлететь к самолёту противника и своим шасси пихнуть его в плоскость крыла. Тогда он сорвётся в штопор, разобьётся, профит. Патронов не тратить. К сожалению, когда Нестеров попробовал на практике применить свою теорию, его шасси застряло в крыле самолёта противника. Он был гораздо более тяжёлым, уволок Нестерова с собой, и Нестеров убился. Так что с таранами на тот момент пришлось подзавязать.

Это всё воздушные бои. Хотелось ещё побить и ползающих под ногами противников. Для этого поначалу брали с собой гранаты, в тогдашней терминологии — бомбы. Кстати, термин «авиабомба» применялся специально для такой тяжёлой гранаты, которую выдавали пилотам, чтобы они их скидывали сверху.

Руками сами.

Да, руками. Никаких там бомболюков и прочего ещё поначалу не было. Так что точность бомбометания была низкой. Французы разработали, а немцы применили так называемые флешеты. Флешета — это маленькая такая стрелка, выглядит примерно как стальной карандашик, которые клались в ящик, а при пролёте над позициями противника дёргали за верёвочку, ящик открывался, и стрелки падали на головы противника. Опыт показал, что она может пробить 15-сантиметровую доску насквозь. Так что выглядело это поначалу так: идёт пехотная колонна, на самолёт противника — ноль внимания, потому что привыкли, что они ничего не делают. И вдруг раз — полколонны упало. Причём ни выстрелов, ни взрывов, ничего. А всё потому, что сверху прилетели эти флешеты. Плохо действовало также и на кавалерию, потому что флешеты при полёте свистели и нервировали лошадей.

Именно эту идею зачем-то задействовал Никита Михалков в своём идиотском фильме про «Утомлённых солнцем», где он там всё рассказывал, что немцы кидали какие-то продырявленные бочки, которые свистели в полёте и пугали лошадей. Почему немцы не кидали просто бомбы, которые гораздо лучше действуют, Михалков не пояснил.

Потом, правда, появились и нормальные бомбардировщики с нормальными бомбами, с оперением и всяким таким, которые сбрасывались из-под крыльев, не надо было ничего руками бросать, всё было автоматизировано. Правда, первыми тут всё-таки были дирижабли, а вовсе не аэропланы.

Пару слов про дирижабли. Дело в том, что к тому моменту стало ясно, что с ними надо как-то бороться. Самолёты поначалу применяли какие-то там крюки на верёвках, которые должны были разрывать баллон. Потом начали применять зажигательные пули. Но это всё тоже было таким ограниченно эффективным методом, потому что водород сам по себе не горит. Горит смесь водорода с воздухом. То есть нужно было сперва проделать достаточно большую дыру и только потом уже что-то поджигать. Кроме того, у водорода есть такое поганое свойство, как то, что он легче воздуха. Так что дырявить дирижабль огнём зенитных пулемётов снизу было вообще бесполезно. Водород не будет утекать через дырки снизу. Он будет утекать через дырки сверху, которые проделать несколько труднее.

В общем, ещё до войны появились зенитные орудия, которые поначалу снаряжались шрапнельными боеприпасами. Потом только появилась идея зенитного снаряда, который поражает цель осколками. До этого ещё было далеко. И применяли обычную шрапнель, примерно как против пехоты, только для стрельбы по небу. От тогдашних зенитных орудий, честно говоря, современные ПВОшники, наверное, только горестно бы плакали, но при медлительной авиации той поры её хватало. Тот же самый экипаж «Ильи Муромца» регулярно докладывал, что по ним вёлся огонь из зенитных пушек. А два «Ильи Муромца», кстати, было даже сбито. Сбит на самом деле был один, второй всё-таки долетел до базы, но в таком состоянии, что уже его пришлось списать и заказывать новый вместо этого. Так что какая-то эффективность всё-таки у них была.

Ранние, кстати, аэропланы пытались использовать как такие штурмовики. Выглядело это, судя по фоткам, следующим образом. Лёгенький такой самолёт-этажерка. У него спереди такая скамеечка, слева сидит пилот, а справа рядом с пилотом мужик с пулемётом Льюиса, направленным вниз. Вот он постреливает по бегающим снизу пехотинцам.

Надо сказать, кстати, что тогдашняя авиация была вся такая благородная. Там считалось, что если был сбит самолёт противника, то надо обязательно пролететь над ним и сбросить венок, мол, собрат сбит, рыцарские всякие правила. Особенно этим увлекались немцы, потому что у них в авиации были все сплошь графья. Типа знаменитого Красного барона фон Рихтгофена. Вообще-то в этом его прозвище есть ошибка. Потому что баронов в Германии исторически мало. И Рихтгофен был никакой не барон, он был фрайхер. Местный аналог барона. Так вышло, что просто в Священной Римской империи вместо классического барона были вот эти фрайхеры. Они были рыцарями, подчинёнными напрямую императору. Из-за этого так прозывались. Вот он тоже был фрайхер. Но это слово длинное и непонятное, так что его называют der rote Baron. И под этим погонялом он и прославился. Знаменитый был, конечно, лётчик. Его красный триплан можно видеть на куче разных картинок про Первую мировую. Он, наверное, символ вообще всей тогдашней авиации.

Ты, к слову, Ауралиен, понимаешь, зачем именно триплан? Почему нужны вот эти несколько плоскостей? Не одна, как сейчас, а две или даже три.

Почему?

Они создают больше подъёмную силу. Чем больше крыльев, тем лучше летишь вверх. Проблема в том, что это всё создаёт, опять же, проблемы с управляемостью, максимальной скоростью. Поэтому от этого было решено отказаться. Сейчас мы подобного не используем. Разве что на каких-нибудь спортивных или рекламных самолётах.

Ну и последним из технических средств, которые перевернули представление о войне, было, конечно, химическое оружие. Отцом его стал немец по имени Фриц Габер. За это он получил должность капитана, всякие там ордена и медали, а также получил свободу от уз Гименея.

Да ладно?

Дело в том, что его жена Клара всячески негодовала на тему химического оружия. И как раз в тот день, когда Габер надел свой капитанский мундир, она покончила жизнь самоубийством в знак протеста.

Ничего себе.

Габер, честно говоря, даже не почесался, даже на похороны не пошёл. У него, конечно, была уважительная причина: его командование направило на Восточный фронт, чтобы травить русских газом. Но такая у него была затейливая семейная жизнь.

Первым применением газа было использование хлора. Хлор — зеленоватый газ, тяжёлый, с характерным резким запахом. Вызывает удушье из-за отёка лёгких и потери способности усваивать кислород из воздуха. Первое применение было, конечно, ужасающее. Это было в Бельгии, в районе Ипра, в 1915 году. Отравили 15 тысяч солдат противника. Каждый третий погиб, все остальные остались еле живыми и слепыми инвалидами. То есть боеспособность утратили. Проблема была в том, что никакой пользы, кроме морального удовлетворения, немцы из этой атаки извлечь не смогли. Местность загазована — что дальше с ней делать? Надо бы наступать, но как туда наступать, если там газ? Поэтому пришлось ждать, пока хлор развеется, а к этому времени уже антантовцы успели снова туда набежать, и как ни в чём не бывало.

Британцы тут же возмутились, заявили, что это варварство, зверство и чёрт знает что. И это надо запретить, потому что у них же нету.

И это надо немедленно применять самостоятельно.

Так что британцы тоже начали практиковать химическую войну. Правда, немцы поначалу говорили: а подождите, мы никаких конвенций не нарушали. Там написан запрет на химические боеприпасы, а мы же боеприпасы-то не использовали. Просто лежали себе баллоны с хлором, да и как-то развинтились у них краны.

Да, случайно, все сразу.

Никто вас не обстреливал никаким газом, вы сами надышались, сами дураки.

На основе хлора был разработан фосген. Почему? Дело в том, что, как я уже сказал, хлор зелёный, тяжёлый и плохо пахнет. То есть он, во-первых, очень заметный, а во-вторых, скапливается в разных окопах и низинах. А если забраться на пригорок, то от хлора можно, в общем, защититься, если его не слишком много. То же самое, между прочим, работает в случае катастрофы в городе. Если у вас случайно на соседней улице есть хлорный завод, то будет очень хорошо, если вы живёте где-нибудь этаже на девятом или на десятом. Тогда вас вряд ли отравит. А вот если вы живёте на первом-втором, мы вам сочувствуем.

Фосген не имеет цвета и не так сильно воняет. Его запах, в принципе, можно сходу принять за естественный. Пахнет он то ли гнилой травой, то ли какими-то овощами лежалыми, чем-то таким растительно тухлым. Вызывает точно такое же удушье, отёк лёгких. Человек просто задыхается, хватает ртом воздух, пытается лечь как-нибудь поудобнее. Антидота нет. Никакого.

И третий, самый знаменитый газ — это иприт. В том же самом примерно месте, в окрестностях бельгийского Ипра. Он же называется горчичным или чесночным газом. Никакого отношения к горчице он, разумеется, не имеет, просто запах у него такой вот, что-то типа горчицы или чеснока, или чего-то такого же пряного, остренького. Это не удушливый газ, это газ кожно-нарывного действия. При попадании в глаза вызывает слепоту. При попадании на кожу никаких ощущений поначалу нет, а потом начинается покраснение, жжение и появляются такие пузырьки мелкие, наполненные жидкостью. Пузырьки укрупняются, сливаются и дня через 2–3 лопаются. На месте лопнувшего пузыря открывается огромная язва. Через месяц, если человек спокойно лежит и ему оказывается необходимая медицинская помощь, язва, наверное, заживёт. Если помощи нет, то, скорее всего, он загнётся от заражения, некроза и прочих весёлых вещей. Антидота, опять же, нет. Никакого.

Поэтому было принято решение срочно разрабатывать средства защиты. Первым средством защиты стала, опять же, солдатская смекалка и некоторые познания в химии. Как и в случае с пулемётами на водяном охлаждении, на помощь пришла моча.

Я смотрю, это вообще было стратегическое средство в Первой мировой войне.

Дело просто в том, что если мочой намочить тряпку и замотать ей физиономию, то хлор в принципе может вас и не убить насмерть, потому что моча на него действует связывающе. Правда, вещества, которые получаются в результате реакции хлора с мочой, тоже здоровью не прибавляют. Но это всё-таки не верная смерть.

Поначалу газовые маски, которые производились промышленно, ничем кардинально от тряпки с мочой не отличались. То есть это был так называемый влажный противогаз. Грубо говоря, это мешок, пропитанный связующим веществом, с прорезями для глаз, закрытыми целлулоидом или стеклом. Плексигласом, разумеется, это я шучу. Тогда ещё не было. Чем это было плохо? Тем, что вещества, которые связывают отравляющие газы, они тоже не полезны для кожи. Ходить потом будешь весь красный, обожжённый, как будто в крапиве лежал. Ну и, кроме того, это ненадёжно. Всё-таки мешок зафиксировать на голове трудно. Зато таким образом можно было прикрыть кавалеристов. В том смысле, что лошадям как раз такие мешки надевались на нос. Вроде, знаешь, из которых они могут на ходу овёс есть. Такие конструкции получались. Такие же приспособили, кстати, и для служебных собак. Выглядели у них очень забавно, противогазы собачьи.

Тем не менее, сама эта идея влажного противогаза была, очевидно, временной. И многие учёные уже тогда говорили, что это надо разделять: мухи отдельно, котлеты отдельно. Маска отдельно, а фильтрующий элемент отдельно. Так появился практически современный противогаз. То есть газонепроницаемая маска с закрытыми стеклом или целлулоидом глазами плотно фиксируется на лице с помощью ремней, а дыхание производится через специальный сменный фильтр, который на тот момент изготовлялся в виде такого цилиндрика или, как вариант, прямоугольника. У нас был такой противогаз отечественный с прямоугольным ящичком вместо фильтра. Как правило, там была трёхслойная защита, то есть три вещества, которые соединяли в себе физическую и химическую фильтрацию. Физическая — в смысле не пропускает или поглощает отравляющее вещество. Химическая — вступает с ним в реакцию и производит какое-нибудь неопасное вещество, разлагая газ.

Были разработаны самые разные модели, выглядели они в разной степени жутко. И была даже такая модель для раненых с раной в голову. Поскольку им нельзя было заматывать ничего ремнями, она выглядела как надеваемый на голову мешок с двумя глазками и фильтром на месте рта, и она так затягивалась на шее. Выглядит это, знаете, как что? Во вселенной Detective Comics, где Бэтмен, там есть такой злодей Пугало, который как раз пользуется разными галлюциногенными газами, и носит он именно такую маску. Я подозреваю, что это именно…

Инспирировано, да.

Инспирировано именно вот этим.

Да-да-да. Так что газовая война, несмотря на широкое применение, в итоге нанесла довольно незначительные потери в абсолютных величинах. Потому что средства противогазовой обороны распространили по войскам, химическая дисциплина стала частью обучения любого солдата и, кстати, до сих пор является ей. И в результате в послевоенный период, несмотря на то что химическая война была популярной страшилкой, я вот, например, читал какой-то рассказик то ли начала 30-х, то ли конца 20-х. И там говорилось о некой атаке на Ленинград эскадрильями радиоуправляемых самолётов, которые выпускали газ.

Да ладно.

Да-да-да. И назывался он, по-моему, «Когда запахнет фиалкой» или чем-то таким.

То есть когда запахнет черёмухой…

Нет, черёмуха — это сейчас ремонт.

Нет, по-моему, да, «Когда запахнет фиалками» называлось, потому что газ там, который применяли, якобы пах фиалками. И вообще у Булгакова, например, в книжке «Роковые яйца» тоже для борьбы с мутантами используются химвойска и газы. Правда, в итоге, что мне нравится у Булгакова, — то, что он всё-таки мыслил логически. И мутанты у него просто погибают при заморозках, потому что все они рептилии. Почему до таких простых вещей не додумываются все остальные фантасты, особенно современные, я не знаю.

Мы добулгакываемся до луны.

Так вот, несмотря на то что химическая война была главной страшилкой 20-х и 30-х, вымерла она только в 1945-м. По какой причине, Ауралиен?

Запрещена международными соглашениями?

Конечно, она и до Первой мировой была запрещена, а толку-то? Потому что появилось ядерное оружие. И сразу стало ясно, что все эти боевые отравляющие вещества — это изящные игры рыцарственной войны.

Славное прошлое, да.

Это да. Во Второй мировой, кстати, газа было полно у всех. У нас и у немцев особенно. Часть, кстати, они использовали на работах как раз этого самого Фрица Габера. Например, он же изобрёл «Циклон Б». Ну как, не изобрёл… Вообще-то он его задумывал как сельскохозяйственный газ для борьбы с сорняками и насекомыми, то есть как пестицид и инсектицид. Но, как мы знаем, во времена Гитлера «Циклон Б» широко применялся для пропалывания сорняков арийской расы в концлагерях.

В современных условиях считается, что химвойна неэффективна или эффективна только против гражданского населения или противника с низкой химической дисциплиной. То есть всяких там боевиков и ваххабитов.

Да, и прочих граждан. Вот такая вот была война. Чёрт знает что. В случае неурожая там жёлуди всякие толчёные добавляли в муку. Но это был, наверное, первый раз, когда эрзацы стали применять в массовом порядке по указаниям государства. В Германии, например, появился так называемый Kriegsbrot, военный хлеб, в который добавлялась какая-то низкокачественная мука.

Опилки.

Да, и якобы даже опилки. Я, правда, ни одной рецептуры с опилками не нашёл. Может, это какая-то самодеятельность.

На местах, наверное, да, самодеятельность.

Да, но в общем сам факт дефицита ощутимый. У Ремарка тоже можно почитать. Он, когда приезжает с фронта в отпуск, замечает, что кормят, пожалуй, лучше на фронте, чем в мирных городах. Потому что всё для фронта, всё для победы.

В Британии, между прочим, именно тогда пошёл в ход их национальный фастфуд.

Fish and chips?

Да, жареная треска в панировке и жареная картошка. Потому что до этого как-то брезговали этим, а как припёрло в войну, все стали жрать и похваливать. Но это вообще для британцев такая характерная вещь. У них, например, полярные экспедиции регулярно заканчивались плохо. Та же самая экспедиция Роберта Скотта, которая хотела открыть Южный полюс, открыла главным образом способ умереть медленно и мучительно. Всё потому, что их конкурент Амундсен ехал на собаках и умершими собаками подкармливал живых. А британцы говорили: что это благородный лорд будет ездить на собаках, как дикие полярные чукчи? Мы поедем на пони. Ну и вы поняли, чем это кончилось. Далеко они не уехали.

Да, далеко они не уехали. Уехали на тот свет в основном.

Вот. Ещё одним следствием стала эмансипация женщин. Поскольку мужчины ушли на фронт, и женщины внезапно оказались у станков, оказались на всяких должностях кондукторов в поездах, и трамваи водить их потом стали допускать. И оказалось, что женщины ничего не запороли, ничего не развалилось от их участия, как доказывали до войны в той же Британии, где писались статьи, указывавшие на повышенную нервную возбудимость женщин и их низкий интеллект. Оказалось, что с интеллектом у них полный порядок и можно свободно им доверить всё это.

Я тут недавно смотрел одно видео интересное. Я смотрю видео стэнфордского мужика по имени Роберт Сапольски. Он преподаёт у них курс под названием Human Behavioral Biology, то есть поведенческая биология. Очень интересный курс. И он рассказывал там про одно исследование по поводу гендерного равенства. И приводил такую информацию, что проводились исследования, как мальчики и девочки, насколько они хорошо умеют математические задачки решать. И вот оказалось, что в некоторых странах, Домнин, например, в Турции, в какой-то там ещё африканской стране, название которой я забыл, мальчики гораздо лучше справляются с математическими задачками, чем девочки. А вот почему-то в скандинавских странах, например в Исландии, девочки, в общем-то, даже лучше мальчиков.

Да. Ты знаешь почему?

Почему?

Очень просто. Потому что девочка, если она растёт в государстве, где очень сильное гендерное неравенство, например Турция, где, как мне наш турок говорил, если девушка садится в такси, ей лучше сфотографировать номер такси и послать своему лучшему другу. Потому что, если с ней что-то произойдёт, по крайней мере будет понятно, как её искать.

Как кого убивать, да, знаю.

Да-да-да. У них там просто в принципе культура устроена таким образом: ты баба, ты глупая, не надо тебе математикой заниматься, а вот паренёк вроде такой сообразительный, да, вот сейчас мы его математике научим. А ты, девчонка, сиди с куклами играй и вообще иди уже…

Борщ варить.

Готовь, да, борщ и всё такое. А в странах, где такого безобразия нет, там, в общем-то, оказывается, что девочки ничуть не глупее, а иногда даже умнее. Например, в Исландии у них там девчонки даже выше занимали, в среднем получили выше балл по этому тестированию математическому.

Интересно.

В общем, да, это совершенно надуманная абсолютно теория, что женщины должны хуже с чем-то справляться, что, по крайней мере, не требует физического труда. Физический труд, понятное дело, да.

Немножко, да, есть небольшие различия.

Физиологические, да. Но его сейчас мало.

Так вот, мужики, ушедшие на фронт, тоже изрядно изменили будущее. Дело в том, что это был первый раз, когда настолько массовые многомиллионные армии были сформированы. Причём сформированы не из профессиональных солдат более или менее, как раньше.

Из призывников. Всех, кого загребли.

Всех, да, кого собрали. В том числе, между прочим, с интересным изменением качественного состава офицеров. Поскольку кадровых офицеров довольно быстро всех убили практически в самом начале, туда пошёл поток людей с каким-то образованием, штатских абсолютно. Всякой интеллигенции, которая занимала офицерские должности. И вот они сыграли тоже серьёзную роль в том, что по результатам войны четыре довольно древних империи развалились. С разным уровнем грохота, но тем не менее капитально развалились. Поскольку оказалось, что массовые армии и массовые рабочие коллективы тогдашней промышленности — это основной двигатель народовластия. Именно это вызвало все эти расширения избирательного права, отмену имущественного ценза. Те, кто любят рассказывать, как там в Британии издавна уже демократия и выборы, забывают, что выборы были по серьёзному имущественному цензу, и голосовать могли только богатые, а те, кто бедные, голосовать не могли. После Первой мировой с этим пришлось завязывать.

Потому что у того же Уэллса, если почитать, он так живописует картины британского общества на завершающем этапе Первой мировой войны, что если отдельных персонажей оттуда обрить, надеть на них кожаные куртки и дать им товарища Маузера, будет примерно как у нас вышло то же самое.

После войны встала проблема так называемого потерянного поколения, у того же Ремарка. Потому что вот ты 4 года бил шиши в окопах, периодически уезжая в казарму, чтобы поесть фасоли, и потом опять приезжая на грузовике в те же самые окопы. У тебя на глазах поубивали всех твоих друзей и сослуживцев.

Да, почему поубивали? Если думаешь, что их там поубивали типа «упал и умер» — это ерунда. Там, как правило, попала пуля, и человек ещё дня три лежит в больнице и загибается. Потому что антибиотиков нет, ничего нет. Или ползёт там с разорванным пузом и кишками своими протирает окоп. Как вариант, он где-то лежит на нейтральной полосе, второй день уже орёт, а вы не можете понять, где именно он орёт. Потому что его накрыло там, закопало чем-нибудь или вообще завалило какой-нибудь другой тушей, или какого-нибудь другого противника, или коня, непонятно чего. И вот вы должны трое суток сидеть, слушать, как он орёт, постепенно затихая. Или собака тоже там недобитая какая-нибудь скулит, стонет. В общем, приятного мало.

Медицинская какая-нибудь собака.

В общем, и вот война закончилась, вы вернулись обратно, и вам говорят, что вы должны теперь быть опять в конторе бухгалтером. Это ещё хорошо, Домнин, если вы вернулись обратно и у вас…

Есть куда возвращаться.

Да, есть куда, во-первых, возвращаться, во-вторых, штатное число рук и ног. И других частей тела.

И не надо сидеть на углу с протянутой шляпой и демонстрировать культю.

Да. Даже если вам сказочно повезло, у вас всё цело, вы вернулись, не повредились ничем, то вам будет очень трудно строить жизнь. Потому что 4 года вы в таком режиме просуществовали, а теперь вы какой-то там бухгалтер. Ну какой вы бухгалтер? Вы жизнь совершенно по-другому воспринимать будете. И никто, между прочим, никакого дела до вас не имеет. Всем эта война так надоела, что про неё стараются позабыть побыстрее. И про вас тоже, кстати, чтобы вы не отсвечивали как-нибудь.

Ну да.

Особенно повезло, разумеется, отечественным ветеранам империалистической войны. Потому что они все в 1917–1918 годах ушли с фронта и пришли опять на фронт. Потому что у нас началась Гражданская война, страна развалилась. Везде, как грибы после дождя, повылезли разномастные правительства. Одни красные, другие белые, третьи военные, четвёртые — высадились то американцы, то японцы, то британцы. Везде одна и та же картина. Потому что если посмотреть на многие так называемые белые правительства, те, которые были созданы разбежавшимися членами Учредительного собрания, тот же Комуч, например, у них у всех один и тот же modus operandi. Приказом номер один объявляют свободу и демократию, в противовес красным. Приказом номер два какой-нибудь комитет безопасности учреждают и начинают немедленно всех мочить.

Очень любопытно почитать воспоминания членов таких правительств в стиле: «Вспомните, как вот на русском Севере мы были правительством, и вы, и я были против всяких казней и жестокостей, но разве их не было? Разве не забивались проруби живыми людьми, не творились военщиной ужасы? А тот концлагерь, который англо-американцы устроили на острове Мудьюг, где там померло 40% заподозренных в большевизме, которых туда посадили. Мы, конечно, этого не знали…» Ну, вы поняли, да? Они ничего не знали, не хотели, но почему-то вот так вышло.

Ещё повезло, конечно, американским ветеранам. Потому что им очень удачно повезло к тому году, как они вернулись: как раз ввели сухой закон. И для ветеранов вооружённых сил открылись множество вакансий у предпринимателей, которые творчески трактовали этот самый сухой закон. Так что ветераны очень быстро перешли в бандиты. Кто не мог как-нибудь по-другому устроиться, принялись друг друга гасить в интересах ирландской, итальянской и разной другой мафии. Многие, правда, пошли кто куда, в полицию, но тоже, в принципе, не сильно отличались от бандитов.

Вот такая вот получилась война. Про неё французский фельдмаршал Фош очень интересно высказался, когда почитал условия Версальского мира, который её завершил. Знаешь, что он сказал?

Что он сказал?

«Это не мир, это перемирие лет на 20».

Да.

20 лет прошло, и слова Фоша, как мы знаем, сбылись. Причём так сбылись, что, наверное, даже он удивился точности предсказания.

Вот такая вот история. Странная, конечно, была война. Без преувеличения. Многие вещи совершенно дурацкие, если бы они не были такими печальными. До сих пор многие отголоски слышны. Некоторые её последствия уже отошли в прошлое. То же самое народовластие кануло в Лету фактически вместе с исчезновением многочисленных армий и трудовых коллективов. Типичная современная европейская страна — житель сам не знает, кто у него в правительстве. И это, кстати, считается почему-то большой добродетелью.

Своих лидеров не знаем. Знаем в основном чужих. Тех, о которых в телевизоре сказали: фас.

Да-да-да. Злодеи. Русских лидеров знают. Ну, одного. Самого главного.

Да.

Так что будем надеяться, следующая перестройка социальной структуры на планете как-нибудь обойдётся без большой войны. Но, честно говоря, вера в это слабеет с каждым днём.

Да. То, что мы видим.

Ладно, мы вам рассказали о важной войне. Теперь мы, я думаю, вернёмся к фэнтезийной тематике. По многочисленным заявкам. Через неделю, да, мы всё учитываем, всё помним, не переживайте.

Да. Может быть, даже исполним одну многократно озвученную просьбу. Какую — догадаетесь сами.

Да. А на сегодня всё. Будем закругляться. Я напоминаю, что вы слушали 166-й выпуск подкаста «Хобби Токс», а с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.

Пока!