В этом выпуске мы повествуем о причинах начала Первой мировой войны, расстановке сил перед войной, также о том, что представляли собой страны-участницы и кто чего хотел добиться в ходе войны.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 164-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. От обсуждений вымышленных войн с вторгающимися армиями демонов, которые мы организовали в прошлом выпуске, мы переходим к войнам вполне себе реальным. И, в частности, о чём мы сегодня поговорим? Мы поговорим про Первую мировую войну.

Сразу скажем, что нас на эту тему впихнула готовящаяся к выходу, практически уже готовая игра из серии Battlefield, которая как раз типа про Первую мировую. На самом деле, конечно, она имеет к ней довольно относительное касательство. Я заодно, впечатлившись игрой, сел читать Эриха Марию Ремарка и прочёл его книжку «На Западном фронте без перемен» — короткая и интересная. Тоже очень впечатлился и решил, что пора бы рассказать про эту войну. Плюс у нас ещё с более ранних времён накопились некоторые интересные факты о том, что там было.

Сразу говорим: мы не будем сейчас рассказывать про то, какая там была операция, про Верденскую мясорубку, про Брусиловский прорыв. Про все прорывы уже слышали в школе, а если забыли, то можете открыть Википедию, там всё написано популярно. Мы говорить будем о том, чего, вероятно, многие не знают. Об интересном, о знаковом, о важных последствиях, которые имело то или иное событие, и сама война в целом, и отдельные её части для мира, в том числе современного. Потому что, понимаете, с историей…

Я, когда был маленький, читал книжку Генриха Ван Луна, замечательного историка столетней давности. Он писал, что с хронологией надо вообще быть аккуратным, потому что попытка подавать историю, как вот в таком-то году было то-то, и такая-то война, такой-то мир, заканчивается тем, что люди начинают думать, что в 476 году все обитатели Европы внезапно сказали: «Ага, значит, Западной Римской империи пришёл конец, и мы вступили в Средние века. Как это интересно». Такого, разумеется, нет.

Мы поэтому постараемся поговорить про Первую мировую как феномен, явление, как долгоиграющие последствия, которые очевидны сейчас. Хотя многие, например, даже не понимают, что это произошло из-за войны.

Так вот, как Первую мировую вообще-то называли в то время и сразу после неё? Великая война. Просто, да, Великая война. То есть, видите, какое она произвела грандиозное впечатление на всех современников, потому что действительно такой глобальной войны до того не было.

И даже у того же самого Ван Луна, хотя он был американец, никакого отношения к войне не имел сам по себе, и Америка тоже не сказать чтобы сильно дорвалась на Первой мировой, по его главе, которой заканчивается книга, а он как раз после войны писал, там видно разочарование многих людей вообще в мире, в жизни и в существовании. Не потому, что они, как Ремарк, провоевали год, или как Юнгер, или как там звали второго писателя, тоже известный немец, который 4 года провоевал, 14 раз был ранен и тоже написал довольно печальную книжку. Даже на абсолютно штатских и непричастных ко всему этому людей это произвело удручающее впечатление. Потому что такая мясорубка доселе им совершенно не представлялась.

Самое главное, они не могли никак себе объяснить, зачем это всё было и для чего. Но давайте сначала. Какие ассоциации выходят, когда говоришь «Первая мировая война»? Что появляется в голове?

Немецкий стальной шлем с шипом на голове. Аэропланы там, я не знаю. Ну и самое главное — окопы.

А вот окопы. Почему именно там пошли в дело окопы в массовом порядке? Что, лопату только изобрели в 1914 году? Да нет. Дело в том, что внезапно совершенно оказалось, что вообще-то страны Европы, по крайней мере Германия, Франция, Англия и так далее, обладают достаточно большими армиями, все пытаются куда-то наступать, всех куда-то не пускают, у всех научно-технический прогресс и, в частности, пулемёт.

Никто же не привык до этого с пулемётами воевать. Все в основном наступали как? Строились в колонну или в шеренгу. Сначала в колонну, разворачивались, конечно, в боевой порядок, по ходу наступали цепью, шли, и всё было прекрасно до тех пор, пока и с той стороны, и с другой стороны у наступающих и обороняющихся были одни винтовки. А когда внезапно выяснилось, что есть такое замечательное изобретение, как пулемёт, внезапно наступать таким образом стало невозможно. И все стали закапываться.

Да, в принципе, определённые поползновения в эту сторону были ещё у американцев в гражданскую. Потому что у них там были и достаточно крупные армии, и появилась картечница Гатлинга, как её тогда называли. Это, конечно, ещё не полноценный пулемёт, но всё равно радости мало, когда из такой по вам садят. Появились же тогда и артиллерийские поезда, прообраз этих. И окопы, кстати, тоже были. На поле сражения Геттисберга тоже были окопы.

Проблема была в другом. Во-первых, Америка большая, а армии всё-таки не такие большие. И окопаться так, чтобы тебя нельзя было обойти с фланга, было нельзя до этого. Кроме того, инерция мышления всё-таки очень серьёзная в любой армии, какую угодно. Я читал американский рассказик как раз про войну, и там один из персонажей отличался совершенно болезненной, даже по тем меркам, бесстрашностью. Во времена казаков считалось, что падать на брюхо при обстреле — это как-то нехорошо, трусость. Надо стоять столбом, пока тебя не убьют.

Вот там один такой вообще отказывался как-то укрываться, и кончилось тем, что его убили. Оказалось потом, что какая-то возлюбленная ему писала письма и всё его призывала быть отважным. Конечно, хорошо, когда сидишь дома у камина, очень удобно отважничать в такой обстановке.

Но Первая мировая это всё быстро выбила. Дело было даже не только в том, что армии получились большие. Армию можно как угодно сделать. Во-первых, развилась транспортная инфраструктура, железные дороги. Потому что до этого можно было, конечно, хоть всю страну загнать в армию, только толку с этого, если воевать всё равно будет из неё десятая часть, не больше. Во-вторых, появились всякие другие новшества, например хорошие консервы. Потому что то, что называлось консервами в начале XIX века, нас бы сейчас не устроило.

Появились всякие медицинские нововведения, например антисептики. До этого абсолютно любая царапина могла привести к печальному исходу. Потому что банально надо спиртом всё протереть — это была какая-то дикая непонятная мысль вплоть до второй половины XIX века.

В общем, появились условия для того, чтобы создать такую массовую армию. Появилась военная промышленность, которая эту массовую армию может снарядить наштампованными винтовками и патронами.

Появилась артиллерия тяжёлая.

Да, появилась артиллерия, причём даже очень тяжёлая. Разные другие вещи тоже появились. Появились разные новые способы ведения разведки, в том числе авиаразведка.

Авиаразведка, да. Ну и народы сошлись в бою. При этом хоть кто-нибудь полагал, что война будет длиться годами и приведёт к окопной мясорубке? Нет. Все считали, что они быстро, победоносно наступят на противников, раздавят их и вообще будут большие молодцы.

В частности, у немцев был так называемый план Шлиффена. План Шлиффена был замечательно гениален. Немножко предыстория. Дело в том, что незадолго до Первой мировой у Франции с Германией была другая война — франко-прусская, так называемая. В ходе которой…

Германия, собственно, и состоялась.

Да, Германия после неё сразу же состоялась. Отхватила Эльзас и Лотарингию. Знакомые, я думаю, названия каждому школьнику в нашем государстве. А уж как они знакомы французам и немцам, школьникам.

Я знаю одного француза как раз из Эльзаса. Он по-немецки говорит без акцента.

Да, он даже преподавал в одно время. Так вот, собственно, идея у этого плана Шлиффена была гениально простая. Мы вместо того, чтобы биться с французами на соприкосновении нашей границы в этом самом Эльзасе и Лотарингии, берём, значит, Домнин, захватываем Люксембург, захватываем Бельгию и, значит, фланговым таким вот…

Охватом, да.

Охватом захватываем Париж и берём французскую армию в клещи с двух сторон, как в старые добрые 1870-е годы.

Действительно, план Шлиффена был во многом основан на предыдущем опыте. Потому что если они раз прогулялись до Парижа, почему бы и второй раз? Причём в первый раз они прогулялись до Парижа вообще феерически. Они разбили французов в первые две недели, окружили основные их силы, и потом уже французы оставшиеся полгода до того, как капитулировали, бегали в отчаянии, скребли по всем сусекам, собирали хромых, одноногих, голодали.

В Париже, например, в ресторанах можно было отведать такие блюда, как суп из слона.

Да ладно.

Догадываешься почему?

Почему?

Потому что зоопарки пошли на мясо. Взять было нечего, Париж был в осаде.

Да, да. В общем, немцы хотели повторить. Но и французы тоже горели желанием повоевать. Потому что вот этот 70-й год как раз с франко-прусской войной их совершенно подкосил морально. Они тяжко переживали всё это, хотели вернуть Эльзас и Лотарингию.

Надо вообще сказать, что Эльзас и Лотарингия — это не просто какой-то спорный сарай. Это, между прочим, регион богатейший с точки зрения угля и железа. 20% промышленности Франции благополучно отвалилось в ходе войны 1870 года. И 4,3% населения было в результате потеряно. Куча переселенцев из-за этого возникла.

А, кстати, знаешь, Домнин? Между прочим, эти переселенцы всё-таки какую-то пользу принесли французам, потому что с тех пор французы стали ставить ёлки новогодние, то есть рождественские. До этого они этого не делали. Это принесли с собой как раз эти переселенцы французские, точнее не переселенцы, а люди, которые жили в Эльзасе и Лотарингии.

Перемещённые.

Перемещённые французы, оттуда убежавшие. Так что хоть какая-то была польза. Так вот, французы, несмотря на то, что помнили, как их здорово побили в прошлый раз, они к этому моменту, к XX веку, уже успели воспрянуть духом. Потому что им удалось оторваться, во-первых, на Северной Африке. Они там уже успели захапать себе Алжир и прочие места. И потом они добрались до кое-каких других мест в Африке и пролезли даже в Юго-Восточную Азию, захапав там себе Индокитай. То есть Вьетнам, Лаос и всякое такое.

Поэтому они уже снова вернули себе воинский дух, гордо прищуривались и говорили: да мы сейчас тут кого хошь. А при этом Германию как раз тоже волновала колониальная гонка. Немцы упорно лезли в Африку. Правда, не в ту, где были французы, а в ту, где были англичане рядом. Что бесило Англию.

Помнишь, мы с тобой в детстве смотрели замечательное юмористическое шоу «Каламбур»? И там был такой подраздел — «Железный капут».

Да-да-да.

Где некий мегатанк кайзеровской Германии борется с африканцами и пытается их завоевать.

С зулусами, да.

Вот это как раз отражение той кампании.

Да, надо… Они просто там уже успели устроить геноцид в Восточной Африке кому-то, готтентотам каким-то. Молодцы, молодцы.

Тут надо сказать вот что. Дело в том, что после того, как Германия благополучно объединилась, она представляла собой кучу маленьких таких, относительно маленьких государственных образований, типа Пруссии, Баварии и всякого такого. Сперва они объединили Северогерманский союз, вот эти северные территории. Потом к ним примкнули те, кто были южнее. Все, кроме Австрии, по сути, к ним присоединились. С Австрией, кстати, даже подраться пришлось. Потому что Австрия вовсе не хотела, чтобы Бавария, например, уходила куда-то.

Да-да-да, чтобы тут заправляли какие-то северяне. Мы тут таких не любим, сказали в Австрии.

Вообще, что интересно, берлинцев до сих пор многие не любят в Германии, потому что говорят, что у них этот их характерный выговор, который считается немецким, такой рубленый. А сами берлинцы, наоборот, считают, что, допустим, саксонский выговор — он как будто размазанный маслом по хлебу. Что вы тут тянете, как французы какие-нибудь?

Так вот, после того как все эти товарищи объединились в 1871 году, внезапно оказалось, что у них нет рынков сбыта.

Да, везде сидят англичане и французы.

Да-да-да. И они стали пытаться оторвать то, что не было прибито гвоздями. И в итоге в Африке они оторвали три, ну четыре небольших таких кусочка. В частности, Камерун, крошечное Того, потом Юго-Западную Африку германскую.

Ну, где готтентоты как раз.

Да-да-да. Это вот рядом, знаете, рядом с ЮАР.

Без южного пояса саванн.

Да-да-да. И ещё у них была так называемая… Я с французского пытаюсь переводить просто, поэтому не очень понимаю, как это выглядит. Южно-восточно-африканская Германия. То, что по-французски вот так.

Ты имеешь в виду, наверное, Германскую Восточную Африку.

Я же собрался не с того конца.

Ну, «Afrique orientale allemande».

А, ну так, господи, «allemande» — это германская и есть. Да, точно. Германская Восточная Африка, да. И не только в Африку, между прочим. Немцы успели влезть и в океан.

Помнишь, мы с тобой читали Джека Лондона? Там был такой рассказ про шутников с Нью-Гиббона.

Был такой, да.

Да, и там как раз упоминался немец Вальнштейн, который с помощью этого самого Дэвида Гриффа сумел устроить нечто типа резидентуры немецкой.

Да, да. Кстати, эти все германские владения в океане потом сыграют с ними злую шутку, потому что на них будет точить большой зуб Япония, и это, в общем-то, будет одной из причин входа в войну Японии, которая благополучно…

А ещё они в Китай же влезли и захватили почитаемый мною Циндао. Потому что там варят моё любимое пиво одноимённое. И сидели там в крепости.

Да, сидели в крепости и смотрели. Немцы при этом ещё успели в Китае отметиться в составе корпуса на подавление Боксёрского восстания. Кайзер даже там что-то выступал, какие-то речи толкал, что, мол, они будут как гунны и надерут китайцев. А потом гуннами обзывали немцев уже англичане и русские тоже. Хотя никакого отношения к гуннам они не имеют вообще. Гунны вообще не германский народ, совершенно, скорее, азиатский.

Короче, противоречия. Между прочим, в борьбе за рынки немцы и французы здорово конкурировали у нас в России. К примеру, если вы посмотрите на то, как выглядела российская промышленность до революции, увидите, что там очень большая доля французского и бельгийского, то есть франкоязычного капитала. Немцы тоже пытались по-всякому туда лезть. Но, например, они нам хотели поставлять тяжёлую артиллерию. А один из великих князей, который заведовал Главным артиллерийским управлением, получил взятку от французов, от Шнейдера. И Круппу отказал.

Ну как, не отказал, он не мог просто отказать. Он просто конкурс заточил так, чтобы на нём выиграли французы, а немцы проиграли. Поэтому это, кстати, аукнулось потом. В общем, у нас были крупные пушки, шнейдеровские.

Да уж.

Вот. Таким образом, Германия считала, что её душат, что её несправедливо зажимают.

Немножко Lebensraum нам нужно.

Да-да. Была ещё Австрия. А вот, в отличие от Германии, которая была такой, знаете, молодой империей на подъёме, как она сама говорила…

Движуха там всякая была.

Да, с Австрией всё было несколько попечальнее. Дело в том, что Австрия была… Домнин говорит: Австрия — это же была не просто Австрия.

Вообще Австро-Венгрия.

Это была Австро-Венгрия, и в её составе жило, навскидку, примерно национальностей десять разных крупных. Давайте назовём основные. У меня просто, опять же, карта есть перед глазами.

Давай.

Вот на северо-западе жили чехи в Богемии и Моравии. Вокруг них компактно, в Судетах, немножко в Силезии и к югу от них, непосредственно в Австрии, жили германоговорящие товарищи, австрияки. Если будем двигаться мы против часовой стрелки, к юго-западу — Южный, так называемый, Тироль, там жили итальянцы. До сих пор, кстати.

Чуть к востоку от них жили словенцы. Потом большая территория, так называемая Хорватия, Славония, Босния, Далмация и всякая Герцеговина ещё. Это уже начинаются Балканы и Адриатическое побережье.

Да-да-да. Там живут сербы и кто ещё? Боснийцы, хорваты.

Да-да-да. К северу от них живут венгры непосредственно, которые тоже перемежаются тут и там с германоговорящим населением. К востоку от венгров живут румыны, которые тоже довольно-таки сильно перемешаны с германоговорящим населением и с венгероговорящим населением. К северу от румын и от венгров живут так называемые русины. Это Закарпатье.

Закарпатье, да, современное.

И возвращаемся назад на 12 часов — самый север страны, немножко поляков. И между поляками и венграми получаются ещё…

Галиция.

Да, и кроме того, город Лемберг, где живут поляки. И куда по ранним утрам и по ночам пускают так называемых рогулей.

Рогулей?

Да, потому что рогатки днём ставили, чтобы они не могли в город лезть. Они приносили там молоко, всякие овощи, мясо.

Это хорваты?

Нет, это галичане.

А, галичане?

Да. В самом Лемберге, ныне Львове, жили поляки.

А, точно, ты про Лемберг.

Вот такая вот получилась пёстрая страна. Что за странная какая-то и не соответствующая как будто бы духу нового и новейшего времени чересполосица? Что это за страна, говорит, Австро-Венгрия?

Да, а что это, Домнин, за страна?

Это последний остаток Священной Римской империи. Потому что в Священной Римской империи заправляла Австрия — Österreich, то есть восточная часть Рейха, Рейха Священной Римской империи. А если ещё раньше, то Österreich — это имеется в виду восточно-франкское государство, которое от Карла Великого ещё осталось.

Так вот, после того как Наполеон навешал австрийцам, пруссакам и вообще всем, кто попался под руку из немецкоязычных во время войн, он вынудил императора Австрии разогнать Священную Римскую империю, отказаться от этого титула, а себя именовать императором австрийским. Вот и получилось, что то, что в империи было относительно централизованным, осталось. Это была, собственно, южная часть немецкоязычных земель Австрии. Это был кусок италоязычных земель, оставшийся от попыток ещё Фридриха Гогенштауфена лезть в Италию, куда он, кстати, потом переселился. И посылал писавшему ему Бату-хану, который писал: вот мы идём, так что вы там давайте готовьтесь. А тот ответил: ну, я, например, хорошо умею охотиться с соколом, так что, если у вас есть должность главного сокольничего, я подаю заявление. Бату-хан очень удивился таким странным ответом.

Ну и Богемия, которую ещё после гуситских войн тоже принудили к миру. В общем, получилось: то, что не отвалилось от Священной Римской империи, — вот это и была Австро-Венгрия. Венгрия поначалу была просто провинцией. Потом из-за венгерского восстания им пришлось сделать такую вот унию, примерно как в польско-литовском государстве, Речи Посполитой. Венгрия считалась отдельным королевством.

Солидным королевством. При этом, да, там были коронные земли. Они считались отдельными, у них был свой парламент. И, соответственно, просто император считался и их императором тоже, по совместительству занимал должность.

Короче говоря, император к тому времени был уже не тот. Из него откровенно сыпался песочек. Потому что родился Франц Иосиф ещё тогда, когда ружья заряжались с дула. А тут уже машины всякие ездят и самолёты летают. Он был совсем уже древний. Почему ему, кстати, не очень хотел служить в армии некий Адольф Гитлер и убегал от военкомата в Мюнхен, чтобы записаться в немецкую армию.

Империю постоянно сотрясали разные волнения бесконечных национальных меньшинств. Потому что они то противостояли попыткам их онемечивать, то другие, например как венгры, противостояли попыткам не онемечивать кого-то, кроме них, и таким образом размывать их привилегированное положение. Короче, неприятностей был вагон.

А ещё плюс балканские территории. Про Балканы в начале века рисовали множество карикатур. Я, например, помню такую: там такой котёл большой кипит, на нём крышка, которую просто с него сбрасывает, а на него всем весом наваливаются и садятся задом Николай Второй, Франц Иосиф, вообще все европейские правители, какие есть, пытаются его как бы сдержать.

Короче говоря, Австрии жизненно необходима была маленькая победоносная война.

Да, потому что проблем внутри было много.

Да, нужно было их как-то купировать. Кроме того, война была нужна не абы куда, а против главных смутьянов, желательно которых можно быстро победить, принудить к миру, оккупировать и всё такое. Они ползали на Балканы, например, ещё с тех пор, как турки ушли из Боснии и Герцеговины. Австрийцы её фактически оккупировали, а потом аннексировали. А Сербия оставалась независимой. Мы сербов сумели отбить во время последней русско-турецкой войны, чтобы им предоставили свободу.

А сербам хотелось не свободу, им хотелось великую Югославию.

Да-да-да. Они хотели объединить, у них была идея фикс, объединить всех южных славян, которые только есть. И у них было дружеское соревнование на эту тему с Болгарией, потому что Болгария хотела сделать ровно то же самое, только сама. И Сербия, собственно, занималась такими мероприятиями. И в частности, приложила руку к убийству австрийского Франца Фердинанда. Там история довольно мутная, но, скорее всего, без них не обошлось.

Да. Мы уже как-то раз упоминали Франца Фердинанда и сказали, что трудно сказать, кто именно его заказал. Потому что живой Франц Фердинанд был не нужен абсолютно никому. А вот дохлый Франц Фердинанд был нужен абсолютно всем. И когда его убили, абсолютно все сказали: ну, слава тебе господи, есть casus belli, давайте воевать.

Давайте уже воевать.

Да. Живой он не нужен был австрийцам, потому что…

Австро-венграм, извините.

Потому что он вообще был большим сторонником дать автономию вообще славянам южным, вот этим боснийцам, всяким сербам, которые там живут, хорватам. Пусть они живут в автономии, всё будет хорошо у них, замечательно, мы будем все жить. Он довольно прогрессивный был мужик для своего времени.

Сербы, естественно, не любили его, потому что он сторонник кровавого режима, который угнетает. Ну и потом, если он будет не угнетающим и даст федерацию, то кому нужна Сербия будет тогда? Кому она будет интересна со своими проектами? Никому. В общем, никому он особо не был интересен.

Венграм тоже, потому что они хотели сами быть, так сказать, отдельными. И главное, венгры вообще считали, что они как бы соль этой страны, на них всё держится. Они в самом центре всё-таки сидят. Потом там всякие шуточки были, типа что Австро-Венгрия — это такой зверь с тысячей лап, всяких перьев и шерсти, но голова только у него одна — это Венгрия. Или типа: скажите мне, в какой стране говорят по-австрийски? Они как бы намекали, что у австрийцев своего языка нет, что они просто немцы. А у венгров есть свой венгерский.

С кучей падежей, да.

Да-да-да, уральской группы языковой. Хороший, интересный язык.

То есть Австро-Венгрии хотелось дать по башке всем, кто расшатывает её благосостояние, и в том числе России. Потому что у России было много желающих навязывать протекторат тем же самым славянам. Галиции, при желании ещё и остаткам поляков, и ещё и чехам, и русинам, короче, всем. Так что следовало и с ними разобраться. Но несчастье Австро-Венгрии — славян было много в её составе. К сожалению, как-то так вышло. Все, в общем-то, кроме австрийцев и венгров, были славянами.

Да. Болгарию ты упомянул. Как известно, Болгария получила фактически независимый статус от турок после русско-турецкой войны. Плевна там, всякая Шипка. В общем, они наши братушки. Хорошо Ауралиену иметь братушек. А кто же, кроме братушек, тебе сможет удружить, два раза воюя против тебя во всех мировых войнах?

Да. Кто ещё? Что там, они в НАТО не попросились часом?

По-моему, попросились.

Попросились, да?

Да, потому что их уже, по-моему, там перевооружили даже по стандартам.

Да, чтобы они соответствовали натовским.

Да-да. В общем, братушки, ребята, — это вещь отличная. Всегда есть за кого угробить кучу народу, от кого потом получить фигу. Это хорошее дело.

Газопровод кто отказывается устроить?

Газопроводы тоже, да. Кстати, они недавно у нас говорят: а вот мы хотим газотранспортный хаб, может, вы построите всё-таки газопровод? Но мы уже успели с турками договориться, так что «Газпром» сказал, что очень жаль. Цирк с конями, конечно.

Давайте какой-нибудь другой газ закачивайте. Если серьёзно, Болгария как раз тогда успела поучаствовать в двух Балканских войнах. Первым делом все балканские страны, включая Грецию, бились с Турцией, её отогнали практически к самому проливу. А потом уже Болгария, которая сказала: так, подождите-ка, мы, между прочим, наследники болгарского царства, хана Крума Грозного. Помнишь, в «Гарри Поттере» был такой…

Виктор Крам.

Он Крум, на самом деле.

Крум, да.

Мы должны на эти земли претендовать, и на те, и на сии. В общем, болгарам чувствительно надавали по ушам все остальные за такие дела и отпилили у них ещё территории. Из-за этого, например, в Греции есть Македония, а ещё есть Республика Македония, которая раньше была в Югославии. Так вот, в этой Македонии живёт кто?

Болгары.

Да. Этнические болгары. Сидят и себя называют македонцами. А Греция их яростно не признаёт, потому что ей мерещатся территориальные претензии. И потом вот эти болгары заявили, что Александр Македонский, оказывается, тоже был из них.

Конечно.

В общем, да. Так что Болгария хотела повоевать на Балканах и обеспечить себя против Турции. Что в тот момент представляла собой Османская империя? Жалкое зрелище.

Да. Как её называл Николай Первый, который умнее был?

Да, как он её называл?

Больной человек Европы.

Потому что у Османской империи, начиная с конца XVIII века, постоянно всё что-то отваливалось, как у старых «Жигулей». И доходило до такого маразма. Вот, например, у них… Ладно, Северная Африка далеко, и её оттяпали французы. А потом был такой Мухаммед Али в Египте. Вроде бы не тот, что боксёр, это совсем другой был мужик. Мухаммед Али был формально вассальным правителем, хедивом, как его называли, египетским.

Я по нему даже какую-то работу, по-моему, в университете писал. Или это был не я, а Сият, не помню. Короче, я тоже про него должен был изучать, и изучил я следующее. Мухаммед мало того, что отказался признавать себя вассалом, он перевооружил армию и сам поплыл с этой армией и флотом и почти захватил Стамбул.

Прекрасная история.

Да. И захватил бы, если бы за Турцию не вступили внезапно мы же. Просто потому, что нам гораздо выгоднее было иметь глупую разваливающуюся Османскую империю, чем неизвестно что, что будет после этого Мухаммеда. В общем, годы идут, Домнин, прошло сто лет, а ничего не поменялось, я тебе так скажу. Глядя на то, что там происходит.

В общем, туркам тоже кровь из носу нужно было скорее укрепить своё положение. Желательно опять влезть на Балканы, откуда их выгнали австрийцы и местные национально-освободительные движения, а в том числе и мы. Продвинуть свои границы к Кавказу, как можно ближе к Северному. Потому что мы там их тоже довольно здорово потрепали. И ещё желательно прекратить вползание англичан к себе на Ближний Восток, туда, где арабы. Потому что арабы были не очень довольны тем, что они, древняя культура, создатели халифата, подчиняются каким-то чуркам, пришедшим с Каспийского побережья.

Да, да. Я бы сказал, чуркам как-то.

Да, чуркам. В общем, постоянно они там норовили то восстать, то Мухаммеду не подчиняться, то ещё что-то там у них было.

Распускались.

Да-да. А англичане, знамо дело, потворствуют.

Да, ещё же там история была с Багдадской железной дорогой, думаю.

Да-да-да. Дело в том, что Германия собралась строить Багдадскую железную дорогу. Но это было, разумеется, не для того, чтобы поехать в турпоездку.

Из Берлина до Багдада доехать.

Да. А это был такой хитрый план по вползанию в Индию, вообще говоря.

Даже так?

Даже так, да. Потому что план финальный был в том, что они из Багдада потом могут попробовать себе какой-нибудь порт выторговать, или, может, через Персию ещё пройдём. В Кувейт они хотели строить, как сейчас помню. Там нефть, а там ещё и Индия рядом. Они как раз хотели на Индию замахнуться. И когда уже потом, в конце войны, Россия развалилась, они через Украину попёрлись и в том числе всё толковали, как они попробуют через Украину и Кавказ выбраться к Индии. На Западе им всё перекрыли.

Потом, разумеется, вот эта самая Британская империя. Во-первых, её беспокоило вообще хоть какое-то сильное государство на территории Европы.

Да, но тут надо упомянуть вот что. Поначалу их вообще ничего не беспокоило. У них же была политика блестящей изоляции.

Да-да-да. И политика блестящей изоляции у них была ровно до 1904 года, когда они вдруг обнаружили, что не худо бы тут, так сказать, с кем-нибудь договориться на случай заварушки. А до этого они считали, что они самые классные, они самые большие, у них самая большая армия и флот.

Ну, не армия и флот. Флот у них самый большой.

У них больше всего колоний. И вообще над их территорией никогда не заходит солнце.

Так что у Британии был ещё один страх: германцы успели понастроить довольно большой флот. Hochseeflotte. И он угрожал британским коммуникациям. А как потом оказалось, они ещё и понастроили презираемых британцами ныряющих банок, то есть подводных.

Но этого британцы поначалу не боялись. Какая там опасность-то? Какая-то посудина плавает. Что она может сделать? У нас же линкоры, дредноуты. У нас самый хай-тек, который потом оказался…

В ходе войны быстро.

Они поняли, что его можно в металлолом сдавать. Он за 10 лет устарел.

Да, ещё же была англо-бурская война у нас в 1899–1902 годах. Которой немцы, кстати, яростно гадили Британии и всячески поддерживали буров.

А что там, собственно? Давай, Домнин, напомни вообще вкратце, какая там была история.

Сначала голландские поселенцы понаехали в Южную Африку, а дальше они там, сумев разгромить зулусов вождя Динганы, который нехороший такой, предательски убил их начальника Питера Ретифа, устроили им бойню на реке Нкоме, если не изменяет память, и построили Республику Трансвааль, Капскую колонию, Оранжевую какую-то там республику. Короче, всё было хорошо, пока там не нашли золото и алмазы и туда не начали приезжать британцы. Они попытались это всё ограничить, британцы, само собой, начали войну.

И кое-что обкатали из тактики. Во-первых, это, конечно, пулемёты и вооружённые поезда. Потому что буры завели привычку набегать на железные дороги и ставить там мины. Во-вторых, знаменитое правило: от одной спички втроём не прикуривают. Потому что буры были, наверное, первыми из европейцев, кто вёл снайперскую тактику, sharpshooters. По первому загоревшемуся кончику сигареты он замечал их, по второму брал поправку, а третий получал пулю.

Такой вот интерес. Ну и там же они заодно ввели концлагеря, куда взяли и посадили всех баб и детей, какие попались, чтобы они не могли помогать своим мужьям и жёнам.

Да, но это ещё полбеды. Дело в том, что у британцев же в Африке была территория начиная от Средиземного моря и до самой Южной Африки, за небольшим исключением этой самой Восточной Африки германской, или Германской Восточной Африки, как ты перевёл. Которая, Домнин, ты не поверишь, внезапно оказалась на пути, так сказать, у железной дороги, которую англичане хотели построить с севера на юг через всю Африку. И не построили.

Да, получалось как-то… как-то нехорошо. Вообще это плохо для торговли, когда тут, вы знаете, всякие говорят по-немецки, по дороге мешаются.

Мешаются и торгуют тут со всеми.

Распустились совсем.

Так что это тоже не добавляло симпатии, скажем так, к Германии у англичан. Ну и были ещё… А, Россия, мы совсем про себя забыли.

Да-да-да. Скромность у нас врождённая.

Конечно. Значит, у нас были следующие запросы. Во-первых, конечно, это была вековая мечта захватить Константинополь, поднять триколор, восстановить исконно православный центр цивилизации. Это ещё при Екатерине II, кстати, был такой греческий проект, когда предположили, что её внуку Константину надо будет дать пост правителя Дакии. Это самое Дакия — это будет на территориях Балкан и Константинополя, и всякого такого. Самих обитателей будущей Дакии при этом не спрашивали.

Никто не спрашивал, да. Но за них вступился кто-то из государственных деятелей, я уже забыл кто, который разъяснил популярно, что сохранение Османской империи значительно выгоднее для нас, чем появление там непонятных каких-то Дакий. Так этот проект тогда и забросили. Но, понимаете, свято место пусто не бывает.

А потом же ещё нас же унизили, Домнин.

Да, Крымская война, в которую мы как бы хотели турок-то надрать, а на самом деле вышло всё наоборот, ещё и Севастополь сдали. И более того, что самое неприятное, нам же запретили строить и держать флот на Чёрном море.

Да, демилитаризация Чёрного моря. Вообще, нам уже в Чёрном море было тесно. Мы хотели, чтобы нам из Чёрного моря можно было невозбранно плавать в Средиземное и, соответственно, на морские просторы.

Конечно. Потому что, если мы в начале XIX века не сильно интересовались этим Средиземным, нас туда несколько раз пропускали сами турки, кстати, для борьбы с Наполеоном в частности, то вот когда там построили Суэцкий канал, вот сразу нас Средиземноморье заинтересовало обратно. Потому что там оказался путь на Ближний Восток.

Ну и кроме того, нас, разумеется, несколько огорчили японцы незадолго до начала 1914 года. Мы-то хотели… Что мы с японцами, кстати, сцепились тогда?

А что мы с ними сцепились? Ну, понимаешь, мы хотели лезть в Маньчжурию и Монголию, потому что чего же не полезть, если можно, и ничего за это не будет.

Ну да.

А японцы, соответственно, в Корею. Ну и получилось, что мы лезем друг другу прямо в лоб. Сперва, поругавшись немного, мы с ними договорились, что Корея остаётся им, а Маньчжурия остаётся нам. Все довольны. Но, понимаете, у нас завёлся какой-то господин Безобразов.

Так. Внезапный.

Так. Господин Безобразов, несмотря на свой невеликий чин, был из кавалергардов и из довольно знатных и со связями персонажей. И этот Безобразов создал так называемую безобразовскую клику, которая всячески провоцировала Японию, влияла на политику. Например, на то, что Японию обязали связываться с нами не через Министерство иностранных дел, а через, по-моему, губернатора Сахалина. Что за унизительная практика.

Да, это, я не знаю, примерно как если бы США сказали Китаю, чтобы он связывался с ними не через МИД и посольства, а через губернатора штата Аляска. Это вообще…

Какой обиды, конечно, стерпеть никто не мог. В общем, случилась такая вот концессия Безобразова. Безобразов сформировал якобы частную компанию, которая…

Частную военную компанию.

Нет, вообще. Которая, да, могла вербовать и солдат для своей охраны. На самом деле эти солдаты были вполне себе кадровыми. Но их засылали в Корею, где они приобрели какую-то концессию, то ли лесную, то ли ещё там какую-то. В общем, как будто они лесные обходчики какие-то. И поэтому в Корее оказались регулярные войска, по сути.

Внезапно.

Да. Японцы, в общем…

Японцы удивились, я думаю.

Совсем. Удивились, кстати, многие у нас в стране. Потому что зачем нам эта война — непонятно. И зачем нам Корея? Корея какая-то непонятная у нас. Так, земли много.

В общем, министр внутренних дел Плеве, который в том числе был лоббистом, заявил: вы внутреннего положения в России не знаете, чтобы удержать революцию, нам нужна маленькая победоносная война. Ну, вы знаете, какая получилась война и насколько она была победоносная.

Да, и какая там была потом революция.

Да, в 1905 году. Так что, в общем, прекрасно неприятностей поимели.

Не будем упоминать про англо-русский конфликт в Афганистане в 1885 году, потому что там тоже была забавная история, которая, правда, не то чтобы имела большое последствие, но не добавила, скажем так, позитива в англо-русских отношениях. Там история была примерно следующая. Мы зачем-то полезли к товарищам афганцам. А полезли мы к ним, потому что они хотели у туркменов что-то отжать, которые на нашей территории проживали и считались нашими подданными. И поскольку в Афганистане, скажем так, военное командование осуществлялось чуть более чем на сто процентов британскими офицерами, там произошёл такой приграничный конфликт, как потом его стали называть и в Англии, и в России. Была небольшая заворуха, в результате которой, по-моему, мы им дали по щам, они чего-то нам дали по щам. В итоге как-то всё кончилось, замяли всю эту историю, но осадочек остался, ложечки нашлись.

Так что, в общем, у всех были ко всем, так сказать, претензии.

Что интересно, да. Все точили зуб на всех. Несмотря на точение зубов, там многие вообще-то до войны были совсем не в тех союзах, которые оказались в итоге. Например, те же самые турки. Они поначалу вообще-то были союзниками британскими. А перед началом войны в Британии решили, что союз с Россией расстроится, если не дать надежду на Босфор и Дарданеллы. И поэтому решили, что Турцию уже можно списывать, и заодно можно не отдавать ей заказанные и построенные уже линкоры. Два там было или три в Британии, которые Турция себе приобрести хотела. В общем, британцы сказали, что мы лучше всё это оставим, что нам эта Турция теперь.

Прекрасно, да.

Так что Турция поняла, что лучше уж с австрийцами, с которыми они всю жизнь воевали, чем с такими нехорошими.

Да-да-да. С кораблями, на самом деле, было таких историй немало. Потому что немцы строили на своих верфях, по-моему, шесть эсминцев для Российской империи, которые нам в итоге не попали.

Не отдали. Надо же, догадаться.

Да. Так что там такие истории случались регулярно. Корабли отжимали у всех.

А ещё же Италия была, Домнин, которая тоже была…

Да, значит, с Италией вышло как? Итальянцы тоже, как немцы примерно, сформировались позже всех, уже во второй половине XIX века. А, кстати, они против нас воевать успели в Крымской войне как Сардиния. Какие шустрые. Чего эту Сардинию туда понесло, я до сих пор не могу понять. И, мне кажется, если даже итальянца спросить, там тоже никто не знает.

В общем, итальянцы себя чувствовали немножко опоздавшими на праздник жизни и стали пытаться себе в Африке тоже что-нибудь урвать.

Да, что-то лежит.

С Ливией удалось, потому что она как раз рядом. Правда, сейчас я абсолютно уверен, что Италия очень жалеет, что Ливия рядом.

Да.

По острову Лампедуза там регулярно высаживаются десанты. Ну и вообще, на самом деле, жалеть надо даже скорее о том, что не надо было бомбить Ливию недавно.

Короче, с Ливией сошлось, а потом они поехали в Эфиопию. С первой попытки с Эфиопией ничего не вышло, потому что, как оказалось, очень плохо подготовились, не разведали местность. Эфиопы оказались внезапно значительно более боеспособными и упорными, чем думали. Кроме того, к эфиопам наехало довольно много добровольцев из России. А почему? Потому что они православные.

Да, православные. А у нас же в России, вы знаете, принято православных-то поддерживать по всей планете. После чего они нас каждый раз кидают.

Кстати, о православных, ты не поверишь. Сегодня сижу я такой дома, готовлюсь к подкасту. Вдруг звонок в дверь. Выхожу — стоят два мужика здоровых. И один из них так робко мне говорит: «Здравствуйте. Не хотите ли вы поговорить о православии?» Они, видимо, ходят, у них вот эта тактика: ходим по квартирам, беседуем о Боге, даём литературку людям. Они увидели на почтовом ящике, а тут как бы принято везде на почтовых ящиках писать имена и фамилии, два имени, моё и моей жены, по-русски. Они поняли, что надо идти к нам.

И я такой открываю дверь. Первые 20 секунд у меня было недоумение, почему шведские люди говорят со мной по-русски, а потом, когда они такие: а как бы вы не хотите ли поговорить… В общем, я понял, что они хотят о Боге со мной поговорить. После этого я вежливо сказал, что, знаете, мне это не очень интересно.

Это лучше, чем как мне вчера позвонили какие-то очередные жулики, которые пытались меня вовлечь в торговлю бинарными опционами.

Ну, это из той же примерной серии, на мой взгляд.

Вложение толстых опционов кому-то в тугой фьючерс меня не интересует, так что они этим могут друг с другом заняться.

Так вот, Италия, хотя в Эфиопии ничего и не вышло, но итальянцы решили посмотреть, нет ли у них каких-нибудь исконно итальянских территорий по соседству в Европе. И нашли сразу с двух сторон. Во-первых, это Савойя и Пьемонт, который под французским контролем.

Вот это сюрприз.

Это ещё со времён так называемых итальянских войн, во времена семьи Борджиа. А у них же ещё с Францией были войны. Французские войска во время франко-германской войны стояли в Риме. Можешь себе такое представить? То есть итальянцы, я думаю, затаили обиду ещё с тех времён.

Да, так что-то.

А с другой стороны, Домнин, какие у них были?

А с другой — вот этот самый Südtirol, который как бы австрийский и итальяноязычный.

А с другой, вот вся эта Далмация с хорватами, она же когда-то была чья?

Итальянская. Венецианская, если точнее.

А была венецианская, там Дубровник и всё такое. Так что сам, так сказать, бог велел бы, чтобы…

Исконные итальянские земли вернулись.

Вернуть. В общем, поначалу Италия входила в Тройственный союз…

Да.

С Австрией и Германией. И клялась, что сейчас побежит с ними всё это отбирать. А ещё же Корсика, если я не забыл. Корсика же под французским контролем до сих пор. Потому что французы сперва любезно помогли корсиканцам освободиться от власти генуэзцев, потом как-то там так и остались.

Да-да. До сих пор сидят там.

Так получилось.

Да. Что интересно, современные корсиканцы, во-первых, в большом количестве понаехали во Францию и там, разумеется, немедленно занялись бандитизмом.

Не может быть.

Да. Вот если что, почитайте Проспера Мериме, у него есть такой рассказик «Маттео Фальконе». Вот если бы его там звали бы не Маттео Фальконе, а, не знаю, какой-нибудь Магомед Фальконаев, то никакой разницы бы не было. Там как бы забредает какой-то бандит, уходящий в горы от полиции, забредает на усадьбу этого Фальконе и там прячется в стоге сена у его сына. А потом приходит туда полиция и пытается к этому сыну приставать, а он говорит, типа, мой отец Маттео Фальконе там всех зарежет. И когда Маттео приходит, они начинают думать: блин, а вот если этот бандит — родственник Фальконе, а вот я вижу, он идёт с ружьём, и баба его ещё патроны рядом несёт. В общем, там такая… Кончается тем, что он своего сына, который сдал этого бандита, расстрелял. Сказав, видимо, что, сынку, помогли тебе твои вольтижёры? Или как-то так. Прекрасная, конечно, история.

Да, короче, Корсику тоже они хотели отнять, так сказать, и отомстить. Но к 1915 году оказалось, что что-то они погорячились, наверное, с этой Савойей, потому что Эфиопию и Сомали они к тому времени успели загрести, а там же рядом английские территории. И всё это как бы…

Лучше дружить с этими людьми.

Да. Так что, может быть, бог с ней, с этой Савойей, и тут же вон в Австрии исконно итальянские земли.

Да-да-да. Готовы уступить.

Да, внезапно оказалось, что Италия входит в Антанту и набегает на австро-венгерцев. К их немалому…

Да-да-да. Они были в шоке от такого поворота. Как же, мы же договаривались.

Да. По примерно такой же логике действовала Япония. Потому что Японию волновал следующий вопрос. С одной стороны, с Россией уже успели повоевать. И даже очень хорошо, можно бы и продолжить. С другой стороны, Россия-то Россия, а тут рядом Китай. Как бы его оприходовать? Попытки оприходовать до этого наткнулись на сопротивление Британии. Но, если подумать, вот тут Циндао, плюс ещё там какие-то германские острова. Может быть, вступим в союз Англии и России, и пока что вот эти китайские территории и островки освободим, а потом оставим себе. И профит. И никто ничего нам не скажет.

Так вот, Япония оказалась в Антанте. Что интересно, Китай тоже оказался потом в Антанте, потому что он думал, что тогда ему всё это отдадут. Но это он напрасно так думал.

Абсолютно. Ой да, это, конечно, да. Совершенно.

Абсолютно феерически себя повела Румыния. Значит, Румыния поначалу играла роль той обезьяны, которая сидела на дереве и смотрела за дракой двух тигров. То есть, в общем, они сидели и думали: так, с одной стороны, можно, конечно, примкнуть к Антанте и набежать на Австро-Венгрию, отняв у неё те земли, где румыны, плюс ещё часть Венгрии. И мы, вообще говоря, мы же наследники Римской империи, почему, собственно, Румыния, да, Романия.

Конечно.

И язык до сих пор, кстати, чисто такой латинский. Кроме того, рядом Болгария, которую тоже можно немного пощипать на эту тему. Она как раз в союзе с Австро-Венгрией. С другой стороны, тот факт, что как раз все они рядом, немножко внушает опасения. Может быть, лучше, наоборот, с ними объединиться и отнять Бессарабию, где, кстати, тоже румыноязычные молдаване?

Да-да-да. Может быть, так сделаем?

Ну, в общем, они посидели-посидели, увидели, что Австро-Венгрию явно надирают, и решили, что раз Брусиловский прорыв и все дела, можно, так сказать, поучаствовать, и как будто мы тоже победители.

Да-да-да. К сожалению, оказалось, что Румыния — это как в том анекдоте. Помнишь, что там: Румыния вступила в войну, чёрт, пошли против них две дивизии. Да нет, она вступила в войну на нашей стороне. Вот дьявол, пошли им на помощь десять дивизий. Потому что оказалось, что у Румынии, например, какое-то странное отношение к артиллерии. Она у них, такое впечатление, с XIX века вообще и не обновлялась.

Не апгрейдилась.

Её везли какие-то волы, какие-то пушки, из которых, не знаю, там ещё, наверное…

От Наполеона оборонялись.

Да, оборонялись. Короче, оказалось, что румыны совершенно ничего полезного не делают, а только их постоянно бьют и оголяют фланг нам. Представьте, что, допустим, вы стоите, построились, слева от вас стоят непроходимые скалы, всё нормально. Вот эти скалы исчезли, и вместо них появились какие-то небоеспособные персонажи.

Героические румыны.

Да, разбегаются. Лучше бы, честно говоря, там были камни. С такими помощниками лучше врагов уже не надо никаких.

Особенно феерическим было вступление в войну Португалии на стороне британцев.

Да? А что они отмочили?

Дело в том, что британцы им предъявили договор, который был от 1386 года.

Ух ты!

И там у них действительно был союз. Союз был между Португалией и Англией на предмет борьбы с Испанией. И несмотря на то, что это было очень давно, португальцы решили, что мы сидим отгорожены Испанией, до нас никто не доберётся. Так что, в принципе, можно и повоевать. В худшем случае останемся при своих. И, в общем, да, действительно поучаствовали, правда, ровно ничего приятного от этого не получили.

Получили они только то, что к ним потом с возвращающимися с фронта солдатами приехала испанка. И от неё перемёрла куча народу. На этом польза для Португалии от войны закончилась, так что они в следующей войне решили не участвовать вовсе. Никак.

И последними из крупных участников вступили кто?

США.

Да, США. С чего вдруг США, которые сидели на другом континенте и вообще-то исповедовали изоляционизм, с чего их туда понесло?

Ну, у США история вообще довольно интересная, потому что США — это страна эмигрантов, и в США было достаточно как англичан, так и немцев, так и французов. Французов в меньшей степени. В основном это были англичане, и довольно было много немцев, как ни странно.

Не, немцев в США действительно очень много.

Очень много немцев. И в США, кстати, там и других товарищей много, но вот этих товарищей…

Поляков и там тоже.

Да, там всех хватает. И США долгое время отказывались, в принципе, вот эти все политики, которые рулили страной, отказывались в принципе как-то обозначать свою позицию по поводу этой войны. Что, ну, как бы, да, у нас есть вот такие избиратели, у нас есть такие избиратели, каждые четыре года у нас выборы. Если мы сейчас вступим в войну против кого-то, эти кто-то тут же… эти избиратели проголосуют против. И, в общем, проблема была серьёзная.

Но проблема была серьёзная ровно до тех пор, пока немцы… А немцы как бы все боялись. Американцы боялись у себя, что будут проблемы с избирателями. Немцы боялись, что американцы вступят в войну. И англичане хотели, чтобы американцы им помогли, естественно.

Да, тут как бы всё происходит не так, как мы планировали совсем. Нас бьют. И, в общем, кончилось всё тем, что немецкая подлодка потопила американский корабль под названием «Лузитания».

Да, это был один из тех здоровенных кораблей, знаете, типа «Титаника» по размеру. Огромнейший корабль, который курсировал между, я не знаю, Ирландией, наверное, и США, я так подозреваю. Может быть, между Великобританией и США. И потопила его подлодка. Домнин, по какой причине подлодка стала топить американский корабль?

Потому что он был маркирован, по-моему, как какой-то войсковой транспорт или что-то в этом духе.

Да. И кроме того, насколько, если я верно помню, у немцев была информация, что то ли вооружения какие-то перевозились на этом корабле от американцев к англичанам. В общем, приторговывали американцы оружием как в Первую мировую…

И не только.

Да. Они здорово понадавали всем взаймы, щедро денег, поставляли продовольствие тоже за большие деньги всем желающим. Так что, да, немцы действовали на упреждение. Они видят транспортный корабль огромный, в котором много вооружений, у которого закрашено название, у которого затушены многие огни, какие-то грузовые краны везде сидят. Это выглядит очень подозрительно.

Да, какой-то странный, честно говоря, лайнер. Давайте-ка мы его потопим.

Да, так сказать, от греха подальше. Кроме того, надо понимать, что подводные лодки могут действовать по двум модусам operandi против транспорта. Первый — это так называемое призовое право. Призом, если что, называют захваченные корабли. К медалям и первым местам на конкурсах это отношения не имеет. Предполагается, что подлодка должна всплыть, подать сигнал «стоп», направить призовую команду на шлюпках и досмотреть корабль на предмет грузов, которые везти нельзя, именно военных. Если таковые грузы находятся, то команда корабля сгружается в спасательные шлюпки, передаётся сигнал, что их надо кому-нибудь приехать и подобрать поблизости, после чего судно потопляется прицельным выстрелом ниже ватерлинии.

В чём минус подобного подхода? Во-первых, для этого не нужны никакие подлодки. Почему бы не использовать обычное военное судно, рейдер? Чем оно хуже? Оно же лучше будет, потому что вооружено лучше.

Конечно.

Вторая причина: англичане тут же принялись использовать всякие суда-ловушки, которые как будто бы сухогруз. Подлодка всплыла, а тут же у сухогруза изо всех дыр повылезли орудия, он её потопил.

Да-да-да.

И получилось, что это всё муторно и неэффективно.

Тогда попали второй…

Да, и тогда, собственно, немцы перешли к неограниченной подводной войне. Так они это дело называли.

Абсолютно верно, так и называется. То есть флаг чужой или хоть флаг и нейтральный, плывёт туда, куда нельзя плыть, — немедленно его топим. Без предупреждений и всего остального.

Без затей, без всяких.

Да, топим его, и всё. Вот поэтому, между прочим, после потопления «Лузитании» и вступления США подводную войну отменили. И опять ввели призовое право в конструкцию. Уже, правда, было поздновато. Так что да.

Американцы… Ну, у американцев была ещё какая-то мысль своя о том, что надо всё-таки поучаствовать. Потому что там вроде как уже побеждают. Надо, значит, будет скоро всё. Почему бы тоже не победить вместе с… А потом, вы же понимаете, что если мы участвовали, к нам же и заказы придут. И всё это восстанавливать надо, нарушенное в Германии, во Франции. А у нас уже вся промышленность на низком старте готова, машины, станки — всё вам везти за мзду малую. В общем, всё будет прекрасно, все на этом заработаем.

Да, подъём экономики и всё такое. Кто сказал, что война — это плохо?

Да. Вот и началась война, которая буквально за первые шесть месяцев совершенно прикончила XIX век, длившийся, кстати, вплоть до этого момента. Ошибочно считать, что век заканчивается с наступлением нулевого года. Век заканчивается с каким-нибудь событием, которое ставит крест на старом и начинает новое. Обычно это война.

Для XIX века началом стал 1814 год, когда был побеждён Наполеон и пришёл конец страстям и идеям века XVIII. А для викторианской эпохи конец настал как раз с началом войны. Потому что вся эта викторианщина, она, к сожалению, удар не держит и бороться с ним не способна.

Тут наступила совершенно новая эпоха, про которую мы вам расскажем в следующем выпуске. Там будут и вундерваффе, и панцеркампф, и всякие смешные, или грустные, если бы мы в этом участвовали, эпизоды. И kriegsbrot на закуску, и довольно заметная доза Ремарка, и много чего ещё. А на сегодня достаточно.

Да, будем закругляться. Я напоминаю, что вы слушали 164-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока!