Hobby Talks #147 (#53) - Замки
В этом выпуске мы повествуем о средневековых замках, а также о том, как их осаждать.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 53-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.
И Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Да-да, вы не ослышались, 53-й выпуск. И нет, это не нас одолел математический кретинизм. Это мы вняли многочисленным просьбам общественности перезаписать 53-й выпуск, где я пытался рассказывать про средневековые замки. Но по техническим причинам всё это запоролось, и было решено пока выкинуть.
По крайней мере, мы это не добавили в фид и на сайт. Если вы очень терпеливый и готовы долго скроллить в группе, на самом деле в группе можно найти старый 53-й выпуск где-то там. Я так подозреваю, что ВКонтакте его всё-таки хранит.
Думаю, да.
Но сейчас у нас истинный 53-й выпуск.
Да, 53-й, извините. Полноценный, с двумя ведущими, а не с одним, с разными добавлениями и всяким таким. Поэтому приступим.
Чтобы не сбиваться, мы его будем именовать 53-й слэш 147-й. Так что имейте в виду, когда будете его потом разыскивать.
Я чувствую, через несколько лет, чтобы найти выпуск подкаста, там уже будет буквенный код слэш через дефис что-нибудь.
Главное, Домнин, миметических выпусков, как 53-й, больше не плодить особо.
Да-да, но я не рад, что так вышло. Техника подвела. Исправляемся, друзья, исправляемся. О чём мы вообще, Домнин, сегодня говорим?
Сегодня мы поговорим о средневековой фортификации. В частности, о замках.
Вообще, надо вам сказать, что строить всякие заборы и стены человечество начало сразу после того, как перешло к оседлому существованию. То есть где-то после неолитической революции. Это было очень давно.
И это мы говорим вам как большие специалисты по построению заборов. Потому что мы заборов понастроили с Домниным немало.
Да, да. Мы даже планировали ещё колючую проволоку натягивать. Проволоку мы добыли, и довольно много. Хватило бы на весь забор, но что-то так мы и не собрались.
Да, кстати, ты будешь смеяться, этот забор заменён теперь на сетку-рабицу.
Да, и стоило нам тогда возиться с досками.
Лет 10 или 15 он простоял.
Ладно, хорошо. Простоял. Я в таком случае буду считать, что тот месяц жизни мне уже, конечно, не вернётся, но…
Это были всего лишь две недели, не месяц.
Ну ладно, две недели. Там было день за два.
Мы работали быстро.
Да. Это потому, что мы заранее всё спланировали и организовали доски по длине.
Вот поэтому так быстро.
Ну так вот. Поначалу огораживали свои поселения по двум причинам. Первая — набегающие животные. Причём вовсе не обязательно хищные. Всякие дикие свиньи очень любят нападать на запасы еды. Так вот, чтобы не стеречь это всё круглые сутки, строили такой забор.
Ну и, разумеется, оседлый образ жизни немедленно делает схватки между племенами гораздо более кровавыми и опасными. Потому что кочевые охотники и собиратели, в случае если им дадут по башке, просто снимутся и уйдут в другое место. А как ты снимешься, если у тебя посевы, дом, скотина? Ты будешь драться до смерти. Вот поэтому всё обязательно обносили забором.
Само слово «город» по-русски обозначает именно нечто огороженное.
И, Домнин, третий ещё момент не забывай: животные свои не убегут из-за огорода.
Да, это тоже важно. Та же самая колючая проволока, кстати, появилась именно для того, чтобы препятствовать убеганию животных. Кто там, австралийцы её придумали?
Может быть, австралийцы, может быть, американцы, не очень понятно. Факт в том, что вскоре её оценили военные, как всегда бывает.
На Ближнем Востоке цивилизации строили не деревянные частоколы, а стены из саманного кирпича, то есть сырца. А встарь эти самые ассирийцы на своих барельефах изображают свои осадные машины в виде такой башни, основным орудием которой является скрытый в ней таран. Вот этим тараном они изнутри сокрушали стены, потому что саманный кирпич удар не держит. Им можно было стену пробить.
В римские времена фортификации тоже были очень важной вещью, потому что сама по себе идеология легиона требовала, чтобы он постоянно строил укреплённые лагеря. Остановился на ночёвку — копаем ров. Из выкопанной земли насыпаем вал. Если в окрестностях есть деревья, желательно ещё натыкать наверху вала частокол. Ставим часовых, ставим палатки в определённом порядке и спим.
В тех местах, где легионы останавливались надолго, такой временный лагерь быстро становился постоянным. Там возводились наблюдательные вышки, дерево-земляная стена постепенно делалась каменной, ров делался серьёзным, ставили всякие там волчьи ямы. Вместо временных палаток воздвигались постоянные казармы и инфирмарий, то есть больница. Это было очень важным зданием для легиона, там был специальный медикус.
У них даже баня была, по-моему, там.
Да, да, ванны там были обязательной частью инфирмария. Короче говоря, на основании вот этих вот римских поселений многие британские, к примеру, города до сих пор стоят. Все, которые заканчиваются на -кастер и на -честер.
Да, потому что -кастер — это, понятно, крепость по-латински.
Они, конечно, не сразу стали такими городами, как сейчас. После того как англосаксы завоевали Британию, они это всё переделали в бурги, такие общественные крепости. А потом уже приехали норманны и понастроили нормальных замков. А города типа Честера, Ланкастера и прочих остались. Уорик, кстати, тоже.
Ну вот. А вот эта римская крепость, такая приземистая, с круглыми башнями, толстыми стенами, она стала прообразом для первых замков. Потому что насмотреться на руины можно было по всей Европе.
Даже в окрестностях Шотландии можно посмотреть на руины Адрианова вала и Антонинова вала, который чуть более северный, чем Адрианов. Вот эти вот стены были построены, чтобы перекрыть дорогу между севером Британии, современной Шотландией, и Римской Британией. Потому что с севера нападали одичалые и иные.
Белые ходоки.
Да, белые ходоки и всё такое. Кстати, это не шутка про белых ходоков, потому что пикты, они, по-моему, себя как раз и красили. Они поэтому и называются пикты — раскрашенные люди.
Верно. Но факт в том, что действительно они вызывали не очень тёплые ощущения у римлян. И вот эта вот Стена из всем известного произведения деда в кепке списана как раз с Адрианова и Антонинова валов. И да, она тоже со временем пришла в упадок. Многие форты были покинуты, в нескольких местах её проломили и стали набегать.
Промотаем время на эпоху сразу после Карла Великого. Потому что, если при нём ещё был какой-то централизованный порядок, то когда Карл дал дуба, все немедленно переругались и развалились, и стали друг против друга укрепляться. Те, кто был наиболее везучим, сумели наложить лапы на остатки римских укреплений, кое-где их там залатать, заткнув обвалившиеся стены частоколами.
Вот в Skyrim играли? В Skyrim как раз такие примерно и есть форты старые, имперские, которые ныне захвачены разбойниками и прочими.
И некромантами.
Но те, кто не сумел найти ни форт, ни хотя бы какую-нибудь старую виллу, потому что любая старая каменная руина тут же захватывалась, укреплялась и превращалась в нечто вроде опорного пункта, тем, кому ничего подобного найти не удалось, пришлось сочинять себе укрепление самостоятельно.
Для этого укреплялась усадьба. Разумеется, поскольку строить каменные стены — это дело трудоёмкое, тут надо иметь и добычу камня налаженную, и мастеров, каменотёсов, архитекторов, и желательно какие-то познания в математике, чтобы это всё на следующий день не развалилось, умение фундамент класть. Короче говоря, это всё долго и нудно, а времена были тёмные. Тот же самый Карл Великий всю жизнь проходил в домотканой рубахе и жил в деревянном тереме. Потому что просто ничего другого не было. Даже для такого человека, как он.
Так что первые условные замки выглядели как, Ауралиен?
Выглядели они весьма незатейливо. Сгонялись товарищи, которые умели копать. Эти товарищи копали здоровенный холм, метров 5 или 10 максимум в высоту и в два раза больше по радиусу, скажем так. И на вот этом вот всём ставилась такая вот небольшая башенка, деревянная.
Теремок такой, да?
Да, теремок. И вокруг всего этого дела ещё, если уж от жиру совсем, то можно было небольшой валец сделать. Перед ним ров и ещё частокол поставить.
Да, если ставить вал сразу за рвом, то он будет казаться вдвое выше. При этом дело это очень синергетичное, потому что мы землю из рва вырываем и тут же из этой земли насыпаем вал. Получается удобно, не надо далеко таскать. А сверху ставим частокол, потому что всё-таки у вала не могут быть слишком крутые стены, а через брёвна они вряд ли заберутся.
Прелесть этой конструкции в том, что для неё не надо иметь специально обученных людей. Достаточно простых крестьян согнать, вручить им деревянные лопаты и кирки. Меня что поражает, когда про какие-нибудь фэнтези или тёмные века копают обычной штыковой лопатой. Ничего подобного никогда не было. Лопата-то была деревянная, и служила она для того, чтобы уже размягчённый грунт выгребать и выносить. А брали кирки и начинали вот эту землю мотыжить, пока она не размягчится. Тогда её можно будет высыпать. До железных лопат там ещё очень-очень далеко было. Железо не было способно держать заточку.
Если вы помните старую советскую лопату с дачи или откуда-нибудь из деревни, знайте: это была не она.
Да, совершенно ничего подобного. Работа, конечно, была трудная, но зато не надо большого ума.
Кстати, советские лопаты, Домнин, очень прочные. Теперь таких ещё поискать надо. Какие-то сейчас продают китайские, вообще чуть ли не жестяные. Как консервная банка по консистенции. Позор полный.
Не для наших это почв.
Совершенно.
Такая конструкция продержалась достаточно долго, расширяясь главным образом вширь и ввысь. Правда, слишком высокой не получалось сделать башню. Просто потому, что на таком маленьком холме она бы не устояла. Была, впрочем, другая мысль: сделать нечто вроде каменной башни, если бы камень и умение его строить были. Ставилась башня с высоким цоколем, то есть первый этаж, который фактически будет подвалом, а уже вокруг этого цоколя насыпался холм. Тогда она будет стоять и не покосится в первую же весну. Если попробовать на холме сразу поставить башню, то долго она не простоит.
В общем и целом эта конструкция получила у британцев название motte-and-bailey. Это такое двуязычное, скажем так, название. Потому что motte — это по-французски холм, а bailey тогда по-английски означало огороженную усадьбу. Почему такое странное сочетание английского с французским? Потому что, собственно, эту конструкцию в Британию привезли нормандские завоеватели, которые таким образом строили замки во Франции.
Да, и не только. На самом деле такое было уже и в Англии. Просто так как франкоязычные сели на голову англоязычным, многие слова перемешались. Я уже, помнится, говорил, что в английском современном не случайно. Мы говорим баран — баранина, конь — конина, свинья — свинина. А у англичан как-то странно. У них свинья — это pig, а свинина — pork. Корова — cow, а говядина — beef. Баранина — это mutton или lamb, смотря по возрасту, а баран — sheep и так далее. И самый крутой пример — это deer, олень. Но оленина будет как?
Как?
Venison.
А, точно, точно.
Это всё потому, что выращивали скотину англоязычные холопы, а жрали её франкоязычные господа.
Да, я тут сейчас слушаю, кстати, подкаст по поводу истории английского языка. Я, кстати, настоятельно рекомендую потом за эфиром ссылку там.
Да, я обязательно скину.
Слово pig — совершенно непонятно, откуда оно взялось в английском языке. Потому что источник этого слова, этимология этого слова совершенно не ясна. Это не древнегерманское слово никоим образом. То есть оно даже на индоевропейское не особо похоже. То есть откуда его взяли? Равно как и слово dog, кстати говоря, собака.
Интересно.
Ну, в общем, такая-то конструкция и вступила в эпоху нормандского завоевания, когда, наконец, герцог Гийом Ублюдок, известный в истории как Вильгельм Завоеватель, начал кампанию по строительству каменных замков. Просто потому, что он сидел во враждебной к нему и только что покорённой стране. В лесах пучковались англосаксонские всякие непокорные творения с баронами. Поэтому ему надо было укрепиться.
Он такой мужик был суровый. Ты знаешь, как он женился?
Как он женился? Расскажи нам.
Он посватался к какой-то дочке графа, я уж не помню. Короче говоря, она его сватов отвергла и сказала, что она слишком хороша, чтобы выходить замуж за бастарда. Вильгельм такого обращения не оценил, поскакал к ней в Брюгге, по-моему, или где она там жила, и нашёл эту самую невесту, едущую на лошади по улице, стащил её, кажется, с коня и стал её таскать по грязи и охаживать ногами по бокам. И после этого она категорически заявила своему отцу, что выйдет замуж только за Гийома. И через год вышла замуж. Такое успешное получилось ухаживание.
Мы вам напоминаем, что прошло уже тысячи лет с тех пор, скоро как, и повторять подвиги герцога Гийома не надо. Может плохо кончиться.
Да уж.
В общем, замки приобрели привычный всем по картинкам вид. Но на самом деле ни фига не привычный, потому что на картинках, в кино, в играх и фильмах замки постоянно изображаются так, что хоть стой, хоть падай. Вот стандартный замок в кино постоянно стоит почему-то в чистом поле. При этом к нему даже дорог никаких не ведёт, и непонятно, что он там вообще делает. Такое ощущение, что он свалился с неба туда буквально вчера.
Разумеется, замки в чистом поле старались не ставить. Почему, Ауралиен?
Потому что защищать их трудно в чистом поле.
Это одна сторона медали, да. Слишком открытое место. Вторая сторона медали — защищать там и нечего. Ну какой смысл осаждать такой замок, если его можно просто обойти за версту и поехать дальше, куда там тебе надо? Поэтому замки ставились в труднодоступных местах, например, на горах, на горных перевалах, на входах в какие-нибудь ущелья, на критически важных точках. Как вариант, они могли находиться на островах прибрежных. До сих пор во Франции можно повидать такое, кое-что осталось.
Типичным примером, Домнин, может послужить, по крайней мере для нас с тобой, замок Хохостервиц.
Да, Хохостервиц. Я как раз действительно хотел его вспомнить. Мы были с тобой в двух австрийских замках, и ни один из них в чистом поле не стоял, я вас уверяю. Оба они были на вершине горы. Один на озере Аттерзее, а второй как раз этот самый Хохостервиц.
Очень внушительный замок. Стоит буквально на вершине горы и всю её верхушку тут занимает. Попасть туда можно было двумя путями, по-моему. Это вот этот серпантин узкий. И там ещё какой-то лифт был, но мы что-то не рискнули на нём ездить.
А мы по серпантину шли?
А, точно, точно. Мы шли пешком. Мы поднимались пешком.
Мы поднимались пешком, да. Как из соображений видов, так и из соображений того, что этот лифт какой-то был не внушающий лично мне доверия.
Серпантин, кстати, имеет 12 фортифицированных ворот. Я вот сейчас смотрю на эту информацию. Это, конечно, сурово. То есть, если одни ворота, условно говоря, проломали, просто-напросто отступаем к следующим и сидим там.
Другой пример, который, к сожалению, мы пока не видали, — это замечательный Мон-Сен-Мишель во Франции. Вот этот самый здоровенный замок на острове, к которому пешком можно прийти во время отлива. А во время прилива затапливает, и он становится чистым островом. Таким образом, вести осаду будет очень трудно. Её же нельзя проводить во время одного только отлива. Так что я не знаю, брал ли его кто-нибудь или не брал, надо будет почитать.
Вариант мифа номер два — замок с одними или, в тяжёлых случаях, даже несколькими воротами. При этом ворота эти такие, что в них, я не знаю, можно вводить слонов верхом на других слонах, вкатывать требуше, наверное, и так далее. И по любому поводу, кто бы ни пришёл, эти ворота обязательно так распахиваются, и можно входить.
В реальности, разумеется, ворота были, во-первых, сравнительно маленькие, во-вторых, распахивать их по любому поводу никто не спешил. Для всяких маловажных персонажей, ходящих туда-сюда, либо в самих воротах устраивалась калиточка, причём такая маленькая, в которую можно пройти только пригнувшись, либо рядом ставился такой маленький проходик с такой вот тоже калиточкой. Полностью ворота старались не раскрывать. Разве что там король приезжал с визитом. Потому что никогда не знаешь, когда будет внезапное нападение и так далее. Ну и ночью, естественно, всё это закрывалось.
Да, на ночь всё это закрывалось. Более того, ночью проникнуть внутрь было либо вовсе нельзя, либо можно было только по паролю, который менялся каждый день. Так что наугад говорить: «Здесь продаётся славянский шкаф», — было бесполезно.
Не получится. В лучшем случае.
Кроме того, подъёмные мосты. В кино очень любят делать так, чтобы этот самый подъёмный мост был очень большим и перекрывал сразу весь ров. На самом деле, во-первых, это и дороже, и не очень нужно. И, кроме того, опасно в случае диверсии. Тогда этот мост рухнет, и по нему можно будет ходить туда-сюда. Чаще всего подъёмной являлась только секция более длинного моста. Сам этот мост, в случае если это сделать успевали, поджигали, после чего уходили по подъёмному, поднимали его и сидели спокойно.
Для того чтобы возить всяких странствующих менестрелей, пришедших в гости, мост тоже старались не опускать, а для этого держали лодочника на рву, если он был достаточно большой, и перевозили через него. Опять же, всё это из соображений безопасности.
Кроме того, в киношных замках, во-первых, всегда очень просторно. Там прямо входишь — такой двор, в котором можно футбольное поле поместить. И огромные толпы народу при этом. В замке, во-первых, внутреннее пространство старались использовать рационально, ставя там всякие коровьи загоны, свинарники, бани, кладовые, казармы, часовню и так далее. А слишком много народу, наоборот, старались не держать.
В случае если внезапное нападение противника заставало внутри каких-то ненужных для обороны людей, их просто выгоняли вон. Могли выпустить по-быстрому через ворота, могли спустить на верёвках со стены, могли так просто скинуть в ров, если не очень полезные. Всё почему это, Ауралиен?
Мало ли какие шпионы просочились в замок.
Дело тут даже не в том, что они шпионы, а в том, что они жрать будут много, а толку от них будет мало.
А, ну это тоже, да. При осаде запасы пропитания — вещь очень важная.
Потом в таких киношных замках всегда какие-то огромные палаты с окнами. Там всегда светло, тепло, приятно и убрано. Везде какие-то ковры на полу лежат, чего, кстати, не было. Стены с вагонкой какой-то обитые. Это всё, разумеется, тоже маразм.
В замке прежде всего важной была его военная ценность. А поскольку это военный объект, а не детский сад, то и дизайн там был суровый. Окна маленькие, узкие, света через них проникало мало. Исключением могли быть только небольшие личные покои, так называемый соляр. Те, кто читал, например, русский перевод «Игры престолов», могли полюбоваться на всяких там загорающих в солярии.
Да ладно, там так было переведено?
Ну, насчёт загорания, то, что их привлекают солярии, — это точно.
Прекрасно. Значит, соляр никакого отношения к солнцу и солнечным ваннам не имеет. Это от слова solus, то есть одинокий. Это покой, личный, где можно отдохнуть от прочей публики. Примерно такая же схема, как с британским названием для гостиной — drawing room. Она не комната для рисования.
Да?
Это сокращение, которое прислуга, кстати, придумала, от withdrawing room. То есть комната, куда можно отступить, где можно уединиться, посидеть с женой или с личными гостями, не общаться со всей остальной семьёй. Вот так же и соляр. Там могло быть сравнительно светло, потому что соляр был маленький и очень высоко.
В остальных помещениях было, во-первых, темно, во-вторых, постоянно дули сквозняки. Окна не застеклялись, поскольку это, во-первых, дорого, во-вторых, стекло — редкость, а в-третьих, это бойницы. В лучшем случае их закрывали всякими ставнями, завешивали шкурами и всякое такое.
Стены тоже обычно были голые, на них вешали гобелены и вышивки. Вроде того, который в Байё, где как раз изображается Вильгельм Завоеватель, раздирающий пасть Гарольду Годвинсону.
В замке фактически было только одно жилое помещение, которое могло разграничиваться такими ширмочками. Потом всё-таки стали разводить прислугу и господ по разным помещениям, но всё равно они спали фактически на одном этаже и в довольно тесном здании.
Я вот, например, читал такую средневековую байку про то, как некий паренёк из замковой обслуги влюбился в прекрасную королеву и решил, что либо повесится с тоски, либо попытает счастья и, скорее всего, тоже плохо кончит. Но если всё равно финал один и тот же, то лучше, как в той песне про Hands of Gold из «Игры престолов»: когда все всё равно должны умереть, а я зато переспал с женой десницы. Так что мне всё равно.
В общем, он проследил за королём, который спал отдельно от супруги и ходил к ней ночью, завернувшись в плащ. Поскольку экономика была ещё примитивной, таких плащей было на полстраны много. Поэтому ровно в таком же плаще этот самый парень пошёл к королеве, переспал с ней и ушёл обратно к себе в общую спальню.
Ночью король тоже решил пойти к жене. Она ему говорит: «Что-то вы сегодня себя не бережёте совсем». Король тоже был умный, и вместо того чтобы говорить: «Что значит не бережём, это кто здесь сейчас был, тревога», — он вместо этого сказал: «А, действительно, лучше пойду обратно спать». Но спать, конечно, он не пошёл, а пошёл выслеживать злодея. Он решил, что раз кто-то недавно был, то он ещё не успел заснуть, и у него должен быть пульс частый, в отличие от тех, кто спит. Стал в темноте ходить и проверять пульсы. Нашёл этого парня. И поскольку все там выглядели примерно одинаково, взял ножницами у него тяпнул прядь с виска. И ушёл, чтобы наутро его покарать.
Но этот парень тоже вскочил и ножницами у всех пообрезал пряди с виска, а сам лёг обратно. Так что король поутру всех построил, посмотрел на единообразие причёсок и понял, что дальнейшая война приведёт к огласке. Просто сказал: «Кто это сделал, пусть больше не делает». И жили они долго и счастливо.
В общем, из этой легенды что может быть понятно? Что все жили в коммунальной квартире. И чтобы от покоев свинопасов добраться до спальни королевы, надо было просто выйти в коридор и свернуть в дверь. Больше ничего. Никакой, как видите, стражи там, никаких гвардейцев не стоит, никто ни за чем не смотрит. Все спят, и при этом очень темно. Раз уж ночью ничего не разберёшь, и можно спутать короля с парнем из обслуги.
Со временем это стало не устраивать всё более прихотливую знать, и поэтому от деревянных усадеб окончательно отказались, стали всё делать из камня. И так родился первый донжон. Что такое донжон, Ауралиен?
Донжон — это такое сооружение. По сути, это здоровенная башня в центре замка. Она стоит отдельно от стен и служит, скажем так, последней линией обороны, если замок штурмуют. Во-первых, она делалась с очень толстыми стенами, толще, чем, допустим, дворовые постройки. Это чтобы проламывание их было неоправданно долгим. Во-вторых, там обязательно хранились запасы. В-третьих, она была достаточно высокой. Наверху часто имела открытую площадку, где располагался, кстати, наблюдательный пост. Там часто дежурил какой-нибудь трубач или звонарь, чтобы в случае приближения противника можно было подать сигнал. Ну и там же обычно реял флаг владельца замка. В случае если приезжал его сюзерен, флаг сюзерена тоже вешался там, чуть повыше, чем хозяйский. То есть примерно так, как сейчас с президентским штандартом.
В эту башню ни в коем случае никаких ворот не делалось, как это в кино показывают. А была маленькая дверка, которая располагалась высоко над землёй, в которую вело такое деревянное крыльцо. В случае осады это крыльцо немедленно раздербанивалось на поленья. И попасть внутрь можно было только с помощью приставной лестницы. Это всё, разумеется, чтобы усложнить жизнь осаждающим.
Вот в этом донжоне и проходили рыцарские пиры, которые, опять же, нам показывают в кино в каких-то гигантских залах, чего не было никогда.
С чучелами зверей по стенам.
Да, зал был гораздо скромнее. Он, как правило, был внизу, сразу над кладовой. Там располагался камин. Первоначальный камин был просто таким открытым очагом в центре зала, и дым уходил вверх через такой примитивный дымоход. На этом очаге ставили вертела, на которых жарили всяких добытых на охоте кабанов и оленей напоказ гостям. Почему, кстати, Ауралиен, очень важно, чтобы оленя или кабана жарили прямо целым на вертеле?
Чтобы не отравили никого?
Это тоже важный момент, но ещё это соображение престижа. Дело в том, что так было видно, что это именно дикий кабан, убитый на охоте, а не домашняя свинья, взятая у крестьянина. Потому что это было очень престижно. Право охотиться имели только рыцари. Право охотиться у крестьян отобрали.
Точно.
Поэтому это было важным моментом. Правда, иногда случались всякие казусы. Допустим, гости имели проблемы с зубами. Всё-таки стоматологии-то не было, зубов никто не чистил. Поэтому приходилось идти на всякие хитрости, чтобы престиж сохранить и гости могли хоть что-то жевать. Брали этого самого оленя, снимали кожу, мясо его рубили в фарш, клали обратно в кожу, зашивали и в таком виде уже жарили. Таким образом было видно, что это олень, и есть тоже было можно.
На возвышении находился отдельный стол для господина и для важных гостей, чуть ниже ставились столы для дружинников и гостей попроще. Причём столы эти были непостоянными, ибо зал часто использовался для разных других занятий: для танцев, которые там выглядят как хороводы, для того, чтобы размещать там собранную дружину, для суда в том числе, потому что суд на местах вершил тоже феодал. Так что эти столы обычно потом разбирали и уносили.
С мебелью вообще, кстати, в замках был, мягко скажем, спартанский набор. Сундук был, наверное, самым частым элементом мебели. На нём и сидели, и клали в него всякие вещи вместо шкафа, и за стол он тоже сходил, если это был большой сундук. Сохранились, например, с тех пор такие сундуки со спинкой, то есть гибрид между креслом и сундуком. До шкафов додумались значительно позднее. Причём это было уже после того, как стали делать такие, знаете, сундуки с выдвижными ящиками, вот как у наших комодов. И потом кто-то их стал ставить один на другой. Так, наверное, и появилась идея шкафа.
Что ещё в фэнтезийных замках неправильно, так это то, что их вид списывается, как правило, с руин замков. А это означает, что наверху у стен и башен просто вот эти зубчатые площадки. На самом деле в таком замке, наверное, хорошо где-нибудь в Южной Франции жить, и желательно, чтобы на тебя никто не нападал. Потому что в любом жизнеспособном замке в стране с умеренным климатом на вершине башен обязательно ставился деревянный колпак с крышей. На стенах строились деревянные галереи, так называемые хорды, тоже с крышами и с бойницами. И даже на отдельно стоящих башенках там был поясом такой деревянный балкон.
Для чего всё это делалось? Не только для того, чтобы зимой всё это не заваливало снегом, который потом надо будет счищать, не для того, чтобы гарнизон во время дождя не мок. А для того, чтобы, во-первых, получить более широкую площадку для стрелков на случай осады. Потому что верхний край стены широким быть не мог, широким было основание. При тогдашних примитивных навыках строительства любая стена, чем была выше, тем получалась уже наверху. Вот чтобы там не толкаться, строилась просторная деревянная галерея.
Второе. Через стену с открытым верхом можно перебраться с помощью приставных лестниц или осадных башен. А вот через стену с такой крытой галереей по лестнице не перейдёшь. В лучшем случае ты сможешь забраться на крышу галереи. Если бы это была открытая стена, ты мог бы добежать до башни и спуститься по ней вниз во двор. А так максимум, что сможешь, — это спрыгнуть во двор сверху и убиться. Или топором рубить, я не знаю, крышу этой галереи как-то непонятно как. При том, что по тебе пуляют из луков из соседних башен. Поэтому обстрел стен из катапульт вёлся не с целью сами стены разрушить. Это было очень долго и малореально. А для того, чтобы разрушить как раз хорды, сделать там пробоину, через неё уже пролезть с помощью кошек, лестниц и осадных башен.
Потом, когда стены стали настолько неприступными, основная конструкторская мысль сосредоточилась именно на воротах. Потому что они были единственным слабым местом.
Во-первых, замки, которые находились на неприступных горах, старались окружать рвом. Ров выполнял сразу несколько задач. Задача первая — это затруднить доступ к стенам всем вообще. Потому что если ров сухой, то стены сделаются ещё выше. Если ров с водой, то совсем здорово: его придётся заваливать машинами и перебираться по ним. Потому что прыгать в гамбезоне, в железном шлеме, с топором и щитом в воду и плыть — это дело малореальное.
Второе — чтобы затруднить подкоп. Потому что подкоп был очень важным способом борьбы со стенами. Как можно подкопом обрушить стены, Ауралиен?
Очень просто. До изобретения пороха можно просто рыть-рыть, и стена обвалится под собственным весом. С изобретением пороха можно рыть-рыть и заложить бомбу.
Да, да. Поэтому в замках предпринимали всякие меры для того, чтобы этому помешать. Помимо рва, который заставлял копать глубже и дольше, при этом рискуя прокопать немного не так и затопиться, могли рыть контрподкоп. Чтобы определить, откуда подкапываются, применяли всякие приспособления. Например, могли быть такие комнатки в фундаменте, пустые, с круглыми стенами изнутри. Если в них спуститься, то можно приложить ухо к стене и попробовать услышать тюханье кирки. Если слышишь, значит, оттуда и копают.
Ещё были такие чаши круглые, в которых клался небольшой тяжёлый шарик. Если он начнёт дёргаться, значит, с той стороны копают. В каком месте он дёргается.
Ещё одна важная вещь для рва — это то, что он не позволяет подтянуть осадные орудия к самой стене. Поскольку вот эти все катапульты и требушеты для сколь-нибудь капитальной стены сами по себе не опасны. Они могут разрушить или поджечь хорды, они могут занести пожар внутрь замка, но то, что они смогут проломить сплошную стену, — это вряд ли.
Трёхметровую.
Да, даже 100-килограммовыми снарядами это сделать очень трудно. Поэтому основной угрозой были, во-первых, осадные башни, которые подкатывали, после чего мостик перебрасывался, и можно было попробовать захватить стену. Также так называемые коты, они же черепахи. Это ещё с римских времён оставшаяся идея. Ставится такой деревянный танк, покрытый сверху обмазанными глиной досками, чтобы нельзя было поджечь, который на колёсах подтаскивается к стене, и стену начинают, во-первых, расшатывать ударами тарана, а во-вторых, бить в промежутке между камнями, где раствор, кирками. Разумеется, никакими кирками стену не проломишь, но такой задачи не стояло. Задача была расшатать какой-нибудь камень. Желательно при этом было иметь с собой специалиста-каменщика, который мог бы на глаз прикинуть и понять, какой камень целесообразнее расшатывать. И попробовать его вынуть. Вынешь несколько камней — и стена теоретически начнёт осыпаться. Желательно ещё успеть при этом убежать, но этого, конечно, никто не гарантирует.
Если ров был не слишком глубок и не слишком широк, то его старались засыпать так называемыми фашинами. Знаешь, что такое фашины?
Фашины? Что такое? Типа досок что-то такого какого-то?
Нет. Это берём, рубим ветки и палки, связываем их в вязанки.
Ага, окей, да, логично.
Это и дёшево, и можно закидать ров, и на него сверху настелить доски, а по ним уже можно попробовать проехать.
Похожую, кстати, тему использовали. Это не совсем ветки брались, мне кажется, деревья брались для того, чтобы, собственно, затруднить доступ к самому рву. То есть типа засека такая, знаешь.
А, ну такие, да. Действительно, ставились рогатки, палисады. Потом упоминаются у византийцев попытки, например, закапывать такие горшки пустые в землю, чтобы сверху только где-то на четверть было видно. Расчёт был на то, что когда поедет осадная башня, колесом наедет на этот закопанный горшок, он, разумеется, проломится, а башня провалится туда колесом и при удаче совсем обвалится. В крайнем случае просто застрянет. Посмотрим, как они её будут вытаскивать оттуда. И как они будут из неё стрелять после этого.
Так вот, фашины, кстати, применялись вплоть до XX века. Например, у сапёрных частей долгое время был такой фашинный нож. Нечто типа такого мачете, которым как раз предлагалось рубить ветки и палки, класть их в корзины, а из корзин делать полевые укрепления. Это, правда, уже немножко другие фашины, но суть примерно та же самая.
И вот по этим фашинам старались проехать. Поэтому основной задачей осаждённых было не расстрелять всех врагов из луков. Это было нереально. Такой большой гарнизон лучников не прокормишь. Главная задача осаждённых — это выиграть гонку на время. Почему, Ауралиен, любая осада является гонкой на время?
Зима наступит, кушать будет нечего осаждающим.
Да, да. Кушать будет нечего осаждающим, или осаждающий помрёт просто. Мало ли, от чего тогда можно было помереть. Или ещё что-нибудь случится. Короче говоря, действительно, было больше шансов подождать до зимы. Потому что у вас-то запасы есть, а у них-то запасов нет. Они же приехали побеждать, а не сидеть годами. Так что действительно с наступлением зимы осаду приходилось либо снимать, либо её серьёзно ослаблять.
В кино осаду часто показывают следующим образом. Поскольку наш замок стоит в чистом поле, осаждающие собираются вокруг него в кружок, сидят и глядят на него. Чтобы, так сказать, мышь не пролетела. Стоит ли говорить, что в реальности никто ничего подобного никогда не делал? Какой смысл сидеть вокруг него плотным оцеплением? Это же не демонстрация Первомая.
Из замка ведёт, как правило, одна, максимум две дороги. Вот на этих дорогах мы и сидим. Потому что подвезти сколь-нибудь серьёзные запасы за пазухой не получится. Чтобы ехать на коне с подводами, вот как раз по дороге они и пойдут. Там-то мы их, голубчиков, и поймаем.
Так что осада совершенно не обязательно велась буквально в прямой видимости, в 500 метрах от замка. Она могла быть, например, где-нибудь у подножия горы, где до замка там ещё километр тащиться по серпантину. И видно его только издалека. Бывало и так, что замок вообще не видели, а вместо этого разделяли осаждающие силы на несколько частей, занимали окрестные деревни, которые тут же разоряли, чтобы пополнить свои запасы. И там строили так называемые бульварки, то есть нечто типа полевого укрепления. Это чтобы вышедшие ночью из замка осаждённые не смогли разбить осаждающих по частям. Ну вот так и сидели примерно на этих дорогах, регулируя, кто и куда и зачем едет.
Когда приступали к осадным работам, то есть непосредственно рыли подкоп, закидывали фашины, пытались поставить намет. Намет — это когда насыпь из земли наваливаешь под стеной, чтобы получился такой пологий подъём, по нему можно было забежать. Это было типичной тактикой для римлян. Но, понимаете, с римских времён, хотя формально многие тактики не устарели и были вполне применимыми, сказывался личный фактор.
Кто был римский солдат? Легионер.
Да, это был легионер. Это был либо ополченец, который имел достаточное обучение, либо это был профессионал, служивший за деньги и обещание участков — 500 или сколько там югеров земли, надо будет наконец узнать, что такое югеры и сколько это, потому что я не могу представить, 500 югеров — это много или мало, — и несколько рабов, так сказать, на пенсию. Это был человек обученный, с постоянным руководством в лице декана и центуриона, то есть десятника и сотника, которые тоже были профессионалами. Обученные действовать в строю, а кроме того, обученные самым разным земляным и прочим техническим работам, со строительством фортов и, соответственно, с их взятием.
А вот рыцарская армия состояла из каких категорий лиц?
Немногочисленные рыцари и куча обслуги.
Да, и куча обслуги, в которой в лучшем случае где-то четверть — это профессиональные ваффенкнехты. Все остальные — это какая-то либо ополченская шушера, либо разные околовоенные граждане вроде мародёров, которые нанимались для таких походов, чтобы, во-первых, служить разведкой, хотя, честно говоря, разведкой из них по нынешним представлениям — только кур да сметану по погребам разведывать в основном, а во-вторых, чтобы они мародёрством занимались в окрестных деревнях и тащили оттуда припасы для основной армии.
С таким личным составом рассчитывать на регулярную осаду и на то, что они всё правильно будут насыпать дисциплинированно, нельзя. Так что обстрел со стен ставился задачей вовсе не убить там всех, а просто дезорганизовать их работу по насыпанию фашин, строительству башен и всякого такого.
Впрочем, бывали осады и покрупнее. Как правило, когда осаждали либо совсем большой замок, либо даже город, а осаждающий был королём, понимающим в военном деле. Типа Эдуарда Третьего, по-моему. Он как-то раз, будучи просто большим фанатом осадных орудий, какой-то мятежный город отправился штурмовать. И когда горожане увидели, какие он привёз игрушки с собой, сразу сдались. Но Эдуард разгневался, топал ногами, орал на городских послов, что они ему обломали всю потеху. И, короче, под страхом немедленного истребления всех было велено, что неделю где-то осада будет продолжаться, Эдуард вволю постреляет из своих катапульт, а жители будут как будто по-настоящему обороняться.
Первое. Они вместо того, чтобы принцип действия отмечать, запоминают кучи названий. При том, что даже в античные времена у осадных орудий, у одного и того же, была куча всяких подтипов, типов и просто любительских названий. И если считать, что всё это отдельные виды оружия, то надо будет целую монографию писать с их перечислением.
Чтобы подойти к делу систематически, мы должны просто принять следующее. У средневекового метательного орудия могло быть три принципа действия. Первый — это тенсионный, от слова tension, то есть натяжение, напряжение. Типичный вид тенсионного оружия — это самый обычный лук, например, или рогатка. Которая, кстати, по сути является маленьким луком.
Баллиста, Домнин.
Да, мы можем сделать баллисту с помощью такого механизма. То есть просто увеличить арбалет до размера телеги и из неё стрелять. Можем сделать и катапульту, взяв гибкий ствол и используя его как стрелу катапульты. Стрелу в смысле не то, чем стреляют, а стрелу как у крана, то есть то, на чём ложка или праща крепится со снарядом.
Минус такого подхода в том, что, хотя тенсионное оружие простое и достаточно доступное, не требующее особых познаний, у него довольно ограниченный порог эффективности. Если его натягивать слишком туго, оно просто сломается и покалечит кого-нибудь из вас. Так что слишком тяжёлый камень или толстый снаряд с его помощью не пустишь.
Вариант номер два — это торсионная машина. Не в её отношении к торсионным полям, которые эти Шипунов и какой-то там ещё был жулик впаривали нам в начале 90-х, и из которой мы пошли в рай, никакой связи тут нет.
Торсионная машина работает по следующему принципу. Вот возьмите карандашик и возьмите канцелярскую резинку, которой в трубочку документ скатанный можно перетянуть. Ну, такой тонкий круглый резиновый колечком. Пучок ручек тоже можно ей перевязать. Так вот, растяните эту резинку между большим и указательным пальцами достаточно широко. Вставьте концом карандашик коротенький и попробуйте его повращать, чтобы резинка скручивалась в жгут. Если вы не будете при этом ослаблять пальцы, через некоторое время будет трудно уже его вращать. Если вы его отпустите, он очень резко раскрутится в обратную сторону. Вот в этом и заключается весь смысл торсионных осадных машин.
Их можно было сделать как катапульты. Почти все катапульты, кстати, так и делались. То есть берём много-много жил, делаем из них вот такой жгут, вставляем в него стрелу катапульты, много раз прокручиваем в обратную сторону. После этого ставим деревянную раму, чтобы она её тормозила и не давала в землю воткнуться. Ну и всё, можно заряжать и стрелять. Стрела, освободившись, резко рванёт вверх, стукнется в вертикальную раму, снаряд из неё вылетит под действием инерции и полетит в противника. Если всё сделать нормально с этим самым жгутом жил, то с таким движителем можно, в принципе, неплохо метать и полцентнера снаряды.
На такой же основе можно сделать и баллисту, просто сделав её плечи тоже такими вот маленькими торсионными рычагами, просто вертикальными, в отличие от катапульты, и стрелять. И с такой баллисты можно и камнями тоже пулять, кстати говоря. Такие баллисты были очень популярны среди самих осаждённых. Их ставили на передовых башнях и стреляли ими по вражеским осадным башням, по расчётам вражеских осадных орудий. Слишком далеко их было поставить нельзя, а благодаря тому, что осаждённые находились на высоте, они перекрывали по дальности стрельбы своих врагов.
Ну и, наконец, третий принцип — это гравитационный, самый мощный. Гравитационные машины называются требушетами. Выглядят они очень просто: высокая рама с осью для стрелы катапульты. К ней прикрепляется большой ящик, в который наваливаются валуны какие-нибудь, камни, короче, что-нибудь тяжёлое. С помощью многочисленного расчёта мы поднимаем верёвками этот груз вверх, после чего отпускаем. Груз устремляется вниз, и благодаря закону рычага — он на самом коротком конце рычага, а снаряд на длинном — стрела катапульты распрямляется, и центнеровый снаряд летит в стену. Правда, тоже не очень далеко. Метров 200–300 — это уже предел. Тем не менее ничего более хорошего придумать не удавалось вплоть до создания пороховых орудий.
Небольшие варианты гравитационных машин часто ставились и на башнях. Например, во время Столетней войны был эпизод, когда французы пытались взять подчинённый англичанам город, создав две осадные башни, погрузив их на плоты и поплыв на этих плотах к стенам. Потому что город был то ли на реке, то ли окружён широким рвом, я уж не помню. Так вот, оказалось, что, пока они строили эти башни, осаждённые смастерили два мангонеля и успели их как-то так пристрелять, что двумя выстрелами им удалось эти башни разрушить.
Обратите внимание, что по меркам Средних веков попадание в движущуюся мишень, даже в такую большую осадную башню, без пристрелки — это, знаете, высший пилотаж. Очевидно, что у этих самых осаждённых англичан были какие-нибудь математики или инженеры в составе.
Другие, менее популярные осадные орудия включали в себя так называемый ворон. Ворон — это, по сути, обычный кран, который поднимал либо ящик с камнями, которые пытались обрушить сверху на хорды, на верхушку стены, чтобы её обрушить, либо ящик с десантниками, которые должны были запрыгнуть на стену и попробовать взять её под контроль.
Но в основном, конечно, замки брали измором. Бывало так, что и три года приходилось сидеть под стенами. Как правило, такая длительная осада означала, что её ведёт крупное государство, священный римский император, у которого есть на это ресурсы.
Дальше замки продолжали эволюционировать в двух направлениях. Вариант первый: одной стены нам мало, давайте строить ещё второе кольцо вокруг них. Причём второе кольцо должно быть ниже, чем внутреннее. Или, как вариант, внутреннее просто надстраивали немного. Для чего это надо, Ауралиен?
А чтобы если его захватят, то оказывались в уязвимом положении для обстрела с внутреннего кольца.
Ну да-да-да, точно. Потому что изнутри никаких зубцов там и прочего у стены нет. Часто бывало так, что во внешнем кольце даже башни делали открытыми изнутри. Специально, чтобы захвативший их противник не мог оттуда вести обстрел.
И другой вариант — это попробовать поставить четырёхугольный замок, отказавшись от одного донжона. В принципе, донжон тогда уже, к середине Средних веков, потерял свою роль резиденции для феодала. Вместо этого рядом был построен более просторный, не укреплённый, но красивый и удобный так называемый палас. Это уже был скорее особняк, чем военное сооружение, поэтому его не укрепляли, и во время осады просто оттуда переезжали в донжон. Его никто и не оборонял, потому что там ничего не оставалось уже.
Так вот, отказавшись от донжона или паласа, стали просто пристраивать строения к стенам замка изнутри. Получался такой, знаете, замок, как в Питере. Вот есть такие дома с двором-колодцем. Получалось примерно такое же, только военизированное. Многие такие замки до сих пор дожили, потому что, как правило, в них проживали владельцы вплоть до Нового времени.
Многие из них были частью орденской системы укреплений. То есть принадлежали какому-нибудь Тевтонскому ордену. Он много замков понастроил в Северной Германии, в Прибалтике и в окрестностях. Так что можно там на многое посмотреть. Такие замки называли замками-конвентами.
Кроме того, попадались и замки, которые не были резиденцией феодала, а представляли собой чисто военный объект. Вариант первый — это контрзамок так называемый. Контрзамком называли специально построенную крепость, которая размещена рядом с осаждаемым замком, и желательно на большей высоте. В Германии до сих пор можно посмотреть на такие своеобразные пары-братьев: замок и чуть выше него на горе контрзамок. Он служил как раз для того, чтобы зимой осаждающие не помёрзли, а кроме того, чтобы лучше следить за путями подвоза продовольствия в замок. С большей высоты также можно было обстреливать замок сверху. Ну, как вот Наполеон с горы обстреливал Тулон и за это получил генерала. Вот по примерно такой схеме и были построены контрзамки.
Военный замок также мог быть чем-то типа большой-большой казармы или военной базы. Это было типичным прежде всего для Святой земли, где приехавшие крестоносцы не могли понять, где им жить. Поэтому построили очень большие, способные вместить и до 10 тысяч человек, крепости, которые использовались в качестве базы для духовно-рыцарских орденов и вообще для удержания контроля над отвоёванными у сарацин территориями. Встречалось такое и в Европе, хотя и в меньших масштабах. Потом такие замки часто либо превращались в тюрьму, либо даровались какому-нибудь вассалу.
В «Игре престолов» вы могли видеть замок Харренхолл. Несмотря на то, что замок очень большой и внушительный, он, мягко говоря, не является очень хорошим подарком для феодала. Поскольку очень велик, полуразрушен после нападения драконов. И получается, что его и не укрепить нормально, и оборонять не получается, потому что собрать такой гарнизон — это разориться. Короче говоря, он вроде как и велик, и вроде как престижен, и всё это круто, но вот как военный объект он проигрывает более простым и не таким пафосным замкам.
Ну а потом наступил конец Средневековья, всё перешло на бастионную систему укреплений, и с замками стали происходить следующие вещи. Во-первых, центральные власти обязали многих феодалов свои замки превратить просто в усадьбы путём уничтожения стен и башен. Оставить только палас, донжон и хозяйственные постройки. Примерно так выглядят многие замки во Франции современной.
В долине Луары, да, очевидно.
Да, да, там их до хрена. Замков, что прям замок, в современной Франции раз-два и обчёлся.
Увы.
В Германии прожили подольше просто потому, что там не было жёсткой центральной власти до последних времён. А когда она там появилась, замки уже никакой военной ценности не представляли абсолютно.
Вариант номер два. Замок пытались облагородить в соответствии с веяниями. Например, вместо старых башен ставили новые, более широкие, так называемые рондели, на которых размещали пушки. Стены тоже делали пониже. Это был вариант промежуточный.
Могли попробовать стены вообще снести и вместо этого построить вокруг замка обычные бастионы.
А давай, Домнин, вообще расскажем, что такое бастион немножко.
Что такое бастион, для тех, кто давно уже слушал мой 54-й выпуск? Бастион — это пришедшая на смену замку система укреплений, которая выглядела как более низенькая звездообразная крепость со множеством острых углов и стенами, сильно скошенными вперёд. То есть они в разных, конечно, вариантах, но, как правило, сильно выдавались нижней частью вперёд. Для чего это всё было надо, Ауралиен?
Чтобы народ на них карабкался, а мы его расстреливали из ружей?
Из пушек, самое главное.
Ах ты ещё…
Ну конечно, чем же ещё? Поэтому замок не годился для пушек. Он даёт им такой, знаешь, круговой обстрел, что не позволяет концентрировать огонь на ком-то. А вот бастион со своей ломаной линией: ты к нему подходишь, и оказывается, что у тебя справа батарея пушек, слева батарея пушек и прямо в морду тебе батарея пушек.
И более того, бастион вообще довольно хитро устроен. Типичным примером можете посмотреть в интернетах Кастеллет в Копенгагене, так называемый. Это, мне кажется, самый хорошо сохранившийся бастионистый бастион в Европе, который сейчас можно найти. Так вот, у него вот эти выдающиеся вперёд штуки, они аж на нескольких уровнях. На самом верху, как бы ближе к центру, там здоровенный такой вал. Внутри вала находятся казармы, даже церковь у них там есть и, по-моему, мельница, если мне не изменяет память. Ну и всякие административные здания. А на самом валу у них действительно стоят пушки.
И у них получается на нескольких уровнях.
Да, да, чтобы нижние возьмут — сверху можно было шмалять. Перед бастионами строили другие сооружения, такие как равелины. Это такое клинообразное укрепление, которое не перед бастионом, а перед стенкой между бастионами. Могли построить горнверки или кронверки. Это такой как бы вынесенный вперёд, открытый сзади полубастиончик.
Не гнушались рвами, кстати.
Да, обязательно, да. Обязательно ров. Во рву могли поставить, как их называли-то, такие штуки, которыми с боков можно простреливать ров влево и вправо.
Капониры называются.
Ну, короче, тоже это интересная система. Все желающие могут в 54-м выпуске с ней ознакомиться.
А другим направлением эволюции, это не эволюция, скорее это подражательство, стало то, что стали делать в XIX веке всякие романтически настроенные граждане. У нас в стране можно посмотреть кое-что местами. В Одессе, помнится, был какой-то замок Храповицкого, или как он там назывался. Или это не в Одессе? Не помню.
Нет, не в Одессе. Где-то ещё было.
Короче говоря, пошли одни подражания. Самым знаменитым подражателем является король Людвиг Баварский. На его замечательный замок Нойшванштайн до сих пор много народу лезет смотреть. Несмотря на то, что вообще-то история довольно печальная.
Когда Людвиг впервые был показан народу, то все сочли, что он симпатичный, молодой, перспективный правитель. Но он всё время пребывал в печали. Вот если посмотреть на его фотки сохранившиеся, у него везде глаза куда-то вверх. Вот он смотрит, закатив их, куда-то там поднял очи горе и что-то там такое видит в облаках.
Он поехал крышей абсолютно на всей этой псевдоскандинавско-германской фигне про гибель богов, кольцо Нибелунгов и прочий Götterdämmerung, на всяких валькириях и рыцарях Лоэнгринах на лебеде из романов. Привлёк в Баварию композитора Вагнера, которому тут же предоставил неограниченное финансирование. Вагнер, кстати, стал тут же лезть в политику. Он внимательно слушал все его ценные советы, стал украшать свои дворцы всякими дорогими безделушками типа фигуры лебединого короля. И даже когда его пытались женить, он свою невесту называл то ли Эльзой, то ли ещё каким-то дурацким именем из сказки о невесте Лоэнгрина, в которую он там влюблён.
И да, стал строить сказочные замки типа вот этого Нойшванштайна, плюс ещё несколько, которые не достроили из-за того, что деньги кончились, и потом разобрали на камни. Короче, Бавария под его руководством влезла в огромные долги, чуть ли не в банкротство. Так что, к счастью для федеральной земли Бавария, Людвига сдали в дурку, и на этом, к счастью, закончилось всё. Но замок остался до сих пор весьма красивый.
Очень красивый замок, да. И у меня к тебе вопрос. По какой причине мы в нём не побывали? Потому что он вообще-то на самом деле на границе с Австрией находится. И там ехать было всего ничего. Что-то вот мы не побывали.
Но побываем ещё. В Хохостервице были, а в Нойшванштайне не были.
Да, как-то. С другой стороны, Хохостервиц настоящий, а Нойшванштайн — это понты на ровном месте. Тоже, конечно, красиво, но…
Да, да, да. Я бы лично предпочёл всё-таки Хохостервиц. Как-то он мне больше по душе. С IX века стоит, как-никак.
Ну да. В неизменном виде с XVII века.
Да.
Ну вот. И последний вопрос на сегодня. Меня периодически спрашивают: ну почему, почему у нас в России нет замков? Почему у нас их не было? А всё потому, что у нас был совершенно другой феодализм. У нас была так называемая лестничная система.
Лестничная система подразумевает, что наследование ведётся следующим образом. В Киеве, в столице, сидит старший в роду, а когда он помрёт, в Киев переезжает младший брат, который до этого сидел, допустим, в Чернигове. Я не помню где точно, но факт в том, что они все были распределены по городам. И вот они постоянно между ними так сдвигались по карьерной лестнице, пока не приезжали до Киева.
В таком режиме возникает вопрос: ну вот зачем я буду укреплять этот Чернигов, если скоро старший брат помрёт и я перееду в Киев? Вот для чего я буду тратить деньги и силы на это? А ещё, не приведи господи, там начнётся какая-нибудь заваруха, дядьки, братья какие-нибудь начнут претендовать на что-нибудь и будут сидеть в укреплённом замке.
Да, да. Зачем это всё нужно? Так что ничего укреплять не надо. Вместо этого укрепление ограничивалось, во-первых, кремлями, а во-вторых, городскими стенами. Кремль, по сути, является именно городской стеной. Просто город из него вырос и вылез за его пределы. А внутри в основном только монастыри. Ну, короче, посмотрите на любой кремль в России. У нас их достаточно много осталось. Можно и в Казани посмотреть, и во Владимире посмотреть, и в Новгороде посмотреть. На всякие.
Так что, когда это всё закончилось, началась как бы уже более-менее нормальная феодальная раздробленность. Это уже был XII век. За XII век кое-что удалось построить из дерева, всякие укреплённые усадьбы для князей за пределами городов. Ну а в XIII веке всё это сгорело, потому что пришло татаро-монгольское иго и всё спалило. А после этого за 200 лет ничего не было построено, потому что татаро-монгольское иго запрещало его строить. И говорили: «Ты что тут собрался? От нас, что ли? А ну-ка сноси обратно».
Так и вышло, что мы дожили уже до конца феодализма. Пришёл Иван Грозный, всех распатронил, и всё. Так мы остались с городскими стенами или чисто военными крепостями, которые строили с расчётом, что там будут жить всякие казаки и стрельцы и обороняться от набегающих крымских татар и других желающих. Вот поэтому с замками у нас не задалось.
Если вы хотите в замки, и при этом практически у нас, ездите в Беларусь. Для этого не нужно ни документов, ни денег никаких. Сел на поезд и поехал. И там посмотрите, например, на Мирский замок. Довольно неплохо выглядит, является памятником чего-то там. Я не разбираюсь в белорусской терминологии, но он охраняется. Можете поглядеть на него.
У нас, да, если что и осталось, то только в Выборге какие-то остатки былой роскоши. Ещё можно на Шлиссельбургскую крепость посмотреть. Она тоже такая старинная. Потому что Петропавловская крепость, я, например, когда был маленький и про Петропавловскую крепость читал во всяких книжках, что там сажали революционеров и держали там, я представлял себе что-то такое, знаете, типа Бастилии, по крайней мере. Чтобы там такая цитадель зла прямо. Я приезжаю и говорю: «А где крепость?» Она говорит: «Ну вот». Я говорю: «Где?» — «Вот». Это дом какой-то. Она говорит: «Ну вот она и есть». И на самом деле, пока я не посмотрел на карту, где вид сверху, и всё-таки видно, что это крепость с бастионами, действительно можно и не понять, что это такое.
Ну вот. Ладно. Есть ещё, давай упомянем ещё, что не только же в Европе строили замки. Ещё строили замки, например, в Японии.
В Японии действительно строили замки. При этом японцы, как водится, тоже отличились. У них замок строился тоже на основе холма. Причём, скажем так, брался холм, окапывался так, чтобы он был ровным и с отвесными стенами, плюс с такими террасками. Откуда японцы всю эту мысль придумали? Потому что у них такое террасное земледелие. Берём горку и на ней делаем такие вот уровни со ступеньками. Просто потому, что земель мало и земледельничать негде. Жить как-то надо. Вот, например, на такой же основе строились японские замки.
Дальше уже наверху эти ступени обносились стенами с воротами и башенками. И так, чтобы взять стоящую на самом верху башню, где сидит даймё или кто там ещё, нужно было последовательно взять сразу несколько уровней, каждый из которых был выше другого. И построено всё было так, чтобы, пробегая с первого уровня на второй, надо было пройти мимо третьего и четвёртого, откуда тебя будут обстреливать и обливать кипятком. Вот такая вот система укреплений была.
Да, причём придумали они независимо от европейцев, как я понимаю, ещё до того, как европейцы у них появились. И у них тоже было что-то вроде донжона, так называемая тэнсю. То есть здоровенная такая башня с такими, знаешь, скатами на крыше. Она довольно прикольно выглядит. А так, в принципе, по сути, по логике своей очень похоже на европейские замки. По идее обороны. Так что да, вот не только…
При этом они довольно много их сохранили. Они все довольно красиво выглядят.
Да, потому что это же Япония, они любят такое.
Да, всё по фэншую, везде всё здорово. Так что не только европейцы строили эти замки, и не только на Ближнем Востоке их строили крестоносцы, ещё вот были в Японии такие.
Ну ладно, на сегодня достаточно.
Да, будем закругляться. Я напоминаю, что в эфире был 53-й, он же 147-й выпуск подкаста «Хобби Токс».
А с вами были его постоянные ведущие: Домнин.
И Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.
Пока!