В этом выпуске мы повествуем об истории развития терроризма с Древнейших времён до начала 20-го века.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 144-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин.

От тем восточных и ближневосточных мы переходим к более серьёзным и мрачным.

Да, сегодня у нас тема мрачная и серьёзная. Мы начинаем цикл выпусков про терроризм. Откуда он взялся, кто это такие, чего они хотят и всё такое.

Сегодня терроризм — это ежедневная реальность, по крайней мере для граждан России точно, для граждан Европы с некоторых пор тоже. А на Ближнем Востоке там уже, наверное, просто даже не замечают его. Потому что там это вроде как дождь пошёл. На перманентной основе, да.

Тем не менее, далеко не всегда терроризм был обыкновенным делом для публики. И далеко не всегда он был таким, как сегодня. И вообще он довольно здорово менялся как в отношении к нему, так и, например, в использовании термина. Потому что что такое вообще терроризм? Я имею в виду смысл самого слова. Это что-то вроде этакой политики или отношения людей. Я имею в виду самого слова — терроризм. Какой корень у слова? Ужас?

Да. Террор, ужас, страх. Латинское слово.

Да. Это буквально означает устрашение, запугивание. В тех языках, которые редко используют заимствованные слова, например в том же арабском, там заимствованных слов не так много. Есть, правда, исключения типа слова «телефон» или «метро». По крайней мере, в Каире так написано латиницей — «метро». А в остальном они стараются по-другому делать, и поэтому терроризм они называют словом «иргаб». Корень «рагаба» означает устрашать, пугать или в некоторых породах, наоборот, пугаться. Например, «рагиб» означает страшный, ужасный. Соответственно, «иргаб» — это устрашение, приведение в страх и ужас. Запугивание такое.

Да, запугивание. И вообще-то первоначально слово «террорист» обозначало приверженца террора времён якобинцев во Франции во время революции. Того, кто пытался или призывал вернуть это время и возвратиться к такой политике.

Тем не менее, само явление довольно старое. Трудно некоторые события классифицировать как терроризм, поскольку, понимаете, во-первых, мораль изменилась очень здорово. Мораль менялась не то что с событий двухтысячелетней давности, она за последние десятилетия здорово поменялась. Вот хотя бы тот дикий случай с этой американской учительницей, которой вместо того, чтобы дать медаль размером с тарелку за то, что она совершила богоугодное, по сути, дело, зачем-то дали 25 лет каторги за роман с учениками.

Тем не менее, я недавно читал небезызвестного Вознесенского. Он ещё в те далёкие сталинские времена имел такой же роман с учительницей. Знаешь, что с ней сделали?

Расстреляли?

Нет. Ничего. Ничего не сделали.

Надо понимать…

Так же, как расправился с ней тоталитарный мир.

Не забывай, что у американцев очень пуританское общество. Они все верят в боженьку как один.

Зато разрешают близкие браки как один.

Не везде. Ты подожди, не перегибай. Я тут смотрел ролик как раз недавно, чуть ли не вчера, как выступали противники. У них же есть такая Westboro Baptist Church, по-моему, называется. Которая ненавидит в том числе Швецию. Швецию она ненавидит по той причине, что шведы умудрились какого-то католического священника, то ли педофила, то ли какого-то, я не знаю… А, нет, даже не педофила, а чувака, который выступал как ярый антигомосексуалист, осудить и лишить, по-моему, сана. Вообще, по-моему, посадили этого товарища. В общем, теперь Westboro Baptist Church очень-очень не любит Швецию. И заодно не любит всяких геев и так далее. Они постоянно выступают со всеми этими демонстрациями, ходят с плакатами. Я вчера как раз смотрел потешное видео, как мужик с микрофоном над ними прикалывался.

Они к нам приезжают периодически, чтобы тоже стоять с плакатами, какие-то бородатые чуваки?

Может быть.

Да, они любят к нам приезжать и поддерживать нас морально. Любят посольство пикетировать и всякое такое делать.

Так вот, не будем забывать, с чего я, собственно, начал. У американцев ты можешь купить оружие, дать его трёхлетнему ребёнку, он кого-нибудь застрелит, застрелится сам, и это будет нормально. То есть это никакого резонанса общественного не вызовет. Но если, не дай бог, несовершеннолетние будут заниматься с кем-то сексом — это всё, это кранты. Это всё, харам.

Да, у них вот так устроено. У них просто такое общество.

Да, но, как бы то ни было, в старинные времена было очень трудно разобрать, что является допустимым или недопустимым, по крайней мере современному человеку. Те же самые спартанцы, например, периодически устраивали криптии. То есть такие кампании террора против завоёванных ими полукрепостных илотов, на которых они просто нападали без всякого повода и мочили их. Это просто профилактика народных восстаний. Потому что илотов было в десять раз больше, чем, собственно, спартанцев. И они таким образом хотели держать их в повиновении.

Потом в Древнем Риме существовала такая мысль о том, что для тираноборства… Они очень не любили монархию после этого Тарквиния Гордого, которого они выгнали. И поэтому, когда зарезали Юлия Цезаря заговорщики, там перед этим на стенках писали: «Брут, ты не настоящий Брут». Это как бы намекало, что его далёкий предок, тоже Брут, как раз этого Тарквиния-то и приморил. А этот Брут, мол, измельчал и не может явно лезущего в пожизненные диктаторы Цезаря замочить. Так что пришлось ему… В общем, затравили Брута, и пришлось ему всё-таки зарезать Цезаря.

А потом под римской властью оказалась Иудея. В Иудее, как мы знаем, сразу началось брожение, бурление, недовольные проповедники стали ходить. И была создана в том числе секта сикариев, которые с помощью сики, то есть такого ножичка, нападали на римскую администрацию, на сотрудничающих с Римом представителей иудейской знати. Были там ещё какие-то зелоты. Слово «фанатик» как раз от этого происходит. Это еврейское слово. Они тоже нападали на политиков неугодных в самоубийственных атаках.

Всё это кончилось печально для Иудеи. Все мы знаем, что там правил Понтий Пилат. И как они ни призывали крепко ударить по пилатчине, всё вышло наоборот. Восстание как бы подавили, кучу евреев убили, остальных просто взяли и депортировали кого куда. Многих, кстати, в Крым. Византийцы потом писали, что здесь между евреями попадаются местные племена.

То есть, в принципе, уже можно сказать, что это терроризм. Но всё-таки не достаёт размаха, не достаёт чёткой идеологии, не достаёт организации и некоторых других признаков. Потому что вообще терроризм, несмотря на то, что его классифицируют как совершение политических актов насилия, как правило, убийства или угрозы такого насилия, чтобы достичь политических целей, предполагает также следующие признаки.

Во-первых, он должен быть обязательно политическим. То есть экономическая подоплёка у террористических действий тоже есть: выращивание мака, кокаина всякого и тому подобного. Это есть, но не является главной целью. По крайней мере, изначально.

Потом убийства должны не восприниматься просто как «убили этого, значит другого». Они должны вызывать масштабные психологические последствия для группы, против которой направлен террор, будь то власть, или общество в целом, или страна. Все должны бояться, пугаться и думать: вот сегодня его, а завтра меня.

Ну и, наконец, это может быть, конечно, и одиночка-террорист, но чаще терроризмом занимаются группы, у которых либо есть некая иерархия командная, либо у них есть сетецентрическая структура. То есть такие законспирированные ячейки, размазанные ровным слоем. Сказать, что террористической организацией является некое течение, движение, которое друг с другом никак не согласовывается, в котором никто никому не командует, а все просто по мере душевных сил чем-то заняты, называть это терроризмом как-то нельзя.

Да, это скорее какие-то тиражные сетевые системы сомнений…

Массовый бандитизм неорганизованный и так далее.

При этом, что интересно, террористы после Великой французской революции в XIX веке называли себя террористами, причём этим очень гордились, считали, что это очень хорошо — быть террористами. И писали всякие книжки: «Мемуары террориста», всякие заметки писали: «Я как террорист считаю…» Современные террористы, будь они хоть двадцать раз бандитами, отрубающими головы, взрывающими Пальмиру, бомбящими Всемирный торговый центр с самолёта, кем угодно они будут, они себя называют террористами?

Конечно же, нет. Они борцы за свободу.

Да, они кто угодно. Они борцы за свободу, они бригады мучеников… кого-нибудь.

Кого-нибудь, да. Они всякие воины освобождения Западного Бирюлёва. Кто угодно, но только не террористы. Если их так называют, они тут же начинают обижаться и говорить, что нет, это мы боремся как раз с терроризмом против нас, что нас там оскорбляют люди, красящие свои заборы в белый цвет, и поэтому мы их расчленяем и вывешиваем на деревьях. Это всё самозащита. Вы поняли.

Сейчас термин исключительно ругательный. При этом, кстати, было время в Америке, когда террористом называли вовсе не такого человека, а называли просто рэкетиров. Например, у Марио Пьюзо можно прочесть в его знаменитом романе, когда к молодому Вито Корлеоне подкатил какой-то там бандюган, пытался с него деньги вытрясать за крышу, и его как раз называли террористом, потому что он запугивал бандитов помельче и выколачивал с них деньги. Такое вот было понимание слова.

Притом вообще странно. В Америке с терактами в то время был уже полный порядок. Ну ладно, вернёмся к корням.

Можно, в принципе, считать террористами вот этих ассасинов, про которых мы уже рассказывали, то есть секту исмаилитов, которая занималась в том числе политическим убийством. Но там трудно сказать, считать ли это терроризмом как таковым или это просто такая война малыми силами, потому что их было не так уж много.

Да, если кто-то вдруг хочет переслушать, это выпуск номер 95 нашего подкаста. Там более подробно, сможете сами сделать вывод.

А вот нечто более похожее на современные теракты начинается к концу Средних веков. В сами Средние века в основном всё было попроще. Сели на коней, надели на голову вёдра и поскакали.

А вот с началом Реформации, то есть это XVI век, в терроре появилась большая нужда, поскольку многие цари-короли откололись от матери Римской церкви и перестали платить десятину, стали говорить, что у них тут какая-то церковь Англии, во главе которой они сами стоят. Поэтому с ними было решено бороться.

Так как война, как оказалось, не даёт немедленного эффекта, стали пытаться истреблять отпавших от веры правителей, чтобы запугать остальных и побудить их сидеть смирно и ничего не делать. Например, жертвой такого убийцы пал штатгальтер Нидерландов Вильгельм Оранский Молчаливый. Там был ещё Вильгельм Оранский, который потом стал королём Англии, это не тот. А вот это как раз самый первый, по кличке Молчаливый.

Так вот, к нему устроился на службу какой-то португалец, вроде как по имени Бальтазар Жерар. Правда, в некоторых местах написано, что его фамилия была Эрар. Видимо, это испанизация. И он, послушав короля Испании Филиппа, который этого Вильгельма Молчаливого ругал бичом крестьянства и врагом человечества, потому что он стал главой независимых Нидерландов, которые до этого подчинялись Испании, конечно, он сразу стал бичом всего, чего только можно.

И сформировалась такая ячейка террористическая из духовных лиц католических. Так что Бальтазару сделали документы на имя Франса Гюйона, чтобы он не вызывал подозрений. Ну согласитесь, брать на службу подданного враждебной вам державы, которая вас пытается уничтожить, было бы глупо. Так что он прикинулся франком. И он вроде как купил пистолет, затаился где-то там за занавеской под лестницей и, подождав, пока Вильгельм Молчаливый проходил мимо, выскочил, выпалил в него аж три раза.

Да, у него было три разных пистолета, потому что…

Или, может, это был трёхствольный какой-нибудь пистолет?

Может быть. Тогда бывало всякое, да. И бросился бежать, но не убежал далеко. Его схватили, он сказал, что всё правильно сделал, поскольку служит его величеству, королю Испании.

Дальше был суд, но суд был, знаете, там не решалось, виновен он или не виновен, и даже не решалось, казнить его или ещё что с ним сделать. Суд был в стиле: «А придумаем мы злую казнь». И таки придумали.

Да, там какую-то многоступенчатую казнь ему придумали, так что там все круги ада ему устроили. По-моему, он там до конца даже особо и не дожил. Так весело его казнили.

Жертвами примерно таких же убийств стали сразу два французских короля подряд в ту же эру. Это был Генрих III, тот самый, про которого во всяких «Графинях де Монсоро». У которого были миньоны, при котором была Варфоломеевская ночь. Милейший человек, замечательно. Которого ещё в Польшу королём звали, но он по королевству понял, что ему в Польше не нравится, и умчал обратно. Там ему как-то было приятнее.

Может быть, лучше ему было остаться в Польше.

Да, потому что там на него ополчился какой-то монах и пришёл к нему с некими поддельными письмами, заявив, что надо что-то такое прочитать. И пока король читал, тот вдруг выхватывает ножик и его — раз в брюхо. Генрих заорал: «Он убил меня, подлый монах!» Так что подлого монаха тут же порешили. Но королю от этого лучше не стало никак.

Вот этот монах, кстати, очень молодой, 22 года было, убил его как раз по политическим причинам. Потому что Генрих отшатнулся от католической партии, стал дружить с гугенотами, включая Генриха Бурбона, будущего Генриха IV. Ну вот, в общем, было решено, что такого короля нам не надо, надо его мочить.

То есть, дорогие друзья, как вы уже, возможно, заметили, вот этот самый терроризм, о котором мы говорим сейчас, имеет, как ни странно, под собой вполне себе религиозную политическую окраску. Когда католики считали, что они в полном праве и имеют полнейшее основание для того, чтобы мочить людей, которые не совсем разделяют их католическую веру.

Да, но, справедливости ради, во Франции вообще полвека как минимум была сплошная лихорадка с религиозными войнами. Мы как-нибудь сделаем отдельный подкаст. Сперва поговорим про Столетнюю войну, а потом как-нибудь уже доберёмся до этих религиозных войн. Потому что там тоже был такой цирк с конями. Все перебегали из одной веры в другую по три раза. Друг друга резали только так. Всё время то разрешали протестантизм, то запрещали протестантизм. То разрешали, и тут же их всех убивали и опять запрещали.

В общем, на престоле оказался Генрих IV, которому тоже пришлось из протестантизма перейти в католицизм, но издать специальный эдикт, чтобы его бывших единоверцев никто больше не трогал. За такие нехорошие дела, а также из-за того, что он разругался с испанскими Габсбургами и собирался участвовать в очередной религиозной войне, появился какой-то Франсуа Равальяк. И что странно, он был школьный учитель. Такие вот учителя.

В общем, школьный учитель решил, что плохой король Генрих, хотя, кстати, он был очень популярный, до сих пор там все эти песенки про него, что жил-был Анри IV, и он славный был король. Немножко его идеализируют, конечно. Но в целом он был королём всё же лучше, чем до него и после.

Ну и, в общем, ехал как-то раз Генрих в карете, и тут он попал, видимо, в пробку, карета притормозила, и на подножку вскакивает мужик с кинжалом и его этим кинжалом тычет в грудь. Как написано, Генрих повернулся к сидевшему там рядом с ним пассажиру и сказал: «Я ранен». После чего получил ещё второй удар, смертельный. У французских королей какая-то манера, когда их режут, начинать изображать капитана Очевидность.

Не удивлюсь. Мне кажется, что Людовик XVI, когда его обезглавили, там отрубленная голова кричала: «Я обезглавлен!» Или ещё что-нибудь.

Короче, если вас начинают резать, не надо комментировать это для окружающих. Они и так поймут, что вы ранены. Принимайте меры.

Какие-нибудь, да, чтобы вас не убили.

Да. Так что его замочили, и на престоле оказался Людовик XIII, который без кардинала Ришельё наверняка закончил бы ещё хуже.

Да, но на его счастье кардинал нашёлся.

Да, кардинал был мужик серьёзный. В Англии тоже был похожий, причём ещё более крупный заговор, в который входили довольно серьёзные знатные католики, которые хотели убить нового короля Якова I. Потому что Якова I из Шотландии позвали именно для того, чтобы он даровал религиозный покой католикам и их прекратили прессовать. А он решил, что желание большинства ему как-то приятнее, и не стал разрешать католикам занимать всякие должности, от которых их отпихнули.

Его было решено взорвать. Для этого натащили пороха под здание парламента, чтобы уж всех хором прибить и возглавить правительство. Но Якову повезло, в отличие от его папы. Потому что у него папа был лорд Дарнли. Его дом как раз взорвали порохом. Правда, самого Дарнли, походу, убило не взрывом. Его потом нашли то ли зарезанным, то ли задушенным уже в саду. Он, видимо, был не дома, увидел, что там бабах, хотел бежать, но его там подстерегли и замочили. Так что у Якова было, видимо, наследственное чутьё на страховые пушки всякие.

Так что ему повезло, заговорщиков изловили, оказалось, что это подлые иезуиты опять постарались. Куда уж без них.

Рассказывали, да. Они вездесущие. Иезуиты участвовали во всех этих политических убийствах только так. Причём трудно сказать, где они действительно были, а где просто антииезуитская пропаганда. Потому что они не оставляли ни свидетелей, ни исполнителей. Все эти странные граждане с кинжалами то вешались, то резались, то травились, то ещё там что-то с ними было.

Нас с тобой, Домнин, спасает только то, что ты в православной стране, а я в протестантской. А то бы нас уже прибили тут.

Потом наступила Великая французская революция. С террором всё стало здорово в смысле государственном, но был и террор индивидуальный. Например, можно вспомнить Марата. Есть картина такая, Давид нарисовал, знаменитый художник.

Не путать с Боратом.

Да, другой совсем. Марат лежит в ванне, у него там какая-то кожная болезнь была, от которой он мог избавиться, только сидя в ванне. И вот он в ванне с замотанной полотенцем головой, мёртвый сидит. Потому что к нему пришла некая девица по имени Шарлотта Корде и зарезала его ножиком. Потому что хотела отомстить за жирондистов.

Потом, когда Людовика XVI обезглавили, то есть он уже был не Людовик XVI, он был какой-то Луи Капет. Его разжаловали уже. Так вот, его когда обезглавили, на следующий день, по-моему, депутат Лепелетье, который голосовал за это, пошёл обедать в ресторан. Там к нему подходит какой-то мужик и говорит: «Это вы тот Лепелетье, который за казнь короля голосовал?» И его саблей по башке — раз, и помер Лепелетье.

Там очень много кого убили, потом убили тех, кто убил. Французскую революцию тоже надо будет осветить. Сделаем цикл про Францию.

И начался XIX век, когда терроризм стал постепенно оформляться в современные более или менее формы. То есть появились террористические организации, ставившие перед собой в основном революционные цели. Позже появились и контрреволюционные террористы, но начиналось именно с революции.

Например, сицилийская мафия примерно так оформилась, потому что Сицилия была оккупирована Бурбонами. И вот там такое появилось. В Южной Италии, рядом с подошвой сапога, появились знаменитые карбонарии. Помните, в «Горе от ума» на разглагольствования Чацкого Фамусов говорит: «О боже мой, он карбонарий!»

Не путай с карбонадом.

Да, не путай с карбонадом. Потому что карбонарии — это буквально угольщики. Видимо, начиналось всё действительно с угольщиков. Они занимались тем, что нападали на помещиков всяких, которые мало платили или требовали арендную плату немыслимую, и могли их замочить.

Они их взорвали?

Бывало, что и взрывали, резали, стреляли. С оружием в XIX веке уже начался полный порядок, так что бочки с порохом больше грузить было не надо. Уже появились более интересные вещи, особенно у всяких шахтёров-угольщиков.

Но, кстати, революция у карбонариев не удалась, потому что узок круг этих людей, страшно далеки они от народа. И, разумеется, у нас в стране тоже, мы же люди серьёзные, мы все новые веяния тут же подхватываем и начинаем…

Переделывать на российский лад?

На свой лад, да. У нас в середине века сформировались всякие кружки, которые потом назовут народническими.

В XIX веке.

Да, да. Которые потом назовут народническими. Почему их назвали народниками? Хотели быть ближе к народу?

В общем, да. Они хотели бороться за счастье народа и помочь ему освободиться от всяких притеснений. Первой мыслью их было хождение в народ. То есть они хотели туда отправиться и просветить крестьянство, чтобы звать его к топору, как они выражались. У этих народников потрясающие идиотские напыщенные фразы. Я вот почитал перед тем, как записываться. Ужасно.

Народники превозмогали.

Да. Проблема была в том, что если карбонарии были далеки от народа, то народники вообще были на Луне, можно сказать, фигурально, от этого народа. Ни хрена они о народе не знали, потому что в основном это была публика чистая: всякие там дворяне, богатые городские жители, достаточно обеспеченные. Не очень понимали, что там за народ, только знали, что тяжко страдает русс-мужик, и надо ему срочно помочь. Как помочь — это уже другой день.

Почему-то они решили, что этот самый русс-мужик очень хочет, во-первых, свергнуть царя, а во-вторых, объединиться в коллективные такие хозяйства и работать там всем вместе, дружно, как в сказочных писаниях всяких французских энциклопедистов, Жан-Жака Руссо и прочих товарищей.

Коммунизм.

Да, такой странноватый коммунизм, коллективизм.

Социализм, наверное.

Да. То, что крестьянам ничего этого не нужно абсолютно, стало ясно очень быстро. Потому что, во-первых, все разговоры про то, что царь плохой, его надо куда-то деть, тут же встречались штыки.

И вилами иногда даже.

Да. Потому что у крестьян, как известно, про доброго царя и злых бояр — это типично для такого наивного монархизма той поры. Крестьяне в революционных организациях окажутся только уже в XX веке, когда они поймут, что земли мало, помещиков много и дело плохо. А тогда они всё это не воспринимали абсолютно.

Не будем забывать, что крестьяне были глубоко верующими людьми. А для глубоко верующих людей царь — это, собственно, наместник…

Священная особа, да.

…боженьки на земле. Поэтому это вообще глупости какие-то вы говорите, любезные товарищи, про то, что надо свергать царя. Получите вилами в пузо.

Ну и потом вот эти дурацкие рассказы про то, что какие-то коммуны устраивать… Они пытались вести к тому, что частная, собственно, земля — это плохо, и это как бы потому, что земля-то общая, божья. А мужики говорили: какая же она божья? Божья там, где никого нет. А где люди — там она человеческая. И оказалось, что ни в какие коммуны они не хотят объединяться, что они просто хотят лично себе прирезать побольше земли. Желательно помещичьей. Хорошей. А все эти коммуны — это от лукавого.

Там потом план, я так понимаю, менялся по ходу. Решили образовывать людей?

По ходу. Они придумывали там одну дурь за другой. Например, читать какие-нибудь грамоты золотыми буквами, типа от царя, с призывом истреблять помещиков. Или, допустим, поджигать леса и говорить, что это всё злодеи-помещики жгут и надо их за это мочить.

Постепенно как-то от этой пропаганды они стали отходить, потому что в деревнях восприняли их как полных идиотов, откровенно говоря. Они пытались как-то прикидываться крестьянами, наряжаясь в какие-то костюмы, которые они полагали народными. Получалось примерно как у украинских депутатов сейчас. И они раздавали всякие свои агитационные бумажки. Но оказалось, что бумажки крестьяне не читают. Они их просто на папиросы крутят или ещё более прозаическое применение им находят. По той простой причине они их не читают, что они читать не умеют.

Да, да, в основном.

Ну и постепенно как-то эти движения дошли до того, что раз народ не понимает ничего, то надо стало действовать по-другому. Появляются вот эти заговорщические течения, всякие Ткачёвы, Лавровы, и считается, что первым манифестом революционного террора в России стала прокламация «Молодая Россия» какого-то Петра Заичневского. Он, кстати, в Твери был.

А я тебе скажу так: в Твери много кто побывал. В Твери в том числе побывала и вот эта вот, которая стреляла…

Засулич?

Засулич, да, тоже была в Твери. Я так понимаю, что в Тверь ссылали, чтобы поближе были, под контролем.

Под колпаком держать.

Он сидел как раз в кутузке, но написал свою бумажку, и её стали распространять. Все тут же стали её обсуждать. Кто-то там осуждал, кто-то нет. Но террор начался. Потому что Александр II гулял себе, гулял, тут вдруг к нему подходит какой-то молодой мужик 25 лет по фамилии Каракозов. И начинает в него шмалять. Не попал. Потому что его тут же стали хватать за руки. Крестьянин Комиссаров, который хватал, видимо, успешнее всех, даже был за это пожалован то ли в дворяне… Короче, что-то у него круто пошла в гору жизнь.

К успеху пришёл.

Да. Комиссаров был такой. Удачно он, конечно, попал по улице.

Причём Александр совершенно не понимал, почему на него нападают. Он этого Каракозова спросил: «Ты поляк?» Потому что он уже привык, что поляки постоянно бунтуют, злоумышляют. А тот говорит: нет, не поляк.

А что тогда?

А ты крестьян обманул, не дал им землю. То есть гражданин возмутился тем, что при освобождении крестьян им дали слишком мало земли. Его не устраивал половинчатый и компромиссный характер реформы — отмены крепостного права.

1861?

Да. 1861 год, да. Покушение было через пять лет. Сам Каракозов был просто дурачок, потому что про него пишут: к 25 годам разочаровался в жизни, чем-то всё был озабочен, всем говорил, что жизнь фактически уже прожита. Современные обычно вскрывают себе вены и пишут статусы «ВКонтакте», в мягких случаях. Этот пошёл царя мочить. Я вот смотрю на его фотографии — выглядит безумно достаточно этот товарищ.

Сумасшедший.

Только что это ему не помогло. Его повесили показательно. Но это не остановило волну, потому что началось. Один за другим растут как грибы всякие организации. От народнической пропагандистской организации «Земля и воля», которая была до освобождения крестьян, после этого развалилась.

Они почему-то ждали, что в 1860 году начнутся массовые крестьянские восстания. Почему? От чего? С какой радости они должны начаться? К круглой дате, что ли? В общем, ничего не началось, а через год ещё и царь их обломал, освободив крестьян. Вроде как и восставать стало незачем. И «Земля и воля» самораспустилась.

Наиболее отмороженные её члены организовали «Народную волю». Там было 500 человек, но главным делом занимались те, кто был в исполнительном комитете. Все эти Софьи Перовские, Желябовы, какие-то ещё…

Перовские.

Да, Перовские. У нас, кстати, в Твери есть улица Софьи Перовской.

Ну, типично, да. Наверное, в любом более-менее крупном городе есть хоть кто-нибудь из «Народной воли»: улица Желябова или ещё кого. И да, они начали всякие придумывать покушения. Например, они пытались подорвать царский поезд, но не получилось. Дело в том, что взрывчатка, которой они располагали, была довольно фиговая. Это был гремучий студень, который всё время то взрывался раньше времени, то не взрывался вовсе.

Они решили попробовать действовать наверняка. Какой-то их агент по фамилии Халтурин…

Я бы людям с такой фамилией не доверял.

Не поручал бы, да?

Да. У него фамилия-то говорящая.

Он устроился плотником, и по своей плотницкой части стал ковыряться там в конструкциях крыши.

В Зимнем дворце всё это?

Да, в Зимнем дворце. Он устроился работать к царю. И вот он там заложил бомбу над столовой. Взрыв раздался, но взрывом убило вовсе не Александра.

Один из человек охраны.

Да, совершенно простого народа. Никакого там царя не было.

Что интересно, когда расследовали это дело, по-моему, там то ли козу нашли на чердаке жившую, то ли овцу… Короче, какое-то животное рогатое, которое не предназначено для жизни во дворцах совершенно. Кто-то из прислуги её там тайно держал. Такая милая подробность.

Потом начинаются всякие нападения. Например, ещё до этого было, когда Засулич нападала на Трепова. Почему она на него напала с револьвером? Причём револьвер там был какой-то особо крупного калибра, какой-то охотничий, чуть ли не на медведя с таким ходить. Она в него выстрелила потому, что он обозлился на политического заключённого, не снявшего перед ним шапку, и велел его высечь. При всём при том, что, вообще-то говоря, это было запрещено с некоторых пор. То есть он высек этого товарища незаконно.

Произвол.

Я так понимаю, что это сыграло решающую роль на суде, когда её судили.

Да, потому что суд кончился чем? Её оправдали.

Да, её оправдали, действительно. Решение опротестовали, но она за тот день, когда её выпустили, а решение опротестовали, успела сбежать и благополучно свалила в Швейцарию, где некоторое время обитала. Вообще, да, в Швейцарию много кто ездил.

Там, например, уже позднее туда отправили дочку якутского то ли губернатора, то ли вице-губернатора, я уж не помню. Она тоже была террористкой. И она там чуть не застрелила в санатории какого-то немецкого бизнесмена. А всё потому, что он оказался похож, по-моему, на какого-то министра. Её переклинило там уже на этой почве. Она уже всех была готова валить, кто хоть чем-то похож. Так что пистолет у неё отобрали и стали лечить её.

То есть она ещё туда и с пистолетом поехала, со своим.

Ну да, а тогда же были порядки такие либеральные по оружию.

Да, и по пересечению границы.

Да, Швейцария там всё. Хотя, ты знаешь, на самом деле Швейцария не так удивительна, потому что у швейцарцев, мне кажется…

Они же массовое ополчение, все с оружием.

Да, до сих пор причём.

Был ещё господин Нечаев. Нечаев был тоже какой-то тронутый. Он решил создать такую… Что он сделал? Он набрал лохов, заявив им, что он представитель некоего загадочного центра. И вот он набирает новые ячейки, которые устроены по иерархическому принципу. В ячейке там, по-моему, пять человек. Нижестоящая ячейка: там только один человек знает одного человека из вышестоящих и так получает указания. Это чтобы труднее было эту группировку изобличить. По такой же схеме устроены многие бандитские, триадовские и другие организации сейчас. Когда, допустим, чтобы не посадили босса, достаточно просто шлёпнуть кого-нибудь в середине цепочки, и всё — концы в воду.

Причём, я так понимаю, что это отечественное изобретение было. До этого никто этого не использовал.

Да, судя по всему, действительно это Нечаев изобрёл. Интересно, от чего. Но хотелось бы, конечно, написать, что его страшная организация всех убила. Но нет, ничего у этих дураков не вышло, потому что там завёлся какой-то студент Иванов. Этот Иванов говорил, что никакого центра нет, Нечаев всех просто дурит. Так что его было приказано убить, чтобы, так сказать, всех повязать кровью. Но убить они убили, а спрятать не сумели. Так что всю организацию спалили, и Нечаева тоже посадили, по-моему, в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Там он тоже бузил, какое-то влияние завёл на свою охрану, пытался убежать. Я не помню, убежал он или нет. Факт в том, что больше ничего существенного он не совершил.

Всё это перешло к анархистам и эсерам. Причём, кстати, анархисты и в Европе, и в Америке тоже веселились будь здоров. Например, они убьют президента США Мак-Кинли. Там какой-то анархист по имени Леон Чолгош, по-моему, еврей. Вообще, что интересно, американские анархисты поголовно почему-то евреи. У них была такая Эмма Гольдман. И кончилось это, по-моему, тем, что её просто депортировали из США, отправив в революционную Россию, из которой она, в принципе, и происходила. Её отправили обратно: у вас там как раз социализм, красное знамя — вот туда и поезжай. Но у нас ей категорически не понравилось. Она совершенно не поладила с красными, и её, по-моему, тоже выгнали очень быстро. Куда она дальше делась, я уж не знаю.

В принципе, в Америке президента-то убивали и до этого. Того же Линкольна. Кто его убил?

Джон Уилкс Бут.

А, точно, Бут. Кудрявый усатый чувак. Артист, правда, судя по всему, не очень одарённый. Алконавт, позёр, любитель громких высказываний. Он даже, когда стрелял в Линкольна, заявил: «Sic semper tyrannis». То есть как бы: так будет тиранам. Как Цезаря резали, так и якобы… В общем, пафосно превозмогал. Гражданин застрелил его из дерринджера. Дерринджер — пистолетик однозарядный.

С несколькими стволами.

Его довольно быстро нашли и застрелили при штурме. Считается, что это не просто террорист-одиночка, это был такой заговор с используемым в тёмную исполнителем, когда охрана умышленно отводится, чтобы дурачок мог сделать своё грязное дело, потом его казнят, и всё — мы не виноваты. Может, и так. Может быть, это просто действительно прошляпила охрана, потому что в Штатах там вообще с убийствами президентов иногда был чистейшей воды цирк.

Вот, например, президента Гарфилда убили в оконцовке. Значит, президент Гарфилд избирался, и за него агитировал какой-то адвокат-неудачник по имени Шарль Гито. Так вот, этот Шарль Гито за него агитировал и за это хотел, чтобы его назначили на какую-нибудь хорошую должность. Он хотел стать послом в какой-нибудь приятной стране и жить там-поживать. Но никуда его не назначили, и разгневанный Гито взял револьвер и пошёл президента за это мочить.

Его потом требовали признать дураком, но всё равно его повесили, потому что президент полежал-полежал, да и помер. Есть опять же теория заговора, что это всё нарочно его залечили врачи-убийцы. Потому что рана была пустяковая, по сути. Но пока никаких данных нет ни за то, ни за другое. Непонятно.

У нас особо отрывались эсеры — социалисты-революционеры, которые хотя и поздно подключились, но сразу взяли с места в карьер. Убили, например, даже великого князя Сергея Александровича. По-моему, здесь, в Москве, когда он в карете ехал, кинули бомбу, взорвали. В газетах потом писали: «Наконец-то великий князь пораскинул мозгами». Я не шучу, реально такое было.

Какие злые дни.

А потому что к тому времени поменялось общественное настроение. Это когда Александра II убили, все были в полнейшем шоке и, мягко говоря, отрицательно к этому отнеслись. Поддержали Александра III. Ему удалось на некоторое время террор придушить. А вот потом, уже в эпоху Николая II, началось такое, что убивали и министров. Вот должность министра МВД там вообще какая-то была проклятая. Сипягина убили, Плеве убили, министра просвещения Боголепова тоже убили. Видимо, плохо просвещал.

33 губернатора, 16 градоначальников, начальников охранных отделений, полицейских, прокуроров, 24 начальника тюрем, 26 приставов, исправников и их помощников, 7 генералов и адмиралов, 15 полковников, 68 присяжных, видимо, плохо там как-то приговорили, 26 агентов, ну и несколько сотен тех, кто просто попался под руки. В общем, мочили всех без разбора.

Да, без разбора. При этом, надо сказать, что охранное отделение считало выгодным внедрение туда агентов, чтобы они таким образом их разрушали. Но в итоге получалось довольно сомнительное с точки зрения как морали, так и закона сращивание спецслужб и террористов. Потому что регулярно получалось так, что убивались почему-то те, кто был недоволен этим охранным отделением.

Был вообще вопиющий случай, когда жандармский офицер Судейкин какому-то то ли эсеру, то ли ещё кому, короче, какому-то террористу Дегаеву, какая-то такая фамилия, стал использовать его как агента, которому стал подставлять своих начальников и шагать через их трупы на новые должности.

По карьерной лестнице.

Да. А соответственно, по карьерной лестнице в террористической организации рос и этот самый Дегаев. Потому что он так здорово всех мочит и так здорово не ловится.

При этом Судейкин решил, чтобы от себя подозрения отвести, организовать и на себя покушение, и он легко ранен. Он сказал: ну вот, мне нужны особые полномочия. Полномочий у нас в Минске никаких не дали, и он сказал: ах, вот как, тогда я ухожу. Разумеется, ушёл он не по-настоящему. Он стал ещё больше убивать руками террористов начальство, чтобы оно, устрашившись, позвало его обратно. И дало ему какую-то выдуманную специально для него должность инспектора секретной полиции. Что-то я никаких других инспекторов такой полиции в России нигде не нашёл в гугле.

Мне инспектор Гаджет только приходит на ум.

Да. А план у Судейкина был наполеоновский. Он планировал стать таким тайным диктатором и решать сам, кто будет жить, кто умрёт.

Серым кардиналом.

Да, и влезть в высшую власть. Но с высшей властью не вышло, потому что его подозрительно успешного агента стали подозревать свои же. И, в общем, в обмен на сохранение жизни велели ему прибить куратора. Так что куратора замочили, а не дожидаясь, пока его тоже убьют, Дегаев убежал в Париж. Там его, правда, всё равно нашли и велели ему никогда больше в России не появляться. Купили ему билет куда-то в Южную Америку, проводили его на пароход и посмотрели, чтобы он на него сел. Он, разумеется, ни в какую Америку не поплыл, сошёл в первом же порту и уехал в США. И устроился там профессором математики. Неплохо, мне кажется, для террориста.

Многое появилось среди террористов, такие, знаете, которым плевать было на революцию, контрреволюцию, ещё там на что-то. Был вот такой Савинков, например, у эсеров, террорист. Он высказывался буквально: «Революция и контрреволюция мне безразличны. Я жажду действия. Единственное моё желание — это дать работу самодовольным бездельникам, которые слоняются на задворках без толку». Вот в этом была его единственная террористическая способность. Он подбирал исполнительных истеричных дураков, посылал их на самоубийственные задания, а сам прекрасно жил, в Париж ездил, попивал винцо. При этом, кстати, его книги про его террористическую деятельность публиковались в России, ему перечислялись гонорары за это. Ну, такое было странное, конечно, общество тогда.

Савинков этот, я так понимаю, не особо эффективно работал. У него как-то его эти невменяемые товарищи…

А сам он только одного вообще лично убил. Какого-то старого городового, безоружного. При этом его правой рукой был известный Евно Азеф. Азеф этот был долговременным агентом охранного отделения. Причём про это даже знали в организации эсеров. И считали, что это очень хорошо. Потому что, чтобы быть хорошим агентом, ему же надо убивать всяких политиков и генералов. Поэтому пусть он получает от жандармов из третьего отделения деньги и указания.

Постоянно получались всякие накладки. Например, в 1906 году хотели убить того самого генерала Трепова, а вместо него убили какого-то генерала Козлова. В Пензе вместо генерала жандармов Прозоровского случайно убили пехотного генерала Лисовского. В Киеве хотели зарезать жандарма генерала Новицкого, а вместо этого зарезали какого-то военного генерала, который уже был давно в отставке и спокойно себе прогуливался. В общем, не могли даже генералов отличить друг от друга.

Да, не разбирали. Лисовский, Прозоровский — разница абсолютно никакая.

Ну и, в общем, выходило, что за первую половину 1906 года, как раз революция первая, было убито 500 человек в ходе терактов. Прекрасно. Вот такая вот замечательная…

В общем, полные отморозки, если вы спросите нас. Но, тем не менее, именами этих товарищей сейчас у нас названы многие улицы.

Да, потому что считается, что это было так надо.

Да, потому что боролись с кровавым царским режимом. У нас в стране всё время кто-то с каким-то кровавым режимом борется. Сперва с кровавым царским, потом с кровавым тоталитарным. Теперь вот… не знаю.

У нас теперь уже общество развивается, оно развило такую, знаете, защитную прослойку, которая поглощает все эти элементы. Вместо этого надеваются красные кеды, клетчатые штанишки и ходят по Москве с дурацкими плакатами.

Соответственно, в период, когда никакого другого альтернативного выхода нет, получается вот такое. То есть они примыкают к террористическим организациям, начинают всех мочить направо-налево и так далее.

Во время противостояния капиталистического Запада и социалистического блока ситуация изменилась таким образом, что и на Западе, и в социалистическом блоке находились люди, которые были не согласны, и они не шли в террористы, они шли работать на противоположную сторону. То есть либо становились американскими какими-нибудь шпионами, либо советскими разведчиками. Как только противостояние двух систем закончилось, мы имеем, как видите, в настоящее время расцвет терроризма.

На самом деле, тут после Второй мировой ещё немножко поменялись правила игры. Мы на втором выпуске будем про это говорить. Почему? Современный терроризм растёт как раз из эпохи 40-х—50-х годов.

Но в Европе тогда тоже был полный порядок. Например, во Франции в конце XIX века застрелили, или я уж не помню, что там с ним сделали, факт, что убили целого президента. Во Франции тоже. Были всякие анархистские теракты типа взрывов в театрах и ресторанах. Но тогда это на самом деле ещё было не очень распространено, потому что, хотя гибли непричастные регулярно, считалось, что основным принципом террора является, во-первых, индивидуальность, а во-вторых, это принцип: многие видят терроризм, но немногие от него страдают.

Примерно в ту же эпоху начинается формирование в Ирландии будущей Ирландской республиканской армии, которая, впрочем, поначалу себя скорее воспринимала именно как повстанческую армию, а терроризм там — это уже более поздняя эпоха. Мы во втором выпуске расскажем как раз про неё.

Наверное, самым громким из терактов, завершающих первую эпоху, является убийство в Сараеве. Небезызвестное.

Да. Кого там убили? Франца Фердинанда, по-моему. Или как этого эрцгерцога звали?

Да, звали эрцгерцога Франц Фердинанд Карл Людвиг Йозеф фон Габсбург, эрцгерцог д’Эсте. Его действительно убили.

Кто его убил?

Его убили сербские националисты, по-моему.

Да, действительно, сербские националисты из организации «Чёрная рука». Видимо, Братство Нод именно у них позаимствовало.

Скорее всего, да. Благо в Братстве Нод сербов полно всегда было.

Так вот, возглавлял эту организацию полковник Драгутин Димитриевич по кличке Апис. Почему-то. Апис, по-моему, что-то египетское, я уже забыл, кто это. Там были сплошняком карьерные офицеры. Причём причастные, между прочим, к государственному перевороту ранее в Сербии, когда были убиты и король, и его жена. Их там просто всех в мясо расстреляли и изрубили саблями, и выкинули потом всех рваных на улицу. И там они два дня лежали, пока их не забрали наконец и не увезли в Венгрию, где похоронили.

Видимо, воодушевившись таким началом, «Чёрная рука» решила продвигать идеи Великой Сербии дальше. Потому что какое было тогда политическое положение в Балканском регионе? Частью там действительно была независимая Сербия, а остальное контролировала…

Австро-Венгрия.

Да, да. Австро-Венгрия, которая к тому времени уже успела Боснию и Герцеговину оттяпать у турок.

Между прочим, вплоть до 1992 года на месте этого покушения была мемориальная надпись, где написано: «Са овога мјеста 28 јуна 1914. године Гаврило Принцип својим пуцњем изрази народни протест против тираније и вјековну тежњу наших народа за слободом».

Да. Иронично, что эрцгерцог Франц Фердинанд вообще-то был большим другом сербов, и сербы ему нравились.

Да, он вообще был прославянский такой. Поэтому считается, что убийство, несмотря на то, что было исполнено как раз этой самой «Чёрной рукой», бредившей Великой Сербией, хотя каким образом убивание принцев из Австро-Венгрии поможет отнять у неё Боснию со всякой Хорватией, непонятно… Там, скорее всего, была какая-нибудь сложно сочинённая логическая конструкция, которая не выдерживает никакой критики.

Понимаете, у Франца Фердинанда шансов живым оттуда уехать из Боснии не было никаких. Всё просто потому, что живым он был никому не нужен. А вот мёртвый Франц Фердинанд был нужен сразу многим. Например, во Франции к тому времени пришёл к власти президент Пуанкаре, у которого была кличка Пуанкаре-Война. Ему очень хотелось повоевать, потому что Франция как раз сравнительно незадолго до того серьёзно огребла от немцев, потеряла Эльзас-Лотарингию и пребывала в ирредентизме. То есть в желании всё это поправить и вернуть взад, так сказать. А ему было очень выгодно, чтобы немцы и австрийцы повоевали с Антантой наконец.

В Берлине тоже можно сказать, что Франц Фердинанд никого не устраивал, поскольку он был наследником престола, но при этом к Германии относился очень холодно. Он был прославянский, но антигерманский. В Будапеште тоже не были счастливы. Потому что он, во-первых, относился к венграм отрицательно, и они его, кстати, тоже ненавидели. А во-вторых, он озвучивал планы, чтобы двойственную монархию превратить в тройственную. Чтобы ещё выделить какую-нибудь…

Славию.

Да, королевство в королевстве. Это венграм тоже не нравилось, потому что они тоже потеряли бы часть контроля над объединённой державой.

В принципе, в России тоже почему бы не повоевать? Потому что гром победы раздавайся, веселись, храбрый Росс. В общем, да, я читал разные конспирологические теории по поводу того, кто был причастен и кто, собственно…

И даже сам австрийский королевский дом его ненавидел, потому что этот Фердинанд, он такой был персонаж. Он, например, женился на ком?

А на ком?

На какой-то чешской графине Софии, которая была как бы неравнородной ему абсолютно. И там был целый скандал. Ему запрещали, он упирался, отпирался, и, короче говоря, ему разрешили это только при том условии, что дети от этого брака на троне сидеть не будут. Жену с ним не брали ни на какие массовые мероприятия, ни на всякие пиры и банкеты тоже она не могла сесть, потому что она никто, какая-то там паршивая графиня, а тут сидят императорские дома. Так что, между прочим, считается, именно из желания вместе с женой появиться на военной инспекции, с чем он, собственно, и поехал в Боснию, его как раз подвигло на кабриолеты и прочие недопустимые с точки зрения безопасности вещи.

Как его убили, Ауралиен?

Я так понимаю, что его собирались взорвать?

Да, там целая бригада стояла вдоль движения. Один протормозил, другой не сумел, третий кинул гранату, но она упала сзади и скатилась на асфальт и взорвалась там. Побило 20 человек. Незадачливый гранатометатель проглотил таблетку с ядом и прыгнул в речку. Однако его поймали быстро.

Да, его оттуда быстро выловили, потому что яд был плохой, речка мелкая. В общем, не удалось ему. Так что его измордовали и увели.

Но наконец тут выскочил Гаврило Принцип.

Да, даже не совсем так он выскочил. Там было немножко не так. Всё вот это произошло, теракт не удался по очевидным причинам. Франц Фердинанд приехал, собственно, в ратушу, где его должны были встречать, высказал там всё, что он думает по поводу такого горячего приёма.

Да. И потом поехал уже назад. Я так понимаю, в госпиталь проведать людей, которых, собственно, ранило.

Покосило гранатой.

Да, при вот этом теракте. И пока он ехал, вот этот самый Гаврило Принцип, который уже отчаялся, так сказать, что всё пропало, теракт не удался, совершенно случайно столкнулся с его машиной. И, я так понимаю, что там получилась ситуация такая: Гаврило выходил то ли из какого-то трактира, то ли откуда-то он выходил…

Магазин был продуктовый.

А, вот, да. И увидел вдруг неожиданно прямо перед собой вот эту машину, где сидит Франц Фердинанд. Он достаёт пистолет и стреляет ему… Я так понимаю, он попал ему в шею.

Попал ему в шею, да. Перебил яремную вену. Второй пулей попал жене его в живот. Он вообще хотел убить Потиорека одного, который там с ним сидел. Но то ли промазал, то ли ещё чего.

Да-да-да. Сам застрелиться он не успел.

Да. Так что его схватили. Поскольку он был несовершеннолетний, внезапно его не казнили. Он там сам загнулся от туберкулёза, потому что уже был больной. Уже можно видеть по его фоткам. В общем, Гаврило был примерным сербом. Гаврило Франца застрелил.

А дальше?

Дальше началась такая заваруха, что Гаврило бы в гробу вращался, если бы знал, чем это всё закончится. И все радостно понеслись друг с другом сражаться, не понимая, что вооружать миллионные массы винтовками, когда дома малоземелье, а помещичье землевладение довольно глупо. Так что три империи посыпались, и эпоха викторианства закончилась, а вместе с ней — первый этап терроризма.

Три империи посыпались, а под четвёртой зашатался стул.

Она посыпалась чуть позже.

Потом уже, после Второй.

После Второй войны, да.

Да. И где-то лет на двадцать стало в Европе более-менее тихо в смысле терроризма. Потому что это в основном были всякие убийства, связанные с формированием стран. Про интербеллум надо как-нибудь тоже отдельно записаться, потому что там тоже было много чего интересного между войнами.

Ну и у нас в Советской России периодически приезжали всякие посланные Русским общевоинским союзом боевики, практически ставшие наёмниками, и кинули один раз гранату в окно ленинградского партклуба. Один раз чуть Сталина не застрелили, потому что он шёл по улице, а как раз случайно напоролся на посланца из-за границы. К счастью, хозяин явочной квартиры, которая с ним была, он был НКВДшник на самом деле. Так что он его схватил за руку, утащил в переулок, что-то там придумал убедительное. После этого Сталину категорически запретили пешком куда-либо ходить. Он стал ездить на бронированном… не знаю, на чём.

Кристалльнахт относим как террор?

Нет, это скорее уже такой террор государственный. Мы про это как-нибудь отдельно поговорим. А в следующем выпуске мы будем говорить про террор не государственный, а такой, скажем так, прогосударственный. В частности, про всякие эскадроны смерти в Латинской Америке и не только.

Вот про это мы в следующий раз поговорим. А также про то, как принцип того, что многие видят, но не многие страдают, стал как-то игнорироваться, и ценность человеческой жизни быстро уменьшилась. Также мы поговорим про то, каким образом террористы внезапно расхотели называться террористами. А на сегодня достаточно.

Да, будем закругляться. Небольшой дисклеймер: не занимайтесь террористической деятельностью сами.

Да, мы вас убедительно просим.

Да, и никому не советуйте этим заниматься, потому что это плохо. В следующем выпуске — несколько конкретных примеров, почему это очень плохо.

Заканчивается.

Да. Для тех в том числе, кто этим занимается. Мы поговорим в том числе про так называемый хоум-терроризм.

Да. Ну а на сегодня всё. Я напоминаю, что в эфире был 144-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами были его постоянные ведущие Домнин…

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.

Пока!