В этом выпуске мы рассказываем о таких показательных эпизодах колониальной истории, как Восстание сипаев, Опиумные войны, а также кое-что о Драке за Африку.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 128-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Начнем, наверное, с того, что мы поздравляем всех с наступившим Новым годом. То, чего мы не сделали в прошлом выпуске.

В прошлом выпуске было немножко рано, да?

Да. Заранее у нас не принято поздравлять, поэтому мы, собственно, и особо не упоминали ничего про праздники. Всего вам самого хорошего в наступившем Новом году, дорогие друзья. Слушайте наш подкаст, приходите к нам в группу, участвуйте в обсуждениях, предлагайте темы подкастов. Мы с удовольствием общаемся со всеми всегда и практически на любые темы.

На любые темы. Темы нам тоже можно предлагать.

Я со своей стороны хочу сказать, что очень тронут количеством поздравлений от слушателей, поступивших в личку. Мне приятно, что наша деятельность так ценна для такого количества народу. Будем стараться и дальше вас радовать.

Да. Чем мы будем радовать публику сегодня, доктор?

Сегодня мы продолжим нашу колониальную тему. Это второй выпуск из трилогии. Сегодня мы поговорим про колониализм так называемого имперского века. То есть с конца наполеоновских войн и до примерно эпохи Первой мировой, до конца викторианства. Как ты сейчас, Ауралиен, надел пробковый шлем или монокль вставил в глаз?

Я хотел пивка сегодня, наверное, для легкости, но вспомнил, что мы все-таки про британский колониализм в том числе, и поэтому взял виски Bell’s и в чай его наливаю, чтобы было совсем как в Индии.

Эх, виски Bell’s. Я ведь тоже пил виски Bell’s на Новый год.

Я на Новый год пил не виски Bell’s, а текилу и саке. Я еще подумал, что можно для полноты картины еще опиум раздобыть, но потом вспомнил, что теперь за него сажают на 25 лет. Так что придется воздержаться.

Да уж, да уж. Мы говорили о том, что, скажем, тех же британцев в Индию занесло еще в XVIII веке. Причем занесло не саму Британию, а Британскую Ост-Индскую компанию, которая стала постепенно вползать на территорию субконтинента, пользуясь разногласиями между индийскими государственными образованиями, религиозными течениями, классами, национальностями и всяким таким. Потому что у нас Индию считают чем-то монолитным, где все говорят на хинди и все такое. Потому что там мало того, что куча разных религий, разные культуры и внешние типы, разные народности, разные языки, но и, ко всему прочему, кастовая система из ста с лишним каст. Раньше было еще больше. И все это не способствует единству, а зато способствует попаданию под контроль иноземцев.

Компания постоянно то поддерживала одно княжество против другого, потом другое против третьего, пятое против десятого, и прибирала к рукам то тут землю, то там факторию, то здесь какой-то феодал дуба врезал, не оставив наследников, они подсуетились и захватили, пока все остальные не сумели.

Да-да, меня это больше всего умиляла вот эта практика. Они на подконтрольных территориях действительно повадились у феодалов, которые умирали и не оставили наследников, просто забирать в пользу компании.

И не обязательно умирать. Я уже в прошлый раз говорил, что они, например, навязывали договоры, по которым феодал должен был спонсировать стоящие гарнизоны компании. И эти гарнизоны постоянно увеличивались и увеличивались. И в итоге феодала просто выкидывали вон, сказав, что он не в состоянии их содержать. Сделать он ничего не мог.

И так постепенно, хотя формально все еще существовали всякие там низамы, навабы, Великие Моголы и прочие граждане, они ничего не делали, а выполняли все, что им подсовывали на подпись резиденты Ост-Индской компании. На территориях, подконтрольных компании, начинался полнейший беспредел. Там вводились разные торговые монополии: на соль, на ткани, на всякие товары. Это все приводило к обнищению и разорению местных производителей. Эти производители, к тому же, были обязаны все сдавать по твердым ценам, твердым, то есть нищенским. Все в компанию. Запрещались там всякие милые обычаи, типа сжигания жен на погребальном костре мужа.

Бывают эксцессы, типа взяли и обнесли поселок неприкасаемых стеной из колючей проволоки под током. Потом начались протесты, и ток сняли. Проволоку оставили. В общем, бывает всякое.

Индия казалась британцам страной чудес, потому что было такое высказывание: «Отправляйтесь на восток, молодой человек». Всякое обнищавшее, разорившееся помещичье братие, которому в Англии ничего не светило, все записывались в ту самую компанию, ехали туда, частным образом начинали торговать хлопком, шелком и чаем каким-нибудь. А потом не только чаем, а другими интересными веществами, и вели жизнь раджей и султанов.

Кстати говоря, сами индусы называют период британского владычества знаете как?

Как?

British Raj.

British Raj?

Да. Диман за раджей их признал.

Но, справедливости ради, королева Виктория потом все-таки стала императрицей.

Да, забегаем немного вперед.

Да, забегаем немного вперед. Потому что вообще в XIX веке все эти Ост-Индские и прочие компании все позакрывались. Не только в Британии, в других местах, потому что время их прошло. Где-то это происходило просто из-за банкротства компании, например, у Голландской Ост-Индской компании, когда Индонезию Голландии пришлось брать, как государственные активы национализированные. А вот в Британии к упразднению Ост-Индской компании привел страшный взрыв под названием восстание сипаев.

Такие сипаи.

Сипаи — это местные войска, которые Британская Ост-Индская компания набирала из аборигенного населения в Индии и платила им какие-то деньги. Причем деньги, я так понимаю, по британским меркам небольшие, а по индийским меркам просто огромные.

Да, просто огромные. Особенно учитывая, что все разорялись и обнищали под мудрым британским руководством. Так что очередь в сипаи стояла до горизонта.

Аж до самого Мумбаи.

Да. Не меньше.

От Китая до Мумбаи стояла очередь. И набирали туда вот этих местных товарищей, причем комплектовали они полки этих сипаев…

По смешанному принципу, да.

Да, по смешанному принципу. Я искал это слово. Мусульман вместе с индуистами. Я так подозреваю, чтобы они там друг друга не начинали мочить по религиозному признаку между собой.

И с другой стороны, чтобы они не сговорились и не начали мочить самих британцев.

Это тоже. Разделяй и властвуй.

И все течет, все меняется. Потому что, с одной стороны, у сипаев начались перемены в статусе. Если одно дело — это носить красивую форму, стоять у дверей, топорщить усы и глядеть на нищих соплеменников с высоты десяти колоколен, а другое — если тебя вдруг начинают за эти деньги гонять то в Малайзию, то в Бенгалию, то куда-то в Африку, то в Китай. Все надо куда-то ехать. Причем ты видишь, что тебя там используют как…

Пушечное мясо.

Да. То есть это две части операции. Операция «Живой щит» и операция «Подставь сипая». И получалось, что их бросают на штурм всяких китайских крепостей, когда британцев тратить жалко, и выходит, что эта служба вовсе не такое веселое дело, как хотелось бы.

Потом у всякого индуса, разумеется, огромные толпы родственников, всякие потерянные сестры, братья, которых похитил жадный раджа и что там еще. И вот они-то жили вовсе не так весело. Они постоянно всякие неприятности получали от британского владычества. Это отрицательно влияло на моральный дух солдат компании.

Сама компания тоже уже была не та. Она начала, прямо скажем, устаревать, отяжелевать, коррумпироваться и вообще отставать от течения жизни. Но это все общий фон. А искрой, которая все подожгла, стало что?

Искрой стало внедрение так называемой винтовки Энфилда с капсульным замком. А точнее, не самой винтовки, а патрона для этой винтовки.

Да, мы считаем, что патрон — это такая металлическая гильзочка, из которой выглядывает носик пули. Но тогда патрон — это было что?

Патрон — это была такая хреновина, которую нужно было еще как-то там открывать.

Да, это был бумажный фунтик, если проще. Потому что тогда еще ружья заряжались с дула. Хотя, справедливости ради, потом часть винтовок этого самого Энфилда переделали на казнозарядный вариант. Но тогда нужно было этот патрон надкусывать, часть пороху оттуда насыпать на полку ружья, закрывать полку, ставить ружье на приклад, высыпать все остальное из фунтика в дуло и вместе с бумажкой пулю туда заталкивать.

Замечательная вещь. Это позволяет, с одной стороны, избежать эксцессов, когда слишком мало пороху насыпал и ничего не выстрелило, а слишком много — и выстрелило тебе же в морду. Не возиться со всякими пороховницами, пороховыми рогами, не ходить увешанным мешочками с пулями, пыжами и еще всяким таким. Короче говоря, сильно сократить время и количество операций на заряжание.

Да. Кроме того, можно было обезопасить порох от промокания, что в индийском формате весьма важно. Обеспечить непромокаемость бумаги очень легко, если пропитать ее чем-нибудь водоотталкивающим, типа сала.

Да. Или говяжьего жира.

Да, говяжьего жира или свиного жира. Или, для дешевизны и эффективности, смесью из этих двух жиров. Но в Индии это замечательное введение натолкнулось на сопротивление по причинам религиозным. Потому что, с одной стороны, для мусульман, которые составляли одну половину сипаев, свинья — животное нечистое, и зубами хватать ее сало им как-то не к лицу. А для другой половины священное животное — корова. Им тоже ее нельзя никак потреблять. В том числе и таким способом.

До сих пор, например, в Индии даже абсолютно светский атеистический индус, живущий всю жизнь в Нью-Дели, в небоскребах, ему все равно как-то говядину есть, не знаю, как собачину, что ли, в Европе жрать. Как-то странно это. То есть он понимает, что все это предрассудок и т. д. и т. п., но все равно не надо этого.

И начались протесты. Протесты сипаев были восприняты абсолютно несерьезно. Начались какие-то попытки запугивания, расстрелов и повешений. Когда оказалось, что, наверное, три четверти полков взбунтовалось в лучшем случае, а в худшем повернуло оружие против компании и британцев вообще, было уже поздно. Потому что восставшие уже вылезли то там, то сям, оказались в Дели, захватывали оружие.

Да, да. Порох, то, что не могли захватить, взорвали. Повыпускали из кутузок всяких уголовников, сидевших там. Британцы принялись прятаться, убегать и сидеть во всех крепостях.

Например, в Агре европейцы со всего города, там их было шесть тысяч человек, поняли, что город им такими силами не оборонить, и ушли в местную крепость. Точнее, там две крепости. Одна здоровенная, старая, в которой никто не жил, а маленькую рядом они заняли. Потом туда принесли сундук с сокровищами какого-то раджи, и завертелось. Ой, извините, это я в книжке про Шерлока Холмса вычитал. Такого не было.

Великий Могол тут же оживился и решил, что пришел его звездный час. Теперь можно не только будет выкинуть британцев из страны, но еще и разобраться со всеми недовольными и непокорными. Он объявил себя снова правителем всей Индии, принялся чеканить монету со своей физиономией, поназначал своих сыновей и внуков на разные руководящие посты. Причем, кстати, все они оказались полными идиотами. Полнейшими и совершенно негодными.

Бездари.

Да. Восстание поначалу шло, так сказать, во здравие. Но чем оно становилось больше и более громоздким, тем очевиднее становилось, что никакой единой массы восставших нет. Потому что, с одной стороны, индуисты и мусульмане стали выяснять, кому быть главным. С другой стороны, у мусульман призывы к джихаду тоже натолкнулись на выяснение, чей это джихад: это будет суннитский джихад или это будет шиитский джихад. И какой джихад получится лучше.

А часть мусульман, исмаилитов во главе с Ага-ханом, вообще поддержала британцев. Надо вам сказать, что исмаилиты и эти Ага-ханы до сих пор такие пробританские карьерные бюрократы из ООН, по сути. Ничего с тех пор не изменилось. Все такие же мутные персонажи, которые, кстати, на Ближнем Востоке и вообще на Востоке играют роль, как в западном мире масоны, а вот там исмаилиты — они во всем всегда виноваты. В данном случае они были виноваты в поддерживании британской политики.

Потом там же еще всякие сикхи и пуштуны, которые тоже оказались недовольны. Потом тем, что восстанавливается империя Великих Моголов, возмутились сидящие на южной части полуострова маратхи из конфедерации маратхов, индуистского государственного союза, которые с Моголами долго боролись. За них можно в Empire: Total War поиграть.

Короче говоря, получилось вместо одного единого восстания просто огромная куча погромов, грабежей и поджогов. Причем местная публика не церемонилась особо с британцами, мочили всех, кто попался, а кто не попался — в ужасе разбегались. И, в общем, быть белым человеком…

Стало внезапно очень непрестижно.

Непрестижно и небезопасно.

И небезопасно. Тут же руководство восстания обнаружило, что никем не руководит, потому что жалованья платить этому войску нечем, командиры оказались либо негодными, либо неподконтрольными и сразу как-то стали дистанцироваться от того всего.

А британцы тем временем опомнились, перекинули часть солдат из метрополии. Потом они как раз тогда с нами воевали, воевали и успешно довоевались, поэтому у них освободились войска. Они частью потопали через Ближний Восток пешочком, частью — из Китая, где они тоже успели повоевать немножко. И началось подавление. Причем подавляли индийцев, опять же, без разбора, всех подряд: кто восстал, кто не восстал. Проводились всякие массовые казни для острастки. Из Британии доносились всякие ультрарасистские высказывания, типа того же Чарльза Диккенса, писавшего добрые сказки про то, как там Эбенезер Скрудж был посещен духами Рождества и стал добрым и щедрым.

Так вот, добрый Диккенс разразился целой речью про то, что грязные чурки не оценили трогательной заботы и бремени белого человека. Их надо всех мочить, чтобы держать в повиновении. Про это никто не любит вспоминать, но такое было. Диккенс, конечно, был не один, в том числе. Куча народу получила за подавление восстания медали, ордена и всякие пожалования.

Вот когда читаешь какие-нибудь книжки про Шерлока Холмса и прочих граждан викторианских, там обязательно будет такой персонаж, какой-нибудь отставной майор, у которого вся квартира завалена индийскими редкостями. Вот это, как правило, все награбленное как раз тогда же. Сломали там много всяких исторических памятников и дворцов. Схватили родственников Великого Могола. Тех, которые оказались идиотами. Всех их расстреляли. Самого Могола посадили в кутузку. И дальше стали делать оргвыводы, выявлять невиновных и награждать непричастных.

Во всем виноватой была объявлена в конечном счете Ост-Индская компания. Дело было не только в этом восстании. Против нее просто уже довольно давно существовало лобби так называемых китайских купцов. Не в смысле китайцев по национальности, а купцов, которые торговали с Китаем и которым страшно в этом мешала монополия Ост-Индской компании на Бенгалию. Так что они воспользовались этим, подняли шум и визг, компанию разогнали и ввели в Индии прямое правление. И таким образом Индия стала очередным бриллиантом в короне Британской империи. И оставалась ею примерно до какого-то 50-го или 60-го года?

До 47-го года. Я уж не помню. По-моему, до 47-го года.

Мне кажется, сейчас мы уточним этот момент. В общем, шума получилось очень много. Но вообще-то для Британии это была не первая крупная война в Азии в XIX веке. Мы хотим поговорить про опиумные войны.

Да. Это вообще замечательный пример того, как европейские страны, некоторые европейские страны, совершенно бездумно и без какого-либо уважительного отношения к местным жителям азиатским пытались вести свои дела там. Это просто поразительно. Кстати, ты абсолютно прав, Индия откололась в 47-м году от Британии.

Значит, я правильно запомнил. Что же вообще, Домнин, там происходило?

Дело все в чем. Китай представлял собой, с одной стороны, источник очень ценных товаров, а именно чая, шелка и до некоторого времени фарфора. Фарфор до сих пор по-английски регулярно называется словом chinaware или просто china. Что тут же представляет страшную ловушку для толмачей, которые, когда видят слово china shop, начинают представлять себе такую китайскую лавку со смешным хозяином с косицей и усишками. А на самом деле это обычный фарфоровый магазин.

Но фарфор в Европе успели изобрести свой незадолго до. Вот с чаем и, самое главное, шелком были проблемы. Почему были проблемы? Потому что Китай был страной абсолютно закрытой. Вообще-то закрытость от внешнего мира шла где-то с XIV века из-за каких-то внутриполитических причин. Всякий раз они пытались бороться с прибрежным пиратством. Хотя это довольно странный способ борьбы с прибрежным пиратством: депортировать всех жителей побережья вглубь страны и запретить туда ходить. Не очень понятная для меня политика. Но да ладно.

А во времена империи Цин, последней китайской, это получило еще одно оправдание. Дело в том, что империя Цин по национальности — это кто?

Это маньчжуры?

Маньчжуры, да. Это маньчжуры, вроде монголов, только чуть восточнее. Сейчас маньчжуров уже никаких нет, потому что китайцы постарались принудительно всех ассимилировать. Понавезли туда поселенцев и фактически их уничтожили. Но до этого веками империя Цин правила китайцами-ханьцами. Навязала им вот эту дурацкую одежду, дурацкие причесочки и шапочки, которые до сих пор считаются почему-то многими на Западе как традиционный китайский стиль. Вот эти длинные балахоны, поверх балахона жилетка, голова выбрита, сзади длинная тонкая косица, на лысой голове такой колпачок с полями кверху. Это навязанная такая псевдоманьчжурская одежда, а традиционная китайская пребывала под строжайшим запретом.

Разумеется, подобное угнетение китайцев многих не устраивало, и они по мере сил старались с этим бороться. Кто как. Кто организовывал подпольные общества на базе буддийских монастырей. Кто-то убежал на Тайвань, приютил там чудом спасшегося наследника империи Мин, последней, собственно, китайской, и принялся во главе пиратского флота набегать на весь юго-восточный Китай.

Поразительно, как история повторяется.

Да. Почему? Я бы на их месте взял и Тайвань срыл.

Да, срыл бы Тайвань. Во избежание.

Как бы то ни было, с целью прекратить поддержку прибрежным населением этих проминских пиратов, а также вообще исключить чужеродное влияние на народ, маньчжуры хотели сами влиять на народ. Китай был абсолютно закрыт. Например, чтобы попасть какому-нибудь послу иностранному к императору или хотя бы к министру, это было дохлое дело. Для этого устраивались на самой границе какие-то переговорные пункты, где под строжайшим контролем велся обмен. Примерно так же было и в Японии, где какие-то три с половиной фактории у голландцев и португальцев были, и больше никого никуда не пускали. Примерно, не знаю, на современную Северную Корею похоже. Но на самом деле в Северную Корею-то можно поехать, туристам никто не мешает. Будешь постоянно ходить в обществе чекистов местных, которые тебе будут рассказывать о хорошем, а о плохом не будут.

И все попытки установить контакт на высшем уровне наталкивались на не очень вежливые ответы. Например, когда в конце XVIII века приезжало британское посольство и понавезло там всяких даров, им сказали, что им ничего не надо, забирайте все и едьте домой. А в более поздние времена уже от королевы Виктории поступали какие-то там подарки в стиле телескопов и чего-то там еще, каких-то новинок техники. Император составил ответ в письме, что они не нуждаются в заморских игрушках, трепещите и не выказывайте дерзости.

В общем, британцы всем этим были недовольны по экономической причине. Дело в том, что в обмен на всякие ништяки китайские требовалось серебро. Серебро из страны утекало, а втекали в нее потребительские всякие товары, не очень ценные, не для промышленности, а для еще чего-то. Мы, например, с ними менялись на меха. Мы им меха, они нам чай. А англичане стали думать и придумали наркотики, а именно опиум. У них как раз в Бенгалии были большие плантации опиума. Бенгалия — это где сейчас Бангладеш. И не только Бангладеш, там еще часть от Бирмы и тому подобное. Короче говоря, опиума у них было много. И как раз этим опиумом можно было торговать в Китае. Потому что там выращивание было затруднено. Выращивался он в ограниченном объеме только, по-моему, в одном из южных регионов. И из-за правительственных запретов расширять производство было нельзя. А желающих дунуть нашлось неожиданно много.

Да, несмотря на то, что в самом Китае, вообще-то говоря, желающих дунуть особо не поощряли. Императорскими декретами, аж двумя, от 1729 и от 1799 годов, вообще употребление опиума было запрещено, и торговать им тоже было нельзя.

Да, это, кстати, очень прогрессивный с современной точки зрения закон. Потому что тогда, например, в начале XX века был изобретен аспирин, изобрели еще одно обезболивающее средство, и оно так замечательно действовало…

Да, особенно для детей.

Да, что его даже назвали по аналогии со словом «героизм» — героин.

Героин.

Да. Насколько вас сейчас посадят за этот героин, думаю, знают все. А тогда ничего, продавалось в аптеках как средство от кашля. В Китае было запрещено, но, как известно, если запрещено, но очень хочется, то можно. А к делу тут же подключились все желающие. Упомянутые лоялисты Мин, которые к тому времени уже стали медленно, наверное, превращаться в бандитов, так называемые китайские триады, сидевшие на Тайване контрабандисты, всякие коррумпированные чиновники и главы маньчжурских военных администраций — все они взялись за прибыльную торговлю.

И пошло это так здорово, что в 1838 году, то есть спустя четыре года после начала, опиума ежегодно продавали две тысячи тонн, и наркоманов стало свыше двух миллионов. Причем, что интересно, курили-то не всякие там оборванцы, у них денег-то все равно нет. А курение распространилось в массовом порядке среди государственных служащих. То есть, во-первых, чиновников-шэньши, на которых держалась вся китайская государственная машина, а во-вторых, солдат и офицеров знаменной маньчжурской и какой-то там зелено-знаменной китайской армии. При этом получалось, что где-то каждый третий чиновник — наркоман. В отдельных учреждениях, видимо, на юге страны, наркомания была повальной, то есть свыше 50% человек курят опиум. Приходишь ты в госконтору, а тебе там говорят: «Чувак, ты паришь. Лучше дуй. Проблемы уйдут сами». Вместо дел государственных мы имеем картину «Торчки улетели».

Пагубное пристрастие подданных было сочтено нетерпимым. И поэтому попытались как-нибудь все это ограничить, запретить, повыселять английских торговцев, вынудить их сдать весь опиум, чтобы он был уничтожен. Для этого был направлен императорский уполномоченный Линь Цзэсюй. Ему были приданы такие полномочия, что он, в ответ на отказ сдать наркотики, блокировал британские фактории. Мы уже говорили, что фактории — это такие ограниченные, как правило, экстерриториальные поселения, которые служили как торговая, морская и инфраструктурная база метрополии. И стали их блокировать, чтобы туда нельзя было подвезти ни еды, ни воды, ничего.

Это вынудило британцев сдать груз. Но Британия только этого и ждала. И британское правительство объявило Китаю войну в 1840 году, отправив из Индии как раз на завоевание ворот в Китай небольшую флотилию с вооруженной передовым британским оружием армией.

Вот меня что интересует. Там был Королевский Ирландский полк, Кэмеронский Ирландский полк, Херефордширский Ирландский полк. Я смотрю, ирландцев тоже было не сильно жалко.

О нет, конечно.

Да, их тоже отправляли куда-то к черту на рога воевать за опиумных торговцев. Я совершенно не удивлен, что ирландцы ненавидят своих соседей. Потому что к ним там и поселенцев, и выселять куда-то там на мороз, и посылать куда попало. В общем, они недолюбливают британскую шваль. Неудивительно.

Неудивительно совершенно. Поначалу англичане навели шороху на юге страны, а потом поплыли на север и решили блокировать Пекин. Это тут же отрезвило китайского императора, который был вообще весьма занятным человеком. У него деятельность какими-то приступами нападала на него. То он говорил: «Боремся с наркоторговлей», потом вдруг: «Нет, ладно, чуваки, мы все поняли, британцы, не трогайте нас, не будем бороться с наркоторговлей».

Причем он же пообещал принять все британские требования. А британцы требовали что? Во-первых, они требовали себе какую-нибудь морскую базу на границе с Китаем, то есть передачи им каких-нибудь завалященьких островов. Во-вторых, они требовали, чтобы извинились перед пострадавшими наркоторговцами, возместили им потери от конфиската и возместили, в том числе, Лондону расходы на то, чтобы воевать с Китаем. Китай должен был сам платить за то, что с ним же и воюют. Очень британская логика.

Прекрасно.

Император сказал: хорошо, только давайте вы отъедете от Пекина, уедете обратно в Гуандун.

Да, и все он это сказал не просто от доброты душевной, а потому что люди, которых он отправил воевать с британцами, оказались некомпетентными и безразличными абсолютно. Там то ли его племянник был, то ли кто-то еще. В общем, он не справился.

И, честно говоря, сил-то особых у него не было, потому что вся эта Восьмизнаменная армия, маньчжурская, собственно, представляла собой такую чисто кочевую, конную, лучную орду. И императорские указы яростно препятствовали ей хоть как-нибудь окитаиваться. При том, что китайцы уже давным-давно знали о существовании пороха, оружия и всякого такого, маньчжуры это все признавать отказывались и считали, что у них все и так прекрасно. Потому что у них есть сочетание высокого боевого духа и совершенной тактики ведения войны. Как показала практика, ни того, ни другого у них не было вообще. Поскольку до этого армия 35 лет ни с кем не воевала. И то это если считать восстание секты Белого Лотоса за войну. Тогда да, можно сказать, что 35 лет. Если ее не считать, а считать за чисто полицейскую операцию, то и того больше. Я даже не знаю сколько.

Короче, британцы поверили и уехали в Гуандун. Тут императору вожжа попала под хвост. Он сказал: «Как это так, чтобы грязные варвары что-то там не диктовали», — и повелел ничего им не давать, не платить и гнать их всем, чем есть, из Китая. Оказалось, что уполномоченные, которых он назначил, сами боятся англичан. Потому что одно дело из Пекина рассылать грозные требования, а другое дело самому с англичанами общаться и передавать им это. Императорский уполномоченный заплатил деньги и подписал бумагу о передаче Благоуханной гавани в руки англичан. Благоуханная гавань по-китайски — Сянган, а если по-местному, то Hong Kong. А англичане называют Гонконгом.

Напоминаем, что в Китае куча диалектов, и один из самых известных в мире — это как раз кантонский, он же гуандунский. Связано это с тем, что именно через южную часть страны ехали китайские иммигранты по разным причинам. А также с тем, что в английский язык китайские слова попадали через этот диалект. Так как английский расползся по всей планете, то за ним и этот диалект тоже. Вот, к примеру, мы говорим «чай», а европейцы говорят tea или te, или как-нибудь так. Почему? Потому что иероглиф 茶 — это по-мандарински, то есть на северном официальном диалекте, «ча». А вот по-кантонски иероглиф читается как «тэ». И поскольку мы-то торговали с севером Китая, мы получили северное слово, а англичане через свой Гонконг получили южное. Так оно и повелось.

В общем, этого уполномоченного, после того как оказалось, что он все признал вопреки требованиям англичан, посадили в кутузку, опять началась война. Этот самый племянник, который упоминался, все, что мог, абсолютно провалил, ничего не сумел сделать, утащил армию в Гуанчжоу. В Гуанчжоу, как выяснилось, нет ни еды, ни воды, и осаду выдерживать нельзя. Короче говоря, пришлось еще и за это Гуанчжоу заплатить огромные деньги, и кончилось все хуже, чем если бы император подписал договор тогда, когда англичане стояли под Пекином.

В общем, по договору 1842 года китайцы мало того, что заплатили им 20 миллионов долларов серебром, видимо, компенсировав все затраты Британии на торговлю чаем в доопиумный период, отдали Гонконг и открыли, по-моему, пять портов для торговли. Хотя до этого был открыт ровно один, и там была таможня еще злая. В общем, даешь легалайз.

Да, легалайз. Дальше англичан слегка отвлекли Крымская война и восстание сипаев. А после этого, в конце 50-х годов, они решили, что давненько мы с Китая не получали гешефтов. А то те 20 миллионов мы уже ухнули на войну с русскими и прочие дела.

Да. Почему бы не поехать пощипать Китай еще раз?

Да, тем более что там уже успела разразиться гражданская война.

Да. Дело в том, что там восстали очередные прокитайские лоялисты, ненавидевшие Цинскую империю, и организовали так называемое Небесное государство тайпинов. Тайпины — это такие коммунисты. Они объединялись в общины по 25 человек, все у них было общее, получали продовольствие с общего склада, сдавали продукцию туда же. То есть такой коммунизм в чистом виде.

А потом еще удивляются, почему Мао Цзэдун.

Да вот потому что. Всю жизнь такое же было. Там запрещался, кстати, тот же самый опиум, запрещалось пить алкоголь, играть в азартные игры, материться, по-моему, тоже было запрещено. В общем, там такое было.

Строгие были порядки.

Да, вообще дикость какая-то. Как же это так? Но они, в отличие от бестолковой цинской армии, отличались дисциплиной, боевым духом, передовым оружием. А, кстати говоря, они еще и заимствовали часть своих идей из, как это ни странно, христианства. Видимо, опять же по причинам коммунистическим, потому что Христос много чего высказывал как раз на эту тему.

А кроме того, у Китая начались проблемы еще и с другими странами. Во-первых, Франция. Франция к 50-м годам совершенно оправилась от неприятностей, случившихся с ней в конце XVIII и начале XIX веков, и тоже взялась хватать все, что плохо лежало.

И не прибито гвоздями.

Да. Мы сейчас разберемся с войнами, еще про Францию тоже поговорим. Тогда они решили, что раз англичанам можно, то чего нам-то нельзя. И стали тоже приставать к Китаю и требовать, чтобы им разрешили держать полномочных послов постоянных. Право на опиум им тоже даровали. И вообще пошли на так называемые концессии.

Слово «концессия» надо пояснить отдельно. Сейчас концессия — это такой механизм государственно-частного сотрудничества, с которым я, например, работаю. Когда государство, допустим, выделяет в аренду долгосрочную, на льготных условиях, землю, допустим, подводит инфраструктуру, а частный партнер строит, например, электростанцию какую-нибудь. Вот это называется концессией на строительство электростанции. Концедентом может быть регион или федеральное правительство, неважно.

А в колониальный период концессия буквально обозначала уступку. Слово, насколько я понимаю, так и переводится — уступка. Выглядело это так: на некую нецивилизованную, с точки зрения Европы, страну наезжает цивилизованная и требует от нее уступить ей такой-то порт для торговли. Или уступить ей какой-нибудь Суэц для строительства канала. Или что-нибудь в этом духе. Но если вы не хотите уступать, мы к вам приедем с армией.

Приедут, да, канонерки, обстреляют, и придется отдавать еще больше.

Бесплатно.

Бесплатно, да. И в таком же духе пристали к Китаю и французы, и американцы в том числе. Потом, кстати, подтянулись и наши тоже. Потому что мы с ними в XVIII веке, по-моему, подписали какой-то невыгодный Нерчинский трактат, по которому нам полагалось меньше, чем по современным меркам. Так что мы эту историю решили поправить. И, кроме того, нам тоже было трудно торговать. Торговля велась через эту дурацкую Кяхту. Помнишь, в «Грозе» у Островского придурка Бориса отправляли в Тяхту, как он говорил?

В Тяхту?

Да. Вот это как раз Кяхта вообще.

Кяхта, да. Маленький такой городок, через который шла торговля. И в котором, кстати, был создан этот знаменитый русско-китайский пиджин. Когда «моя твоя понимай нет», только берутся русские слова, а грамматика используется китайская.

А, кстати говоря, эти самые англичане уже успели тоже свой пиджин завести у себя в Гонконге. Я не очень, честно говоря, в нем разобрался, потому что знаю о его существовании только из книжек Клавелла. Но там они вроде как использовали похожие на китайские по звучанию английские слова. Типа вот cow — корова — произносили как kou и почему-то обозначали так женщину. И тому подобное. Говорили на таком каком-то корявом, похожем на китайский по звучанию английском. Пиджины вообще интересная такая вещь. Надо будет как-нибудь поговорить про забавные языки и диалекты.

Так вот. Война снова началась. Как повод было использовано задержание китайскими властями какого-то пиратско-бандитско-контрабандного корабля, который плавал под флагом Великобритании, хотя по сути был китайским. Там посадили всю команду. И поскольку Китай отказался их выпускать, Британия под эту дудку объявила о начале войны. Все как обычно.

Война шла с моря. Англичане плавали вдоль побережья, блокировали разные порты, бомбардировали города. В частности, все тот же многострадальный Гуанчжоу, фактическую или официальную тогда столицу Гуандуна. И вообще южного Китая как такового. Такие ворота.

Ну и закончилось все чем? Тем, что мало того, что отдали Гонконг, так еще и отдали рядом Коулун. И, я так понимаю, маленькие острова, которые теперь называются Новыми территориями. Хотя насчет этого я не уверен. Коулун точно.

А наши чего оттяпали?

А наши оттяпали… На Дальнем Востоке был подписан договор о границе по Амуру и Уссури. Я так понимаю, что отхватили тоже кусок нехилый.

В общем, мы до сих пор это, по-моему, удерживаем. И в ходе XX века это все приводило к разным неприятностям на острове Даманский и тому подобное.

Чтобы уже закрыть тему Китая, в самом конце XIX века, в начале XX-го, вспыхнула очередная колониальная война, наверное, последняя крупная в Китае, когда восстали так называемые боксеры.

Да. Хотя правильно они называются ихэтуань.

Ихэтуань?

Да, да. Ихэтуань юньдун. То есть отряды гармонии и справедливости. Я половину иероглифов, честно говоря, не понимаю, так что мне придется поверить на слово переводу. В том числе их называли вроде как еще «кулак в защиту справедливости», «духовный кулак» и что-то в этом духе.

Они, видите ли, увлекаясь боевыми искусствами, которые завязаны с религиозной практикой, считали, что это даст им некие суперсилы. Они будут бегать по воде, летать по крышам, отбивать рукавом пули, вырывать сердце у противника и, не знаю, что там еще.

Выдирать позвоночник. Я уже забыл половину фаталити из Mortal Kombat.

Мне кажется, они много опиума курили после второй войны.

Нет, что интересно, они отказывались напрочь. Не то что от опиума. Они даже не то что не пили водки. Они даже чаю не пили.

Ничего себе.

И мясо не ели. И с бабами не спали. Какие-то больные, по-моему, люди. Но ихэтуани были примерно по идеологии как сипаи. То есть они яростно противодействовали всему западному. Они считали, что всякие там западные паровозы, пароходы — это какие-то там злые демоны. Что всякие телеграфные столбы нарушают течение энергии ци. А это, между прочим, совершенно не смешно, потому что если вы побываете в Гонконге, обязательно сходите посмотреть на дырявый небоскреб.

Дырявый небоскреб?

Представь себе небоскреб, а у него в центре квадратное окно такое.

Так, а зачем?

А потому что там в центре острова гора, а там живет какой-то местный бог. И он каждое утро летает на море, не знаю, или что, умываться, может, или купаться.

Через эту дыру?

Да. Чтобы ему не мешал дом, они сделали дыру. Потому что иначе он бы летал сквозь дом, и там бы все портилось, сломалось, а может, и совсем бы все развалилось. Люди бы начали болеть. Вот как бы так люди мыслят. Это, видите, очень серьезно. Если компания-застройщик идет на такие затраты, чтобы делать дырявые небоскребы, это, между прочим, сравнительная современность. Представьте, что сто лет назад было.

Писали всякие листовки типа: «Вы воспитали в нас волчьи привычки. Если мы не уничтожим вас, мы перестанем быть китайцами». Сжигали там всякую литературу, разрушали и христианские церкви, и т. д. и т. п. Но это все пишется в западных книжках, где любое антиколониальное восстание — это всегда гнусные чурки, все крушат, и русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Надо понимать, что помимо всех этих неприятностей с опиумом, например, идешь в Пекине в парк, а там написано: «С собаками и китайцами вход воспрещен». Или, например, ты в какой-нибудь там торговой компании, а ее по условиям очередного кабального договора заставляют импортировать в страну вилки тоннами, при том что никто этими вилками тогда не ел. Куда ты их будешь девать? Одни убытки и навязывание тебе. В общем, безобразие полнейшее творилось в стране.

Как обычно.

Как обычно, да. И вот поэтому и восстали. Поначалу восстание поддержала сама императрица Цыси. Цыси была вообще таким странным персонажем, которая, с одной стороны, была какой-то ненормально мстительной и злобной, с другой — совершенно ничего не делала для укрепления страны, а с третьей стороны, все время с этой своей династией возилась и укрепляла ее влияние. Она думала, что укрепляла. Правила через какого-то придурковатого своего сынка, вроде как, который занимался только тем, что курил, бухал и бездельничал. Под конец, заболев оспой, почему-то решил, что это его так отметили боги и что он обязательно выздоровеет чудом. И не подпускал к себе врачей. Разумеется, сдох.

В общем, она была очень странным персонажем. И поначалу она поддержала это восстание. Потом, когда приехали злые европейцы и принялись все ломать во время подавления, заявила, что на самом деле она как раз против них. Короче, империя Цин пошла в полнейший разнос, очень скоро развалилась, и в Китае начался период раздробленности и длинной гражданской войны, которая закончилась тем, что пришел Мао и, в частности, обнаружил, что в стране десятки миллионов наркоманов.

Сюрприз, сюрприз. Спасибо Британии за наше счастливое детство.

И Мао Цзэдун действовал дальше по принципу: поздно открывать общество трезвости, усыплять пора каждого третьего. Только массовые расстрелы спасут родину. И в Китае до сих пор, да, за наркотики расстреливают. Это Британия постаралась.

Но не Гонконгом единым жила Британская империя в Юго-Восточной Азии. У них был еще один интересный островной городок, который они тоже оттяпали, и там тоже куча китайцев. Я говорю о Сингапуре.

Да, точно. Помнишь, мы ходили как раз на этих самых «Пиратов Карибского моря», и там был показан Сингапур с Чоу Юньфатом? На самом деле, если принять за утверждение, что это век XVII, то совершенно неправильно показан Сингапур. В XVII веке там еще англичане не успели понавезти китайцев, и китайских пиратов там особо не было. Но вот уже с XVIII–XIX веков завоз китайских иммигрантов силами британской администрации превратил Сингапур в то, что он есть сейчас. В такую интересную многокультурную страну, находящуюся на пересечении торговых путей.

Вот в Сингапуре британскую колонизацию считают за большое благо. И после обретения независимости постоянно к себе зазывали британские компании, в расчете на то, видимо, что в случае иностранной агрессии британцы прибегут защищать свои интересы. А вот в Гонконге, когда он наконец освободился от британской власти, что сделали первым новые китайские власти? Поехали и пообдирали из домов красные ящики королевской почты Британии, чтобы и духу их не было.

Последний забавный эпизод с Гонконгом, постколониальный. Дело в том, что на Коулуне долгое время был такой улей человеческий, совершенно не подлежавший никакому закону, потому что он формально был китайским еще со времен опиумной войны. И там базировались какие-то китайские чиновники. Но реально этих чиновников там очень быстро не стало. И получилась парадоксальная ситуация. Британцы говорили: «Вот у вас там, на вашей территории китайской, что-то какой-то бардак». Китай говорил: «На нашей территории бардак? Нас там давно уже нет. Давайте вы чините этот бардак, раз уж вы Гонконгом командуете». И расчистить этот улей удалось только перед самой передачей острова Китаю. Потому что есть два способа переехать: либо как бездокументный непонятно кто из уголовного квартала, либо как добропорядочный обладатель британского паспорта. Так что все там подумали, вздохнули и разъехались в предоставленные им дома.

Мы упомянули еще и Францию, которая после наполеоновских войн долго сидела тихо и мирно. Колонии, которые можно было посчитать по пальцам одной руки, и те были довольно убогие. Всякие крошечные островки типа Мартиники, на которых после конца рабства уже такую процветающую сахарную промышленность было устроить трудно. Кстати, туда тоже завозили массово индийцев и китайцев вместо рабов.

Да, китайцев вообще много куда завозили. И во многом… Помните, испанка была такая в начале XX века?

Была.

Она во многом была из-за того, что китайских рабочих возили по всему миру. И они трудились совершенно в нечеловеческих условиях и транспортировались в нечеловеческих условиях. Собственно, считается, я не так давно читал в интернетах информацию, что считается, что эта испанка является продуктом китайского вируса, мутировавшего то ли в Европе, то ли в США. Не помню, где конкретно.

В Европе. Именно у китайских рабочих, которые были из Китая вывезены. Так что, да, китайцев эксплуатировали направо и налево.

Да, пользуясь раздраем. Мы с тобой, понимаешь, читали у Марка Твена забавный рассказик про китайца, который эмигрировал в США, решив, что там же Декларация независимости, которая говорит, что все люди равны и что никто не может угнетать других. А там его сразу же обобрали портовые чиновники и врачи, потом избили полицейские, потом какие-то гопники его травили собакой, потом его же самого забрали в полицию и там самого же посадили на две недели в тюрьму. И он сразу прозрел насчет страны свободных и отчизны смелых.

Франция, оправившись от неприятностей, стала пробовать силы. Первым приобретением в Северной Африке стал Алжир. Причем война началась как-то по-глупому. Восстановленным Бурбонам нужно было позарез как-то отвлечь общественное мнение, потому что у них там был какой-то ультраконсервативный кабинет министров, а у населения как раз был всплеск либеральных идей. И вот они воспользовались тем, что алжирский бей во время разговора с французским консулом ударил его по морде то ли веером, то ли еще чем-то, а извиняться отказался. Началась война, и поначалу она вроде как велась просто чтобы получить еще немножко бабок, отвлечь население победоносными действиями и как-нибудь потом соскочить с этой темы. А она что-то как-то пошла-пошла, военные стали говорить: «А что мы тут уже полстраны завоевали, что мы будем два раза ездить-то?» — и завоевали весь Алжир.

Устроив там сперва протекторат, потом пытались их ассимилировать. Потом пытались, когда к власти уже пришел сумасшедший Наполеон III, объявили, что вот он теперь император еще и алжирцев в той же мере, что император французов. Короче говоря, после этого Франция вошла во вкус и стала постепенно вползать вообще в северо-западную Африку, захапав все вплоть до Центральной Африки.

А потом решила двигаться в Индийский океан. По дороге они в очередной раз попытались захватить Мадагаскар. Вторая попытка тоже ничем не увенчалась. По-моему, они только с третьей попытки там сумели закрепиться. И то только потому, что им страшно понадобилась угольная база. Потому что, напоминаем, в тот период как раз все массово перешли на паровые котлы как основной двигатель для кораблей и нуждались в дозаправке.

А дальше, следом за победоносно действующими в Китае и Юго-Восточной Азии, включая Малайский полуостров, англичанами, они решили тоже что-нибудь себе такое в Азии захапать. И их целью стал Вьетнам. Вообще-то, строго говоря, Вьетнам считался, с одной стороны, империей, там правил император, а с другой стороны, вьетнамские императоры были на тот момент вассалами китайских. Не случайно, например, когда последнего императора Бао Дая Хо Ши Мин попросил освободить помещение, у того отобрали еще и его меч и, по-моему, какую-то печать. Причем эти реликвии не просто так, как музейную ценность, а как формальный признак того, что он не может обратиться больше к Китаю, это были дарованные ему, как вассалу, артефакты, и затребовать помощи. Потому что у Вьетнама тогда с Китаем и так были проблемы без Бао Дая с его мечами и печатями. И до сих пор, кстати, они никуда не делись.

Вьетнам французы захватили примерно таким же манером, навязали протекторат. То есть император-то сохранял свою должность, но превращался в чисто формального правителя, ничего не решающего. Все за него делала французская администрация. Им разделили на несколько, не знаю, провинций: Кохинхина, Аннам, Тонкин, по-моему. Все это делалось, разумеется, совершенно без учета местных особенностей и только для удобства колониальной администрации.

Началась страшная эксплуатация населения. Его сгоняли на строительство дорог, на расчистку джунглей, на пробивание тоннелей в горах, потому что Вьетнам — это в известной степени горы. У меня вот книжка вьетнамских сказок, там многие сказки не вьетские совершенно, а всяких там горных племен. Причем по именам уже видно, что они совершенно не похожи на вьетнамцев. Какие-то, скорее, не знаю, индусские по звучанию выходят. Например, женское имя Мухолок. Совершенно не по-вьетнамски звучит, по-моему.

Стали выращивать каучук, стали вывозить тоннами рис, стали перекрещивать население в католицизм. При этом, поскольку перекрещивание в собственно католицизм шло вяло, для этого даже придумали самодельную секту под названием каодай, которую, по-моему, до сих пор где-то там на задворках держат. Я не знаю, почему не запретили. Каодай — это такая какая-то гибридная секта, сочетающая христианские идеи с каким-то налетом местной специфики. И стали яростно продвигать всяких католиков и каодаевцев на руководящие посты. Так было в том числе до конца Вьетнамской войны, когда руководство Южного Вьетнама состояло все в основном из христиан. И по всему Южному Вьетнаму полыхали самосжигающиеся буддийские монахи в знак протеста. Поэтому местные коммунисты с буддистами очень дружат.

Короче говоря, во Вьетнам тоже ввозился опиум. Опиумная торговля не только не запрещалась, потребление не ограничивалось — наоборот, все это поощрялось. Ввозился, кстати, в том числе и дрянной алкоголь из метрополии и других колоний. Из тех самых, где сахар гнали, оттуда и волокли. И впаривали по магазинам государственной монополии за большие деньги. И в таком печальном положении они прозябали вплоть до конца войны. И то французы ушли не сами, а из независимых от них обстоятельств. Но об этом мы в третьей части поговорим.

И во Вьетнаме как раз тогда родился человек, которого назвали Нгуен Тат Тхань, который подрос и стал школьным учителем. Вот этот школьный учитель потом Вьетнам и перетряхнул. В части про неоколониальную экспансию мы об этом поговорим.

Вот эта африканская французская империя подстегнула в метрополии развитие расизма. Наверное, самым первым теоретиком белого супремасизма, уж не знаю, как это назвать, стал именно француз граф Гобино, который доказывал, что они высшая раса. Причем, что странно, он доказывал, что высшая из высших рас — это германская. То есть он был, наверное, из Эльзаса какого-нибудь. Странно для француза доказывать, что высшая раса германская.

Да уж. Непонятно.

Судя по фоткам, он какой-то был белобрысый, так что очень может быть, что и эльзасец. То есть, по сути, франкоязычный какой-то немец.

Да. Эти идеи легли в том числе в основу рассуждений его последователя по фамилии Чемберлен. Не того Чемберлена, который в Англии был, а того, который женился на дочери композитора Вагнера. Тоже подозрительный с точки зрения расизма. Уехал в Германию, написал там книжек про арийские расы. И чем это кончилось, думаю, все понимают.

А началось все как раз с французской экспансии в северо-западной Африке. Оттуда французы везли золото, слоновую кость, пока они там были. Потом стали выращивать каучук, кофе, шоколад. Французы же любят горячий шоколад и все такое. Вот это оттуда и тащили.

Но Франция — далеко не единственная франкоязычная колониальная держава той поры. Какая еще есть другая страна, которая говорит по-французски?

Если мы будем в этой стране и скажем, что они говорят по-французски, думаю, они очень на нас обидятся. Особенно на севере.

Да, там фламандцы сразу.

Да, наши фламандские друзья. Конечно же, мы про Бельгию.

Да, мы про Бельгию. Справедливости ради, Бельгия в ряду колониальных империй того времени, то есть второй половины XIX века, когда колониализм становился делом государственным, а не частным, немножко выделялась. Потому что здоровый кусок Центральной Африки захапала себе не сама Бельгия, а захапал его хитрый бельгийский король Леопольд, который, кстати говоря, по этой причине был очень непопулярен. В ту эпоху его обзывали король-торгаш и рисовали на него дурацкие карикатуры, где он такой маленький и стоит среди высоких держав европейских и держит какие-то мешки, кульки, пачки денег и облигаций под мышками.

Он захватил это себе как бы в личное владение, обозвал его Свободным государством Конго. Свободным в смысле от самой Бельгии, то есть как бы его карманным доменом. И устроил там такое, что никаким британцам и французам, наверное, не удавалось. За двадцать лет его мудрого руководства он умудрился угробить десять миллионов конголезцев. В результате, когда он передал эту свою собственность в государственное управление, оказалось, что ему удалось за полвека уполовинить население огромного региона, до того кишевшего неграми и разными местными племенами.

Каким образом он вел эксплуатацию? Он, например, фактически обращал их в какое-то то ли крепостное состояние, то ли в рабство прямо откровенное. Приходили вооруженные наемники и говорили: так, значит, в вашей деревне в месяц столько-то должно быть слоновой кости, столько-то должно быть собрано резины, столько-то того, столько-то сего. А за малейшую недопоставку или какие-то возражения шли абсолютно варварские меры. То есть брали в заложники детей, морили их в клетках голодом, не давая им ни есть, ни пить, пока не принесут их родители, что там должны. Отрубали руки, говоря, что зачем вам руки, если вы у нас не работаете. Сгоняли на плантации, на которых был форменный концлагерь. То есть с вышками, с заборами, поля такие.

Да, да, наверное, и собаки, чего ж не.

С борзыми.

Вот. И таким образом бельгийский король процветал, а потом стала процветать и Бельгия. Стала попивать горячие шоколады, мастерить себе комоды на гнутых ножках и открывать кафешки на улицах, мощенных плиткой, и рассуждать о том, как они тут в старой доброй Европе хорошо устроились.

Король, помимо этого, еще и должен был содержать свою бабу, какую-то Бланш Делакруа. Какое-то имя какое-то эстрадной певички. Надо будет посмотреть, кто она вообще такая была. Ее называли королевой Конго за это, потому что она постоянно на себя навешивала всякие немыслимые украшения в псевдоафриканском стиле.

Что еще было интересного? Во время карательных операций солдатам, чтобы они не отлынивали, нужно было собирать трофеи: там всякие уши, головы, лапы отрубленные. Потому что если они этого не собирали, то им предъявлялось дисциплинарное обвинение в нецелевом расходовании боеприпаса. Куда вы стреляли, любезный?

Художественный фильм «Апокалипсис сегодня» смотрел, думаю.

Что-то было когда-то вроде как.

Да. Дело в том, что вообще-то дело там шло не во Вьетнаме, а как раз в Центральной Африке, в Бельгийском Конго. Там не говорится, что это Бельгийское Конго, но это становится ясно сразу. И книжка называется «Сердце тьмы». И гражданин Курц — он не полковник американский никакой, а колониальный администратор Бельгийского Конго. И в книжке он, наверное, еще худшая мразь, чем в кино. Марлон Брандо-шный Курц.

Вот такая замечательная миссия белого человека. На этом бельгийские благодеяния для Конго не закончились. Но мы про это расскажем в следующем выпуске. Там тоже будет очень весело, и будут разные примеры трогательной заботы цивилизованной Европы о милых, но необразованных дикарях.

Для завершения мы вспомним еще и США, потому что США в имперский век колониальную политику вели своеобразно. Диктовалась она, во-первых, их геополитическим положением, а во-вторых, крушением испанской колониальной империи. В Латинской Америке завелся Боливар и его товарищи. Кстати говоря, в отделении колоний от Испании сыграли ведущую роль конкистадоры. Не сами конкистадоры, а их потомки. Потому что, я уже рассказывал в подкасте про «Эль Президента», испанская колониальная политика отстраняла местнорожденных белых от чего бы то ни было и предоставляла им жить либо помещиками, либо, в лучшем случае, военными. А все дела вершили приехавшие из метрополии чиновники. Что, видимо, и сыграло роль в любви Латинской Америки к диктаторским режимам. Вот приедет барин, барин нас рассудит.

Кончилось все тем, что из-за ослабления метрополии все эти сидевшие по своим поместьям потомки конкистадоров, все сплошь с военным опытом, восстали и сделали независимые государства. Кроме того, у Испании были еще колонии такие, как Куба и Филиппины. И те, и другие попали тоже под протекторат фактически США. И долго под ними находились, вплоть до конца Второй мировой.

Так вот, США очень быстро взяли на вооружение тактику неоколониализма. Разные сумасшедшие в интернете очень любят осуждать Россию и говорить, что территории никому не нужны, все только интеллектуальным капиталом теперь гордятся, а территории — это признак XVIII века. Но это они говорят, потому что просто не понимают, на чем строится колониализм. Какие территории никому не нужны? Голые территории никого не интересуют абсолютно, а интересуют конкретные ресурсы и стратегические позиции. Вот американцы и решили, что вместо того, чтобы захватывать латиноамериканские просторы, надо просто взять их под свой политический, военный и экономический контроль.

Тем легче это сделать, что если в той же Африке государства как таковые почти не существуют, в лучшем случае это какие-то племенные объединения, на которые нельзя полагаться в создании эффективной системы перераспределения ресурсов в пользу метрополии, то в Латинской Америке какие-то правительства худо-бедно были. Президенты, парламенты, прямо как настоящие все. Местное население имеется, аборигенное, достаточно цивилизованное.

Вот, кстати, еще интересный момент. Плохие, жестокие, изуверские испанцы так истребляли индейцев, что в какую латиноамериканскую страну ни плюнь — везде одни индейцы. Уго Чавес покойник — индеец, его коллега Эво Моралес — индеец, одни индейцы. А вот добрые английские протестанты никого не истребляли, только почему-то в Северной Америке все индейцы куда-то взяли и делись. И остались в каких-то следовых количествах в дальних медвежьих углах. Это довольно интересное наблюдение, на мой взгляд.

Вторым направлением экспансии был так называемый манифест судьбы. Если вы вобьете это в Google, то где-то там в первых рядах вам должен попасться интересный плакатик. Там будет такая американская равнина от одного океана до другого. И по ней с востока едут американцы на фургончиках с холщовыми крышами белыми. Им сверху указует путь перст небесный, указующий. А с западной стороны грязные убогие индейцы куда-то с котомками уходят в неизвестном направлении.

Вот на этом строилась американская колониальная экспансия в ту пору. Постепенно заселялись земли все дальше к западу, справа от долины Миссисипи, а там уже Дикий Запад, и дошли до Тихого океана. Индейцы пытались бороться, про это можно послушать в нашем подкасте про североамериканские племена. Но кончилось все это для них печально. И по этой причине американцы совершенно не участвовали в экспансии в той же самой Африке и Азии. У них был свой жирный кусок, и не надо никуда ехать.

Вот на этом заканчивается имперский период колониализма. Мы вступаем во времена мировых войн, крушения колониальной системы, в чем, кстати, большую роль сыграл Советский Союз, и наступления неоколониализма. Вот когда он кончится, я вам сказать не могу. Наверное, никакой Советский Союз не поможет. Но об этом мы вам расскажем через неделю.

Да, на сегодня у нас все. Будем закругляться. И я напоминаю, что в эфире был 128-й выпуск подкаста «Хобби Токс». А с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.

Пока!