В этом выпуске мы повествуем о начале колонизации европейскими державами стран Азии, Америк и Африки.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 127-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Не поверишь, Домнин, сколько мне людей сказало, что я в прошлом выпуске забыл тебя поблагодарить, сказать спасибо Домнину.

Да, все заметили.

Я не заметил. Тем не менее, от тем фантастически выдуманных мы переходим к темам более реальным. И о чем мы, Домнин, сегодня будем говорить?

Сегодня мы начинаем наш трехвыпусковый цикл о колониализме.

Да, да. Который только что разросся с двух выпусков до трех.

Я, по-моему, так и говорил, что мы три будем.

Я слушал, да. Потому что мы будем говорить как про колониализм, так и про неоколониализм в третьем выпуске.

А, да, да. Это обязательно, да. Я считаю, что тема без этого будет неполной.

Хорошо. Итак, вообще говоря, со словами «колониализм», «колония», «колонизация» царит полнейшая чехарда в умах у людей. Вот я почитал в интернете, чего только не пишут. Вот, например, колонизация — это просто означает заселение.

То есть это не игра Сида Мейера?

Нет, нет, нет. Колонизация — это буквально заселение. Например, когда мы изучаем процесс расселения человечества по миру, мы это называем колонизацией. То есть там направление колонизации, на всякие острова люди пришли. Если вы думаете, что, допустим, на островах Карибского моря всякие карибы завелись сами по себе от грязи, то я вас разочарую: они туда приплыли. Колонизация, допустим, полинезийских островов тоже велась судами. Вон всякие Туры Хейердалы плавали специально по морю на примитивных плавсредствах, чтобы доказать, что действительно можно доплыть на самом раннем этапе развития культуры. То есть ничего плохого в колонизации нет. Если там никто не живет, почему не прийти и не поселиться?

Да, я тебя сразу перебью. Небольшая вставка информационного характера. Если вы хотите узнать подробнее, как люди на плотах смогли заселить практически все острова Тихого океана, более или менее близкие к берегу и не только…

Да даже и такие далекие, как остров Пасхи, который вообще один из самых удаленных.

Да, посмотрите замечательный BBC-шный сериал, не сериал, а несколько буквально у них фильмов. Он называется «Blue Ocean», то ли «Голубой океан», то ли еще… И, по-моему, там Камбербэтч еще, кстати говоря, нарратором выступает, то есть читает текст. Очень интересно, да. Они прямо рассказывают, как там люди расселялись, как животные расселялись, птицы, рыбы и так далее. Птицы, рыбы, естественно, еще более гибкие в этом плане, они вообще все заселили практически. Даже самые удаленные, там 3000 километров от берега, все равно есть какие-то зверухи. Очень интересно, да. Люди тоже любят.

Потом, к примеру, у нас в России были колонисты-немцы. Колонисты-немцы жили, например, в некоторых областях современной Украины. Например, в Одессе. Колонисты-немцы жили на Поволжье довольно долго.

Примерно до начала Второй мировой, да?

Да, пока их оттуда не депортировали. В общем, колонистов было много всяких. В Польше тоже было много колонистов. Мы рассказывали: из Германии ехали, из разных других мест. То есть в этом тоже нет ничего плохого. И тем не менее, когда мы слышим «колония», «колониализм», «колониалисты», мы все время что-то такое плохое в этом слышим.

Да. По привычке.

Да. У меня, Домнин, знаешь, какая ассоциация сразу возникает в голове? У меня возникает в голове ассоциация усатого джентльмена в пробковом шлеме и в монокле, с ружьем, на слоне и в каких-нибудь джунглях. Вот не знаю почему.

Примерно так, да, выглядело это все в Африке и Индии. Но, на самом деле, про Африку мы будем говорить во второй части выпуска, просто потому что ее колонизировать начали позже всего. Это так называемая драка за Африку. В этом можно поучаствовать, например, в замечательной игре Victoria 2. Правда, предупреждаю сразу, чтобы в ней разобраться, надо, я не знаю, труднее, чем разобраться в Europa Universalis, а в Europa Universalis разобраться труднее, чем в Crusader Kings. Так что, если вам кажутся сложными «Крестоносцы», лучше даже не подходить. Я, по-моему, с четвертого только раза сумел ее как-то одолеть политическим наскоком.

Так вот, колониализм — это не просто заселение, это подчинение в политическом и экономическом смысле неких совершенно чужих и географически обособленных земель. При наличии там своих государственных образований или без наличия таковых — не важно.

Как это отличается вообще от расширения? Например, вот предположим, что мы, допустим, Сахалин заселили там. Или что мы еще заселили? Крым там, допустим. Заселили Крым.

Нет, я имею в виду не в этот раз, а в прошлый. Когда выгнали оттуда всяких турецких султанов. И наместников им.

А дело в том, что такое явление — это скорее именно присоединение, аннексия. То есть территория начинает восприниматься как своя. Ее жители должны получить права граждан в том или ином виде. Или хотя бы резидентов. Там должны быть открыты нормальные по законам этой страны органы власти. Там должны действовать нормальные законы.

И в случае Crusader Kings, если территория находилась под вашим контролем больше 100 лет, она начинает считаться исконно вашей.

Ну, вроде того, да. Что такое колония в данном случае? Это колония, где есть совершенно отдельная администрация, жители которой в большинстве своем не имеют, кроме тех, кто приехал из метрополии, прав гражданства, а часто и вообще каких бы то ни было.

В метрополии, естественно.

Да, от метрополии. Это страна, которая завязана экономически на развитие метрополии, и то, что хорошо для нее экономически, не делается. Делается чисто такая служебная, утилитарная экономика, которая питает метрополию сырьем или как рынок, например, для сбыта. Это в более поздние периоды, когда у вас уже развита промышленность в метрополии, вы можете и хотите куда-то продавать свои товары.

Да.

Кроме того, эта территория часто бывает не то чтобы даже зависимой формально, а скорее зависимой через неравноправные договоры. То есть сидит как бы вроде самый настоящий король там, или эмир, или еще кто-нибудь, но реально все решает не он, а какой-нибудь назначенный ему дублер. Он обязан кучу всего делать для метрополии, а она для него, разумеется, не делает ничего. Но, тем не менее, власть концентрируется не при его дворе, а в так называемых факториях. Знаешь, что такое фактория?

Фактория? Это, видимо, что-то вроде маленького такого городишки-рынка.

Да, напоминает. Такая морская колониальная база, где сидит администрация, куда свозятся в склады колониальные товары для отправки на родину. Там обычно есть какие-нибудь укрепления, пушки, гарнизон, чтобы в случае чего оборонять это. В общем, такой опорный пункт. Плюс там часто морская база для того, чтобы ремонтировать и снабжать заплывшие корабли.

А для чего колонизация была заведена? Мы если откроем какую-нибудь Википедию, там будет написано про эксплуатацию ресурсов, про торговые пути, про контроль над морями. Понимаете, это все как-то очень неконкретно и непонятно. Давайте мы поговорим немножко предметно.

Да.

Значит, представим себе, что вот мы сейчас сидим и захотели мы чего-нибудь вкусного поесть, приготовить. И, значит… Поставил я на огонь казан, бухнул пряностей, мяса, риса — получился плов. Захотел, бухнул других пряностей, фасоли, перца, мяса, помидоров — получился чили. Захотел чего-нибудь выпить — это к моим услугам в магазине: текила, ром, какая-нибудь там, не знаю. Чичи у нас нету, не везут. Но, наверное, в каких-нибудь более близких к Латинской Америке странах она есть. Может, в Испании тоже продают. Какую-нибудь там ракию сливовую и тому подобное.

Захотелось принарядиться нам. Мы с тобой можем надеть хоть джинсы, крашенные в такой джинсовый синий цвет. Мы не девицы, поэтому мы не можем вам сказать, как этот цвет должен называться по-умному. Пишите в комментариях, если знаете.

Потому что девицы нас точно слушают. Я доподлинно знаю.

Да, хотя бы 2–3.

2–3.

А хотели — сверху надели, допустим, шелковые рубашки или шелковые галстуки, или гавайские рубахи из хлопка, покрашенного в веселенькие цвета. На голову захотел — надел кепку из выделанной кожи, захотел — шляпу из кроличьего пуха. Вот у меня такая велюровая. В общем, делай что хочешь.

А вот в Средние века в Европе могли мы с тобой надеть шляпу из кроличьего пуха, поесть плова и, я не знаю, щегольнуть какой-нибудь хлопковой рубахой веселенького цвета?

Тяжело было со всем этим.

Трудно со всем этим было. Я уже не раз говорил, что Карл Великий, правивший огромными территориями и оставивший огромный след в истории, всю жизнь жил в деревянном тереме и ходил в некрашеной домотканой рубахе. Это потому, что доступа к ресурсам не было.

Еще со времен Рима велась оживленная торговля между Востоком и Западом. Но вот Рим грохнулся, и некоторое время торговлю держала Византия. Но и Византия тоже начала слабеть и шататься. Территории Леванта захватили арабы, а за ними турки-сельджуки.

Что интересно, хотя святую землю арабы-мусульмане захватили в самом начале своей экспансии, ни про какие крестовые походы в Европе и не задумывались. У них, в принципе, были другие поводы для беспокойства. На них эти арабы стали набегать через Испанию. Как я вам недавно показывал в стриме по Шарлеманю, они некоторое время занимались ими. Но вот пришли сельджуки. Дело в том, что если с арабами еще можно было договориться, то вот с захватившими Ближний Восток тюрками-сельджуками было уже трудно совсем. Торговля стала совсем глухой. И сразу же начинает папа Урбан II произносить громовые речи о том, что надо скорее ехать и освободить гроб Господень. Поехали и освободили.

Причем удобно сделал Христос такую святую землю, которая прямо тютелька в тютельку лежит на торговой точке, так сказать, на пересечении Европы и Азии. Очень предусмотрительно с его стороны это было. И долгие века там шла торговля через это. На этом богатели итальянцы, всякие венецианцы там с генуэзцами хорошо жили. Но со временем торговля там начала приходить в упадок по разным причинам. В связи с упадком государств, на которые развалился халифат. Часть товаров сместилась на так называемый Волжский путь, потому что как раз тогда с приходом татаро-монгольского ига получилось более-менее единое экономическое пространство, как сейчас любят говорить, от южной границы Китая и до западных границ современной России. Великий шелковый путь и все такое. Поэтому про святую землю крестоносцы тут же позабыли. И помчались вместо этого в Прибалтику — покорять там язычников, как прусских, так и просто русских. Прусских действительно покорили и ассимилировали. Но вот с русскими вышла незадача. Незапланированное купание. И покорить их не получилось.

Но европейцы недолго горевали. Потому что, вообще говоря, нашествие на Ближних Востоках многому научило. Потому что что их там больше всего поразило, как ты думаешь, из бытовых вопросов?

Даже не могу представить. Что?

Там столько всяких чудес было. Там были, представляешь, зеркала из стекла.

Не может быть.

И поэтому, чтобы, допустим, побриться, не надо больше смотреться в полированный кусок меди или, в особо тяжких случаях, в таз с водой. Там такие интересные ткани типа шелка и даже, страшно сказать, хлопка. Хлопок произвел на них такое впечатление, что, когда они расспрашивали о том, откуда такая ткань, с какого животного стригут, купцы им пытались объяснить и говорили: «Понимаете, это такое растение есть, на нем, как это по-вашему будет, такие барашки, из их шерсти делается хлопок». Из этого маловнятного описания, судя по всему, развилась легенда про баранца. То есть про барана, который вырастает из земли, объедает траву вокруг, после чего умирает. Мы про это упоминали в подкасте про средневековые бестиарии.

Почему это так их удивило? Потому что до этого все, что им было доступно, — это лен и это шерсть. Назвать и то и другое тканями изящными довольно трудно, особенно на тогдашнем уровне развития ремесла. Ходить в сплошных свитерах и грубых льняных штанах — это удовольствие на любителя. После того, как ты походил в хлопковой рубахе или в шелковом халате, у тебя сразу возникает другое представление об удобстве. Всякую странную еду типа пряностей. Потому что, будем справедливы, в Европе, чтобы чего-то вкусного поесть, надо было, не знаю, ждать до лета. И жить где-нибудь в Средиземноморском регионе. В какой-нибудь Северной Франции или в Британии основная еда как была — каша с мясом или селедкой, просоленной до каменного состояния, — так и осталась. А на Востоке были пряности всякие. Можно было и так приготовить, и этак. И мясо сразу приобретало гораздо лучший вкус. Его можно было выдерживать в маринадах.

Ну, как шашлыки мы делаем, да?

Совершенно другой коленкор. И еще одна немаловажная деталь. В Европе было очень трудно на чем-нибудь заработать деньги тогда. То есть с деньгами, именно с деньгами, не с натуральным хозяйством развитым, а с товарным, жили кто? Те, у кого на территории феода, так получилось, были какие-нибудь свинцовые шахты.

Серебряные шахты.

Да, серебряные все-таки реже. Я говорю про что-нибудь серебряное тоже, да. Или, к примеру, там жили какие-нибудь редкостные ремесленники. Хохлома там какая-нибудь. Или стоял город, с которого можно было драть налоги. Вот эта анекдотическая манера феодалов придумывать всякие поборы и пошлины. То есть там: перешел через мост — плати. Захотел зайти в замок — плати. Выйти из замка — плати. Причем часто даже больше, чем зайти. Я не знаю. Платить, причем, ты будешь не монетой, которую чеканят в ближайшем городе, а собственной монетой этого герцога, на которую ты можешь поменять деньги, причем по совершенно грабительскому курсу. Вы видите, да, как все велось. Это все было следствием того, что иначе ничего не заработаешь. А жить одним натуральным хозяйством трудно. Захотел в какой-нибудь крестовый поход пойти — ты же не повезешь за собой целый поезд с копчеными окороками, с сухарями и бочками селедки, или там кирпичами какими-нибудь, или строевыми лесами. Тебе же нужны деньги, чтобы оплачивать всякие расходы. Вот люди пытались придумать, чем бы таким еще зашибить копеечку.

На их счастье, к XV веку, то есть уже к концу Средневековья, у Европы сильно продвинулись дела с мореплаванием. Появились такие интересные виды судов, как карраки и каравеллы. Каррака побольше, каравелла поменьше. Несмотря на то, что эти суда первоначально были похожи на такие, знаете, плавающие гробы, очень угловатые такие, с какими-то башенообразными надстройками, с толстым таким брюхом, чтобы не перевернуться, тем не менее эти суда уже имели достаточно развитое парусное вооружение, несли там по три мачты, то есть они полагались именно на ветряной движитель, а не на какие-нибудь там весла, как было у викингов или у средиземноморских галер венецианцев. А еще у них был настоящий руль, потому что до этого рулили как? Рулили рулевым веслом.

Да, или двумя веслами, как вариант.

То есть одно поворачивали, а другое нет, или еще что-нибудь. Это все было малонадежно, и дело не в том, что там в какие-то повороты не впишешься, а в том, что, когда ты попадаешь в шторм, тебе надо очень аккуратно маневрировать и желательно пооперативнее поворачивать. Потому что, к примеру, если на тебя идет высокая волна, к ней надо поворачиваться носом. Или хотя бы кормой. Ни в коем случае не бортом. Потому что тебя либо зальет, либо перевернет. А носом у тебя есть шанс ее так — вжик — и переехать. То есть это резко понизило, так сказать, аварийность плавания. И стали некоторые державы лелеять планы дальних экспедиций. Державы эти так называемые иберийские, они же пиренейские. То есть это какие страны?

Это Испания и Португалия.

Да, разумеется. В их пользу говорило, что, во-первых, они ближе всего к Африке. Они находятся в сравнительно спокойных широтах с точки зрения атлантической навигации. Потому что по Северной Атлантике плавать в основном — это дело тяжелое. Там всякие девятые валы, штормы полгода идут. А ближе к экватору там, во-первых, гораздо приятнее погода, во-вторых, там есть полезные ветры, на которых можно доплыть, практически не идя галсами, то есть поднял паруса и плывешь по ветру.

И замыслили они открыть путь в Индию. Потому что для европейцев торговля через Ближний Восток — это была именно торговля с Индией. Важный ремарк. А вот что называли Индией? Потому что мы сейчас говорим «Индия» — это значит либо Республика Индия, либо это полуостров, я даже сказал, субконтинент Индостан.

Тропический субконтинент Индостан?

Да. Индией называли все, что прилегало, худо или бедно, к Индостану, к стране Индии и так далее.

Практически всю Восточную Азию.

Да, именно так. В частности, пакистанец, который работает со мной, он считает себя индусом. Не индусом, индийцем. Он не индус ни в коем случае, он индиец. Он мусульманин, все как положено.

Да, он индиец.

И Афганистан туда входил, и всякие, знаете, вот эти более восточные страны, и Непал. И все это называлось Индией.

Так и есть. То есть были еще всякие полулегендарные сведения о некой стране Катай и о неких островах Зипангу, но это все считалось крайне маловероятными существующими землями. Видимо, бабушкины сказки. А вот про Индию они знали точно, потому что туда ходил такой гражданин, как Александр Македонский, а он, наверное, знал, куда идет.

И вот собрались испанцы и португальцы отправиться в Индию самостоятельно и не платить больше денег этим гадким венецианцам и арабам со своими наценками. Вместо этого торговать самим и наценки драть уже с других европейцев — с франков, с англичан каких-нибудь, с немцев. И замыслили они подойти с двух сторон.

У испанцев был дерзкий план. Какой? План испанцев заключался в том, что зачем нам пытаться плыть на восток, если мы можем поплыть на запад и в итоге оказаться на востоке. И, в общем-то, таким образом была открыта небезызвестная Америка.

Да. Они решили таким образом хитроумно срезать. Дело в том, что был еще вариант попробовать поплыть вдоль Африки. Но туда уже успели сесть португальцы. Португальцы, во-первых, начали осваивать Западную Африку, добрались до Гвинеи, обнаружили, что там можно здорово поторговать, например… Я все время путаю Гвиану с Гаваной, с Новой Гвинеей там с какой-нибудь, извините. Добрались они до региона Центральной Африки и обнаружили, что там можно здорово поторговать слоновой костью, золотом, рабами-неграми. Тогда, правда, рабов было еще особо некуда везти, но сама идея интересная. Не случайно до сих пор государство в этом регионе называется Кот-д’Ивуар, то есть буквально Берег Слоновой Кости. Почему мы его не называем Берегом Слоновой Кости, а используем французское название, я не знаю. Видимо, чтобы не обижать людей. Хотя они там все по-французски понимают и должны бы знать, что… Но да неважно.

Если попробовать плыть мимо этих владений, велик риск от португальцев огрести в бок ядро. И с ними только недавно закончилась очередная война. Потому что Реконкиста тоже кончилась. Резать вместе арабов уже нельзя, значит, надо резать друг друга. Людишки без резни не умеют, им без дела скучно. Поэтому решили вот так вот рационализировать и поплыть на запад, чтобы вернуться в круг.

Конечно, получилось вроде той шутки, которая появилась на этой неделе в интернете, про девочку, которая ехала на машине по МКАДу и пропустила поворот. И вместо того, чтобы развернуться, она решила: да он же круглый, я просто сейчас поеду дальше и попаду в ту же точку. А потом она вспомнила, что МКАД довольно длинный, и вообще попадать она будет долго.

Но, тем не менее, открытие итальянца Колумба… Многие не знают, что Христофор Колумб был, вообще говоря, итальянец из Генуи, а никакой не испанец. Поэтому каждый год в США справляется День Колумба, они празднуют. И в этот день обычно происходит также шествие индейцев, которые, наоборот, его всячески ругают. Обычно это шествие заканчивается столкновением с шествиями итальянцев, которые его прославляют, местных, и происходит побоище.

Индейцам есть за что его ругать.

Да, потому что, если почитать про то, как Колумб вел свои дела на Карибских островах, он до континента не доплыл, он высадился на Эспаньоле, на современном Гаити. Он там очень резко взял с места в карьер, всех принялся мочить, заставлять там грузить золотой песок, отрубать руки. Да, он такой был парень дерзкий совершенно. Его, помнится, даже за такие отмороженные действия на некоторое время арестовали и даже отстранили от должности губернатора. Так что, когда он собрался помирать, он был страшно обижен на то, что его не оценили. Он приказал себя похоронить в кандалах, чтобы, так сказать, стыдно было тем, кто его в них заковал. Злопамятный был мужик.

Ну а португальцы решили, что раз уж у них проторенный путь вдоль Африки, так можно попробовать как-нибудь ее обогнуть. Единственная проблема в том, что никто не понимал, как выглядит Восточная Африка, и, может быть, там никакого пути в Индию нет, а там какой-нибудь сплошной континент. Бытовало такое мнение одно время у европейских географов. Считалось, что действительно Африка тянется аж до Южного полюса, и вообще никак там проплыть нельзя. Ну а даже если и можно, то тут начинала портить все суеверность моряков. Потому что им все чудилось, что вот за точкой X находится некое жуткое море, где вода кипит, солнце чернеет, в огромных водоворотах сидят какие-нибудь морские драконы, целые Харибды. И доплыть до точки X их можно было заставить, а дальше уже начиналась опасность бунта. Моряки — народ такой тоже дерзкий, с ним особо не поспоришь, поэтому пришлось все это делать очень медленно и постепенно.

На счастье Португалии у них как раз к власти пришел такой гражданин Генрих Мореплаватель, он же Энрике Навигатор. Сам он никаким мореплавателем, по-моему, не был, но он снаряжал экспедиции, то есть выполнял ценную организаторскую должность. И постепенно они доплывали то до островов Зеленого Мыса, по-моему, потом кое-как доехали до мыса Доброй Надежды. Это была, по-моему, экспедиция Бартоломеу Диаша. Дальше, опять же, матросы упирались. Ну и, наконец, удалось собрать экспедицию Васко да Гамы. Перед этим они уже знали, что раз есть мыс Доброй Надежды, значит, дальше Африка кончается и можно плыть дальше.

Попробовали заслать кого-нибудь через Ближний Восток в Индию, чтобы он посмотрел, есть ли у нее действительно такое побережье. Отправили какого-то мужика, который, правда, в оконцовке попал в эфиопскую кутузку, но он все-таки послал свой доклад. И из него было совершенно очевидно, что из Индии плавают в Восточную Африку. А раз плавают, значит, и мы сумеем. И отправился туда Васко да Гама.

Васко с несколькими кораблями очень здорово вооружился. Все в кожаной броне, с арбалетами, с пушками, мечами и алебардами, в железных шлемах. Доплыли они до этой самой Доброй Надежды. Там им пришлось еще повламывать народ и подоказать им, что никаких там морских чудовищ не видать и солнце тоже не чернеет. Поплыли дальше. Они добрались приблизительно до начала Африканского Рога, где им наконец удалось найти навигатора, который знал, как попасть в Индию просто так. И поэтому дальше они плыли не вдоль берега, а то бы тащиться до самой Аравии, плыть вдоль Аравии и Персидского залива, доплыть до устья Инда и только тогда попасть уже куда надо. А тут они срезали путь, попали в Индию, удостоились приема местных властей, и разрешили им даже торговать. Но все это кончилось плохо, потому что их товары не вызывали почему-то никакого спроса. Индия, видимо, тогда была более развитой в товарном отношении страной. Сами они никак не могли утрясти себе пошлины. Кончилось тем, что они разругались с индусами, захватили там каких-то заложников, награбили пряностей, сколько было. В общем, повели себя как классические европейцы тех времен. И это еще повезло, потому что дальше они плавали в следующие свои экспедиции до Занзибара, и там они вообще все были полные отморозки. Они, например, когда возвращались из Индии, увидели Могадишо в Сомали и зачем-то обстреляли его из пушек.

Для острастки.

Да, для острастки. Какая тут острастка и зачем им острастка — непонятно. В общем, в дальнейших экспедициях они тоже всех резали, топили. Поэтому на Востоке вообще да Гама считается бандитом, обычным, а не каким-то там открывателем. Что, в принципе, неудивительно.

Но важно сказать то, что когда он добрался, несмотря на то, что он потерял кучу народу, им даже один корабль пришлось затопить, тех пряностей, которые ему удалось там схватить и убежать с ними, их хватило, чтобы полностью оправдать все затраты и даже принести довольно серьезную прибыль. И загорелись жадные глазенки у граждан.

Сначала из Испании собрали экспедицию и поплыли в Новый Свет, потому что, хотя в Западных Индиях не удалось найти пряности, на которые они рассчитывали, там могли найти нечто более приятное. А именно золото и серебро.

Да, естественно. Я думал, ты про табачину, но…

Табачина тоже, но это уже потом, а золото прямо сейчас уже видно, как можно использовать.

При этом колонизация, так сказать, Новой Испании, как они называли Латинскую Америку, велась даже, знаете, в таком виде как бы: так, тут у нас что? Мексика, золото там. Ладно, хорошо. Это что? Это Антильские острова. Золота нет, серебра нет — нет, закрываем тут лавочку, уезжаем. Колумбия, изумруды — ну ладно, мы их пока берем условно. То есть они могли себе позволить выбирать.

Разборчивыми, так сказать.

Да уж. И тут на вот эти заброшенные ими острова полезли представители других держав. Например, французы. Вообще у французов с колонизацией поначалу не заладилось. Они довольно поздно приступили к дележу пирога. И, видимо, тут частично сыграло их отношение к морю. Понимаете, Франция — это страна все-таки сугубо континентальная по своей идеологии. Так же, как, например, и Испания. Вот парадоксально, правда, что Испания, которая завоевала огромные заморские владения в несколько раз больше ее самой и награбила там такие деньги, которые ей самой бы никогда не заработать, она все равно оставалась чисто континентальной, сухопутной. В отличие, например, от Британии или Голландии. Об этой разнице мы потом еще поговорим.

Но вот Франция долго все это возлагала в частные руки. Справедливости ради, в ту эпоху слабых государств было еще модным отдавать на откуп всяким частным компаниям завоевательные походы в новые земли. Мы уже рассказывали в выпуске про конкистадоров, что всякие Кортесы и прочие — это чисто частные экспедиции в качестве частных военных компаний.

Да, они там себе выторговывали титулы всяких генерал-капитанов и губернаторов открытых земель, но при этом обязаны были платить такие деньги и доли правительству, что мама не горюй. И еще, чтобы туда отправиться, надо было огромные взятки заплатить, а то так можно было до старости досидеть в Испании и все равно не сдвинуться с места. Но вот у французов было тоже близко к этому. Они, как, например, флотские дела, долгое время оставляли на откуп каперов. Вплоть до кардинала Ришелье у них даже не было своего какого-то флота, кроме десятка или двух галер на Средиземном море. То есть океанской державой не являлись вообще. Ну и с колониальными делами тоже было примерно так же. Вот держалось все это на каких-то авантюристах. Например, в XV веке какой-то Жан де Бетанкур доплыл до Канарских островов, высадился там и даже объявил себя королем. Ехал он туда не просто так, а чтобы добывать местный лишайник. Понимаешь, зачем лишайник?

Лишайник?

У нас тоже этого лишайника тьма-тьмущая, но там была особая разновидность, из которой можно краску делать.

А-а-а.

С красками в Европе, да, был напряг.

Напряг был, да.

Как и со всем другим.

Ну да.

Дальше к делу подключились любители рыбы. Они стали плыть к Ньюфаундленду и там ловить треску. Ну и селедку, я не знаю, может, и нет там, но трески там было очень много. Вот они ее там ловили на свой страх и риск, везли домой и за большие деньги продавали. Это было выгодно.

Пробудилось французское правительство только тогда, когда в Испанию, их противника тогдашнего, хлынул целый поток золота из заморских территорий. И французы стали придумывать, как бы самим тоже припасть к золотому источнику. Поначалу они занимались чисто таким пиратским, паразитическим промыслом. То есть отправляли каперские пиратские эскадры, грабили испанские и португальские порты, захватывали суда, везшие золотой груз, и на этом пытались, так сказать, поживиться. И тем не менее получалось у них плохо. Потому что они мало того, что терпели поражение в войнах на континенте, как-то раз даже французский король попал в плен, а все потому, что испанцы применили мушкеты, а французы еще до них не доросли тогда и все пытались тяжелой кавалерией нападать.

И тогда они решили перестать конкурировать с ними, поплыть куда-нибудь, где ни испанцев, ни португальцев нет. Интересной была идея какая? Попробовать найти северо-западный путь вокруг Америки и тоже в Азию. Ну, в конце концов, если уж испанцы поплыли на запад и что-то там такое нашли, почему бы им тоже не поплыть на запад и не поискать там чего-нибудь интересного? И вот отправился в Америку Жак Картье. Картье добрался до современной Канады. На радостях решил, что река Святого Лаврентия — это верный путь в Азию, но подняться по ней слишком высоко он не сумел. Ему пришлось утешиться тем, что он привез домой образцы геологических проб, которые он там собрал. И там были такие характерные желтовато-блестящие прожилки и такой прозрачный кристалл, как слеза. Но, к сожалению, все это оказалось вовсе не золотом и бриллиантами.

А чем? Бриллиант? Полевым шпатом?

Примерно так, да. Это вместо золота просто пирит, железный такой минерал, который называется еще золотом для дураков, что как бы намекает на его обманчивость. Ну а белые кристаллы — это просто кварц обычный. Конечно, кварц тоже интересная вещь, из него можно всякие поделки точить, но это все-таки не алмазы. Поэтому на первых порах французы как-то не очень впечатлились этой самой Северной Америкой, где ничего нет, кроме тайги. Но потом оказалось, что там есть нечто ценное. Это, разумеется, меха. Это бобры. Это всякие там куницы. Короче, типичный ассортимент таежных мехов. Напоминаю вам, что это век XVI, тогда еще Россия не успела наладить мощные каналы поставки. Окна в Европу-то нету. А те каналы поставки, которые были, оставались очень трудными и дорогими из-за того, что плыть приходилось в обход Скандинавии. Там подстерегали и норвежские пираты. Ну и вообще там трудная навигация, порт замерзающий. И предложение заметно уступало спросу.

А, кстати, с чего вдруг так заинтересовались мехами во Франции? Там же не холодно. Да и ходить наряженными в шубы там моды никогда не было, это же не Россия.

Хороший вопрос. Дело в том, что из бобрового меха очень здорово валяется фетр. Получается гораздо тоньше, чем к тому привыкли. Из него можно делать замечательные береты, шляпы. А как раз это же XVI век, мода на шляпы поперек себя шире. Широкополые всякие там д’Артаньяны и тому подобное. Ну вот оно и пришлось ко двору. Всякие… как это называется? Не фланель. В общем, я не очень хорошо разбираюсь в тканях. Короче говоря, эти меха тут же пошли на местную модную индустрию, в переработку.

Были попытки колонизировать и Южную Америку. Они ее, кстати, знаешь как называли? Антарктическая Франция.

Антарктическая Франция.

Да. Но тут ничего не вышло. Зато очень здорово пошли дела в Карибском море. Я уже сказал, что испанцы многие Карибские острова либо опустошили в смысле немногочисленных там золотых запасов, либо просто забросили, сочтя их неперспективными, когда есть ограбляемые инки с ацтеками. А вот французы решили попробовать заселять эти брошенные места. Во-первых, они использовали их как пиратские базы. Та же самая Эспаньола, она же Гаити, использовалась как база для так называемых буканьеров, которые занимались заготовками скота, засолкой и копчением туш и продажей их с выгодой в другие колонии, иногда даже и в метрополию. А со временем, когда испанцы их стали оттуда выжимать, они перебрались на соседнюю Тортугу — Тортуга до сих пор, по-моему, часть Гаити административно — и стали оттуда набегать на проходящие через пролив золотые конвои.

На Антильских островах, это где Мартиника, всякие там Гваделупы, Сен-Кристоферы, они стали разводить сахарный тростник. Для чего разводится сахарный тростник, Олег?

Это же очевидно — для того, чтобы ром бодяжить.

Ну да, ром тоже, но ром — это все-таки отход. На самом деле им нужен был сахар в головах, который они везли к себе и клали там в кофе.

Это да.

Потому что как раз оттуда стал проникать кофе. Правда, самый серьезный поток пошел уже в конце XVII века, как раз когда производство сахара возросло. И это положило начало одному из маршрутов так называемого колониального треугольника. Помнишь такой колониальный треугольник в Атлантике?

Колониальный треугольник в Атлантике? Что это такое?

Это очень выгодный торговый маршрут, который позволяет никогда не ходить порожняком. Потому что неприятная особенность торговых перевозок: когда ты туда что-то везешь, а потом возвращаешься обратно пустой, получается не очень выгодно. Желательно там что-нибудь тоже такое найти и везти к себе домой. Но это далеко не всегда удается по понятным причинам. А вот если добавить еще один пунктик в маршрут, тогда можно сделать это и выгодным.

Смотрите, что получается. Во Франции мы берем всякие ружья, топоры, простыни и одеяла, муку, соленую свинину — все это грузим на борт, плывем в Западную Африку. В Западной Африке сгружаем все это на берег, растопырившие рты туземные царьки немедленно приволакивают нам кучу связанных и сложенных штабелями военнопленных из многочисленных не колониальных, извините, а племенных войн. И отдают нам их, так сказать, по сто килограммов за килограмм промышленных товаров, что получается очень выгодно. Мы их там тоже штабелями складируем на корабле и везем их в Карибское море. Сгружаем там их на Антильских островах, где негров мобилизуют на уборку сахарного тростника и выработку сахара. Потому что это дело очень трудоемкое. Несмотря на то, что тростник есть тростник, он растет, в общем говоря, всегда. Это, можно сказать, сорняк. А вот чтобы убрать и сделать сахар, нужно здорово потрудиться.

Во-первых, тростник твердый относительно. Ломать его руками трудно, поэтому мы используем рабов, желательно посильнее, вручаем им мачете, и они этими мачете рубят тростник. Срубить его, кстати, даже так непросто, требует значительных усилий, особенно в условиях жары, духоты, малярии, комаров и всякого такого. Рабы эти, да, кончались примерно через год-полтора. Ну, к этому времени уже приплывал новый транспорт, и можно было продолжать производство.

Но мало этот тростник срубить, потому что отправлять тростник, который там кто-то будет жевать, это, конечно, нельзя. Его нужно сперва переработать. Для этого мы делаем пресс, который, опять же, вращают негры. Они как белки в колесах. Просто в одном колесе бегут в одну сторону, а в другом — в другую. Получается два валика, между которыми мы продавливаем эти сахарные тростничины. Получается сахарная мякоть. Эту мякоть мы варим. Варить ее — занятие, мягко говоря, опасное и неприятное. Поэтому на это тоже применяются негры. Потому что, во-первых, от кипящей сахарной патоки поднимается нездоровый дым. Во-вторых, кипит она при высокой температуре. А в-третьих, это, видимо, углевод. Он, наверное, там как-то горит. Или, может, еще там какие-то проходят реакции Майяра, я не знаю, не сведущ. Я знаю только одно: то, что если брызга от этого кипящего сахара попадет на кожу, то лучше бы это была серная кислота, право слово. Потому что он, во-первых, тут же прилипает, во-вторых, он страшно горячий, и при этом он кипит. То есть прожигает там чуть ли не до кости. Негры из-за этого, разумеется, кончались не менее быстро. Но зато получался выпаренный сахар такими крупными головами. До кубиков и сахара-песка тогда еще не дошли. И это можно грузить на корабли и везти обратно во Францию. Получается очень выгодно: в Африку — товары, из Африки — рабов, из Карибского моря — колониальные товары. Ну и не с сахаром одним, да. Можно попробовать отжатые уже куски мякоти бросить в воду и поставить в теплое место. И гнать из полученного ром. А можно и так пить просто брагу. Вот такая вот у Франции сложилась на Карибских островах империя.

Но не отставали и другие страны. Например, Англия. Англия, вообще-то, тоже поздновато включилась в дело. И поначалу, как и французы, они вели чисто грабительскую колониальную политику, связанную с такими именами, например, как Фрэнсис Дрейк и Уолтер Рэли. Что делал Дрейк, Олег?

О, Дрейк занимался замечательным мероприятием с точки зрения британской короны и не только. Он грабил испанцев.

Да, он отправился в экспедиции, чтобы, с одной стороны, посмотреть, как там в Испании развиваются дела и что получится награбить. Во-вторых, составить карты, потому что представления об очертаниях, например, со стороны Тихого океана Америки у англичан не было. Ну и если получится, побывать в Тихом океане и посмотреть, как все-таки попасть в Юго-Восточную Азию с этой стороны. Все это ему удалось сделать. Он очень здорово пограбил. Правда, если почитать отчеты о награбленном испанских колониальных чиновников, становится ясно, что самые страшные разбойники — это как раз они и есть. Потому что они под шумок от этих его налетов сами украли там неведомо сколько. Если сложить все их рассказы о награбленном, получится, что Дрейк там, не знаю, то ли в море это золото швырял, то ли несколько раз приплывал. Непонятно. Ему бы столько не удалось увезти даже при всем желании.

Кидал за борт.

Да, кидал за борт, видимо. Экспедиция очень здорово удалась с точки зрения вкладов, потому что финансировали экспедицию самые влиятельные лица, включая королеву Елизавету. И так как их доходы составили, по-моему, четырехзначные суммы в процентах, Дрейка оперативно произвели в рыцари. Она все протесты испанцев говорила: «Ну, понимаете, это же просто какие-то пираты там плавают, ну я-то тут при чем?» А потом они стали захватывать острова в столкновениях с испанцами, когда уже достаточно окрепли. Так, например, они захватили Ямайку и развели в Порт-Рояле пиратское гнездо, которое тоже охотилось на испанские караваны, грабило их и многое отдавало в казну через всякие призовые суды.

Но не одними островами. По образцу Франции, которая добралась до Канады, англичане тоже доехали до территории современных США и основали там многие колонии. Например, Виргинию — это вообще, если считать, самая первая. Потом высадились в районе современной Пенсильвании. Ну и вся эта местность получила название Новая Англия через некоторое время. Там они первоначально, как там сказать, они не столько из экономических соображений все открывали, сколько из идейно-политических.

Когда День благодарения празднуют американцы, мы часто видим на картинках граждан в черных сюртучках и в черных широкополых шляпах с пряжками, с белыми воротничками, которые себя называют то пилигримами, то пуританами. Что они там потеряли? Это сектанты религиозные. И они сбежали от церкви Англии.

Как вам сказать. Все время пишется, что они бежали из-за того, что их преследовали. Но, понимаете, пуритане были настолько отмороженными и недоговороспособными, что это скорее они преследовали всех окружающих и так им надоели, что их сперва выпихнули в Голландию, где была полнейшая религиозная свобода по тогдашним понятиям, но они и в Голландии умудрились со всеми перессориться. И да, им пришлось нанять два корабля, но один там протек, поэтому всем пришлось набиваться в Mayflower и плыть на нем. И основывать колонии.

Колонии эти были, как я уже сказал, скорее такими политическими убежищами, чем экономически выгодными предприятиями. Но через некоторое время дела там пошли на лад, особенно в Виргинии, потому что виргинский табак. Виргинский табак до сих пор не то что бренд — это прямо такое клеймо качества. Все считают, что в Виргинии самый лучший табак на свете. По крайней мере, допустим, для трубок, наверное, уж точно. У меня, например, в носках лежит пачка виргинского табака.

Почему в носках?

Потому что моль. Она его боится.

Понятно.

Я просто когда-то трубку курил, а потом решил, что это вредно для здоровья, и приспособил запасы табака, оставшиеся…

Мобилизовал на борьбу с молью.

На борьбу, да, с вредными насекомыми. Виргинский табак — это специальный выведенный сорт, который скрестили, видимо, из тех, которые росли на Карибских островах, и тех, которые росли там. Потому что карибские, они, к сожалению, не морозостойкие, по понятным причинам. А местный был недостаточно изящен для европейских вкусов, тот, который курили местные индейцы. В Виргинии удалось создать очень хороший гибрид, который рос хорошо и пах приятно. И стали богатеть на этой торговле табаком. Хотя, вообще говоря, первые десятилетия эти колонии балансировали на уровне полнейшей нерентабельности. Страдали от зим, от всяких конфликтов и бескормицы. Некоторые, например, вообще были заброшены, и веками их судьба была неизвестна. Например, ты слышал про Кроатон?

Кроатон? Нет. Что за Кроатон? Расскажи.

Значит, была колония у англичан на каком-то острове неподалеку от берега Северной Америки. И вот на острове Кроатон… А, это было, знаешь где? Это рядом с Северной Каролиной. Да, колонию основал еще тот самый Уолтер Рэли. Находилась она, насколько я помню, на острове Роанок. И некоторое время жила-жила, а потом взяла и исчезла. То есть там их совсем не было. И единственное, что удалось найти, — это надпись, вырезанная на дубе: «Croatoan». Так назывался какой-то ближайший остров. Поехали туда — ничего там не нашли. И с тех пор вот эта кроатонская загадка мучила людей, пока наконец кто-то не догадался не лазить по островам, а поискать среди местных индейцев. Их просто оттуда выгнали, и поэтому многие не догадывались, что надо их проверить. Проверили — оказалось, что у индейцев, которые тогда жили в окрестностях Северной Каролины, во многих семьях прослеживаются какие-то подозрительно английские фамилии. И какие-то физиономии тоже непонятные. И, в общем, стало ясно, что просто из каких-то экономических, скорее всего, проблем им пришлось эвакуироваться на континент. Сперва они, наверное, планировали действительно ехать на соседний остров, но там они то ли не прижились, то ли еще что, то ли, может, передумали. И оказались в изоляции среди индейцев, с которыми они через некоторое время просто смешались. Такая вот странная загадочка.

А когда мы говорим про город Нью-Йорк, мы забываем, что поначалу он назывался немножко по-другому.

Да, он назывался Новый Амстердам.

Да, Новый Амстердам, потому что колония была голландская, основанная никем иным, как Питером Стёйвесантом, губернатором голландских владений. Кроме того, голландцы сумели занять остров Кюрасао, на котором, видимо, изобрели ликер Blue Curaçao.

Да-да-да, широко известный в узких кругах.

Да. И завели себе, по примеру других народов, Голландскую Вест-Индскую, а потом и Голландскую Ост-Индскую компанию. Вообще, практически у всех сколь-нибудь приличных стран тогда были какие-нибудь Вест-Индские или Ост-Индские компании. И то и другое сразу. За исключением, насколько я понимаю, испанцев и португальцев. Они как-то действовали без этого, видимо, как первопроходцы.

Эти самые компании поначалу были абсолютно независимыми предприятиями. То есть, да, они иногда действовали в интересах правительства, и правительство действовало в их интересах, потому что в советах директоров оказывались всякие там важные министры, члены парламентов. Но, например, голландцы эти свои компании никак не контролировали. Это были, по сути, чисто коммерческие предприятия.

Да.

И правда, у голландцев основную славу снискала, наверное, не Вест-Индская компания, а Ост-Индская. Ну и не только у голландцев.

Да, еще и у британцев. Потому что британцы тоже отморозки были еще те, которые рулили этой компанией. Ну вот, например, у голландцев с этой компанией связано такое имя, как Ян Питерсзон Кун. Вообще-то фамилия пишется Коэн, так что я даже не знаю, может, он еврей на самом деле. Тем не менее, по вероисповеданию он был кальвинист, и он был членом экспедиции в так называемую Голландскую Ост-Индию. Это тот регион, который мы сейчас называем Индонезией. Не регион, а страна это, на самом деле.

Голландцы, будучи страной чисто морской по своей идеологии, не такой, как, допустим, испанцы или французы, действовали иначе. Вместо того, чтобы брать под свой контроль территории, как это делали испанцы, снося государственные образования, которые там были, они вместо этого строили фактории, аккуратно ввинчивались в местную экономику и добивались от местных властителей монопольного права на торговлю. В первую очередь их интересовали так называемые острова пряностей. Вот если вы посмотрите на карту Индонезии, то вы видите, что там есть несколько крупных островов. Скажем, там Суматра, да? А южнее — такая цепь мелких островов. Самый большой — это Ява, там потом еще где-то Бали рядом. И вот на востоке, на границе с индонезийской частью Новой Гвинеи, там такая группа мелких островков. Вот это вот и есть острова пряностей, они же Молуккские острова.

Эти острова были, без преувеличения, жемчужиной в колониальной, так сказать, короне Индонезии. Потому что чего там только не было. Всякие перцы, всякие мускатные орехи, корицы, бог знает чего там еще. Все это стоило огромных денег в Европе. И поэтому сперва привлекло внимание португальцев. Потом, когда у Португалии начались неприятности, их континентальную часть, собственно Португалию, захватили испанцы в ходе династической унии. То есть, проще говоря, навязали им своего короля. Португалия, кстати, не прекратила существование и действовала из колоний, как когда-то Франция. Но в середине XVIII века у Португалии все ее дела закончились. То есть она не потеряла некоторые колонии, типа Анголы или Макао, но как об империи с будущим о ней говорить перестали.

Знаешь почему? Потому что в середине XVIII века произошло Лиссабонское землетрясение. Землетрясение снесло ко всем чертям весь Лиссабон. Там живого места не осталось никакого. После землетрясения было еще и цунами. Не совсем классическое цунами, потому что это все-таки восточное явление, но, тем не менее, море отошло, а потом вернулось и как шарахнуло по остаткам города. Начались пожары. И это произвело совершенно шокирующее впечатление и на Португалию, да даже и на остальную Европу. Это выдвинуло на верхушку совершенно новую политическую элиту из числа незнатных людей. И это в общем даже породило целую философскую концепцию. Знаешь какую?

Какую?

Теодицею, то есть доктрину оправдания Бога. Дело в том, что, хотя все богословы так или иначе касались этой идеи о том, что если Бог всемогущ, всеблаг и всемилостив, то почему-то существует зло, и получались самые странные и неуклюжие объяснения вроде того, что зло существует специально, чтобы была свобода воли, или чтобы, я не знаю, люди не расслаблялись, и что Сатана — он как бы помощник Бога. И из-за этого сентенция: часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Потому что он как бы дает такую конкуренцию добру и позволяет людям не безальтернативно быть хорошими, а быть хорошими в борьбе с соблазнами. Короче, кучу всяких концепций придумали. Но вот Лиссабон, он стал просто… Ну, его никак нельзя было объяснить через вот это. Потому что, смотрите, во-первых, почему такое страшное горе случилось с Португалией, которая яростно католическая, иезуитская, а не с какой-нибудь гнусной еретической Голландией или Британией, которая отвергла церковь? Почему, я не знаю, не с каким-нибудь новым Вавилоном стряслось это? Вот когда Порт-Роял, например, снесло землетрясением, тогда никто не удивлялся. Потому что это был, мягко говоря, не очень благочестивый город. А Лиссабон-то за что? И более того, это было воскресенье, и это был какой-то христианский праздник даже. И при этом те, кто вместо того, чтобы идти в церковь, поехали пьянствовать на дачу, те уцелели. А те, кто пошли благочестиво молиться, те, наоборот, все пропали, потому что церкви их похоронили просто: они же каменные.

В общем, Португалии быстро стало не до того, чтобы захватывать колонии, и голландцы у них очень быстро перехватили инициативу. Голландцы строили свои фактории, навязывали местным правителям неравноправные договоры. Строили, не строили, а скорее организовывали торговлю так, чтобы она централизовывалась и концентрировалась на нескольких островах. Например, остров Ява они сделали крупнейшим центром работорговли тамошней.

Разумеется, голландцы сами действовали, мягко говоря, без особой рефлексии, так сказать. То есть разрушали города, снося их там подчистую, вырезали там население, обращали повально в рабство. Вот, например, остров Банда, где был центр добычи мускатного ореха, там были все обитатели либо убиты и заменены привезенными рабами, либо тоже превращены в рабов. И даже у директората Ост-Индской компании это вызвало, мягко говоря, недовольство. Ему стали говорить, что совсем уже отморозка какого-то отправили. Не церемонились, короче. Такие были товарищи очень малоприятные.

И мало того, что они били туземцев, они, например, даже европейцев тоже гасили. Вот, к примеру, когда этот Питерсзон Кун поехал домой, чтобы дальнейшие указания получить, вместе с ним пришли вести о том, что его люди, пока его не было, сумели как-то поссориться с английскими купцами, жившими там же в Юго-Восточной Азии, и всех их перебить. Ну и, короче говоря, Куна очень быстро отправили в отставку, и он в ней пребывал, по-моему, до самого последнего плавания, где и помер от тропической болезни какой-то, предположительно дизентерии.

В общем, это была такая компания очень суровая. Но, как и все хорошее, она тоже закончилась, потому что накопились долги, изменились условия, началась повальная контрабанда, служащие компании на местах стали воровать как не знаю кто. Местные власти тоже стали по-всякому хитрить и ловчить, и продавать товар налево. Ну и управлять этим всем было достаточно непросто. Что, например, приказы из Лондона в Ост-Индскую британскую компанию добирались до самой Ост-Индской британской компании, я имею в виду до изобретения телеграфов и так далее, шесть месяцев примерно.

Да, за это время, согласитесь, самые ценные указания могут сто раз устареть.

Да. Ну и, в общем, вся эта колония была признана банкротом, и территории стали частью государства Нидерланды. Но это уже вторая часть нашей истории, потому что дело было в XIX веке. Это была уже совсем другая колониальная эпоха.

И давайте поговорим еще о британцах. Потому что у британцев же тоже Ост-Индская компания, как упомянул Ауралиен. И эта Ост-Индская компания очень здорово себя показала. Правда, кончила ровно так же, как и предыдущая, тем, что была разогнана.

И небольшая ремарка. Ее в «Пиратах Карибского моря» быть не должно было.

Да. Никак. То есть вот пираты Карибского моря в Британской Ост-Индской империи, да, могли быть. Потому что пираты не сидели как пришитые в этом Карибском море. Они, например, ходили к берегам Африки, к Мадагаскару. У них там была довольно большая пиратская база. И там они не плясали с лемурами, как можно подумать после одноименного мультика. Они там как раз подстерегали суда Британской Ост-Индской компании. Это был такой даже специальный тип корабля, так и назывался — остиндеец. Такой пузатый, хорошо вооруженный, с высокими бортами. Специально, чтобы выдерживать длительные плавания. И пираты их там подлавливали.

Да. Так что, в общем, несмотря на то, что Британской Ост-Индской компании в Карибском море быть не должно, с пиратами она все-таки боролась. Видимо, это типичный пример «слышал звон, да не знаю, где он» со стороны сценаристов и режиссеров. Просто Британская Вест-Индская компания почти ничем себя не проявила. И ее решили не трогать, потому что никто не знает. Более того, наверняка все бы стали писать: «Вы что, вы неправильно написали, там не Вест-Индская, там Ост-Индская должна быть». По-любому так и было бы.

В общем, компания эта была основана в 1600 году, юбилейном, и называлась поначалу «Губернатор и компания лондонских купцов, торгующих с Восточной Индией». Она поначалу занималась чисто торговлей, то есть просто отправляла экспедиции там, где было можно, загружалась товарами и плыла обратно. Чтобы плавать было повыгоднее, они стали основывать фактории, на что получили соответствующее разрешение у падишаха моголов.

Давайте объясним, потому что многие люди очень плохо представляют тогдашнее состояние колониальной Индонезии или Индии. Им кажется, что это примерно как сейчас: такая же страна, только тогда было. И вместо президента там сидел какой-нибудь падишах-император. На самом деле, разумеется, ничего похожего не было. То же самое — в Индонезии не существовало, а было скопление довольно пестрых разных султанатов и эмиратов, сидевших каждый на своем острове и постоянно друг с другом грызшихся. В Индии с этим было несколько попроще, но тоже трудно.

Значит, основными силами на субконтиненте были, во-первых, империя Великих Моголов. Не путать с монголами.

Или путать.

При этом я уже, наверное, двух или трех индийцев знаю, которые мне почему-то… Они меня все спрашивают, почему я выгляжу по-евразийски. Я им все время объясняю, что монгольские народы в составе России. Они говорят: «А, замечательно, у нас же тоже были монгольские народы. Тоже империя Великих Монголов».

Великих монголов, да.

Да, я не знаю, если уж это они путаются, то что ж требовать от наших абитуриентов? Потому что я читал для смеха всякие перлы экзаменующихся из университетов, которые приходят и сдают экзамены по истории, и от них просто профессора валяются по полу. Потому что им выдают ответы в стиле: спрашивали, что такое крепостное право, они говорят: «Это когда у помещика была крепость, он туда сажал крестьян сидеть».

Так вот. И про Восток тоже начинаются какие-нибудь истории в стиле: значит, монголы завоевали Китай и Индию и образовали империю Великих Монголов. И эта империя называлась Индокитай, потому что там была Индия и Китай. И император рассылал везде своих конфуциев. Это такие чиновники, которые умеют управлять государством. В общем, если уж сами индусы ничего не понимают…

Никакой, разумеется, империи магов никогда не было. Вообще-то, говоря, сами себя они называли, по-моему, Гурканиян, если я правильно читаю, потому что здесь нет огласовок, я только насчет согласных уверен, какие там гласные — бог знает. Никаких моголов там не было, и вообще почему она так называется — непонятно. Вообще говоря, в Индии говорят, что мусульман вроде как на севере Индии и дальше в Средней Азии называют моголами, но почему — трудно сказать. Одни говорят, что это вроде как какое-то самоназвание какого-то этноса из Средней Азии, другие говорят, что это из-за того, что, когда монголы вторглись в регион Ближнего Востока и основали Ильханат, они тоже быстро перешли в ислам. И, может быть, поэтому они на индусов такое впечатление произвели. Короче говоря, они какие-то не монголы, это просто придумали европейцы, когда понаприехали.

Это была довольно рыхлая империя, которая управляла всем севером Индии. В разные периоды она и больше имела, но к моменту прибытия европейцев она уже находилась на стадии упадка. Югом страны командовала совсем другая народность. Это были индуисты из так называемой конфедерации маратхов или маратхских народов. За них, кстати говоря, можно поиграть в Empire: Total War. Это одна из рекомендованных наций, которая открыта с самого начала. Говорят, довольно интересно потом нести бремя смуглого человека там.

Так вот. А кроме нее были еще всякие мелкие образования в виде полунезависимых феодальных правителей в составе империи моголов, а также какого-то Майсура, который тоже был вроде как полунезависимым или совсем независимым. И вот в эту самую пестроту и стали вползать европейцы. Помимо британцев туда еще норовили высаживаться португальцы, французы и голландцы. Но после кучи конфликтов остались одни британцы. В XVIII веке, видимо, после Семилетней войны, когда Франция утратила свои колонии что в Северной Америке, что в Азии тоже.

Поначалу компания действовала, так сказать, на свой страх и риск. Ее представителями были все время какие-то пираты, отморозки, авантюристы. И, наверное, самым известным из них стал Роберт Клайв. Значит, этот Роберт Клайв, будучи формально никаким там не генералом, или как его там пытаются рисовать в популярной истории, он был просто наемным авантюристом на службе Британской Ост-Индской компании. Которого, кстати говоря, финансировали сами индусы. Там какой-то был индийский банкирский дом, который ему предоставил крупный заем. И тогда говорили, что рупии индийского банкира помогли шпаге британского полковника.

Ему удалось подчинить себе Бенгалию. Если вы откроете какую-нибудь западную энциклопедию, то там обязательно перед этим будет описание того, как гнусный бенгальский правитель приказал схватить каких-то там европейцев и засунуть их в черную дыру. Не в смысле астрономическую, а в смысле какую-то тесную душную каморку. И там они от духоты, жары и давки большей частью и перемерли за ночь. Утром пришли — и они уже не дышат. И это пишется, чтобы оправдать британское разграбление Индии. Слов нет, конечно, нехорошо сажать гражданских лиц в кутузку, чтобы они там умерли за ночь. Но мне кажется, что это в огороде бузина, а в Киеве дядька.

Сам Клайв тоже потом попал под суд. И даже, по-моему, его к чему-то там приговорили, но ничего он в результате так и не понес, никакого наказания. Более того, он сам в суде говорил: «Вы вот говорите, что я там наворовал и награбил. Да вы хоть знаете, сколько я не награбил, хотя мог бы».

Результатами такого отношения к покоряемой Бенгалии стала серия голодов. То есть голод не просто там, что нечего есть, дефицит и очереди, а голод такой, что раз — десять миллионов человек умерло. Еще через десять лет — раз, еще десять миллионов человек умерло. А почему, Ауралиен, как ты думаешь, как так пошло, что до того прекрасно жившая Бенгалия стала голодать и издыхать?

Я так подозреваю, бабки, наверное, стали со всех трясти. Направо, налево.

Да. Причем не просто так, что там налоги какие-то установили, и все. Они сделали по-другому. Все ремесленники и производители были инвентаризованы, по спискам прикреплены к факториям. И вы будете нести то, что вы производите, сдавать по списочным ценам. Цены, разумеется, нищенские.

Понятно.

Кроме того, допустим, в одной местности голод. Оттуда пытались перебежать в другую, где нет голода. Но британцы просто взяли и перекрыли границы. И смотрели, как все там помирают. Традиционные ремесла стали разваливаться при такой-то политике. А в Англии как раз тогда на почве разграбления началась промышленная революция, и изделия стали завозить оттуда. И кончилось все это в итоге тем, что ремесленники вообще вымерли как класс, и все стали покупать у британских монополистов. И да, ввели монополию на ткани, например, на соль, на разные другие полезные вещи.

Кроме того, многие местные феодалы тоже попали под оборот компании. Они, по сути, передавали ей всякое управление, а сами в основном сидели на коврах, курили кальян и глубокомысленно смотрели вдаль. Больше ничего не делали. Они думали, что очень хорошо устроились: британцы их защищают, британцы смотрят, чтобы они были независимыми. А потом — раз, и оказывается, что британских колониальных войск, войск, причем, обратим внимание, не собственно британских, а именно этой компании, то есть наемников, по сути…

Частная армия.

Да. Становится все больше и больше и больше. А по договору-то он должен их оплачивать. И в один прекрасный момент оказывается, что сумма затрат на них превышает его возможности. После чего говорят: «Так, дорогой товарищ, за невыполнение договора вы выселяетесь, а княжество ваше аннексируется компанией». Ну и, разумеется, ничего против этого сказать он не мог, потому что вокруг него сидят толпы компанийских наемников.

Чтобы не тащить туда дорогостоящих британских джентльменов, компания стала нанимать так называемых сипаев. Кто такие были сипаи, Ауралиен?

Сипаи — это, мне кажется, войска, которые набирались из местных жителей.

Да. Вообще говоря, набор туземных войск — это довольно типичная колониальная практика. Она делалась хоть в Африке потом уже. Из таких колониальных войск потом вышли многие одиозные африканские диктаторы. В третьем выпуске обязательно про них тоже упомянем. А вот в Индии сипаи — это были действительно обученные, снаряженные и снабженные соответствующей тактикой солдаты из числа местного населения. Их старались брать из так называемых воинственных рас. Дело в том, что британцы, когда оккупировали территории, они стали замечать, что некоторые местные племена и касты с ними яростно бьются, а некоторые ничего не делают. Это тема отдельного исследования. У них на этой почве целая расовая теория развилась про Индию. И они старались брать воинственных в свои войска. Чтобы они не сговорились, они туда старались брать пополам: частью мусульман, а частью индусов. И с помощью этих войск им удавалось сравнительно дешево, потому что они гораздо дешевле, чем британские, обходятся, и везти их ниоткуда не надо. И новых желающих много, потому что хоть они и дешевые, но по местным меркам все равно очень неплохая зарплата выходит. И вот руками этих сипаев они там всех и нагибали, нагибали.

Хотя, между прочим, власть Великих Моголов номинально держалась вплоть до середины XIX века. Почему она развалилась и куда делись сипаи и британская Ост-Индская империя — это тема второй части нашего выпуска.

А пока мы расскажем о Семилетней войне. Ты, Ауралиен, читал Фенимора Купера?

Давно это было, но вроде читал.

Ну, Фенимор Купер — это был, наверное, певец как раз вот этого североамериканского фронтира с индейцами, Чингачгуком Большим Змеем. Тогда же, когда в литературу в массовом порядке вошла идея благородного дикаря. Это все налагалось на бредни всяких гуманистических, энциклопедических писателей из Франции, типа Жан-Жака Руссо и других граждан, которые считались специалистами во многих областях. Например, Руссо считался большим знатоком в воспитании детей. Догадайся, сколько у него было детей?

Ни одного.

Которыми, кроме своей жены, управлять не способны, и экспертов по вооружениям, которые всю жизнь были биологами и сидели в кабинете, больше ничего не делали. Ну вот такие же были специалисты и тогда во Франции, в частности по благородным дикарям. Никаких дикарей они тоже в упор не видели, но воображали, что они же живут в гармонии с природой, и они не отягощены всякими сословными и идеологическими проблемами, и поэтому они простые, честные и искренние.

Потом Марк Твен, когда старенького Фенимора Купера встретил, он спрашивал: «Послушайте, а где вы этих благородных дикарей-то своих нашли? Потому что я вот с индейцами сколько ни встречаюсь — все какая-то пьяная рвань. Больше никого я не вижу».

А он ему что?

Я не помню, что он ему сказал. Факт в том, что у Купера, если ты посмотришь, там все индейцы четко делятся на хороших и плохих. Например, ирокезы и всякие там могикане, могавки — это прекрасные, благородные, смелые и честные люди. А, например, гуроны — это гнусные, лживые, подлые, жестокие и вероломные негодяи. Все как один.

Да, догадываешься, почему такая странная дихотомия?

Гуроны задолжали Фенимору Куперу денег?

Нет. Дело просто в том, что могавки были за англичан, а гуроны были за французов.

Ну это да, это да.

Поэтому сразу ясно, какие из них хорошие, а какие плохие.

Семилетняя война, вообще говоря, велась чуть ли не по всему миру, поэтому ее называют нулевой мировой. В ней участвовали все, кто мог, включая нас. Мы с Фридрихом Прусским бились и добились до того, что он уже собирался застрелиться. Но тут ему несказанно повезло. Помнишь, как врезала дуба Елизавета?

Да, да.

И пришел Петр III, который тут же подписал мир и извинился, что так его победили. Как-то случайно.

Вы уж извините нас. Мы не хотели.

Да. Но Петр III тоже недолго прожил после такого, потому что нельзя вынимать у людей изо рта после семи лет победы жертвы, так сказать, викторию. Так что его быстро замочили. Но Франции это ничем не помогло. Потому что Франция потеряла что Канаду, Квебек, то есть по большей части, что свои точки опоры в Азии. Но зато вон понаписали всяких книжек, и Квебек до сих пор представляет собой проблему для Канады.

Там была целая драма, и там, я не знаю, я вот как-то почитал всякие хроники — там такой Warhammer идет просто, что, умирая от ран, маркиз де Монкальм сказал, что, к счастью, он не увидит падения Квебека. А смертельно раненный пулей куда-то в пах, по-моему, Джеймс Вулф из Британии лез со своими гренадерами вверх там по холму и отказывался идти перевязываться. И помер. Короче говоря, британцы победили.

Но для них эта победа потом вышла боком. И очень быстро. И в том же самом месте практически. Догадываешься, о чем я?

О чем?

О том, что у Британии к югу от всей этой байды были 13 колоний.

А, это да.

И вообще-то британцы как раз их и пытались обезопасить. И после войны, когда стали подсчитывать убытки и расходы, схватились за голову. Потому что оборона таких владений обошлась в копеечку. Поэтому было придумано попробовать заставить колонии сами как-нибудь это и оплачивать. В 13 колониях это тут же вызвало бурление.

В американских источниках для массовой публики обычно описано следующее: что благородные и свободолюбивые колонисты должны были платить огромные налоги и из-за этого даже не могли чаю попить, чтобы не заплатить страшные деньги Британии. И вот они пытались как-то это все обговорить и требовали, чтобы от них было представительство в парламенте. Потому что по порядкам английским, если у кого-то вводятся налоги, то это потому, что его представители сидят в парламенте и так приговорили. Но глупый британский король Георг III отказался, и была война, и они победили злых красномундирников, и началась свобода.

Мел Гибсон бегал с топорами.

С топорами. Вообще говоря, персонаж Мела Гибсона описан в тогдашних хрониках как отморозок, убийца и жестокий рабовладелец. Что, в принципе, неудивительно.

Неудивительно, да.

Значит, в жизни все было несколько труднее. На примере 13 колоний гораздо, наверное, понятнее будет, почему быть колонией не очень хорошо.

Значит, смотрите. Во-первых, к тому времени уже развилась промышленность в Англии, она уже стала мастерской мира, и эта промышленность требовала рынков сбыта. Так вот, одним из важных рынков сбыта и были колонии, куда все это ввозили и продавали. Чтобы обеспечить то, что там это будут покупать, вводилась монополия. То есть все, что туда ввозится, должно ввозиться через Британию британскими купцами. Такие монополии уже были введены в самой метрополии. То есть, к примеру, первоначально голландцы были фактически монополистами в области посреднической торговли и все возили всем. Британцы их от этого отрезали, что повлекло за собой череду англо-голландских войн. Из-за чего, кстати, Новый Амстердам-то они и потеряли тогда. А теперь получалось, что колонии могут все закупать только в Британии по соответствующим тарифам, с пошлинами и всяким таким.

Во-вторых, у самих колоний покупать их припасы — табак тот же самый, например, меха, кукурузу, фасоль, помидоры какие-нибудь — все это тоже могли только британские представители. Почему это делалось? Естественно, чтобы не дать возможности заработать.

Да, чтобы не создавать конкуренции метропольным купцам. Все это колонистов, мягко говоря, бесило. Потому что получается, что их за каких-то дураков держат, доят как коз, а самим им заработать ничего нельзя. Колонисты стали самообъединяться. В первую очередь они стали ловчить, хитрить, воровать, укрываться от налогов и заниматься контрабандой. В этом им успешно помогали голландцы, которые рады были плюнуть в чай своим давним недругам из Англии и этот самый чай тоже таскали контрабандой. Британские купцы стали терпеть убытки, потому что их чай никто не покупал. Так как заставить их покупать чай законодательно было нельзя, сделали по-другому: снизили на него пошлины, и цена на чай упала. Таким образом, она упала даже ниже, чем была у контрабандистов на черном рынке.

И все бы хорошо, но контрабандисты тогда уже успели сколотить себе всякие организации «Сынов свободы», всякие там повстанческие антибританские кружки, у которых были свои боевики. Поэтому, когда в порт прибыли корабли с чаем, эти самые боевики, зачем-то переодевшись индейцами, вломились на корабли и выкинули весь чай за борт. И потом всю зиму окрестные жители в Бостоне плавали на лодках и сачками собирали плавающую заварку из воды.

Потом были всякие другие неприятности. Британские власти пытались проводить всякие карательные акции. Например, всем недовольным сажали на голову солдат-красномундирников на постой. Чтобы они их кормили, поили и бесплатно сдавали им жилища. Запрещались всякие собрания. Местные суды тоже ничего не могли сделать. Судьи вводили там всякие ограничения. В ответ британцы… в смысле колонисты, разумеется, принялись бунтовать. Например, в том же Бостоне, это такое гнездо революционное у них, сожгли имение Томаса Хатчинсона. Это был коронный судья местный. Нападали на патрули. Какой-то патруль в том же самом Бостоне в ответ открыл огонь. Дело пошло в местный суд, и всех шестерых на что-то осудили, я уж не знаю на что. Знаешь, кстати, кто был адвокатом на этом процессе?

Вашингтон?

Нет, но ты недалеко ошибся. У Вашингтона не было юридического образования, он был военный. А юридическое образование было у другого президента США — Джона Адамса. И защищал он. Он на это пошел чисто из принципа, потому что считал, что они все-таки не настолько виноваты, насколько их хотят засудить. И денег он с них, по-моему, никаких не взял. Потому что откуда у них деньги?

Еще один государственный деятель, Бенджамин Франклин, ездил в Британию, выступал там в парламенте. Произнес громовую речь, где доказывал, что британцы и так во время Семилетней войны очень здорово помогли колониям и за это заслуживают некоторого снисхождения. Но все равно ничего не вышло. Был создан Континентальный конгресс. Создан он был не в ответ, а, я бы сказал, назло британцам. Потому что британцы после этого чаепития запретили вообще всякие сборища и наложили запрет на собрание каких-либо массовых организаций, отменили подсудность британской армии местным судам. И назло этим решениям американцы взяли и создали так называемый Континентальный конгресс. А также на местах создали некие комитеты безопасности, то есть исполнительные комитеты. Получилось, как и в нашей революции: двоевластие в центре и на местах. И началась война.

Британцы долго пытались подавить восстание, привлекали к делу индейцев, кстати говоря. Пытались, пока все это не разгорелось, арестовать лидеров восстания. В Бостоне, если будете, можете пройтись по так называемому Пути свободы или Тропе свободы, я не знаю, как ее по-русски правильно именовать, по которому как раз бежал гонец и предупреждал тех, кто подлежал аресту, чтобы они скорее бежали и прятались.

Были назначены главные, в частности виргинский плантатор по имени Джордж Вашингтон. Вашингтон, вообще говоря, был просто представителем от самого богатого штата будущего, а также имел военный опыт перед этим. Такой вообще был интересный гражданин. Вот вы посмотрите, если на долларовую бумажку: на вас с нее будет смотреть грустный беззубый наркоман. Потому что он утратил зубы очень рано и из-за еще каких-то проблем со здоровьем употреблял то ли морфий, то ли опиум. Короче, чем-то он таким лечился. И ходил потом с протезами. Еще было интересно тем, что он никогда не надевал парик. Хотя тогда было модно ходить с так называемым париком «голубиное крыло», с косичкой, с висками такими. А он вместо этого отрастил волосы, заплетал косу и виски себе взбивал и припудривал. Почему-то он не хотел возиться с париками. По тогдашним меркам это был вообще…

Вообще был просто панк по сравнению.

Ну и да, была принята Декларация независимости, где было сказано, что все рождены свободными, что королей нам больше не надо и так далее и тому подобное. Правда, на состоянии рабов, которых было уже довольно много в 13 колониях, эта декларация почему-то никак не отразилась. И, к примеру, Томас Джефферсон, который тоже был рабовладельцем, он был очень большим противником рабства одновременно. И говорил, что оно аморально. Но ни единого раба он так и не отпустил. Потому что говорить — не мешки ворочать.

Так что британская колониальная империя сразу несколько похудела. Но она не сильно огорчилась и принялась с удвоенной энергией грабить Индию. Однако это уже новая эпоха. Про нее мы вам расскажем через неделю.

Да.

Ну, а на сегодня мы будем закругляться. Я напоминаю, что в эфире был 127-й выпуск подкаста «Хобби Токс». И с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.