Hobby Talks #125 - Военно-морские технологии эпохи пара
В этом выпуске мы повествуем о военно-морских технологиях эпохи пара: броненосцы, бомбические пушки и многое другое.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 125-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Итак, мы некоторое время назад, конкретно в 93-м выпуске, остановились на последних парусных судах в военно-морской и не только военно-, просто морской теме, только лишь для того, чтобы сегодня эту тему продолжить.
Итак, Домнин, о чем мы сегодня будем говорить?
Сегодня мы поговорим про парусно-паровые и, с определенного периода, броненосные военные корабли XIX века. То есть примерно такие, как… Помнишь, в «20 000 лье под водой» за предполагаемым нарвалом поплыл американский пароходо-фрегат «Авраам Линкольн»? Вот примерно о таких кораблях и их ближайших родственниках мы сегодня и поговорим.
Мы оставили с вами военные флоты в чисто парусном виде, правда, в довольно унифицированном. На смену бесконечному количеству типов всяких там галеонов, каравелл, бригов, корветов и тому подобного в военном флоте остались линейные корабли, ships of the line, — такие помпезные, тяжеловесные, многоэтажные монстры с кучей орудийных палуб, которые должны были гуськом так плыть и поражать противника слаженными залпами бортов.
А прикрывали их фрегаты — более легкие, маневренные, с лучшими обводами корпуса, но, разумеется, с меньшим количеством орудий, всего одна или две орудийные палубы, которые также могли действовать независимо. Например, производить разведку. Слепой флот — это потопленный флот.
Они могли заниматься крейсированием. Знаешь, что такое крейсирование?
Что такое крейсирование?
Это означает, что некий корабль отправляется в вольное плавание и ищет сам неприятеля или другие цели, к примеру торговые суда, которые нарушают блокаду. И их топит либо захватывает, действуя при этом более-менее самостоятельно. Слово «крейсер», между прочим, раньше обозначало скорее тактическую роль, чем некий тип корабля.
Сейчас такое обычно называют рейдированием, а не крейсированием.
Практикуют сомалийские пираты?
Нет, сомалийские пираты практикуют набегание на моторных лодках и вымогание денег. Это не совсем то. Про упадок каперства мы тоже скажем сегодня пару слов.
Так вот, считается среди несведущих людей, что вот в XIX веке изобрели паровую машину, и мигом все парусные линкоры устарели, вместо них появились пароходы-фрегаты и все такое. Но, ребят, это бывает только в «Цивилизации» от Сида Мейера. Вот там, если что-то изобрели, мигом все начинает меняться.
Подобные утверждения, они вроде как: Бертольд Шварц изобрел порох, и поэтому рыцари были уничтожены огнестрельным оружием на следующий день после изобретения. Бертольд Шварц никакого пороха не изобретал. Все давно уже за него было изобретено.
Бертольда Шварца звали Бертольд Нигер, потому что он был ученым монахом и общался на латыни с другими такими же, поэтому погоняло ему дали на латыни. Если бы он общался с полуграмотными немецкоязычными крестьянами, тогда да, его бы звали Шварц. Но он был Бертольд Нигер. И так как он ничего не изобретал, в разных энциклопедиях можно найти потрясающие по своей тупости описания процесса изобретения.
Типа как у Avanti Plus было «золотую краску». Вот что хотелось получить Бертольду Шварцу. И поэтому, видимо, он смешал селитру, серу и каменный уголь в котле. Вы представляете себе, чтобы кто-нибудь делал золотую краску из селитры, серы и угля в котле? Надо быть, мне кажется, слабоумным для этого, а не ученым монахом.
Так вот, Шварц ничего этого не делал. А он вместо этого просто написал практическое руководство по применению пороха. О том, что его можно использовать для взрывов и для метания снарядов. Вот и все, что сделал Бертольд Шварц.
Да, но не Шварцем единым. Кто у нас, собственно, приложил руку непосредственно к созданию паровых машин? Давай об этом поговорим.
Ну, давай поговорим. Приложили такие граждане, как Уатт, Фултон. А если брать нечто более древнее, то давай начнем с Герона Александрийского.
Да-да-да. Бытует действительно мнение, что это все происходило исключительно в XVIII веке. На самом деле нет. Герон Александрийский, как, возможно, некоторые из наших слушателей помнят, жил, вообще-то говоря, в I веке нашей эры. И он изобрел этакую… Я так думаю, что это игрушка у него была.
Да, это такая, знаете, игрушка для декорации жилищ. Ну вот как, знаете, бывает, в домах какие-нибудь фонтанчики ставят или камины электрические. То есть то, что не выполняет реальной функции, а служит только для создания интерьера и развлечения гостей. Вот такую же штуку изобрел и Герон.
Как она выглядела?
Да, она выглядела как такой… Я так понимаю, что это был этакий…
Шар медный.
Да, медный шар. Он имел небольшие такие вот, видимо, лепестки или что-то такое, и, когда на него попадал пар под некоторым напором, он, скажем так, крутился.
Я видел еще другую попытку ее реконструировать. Может быть, он просто сделал несколько разных моделей, но там это выглядело так: медный шар на шарнирах, и у него внутри, видимо, маленький котелок какой-то. Пар выходит из него из двух сопел, в противоположные стороны направленных и поставленных под разные углы. И таким образом он вертится по реактивному принципу.
Может быть, и так это было. Другой вопрос, что какой-нибудь практический ход для экспериментов Герона был дан?
Непосредственно для его экспериментов — нет. Дело в том, что, во-первых, не созрела еще техника, поскольку одно дело — создать маленькую игрушку, с другой — иметь развитую металлургию, которая способна создавать паровые котлы и все такое. Ничего подобного у греков и римлян не было.
И момент номер два. Не созрела социально-экономическая структура общества. Потому что, как же было просто. Замечательный историк Генрик ван Лун: если вы грек, то вам нет никакого смысла заниматься изобретательством машин, наполнять воздух шумом и копотью, если можно пойти на базар и купить там партию рабов с соответствующими навыками. Тогда еще это все было совершенно не нужно, так как всем рулит экономика. Хода этой машине было не дано.
Тем не менее уже в XVIII веке были созданы первые примитивные паровые машины. Они еще были не способны на поступательное движение. То есть, чтобы работать беспрерывно, надо было постоянно вручную открывать клапаны, закрывать клапаны, при этом рисковать, не вовремя открыв или закрыв, взрывом и печальными последствиями для операторов. Но тем не менее их применяли.
Применяли там, где поступательное движение не нужно. Например, в кузнечном деле. Потому что ковать что-то молотом ручным — это дело тяжкое. Был обязательно молотобоец. То есть такой здоровый мужик с молотом, который по сигналу кузнеца… Он легким молоточком бил куда-то, а потом уже туда кувалдой лупил молотобоец. Так вот, чтобы молотобойца заменить и заодно иметь возможность ковать более крупные изделия, применялся паровой молот, который накопленным давлением толкался, бил, потом давление опять копили и еще раз били.
Да, еще одним применением первых паровых двигателей являлась откачка воды из глубоких шахт. Потому что не секрет, что шахты…
Шахты постоянно заливает.
Да, шахты заливает постоянно. Неизбежное дело. И для откачки, в частности, английским кузнецом, опять же, Томасом Ньюкоменом аж в 1712 году был изобретен… Я так думаю, что он изобрел его пораньше, скажем прямо. Но начало использования относится вот к этому году. Он изобрел так называемый атмосферный двигатель.
И устроен он был довольно-таки просто. Там был этакий насос, была какая-то, видимо, трубка, которая спускалась вниз в эту шахту. И возвратно-поступательное движение тяги, которое передавалось поршню насоса, оно, собственно, тянуло воду вверх. И такая вот система позволяла вести добычу полезных ископаемых с меньшими экономическими затратами. Потому что до этого приходилось делать что? Подталкивался насос на ручном приводе, такой, знаете, как в комедиях про Чарли Чаплина: там на них пожарные ездят и начинают вдвоем так качать вверх-вниз ручку, и таким образом что-то качается. Разумеется, так можно и неделю качать, и все равно ничего не сделать.
А в конце XVIII века был создан даже самый настоящий плавающий на энергии пара корабль под названием «Пироскаф». Из-за этого, кстати, потом во Франции многие годы пароходы так называли — пироскафами. Выглядел он, честно говоря, не очень презентабельно. Напоминал скорее какую-то прогулочную лодочку. Такую, знаете, которая ездит через всякие аттракционы типа «Туннель любви». Вы поняли.
И какой у него был движитель — вот это очень важно. Потому что «Пироскаф» интересен не только в том смысле, что он действительно куда-то плыл, а в том, что у него был достаточно инновационный по тем временам движитель.
Ты понимаешь разницу между двигателем и движителем? Давай расскажем про это.
Смотрите, двигатель — это мотор, если говорить грубо. Движитель — это то, что непосредственно сдвигает машинку с места. Например, весла — это движитель, парус — это движитель. Мускульная сила, в принципе, тоже может быть движителем. Или вот, к примеру, у БМП-1, она когда плыла, просто крутила гусеницами, и те зачерпывали воду, и ее двигали вперед. У БМП более современных моделей от этого отказались, и вместо них применяли водометный движитель. То есть она заезжала в воду, у нее начинала с хвоста бить струя воды, как у водяного мотоцикла. Когда вы смотрите видео, как БМП или другая современная бронемашина выплывает из воды, пару секунд можно видеть, что струя воды этого движителя все еще бьет по инерции, выводя лишнюю воду.
Так вот, движителем для «Пироскафа» стали не применявшиеся в более ранних прототипах другими учеными… Они кто чего делал: то какие-то весла, то еще чего-то. Так вот, в «Пироскафе» применялись гребные колеса.
Давай поговорим про эти самые гребные колеса. Почему, как ты думаешь, они вообще дошли до этой мысли? Почему именно колеса? Ведь до этого плавали, например, на веслах, и потому первоначально пытались приспособить паровую машину, чтобы она гребла веслами.
Я так понимаю, что примерно к этому времени изобрели всякие паровозы.
До паровозов ты погорячился. Я имел в виду немножко более раннее изобретение — водяную мельницу.
А, да-да-да. Потому что, по сути, гребное колесо — это водяная мельница наоборот.
Если вода может крутить водяную мельницу и приводить в движение либо, собственно, мельницу, либо, например, лесопилку или, скажем, тот же самый ткацкий станок ранний. Поэтому, как, например, по-английски называется лесопилка, которую мы можем видеть в «Варкрафте»?
Lumber mill.
Да. Несмотря на то, что она вроде как ничего не меряет, но осталось от того, что источником энергии для нее была либо водяная, либо, реже, как в Голландии до сих пор можно посмотреть, ветряная.
Ветряная, да.
Еще, может быть… Я не говорю, что так было, но, может быть, автор «Пироскафа» узнавал о водяных мельницах мобильного типа, которые применялись на Ближнем Востоке давно-давно. Там это были такие баржи, которые несли на себе колеса водяные, и они подплывали туда, где скопился груз зерна, бросали якорь, и из-за этого протекающее по Тигру или Евфрату течение начинало колеса крутить. И они могли молоть зерно. После чего, когда там все смололи, плыли в другое место и мололи там. Это тоже, в принципе, могло быть источником вдохновения.
Как бы то ни было, гребные колеса применялись довольно долго. Более того, по-моему, даже сейчас кое-где можно найти их. Я говорю «кое-где», но, разумеется, я в первую очередь говорю о Миссисипи. Потому что, вы поняли, колесные пароходы, романтика, Том Сойер.
А вот я даже нагуглил картинку. Совершенно современная фотография: проплывает под железнодорожным и автомобильным мостами пароход Natchez с кучей народу на борту, и у него гребной вал… То есть это разновидность гребного колеса, которая сзади. Так что никаких проблем.
А, у нас же в России тоже есть. Есть пароход «Николай Васильевич Гоголь», который внезапно до сих пор плавает. И действительно с двумя бортовыми колесами. Вот я открыл фотку — плывет, вполне прилично выглядит, народ на палубе есть. Так что гребные колеса до сих пор применяются.
И тем не менее как военный движитель гребное колесо было не очень удобно. Какие у него недостатки? Во-первых, оно большое, скажем прямо. В него легко попасть, в том числе и умышленно. При этом обратите внимание, что именно XIX век стал тем веком, когда большой размер стал минусом для военного объекта. До этого можно было быть каким угодно большим, потому что огнестрельное и другое оружие отличалось очень низкой точностью боя и, честно говоря, до определенного предела размер был незначительным фактором. А вот с XIX века появились более или менее точно бьющие пушки и ружья. Так что все сразу стали прятаться и все миниатюризировать по возможности.
Да. Кроме того, не будем забывать о том, что внедрение парового двигателя на военные корабли и, в частности, попытки, видимо, которые, я подозреваю, существовали, использовать вот это гребное колесо вместе с паровым двигателем на военных кораблях, чреваты еще и тем, что, если колесо это выводится из строя, то корабль теряет маневренность моментально, а то и становится вообще неподвижным в принципе, если у него нет еще парусов каких-нибудь где-нибудь. Поэтому я так подозреваю, что это было двумя основными причинами того, что…
Есть еще одна неудобная вещь. Мы упомянули речные пароходы, которые до сих пор прекрасно обходятся с колесами, но на море использовать гребные колеса, особенно те, которые по бокам, а не сзади, неудобно по другой причине. Качка при сильном волнении на море будет постоянно то одно колесо, то другое поднимать из воды. Это рождает сразу две проблемы.
Первое. Поворот на таком судне осуществляется как на танке. То есть выключаем одно колесо и поворачиваем в ту сторону, где оно есть. Потому что второе колесо разворачивает корабль в ту сторону. Из-за этого корабль шел какими-то зигзагами, как пьяница из кабака.
Минус номер два. Когда обратное движение обрушивало колесо в воду, оно получало удар, что через некоторое время приводило к его поломке, сильно увеличивая, очевидно, усталость всей конструкции.
Поэтому от гребных колес как от движителя достаточно быстро постарались отказаться, заменив их чем?
Гребным винтом, да, конечно.
Это, надо сказать, характерно в основном именно для морских судов.
Да, я почему и сказал, что качка морская как раз делает это минусом.
Да. Мы в этом подкасте по большей части говорить будем про морские все-таки суда.
Про морские, да, броненосцы и все такое.
Еще один интересный момент, связанный с паровыми двигателями. Была другая попытка как-то защитить колесо от ударов противника, создав катамаранный корпус. То есть, проще говоря, корпус, который выглядит как прямоугольник с вырезом в центре. И вот в этот центр как раз и посадить колесо. Достаточно остроумная конструкция.
Был даже построен такой корабль довольно рано, в XIX веке, но потом все же решили, что более традиционный корпус как-то интереснее. А жаль. Тот корабль был интересен еще тем, что у него была функция каленых ядер. Ядра закидывались в топку, лежали там, пока не раскалялись. После этого их вынимали и палили ими. Такой вот рационализаторский подход.
Но это все частности. Нас интересует массовый подход. Несмотря на то, что паровая машина имела неоспоримые плюсы для военного корабля, где-то до второй четверти XIX века ее воспринимали как такую чисто вспомогательную фишку, которую можно ставить, а можно и не ставить.
Дело в том, что, во-первых, она требовала большого места. Во-вторых, она требовала еще больше места под запас угля. Поэтому отказаться от парусов совсем считали невозможным. И основным движителем для корабля в долгих походах были именно паруса. А машину используют только в бою, для того чтобы повысить маневренность корабля и сделать его независимым от ветров и течений.
Кстати, именно с этим гражданин Фултон, один из изобретателей практического парохода, приставал к Наполеону Бонапарту. Ты знаешь, что ему ответил Наполеон?
Что Франции не нужны пароходы?
Он сказал немножко по-другому. Он сказал: «Вы говорите, что сможете плыть поперек ветров и течений путем топления печки под палубой. Вы извините, но у меня нет времени, я в Москву опаздываю». Как-то так он сказал.
Для защиты Наполеона надо сказать другое. Любой период нестабильности, такой как наполеоновские войны, неизбежно делает типичной знаменитую картинку: «Поросенок Петрик впаривает нанофильтры за 100 миллиардов, после чего сваливает из страны». Поросенков Петриков тогда тоже была тьма-тьмущая, и они деньги тянули из всех власть имущих только так. Поэтому недоверие Наполеона к непонятному мужику из Англии — может, вообще засланец — объяснимо.
Так вот, паровая машина, конечно, была вещью интересной, но реально продвинула флот в новом направлении другое. Это артиллерия, разумеется. Чем, в смысле артиллерии, были вооружены парусные суда наполеоновской эпохи? Маленький хинт: если хотите посмотреть на суда такой эпохи, включите художественный фильм «Пираты Карибского моря» за номером 3. Вот на таких судах там плавает британская Ост-Индская компания. И не переживайте, что это совершенно анахронизм, потому что фильм-то все-таки про XVII век, а вовсе не про наполеоновскую эпоху. Потому что и британской Ост-Индской компании тоже нечего делать из своей Индии в Карибском море. Я лично считаю, что это просто флот провалился в дыру во времени и упал на голову Карибскому морю. И именно поэтому он там начал безобразно жить.
Да, весьма вероятная теория.
Так вот, чем был вооружен типичный линкор? Линкор был вооружен несколькими орудийными палубами, на которых стояли пушки, которые стреляли, я так понимаю, цельнометаллическими ядрами.
Да, так называемый round shot, буквально «круглый выстрел». Кроме того, обязательно брали еще картечь, для того чтобы поражать личный состав и паруса.
Да. И, как мы уже упоминали, у них были специальные ядра, сцепленные, например, какими-нибудь цепями, для перебития мачт.
Так называемые книппели, да. Были и бомбы, но, понимаете, все это было довольно экзотично и малоэффективно. И потопить корабль таким оружием — нужно было очень долго стрелять по этому кораблю, скажем так.
Да. Дело в том, что ядра вязли в бортах, сделанных из перекрещенных дубовых балок корабля. И в основном они поражали паруса, мачты, личный состав, выводили из строя вражеские орудия, потому что они все-таки за открытыми портами, в них можно попасть. Борта, конечно, тоже корябало, но в основном в смысле косметическом, а не конструктивном.
Да. И в результате этого все крупные корабли военного характера, которые имелись на вооружении Франции, Великобритании и остальных стран, они были, скажем так, практически непотопляемыми для таких вот пушек. То есть, чтобы потопить один большой какой-нибудь линейный корабль, назовем его так, нужно было штук пять или шесть, или лучше десять других больших линейных кораблей, стреляющих по вот этому конкретному все вместе.
Именно из-за этого и применялась линейная тактика. Основная цель действий тогдашних адмиралов была в разрыве строя противника, чтобы можно было изолировать два-три его корабля, лучше даже один, и всей кучей его и потопить. Вам нужно было выстрелить по нему до тысячи раз.
Да, истратив большое количество ядер и пороха. Все это тоже не бесконечное, поэтому часто бои завершались тем, что выводили из строя, ну то есть не топили, а просто делали небоеспособными дальше, несколько крупных кораблей. Эта сторона отступала, и вторая сторона праздновала победу. Это не совсем то, что обычно показывают в кино, где там…
Взрывы.
Да, взрывы какие-то, корабли чуть ли там не на воздух взлетают, пополам разламываются. И всякие там командоры Норрингтоны тонут, вздымая руки.
В основном драматические эпизоды были связаны с тем, что адмиралу Нельсону прилетела пуля. Потому что он сиял своими звездами и погонами в дыму пороховом, чем наводил на себя вражескую артиллерию.
Не артиллерию, он каких-то снайперов со штуцерами на себя навел, видимо.
А может, его просто шальной картечиной прибило. Не знаю.
Короче говоря, все это было довольно малоэффективно. Что является совершенно типичной картиной застойного периода в развитии военного дела. Я уже, например, рассказывал про такой застойный период в XVII веке, когда пехота ходила огромными баталиями с кучей пик, кавалерия скакала вокруг и палила из пистолетов, постоянно промахиваясь, и не могла с ним ничего сделать. Пикинеры сами по себе тоже наступать с трудом могли. И как всем этим управлять, не знал, наверное, даже сам кардинал Ришелье.
Или взять Первую мировую войну, когда все понакопали окопов, уселись в них, а дальше уперлись в то, что никто ничего не может сделать. И все тактические изыски заключаются в набегании все новых толп пехотинцев на колючку и пулеметы.
Да. И предварительно еще обстрелять все это дело из артиллерии.
Да, из артиллерии. В общем, такой вот тоже был застой, когда способы защиты развивались, способы нападения не развивались, и как дальше воевать, никто путем не представлял.
Да. Кроме одного французского пушкаря по фамилии Пексан, который в 1822 году предложил что-то новенькое использовать. Он рассуждал следующим образом. Мы используем ядра, которые действуют чисто кинетически. Но в полевой артиллерии мы же используем не только ядра. У нас там есть замечательные бомбы, которыми пуляют толстенькие, пузатенькие гаубицы и мортиры. И вот эти бомбы, начиненные новоизобретенными взрывчатыми веществами, порождают осколки и поражают неприятеля ими, а также могут разрушать всякие укрепления. Потому что бомба в них засядет, там у нее фитиль догорит — бабах.
Помните, как в художественном фильме «Армагеддон», где Брюс Уиллис и полковник Лев Андропов в шапке-ушанке? Там объяснялась сама затея фильма тем, что поразить, допустим, ядерной ракетой летящий астероид нельзя. Вот если туда приехать, пробурить яму и в яму эту бомбу заложить, то тогда бум — и все расколется. Взрыв в замкнутом пространстве, как известно, гораздо веселее действует.
Да. Кроме того, сами понимаете, помимо осколков самой бомбы, это осколки бортов, корпуса, всяких переборок, металлических конструкций, которые есть внутри, и все это скрыто. И, разумеется, пожар.
Да-да. Это очень важно для деревянных судов.
В результате такого нововведения оказалось, что корабль можно потопить не за тысячу выстрелов, а всего за 20–25. Разумеется, по закону сохранения энергии ничего из ничего не берется. Для этого пришлось отказаться от пушек старого образца, сравнительно легких, и мастерить такие короткие, тоже толстые, похожие на гаубицу орудия, которые могли стрелять 40-килограммовой бомбой.
Что является минусом для корабля? Дело в том, что корабль должен поддерживать плавучесть. И, кроме того, он же плывет не в вакууме, а в условиях неспокойного моря с волнами, ветрами, штормами и всем таким. Можно, в принципе, несколько сгладить перегруз корабля, если поставить такие орудия на нижнюю палубу, потому что центр тяжести корабля будет ниже. Они будут выполнять полезную роль балласта.
Что это нам дает? Получается у нас следующая картина. Вот у нас есть линкор, на нем три палубы. На нижней стоят полезные бомбические орудия Пексана, которые могут потопить корабль за два-три десятка удачных попаданий. Вот у нас еще две палубы, где стоит куча пушек, которые палят, даром расходуют порох и ценный чугун. И при этом, чтобы кого-то потопить, нужно тысячу попаданий сделать. Спрашивается, какая палуба ценнее?
Естественно, первая.
Да, естественно, первая. Таким образом, возникает вопрос: если она настолько ценнее, то может к черту идти верхняя палуба?
Так и рассудили в конечном итоге.
Да, так и рассудили. И поэтому оказалось, что в боевом соотношении по огневой мощи что трехэтажный линкор, что одноэтажный фрегат — это совершенно один коленкор. То, что линкор еще может палить бесполезными пушками с чугунными ядрами, ничего не давало. А вот попасть по такому большому, толстому и неповоротливому было легко. А переманеврировать его было легко.
Да. И попасть в него с берега бомбическим оружием гораздо проще. Ну и стоил он, само собой, тоже гораздо дороже. Получалось, что денег он стоит кучу, толку от него мало, потерять его просто. Разумеется, это мы сейчас тут все так расписали, а изменения в адмиралтействах и в головах военачальников происходят гораздо медленнее.
Да, как известно, все военачальники готовятся к последней прошедшей войне.
Вот мы еще как-нибудь будем говорить про интербеллум и вообще войны XX века. Ты знал, например, что генерала Гудериана был приказ арестовать во время французской кампании?
Ну почему?
Потому что он ехал и всех побеждал. Вместо того чтобы выполнять приказы, занимать позиции, проводить рекогносцировки и вообще действовать по старинке и полегоньку.
Вот подлец какой.
Вот его за систематическое злостное неисполнение приказа отдали приказание арестовать. Но тут оказалось, что он всю Францию уже успел победить. Приказ куда-то потеряли сразу.
Так вот, поскольку генералы меняются медленно, адмиралы тоже не очень быстро, вплоть до середины XIX века продолжали строить вполне себе классические трехэтажные линкоры. Вот передо мной замечательный рисунок. На нем французский линкор «Наполеон» 1850 года постройки рассекает по морям. «Наполеон» выглядит линкором-линкором, но при этом у него две пароходных трубы дымят, и под водой вертится гребной винт. А паруса все в полном порядке, он их поднял и маневрирует с ними. То есть он использовал паровую машину скорее для повышения своей маневренности.
Да-да. И это, в принципе, хорошая идея. Идея эта хорошая уже хотя бы потому, что паровая машина позволяет вам не зависеть от ветра никоим образом. Потому что все корабли, которые были до этого, были либо гребными, либо парусными. Понятно, что гребные корабли вы не будете использовать в военном качестве, потому что тяжелый корабль с пушками, с порохом, с командой — грести нереально.
Да. Этих гребцов туда, халков если насажать кучу, тогда, может, они нагребут что-нибудь.
А если вам нужно действовать в акватории, например, какого-нибудь узкого залива, со сложной береговой линией, с кучей мелей, на которые очень легко сесть?
Да, тут на парусном судне, скажем так, не развернешься. Парусное судно лучше подходит для ведения боевых действий где-нибудь подальше от берега, в море. Потому что там нужно, чтобы развернуться, нужен ветер, чтобы куда-то кого-то преследовать, нужен тоже ветер. А паровая машина позволяет вам от этого ветра не зависеть никак. Вы можете плыть направо, плыть налево, развернуться, что угодно сделать. Причем развернуться с достаточно скромными требованиями по радиусу.
Да-да-да. Что тоже немаловажно, скажем прямо. Поэтому, как только стало понятно, что можно поставить довольно эффективную паровую машину на корабль, военные сразу наложили на эту идею свои цепкие руки. И действительно, паровые установки стали появляться в большом количестве на кораблях.
Но тут возникла другая, Домнин, проблема. Догадываешься, какая?
Защищенность?
Именно. Дело в том, что если мы возьмем даже старое ядро, цельнометаллическое ядро, и оно попадает в паровую машину, а паровая машина — это, на минуточку, установка, в которой, вообще говоря, находится пар под большим давлением в несколько атмосфер. Кроме того, там довольно здоровая топка, в распространении огня от которой тоже по полезности… Одно удачное попадание в эту самую паровую машину может уничтожить корабль на месте. Это при том, что опасность поражения порохового погреба тоже никуда не делась, которая была и раньше на кораблях и тоже могла привести к мгновенной гибели. Так что получалось, что у корабля целая куча уязвимых мест. Это пороховой погреб, это командная рубка и это паровая машина. Куда ни целься — все куда-то попадешь.
Да-да. Главное в направлении корабля выстрелить — и ты уже как бы в шоколаде.
И они уже летят.
Они уже летят, да. Как с этим, Домнин, бороться? Дело в том, что вообще-то идея борьбы с попаданиями вражеских снарядов не нова. Например, в эпоху Сэнгоку Дзидай, вернее, на ее исходе уже, японцы, разобравшись с делами дома у себя… Там Ода Нобунага всех завоевал, потом получил по башке от своего помощника, тот получил по башке от другого помощника, помощника по кличке Тоётоми Хидэёси. Стало самураям скучно и нечего делать. Они решили, что раз уж мы все равно тут все собрались, не расходиться же по домам. Давайте завоюем Корею какую-нибудь хотя бы. И поплыли туда.
Несмотря на превосходство японцев в силах и средствах — у них были и пушки, и мушкеты, и все что хочешь, — корейцы отбились, потому что у них нашелся адмирал Ли Сун Син, применивший кобуксоны. Знаешь, что такое кобуксон?
Что такое кобуксон?
Кобуксон, если я правильно помню, означает «корабль-черепаха». Это был такой плавающий гроб, обшитый броней из мореного дуба, поверх которой внезапно была вполне себе металлическая броня. Несший на себе несколько толстых пушек, перемещавшийся, во-первых, на веслах, во-вторых, с помощью паруса квадратного, с циновки, как в Азии обычно плавают. Причем он был такой довольно футуристический для своей поры. Например, на палубу можно было даже не выходить. Все эти паруса были складными и раскладывались за счет дергания за веревочку изнутри. А сверху он был еще утыкан шипами, чтобы на него было труднее набегать во время абордажа.
В общем, оказалось, что японцы со своими каменными ядрами из своих пушек ничего с этими кобуксонами сделать не могут. И, несмотря на то что они очень медлительные и неповоротливые, на веслах с такой махиной брони навешанной далеко не уплывешь, тем не менее японцев здорово побили, и они дальше уже не предпринимали попыток захватить Корею вплоть до периода революции Мэйдзи.
Занялись своими делами.
Да. Надо здесь вот что сказать. Все вот эти умозаключения, которые гладко звучат в наших речах, они на самом деле довольно нетривиальны были для людей, которые занимались строительством корабельной техники в тот период и планированием вообще тактики флота и так далее. Большое влияние оказывали реальные столкновения этих самых кораблей. В частности, опыт был получен из Крымской войны той же самой, в которой использовались деревянные корабли. Впервые стали использоваться бомбические орудия. Может быть, кстати, не впервые, я соврал. Но масштабно, конечно, да, это, наверное, впервые.
По крайней мере, Севастополь они здорово раскатали. И, в общем-то, после каждого такого более или менее крупного столкновения морского из этого старались сделать какие-то выводы. Не всегда правильные, но тем не менее.
Да-да-да. Вообще, конечно, интересно, что вот эти плавучие батареи — ты упомянул корейские, — то, что потом стало называться плавучими батареями, потому что, вообще говоря…
Кораблем это трудно считать, это действительно скорее плавучие батареи.
Да. Плавучая батарея отличалась от корабля тем, что это, по сути, была баржа, которая иногда была даже не самоходная. Я думаю, что чаще всего была не самоходная. И она использовалась как продолжение береговых укреплений. То есть как кусок суши.
Да, я бы сказал, что она была даже не самоходной, а самодвижущейся. Разница между самоходностью и самодвижимостью заключается в том, что, допустим, самоходная артиллерийская установка перемещается на дальние дистанции своими силами, а самодвижущаяся — она перемещается, допустим, по расположению батареи или по расположению полка, или по военной базе, где она там расположена. Но вот ехать куда-то на Берлин она не может.
Ну, может, конечно. Транспортировать как-то.
Да, если дураку закон не писан. Просто пока она доедет, ей придется три раза капремонт двигателя делать и трансмиссию тоже менять, потому что не рассчитаны такие нагрузки. Вот, наверное, баржи были тоже такими же. Они могли немножко маневрировать, чтобы сменить орудийную позицию. Но о плавании куда-нибудь там из Черного моря в Британию они могли и позабыть. Так что их, наверное, тащили на буксирах.
Да. Возвращаясь к бронированным кораблям. Примерно в 60-х годах XIX века началась самая движуха.
Да, потому что в 1860-м появился знаменитый британский Warrior.
Да, британский Warrior. Давай про него немножко расскажем. Замечательный корабль. Он ни разу не был в бою. Именно поэтому на него можно посмотреть сейчас.
Да, на него можно сейчас действительно посмотреть. Он стоит в… Я так понимаю, что из него сделали музей. Самый настоящий корабль-музей. Находится в Портсмуте, это юг Англии. Если кто-то вдруг интересуется… Я бы, кстати, съездил посмотреть. Замечательно он выглядит.
Корабль этот — типичный образец британского подхода к бронированию корабля.
А что за британский подход? Потому что сильно ниже ватерлинии бронировать ничего смысла не имеет, потому что там уже…
Не имело, пока не началась торпедная эпоха.
Да-да-да. На тот момент торпед никаких не было, поэтому об этом никто не думал. Потому что ядро, когда попадает в воду, понятно, теряет скорость, там плотность другая, и уже оно не так страшно. Там можно даже и деревянной обойтись оболочкой корабля.
Так вот, французы бронировали весь корабль по периметру в районе ватерлинии, потому что это было самое критичное, с их точки зрения, место. Если снаряд попадает в ватерлинию — все, кранты, начинается забортная вода. И, понимаете, корабль теряет плавучесть.
Да, ничего хорошего из этого не выходит.
Британцы подошли немножко по-другому. Дело в том, что этот самый Warrior был чертовски длинным. Чертовски длинным он был исключительно потому, что британцы хотели как можно больше поставить на него вот этих самых бомбических пушек. Сделав корабль чертовски длинным, они поняли вдруг и неожиданно, что его нужно как-то защищать. И защищать его они решили только, скажем так, по центру. То есть в корабле…
Жизненно важные точки.
Да, жизненно важные точки, которые чаще… Центральная часть корабля, где находится управление, где находится рубка управления, где находятся основные, видимо, орудия, самые крупнокалиберные, где находится силовая установка, чаще всего называют цитаделью. И вот Warrior и, скажем так, второй корабль, который был построен по образцу Warrior, я не помню сейчас его название, имели так называемое цитадельное бронирование. То есть броня закрывала только центральную часть корпуса, которая защищала механизмы, артиллерию и так далее. Зато, правда, сам корпус был цельнометаллическим, что некоторую защиту давало.
Да-да. Но при длине корабля, по-моему, в 127 метров, 60 метров из вот этих 127, то есть почти половина корабля, то есть 30 метров спереди, 30 метров сзади, они не были защищены вообще никак. То есть, в принципе, можно было на самом деле, если бы этот корабль участвовал в боевых действиях, разворочить ему нос, разворочить ему корму, и он потерял бы и скорость хода, и потерял бы подвижность.
И, кстати говоря, о подвижности. За счет вот этой большой длины на испытаниях оказалось, что, чтобы развернуться этому кораблю на полном ходу, ему нужно 900 метров. Думаю, представляешь, что это.
Да, это разворот на 900 метров.
Да-да-да. К счастью для всех, наверное, корабль этот действительно не участвовал в боевых действиях. И сейчас можно на него посмотреть. При всем при том, что за всю свою историю он успел побывать и учебным судном, и складом горючего, и каким-то там чуть ли не, я не знаю, мусоровозом — не мусоровозом, а чем-то таким. Когда его решили реставрировать в 1979 году, из него вывезли 80 тонн всякого мусора. Ну и с 1987 года, прошу прощения, он, собственно, является кораблем-музеем.
Это английская система бронирования. А если есть английская, должна быть и французская.
Да-да-да. Французская… Я уж как-то так привык, что если есть что-то английское, должно быть что-то французское. Как, помнишь, с сифилисом? Когда англичане называли его французской болезнью, французы — испанской, испанцы — английской. Друг на друга кивали. Это не мы, это они.
Так вот, что там французы бронировали? Если англичане бронировали цитадель…
Да, французы бронировали весь корабль по периметру, как мы уже, собственно, и сказали. Англичане с чего вообще начали строить свой Warrior? Дело в том, что французы за год до этого стали строить корабль, который назывался Gloire. Прошу прощения, я очень плохо по-французски читаю. Вот этот самый Gloire, он, собственно, был совсем-совсем первым кораблем, который вот такой полностью бронированный. И у него бронировался, то есть у него был пояс из плит толщиной порядка 11–12 сантиметров, видимо, железа, потому что стали, я так полагаю, тогда еще не было. И он располагался от верхней палубы до отметки 1,8 метра ниже ватерлинии. То есть он был с запасом, он был такой, скажем прямо… Сверху он выглядел, как будто это такой вот металлический солидный корабль. И вся его защита была, в общем-то, по всему периметру этого корабля. Такой вот был подход. Но, как оказалось, этот подход гораздо более удачен, чем английский. По понятным причинам.
Если в английском варианте вам попадают в нос — вы теряете скорость хода, потому что у вас там, извините, все разворочено спереди корабля. Если попадают в корму, то вы, опять же, теряете скорость хода, а может быть, вообще теряете любую подвижность за счет того, что у вас поврежден винт, системы всякие, управление разворотом и так далее. Поэтому, я так понимаю, что французская идея все-таки победила в конечном итоге при бронировании кораблей.
Современная система, да, примерно такая. Но она, с другой стороны, комбинирует. Потому что у цитадели современных кораблей все-таки бронирование-то есть отдельное. Там кое-что было взято, я так понимаю, от бронепалубных крейсеров, которые вместо бронирования борта надевали на цитадель такой колпак броневой. А еще усиливали бронирование, знаешь чем?
Чем?
Угольными ямами.
Угольными ямами?
То есть, проще говоря, угольные ямы, в которых он хранится как топливо, размещали вдоль борта, рассчитывая, что вражеский снаряд завязнет в массе угля и ничего не будет. Сейчас, разумеется, такого никто не делает, да и угля никакого на кораблях давно нет. Есть ядерные реакторы, правда. Вот, кстати, тоже интересно: если попасть в реактор, то с корабля тут же убегать бегом, бросив все.
С другой стороны, я думаю, что, если тебе попадают в реактор, наверное, уже и бежать-то некому.
Сильно преувеличены все эти киношные и игровые штампы, что если, допустим, в атомную бомбу выстрелить из пистолета, тут же будет бум. Никакого бума не будет, будет дырка и утекающая радиация. Больше ничего не будет. Атомную бомбу можно хоть кувалдой лупить, хоть пилой пилить.
Давай перенесемся, Домнин, за океан.
Да, давай перенесемся за океан. Благо там уже полыхала война, а война, как известно, наилучший двигатель оружейного прогресса. Вот японцы просидели без войны до XIX века, и, когда приплыли американцы на черных кораблях, оказалось, что у них все до сих пор XVIII век, сабли какие-то с кирасами, и сделать ничего нельзя. А в Америке как раз рассорились северяне с южанами и решили друг друга забороть.
Да, но мы уже об этом, извини, перебью, рассказывали в 30-м выпуске. Если вам интересны сочные детали, вы можете сходить послушать его или переслушать. А сейчас мы подробно поговорим именно про морскую составляющую. Мы поговорим про такой яркий эпизод морской войны, как битва на Хэмптон-Роудс.
Дело в том, что Конфедерация вообще очень сильно рассчитывала на качественный перевес, а не на количественный. Народу там было меньше, промышленности не было вообще почти никакой. И поэтому они рассчитывали на то, что, во-первых, один южный джентльмен может победить десять янки в бою один на один и так далее. А второе — они решили попробовать как-нибудь компенсировать недостаток своего флота техническим прорывом. Поэтому они подняли со дна потопленный северянский корабль под названием Merrimack, переименовали его в Virginia. Вот, например, генерал Ли знаменитый, он был из Виргинии. И, срезав ему все борта, навесили сверху такой колпак броневой.
Выглядел корабль, знаете, как что? Как гараж-ракушка такой плавающий.
Или палатка металлическая.
Да, вот такая, знаете, длинная палатка, в которой взвод размещают. Вот такая. То есть он имел двускатную крышу из раскованных стальных рельсов перекрещенных. И спереди у него был такой колпак конической формы. И он нес в себе орудия.
Вообще, ты знаешь, он мне напоминает подводную лодку.
Он действительно очень похож на подводную лодку, которая только всплыла. И, между прочим, ранние подводные лодки вели бой именно так. То есть они всплывали и палили из орудия. Мы, когда будем рассказывать про них, отдельный подкаст придется сделать, вам расскажем много веселого.
Так вот, этот замечательный корабль оказался просто неостановимым поначалу. То есть он пошел на прорыв блокады, которую северяне вели, чтобы южане не могли покупать оружие за рубежом и экспортировать туда хлопок. И они, вообще будучи непоцарапанными, потопили целых два северянских корабля — Cumberland и Congress, — и третий тяжело повредили и вынудили отступать. Команда у северян просто запаниковала, потому что они испугались, что новосозданная Virginia поплывет вверх по реке Потомак и разбомбит там своими орудиями Белый дом, Капитолий и адски хохоча. Приказали выдвигаться своему убер-кораблю.
Как назывался северянский броненосец?
Северянский броненосец назывался Monitor. Никакой связи с мониторами, перед которыми мы сейчас сидим, нет. Это был такой тогда просто тип корабля, который обстреливает берег.
Да. И я где-то видел, что назвали они его так, что… Тут нужно немножко контекста внести. Дело в том, что, когда южане стали Virginia, скажем так, приводить в божеский вид из вот этого Merrimack, северяне об этом очень быстро узнали, и они впали в панику. Потому что южане строят броненосец. Звезда смерти, караул, мы все умрем.
Да-да-да. И они отрядили Люка Скайуокера от Севера по имени Джон Эрикссон, шведский, по-моему, мужик, который сказал буквально руководству северных штатов следующее: «Я вам построю за три месяца броненосец ничем не хуже. У меня все готово. Ребята, давайте. Все будет круто». Ну и ему поручили его строить.
Назвать решили его Monitor, потому что что-то вроде ментора. То есть мы преподадим урок этим подлым южанам, которые грозят нам. Потому что monitor обозначает нечто вроде старосты, например, в учебных заведениях, или дежурного. Например, какую-то я читал одну абсолютно идиотскую книжку в средней школе, называвшуюся The Naughtiest Girl Is a Monitor, то есть «Самая шаловливая девочка — староста школы». Я было, когда сел это читать, предвкушал, что там будет полнейшее порно с участием школьной старосты, но, к сожалению, книжку писали в викторианские времена, поэтому шалости там заключались в том, что они ходили за три версты гулять, и какие-то там еще были такие же смехотворные приключения у них. Так что monitor, да, — это некий наставник, какой-то старший. В общем, задумали проучить они южан, если кратко.
Выстроили корабль, который тоже, как ни странно, был похож на подводную лодку.
Да-да-да, если смотреть особенно на него сбоку. То есть представьте себе посудину, которая практически не имеет над водой палубы, а имеет, скажем так, круглую такую вот… типа сарая такого, знаете?
Рубка называется.
Рубка, да-да-да. Выглядит она как круглый сарай. Ну, если сверху смотреть на него. Рубка эта была по тем временам мощным техническим достижением, потому что она имела паровую установку для того, чтобы ее вертеть, и в этой рубке располагалось орудие. По-моему, может быть, даже два орудия.
Там было два 11-дюймовых из системы Дальгрена.
Дальгрен, между прочим…
Довольно солидное орудие.
Да, это 280 миллиметров. Хотели сперва поставить 15-дюймовые, которые 380, но просто таких не нашли. А так бы еще и их поставили.
А могли, да. Дальгрен, на минуточку, это товарищ, который командовал, если мне не изменяет память, вообще всеми морскими силами северян в Гражданской войне. И, в частности, он разработал несколько видов корабельных орудий. Собственно, орудие Дальгрена и было установлено на этом Monitor.
Вот представьте себе вот эту картину. Плывет вот эта, значит, посудина. У нее очень низкие, как я уже сказал… То есть бортов практически нет над водой, палубы практически над водой нет. Поэтому это не мореходный корабль.
Это вообще не мореходный корабль. Чисто речной.
Да. И они его отправили от места постройки по морю к месту блокады, чтобы, так сказать, обозначить там военное присутствие и Virginia потопить, проучить южан и так далее. Догадайся, Домнин, что случилось дальше, пока они плыли.
Пока они плыли… А что случилось дальше?
Ничего хорошего не случилось.
А, оказалось, что плавать-то они очень плохо могут.
Да-да. Потому что предназначены-то они чисто для боя, а не для плавания. В общем, плыли они, плыли, еле они доплыли, потому что разыгралось волнение на море. Вода стала попадать внутрь. Они эту воду стали откачивать. И я так припоминаю, что они чуть ли не этого…
Они там хуже: они чуть не отравились, потому что стало заливать топку, от этого поднялся удушливый дым. А когда стали откачивать воду, вспомнили, что и помпы-то тоже работают паровой машиной. Так что откачивать придется вручную.
В общем, с грехом пополам добрались они до места действия. И дальше началась битва. Домнин, давай про битву немножко расскажешь.
Да, началась жестокая битва. Оказалось, что ни тот ни другой корабль не в состоянии поразить друг друга своими орудиями совершенно.
Нет, то есть поразить они были в состоянии, но не способны были пробить броню.
Что-то сделать, я имею в виду. Попасть и поразить — есть разница. Попадали-то они легко, потому что ни маневренностью, ни скоростью оба судна не отличались. А оказалось, что ничего сделать с броней нельзя. Это при том, что вооружены-то они были немножко по-разному. Например, южане палили бомбами, а северяне придумали какие-то закаленные ядра специально, чтобы пробить дыру. Но оказалось, что ни то ни другое совершенно не помогает.
Тогда южане решили взяться за винтовки и палить из бойниц, чтобы прибить вражеские расчеты. Но, в общем, Monitor прибег к такой хитрости, как постоянный поворот башни, что не давало возможности хорошенько прицелиться.
Попутно оказалось, что у обоих кораблей, как и у любого прототипа, есть куча технических проблем. Например, Monitor с удивлением заметил, что пропала связь между башней и рубкой. Поэтому, чтобы как-то командовать орудием, нужно было посылать матроса, чтобы он передавал приказ. На радость противнику матросы оказались сухопутными.
Оба матроса, которые бегали и передавали приказы, оказались сухопутными людьми. Приписаны были к этому кораблю впервые. Это их было первое плавание, по сути. Поэтому приказы передавались неточно, как вы можете понять. И, более того, я так понял, что в определенный момент они еще и снаряды стали через палубу носить. Потому что у них там какая-то произошла заминка технического характера, и они в итоге таскали под огнем противника снаряды по палубе.
И самое смешное, что в конечном итоге снаряды у Monitor закончились, и их нужно было переносить со склада. В результате под огнем противника это делать нельзя. Monitor отплыл. Virginia решила, что, в общем-то, все, вражеский корабль уплывает, ура, мы ломим. И командовавший Virginia Бьюкенен решил добить парусный корабль, как он, не помню, назывался, который застрял на мели, федеральный корабль. Они отправились с ним разбираться. Каково было их удивление, когда Monitor через некоторое время вернулся и начал по ним опять стрелять.
При этом, что интересно, до этого Virginia умудрилась сесть на мель, потому что ничего не видела из этих бойниц. И пока она сидела на мели, Monitor пытался ее протаранить, но оба раза, тоже ничего не видя, промазал и проплыл мимо. За это время как раз они решили, что хватит таранить, надо уйти за снарядами. Пока они за снарядами плавали, Virginia уже успела сняться с мели и решила от отчаяния броситься на абордаж. Обнаружила, что Monitor просто нету. Короче, Virginia поняла, что ничего не выходит и надо уходить. К тому времени, несмотря на то, что броня-то была не пробита, расшатался деревянный корпус Virginia.
Да. И начались течи.
Справедливости ради, у Monitor тоже потом вскрылось ровно то же самое. Его потом списали из-за этого.
Бой закончился ничем, если кратко.
Бой закончился… Ну как ничем? Бой закончился тем, что обе стороны сказали, что победили они, естественно.
Мы прогнали вражеский броненосец, мы крутые ребята.
Как мы тогда прогнали НЛО с помощью Ranger.
Да-да-да, я всегда вспоминаю эту историю. Но, кстати, как и наше прогонение НЛО Ranger, оно дало ценную пищу для теоретических выкладок. Стало ясным, что решающую роль будет играть не численность орудий, а их мощность. Вот этот страшный бой, который мы описали, здорово подстегнул развитие корабельной артиллерии. А также вынудил искать новые способы поражать бронированного неприятеля.
И одним из них стал внезапно таран. Вот когда вы представляете себе парусный корабль эпохи адмирала Ушакова, то вы представляете себе его форштевень. Форштевень — это передняя режущая кромка корпуса. Форштевень скошен сверху вниз. Нужно это для того, чтобы лучше преодолевать сопротивление воды и все такое. А вот форштевень какого-нибудь броненосца тоже скошен, только снизу вверх.
Даже если этого не видно над водой, под водой он все равно скошен. В принципе, многие современные, даже пассажирские суда тоже имеют ниже ватерлинии по носу такой выступ под названием бульб. Я не знаю, для чего он нужен. Он, может быть, прибавляет им остойчивость или еще чего-то. Надо будет почитать. Но сегодня мы не об этом, мы сегодня о таране.
Когда в последний раз применялся на море таран как типичное оружие?
Древние греки?
Да, это еще было в античную эпоху, когда тараны применяли всякие триремы и квинквиремы.
Да.
А вот в парусную эпоху от тарана… Ну то есть протаранить вражеский кораблик никто не мешал, особенно если он маленький, а ты большой, и кто тебе запрещает. Дело было в другом. В том, что таран — это достаточно непростая операция, требующая точного прицеливания. Как проводили тараны гребные суда? Они, разогнавшись на веслах, шли под острым углом к борту вражеского корабля. Почему именно под острым, а не под прямым? Вот сейчас мы привыкли к тому, что поражать противника надо под прямым углом, потому что так больше вероятности пробить броню у какого-нибудь танка. Из-за этого, к примеру, немецкие квадратные танки времен Второй мировой имели менее рациональные углы наклона брони, чем Т-34. Если посмотрите на современные танки, то вы видите, что они тоже все такие сплюснутые, угловатые. И из-за этого, скажем, «Армата» здорово выигрывает у массивного «Абрамса».
Да, но у «Арматы», по-моему, и башня необитаемая, правда ведь?
Да, я имею в виду углы наклона. Потому что у «Абрамса», если сделают необитаемую башню, то сам танк, наверное, станет раза в два больше. Видите ли, у «Абрамса» там внутри есть чайник, какая-то там печка, какие-то гамачки, чтобы начинать…
Климат-контроль, наверное.
Наверное, тоже есть. Короче, с таким странным подходом к ведению войны удивительно, что они в такие масштабы уложились.
Ну вот. А таранить борт деревянного корабля, сшитого из досок, нужно именно под острым углом, чтобы его пропороть и фактически разрушить корабль напополам.
Да. У греков еще было преимущество такого способа ведения боя в том, что весла ломаешь противнику параллельно с этим.
Ну и вместе с этим ломаешь держащихся за эти весла гребцов.
Да-да-да, естественно. Был даже специальный способ идти борт в борт навстречу вражеской триреме. По команде ваши гребцы втягивают быстренько весла внутрь, и мы проламываемся через строй вражеских весел и убиваем их команду. Поэтому то, что показывают в художественном фильме «300 спартанцев: версия 2», где афинский флот доблестно, прямо, знаете, так поперек таранит подлых орков… Ой, извините, персов.
Караул, расизм.
Да-да-да. Немножко не соответствует действительности.
Так вот, во времена парусного флота тараны, конечно, можно было ставить, но, понимаете, чтобы таранить, вам нужна скорость, вам нужно в определенную точку бить и все такое. А все это осложняется чем? Тем, что ветер. И ударить тараном можно только при удачном сочетании обстоятельств. Если вы идете с максимально эффективным курсом… А внезапно для парусного корабля максимально эффективный курс — это не когда ветер дует прямо в корму. Это совершенно разный может быть вариант, смотря по парусному вооружению. Если паруса в основном прямые, то да, курс бакштаг или фордевинд, то есть когда сбоку в корму или прямо в корму, — это самое лучшее. А вот если у вас паруса косые, то, может быть, вам фордевинд вообще не нужен, а бакштаг нужен далеко не всякий. Короче говоря, слишком много переменных, и поэтому таранить эффективно парусный корабль не мог в горячке боя.
А вот паровой корабль, который плывет куда хочет и с какой хочет скоростью, не зависит ни от течения, ни от ветра, как раз тараном пользовался на все сто. Мы можем вспомнить, как у тогдашнего «Авраама Линкольна» из книжки про капитана Немо там как раз был таран. И у самого капитана Немо на подлодке основным оружием был именно таран. До торпед тогда еще Жюль Верн не догадался. Хотя, справедливости ради, торпеды были примерно в ту же эпоху изобретены одним англичанином.
Но таран, конечно, это хорошо. Но артиллерию забывать тоже не следует. После американских экспериментов конструкторы стали постепенно отходить от идеи массового огня и вместо этого ставить на корабли несколько, но очень тяжелых и мощных орудий. Это могли быть вплоть до 20-дюймовых орудий. Это полметра, 20 дюймов. Полуметровыми снарядами. Начали применять на вооружении нарезные пушки, потому что, если их мало, то они должны бить точно. Чтобы бить точно, нарезные пушки лучше.
Таким образом, из них стреляли тяжелыми ядрами, здоровыми размером, не знаю, с арбуз крупный. Они, если броню не пробивали, то просто вминали ее внутрь, срывали внутри все с креплений, заклепки все вот эти, которые ее держат. Все это, разумеется, ранило команду противника. Она также была оглушена ударной волной. В общем, такой подход оказался гораздо практичнее.
Ну и, как мы потом в дальнейшем увидим, такой подход они решили… Немцы, в частности, решили переносить и на сушу, когда они огромные морские пушки по железной дороге стали транспортировать и стрелять из них тоже. Так что, да, действительно, дело пошло в сторону укрупнения орудий, уменьшения их числа и более прицельного ведения огня.
Тут возникла другая проблема. Хорошо, мы уменьшаем количество орудий, а где нам их размещать? Вот, например, американцы разместили орудия в башнях. И тут же огребли с этим вышеупомянутые проблемы с бегающими по полу матросами.
Да-да-да. Кроме того, башня — это сложное техническое решение. Вот у того же самого Monitor башня была на паровом ходу. И при этом капитан корабля жаловался, что то она вертится слишком быстро, то она вертится недостаточно быстро, и проблем с ней было довольно-таки много. Короче говоря, время для башен еще не пришло, особенно в таком примитивном выражении.
Поэтому было решено пока оставить пушки у бортов, но сделать им всем более-менее индивидуальное наведение. Поставить каждое орудие на станки так, чтобы их можно было наводить как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскости. А чтобы они имели нормальный обзор, вместо портов, из которых они выглядывали раньше, их стали ставить перед более широкими отверстиями, квадратными. Это получило название так называемой казематной системы.
Когда мы слышим слово «каземат», что нам представляется?
Мне представляется камера какая-нибудь, решетки на окнах.
На самом деле каземат — это просто действительно камера, но не для заключенных. Камера для орудия. Это крепостное помещение, вделанное в стену, чтобы размещать орудие и расчет для него. Чтобы они были прикрытыми.
Проблема в том, что крепости-то устаревают по разным причинам, как техническим, так и геополитическим. Например, Петропавловская крепость, которая была создана как пограничный заслон для шведской экспансии, чтобы они не могли подняться по Неве, довольно быстро из границы стала столицей и непосредственно в бою участвовать не собиралась. Чтобы вы понимали масштаб проблемы: начиная с 60-х годов XIX века, корабли устаревали примерно лет за десять. То есть каждые десять лет развитие технологий приводило к тому, что корабли, построенные десять лет назад, уже практически никакой военной ценности не несли. То есть их можно было раскатать просто на раз новыми кораблями. То же самое и с крепостями.
Ну вот. И поэтому Петербург защищать стал Кронштадт, вынесенный вперед, а Петропавловскую крепость превратили в кутузку. И казематы, разумеется, тоже переоборудовали, поскольку это почти готовые тюремные камеры. Было достаточно частью заложить кирпичом, а частью забрать решеткой отверстие для пушки — и все, пожалуйте на посадку, дорогие друзья.
Казематная система была достаточно простой, дешевой и более или менее эффективной. Но все-таки сектора обстрела были ограниченными. С этим стали пытаться бороться созданием так называемых спонсонов. То есть немножко вынесенных за борт таких эркеров, с которых орудие могло бы поражать цели что с кормы, что с носа. Разумеется, слишком сильно выносить за борт было нельзя, потому что получался не корабль, а какая-то круглая платформа плавающая. Так что такая система уцелела и применялась для орудий неглавного калибра, установленных ниже прямо в борту. Такие применяли как на линкорах уже XX века, так и на авианосцах. Например, потому что авианосцу на палубе ты ничего не поставишь, там самолеты должны быть. А вот снизу как раз самое оно. Разумеется, это не серьезная огневая мощь, но отбиться там от кого-нибудь или поражать морские мины вполне способно.
Поэтому артиллеристы стали придумывать какой-нибудь способ компенсировать недостатки башни, сделать ее подешевле и попрактичнее. И родился так называемый барбет.
Да. Барбет представляет собой укрепление, открытое сверху. Это, скажем так, огороженное помещение.
Площадка такая.
Круглая площадка, да. Круглая площадка, она огорожена небольшим таким портиком невысоким, разумеется, бронированным. Орудие само может иметь еще спереди такие вот штуки, которые по бокам закрывают.
Да, но, разумеется, эти щитки не против артиллерии, они скорее для психологического спокойствия расчета.
Да, но и от осколков, я думаю, тоже они помогают.
От осколков тоже, ну или от винтовочной пули там.
Да-да-да. Но если, конечно, орудие попадает вражеское в эту штуку, там ничего не остается.
Да, там никакие щитки не помогут, но это уж как бы бывает. И вот эти штуки довольно популярными стали способами установки орудийных всяких систем. Популярными по самым разным причинам. Они были гораздо практичнее, чем ранние башни, гораздо проще и эффективнее в применении. Они помогали эффективно защититься от попадания снарядов. От ударов с воздуха тогда, конечно, никто и не думал защищаться.
Кроме того, например, в условиях шторма они делали площадки орудий незаливаемыми. Получалось, что, если раньше в шторм нужно было скорее-скорее бежать… Казематное это орудие заливало высокими волнами из-за их широких отверстий. С барбетами можно было вполне биться в шторм и менее технически развитого противника взять буквально тепленьким. Потом стали придумывать разные способы прикрыть его еще и сверху, но это в основном тоже для защиты от осколков, поскольку появились всякие шрапнельные пушки и тому подобное. Это привело к созданию смешанной башенно-барбетной системы, когда вращающаяся часть — это была такая крыша, бронированный колпак. Поскольку это была только крыша, ее вращать было гораздо легче, чем целую металлическую башню. А нижняя часть была барбетом, не вращалась никуда и не требовала приложения дополнительных усилий. Получилось очень удачно. На примерно такой системе современные башенные установки и построены. У них вращается только колпак сверху и сами орудия, а нижняя половина не вращается никуда.
Ладно, с методикой разобрались. Дальше стали думать, как бы нам эти пушки расставлять, учитывая, что на среднем броненосце получалось где-то орудия три-четыре. В крайнем случае три-четыре спаренных орудия, получается фактически шесть. И как их располагать?
Самым простым и очевидным было расположить их рядком. Одна на носу перед рубкой, другая по центру за рубкой, третья на корме, смотрит назад. Как ты думаешь, в чем преимущество такой схемы?
Разнесены орудия равномерно по кораблю. Все сразу поразить невозможно. Во-вторых, если мы идем к кому-нибудь бортом, то мы их можем все развернуть в эту сторону и поразить противника из них.
Недостаток вытекает из этого же. Если к нам идет корабль с носа, то единственное орудие на него большого впечатления не произведет. То же самое с кормой. Получается, что мы ограничены в своем маневрировании так, чтобы почаще быть к противнику бортом. А это, между прочим, опасно и для нас. Получить в борт несравнимо легче, чем получить с носа.
Попробовали сделать по-другому. Сгруппировать их по центру так, чтобы одно было слева спереди, а другое справа сзади, по диагонали. Так они в теории могли бы оба развернуться и стрелять хоть вперед, хоть назад, хоть вбок. Разумеется, все это оказалось чисто на бумаге хорошо работающим. А в реальности получилось, что безопасно стрелять можно только с борта. То есть вышло даже хуже, чем раньше. А все потому, что при выстреле, вот удивительно, из дула вырываются раскаленные газы. Кто бы мог подумать.
Да, вот почему-то об этом не догадались, пока все это делали.
И получалось так, что очень легко было поджечь собственный корабль, если стрелять поверх палубы.
Ладно, решили попробовать сделать по-другому. Пусть у нас спереди будут две орудийные башни, стоящие параллельно, еще одна сзади. Так мы сможем в теории вести сразу с двух установок огонь вперед, с двух установок — по любому из бортов, а если немножко отклонимся от курса, то сможем с двух установок вести огонь и назад. Опять же, все это работало довольно, скажем так, ненадежно. И часто командиры просто опасались стрелять поверх палубы, как и с прежним вариантом.
Тогда решили сделать все ромбиком. То есть одно на носу, одно на корме, еще два по бокам по центру. Но и тут тоже получалось, что орудий поставлено куча, а одно из них в случае стрельбы из какого бы то ни было направления ничего не делает. Если стреляем вперед, то ничего не делает кормовое орудие. Стреляем с борта — ничего не делает орудие с противоположного борта. И то же самое с кормой.
Наконец решили, что схему можно усовершенствовать, разнося орудия по высоте. То есть если центровые орудия поставить выше, чем кормовое и носовое, то они смогут стрелять и поверх палубы, не опасаясь ничего сжечь там или сломать свое. Вот такая схема, в принципе, применялась и в XX веке. Достаточно посмотреть на то, как выглядят, к примеру… Что-то мне не попадается нормальных кораблей в гугле. Короче, посмотрите на линкоры времен Второй мировой войны — увидите, что у них часть орудий стоит выше по центру, чем другие. Это специально сделано для того, чтобы не задевать друг друга.
Ну и получился достаточно знакомый всякому из нас крейсер «Аврора», который, да, все мы можем видеть в Петербурге.
К концу века у броненосных кораблей появились свои проблемы, связанные не с другими кораблями, а с морскими минами и с подводными лодками.
Подводные лодки еще рано, ты имеешь в виду торпеды. Подводные лодки — это уже более поздний период, Первой мировой. Торпеды появились еще в 60-х годах. Между прочим, в русском языке слово «торпеда» появилось еще в 50-х, но тогда оно обозначало просто морскую мину.
Минирование внезапно стало архиважным элементом морской войны. Появились специальные суда, которые производили это минирование, перекрывая выходы из гаваней вражеских флотов и минируя всякие реки крупные. Противники у нас Волгу минировали, поэтому ее приходилось тралить.
А торпеды применяли первоначально никакие не подводные лодки, а вовсе даже надводные корабли. Но, пожалуй, это все-таки уже следующая эпоха. И когда мы будем говорить про XX век, я не знаю, в следующий раз, может быть, и нет, у меня разные другие мысли в голове роятся, но, когда поднакопим материалы и осмыслим, обязательно расскажем вам и про морские баталии XX века, и про подводные лодки, и про то, почему симуляторов подводной лодки Первой мировой войны настолько исчезающе мало по сравнению со Второй мировой, и про разное другое.
Ну, а на сегодня все.
Да, будем закругляться. Я напоминаю, что вы слушали 125-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.
Пока!