Hobby Talks #119 - Средневековая Польша
В этом выпуске мы повествуем об истории возникновения и развития Польского государства с X по XVII века.
Транскрипт
Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.
Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 119-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.
И Ауралиен.
Спасибо, Домнин.
Итак, от тем, роднековских и прочих субкультурных, мы переходим к темам более историческим, но не менее потешным. И близким к нам.
Да, поближе к нам. К нам обоим в некотором роде, в равноудалении на данный момент.
Итак, о чем же мы сегодня думать будем? Мы поговорим об истории Польши. И не только Польши, а вообще польской зоны влияния, а именно Речи Посполитой. Или Посполитой, я уж не знаю. Потому что в польском постоянно ударение не так, как у нас, поставлено. То есть, грубо говоря, мы говорим, не знаю, Владислав, да? Они говорят Владислав, и так далее. Я так понимаю, что наше официальное ударение — Посполитая. Пусть будет Посполитая. По телевизору, по крайней мере, я постоянно слышу вот так.
Из телевизора, конечно, какой-то чепухи не услышишь, в том числе про ударение и произношение. Всякое могут сказать. Типа: в этой области Греции живут очень гостеприимные люди, и они с удовольствием угостят вас гранатами. Как-то раз слышал.
Гранатами?
Да. Я сперва не выдуплил, почему они гостеприимные в таком случае. Потому что это не те гранаты.
Гостинцы.
Совсем, да. Подкинут. Поэтому мы уж как умеем, так и будем говорить.
Между прочим, вот эта фигня с ударениями портит жизнь в том числе и западным гражданам. Потому что они, когда пытаются изображать русскую речь, они почему-то действуют в контексте ударений более знакомой им польской речи. Фамилии там, имена они, например, так ставят ударение.
Александрович.
Да. И из-за этого получается маразм полнейший. И еще они говорят «ГУЛАГ» вместо «ГУЛАГа». Почему-то «ГУЛАГ» у них всегда на первое слово ударение.
Ну вот так оно прилипло, да.
С чего мы вообще решили про Польшу поговорить? Во-первых, на этой неделе мы с вами отмечали 4 ноября, который у нас в ноябре после того, как революцию постановили считать плохой и негодной, мы какой-то День согласия и примирения праздновали. При этом кто с кем согласен был и кто с кем примирялся, и каким образом можно соглашаться и примиряться, если отменить все старое и сказать, что это согласие и примирение? Но это странная какая-то политика, поэтому, видимо, было решено праздник слегка поменять.
7 ноября оставить памятной датой Октябрьской революции. В календаре так официально написано. Просто не красной, а обычной памятной. А вместо этого сделать 4-го числа, приурочив к изгнанию поляков из Кремля. Это, в принципе, не совсем новодел. Такое было когда-то там, при царях еще, бог знает когда. Только это называлось, разумеется, не День народного единства. Праздновался праздник Казанской Богоматери, при помощи которой выгоняли поляков.
Ну и надо отметить, конечно, что при большом желании можно практически на любой день календаря найти какую-нибудь солидную дату. Кто-нибудь кого-нибудь победил на Калке или… Учитывая, что христиане все римские и не только римские праздники разворовали, поназначали своих святых, и ничего, очень хорошо. За более чем тысячелетнюю историю существования нашего с вами государства можно какой угодно день объявить праздничным.
При желании, да.
А кроме того, мне как раз буквально на той неделе попалась очередная статья из замечательной газеты «Речь Посполитая».
И что же они пишут?
Вообще говоря, я регулярно читаю иностранную прессу. Это у меня привычка осталась с института, когда я должен был интересоваться международными делами. Но до сих пор интересуюсь, поэтому регулярно читаю всякие английские, а также в переводе не английские.
Так и ты не поверишь, я тоже теперь иностранную прессу читать начал.
Ну вот у тебя выбора просто нет. Поэтому ты читай.
А про нас пишут обычно англоязычные СМИ. А из неанглоязычных, наверное, одними из самых громких и частых являются именно польские. Про нас очень любят писать издания «Речь Посполитая», «Наш Дзенник» и еще там что-то виртуально польское, по-моему. Пишут они про нас постоянно.
Это может показаться удивительным, потому что у нас в России про Польшу уже никто и не помнит, что она вообще есть. Последний раз про нее вспоминали, когда Качиньский упал и разбился. А до этого, наверное, в 89-м году, когда там можно было купить стенку. В смысле не деталь конструкции дома, а стенку, в смысле гарнитур и шкафы.
Да-да. Вот у меня как раз такой, по-моему, польский. На редкость живучие эти гарнитуры.
У меня, по-моему, венгерский.
Ну вот, делали, да. На совесть.
На совесть делали. Было куда поставить хрусталь, всякие пустые бутылки от виски, которые тогда было принято коллекционировать, многочисленные книги, собрание сочинений Драйзера, Льва Толстого.
В лучшем случае Драйзера.
Драйзера ты в лучшем называешь?
Да, я почитал Драйзера. Если вы, дорогие друзья…
Там могла быть какая-нибудь муть типа «Американская трагедия». «Крошка Доррит» — нет, это не у него. Или как-то так называется, по-моему, одно из произведений, очень жизнеутверждающее.
Я, наверное, не буду читать, раз ты…
Не надо. Не читай.
В общем, про Польшу последние ассоциации какие-то такие. Что были корабли из Гданьских судоверфей, была ветчина и был Станислав Лем.
Да, еще у меня ассоциация, что легкая кавалерия танки атакует.
Да, это, кстати, бред, но такое есть в том числе и на Западе. Но Лем действительно был и был известен по всей планете. До того известен, что даже Филип Дик накатал донос в местную ГБ, американскую, что это все… Никакого Лема нет, и не может один человек так хорошо писать и так много. Это все коммунистический заговор. И там сидит целая рота негров, которые…
Литературных.
Да, в смысле литературных, которые под прицелом автомата Калашникова и отхлебывая из бутылки с водкой пытаются что-то там писать, с трудом держа ручку с закоченелыми пальцами в рукавице.
Да, и то и дело поправляя ушанку с красной звездой.
Да, он реально так написал. Можете в интернете без проблем нагуглить этот его донос, где он предлагал начать кампанию по разоблачению. Но Филип Дик, вы знаете, он был такой. У него, если не адаптации его смотреть, все, кроме «Помутнения»… Вот «Помутнение» снято так, как он написал примерно. В общем, фамилия его полностью соответствует содержанию.
У него, да. Понимаете, его если почитать, то там вызывают ассоциации с тем интернет-мемом, где голова крокодила Гены и подпись: «Ловите наркомана!» Потому что, да, он такой был странный товарищ.
То есть Польша когда-то играла достаточно большую роль в нашем мировосприятии, а сейчас она куда-то совсем делась. Но обратного сказать нельзя. Мы до сих пор архипопулярная тема в Польше. Вот я эту «Речь Посполитую» читаю — просто золотые люди, всё о России думают, переживают.
Больше, чем русские, наверное.
Да. Хорошо ли у нас всё и плохо ли. И вот эта последняя статья называлась «Москва никогда не прощает».
Ух ты. И что же не прощает Москва, думаю?
Да, я удивился, что мы там такое не простили. Мы про них даже уже и не помним. А оказывается, что они там все переживают, что мы их не прощаем, что мы их хотим погубить, и что мы, оказывается, способны предоставить исламским террористам сведения своей разведки о стратегических точках в Польше. Хотя бы для того, чтобы душить нашу, в смысле польскую, страну чужими руками, чтобы осведомленные террористы стали эффективнее.
По-моему, террористам вообще плевать на Польшу. Они даже не знают, что такая есть. Она вообще что-нибудь делает, чтобы разозлить террористов? Неинтересно.
А это заставило бы нас увеличить расходы на борьбу с терроризмом, а заодно спровоцировало волнение и хаос. Нам очень нужен хаос в Польше, который у них и так круглые сутки без всякой помощи.
Ну и так далее. Дальше автор проявлял мощные познания в истории, похвалялся тем, что у них все было не так. «Вспомним, в те времена, когда русские цари вытирали бородами бояр полы в своих покоях, польские короли подписывали pacta conventa». Но pacta conventa — это бумага, о которой мы поговорим, которая ограничивает его права и делает его совершенно марионеточной, по сути, фигурой. То есть они это считают большим своим достижением.
Да, на самом деле именно из-за этого у них все и развалилось. Так что, наоборот, надо бы плакать и причитать: эх, почему же польские короли не вытирали бородами магнатов, усами шляхты полы, или там еще что-нибудь.
Причем вот это про вытирание полов поляки периодически приписывают почему-то Петру Первому. Но Петр Первый, по-моему, бороды все-таки рубил и к мытью полов никакого интереса не испытывал. Это, может, они путают со Степаном Бандерой? Вот он, говорят, был очень большой любитель наводить порядок. И про него до сих пор говорят в рифму, что Бандера придет — пол подметет.
Нет, подожди, пыль протрет.
В общем, что-то там такое с наведением порядка, которое можно было делать. Так что это, наверное, все-таки к нему, а не к Петру.
В общем, я решил, что все-таки надо отыграться и напомнить нашим слушателям, что Польша есть, что она жива, что забывать ее не следует, и она нас тоже помнит.
Да. И что у Польши довольно славная история. Как это ни странно.
На самом деле интересно скорее, почему у них сейчас не славная история и каким образом можно вот так все себе запороть. Но ладно.
После того, что у них было.
И о чем мы, собственно, сегодня и будем говорить.
Итак, время действия — конец первого тысячелетия новой эры. И место действия — это Центральная и Восточная Европа. Вот передо мной открыта карта Пруссии, а если конкретно — северо-востока Германии. Я не знаю, где кончается Пруссия. Я вижу Берлин совсем рядом с польской границей. И еще я вижу топонимы. Вот замечательный город Росток, ганзейский город. Рядом с ним город Шверин, южнее город Пархим, город Гюстров, город Деммин, город Миров, город Темплин, город Пренцлау. То есть Пренцлау. И как-то названия эти не немецкие.
Что-то такое, да, в них звучит такое вот смутно знакомое.
Да, что-то подозрительное. Это все почему, Ауралиен?
Это все потому, что с древнейших времен, и говоря «древнейшие времена», я имею в виду как минимум век пятый-шестой и до начала второго тысячелетия нашей эры, в этих самых местах, то есть все южное побережье Балтийского моря, оно вообще говоря было заселено славянскими племенами всяких там полян, куявян, поморян, мазовшан, вислян и прочих труднопроизносимых товарищей. И называлось оно Поморье. То есть не случайно его в немецкоязычии зовут Померания. Не от слова «помирать», а именно от этих самых поморян.
Так куда делись эти поморяне-то вдруг? Вот был город Зверин, от слова «зверь», как я думаю. А теперь он почему-то Шверин какой-то. Был вот город Росток. У нас в Москве есть район Ростокино. Это довольно типичный славянский топоним, означает расходящуюся на две реки. Потому что Росток стоит как раз на речной дельте. Почему это всё вдруг стало немецкое?
Потому что…
Потому что Drang nach Osten.
Да, Drang nach Osten. Это по-немецки обозначает «натиск на восток». И это была такая политика в конце первого тысячелетия на немецких землях, в Священной Римской империи, по завоеванию для себя Lebensraum. Если вы думаете, что Гитлер всё сочинил из головы и такой был креативный, то я вас расстрою. Он всё просто старательно передирал с граждан тысячелетней давности.
Великих древних ариев.
Которые, судя по всему, обитали на этих территориях и получали люлей долгое время от окружающих поляков, данов и прочих товарищей.
Но от данов в меньшей степени, понятное дело.
Да, данам было интереснее Британию пограбить.
Наверное.
Как бы то ни было, кое-кого немцам покорить не удалось. А именно сидевших на территориях современной Польши славян из полян и так называемых лехитов, как их называют в Европе. Сами себя, по-моему, называли лендзяне.
Лендзяне, да.
Да. И вот мы из-за этого их зовем ляхами. От этой конфедерации племен и пошла Польша.
Считается, что первым из исторических королей Польши стал какой-то Мешко I из рода Пястов.
Да. А Пяст вообще кто был?
Пяст — это был… какой-то солдат. И этот солдат сверг прежнего князя. Вроде как. Или сам Мешко. Но факт в том, что Пяст был никто, по сути. Этот самый Пяст — такой полулегендарный гражданин, на самом деле, считается. Но он совершенно точно никакой незнатный был. Говорят, что якобы его отца звали Котышко. Котишко, видимо, маленький котик, я уж не знаю. Корень «кот». А жену этого Пяста звали Репка.
Репка?
Да, но подождите смеяться, потому что по-тогдашнему она называлась еще лучше — Жепиха. Репкой ее называют, потому что это буквальный перевод на русский. И, видимо, решили, что, хотя и по-идиотски, но хотя бы без всяких скатологических ассоциаций.
Да уж. Кстати, если нас слушают люди, подумывающие переименоваться на исконно славянский манер, — вот вперед. Имя Репка дарю, можно внедрять. Оставьте всяких Владиславов и Светлан, которые вообще придуманные имена из XIX века, в покое и берите настоящие славянские имена.
У Мешко у этого поначалу вероисповедание было совершенно типичным славянским язычеством. Но потом он все-таки решил принять католичество.
А как ты думаешь, почему вообще это произошло?
Во-первых, потому что на него перли немцы как раз под этим предлогом, что они сейчас его будут обращать в истинную веру топором по башке и дербанить его неверное добро. Ну и на самом деле в те времена, примерно в это же самое время, большое количество правящей публики на территории современной Европы озаботилось своим превращением в богобоязненных католиков или православных, чтобы, с одной стороны, упростить для себя отношения с соседями, а с другой — чтобы получить импульс консолидации власти и оформления государства.
То есть у Мешко был очень простой выбор. Первый — это потерять всё от набегающих католиков. Второй — это перейти самому в католицизм опережающими темпами. А третий — это накопить 500 очков благочестия и контролировать три святых места для славянских язычников в провинции. Но он вовремя вспомнил, что он не в компьютерной игре, и решил взять второй вариант.
Наверное, разумно сделал.
Да.
Вот после этого Польша была достаточно типичным для Европы королевством, где…
Нет-нет-нет, не королевством, княжеством, думаю.
А, поначалу княжеством.
Да, корону-то получили уже попозднее, по-моему, при его сыне Болеславе. Не так?
Да, по-моему, да. Болеслав Храбрый, кстати. За него можно поиграть в Crusader Kings 2. Это был один из первых персонажей, которых там пропихивали как интересных, чтобы поиграть.
Ну и дальше началось достаточно типичное средневековое государство, где поначалу сравнительно все консолидировалось племенными временами, а потом началась феодальная раздробленность.
Почему вообще в европейских феодальных королевствах был такой период раздробленности почти везде?
Потому что плодовитые все были, а форма передачи наследства была довольно-таки, скажем так, неблагоприятна для многочисленных потомков. То есть предполагалось, что всякое владение надо поровну делить между сыновьями. Поскольку владение — это не пирог из яблок, его ровно нарезать трудно. Поэтому так или иначе кому-то останется чуть побольше, другому чуть поменьше, третьему — как всем, но только он хотел не сюда, а куда-нибудь потеплее. В общем, тут же начинаются конфликты.
Тут же начинают набегать соседи.
Да, соседи тоже обрадованные.
Как стервятники.
Бегут.
Да, бегут, и ничего хорошего из этого не происходит. Как только умирает старый король, начинается заваруха.
Да, хаос и всё такое. Так было везде, пока более или менее не устаканилась идея майората. То есть когда старший получает всё, все остальные идут гулять, чтобы не мешаться. Это, разумеется, тоже не предохраняло от того, что младшие могли старшего зарезать в ходе заговора. Но, по крайней мере, для этого надо было совершенно явно приступить к закону. И в случае чего отвечать самым суровым образом. А при феодальной раздробленности и споры о том, кто главнее, постоянно приводили к гражданским войнам и разоряли страну.
В общем, так оно было приблизительно до…
Конца XII века.
Да, до конца XII века. И очень хорошо, что тогда все это закончилось, потому что в XIII веке приехали монголы. Они, правда, всё равно поляков разгромили, но полякам, видимо, повезло. От этого они не развалились на маленькие части, что регулярно бывало и что произошло с Киевской Русью.
А незадолго ведь до прихода монголов еще одно произошло интересное событие в Польше.
Да, дело в том, что…
Ты про пруссов?
Да, про них. Дело в том, что пруссы — сейчас их нет, мы говорим «пруссаки», это потому что под пруссаками понимаются немцы, живущие на территории окрестностей Берлина. А вот пруссы, они практически все истреблены. Это, я так понимаю, был такой балтский народ какой-то.
Да, если мне не изменяет память. Который сохранял язычество и очень любил понабегать на соседей. Опять же, можно в Crusader Kings прекрасно посмотреть на них, воевать с ними или, наоборот, за них попробовать набегать на соседей.
Несмотря на многие попытки с ними справиться и хотя бы нанести им такое поражение, чтобы они на некоторое время отстали, Польша этого сделать не смогла. И решила попробовать немного по-другому разделаться с проблемой, а именно…
Пригласить Тевтонский орден.
Да, это была типичная практика, на самом деле, для тех времен. Вот, например, в Испании у ордена тамплиеров были довольно значительные владения. Ты знаешь, почему им их подарили?
С маврами боролись тамплиеры?
Да, это был очень изящный ход. Местные правители делали так. Они дарили ордену свои владения, только не те, которые под контролем находятся, а те, которые у мавров.
То есть как бы самовывоз.
Да. Это напоминает ту старую шутку про объявление: «Продам корень женьшеня. Самовывоз. Самовыкоп. Карта Дальнего Востока прилагается».
Да-да-да.
Вот такие вот самовывозы. Многие тогда дарили владения. Разумеется, этот самый Хелмин, который им подарили, он был вовсе не приятным курортом.
Курортом.
Курортом, да. Был дикой пустошью балтийской, где никто не живет, кроме сидящих в лесах и набегающих пруссов.
Язычников, да.
Поэтому на некоторое время пруссы от поляков отстали. Но через несколько веков, буквально лет через 150, поляки уже сильно пожалели, что пригласили Тевтонский орден. Называется, пригласил зайчик лису.
Ну вот, пригласил пожить, да. Лиса взяла и осталась.
Следующим интересным правителем Польши был, наверное, Казимир Великий.
Так.
Казимир этот славен для нас двумя интересными действиями. Во-первых, он захватил Галицко-Волынские земли.
Что явилось причиной немалых проблем в будущем.
Да. Для всех. Сейчас проблема в основном для нас.
И не только.
А второе, что интересного он сделал, — это довольно здорово поднял уровень Польши. Про него говорили, что он принял Краков деревянным, Краков тогда был столицей, а оставил каменным. «Каменным» — не просто что он настроил каменных стен, а он, например, университет там открыл. И не только университет, там разные и другие учебные заведения тоже. Но он сделал и первый шаг в сторону, скажем так, распущенности дворянства. Он был, наверное, первым, кто дал им привилегии особые. Следом за ним эти привилегии только усиливались. Например, при его племянничке Людовике Анжуйском дворяне были официально освобождены от всего, что за ними раньше числилось, кроме военной службы и какого-то там маленького налога. С этого все и покатилось.
Все это и покатилось.
А дальше с королями вышла некоторая заминка. То есть никаких кандидатов, которые бы устраивали, с одной стороны, шляхту, а с другой стороны были потомками прежних королей, не нашлось. Зато на трон Польши очень претендовали немецкие феодалы. В этих условиях польские элиты решили воспользоваться маленькой, было до 11 лет, королевной Ядвигой. И что они сделали, Ауралиен?
Они сделали нечто похожее на то, что сотворили новгородцы в свое время, пригласив, скажем так, бородатых поправить немного. Если конкретно, они этой самой Ядвиге, я уж не знаю, как точно ее…
Ну, Ядвига.
Наверное, Ядвига, да, ее зовут.
Да, Ядвига. Они подыскали ей мужа. И не простого, а великого князя литовского и русского Ягайло. Или в польском произношении Ягелло.
Ягелло.
Ягелло, да.
Вообще, давайте поговорим о двух вещах. Во-первых, что это за Великое княжество Литовское такое взялось и почему оно называется Литовское и Русское? Я могу понять, почему оно называется Литовское.
Ну да, началось оно с Литвы. И династия литовская, Гедиминовичи. Но они, воспользовавшись тем, что Киевской Руси больше нет, а есть разрозненные, так или иначе находящиеся в зависимости от Золотой Орды княжества, они стали быстренько прибирать к рукам все, что плохо лежало, а то, что лежало хорошо, перекладывать и всё равно прибирать. Например, в эпоху особого размаха, в XIV веке, где-то в полутора часах езды от Москвы уже начинаются тогда литовские земли.
Да. То есть Тверь была литовская.
Да. То есть Калугу проезжаешь — уже Литва. Поедешь в Курск — а там Литва, Белгород — Литва, Смоленск — Литва. В общем, вы поняли: куда ни плюнь, везде одна Литва. Киев тоже Литва, Чернигов. Вообще Украина почти вся, кроме части Левобережной и Крыма, по понятным причинам, она была литовской. Поэтому под руководством великого князя литовского оказалось огромное количество русскоязычных, причем как крестьян, так и вполне себе благородных бояр. И пришлось государству устраивать такую вот дуалистическую монархию, приняв титул великого князя литовского и русского.
Сам Ягайло.
Да. Если на карту глянуть, вообще говоря, Литовское княжество чуть ли не больше было Польского королевства.
Да, очевидно из любой карты. Оно было гораздо больше, оно было более сильным в военном отношении тогда. Потому что Владислав Ягайло был такой серьезный гражданин.
Сам Ягайло, он, кстати, был кто по происхождению?
Кто он был? Он был как минимум наполовину русский. Потому что у тогдашней династии жены, великие княжны, княгини, в смысле, были сплошняком из русских.
В принципе, неудивительно.
Неудивительно, потому что ему же надо было как-то лояльность обеспечивать среди русских феодалов. Вот он и обеспечивал путем династических браков. Но в этот раз брак наклевывался такой, что грозил затмить все прежние успехи. По условиям унии Ягайло женился на Ядвиге. Кстати, Ядвига была до этого коронована. Причем коронована почему-то не как королева, а как король Польши. Непонятно почему. И таким образом становился главой обоих государств.
Тут надо объяснить, что такое уния вообще. Ты понимаешь, в чем разница между унией и, допустим, тем, что просто напали, аннексировали, захватили?
Уния, насколько я понимаю себе, — это когда правитель одного государства, княжества или королевства, становится одновременно правителем и другого.
Это такая личная уния. При этом другое государство никуда не девается.
Да-да. То есть у него два титула.
У него два титула. На самом деле у него больше титулов, конечно же, потому что он великий князь, он еще какой-нибудь еще, я не знаю.
Герцог, барон, неважно. Сколько у него этих титулов, у него их может быть много. Как у британского монарха: он король Шотландии, король… Принц Уэльский у них там… Хотя нет, у них принц Уэльский отдельно получает титул, но тем не менее.
С принцем Уэльским отдельная история. Помнишь этот анекдот про то, как развели валлийцев?
Как?
У валлийцев тогда было междуцарствие. Валлийские феодалы друг с другом дрались, и они призвали, чтобы им помогли разрулить, английского короля. И он взял с них клятву, что он им даст такого короля, который удовлетворяет всем их требованиям. То есть он должен быть, во-первых, разумеется, знатного происхождения; во-вторых, он не должен говорить ни слова по-английски; в-третьих, он должен родиться на территории Уэльса; а в-четвертых, он должен быть абсолютно безупречной моральной репутации.
Я уже знаю, куда ты клонишь.
Да. Ну и он им приволок новорожденного сына и сказал: вот, родился буквально только-только здесь, в Уэльсе. Английский не говорит, благородный, никаких дурных поступков не замечено. Так что вперед. Это ваш король. Ну и с тех пор у них каждый наследник престола считается принцем Уэльским.
Да, такая вот тема.
Но вообще уния — это довольно распространенная тема. К примеру, в той же самой Британии, с чего началось объединение Шотландии и Англии? С того, что шотландский король Яков Стюарт сделался внезапно еще и королем Англии. Или, например, та же самая Швеция. Она долгое время была в унии с Норвегией. Дания, Норвегия и Англия долгое время тоже были, не очень долгое, но достаточно заметное, чтобы об этом было известно. Это была уния под руководством датского короля Кнуда Великого или Кнуда Могучего, это вот как переводится.
Да-да-да. Датчане в унии состояли, какой-то из Кристианов, если мне не изменяет память, со Швецией. То есть это явление очень распространенное в средневековой Европе. В частности, сейчас мы говорим о польско-литовской унии, которая продержалась довольно-таки долго.
Да. Значит, Владислав, разумеется, должен был креститься в католицизм.
А он был православным?
Нет, он был как бы язычником. Ему же надо было всё-таки поддерживать традицию. Но он, видимо, решил, что пора переходить в католицизм. У него тут был свой интерес, потому что на него взялись набегать те самые крестоносцы.
Тевтонцы, да?
Да, которые трудами поляков как раз и завелись у него на границе. То есть поляки ему сами устроили проблемы и сами их и решали.
Таким образом, Ягайло превратился в католика, княжество Литовское тоже стало католическим официально, и начались проблемы у местных православных. Их по-разному пытались и перекрещивать, и переманивать. Переманить удалось почти всю элиту.
Да. Но это и не удивительно, потому что католики обладали значительными привилегиями по сравнению с православными. Если ты был православным, ты был практически никто, с твоим мнением можно было не считаться совершенно. А если ты католик — ну нет, ты серьезный гражданин. А если ты еще и на латыни говоришь — ух ты, вообще крут. Латынь, вообще говоря, до XV века где-то в Польше считалась за высокое наречие, и на нем должны были говорить все нормальные люди. Те, кто знаком с современным польским, без труда заметят, что в нем очень много латинизмов. Их во всех околоевропейских языках полно, но вот в польском их просто засилье. А все потому, что до XV века в Польше стихи — по-латыни, делопроизводство — по-латыни, всё по-латыни. Буквально незадолго до этого перешли на польский язык в богослужении. До этого всё тоже было по-латыни. In nomine Patris, и всё такое.
Те, кто решил, что проблемы Ягайло с крестоносцами на этом закончились, — те большие оптимисты и плохо знают людей. Потому что, хотя теоретически больше поводов для войны не было, всё-таки католики и всё такое, но тевтонцев же не религия интересовала.
Их интересовало совсем другое. Пограбить.
Заиметь себе замок.
Козырный лут достать и все такое.
Кроме того, тевтонцы там были на острие копья. Но к ним на стажировку регулярно прибывали всякие другие европейские рыцари. То есть те, кто хотел, например, чисто для престижа сходить в крестовый поход. А других крестовых походов как-то не было.
Давненько, да.
По крайней мере, сколь-нибудь безопасных, с которых можно уже вернуться. Потому что на Ближнем Востоке крестоносцев арабы разогнали. В Испании, наоборот, арабов разогнали. И ни там, ни там особо не повоюешь. А в Прибалтике там непочатый край, всех мочить.
Да, куча язычников всяких.
Да. Плюс православные, которые тоже язычники. В общем, наверное, тоже можно приехать на Чудское озеро, покататься там на льду.
Да, поплавать.
Поплавать, да. Недолго, правда.
В общем, активность крестоносцы развернули жуткую. Кстати говоря, извини, что перебиваю, ты знаешь, что Александр Невский — большой друг датского народа?
Да? Почему это?
А всё очень просто. Дело в том, что, когда шведы приехали в туристическую экскурсию к Александру Невскому и плавали, катались и занимались другими приятными вещами…
Водными видами спорта, да.
Водными видами спорта, да. Дания тоже, видимо, воевала со Швецией в это время. И во время моего недолгого пребывания в Копенгагене рядом с огромным, я так думаю, что это у них кафедральный собор, по-моему, не помню имени кого, то ли Кристиана какого-то очередного, то ли кого-то, не помню, то ли святого Петра, рядом у них стоит самая настоящая православная церковь Александра Невского.
Так это не поверишь. Я подозреваю, что это единственная православная церковь, которая есть в Копенгагене, в столице Дании. И она носит имя Александра Невского.
Интересно.
Так что да, вот так вот. Так вот у них там все было не просто в этом Балтийском регионе.
Да.
О чем мы говорили?
Так вот, несмотря на то, что Владислав и вся Литва официально были теперь католическими, и вроде как никаких претензий к ним у крестоносцев быть не могло, но католичество — католичеством, а набегать-то хочется. Поэтому Тевтонский орден стал высказывать всякие сомнения, говорить, что, понимаете, мало ли что он крестился, может, внутри-то он всё-таки скрытый язычник.
Да, не дурно бы как-то профилактику провести.
Это как бы он, наверное, просто притворился католиком, а на самом-то деле он остался каким был. Придраться можно было много к чему. Потому что до сих пор не крещены такие-то деревни. Потому что их нельзя взять и по свистку крестить, чтобы все завтра были католиками. Так не делается. Придраться было много к чему можно. Поэтому орден принялся набегать на те территории Литвы и заодно и Польши, которые считались недостаточно католическими, чтобы, так сказать, помочь их привести в католичество, к истинной вере. Если сейчас некоторые страны занимаются распространением демократии…
То же самое.
Да. В те времена занимались распространением католицизма. Такими же, в общем-то, методами.
Да.
В принципе, у объединенного польско-литовского государства уже были силы, чтобы тевтонцам навалять. Но это сейчас так легко рассуждать, а тогда нападать на как бы духовный орден католической церкви, крестоносцев, которые на хорошем счету у всех приличных католических монархов, — это как-то было все-таки неловко. Поэтому пытались уладить дело миром. Призывали в посредники то одних, то других, обращались и к Священной Римской империи, и к самому Папе Римскому. Но, в общем, ничего не помогло, и началась война, которая достигла кульминации в известной Грюнвальдской битве. То есть битве в Зеленом лесу, видимо.
А как в «Ведьмаке» битва называлась? Не так же ли? Тоже была Грюнвальдская какая-то битва, мне кажется.
Ну, может, и как-нибудь так. Что-то я припоминаю такое. Сапковский любил всякие такие приколы. Он все-таки свою историю хорошо знает.
Битва была эпической по тогдашним временам. Там принимали участие чуть ли не все, кого смогли литовцы сгрести. И жемойты, и поляки, и русские из-под Смоленска. Кого только не было. Можно посмотреть известную картину Яна Матейко «Грюнвальд». Там такой прямо вархаммер творится, что страшно сказать. В центре вроде как Витовт скачет, потому что он без бороды. А может, это и сам Ягайло, не очень понятно. Сдымает меч. Сверху там какой-то святой, видимо польский какой-нибудь, или еще кто-то, молится. Флаги. Вон одноглазый Ян Жижка в чешуе железной двуручным мечом кого-то поражает. В общем, страшные дела творятся.
Да, на самом деле на картине много известных людей, которых мы по своему недознанию просто не знаем.
Недознанию польской истории, скажем прямо.
Но не только польской. Вот тот же Ян Жижка, о котором я упомянул, он же персонаж в основном чешской истории.
Это да. Мы уже рассказывали про гуситов. Вот он как раз, побив тевтонцев под Грюнвальдом, двинулся к чехам и принялся там побивать неугодных. Тут же и Завиша Черный. Кстати, про обоих персонажей можно почитать в «Саге о Рейневане» у того же самого Сапковского. Завиша Черный — это мужик с копьем.
Если кто-то будет рассматривать картину, вот этого…
С копьем?
Да-да-да. Видишь этого товарища в красной рубахе?
Ну.
Вот справа от него, сразу справа от него, мужик в берете с копьем. Это Завиша Черный.
Да, похоже, да, ты прав.
Да-да-да. Ружей у всадников там все-таки не было еще лет где-то 70.
В битве там много кого поубили, я имею в виду из крестоносцев. Несмотря на то, что высший командный состав перебит, и несмотря на то, что битва как бы не разгромная, но тем не менее она подорвала влияние крестоносцев, и тевтонцы потом самостоятельной роли уже не играли. Они в основном блокировались с другими католическими орденами в Прибалтике. Кончилось все это Ливонским орденом. А те территории, которые принадлежали Тевтонскому ордену, они сейчас как раз Пруссия. После того как последний гроссмейстер то ли сложил с себя полномочия, то ли еще что-то, все потерял, это теперь стало княжество Пруссия, на основе которого была построена Германия. За счет этого немцы очень любят черные кресты на белом и сером фоне. И особенно их любили при Гитлере. Правда, сам орден был вне закона, потому что к тому времени он уже стал из грозных крестоносцев чисто гуманитарной организацией и позорил воинственный дух немецкого цивилизаторства, стремившегося к получению Lebensraum.
Да, Lebensraum. Как бы то ни было, не помнили, чем это кончилось для них в Польше.
Да, короткая память у людей.
Как бы то ни было, Грюнвальд сразу же вывел новое единое государство в первоклассные державы регионального уровня. И династия Ягеллонов взялась за оформление своих значительных владений.
Тут что интересно. В Польше и Великом княжестве Литовском были большие территории, очень большие. Если не считать Московского государства в ближайшем будущем, то оно было самым крупным в Европе. При этом народу было не то чтобы очень много. Но народ этот был очень разнородный.
Да, разнородный и изначально, и потому что приглашали всех желающих. Приехало много и немцев, и с Балкан тоже приезжали, и из Франции приезжали, и чехи. Отовсюду. Ехали отовсюду, поэтому получилось такое интересное культурное многообразие. В некотором роде они слились в единую самобытную культуру. Поэтому Польша такая интересная, даже если сравнивать, допустим, с Чехией.
Но из-за этой территории большой, слабозаселенной, власть приходилось здорово децентрализовывать. Потому что другого способа эффективно перераспределять остаточный продукт практически не было. Это Средние века, никакого там свободного рынка и тому подобного ничего нет. Поэтому приходилось идти на компромиссы с дворянством и с элитой, так называемыми магнатами. Именно тогда начинается реальное ограничение, я имею в виду законодательное, власти у короля. И шляхта начинает все сильнее и сильнее превращаться в этакий народ в народе. Более того, шляхта начинает считаться, наверное, единственным носителем термина «народ». А крестьяне там и горожане, они как бы не считались. Поэтому, когда говорится, что государство называлось Речью Посполитой двух народов, под народом понималась знать. Это очень важно.
Да. Я вот сейчас смотрю на список польских конституций, которые, собственно, одной из первых являлся вот этот «Nihil novi», который ты только что упомянул. Мать честная, сколько у этих поляков было конституций. Тут штук 15, наверное, самых разных. И я думаю, что как минимум половина из них приходится на XX век.
У нас в XX веке тоже было много конституций.
Ну это да, согласен. Сталинская конституция, брежневская конституция.
Да, причем они были более демократичные, мне кажется, чем действующая российская.
На бумаге.
На бумаге, да.
А вот в Польше, правда, конституциями называли не столько конституцию в нашем понимании, сколько просто крупные законы, устанавливающие отношения между королем и знатью. Но, тем не менее, по тогдашним порядкам это, пожалуй, может считаться конституцией.
Вот этот Nihil novi, который мы упомянули, он не случайно так называется. Nihil novi по-латыни значит «ничего нового». Что не означает просто такой ретроградский подход к жизни. Означает, что ничего нового, а именно налогов и всяких повинностей, нельзя вводить без согласия сейма.
Что такое сейм?
А это у них такой парламент.
Да, это парламент с позднее сформировавшимися сеймиками, то есть местными советами на местах.
Народных депутатов.
Только не народных, а шляхетских.
Шляхетских, да. Под народом, как мы уже сказали, понималась чисто шляхта. Все остальные не считались за людей.
И вот здесь-то, дорогие друзья, и лежит краеугольный камень проблем, которые через некоторое время в полной красе развернутся. Дело в том, что вся практически верхушка этого государства, она была либо польской, либо польскоговорящей. И, скажем так, жила в большом отрыве от народа, который населял, собственно говоря, территорию Речи Посполитой. Потому что на востоке это были русские и будущие украинцы, белорусы, литовцы и прочие товарищи. На западе это были…
Кто там у них ходил?
Немцы.
Немцы. Чехи у них там были.
И евреев было много.
Да-да-да. Румыны, по-моему, тоже, валахи входили.
Да, валахи. Они чуть попозже прибыли.
Да-да-да. Тем не менее, да. Их всех игнорировали. Как-то считалось, что они не важны и не нужны. А потом даже стали изобретать целые теории, которые это все подкрепляют. Об этом чуть попозже. Потому что династия Ягеллонов, хотя и сыграла очень серьезную роль в истории Польши и Литвы, она пресеклась естественным путем. Пресеклась она на последнем короле Сигизмунде Августе, который помер без наследников, совсем без наследников, и надо было что-то решать.
К тому времени страну уже давно называли Речью Посполитой. Что за странное слово? В переводе с польского это буквально означает «республика».
Да, но «речь» — это просто res латинское, а «посполитая» — это всеобщая.
Да. Например, всеобщее ополчение — это pospolite ruszenie по-польски.
Например. То есть это республика была. Республика аристократическая. Несмотря на то, что во главе как бы монарх, но его права всё больше и больше съеживались. И дошло даже до немыслимого: выбирать стали монарха.
Да, его стали выбирать. В принципе, призвание монарха из-за рубежа и выбор его путем голосования — это бывает. У нас, к примеру, выбрали вскоре после аналогичных событий в Польше царя Михаила Романова на царство. При том, что там были разные другие кандидатуры. У нас восемь как минимум было кандидатур. Князь Пожарский тоже был, еще там всякие персонажи. И выбирали Земским собором, где были представлены, кстати, в отличие от польских, все сословия. И которые довольно долго еще действовали, вплоть до середины царствования Алексея Михайловича. Он ближе к абсолютизму все-таки пошел.
А в Польше их не просто раз выбрали, допустим, династию призвали и оставили. А стали выбирать каждый раз, и всё разное. Первым вариантом у них… А кандидаты, кстати, были тоже разные. Например, кандидатом был в том числе Иван Грозный наш. Считается, что Иван Грозный как раз в тот период, начавший чудить, он, например, внезапно ушел с должности, стал подписываться как Иван Московский, уехал из Кремля, а вместо себя царем посадил Симеона Бекбулатовича, татарина. Считается, что это он не просто с кондачка стал буянить, а чтобы он мог выдвигаться на пост короля Речи Посполитой. Чтобы ему не мешало то, что он как бы московский царь.
Я не знаю, так это или нет. Но то, что Иван все-таки на престоле так и не оказался, хотя и приложил к этому серьезные старания, — это факт. И выбрали…
Кого выбрали первым выборным королем? Француза выбрали, если мне не изменяет память.
Да. А обратно он сам убежал.
Да. Что же случилось, расскажи нам.
Ну, во-первых, ему Польша совершенно не понравилась. Совсем ему это не понравилось. И на него тут же понавешали всяких ограничений, к которым он, будучи французским принцем, не очень привык. Кроме того, у него была и другая мыслишка. Дело в том, что в Париже власть была очень непрочной. Карл IX, король, не отличался крепким здоровьем ни физически, ни психически и мог отдать концы. Интересующиеся могут почитать книжку Дюма «Королева Марго», после чего выкинуть ее и почитать учебник, чтобы понять, как там было все на самом деле, а не как у Дюма, что он там нафантазировал.
И Генрих тут же побежал обратно домой. Потому что гораздо лучше царствовать дома у себя, с понятными людьми и понятными порядками, чем черт знает где, в какой-то Польше, где все говорят на непонятном языке и какие-то еще на тебя навешивают ограничения, а править будут они сами. Ничего звали, спрашивается. Потом, если ты думаешь, что его бесплатно туда призвали, то я тебя расстрою. Его предшественники наделали долгов, и он по условиям должен был их заплатить.
Ну, это вообще не по понятиям.
Да. То есть получается, что меня зовут на работу, и я за это еще и деньги должен буду оплатить. Так что Генрих посидел-посидел и убежал. Это считается анекдотическим случаем, потому что ничего удивительного нет в том, что люди убегают из каторги какой-нибудь, из тюрьмы. Чтобы человек бежал не из монастыря, не из ссылки, а с королевского престола — это, наверное, не каждый день бывает. Поляки постарались, что сказать.
Ну, в общем, тогда решили взять кого-нибудь более простого, сурового…
И поближе сидящего.
Да, и поближе сидящего, и желательно не из такой богатой страны, а из какой-нибудь поплоше, чтобы не было соблазна убежать. И такого гражданина нашли в лице кого?
В лице трансильванского князя Стефана Батория.
Да. По фамилии нетрудно догадаться, что он был венгр.
Да-да. Который оказался дельным мужиком. При том, что, между прочим, в его мемуарах написано сразу, что поляки есть народ плохой. Потому что что-то ему тоже совершенно не понравились те поляки. С литовскими он как-то нормально общался и команду из них тоже сколотил. А вот с поляками у него не очень хорошо пошло. Он жаловался, что ими командовать невозможно. И от них проблем было больше, чем от внешних врагов.
А с внешними врагами тогда у Речи Посполитой был полный порядок. Потому что Иван Грозный, устав утруждаться демократическими порядками, решил войной выбить себе необходимую балтийскую территорию. У Ивана Грозного были наполеоновские планы на открытие окна в Европу, Балтийское море. Он даже завел целый пиратский флот в Балтийском море. Нанял какого-то, по-моему, датского пирата, чтобы он сколотил там себе флот и терроризировал его противников.
Шведов и Речь Посполитую.
Да. Довольно бодро у него все шло. Ну и Литву он поначалу чуть не всю завоевал. Но Баторию удалось тенденцию переломить, отобрать обратно Полоцк и, по сути, добиться белого мира.
Для справки, белый мир — это когда…
Без аннексий и контрибуций.
Да, без аннексий и контрибуций. То есть просто попусту бились все это время.
Ну как, не то чтобы всем попусту. Ливонский орден-то мы всё-таки окончательно загнали под нары. Но, опять же, выгоду из этого получили не мы, а Швеция, которая немедленно бывшие ливонские земли захапала себе.
Да. Швеция, дорогие друзья, придерживалась в те времена мнения того, что Балтийское море должно стать шведским озером. И делали они это по той простой причине, что через Балтийское море значительная часть торговли, в общем-то, происходила между Западной Европой и всякими восточными государствами. Причем торговля важная, не какая-то там экзотика. Во-первых, хлеб. Во-вторых, это всякие кожи, пенька. Пенька архиважна, потому что из нее делались канаты, а без канатов кораблей-то не будет. Всякое полотно, опять же, ценное. Ценный лес для мачт кораблей. Все, что было в Европе, уже спилили. Вот, например, для Непобедимой армады испанцы у себя все вековые дубы попилили, и всё зря.
Да, одним из условий, по-моему, мирного договора между испанцами и англичанами, в одно из времен, мне кажется, приближенных к этому, являлось то, что англичане должны были спилить у себя какие-то дубовые вещи.
Верно. Это не только по мирным договорам. Например, в качестве репрессий против разных там буйных графьев и герцогов регулярно применялась такая мера, что их замки должны быть снесены, а строевые леса спилены. Посмотрим, как вы после этого повоюете.
А еще, как нетрудно понять, примерно в те же времена и шведы периодически разбирались. Мы уже упоминали этого самого товарища Сигизмунда II Августа. У шведов невозможно было пойти просто в лес, например в дубовый, спилить там дерево какое-нибудь или срубить, чего-нибудь сделать. Потому что все дубовые леса были под королевским контролем, и все они предназначались для флота. Это являлось государственным преступлением, если вы пришли в лес и срубили дуб несанкционированно. Так что да, это серьезные были дела.
Кстати говоря, возвращаясь к шведам, опять же. Собственно, как ты уже, Домнин, правильно сказал, они импортировали пшеницу и пеньку, потому что у Швеции долгое время вообще не было практически территорий, производящих продукты питания. В частности, вот эту самую пшеницу. То, что сейчас производят в Швеции, пшеницу и большую часть сельскохозяйственной продукции, находилось в то время под властью Дании. Это так называемая Сконе, или Скания. Швеция в те времена производила только, а — железо, и б — лес на всякое производство железа, которое они экспортировали к англичанам и другим европейцам.
Такой, из которого корабли не построишь.
Зато из которого древесный уголь делался.
Да, из которого делался древесный уголь. Поэтому ничего удивительного нет в том, что они стремились получить контроль над всем Балтийским морем. И ничего удивительного нет, кстати говоря, в том, забегая немножко вперед, что они постоянно вели какие-то разборки и чинились с Данией. Потому что Дания контролирует…
Сидит на проливе и перегораживает его цепями.
Да, перегораживает цепями, в общем-то.
Кстати говоря, пролив этот настолько узкий, что шведы в одной из войн умудрились перейти его по льду как-то раз. И атаковали датскую столицу. Датчане такие расслабились, типа: зима, всё, сейчас война закончилась, до следующего лета. А не тут-то было.
Счастливого Рождества.
Да, с оружием прибежали к ним по льду.
Ну, в общем, поглядев на успехи шведов после того, как Баторий отмучился, поляки решили себе шведского короля надыбать. И там как раз был подходящий кандидат — Сигизмунд III Ваза. Ваза — это не кличка, а…
Это семейное имя, да. Это, по-моему, означает то ли «сноп», то ли «вязанка». Это довольно старинный шведский дворянский род. Тем не менее, именно этому Сигизмунду в Швеции были не очень рады. Почему? Скажем так, он был…
Не вполне вменяем.
Не вполне вменяем и был редкостным католиком, назовем это так.
Ревностным хочется сказать.
Редкостным я хочу сказать.
Редкостным тогда еще и в Швеции, потому что Швеция всё-таки была страной уже протестантской.
В Варшаву. Несмотря на то, что короновались, по-моему, все равно в Кракове, но столица оказалась в Варшаве. Так вот, Варшава — это не просто какой-то там город, а это конкретная столица такого, знаете, мелкошляхетского региона внутри Польши. Этот регион был достаточно бедный, малоразвитый, воинственный, населенный совершенно противоестественным количеством дворян. То есть в норме дворян должно быть от 1 до 5 процентов, смотря по обстоятельствам. А в Мазовии, так называется область, в центре которой, собственно, Варшава находилась, там их было чуть ли не 40 процентов. Что, согласитесь, полный идиотизм. Как может быть 40 процентов дворян? Это куча начальников каких-то, куда их девать.
Причем дворяне эти были, разумеется… Видимо, это какой-то закон постоянства качества дворянства. То есть количество качества в дворянах сохраняется независимо от их количества. Чем их больше, тем средний дворянин тупее и бесполезнее. В Мазовии, судя по отзывам, были именно такие. Наглые, задиристые, невежественные и совершенно бессмысленные. То есть никакой созидательной деятельности им поручить нельзя. И вот они из Мазовии уже некоторое время перли в остальную Польшу. А тут, когда в Мазовию переехала столица, это стало как бы даже стандартом. Из-за этого, когда мы видим в какой-нибудь классической литературе образ поляка, то обязательно будет такой наглый, хвастливый, пьяный, брехливый, бесполезный гражданин, который всё время затевает какие-то авантюры и неизменно на них горит. После этого, кстати, в газетах поляки жалуются, что в русской литературе их почему-то такими рисуют.
Тоже виноваты.
Безосновательно полностью это делают.
В общем, с Варшавой получилось неоднозначно. Вторая мысль — это уния. Но уния на этот раз не династическая, а совсем другая, религиозная. Что же это вышло за уния такая? Решено было положить в основу веротерпимость и, в общем-то, упростить жизнь православным людям, живущим в Речи Посполитой. Только как-то это странно было решено сделать. А именно — сделать некую попытку исправить церковный раскол.
Напоминаем, что католики и православные очень давно уже разругались. В 1054 году, по-моему.
Да. Они взаимно друг друга прокляли. Правда, проклятие было не так давно торжественно снято. Патриарх и папа пожали друг другу руки.
Я не уверен, что они прям пожимали. Но факт в том, что они торжественно отменили эти проклятия. И положено было считать их как бы не бывшими. Правда, что от проклятий никакого урона не было, что от их отмены никакой пользы тоже не вышло.
Как бы то ни было, попытка исправить раскол была довольно хитрая. А именно — объединить на территории Речи Посполитой православных и католиков, но под руководством папы римского. При этом у православных всё останется как было в их храмах. То есть всё то же самое, только во главе теперь римский папа. Сейчас таких называют греко-католиками. Или просто униатами. Они вроде как православные по виду, но по сути признают римского первосвященника за наместника Петра.
С унией согласились иерархи православной церкви, потому что они влачили довольно жалкое существование. У них поотобрали все их владения, и им надоело так жить. И они решили себя легализовать таким образом. Потому что им, на самом деле, было плевать — папа какой-то там, мама. Не всё ли равно? Жить-то сейчас надо, а не когда-то там.
Но вот внизу, у иерархов попроще местного уровня, а также у, собственно, прихожан, идея унии вызвала, мягко говоря, отсутствие всякого энтузиазма. Этому сопротивлялись, пытались объявлять вышестоящих иерархов негодными, плохими, призывали им не подчиняться, сопротивлялись попыткам назначать новых священников по новым порядкам. Короче, вместо объединения началась еще худшая рознь.
В общем, разворошили осиное гнездо.
Да, получилось хуже, чем было. И, между прочим, именно борьба против вот этого ползучего окатоличивания, она и была одним из видов горючего под так называемой Хмельниччиной. Ну и другими восстаниями, но, правда, о них не сегодня уже будем говорить.
А третье его дело — это замечательный проект по прибиранию к рукам Москвы. И всего, что к ней идет в довесок.
Всего, да, что к ней приделано.
С чего вообще поляков принесло в Москву?
Мы сюда звали.
Да. Значит, история там была очень простая. В ходе династического кризиса в Российском государстве, когда кто там, сын Ивана Грозного, да, по-моему…
Какой именно?
Сын Ивана Грозного, да, как бы помер. Причем так своевременно, что есть версия, что не обошлось без чужого участия. Началось брожение умов. А потом появился Лжедмитрий. Лжедмитрий подступал к Москве. Несмотря на то, что ему несколько раз наносили поражение, он всякий раз успевал убежать, собрать каких-то новых и подбирался к Москве. Потому что, видимо, с ним просто не хотели биться. Как там у Пушкина было? «Я сам скажу, что войско наше дрянь, что казаки лишь только села грабят, что поляки лишь хвастают да пьют». Невеликая разница, конечно, что я цитирую. Но, знаешь, типа чем сильны? «Не войском, нет, не польскою подмогой, а мнением, да мнением народным». Если я что-то переврал — извините, потому что у меня перед собой текста нет. Я пока не цитирую Пушкина.
В общем, примерно так оно и было. И Лжедмитрий, рассказывая всем, что он чудесно спасся и всё такое, воцарился. Но просидел он там недолго. Потому что, во-первых, он дал невыполнимые обещания полякам. Крестить Московское царство в католицизм — проще сразу повеситься и не мучиться. Во-вторых, предполагалось, имеется в виду боярами, которые его посадили на престол, что он будет чем-то типа Михаила Романова будущего. То есть такой куклой, которая будет сидеть и поддакивать. Для этого от него требовалось сидеть и не отсвечивать. А Лжедмитрий был человек очень активный, смелый и энергичный. И сидеть и не отсвечивать он просто не мог физически. Он, например, сообщается, что сам ходил на медведя с рогатиной. Что, мягко говоря, требует большой храбрости. Это не то что там сидишь в сторожке охотничьей за тремя рядами бревен и целишься из двустволки. Надо было идти с копьем, находить медведя, он на тебя лезет, ты его тычешь в брюхо, упираешь ногой, чтобы он на тебя не напал. И при этом либо твои помощники, либо, если их нет, ты сам берешь топор и бьешь его по башке, пока не убьешь. А череп у него очень крепкий, и там бить надо под углом. Скорее всего, ничего этого не выйдет, рогатина сломается, и он тебя задавит. Обычно финал охоты на медведя был вот такой. А он ничего, ходил, даже каких-то там медведей добыл.
Потом, вы понимаете, православный государь должен был быть совершенно не таким. Он должен был, например, ходить медленно и степенно. А Лжедмитрий бегал. Понимаете? Бегал. И он не спал после обеда.
Не может быть.
Что не пристало любому православному государю. Короче, его очень быстро замочили. И воцарилась так называемая семибоярщина. У нас в 90-е была семибанкирщина, а также пятипремьерщина. Тогда была семибоярщина. Это такое было архикоррумпированное и бесполезное аристократическое правительство. Оно сперва позвало на царство сына того самого Сигизмунда, царевича Владислава Вазу. А с условием, что Владислав крестится в православии и будет жить тут у нас.
Ну, что-то Сигизмунду не понравилось это крещение в православии.
Да, Сигизмунд вместо этого хотел наоборот сделать. Он хотел под дудку того, что это сын его будет царствовать, сам будет командовать там и всех сам крестит в католицизм. Он уверовал в то, что ему там дан в руки меч, крест, что-то там еще, что он призван бороться во славу католической церкви. Короче, борьба его закончилась известно чем. Тем, что поляков пришлось принудительно выселять из Кремля. Несмотря на каковое событие, мы имеем еще один выходной и памятник с двумя мужиками на Красной площади. Так что и эта его затея кончилась плохо. Кроме того, ему удалось там кое-что удержать из территорий, но потом они все равно все это потеряли. Пусть и не с первой попытки.
Короче говоря, Сигизмунд Ваза попался не самый лучший король. Мероприятия его закончились плохо. На престол сел его сын, тот самый царевич Владислав. Владислав тоже с нами воевал, потому что он у себя титул-то царя русского оставил. И он периодически пытался его подкрепить делом. Но в итоге ему пришлось отказаться от этого титула в обмен на то, что мы подпишем мир по Смоленску. Смоленск тогда пришлось оставить у них вплоть до войны при Алексее Михайловиче.
К этому времени Речь Посполитая уже выработала особую, ни на что не похожую культуру. Давайте на время до следующего выпуска отойдем от войн, политиков и королей и поговорим просто о жизни людей.
Ты, например, знаешь, что польские гусары примерно в это время иногда с собой возили лук со стрелами? Потому что из лука они не стреляли. Это дело трудное, долгое, надо с детства тренироваться. Они полагались на самом деле на пистолеты. Для чего — непонятно. А лук этот был нечто вроде знака. Знака сармата.
Кто такие были сарматы?
Сарматы — это была такая народность. Причем она была достаточно среднеазиатская…
Не совсем среднеазиатская, скорее такая причерноморская.
Ну да, они достаточно широко были расселены одно время.
Да, вот такие были товарищи степные.
Да, ближайший современный родственник — это аланы, они же северные осетины. Наш друг Азамат как раз может в принципе считаться.
Тем не менее, у поляков к тому времени как раз началось развитие культуры и науки, гуманитарной мысли. Они принялись писать всякие книги, проводить исследования и так далее. В частности, они стали выяснять, какое у них было происхождение. Это типично для всех народов. Вот у нас, помнишь, тоже было: «Откуда есть пошла земля Русская».
У меня это название все время ассоциировалось с тем, что земля Русская пошла куда-то на обед.
Да, перекусить.
Да, поэтому, когда в школе про это упоминали, мне страшно хотелось жрать. Я думал: скорее бы уже вторая большая перемена, поесть бы что-нибудь.
Но в Польше почему-то было решено, что они потомки сарматов. С какой-то радости. Непонятно.
Непонятно, почему действительно.
Да. Там были написаны всякие странные книги с названиями типа «Скифия и Сарматия» и еще там чего-то. И предполагалось, что шляхта, именно шляхта, — это потомки сарматов, которые покорили местных славян, холопов, и вот воцарились. Именно поэтому шляхта такая классная по сравнению с этими немытыми хлопами. При всем при том, что современная наука достаточно скептически относится к этой точке зрения, мягко говоря.
При этом сам взгляд на этих сарматов у поляков был тоже идеализированно-пряничный. Например, из войн между скифами и сарматами они раздули целую теорию о борьбе европейской цивилизации с восточной дикостью. И что скифы, с которыми сарматы воевали, они записаны у Геродота как любители воевать и бухать. У Геродота там еще написано, что они любители были покурить коноплю. Вообще говоря, видимо, поляки не настолько внимательно читали.
Выборочно читали Геродота.
А вот сарматы якобы все такие были благородные и свободные. И они боролись против восточного варварства.
Тоталитарного варварства.
Да. Вот эта вот байда до сих пор где-то в головах у них сидит и периодически выплывает.
Таким образом сложился этакий идеал настоящего поляка. Да, это у них не на пустом месте все происходит. А, дорогие друзья, если вы вдруг себе плохо представляете карту Польши в тот момент, имейте в виду, что Польша была от Балтийского моря до Черного.
Да. И значительная часть современной Украины, Белоруссии и прибалтийских государств находились, вообще говоря, в составе Речи Посполитой.
Совершенно верно. То есть это, в общем-то, сарматами они себя считают, я так понимаю, по той причине, что у них просто кусок территории, на которой расселялись сарматы, какое-то время входил в их состав.
Ну да. То есть по такой же логике, я не знаю…
По такой же логике у нас любят со скифами себя ассоциировать. Помнишь: «Скифы мы, да, азиаты мы». Хотя, во-первых, нет данных, что у скифов такая уж азиатская внешность была. Во-вторых, скифы сгинули задолго до того, как мы пришли. Так что это всё из серии полнейших сказок.
Я тут еще одно исследование читал. Уже, по-моему, в этом подкасте упоминал как-то раз. Проводились генетические исследования близости, скажем так, геномов людей разных народов, населяющих Европу. И, как ни удивительно, Домнин, славяне очень близки по генетическому своему фонду к прибалтийским народам, ко всяким балтам и так далее. И достаточно далеко находятся от германских народов. Так что, в принципе, это просто так вот пришло мне в голову. Для общей информации.
Значит, поэтому у поляка должен был быть такой идеал. Во-первых, каждый поляк — это рыцарь, который должен высоко держать свое достоинство и быть гордым своим происхождением. А вообще гордость подпитывалась уже упоминавшимися бесконечными привилегиями. И дошло уже до того, что в своем огороде шляхтич был равен воеводе. Это не смешной стишок, а это закон такой был, такое правило. При этом, например, у этого огородного воеводы было право посылать посольство к любому европейскому двору. Разумеется, дворы было трудно заставить принимать посольство хрен знает кого, так что никто ничего не посылал. Но ведь можно же.
Да, главное — возможность.
Да. При этом изрядная часть, особенно мазовецкой шляхты, представляла собой довольно жалкое зрелище, на шляхту ничем не похожее. То есть они были вынуждены заниматься черт знает чем. Потому что физическим трудом им было нельзя заниматься, потому что это же для быдла. Для справки, слово «быдло» тоже польское, придумано для нас с вами. Но вообще обозначает крупный рогатый скот.
Это так. Еще один интересный момент. По-польски очень важной частью рыцарского достоинства считался honor. То есть это как honor, честь, слово еще античного происхождения. При этом обратите внимание, что по-русски «гонор» — это не честь. Это как раз такая наглая, глупая и беспочвенная спесивость. Казалось бы, откуда такое значение у этого слова?
Да, откуда бы нам взяться таких слов, интересно.
При этом у такого шляхтича могло не быть денег даже на саблю, что как бы должно было его отличать. Поэтому сабля делалась не настоящая. Например, деревянная, как у толкинистов в 90-е годы, или из какой-нибудь жести вешалась на бок, чтобы показать, что это не абы кто, а настоящий…
Не какой-то там.
В общем, страшное было дело с точки зрения современного наблюдателя.
Дороговизна сабель приводила к тому, что многие вооружаться старались чем-нибудь попроще и подоступнее, а именно таким местным вариантом клевца. Только не маленького, а такого здорового, на который можно было опираться как на трость. И с ним так и ходили, как с посохом. При этом он был довольно опасным оружием, и можно было проломить голову или еще что-нибудь такое сотворить.
Кроме того, обязательно нужно было в государственные дела постоянно лезть, хотя ты в них ничего и не понимаешь. Король должен был быть лишь первым среди равных. И что все, от какого-нибудь магната или князя Радзивилла до такого нищего мазовецкого гражданина, — это всё паны-братья. И они все равны и прекрасны в своем равенстве, как у каких-то там рыцарей Круглого стола короля Артура. И считалось, что они все должны быть как одна душа.
К чему это приводило на практике? К так называемому liberum veto. Что такое liberum veto, Ауралиен?
Что такое liberum veto? Не знаю.
Это означает буквально «свободное вето». То есть, предположим, представьте себе парламент из 500 человек. В нем принимается нужный закон о принятии пакета антикризисных мер. И тут какой-то депутат из неведомой глуши внезапно говорит: «Nie pozwalam», — и всё.
На погибель.
Да-да. Закону. И ничего сделать нельзя, пока он не будет согласен. Приводило это фактически к тому, что, во-первых, часто работа сейма была парализована полностью. Во-вторых, к тому, что этим вето пользовались в коррупционных всяких схемах. Ну то есть: я вам буду создавать проблему, пока вы мне не заплатите или пока не назначите меня на какую-нибудь должность.
Кстати, о должностях. Тогда был такой принят порядок, что назначенный на должность шляхтич, он не мог быть с нее смещен, кроме как если он не напортачит совсем, не совершит государственную измену какую-нибудь, а мог быть только переведен. Причем переведен на более высокую должность.
Прекрасно.
Да, прекрасные правила. Между прочим, в России сейчас во власти примерно такая же картина, как я вижу.
Ну да. Именно так.
Как избавиться от некомпетентного министра? Надо его назначить вице-премьером или еще куда-нибудь.
Да. Как избавиться от человека, который под судом и следствием находится? Тоже куда-нибудь его назначить можно. И ничего, что он там где-то засветился в какой-то коррупционной схеме. Это же не важно. Это совершенно скверная политика, но у нее есть, конечно, альтернатива. Но она почему-то не всем нравится. Потому что альтернатива носит френч и курит трубку. В прошлый раз многие были недовольны.
А вот в Польше такое было веками.
Кроме того, у короля, несмотря на то, что у него прав таких не было… Король мог что? Налоги вводить не мог. Ну ладно, предположим, британский король там тоже не мог вводить налоги. Он мог объявить войну.
Мог, но он не мог созвать армию и куда-то ее повести. Потому что всё это возлагалось на разных других должностных лиц, а именно на коронного гетмана. И периодически случалось так. Например, из-за чего в Москве у нас всё получилось хорошо? Потому что коронный гетман сказал: нет, не пойду. И всё. И польский гарнизон остался в гордом одиночестве.
Такой король, прямо скажем, не сильно полномочный. И тем не менее даже против вот этого было законное средство. А именно — право на рокош.
На рокош?
Да. Рокош — это означает буквально мятеж. То есть панство образовывает так называемую конфедерацию и начинает поднимать мятеж против короля, чтобы его свергнуть и на кого-нибудь другого заменить.
Замечательное государственное устройство. Мне кажется, оно полностью удовлетворяет потребности страны быть стабильной, единой и демократической, и свободной от коррупции. Домнин, ты как считаешь?
Да, я тоже так думаю. Что оно будет стоять тысячелетиями и никогда не будет разделено соседями на три куска.
Да, будет, наоборот, внушать ужас в сердца всех соседей.
Кроме того, у рыцаря должен был быть еще и соответствующий внешний вид. Такое впечатление, что поляки просто сидели в этом своем сейме и годами изобретали для себя моду. Потому что они что-то такое сотворили, что было, с одной стороны, вроде как восточное, типа сарматы же, а с другой стороны — не такое, как в Московском царстве или у татар. Не настолько восточные мы.
И, в общем, получилось у них такое нечто. Вот как у нас боярские кафтаны с длинными рукавами, которые по полу волочатся, прорезными. Они сделали нечто такое, только более приталенное, носившееся распахнутым.
Ну, потому что пузо не помещалось просто в него.
Ну, это да. У большей части шляхты. И называется кунтуш. Ну, рукава такие немножко другие. Плюс он более легкий, чем наш кафтан. Кроме того, еще такая вещь, как жупан. У нас зипун есть слово для кафтана крестьянского. Когда на картинках рисуют крестьян царской России в праздничных рубахах, это неправильно. Потому что большую часть времени они ходили в чем-то таком типа поддевки, подпоясанной веревочкой. Как правило, темное, темно-серое или даже черное. Вот это вот зипун. А у поляков это называлось жупан и представляло собой такой вот свободный, похожий немного на халат, прикид, который носился под кунтушем. Всё это, разумеется, долгополое обязательно.
На голову надо было надевать так называемую шапку-конфедератку.
Шапку-конфедератку? Ты не шутишь?
Да, не шучу. Это не в смысле бейсболка с конфедератским флагом американским. Это такая четырехугольная шапочка, немножко напоминающая, знаете, которую в «Гарри Поттере» у министра магии, на заседании Комитета. Вот такая.
Чтобы, с одной стороны, не быть похожими на проклятых москалей, они не носили бород. А чтобы не быть похожими на бритых европейцев, они ходили с такими усами. Может быть, это Стефан Баторий притащил, его обычно так изображают, хотя черт знает на самом деле.
А еще появился сарматский пояс. Такой, знаете, богатый кушак, которым надо было подпоясывать жупан, а поверх него накидывать кунтуш так, чтобы обязательно было пояс видно и чтобы с него свисала сабля. Саблю они тоже сделали свой тип, так называемая карабела.
А чем она характерна?
Например, угловатой рукоятью и такой крестовиной характерной. Часто то, что у нас рисуют как саблю, — это как раз карабела. Только если у нее не круглая гарда, а такая углом. Вот это вот карабела. Плюс у нее своеобразный изгиб. Интересная такая сабелька. Можно, кстати, заказать. У нас на многих заводах делают, помимо шашек наших, делают и польские сабли. Если есть лишние тысяч 30, можете выкинуть их на саблю.
Да. Наверное, пользуются популярностью.
Ну да, очевидно. Раз их делают, за такие деньги продают, то, видимо, кто-то все-таки покупает. Может, сами поляки покупают? Не знаю. У нас, во-первых, много казаков. В тех регионах, где они живут, у них законы штата позволяют ходить с саблей. Так что, может, это они и покупают.
Кроме того, всяких коллекционеров.
Это тоже верно. На экспорт, может, тоже идет.
Кроме того, можно посмотреть на всякие парадные доспехи в музеях Польши. Это там просто цирк на конной тяге. Они делали парадные доспехи, срисовывая их со стилизованных доспехов сарматских всяких и прочих причерноморских вождей, которые, в свою очередь, пытались копировать доспех катафракта, византийского или иранского. То есть, по сути, они в таких устаревших ламинарных доспехах из чешуи ездили. Обязательно на красном бархате. Выглядит это, честно говоря, довольно странно. Я сомневаюсь, что хорошо защищает. Но ценность была не боевая же, а чисто парадная. Поэтому таких до хрена осталось в музеях. Можно полюбоваться на эту дурость самим.
Был еще и свой стиль в искусстве сделан. Вот, например, такая вещь, как сарматский портрет.
Я даже страшусь. Это портрет только в сарматских одеждах?
Это портрет, но вот такой, знаешь, из которого просто сочится шляхетство и ясновельможное панство. Это чтобы там какой-нибудь обязательно пан с немыслимыми усами, которых у него в жизни не было, но зато прорисовали, с богатыми одеждами, обязательно кунтуш, жупан, пояс, обязательно сабля. И если у него там какая-нибудь должность, то обязательно регалии. Вот, например, гетман Ян Замойский, типичный портрет его как раз сарматский. Он изображен с гетманской булавой. И тоже такой пафосный стоит.
Короче, получился довольно китчевый такой стиль, если по правде сказать. Потому что тогдашнее искусство всё-таки уже начинало отходить от парадного идиотизма, хотя до психологического портрета было еще довольно далеко. Но вот такой был. Такая вот была интересная культура.
Да, культура была интересная, несмотря на то, что мы так сегодня достаточно иронически…
Достаточно, да, я думаю.
Да, иронически. Но все-таки это была довольно мощная такая культура. У нас в Московском царстве тоже многие подражали. На Украине, разумеется, тоже многие подражали. И в прикидах, и в разном другом. Учебные заведения в Польше считались весьма достойными. Туда ездили из самых разных стран. Наши тоже ездили учиться. В общем, держава была, конечно, тогда на пике сил.
Но всё когда-нибудь заканчивается, хорошее. Особенно если долго стараться и придумывать идиотское государственное устройство, то оно неизбежно закончится, начнется плохое. И начался XVII век. Не сам XVII век, а начался Кровавый потоп.
Я думаю, что об этих…
О шведском потопе, да.
Мы с вами поговорим на следующей неделе. Объясним, что дальше было с Польшей и чем для нее все закончилось.
Буквально небольшое объявление для фанатов, совсем фанатов, которые хотят проникнуться в некотором роде тем историческим периодом. Можете поискать где-нибудь на YouTube видео с чемпионатов мира по средневековому бою. Я вот тут смотрел, сейчас у меня ссылки нет, но я попробую, Домнин, тебе найти, скину. Выступала команда, я смотрел видео, выступала то ли это был полуфинал, то ли финал. В общем, команда Польши против команды США. У них там такие смешные, знаешь, у команды США такие смешные…
А что у команды США?
Щиты. Нет, у них у всех одеяние примерно одно. Там бьются пехотинцы, значит, в доспехе, в таком типа ламинарном. У них есть щиты, вооружены они по-разному. У кого-то топоры. Ну, бугурт, короче.
Да-да-да.
В общем, короче говоря, такое командное соревнование. Кого там запинали, тот садится на землю и сидит. Там, видимо, какие-то у них есть правила, я не вдавался в детали. Выглядит, конечно, очень забавно всё это дело. В общем, поляки размазали американцев, просто раскатали их с ужасающими последствиями. Они там прям помяли их конкретно. Так что, я так понимаю, народ в Польше до сих пор увлекается этим конкретно историческим периодом, периодом наибольшего их расцвета культурного и, скажем, дипломатического и военного.
Да, к сожалению, в силу определенных причин…
Наука шагнула несколько вперед с тех пор.
Да. Поэтому навык больше не является таким полезным, каким он когда-либо был.
Типа того.
Типа того.
Вот, да. Будем на сегодня действительно закругляться. Я напоминаю, что вы слушали 119-й выпуск подкаста «Хобби Токс». И с вами были его постоянные ведущие Домнин.
И Ауралиен.
Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.
Пока!