В этом выпуске мы повествуем о ИВС, СИЗО, колониях всех сортов, в общем, обо всех местах, называемых в народе тюрьмой.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброе время суток, дорогие слушатели. В эфире 117-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. После позорного недельного промежутка наконец выходим мы с заключительной частью правоохранительного нашего цикла. Надеюсь, мы не скоро его тронем в следующий раз. О чем мы, Домнин, сегодня поговорим?

Сегодня мы поговорим про места не столь отдаленные, про те, от которых пословица рекомендует не зарекаться, и говорить, что тюрьма — она как могила, всякому место есть.

Да, вообще тема достаточно такая. Почему мы к ней так долго подбирались? Это, раз, чтобы объяснить, почему оно так бывает, а во-вторых, потому что всё-таки мы не сидели и не планируем садиться, хотя пометуем поговорку.

Да, никому не рекомендуем. Более того, как вы увидите из этого выпуска, никому не рекомендуем. Потому что одно дело сидеть в машине и слушать там за окном ЗК, а другое — действительно сидеть за окном и смотреть.

Там смотреть особо не получится, потому что там намордник на окне.

Да, чаще всего.

Если бы на решке повисеть.

Да. А окна, кстати, даже не стеклят в некоторых местах. Угадайте, для чего? Мы сейчас пробежимся по всему и всё объясним.

Прежде всего начнём с краткого исторического экскурса. Поначалу, как мы уже говорили в первом выпуске этого цикла, те, кто совершил преступление, недостаточное для казни, но достаточное для изгнания, просто выгонялись вон из поселения, из города или ещё откуда-то.

Или из страны.

В те времена страны были маленькие.

Из страны, кстати говоря, извини, что я тебя перебиваю, мне кажется, выгоняли века, наверное, до XII в цивилизованной Европе. Как минимум до XII.

Учитывайте, что до XII века страны в Европе были, за редкими исключениями типа Франции, довольно маленькие, прямо скажем. Княжества, королевства всякие.

Да. Впрочем, и в XIX веке такое на территории современной Германии тоже было сплошь и рядом.

Да. Тогда изгнанник оказывался без всякой помощи, поддержки и каких-либо прав, потому что все права были не у человека, а у гражданина или подданного какой-то конкретной государственной организации. Причем на территории этой конкретной государственной организации.

Да. Вне её там можно было вполне и нож в бочину получить, и никто не будет бегать и искать. Поэтому изгнанник сразу оказывался в незавидном положении. Давай вспомним, что сделалось с Каином, когда он убил Авеля. Его тоже изгнали.

Да, его тоже изгнали. И сделал ему Бог какой-то знак, чтобы его никто не убил. Хотя кто его мог там убить, если других людей всё равно нет.

Да, всегда у меня вопрос возникал. Вот смотри: Адам с Евой родили Каина и Авеля. Это я могу понять. А вот они больше никого не родили.

Нет, они родили потом до хрена всяких. И от них развелось население, которое потом всех приморили в потопе. Мы сделаем как-нибудь выпуск, который будет разбирать все запутанные древнесемитские мифы. И к концу выпуска нас объявят своими врагами все организованные монотеистические религии.

Я на их месте вообще прятал Ветхий Завет, не давал никому читать.

Что, кстати, и было, пока его не перевели на национальные языки. Пока он был на латыни и церковнославянском, никто ничего не мог прочесть и понять, что там за чушь написано.

Ребята, это просто комбинация мифов, типичных для любого народа. У них всегда всякие неувязки и тому подобное. При всём при этом мы почему-то, как христиане, совершенно не знаем мифы своего народа.

У меня была, кстати, такая привычка. Одно время я цитировал всё время Ветхий Завет и Библию при христианах. Потом я понял, что никакие христиане ничего этого не знают, и что почему-то я это знаю один. Стих седьмой от послания кого-нибудь. Хотя это уже Новый Завет.

После того как времена древние закончились и появилась преступность в более современном понимании, преступников надо было где-то держать, пока их не казнят. Для этого применялись специально построенные подземелья, которые были в замках, в крепостях и всяких других оборонительных сооружениях. Там они и сидели.

Поглядите «Игру престолов». Там регулярно кто-то сидит. Подвалы замков, которые вообще-то предполагалось использовать для хранения каких-то вещей, зачастую использовались для содержания пленников и заключённых. Иногда бывало так, что некуда было их посадить, поэтому делались из досок деревянные клетки, и зэки сажались туда, после чего запихивались на склад. Их кормили через щели в решётках.

Со временем, когда военное дело шагнуло вперёд, крепости и форты стали стремительно устаревать. Или просто в связи с изменением геополитической обстановки некогда горячая точка стала глухой провинцией, а крепость там осталась. И вот эти крепости стали использоваться чаще как тюрьмы. Типичный пример — всем известная Бастилия, которую сломали тогда.

Между прочим, кто будет в Париже, сходите на мост Конкорд. Вот камни, из которых как раз Бастилия. Её раздербанили и сделали мостик.

А Тауэр мы можем лондонский привести в качестве примера?

Тауэр, понимаешь, был многим. Он был и тюрьмой, и сейчас музей. Он раньше был крепостью, в нем раньше был зоопарк. Это я не шучу, действительно был. Но, в общем, да, можно так сказать. Тауэр тоже, потому что на Лондон давно уже никто не набегал, так что туда можно было посадить каких-нибудь принцев Эдуарда и Ричарда, удавить их обоих, потом свалить всё на Тириона Ланнистера. То есть на его прототипы исторического Ричарда III и герцога Глостера.

Но потом Средневековье закончилось, наступил капитализм, и, как это водится, преступность тут же развелась такая, что никакими реликтовыми фортификациями не обойдешься. Поэтому стали, с одной стороны, ужесточать законы. В Британии, например, в течение длительного периода времени за попрошайничество на третий раз просто вешали. Не церемонились.

Не церемонились, да.

Это если повезло, и в первый раз тебя не законопатили в Новую Каледонию.

А поскольку у развитых стран начались колонии в разных других глухих местах, туда пошли потоками зэки. Мы уже упоминали, что Австралия — это типично тюремная колония, Новая Зеландия в том числе. Страны Карибского бассейна тоже в известной мере были населены зэками, но там, правда, больше рабов получилось, поэтому там в основном негры сейчас.

В США тоже было довольно много всяких засланных уголовников, а кроме того, много в последующие века туда бежали из Европы тоже зэки. Правда, не осуждённые ещё, но уже имеющие преступный опыт.

В России в такой роли выступала Сибирь. Туда отправляли на каторгу. Кроме того, ещё со времён Петра I у нас появилось множество казённых заводов, где добывали железо, всякие тому подобные плюшки, и туда отправляли пойманных на разных преступлениях, где они должны были трудиться во славу Родины.

Между прочим, ты помнишь, в пьесе Гоголя «Ревизор» был такой момент. Городничий говорит Хлестакову, принятому за ревизора: «Не хотите ли посмотреть городской острог или тюрьмы?» И Хлестаков говорит: «Нет, что-то мне не хочется». Это такая шутка, которая сейчас просто непонятна. Дело в том, что городок, в котором происходит действие, редкостно захудалый. Это уездный город, в котором нет даже театра. Тот факт, что там есть острог и тюрьмы, — это шутка, которая должна указывать на печальное положение в этом городе.

С преступностью.

Да, с преступностью. Так вот, тюрьмами тогда назывались те места, где держат людей до суда. Или держат тех, кто ничего особенного не совершил, а так, посажен в воспитательных целях. А вот острогом называлось как раз место заключения, где нужно было сидеть.

Устроен острог был тогда по образцу восточных зинданов. То есть ты там сидишь, тебя иногда выводят на паперть, и ты побираешься Христа ради. Потому что никакой кормёжки там, разумеется, не предлагалось. Предлагалось, что тебя будут содержать твои родственники, а если их нет, то давай придумывай сам, как и чего.

Справедливости ради, в Европе было ровно то же самое. Может, чуть более ранний период, но тем не менее.

Из-за этого получилось так, что слово «тюрьма» прицепилось у нас к следственному изолятору. Когда мы говорим «тюрьма», мы имеем в виду именно его. Но про иерархию мы поговорим дальше. Это для исторического ликбеза.

Кроме того, обратите внимание, что словом «острог» называли не тюрьму изначально, а совсем другую вещь.

Что же?

Например, большинство крупных сибирских городов построены на основе острога. Не в смысле для зэков, а острогом назывался форт, который строили казаки. Такой бревенчатый, на реке.

С валом, наверное, да, со всеми делами.

Такой, да. Частокол, заострённые эти, и там обязательно ещё старались сделать съезд к реке. То есть поднимаются бревенчатые ворота, и тебя в лодке подпихивают, и съезжаешь в реку и уплываешь. Такая там была вещь.

Со временем острог как крепость как-то вышел из употребления, а острог в смысле тюрьмы остался вплоть до XX века у нас.

И вот мы дожили до современного подхода к пенитенциарным учреждениям. В тех странах, в которых, я имею в виду русскоязычные, типа Украины, принято выражение «пенитенциарная система» западное, сами работники тюрьмы его ненавидят. И слегка перефразируют, чтобы получалось смешно и оскорбительно. По разным причинам. Во-первых, им не нравится иностранное слово. Во-вторых, «пенитенциар» означает «покаянный». Это такое монастырское слово, никакого покаяния там нет.

И не пахнет.

Да, кажется издевательством над собой.

Итак, сложилась следующая конструкция. Предположим, мы с тобой совершили некое правонарушение. Нас ловят и отправляют в ИВС. ИВС — это изолятор временного содержания, то, что раньше называлось КПЗ, камера предварительного заключения. Потом кто-то решил, что это звучит как-то нехорошо: камера, заключение.

Да ещё и предварительное.

Да, значит, будет ещё какое-то последующее заключение. Нехорошо. И переименовали в изолятор временного содержания, что как будто лучше. Лучше, разумеется, не стало.

Вообще, в том, что касается околотюремной бюрократии, там всё время фонтанирует какой-то креативный источник, бьющий ключом, и постоянно выдвигает разные нововведения, какие-то новые названия, причём все они, как правило, кретинские и пытаются маскировать тяжёлую действительность.

Которая, по сути, меняется мало со временем, я так понимаю.

При этом, что интересно, неофициальный сленг тюремщиков и заключённых не меняется никак. То есть тюремного надзирателя как называли попокорём или дубаком, так и называют. Тюрьму как называли тюрьмой, так и называют. Потому что она как была, так и осталась.

Но в ИВС держат тех, кого посадили меньше чем на 15 суток. Как правило, там сидят разные алкаши, которых за разбитое стекло судья подрядил держать 15 суток и подметать улицы в промежутках. Сейчас, правда, улицы уже не метут.

Я так понимаю, что нас с тобой туда могут, в принципе, посадить без предъявления каких-либо обвинений на трое суток вообще легко, правда?

На трое суток легко, на 15 тоже легко. Потому что вот, предположим, мы с тобой совершили преступление, при этом доказать, что мы его совершили, нельзя по объективным причинам. Не потому что полиция тупая, а потому что, допустим, мы кого-то взяли на гоп, пистолеты и награбленное куда-то спрятали и говорим, что впервые видим этого мужика. А как бы ничего, кроме его слов, нет.

Так вот, в таких случаях нас могут поволочь в суд и сказать: «Вы знаете, вот эти два к нам в полицию пришли, ругались скверными словами и били ногами начальника РУВД. И мы считаем, что это хулиганство». И судья говорит: «Да, пожалуй, действительно, это хулиганство».

Глядя на наши бандитские рожи, да.

Да, у нас рожи, конечно, действительно внушающие. В общем, нам выписывают 15 суток. Но, разумеется, это не значит, что мы через 15 суток выйдем. Нас 15 суток будут там плющить по-всякому, чтобы мы кололись, куда мы дели пистолеты и награбленное. Потому что пока мы этого не скажем, никакие там признания не помогут.

Да, и, зная специфику работы органов правопорядка, можете быть уверены, что нас там таки расплющат за это время.

Да. Если бы мы уже дважды сидели, то, наверное, могли бы там как-нибудь продержаться. Но не сидевшим это практически нереально.

Вот ещё к вопросу о применении пыток в полиции, чтобы получить признание. Значит, никакие признания никакую полицию не интересуют со времён инквизиции. Полицию интересуют свидетельства. То есть куда дел пистолет, куда дел награбленное, где прикопан труп. Потому что без вот этого всего от самых страшных признаний во всех смертных грехах на суде можно элементарно сказать: «Они этого не делали, меня пытали и заставили».

Да, под давлением дал показания.

После этого судья скажет: «Хорошо, а сторона обвинения имеет что-то ещё, кроме этих признаний?» Если сторона обвинения скажет: «Нет, ничего», — они скажут: «Значит, дело направляется на доследование, всем спасибо, все свободны». То есть, по сути, всё закончено.

А вот если мы под действием противогазов, демократизаторов и прочих дел объясним, куда мы дели труп, тогда мы уже не сможем сказать, что это нас пытали, вот мы и показали, куда мы спрятали труп. Надо сказать: труп-то, наверное, не сам там зародился. Да, вы его убили и закопали.

Суммируя вышесказанное, недостаточно заставить человека написать признание, с повинной там, явку или без повинной.

Недостаточно, но мы-то говорим про обычных людей, а не про контуженных на голову.

Да-да-да. Поэтому обязательно будут всякие выезды на место, показывания, где топоры, ножи и вилы, следственные эксперименты. То есть всё должно косвенно показать, что вы знаете некие подробности, которые знать может исключительно тот, кто действительно совершил. Поэтому все рассказы про фальсификации более сложны и менее распространены.

Ещё один момент упомянем. Зачастую бытует мнение, что отечественные органы правопорядка — звери, изверги и мучают ни в чём не повинных людей в этих самых ИВС. Как показывает практика, в подавляющем большинстве случаев, за редкими исключениями, которые реально бывают, люди, которые оказываются в ИВС, — по ним сотрудники органов правопорядка благодаря своему многолетнему опыту всегда могут практически безошибочно сказать, является ли этот человек преступником или нет. А дальше уже бывают варианты.

То есть если они уверены на 99%, что это преступник, они будут из него показания добывать вот этими самыми описанными ранее методами. Если у них есть сомнения, они будут пытаться эти сомнения развеять какими-то, скажем так, не слишком суровыми способами. И вот как только у них будет практически 100% уверенность, что вы реально кого-то замочили, или реально что-то там украли, или совершили какое-то другое преступление, только тогда они могут вас начать прессовать. Просто потому, что если вдруг окажется, что всё это была ерунда, а вы запрессованы, и тут же побежите снимать синяки и рассказывать, как вас пытали, поэтому желательно прессовать тех, кого вы, наверное, не выпустите.

Обычно случайно люди в ИВС обычно не появляются. Как правило. Бывает, правда, что они появляются в результате оперативных комбинаций. То есть, например, предположим, мы оказались кремнями, и нас хоть прессуй, хоть не прессуй, всё равно получишь нулевой результат. Поэтому хватают, допустим, старенькую нашу прабабушку. Или брата, или свата.

Причем обязательно какого-нибудь такого лоховатого, цивильного, не уголовного.

Да, какого-нибудь очень цивильного. И неожиданно у него вдруг находится пакетик травки.

Да, с травой его начинают…

Его на самом деле не сильно прессуют, потому что он всё-таки выйдет. А вот нам страшно прессуют, как его посадили в камеру к сифилитикам, извращенцам, убийцам и негодяям.

Пару патронов для пистолета Макарова.

И нам сразу становится как-то тошно от этого. Такое тоже бывает. Это недемократичное всё такое, но, предположим, если мы злодеи и убийцы, выпустить нас на улицу будет ещё более глупо, потому что мы-то просто в следующий раз завалим ограбляемого, чтобы он уж ничего на нас не показывал. И получится, что из соблюдения гуманности получается жмур совершенно неповинный.

Мы ни разу не оправдываем пытки, но вдумайтесь в идею того, что товарищ преступник, который по каким-либо причинам не был доведён до более других стадий заключения, будет просто-напросто в следующий раз чувствовать себя безнаказанным. Как это говорят сами менты: «Лучше выпустить 10 виновных, чем посадить одного невиновного». Но ведь 10 виновных зарежут 100 невиновных, когда мы их выпустим.

То есть, в общем, вы понимаете, что работа в полиции — это такая, знаете, вахаммеровская инквизиция. Очень тяжёлая, очень трудная в моральном плане.

Да. В общем, такая двусмысленная. Поэтому я в том числе и не пошёл в полицейские, хотя у меня была более весомая причина раздумать идти в полицейскую академию. Я понял, что просто очень быстро начну людей там мочить, не дожидаясь следствия и судов, потому почитал и понял, что это не с моим характером.

Да, конечно, работа очень специфическая и у следователей, и у оперативных сотрудников.

Да, и нужно иметь специфический склад характера для того, чтобы заниматься этой работой. Это недостаточно хладнокровным быть.

Но, значит, закончилось наше сидение в ИВС. Нам всё-таки предъявляется официальное обвинение. В отличие от Америки, где это предъявляет полицейский детектив, у нас это всё-таки зависит от суда. Это, наверное, правильнее. И мы заезжаем в следственный изолятор.

В теории мы можем и не заехать туда, если нам не избрана такая мера пресечения.

Нам может быть какая другая избрана мера пресечения? Подписка о невыезде.

Или, как вариант, домашний арест. Таким образом у нас последние годы терроризируют несчастных оппозиционеров, которые украли какой-то там лес, который всё равно никому не жалко.

Да-да-да. Кстати, про вот этого, который лес воровал. Я тут недавно в новостях с удивлением читал, что он от каких-то судебных приставов убегал, которые к нему пришли описывать 3 миллиона рублей, а он прямо хлопнул дверью и рванул. Его не будут в наручники забивать и справочником по башке бить, его же нельзя. Вот он и бегает.

В общем, если эти меры нам не грозят, то мы отправляемся в СИЗО.

Есть ещё такая вещь, как залог, во многих юрисдикциях существует. У нас в России такое применяют?

Я точно помню, что в 90-е у нас предлагали за эту самую… Как её звали? Короче, была компания «Властелина», которая обжуливала население совсем уж тупым способом. То есть она предлагала за буквально треть цены получить автомобиль Lada. Тогда же «Жигули» ещё были. А делается это как? Приходят три дурака, каждый вносит треть цены. Покупаем один автомобиль, отдаем первому. Ждём ещё трёх дураков, потом покупаем второму. Вы поняли, классическая пирамида.

Да, да. Причём такая, знаете, тупая-тупая, которая сто лет назад существовала.

Да-да. По принципу ещё большего дурака. Мы найдём ещё большего дурака. Деньги они возили на КамАЗах, и поэтому, когда повязали эту тётку, которая была главной, за неё предлагали какой-то немыслимый абсолютно залог, особенно учитывая, что там были совсем другие деньги, дешёвые. Всё считалось на тысячи и миллионы, там за неё какие-то триллионы предлагали денег. Но, в общем, так её, по-моему, не выпустили.

Но во многих юрисдикциях есть. Например, в США из-за этого существует уже упоминавшийся нами институт охотников за головами, которые ищут тех, кто залог чужой взял, а сам пропал. Но нам это всё в данном включении неинтересно. Мы попадаем в следственный изолятор.

Следственный изолятор — это, наверное, самая запоминающаяся вещь для всех, кто имел дело с тюрьмой. По двум причинам. Первая: туда попадают сперва. Обычно. А вторая причина — что там хуже всего. Почему хуже всего? Дело в том, что в ИВС плохо, но ты там сидишь две недели. В колонии сидишь долго, годами, но там всё-таки повольнее, ты на открытом воздухе находишься. А в СИЗО и долго, и плохо, и жрать нечего. В общем, неприятно там сидеть. Это все без исключения, кто там находился, испытывают вот такие нехорошие ассоциации с СИЗО.

Сразу давайте пробежимся по идиотским мифам, связанным с СИЗО. Никаких одиночных камер рядами нету, таких часто показывают.

Не может быть. А как же всё это? Всё, что мы видим?

А я объясню, как же. Значит, найти фильм, в котором про тюрьму написано то, что есть, очень трудно. Причина следующая.

Первое. Многие творцы считают, что чем выше должность у консультанта, тем он больше знает. Поэтому в консультанты берётся какой-нибудь отставной генерал. При этом, скорее всего, генерал всю жизнь просидел с задницей в кресле, тюрьму увидел с парадного входа и где-то слышал, что тюрьма несколько нехорошо пахнет. Больше он ничего не знает, поэтому советы он даёт в виде служебных инструкций, далёких от реальности, и вообще каких-то сказок.

Вариант номер два. Берётся какой-нибудь бывший заключённый. И дело в том, что люди мудрые и достойные, которые было дело оказались там, стараются ничего про это не рассказывать. Потому что ничего хорошего там нет. И интересного тоже. Любителями рассказывать, как правило, являются какие-то непонятные граждане без мозгов в голове, которые там ничем не прославились хорошим и которым нравится себя чувствовать героями кино. И они начинают рассказывать какую-то бредятину дикую, просто чтобы их слушали.

Какие-нибудь ужасы типа: и там нас бросали в карцер, где было по щиколотку ледяной воды, и ещё свет так мигал, как в американском кино.

Это ещё в лучшем случае мигал, а, наверное, его и не было.

Вообще могло, да. Вы сами понимаете, в кино, когда нет света… Реально у них, как правило, реальные приключения были в стиле: в хате забилась параша, и все провоняли дерьмом за месяц. Но такое, к сожалению, сценаристам не расскажешь. Это ещё непонятно, как показать в кино. Кто-то на это будет смотреть?

Поэтому получается так. Вариант третий. Достался, допустим, сотрудник оперативной части, который рассказал как есть. Но понимаете, в чём дело? Смысл кино в том, чтобы там происходили интересные события. А смысл устройства тюрьмы — чтобы там не происходили интересные события никогда. Никакие. А тянулась серая скучная жизнь по правилам внутреннего распорядка.

Поэтому, допустим, такой интересный сериал, как американская «Тюрьма Оз». Его называют предтечей сериала «Семья Сопрано». Сериал без дураков интересный. Рекомендую его посмотреть тем, у кого крепкие нервы, потому что тем, у кого нервы не крепкие, лучше его не глядеть. Потому что таких мразей, подонков и уродов, как там, я не знаю, даже у Михаила Харитонова в книжках не всегда найдёшь. Причём в книжках-то это хотя бы не видно, а там как бы видно.

Но тем не менее приходится идти поперёк правды. К примеру, в тюрьму заезжает гражданин с погонялом Крот, известный как склонный к побегу, потому что роет подкопы. В реальной тюрьме гражданина тут же законопатили бы на третий этаж. И при этом повесили бы ему полосу на личное дело как склонному к побегу. И три-четыре раза за ночь его бы будили и светили фонарём в рыло, чтобы проверить, не убежал ли.

Да, а его сокамерники, кстати, не могу сказать, чтобы были бы в особом восторге.

Да, от того, что ходят. И поэтому жизнь у него сразу бы стала очень грустная. У Крота этого. А в фильме его зачем-то селят на первый этаж. Он, разумеется, роет тоннель, при этом никому не приходит в голову периодически заходить в камеру и смотреть, не роет ли он там чего-нибудь. И не убежал он только потому, что убежать пытались какие-то другие зэки, их там завалило. Короче, для вот этого оживляжа постоянно делают всякие дурости. И именно поэтому художественным произведениям в жанре кино и телесериалов верить не стоит.

Художественным произведениям на бумаге тоже верить, в принципе, нельзя. Это часть арестантских заповедей: не верь, не бойся, не проси. Но там обычно несколько более достоверная информация. Просто потому, что в книге может и не быть экшен-поноса, как это сейчас принято в кино, а может быть такой обстоятельный рассказ.

Следующее. Почему я заговорил о том, что никаких одиночных камер-то нет. В СИЗО, как правило, есть два вида камер. Первый — это так называемый тройник. Второй — это так называемая общая камера.

Тройник — это маленькая камера, в которой как бы четыре стены, в одной дверь. Дверь в СИЗО часто называют роботом. Ну что, такой квадратный, там такая заглушка сверху, чтобы посмотреть можно было. А снизу кормушка, чтобы передавать еду и передачи. Из-за этого получается такая квадратная физиономия робота из старинной фантастики.

Для зэков, наверное, смешно.

А остальные три стены заняты шконками. Значит, шконка — это кровать, в которой вместо пружин железные полосы. То есть не пружины поперёк, на которых матрас держится, а железные полосы.

Типа арматуры?

Плоские такие, да. Как думаешь, почему?

Чтобы не убили друг друга они?

Потому что, да, пружины были бы немедленно извлечены, заточены и воткнуты кому-нибудь в шею. За что тюремное начальство очень быстро познает печальные последствия.

Шконки идут в несколько ярусов. Первый самый козырный, чем выше, тем менее козырно. Рядом с дверью параша, соответственно, те, кто спят у параши, — это не козырное место. А те, кто наискосок от неё, — это козырное. Там будет спать камерный руль. Или смотрящий, или как его ещё назовут.

Почему он руль? Может быть, он сидит в этой камере дольше других. Может быть, он просто умнее, хитрее, изворотливее, сильнее, опытнее. Допустим, он бывший военный. Может быть, он ранее судимый. Хотя, если мы с вами не ранее судимые, нас, по идее, с такими сажать не должны. Должны сажать с другими такими же пассажирами. Но может попасться и такое по разным причинам.

Вариант номер два — это общая камера. Там может сидеть человек 36, а может 56, а может хрен знает сколько. Потому что это смотря как вмещать. Там никаких шконок нет. Вместо этого там в два яруса сплошным покатом нары, на которых лежат кто вместился.

По этой причине в общей камере почти всегда очень много народу. Больше, чем должно быть. Поэтому со сном начинаются проблемы. То есть всем надо, допустим, лежать на боку. Это в лучшем случае. Иначе не влезешь. В худшем приходится спать в две смены. В самом худшем вас попробуют пристроить под нары, на что соглашаться, конечно, нельзя. Ни в коем случае.

Атмосфера в общей камере, как правило, уже удушливая. В особо тяжких случаях до того, что даже спички не зажигаются нормально, кислорода не хватает. Там, конечно, будет свой козырный угол, где сидит не только сам смотрящий, но ещё и его семья. Потому что в общей камере все делятся на семьи, то есть на такие маленькие группировки, человек до пяти, которые совместно действуют, совместно питаются, и вообще взаимовыручка у них. Они всегда распределяются по иерархии. То есть первая семья — вот эта самая козырная, вторая, третья. Больше, как правило, их не бывает. Все остальные бессемейные.

Если мы с вами попали в общую камеру, придётся потесниться. Если мы попали в тройник, это хорошо, потому что там ты лежишь на своей шконке, народу мало, тишина, красота. Но внезапно сидение в тройнике, как правило, означает, что вами заинтересовались. Потому что в тройнике народу меньше и за вами легче наблюдать.

Почему, как ты думаешь, могут заинтересоваться тюремщики конкретным зэком?

Поработать хотят с ним как-то, наверное.

Да, могут поработать в смысле раскрытия преступлений, совершённых им и ещё не доказанных. Или поработать в смысле…

Чтобы он на администрацию поработал.

Да, как вариант. Или как вариант, чтобы он поработал на карманы администрации. То есть, проще говоря, засылали ли ему деньги родственники. Потому что в тройнике сидеть лучше, поэтому там часто сидят на коммерческой основе.

Да, поэтому при любом раскладе, если вы сидели в тройнике, а потом попали в общую камеру, к вам будут относиться с подозрением.

По крайней мере, первое время будут точно.

Далее. Следующий стереотип. Вы только входите в камеру, а там такие татуированные накачанные амбалы. И они вам сразу говорят: «Что жрать будешь, хлеб с парашей или мыло со стола?» И подвергнут вас прописке.

Значит, все прописки остались в колониях для малолетних. Потому что школота всегда школота. Тупая и склонная к такому, знаете, суицидально-стайному поведению. Во взрослых, как правило, ничего такого не бывает. То есть нет, может быть всякое. Могут задать какой-нибудь дурацкий вопрос. Можно просто ударить в морду, и на этом всё закончится. Драки не выйдет, это точно.

Миф следующий. Там постоянные драки. Все кого-то бьют головами об стенку, режут заточками и всё такое. Возникает вопрос для авторов: а куда потом деваются избитые и убитые? И говорят, что они сами убились до смерти?

Как правило, в камере СИЗО царит тишина и покой. Драки совершенно не в интересах присутствующих. Потому что на любой шум тут же прибежит надзиратель, нажмёт кнопку, прибежит буц-команда, всех изобьёт в хламину. С собаками ещё может попугать. Короче, ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому драки пресекает первая семья или, если это тройник, то смотрящий.

Это не значит, что там все сразу будут доброжелательными изысканными джентльменами. Более того, если кто-то проявляет какое-то неадекватное дружелюбие, держитесь от него подальше. Никаких добрых дядь в тюрьме, наверное, быть не может.

Вас обязательно должны познакомить с распорядком в камере. Потому что, во-первых, в разных СИЗО разный распорядок дня, а во-вторых, в разных камерах тоже есть разные свои правила.

Вот, к примеру, типичный пример режима дня в СИЗО. Но это не совсем СИЗО, это помещение, которое используется как следственный изолятор, но по сути да, это СИЗО. За 2012 год расписание.

Подъём — 6:00. Туалет, заправка постели, уборка камер — с 6 до 7. Завтрак — с 7 до 8. Утренняя проверка, то есть не умер там никто, не заболел ли, не разбита ли у кого-то морда, — с 8 до 9. Прогулка, проветривание — с 9 до 12. Проветривание, как вы понимаете, архиважно, потому что там, значит, задохнёшься. Участие в следственных действиях и судебных заседаниях — с 9 до 13:00. То есть, проще говоря, вас будут вызывать к следователю, вывозить в суд и делать то, из-за чего вы там, собственно, оказались.

И, к слову сказать, почему такая переполненность? Дело в том, что действительно можно бы давать просто подписку о невыезде и прочее. Но, понимаете, дали вам подписку о невыезде, дальше у вас следователь должен к себе вызывать повестками. Вы эти повестки будете, разумеется, складывать себе под задницу. Потому что в общении со следователем вы совершенно не заинтересованы. Для чего вам это надо? Чтобы быстрее сесть?

Следователь — это не детектив Каменская. Это обычная тётка, у которой ещё муж и некормленые дети. Ей надо за два месяца с вами всё закончить. Такими темпами она не закончит даже за два года. Поэтому следователь всех сажает в кутузку, против кого есть серьёзные основания полагать, что их осудят.

Именно из-за этого, кстати, тем, кто сидел в СИЗО, на суде, как правило, стараются не признавать невиновными. Стараются дать хотя бы столько, сколько он уже прочалился в СИЗО, а то иначе получится, что он же зря там сидел. А посидеть там можно и полгода, и год. В теории люди говорят, что существует какая-то компенсация, но, естественно, никто эту компенсацию в глаза не видел.

И как с ней работать, никому непонятно, и вообще сколько чего кому выплачивать. В общем, стараются никому не давать.

Да-да. Именно из-за этого у нас все вопли про то, что вот в такой-то стране, там какую-нибудь обязательно Исландию упоминают сказочную или ещё что-нибудь, там процент обвинительных приговоров всего-то три четверти, а у нас 99, у нас кровавый режим. Но у нас просто совершенно по-другому работает следствие.

В ящике можно было раньше видеть всяких там Павла Астахова, которые всё судили кого-то. Это идиотские перепевки западных шоу типа Judge Judy. Связано это с чем? С тем, что западный судья действительно на суде проводит чуть ли не его создание картины, всех выслушивает, чего-то там кумекает, может прийти к каким-то выводам. То есть он, по сути, ведёт следствие.

Да, а у нас всё это возложено на следствие. И всё сделано за судью. Поэтому от судьи требуется: «Подсудимый, встаньте. Вменяется то-то и то-то. Слово предоставляется стороне обвинения». Сторона обвинения говорит: так и так, совершил то-то и то-то, такие-то доказательства, такие-то свидетели. «Стороне защиты предоставляется слово». И сторона защиты говорит, что это кристально честный человек, после чего зачитывается приговор, и человек отъезжает в колонию. Поэтому у нас судебные заседания очень скучные и ничем не похожи на Павла Астахова и прочее.

Особенно комично получается, когда насмотревшиеся Астахова граждане припирались в реальные суды, допустим, по квартирам или ещё почему-нибудь, и начинали доказывать судьям, что они всё неправильно судят, у Астахова гораздо лучше.

Это из разряда как бабки, которые насмотрелись доктора Хауса, потом выносили мозги врачам в поликлинике и доказывали, что Хаус гораздо лучше.

Что у них волчанка, доказывали.

Не знаю.

После 13 часов начинается обед. С 12 до 13, такой шрифт, ничего не поймёшь, кто это писал. Потом опять прогулка, проветривание, час. Потом какой-то приём МСЧ. Что это, я не знаю.

Медико-санитарная часть.

Потом приём администрации исправительного учреждения. Это обязательно должно быть с 15 до 17. Они должны либо начальник, либо зам обходить все камеры и выяснять, что там. Потом с 17 до 18 ужин. Вечерняя проверка — до 20 часов. До 22 — подготовка ко сну. И с 22 до 6 — сон. В скобках «непрерывный». Видимо, для тех, кто привык по ночам к лаборантам ходить в туалет или в холодильник. Сами понимаете.

Да, что касается вообще внутренности камеры, потому что бывает всякое. Камера может выглядеть как сырые казематы, а может выглядеть как вполне нормальное помещение, типа общаги какой-нибудь. Там может быть холодильник, может быть телевизор.

А может и не быть.

С чем это связано? Во-первых, может быть так, что туда некуда поставить. Может быть так, что ни одной исправной розетки во всей хате нету, её никак не починят. Может быть так, что администрация умышленно чинит препятствия. Типа: нет, от друзей или братьев-сватов не можем принять телевизор, должны приносить обязательно родители. То есть с расчётом, что родители уже старые и больные, никуда ехать не могут. Поэтому давайте деньги примем так.

Всё это блеф. На самом деле может абсолютно левый мужик зайти с улицы и принести телевизор. Никто ему запретить не может. Так же и с холодильниками. Другой вопрос, что многие из тех, кто сидят, никаких телевизоров и холодильников себе позволить не могут. Вот так вот. Если вы вдруг присели и можете, то позволяйте. Почему это ценно? Потому что с обладателем телевизора и, в меньшей степени, холодильника никто не хочет ссориться.

Как думаешь, почему?

Запретят пользоваться холодильником и телевизором?

Запретить трудно, а просто его в случае драк и прочих проблем могут перевести в другую хату. Соответственно, всё за ним унесут, имущество поедет туда.

Да, и останетесь любоваться друг другом.

В тюрьме страшно скучно, поэтому телевизор там — это просто… Если вы его привезёте, вы сразу получите известную степень уважения.

Что ещё в тюрьме пригодится? Всё время говорят: надо в тюрьму сушить сухари. Никакие сухари в тюрьме не нужны. Это раньше, может, в каком-нибудь XVIII веке так было, но сейчас с хлебом в тюрьмах всё нормально. То есть он, конечно, отстойный, спецвыпечки, пекут, по-моему, в самих тюрьмах, но он есть. И можно жрать даже.

Вопрос в другом. Вам понадобятся калорийные продукты, в которых есть, а — белки, б — витамины. Связано это с характерными особенностями тюремного питания. Вот, к примеру, СИЗО, которое на Красной Пресне. За 2004 год. Вариант: утром давали кашу и пайку хлеба, чай. На обед — суп и каша без наворотов. Жидкий довольно. На второе. На ужин в основном или каша гороховая с соей, или, если это лето или осень, возможно, тушёные овощи. Иногда давали рыбу, например селёдку. Причём в приличных количествах. Одна штука на человека. На вкус и запах вроде была нормальная.

Тюрьма в Капотне.

Ты знаешь, кстати, как в Капотне одна риелторская компания пропагандировала свои квартиры в других районах? Там был, короче, пейзаж Капотни на билборде и подпись: «Хочешь жить в Капотне? Живи».

Да, там просто совсем…

Печальный район.

Значит, Капотня — то же самое, что на Красной Пресне, только супчики там мне больше понравились.

Так что стоит пойти посидеть и попробовать какие-то супчики в столичной тюрьме, да?

Да, тюрьма Колдуна. Мэрия заплатит.

Очень уютная тюрьма.

Круто как.

Кормят, можно сказать, на убой по сравнению с московскими тюрьмами. Очень приличная кухня. Супы вообще заслуживают отдельного внимания. Практически домашняя еда. Столько мяса в супах я не видел больше нигде в тюрьмах. Да и в остальном, в принципе, намного лучше, чем в других тюрьмах, где я был.

Ну, в общем, вы поняли. Или, например, тюрьма в Ижевске. Ужас. Такого я ещё не видел. С утра пайка хлеба, чай и пара листов капусты с водой. Прямо как в ГУЛАГе. На обед — непонятный суп с крупой и рыба. Напоминает ещё какой-то непонятный салат, куда крошат морковку, капустку и яблоки с омлетом. Он меня бесит ещё. На ужин тоже капуста с водой. Хотя сейчас, я слышал, питание улучшилось.

Сейчас, может, и улучшилось. В общем, выносим отсюда что? Питание бывает по-разному, скудновато.

Как узнать вышедшего из тюрьмы? Легко узнать, потому что у него такая специфически обезжиренная фигура. Это, кстати, даже хорошо с точки зрения здоровья, потому что те, кто вышел, выглядят гораздо лучше, чем краснорожие с пивным пузом сверстники. Правда, говорят, что они там буквально меньше чем за полгода уже отжираются на свободе до такого же состояния.

Это, конечно, при условии, что ты там не подхватил тубик или что-нибудь посерьёзнее.

Да, потому что, конечно, такое скудное питание плохо отражается. В колонии несколько получше. Вот, например, такой вариант. Завтрак: каша пшеничная 200 грамм, хлеб, чай, сахар, яйцо варёное, творог 250 грамм. Как видите, с белками вроде всё нормально. Если там всё не разворовали, конечно. Обед: суп гороховый 600 грамм, каша ячневая, тут из-за отблеска ничего не вижу, 190 грамм. Ужин: овощное рагу с мясом, чай с сахаром, молоко коровье, масло коровье, хлеб. То есть, в общем, вроде как белки какие-то наблюдаются, правда, с витаминами, опять же, напряг.

То есть в кутузке лучше всего пригодятся следующие вещи. Во-первых, это «Доширак», то есть лапша быстрого приготовления. Потому что баланда, то есть суп с какой-то перловой или капустной хренью, бывает либо малосъедобным, либо холодным, либо ещё там что-нибудь не так. Потом заварить «Доширак» можно в любой момент, когда проголодался, не дожидаясь. Это тоже ценно.

Хорошо также взять с собой лук, чеснок. Профилактика цинги и прочие отстои. Пригодится какая-нибудь сырокопчёная колбаса. Это, конечно, дорого, но зато очень помогает. Сало считается там местным деликатесом. Чай обязательно тоже, потому что с чаем там к питью напряг. Кроме того, он обычно плохой, из пакетов и тому подобного. Если любите кофе, берите, потому что, разумеется, никакого кофе вы там не дождётесь.

Пригодятся всякие сладости, например сгущённое молоко в банках. Только в таких банках, которые открываются за кольцо. Такие, которые надо зарезать ножом, не надо. Почему, Ауралиен? Потому что консервных ножей в камере, естественно, нет.

И вообще, да, ничего, кроме ложек, там быть не может. У меня даже есть подозрение, что тебе даже не дадут эту банку туда протащить. Потому что ею тоже можно кого-нибудь порезать неплохо.

Поэтому лучше всего, знаете, вот эти пакеты, часто тропиковские, со сгущённым молоком появились. Их, по крайней мере, нельзя запретить.

Не зарежешь никого, наверное.

Да, наверное. Потому что изворотливость зэка вообще не знает никаких пределов. Например, почему обувь, допустим, прощупывают? Потому что в разной обувке бывают стальные супинаторы в подошве, чтобы она форму держала. Бывало так, что разломал ботинок, достал супинатор, заточил его об стену и начал там тюремную резню супинатором. Такое вот, да, бывает малоприятное.

Короче говоря, там стараются вообще… Например, обувь должна быть на липучках или на застёжках каких-нибудь, без шнурков. То же самое, что в американской тюрьме, — изымаются как орудия удавки. Никаких брюк на ремнях или подтяжках, обязательно должны быть на резинках. Никаких непрозрачных пакетов, в которых вы держите вещи, потому что их должно быть видно насквозь. Если их не будет видно, их будут постоянно разрывать. В результате ваши вещи все рассыплются неизвестно куда, и вы их потом не найдёте.

Ещё советую брать кусачки для ногтей. Потому что ножницы нельзя, а без этого вы очень быстро превратитесь в какого-то крота-бабуина с грибком на ногтях. Ничего хорошего в этом, разумеется, нет.

Да, если вы курите, то надо запасаться сигаретами, потому что вы поняли.

Как это всё можно добывать? Во-первых, всё это берётся с собой, по описи должны принимать. А во-вторых, приносятся передачи. Передачи в разных тюрьмах, в разных условиях, в разных странах — мы говорим не только про Россию, про Белоруссию, про Казахстан — по-разному. Поэтому с передачами…

Во-первых, население в типичной камере можно поделить на следующие группы. Те, кто получает передачи регулярно, и там есть всё, что можно, чтобы питаться. Те, кто получает передачи попроще и пореже, тем надо брать баланду и всё-таки есть её, хуже не будет. И те, кто вовсе нифига не получает. Для таких граждан, чтобы не протянуть там ноги, есть следующий рецепт: выступать в качестве подставных получателей передачи. Просто потому, что если конкретный Иван Петров может заказать три передачи, допустим, за квартал, а дальше никак, то он может привлечь вот такого безродственного гражданина, чтобы он за него ещё получил три передачи. Соответственно, ему будет некоторая доля. Это лучше, чем просто сидеть и дохнуть с голоду, согласитесь.

Кроме того, туда рекомендуют брать свою кружку, ложку, миску, потому что то, что дадут, будет либо убитое, либо, может, вообще ничего не дадут. Кипятильник. Во-первых, чай себе будете варить и «Доширак». Во-вторых, постираться тоже может быть. Порошок возьмите. Зубную щётку с пастой. Можете, в принципе, порошок взять, потому что пасту иногда изымают. Говорят: там в тюбике у вас что-то не то. А вот зубной порошок, наверное, изъять не получится.

Берите одноразовые станки. Они разрешаются. Разумеется, опасную бритву вам туда брать не дадут. Такие бритвочки, которые прямоугольные и вставляются в многоразовый станок, вам тоже брать не дадут. По понятным причинам: вы им кого-нибудь зарежете. Можно взять электрическую бритву и бриться ей. Обращайте внимание, что башку тоже желательно брить, а то есть все шансы заиметь вшей или ещё что-нибудь такое. В общем, жизнь там довольно суровая. Без излишеств.

На прогулку вас будут выводить либо во двор, либо, что скорее, там будет на крыше такой огороженный дворик с зарешёченной же крышей. Во дворе, в принципе, можно прогуливаться, можно во что-нибудь поиграть. Там может быть турник, брусья или ещё что-нибудь. Может, правда, и не быть ничего. Можно либо с воли, чтобы передали мячик, либо сделать там какой-нибудь самодельный из тряпок. Но могут разрешить, могут запретить, могут начать выколачивать деньги. Это смотря какая администрация у тюрьмы попадётся.

Бывает так, что, допустим, на прогулке человек целенаправленно занимается физическими упражнениями. Отжимается, приседает. Сейчас это можно. Вот раньше, в советские времена, это было нельзя. Как думаешь, почему?

Чтобы зэки не накачались и не убежали.

Да. У них почему-то сразу начиналось: «А, это он качается, чтобы бунт поднять, лови его». Кидали его в штрафной изолятор, и дальше он там старался с голоду не подохнуть, потому что качаться и прочее.

То есть это не как в американских тюрьмах, где входишь дрищом, выходишь качком оттуда.

Да. В сериях про Аркхем, бэтменовских, там сидящие… Первая игра про психушку, где сидят всякие особо опасные зэки. Они там все такие шкафоподобные, с головами, растущими из плеч. Но посмотрите на пациентов психушек и подумайте, можно ли на таком питании и на постоянных уколах галоперидолом в задницу нажрать такие морды.

А во второй части ещё лучше. Там целый квартал для них отвели как тюремную зону. И там они всё равно такие мордастые. У меня вопрос: что они там жрут-то тогда? Там же, наоборот, должны были отощать, быть тощими, быстрыми и резкими, а не здоровыми слонами.

Но это такой стереотип, что раз зэк, должен быть такой огромный весь. И, конечно, татуированный. Кстати, о татуировках. Расскажи нам, что в тюрьме с татуировками.

В тюрьме с татуировками полный порядок. Причём для разных категорий заключённых актуальны разные татуировки. Что мы можем в качестве примера привести? Например, собор с куполами.

Да, собор с куполами. Что обычно купола означают, Домнин?

Это, в теории, должно означать количество ходок.

Да-да-да. Причём, я так понимаю, есть ещё и другие варианты. Я вот тут читал про каких-то товарищей, которые выбивают себе где-нибудь на бедре корабль. И сколько у корабля мачт, столько у него ходок. Или что-нибудь ещё в таком духе. По-моему, ещё был какой-то третий даже вариант.

Там есть ещё вариант. Выбивают, например, на коленях у себя граждане…

Звёзды.

Да, звёзды. Я так понимаю, это звёзды такие, типа по сторонам света.

Как у Юг, как у натовцев.

Да-да-да, вот это, по-моему, роза ветров называется или как-то так. Это как бы призвано символизировать, что товарищи, которые имеют это у себя на коленях, не вставали на колени перед проклятой администрацией, не сотрудничали.

Надо ли говорить, что первым делом, когда господа полицейские видят таких товарищей, они, собственно, их на эти самые колени и ставят.

В поучительных целях.

Да-да. Но это ещё ерунда. Вы там смотрите, чтобы не набить себе что-нибудь не то. А то там один гражданин, например, набил татуировку «чёрт раздевает девушку», а потом оказалось, что это как бы петушка символизирует.

Да. Или там всякие другие проблемы тоже смогут случиться. И в любом случае не надо себе набивать никакие там звёзды под ключицами, если вы никто. Вам могут сказать, что вы не по праву их носите, так что их надо вам свести хирургическим путём.

Да, и выдадут осколок кирпича или что-нибудь ещё острое и скажут: у тебя час.

Стекла там или заточенную ложку. Делай что хочешь.

Малоприятная процедура, поэтому старайтесь ничего этого не делать. Если вы в тюрьме соберётесь заиметь татуировку, то имейте в виду, что с равным успехом можно пойти за ней в тату-салон «Гепатит».

Да, или «СПИД». Потому что там вам быстро устроят машинку из переделанной бритвы, краску из чьей-то мочи с сожжённым каблуком, которой только что кололи каких-то сифилитиков. В общем, не очень умная, честно говоря, идея это будет.

По этой же причине избегайте всякой наркомании. В тюрьме это, во-первых, во много раз дороже, во-вторых, во много раз чреватее. Ну и, кроме того, если что-то уронили из еды на пол, ни в коем случае не поднимайте и не ешьте. Потому что по этому полу неизвестно какие животные бегали.

Да, и все остальные у нас тоже будут смотреть как на животное из-за этого.

Далее. То, что не совсем стереотип, — про фильтрацию базара. Там надо быть очень аккуратным с разговорами. Если вы сидите с первоходами, то, скорее всего, там никаких особых проблем не будет. Но, например, слово «спросить» обозначает не «задать вопрос», а означает кого-то за что-то плохое подвергнуть наказанию. Поэтому с этим нельзя. Ни в коем случае нельзя говорить что-нибудь типа «ты что, обиделся?», потому что в тюрьме все огорчаются, они не обижаются. Обижаются — совсем другое. Иначе получится как в тех анекдотах.

Что это Сенька Иванов из тюрьмы какой-то пришибленный приехал? По зоне-то, говорят, всё петухом ходил?

Или когда заходит новичок и говорит: «Здорово, козлы». Козлы — это как бы прихвостни администрации, не очень хорошее слово. Все на него кидаются, морды ему бьют, говорят: «Ты смотри, не разбрасывайся такими словами». А он говорит: «Вот так бы сразу и сказали, а то набросились как петухи».

В общем, не брякните там ничего такого.

Кроме того, там гораздо всё сложнее с ругательствами. Потому что если студент института благородных девиц послал своего товарища по матери, то его тоже пошлют по матери. А в тюрьме очень легко можно получить заточенную ложку в ливер или ещё какие-нибудь другие проблемы, тоже малоприятные. Потому что если вы посылаете человека по матери, а он вам ничего за это не делает, то значит, у него всё так и есть. И он уважаемый совершенно никчёмный человек. Он, разумеется, такого терпеть не будет.

Может быть, конечно, провокация, что вас там пошлют, а вы решите по привычке сказать: «Да сам-то такой же». Начнётся разбирательство и всё такое. Поэтому пишут вообще, что главный совет к таким подставам — бить в морду. Драки не выйдет, а если даже и выйдет, то получится следующее. Предположим, у вас в камере пресс. Ждите, пока вас вызовет опер, и спросите его, что будет за убийство зэка. Срока добавят?

Смотря насколько.

Даже если не получится сыграть это всё правдоподобно, ни один опер не будет таким рисковать. Потому что убийство в камере ставит на карьере опера крест.

Такого опера называют оперуполномоченный.

Да. Поэтому он либо вас куда-нибудь переведёт, что означает беспредельщиков в камере, либо в камере вдруг настанет тишина, что означает, что прессовать вас приказывал именно опер. В каких-то своих целях разных.

Далее, термин «понятия». По ящику постоянно говорят, что мы живём по понятиям, а не по закону. Мы, дорогие, живём по беспределу в основном, не по понятиям. Понятия — это правила, ориентированные на выживание зэков как сообщества.

Да, причём, чтобы вы понимали, эти самые понятия… Кто смотрел вообще художественный фильм «Пираты Карибского моря»? Помните, у них там был пиратский кодекс? Так вот, эти понятия тоже такие, знаете, как пиратский кодекс. Кто-то говорит, что это закон, свод законов, кто-то говорит, что это всего лишь рекомендации. И, как показывает практика, понятия эти имеют, скажем так, большую растяжимость.

Гибкость, да.

Потому что всё зависит от способности раскидать по ним. Потому что в тюрьме, как правило, побеждает в противостоянии не тот, кто шкаф и всё такое знает, там, тхэквондо. А тот, кто более изворотлив, решителен, безжалостен и говорлив, так сказать, в смысле красноречия. Который может обосновать всё, что хочет.

Все рассказы про неких амбалов, которые в тюрьме всех нагибают без мозгов, — это чепуха, потому что это не боксёрский ринг. Амбал рано или поздно ляжет спать или пойдёт на парашу. Там его очень быстро в эту парашу мордой засунут двадцатером. И никакое тхэквондо ему не поможет.

Это же, кстати, распространяется на все бесконечные там: «А, муж меня бил, не выпускал из квартиры, я ничего поделать не могла». Не знаю, локтем зеркало разбила, по морде его полоснула два раза — сразу притих бы. Но если только мямлить и жаловаться, конечно, ничего хорошего не будет.

И это, дорогие друзья, была наша рубрика «Советы по семейной жизни от Домнина».

Это просто у Домнина… Домнин вспомнил юность, когда жил в Южном Бутове, где вырос.

Да сейчас в Южном Бутове такой респектабельный квартал.

Да нет, там сейчас красота, тишина.

В этой части твоей истории я не сомневаюсь. Я сомневаюсь, что там были вещи, которые приписывают.

Там было такое в стиле: понедельник — нас ограбили, среда — мы их нашли, избили и ограбили, пятница — была какая-то сходка. Я на неё, к счастью, не попал, ничего там не видел, поэтому пересказываю с чужих слов. Короче, на сходке было решено, что оно не стоит свеч, и все разошлись по домам. Короче, ничего приятного в Южном Бутове и в Северном Бутове тогда не было, поэтому это не прорезается.

Да, моя молодость прошла даром, можно сказать.

Да, твоя молодость… Ты вообще помнишь, как ты меня напугал? Приходит мне, значит, имейл типа: если я пропаду, то звони Васе Петрову, он знает, что со мной. Я думаю: блин, сейчас придётся всё надевать — джинсы, свитер, спортивную куртку, рюкзак — и ехать под песню Бутусова в Тверь мочить там как-то.

Я через неделю объявился, сказал: а, да это оказался просто какой-то коротышка, слишком наглый, не понимающий, что…

Да, там какая-то смешная история была.

Да, там просто дядя, ему казалось, что Ауралиен маленький мальчик, и он не понимал, что Ауралиен уже мог любого дядю сам убить на месте.

Да-да. Не будем о грустном.

Не будем о грустном, да.

Короче говоря, из СИЗО рано или поздно вы выйдете либо обратно домой, либо поедете в колонию. То есть дальше.

Да, дальше.

Колония в целом обычная или строгого режима даже внешне мало отличаются. Выглядит как… Представьте себе воинскую часть. Вот примерно так и выглядит. То есть там несколько общежитий, где все живут на двухъярусных кроватях. Только на нормальных кроватях, не на нарах, не на шконках, а обычных кроватях. Те, кто служил в армии или хотя бы был на военных сборах, могут себе это представить.

Порядок ровно такой же. Все распределены по отрядам, ходят строем, ходят в столовую, там в определённом порядке питаются. Причёска та же самая, форма, в общем, похожая. Ватники, ушанки, летом кепки.

Свободное время, причём оно, в отличие от учебных сборов, где это свободное время убивается строго на подшивание воротников, пришивание пуговиц, снятых невесть откуда, воровство полотенец у соседней роты, мастерение табуреток вместо тех, которые ты разбил, — там можно что-то действительно поделать своё.

Во-первых, там можно работать. В разных колониях разное. Можно, например, получить квалификацию швейника, столяра, резчика по дереву и бересте, автослесаря. В колониях, кстати, бывают вполне приличные автосервисы и чинят совершенно нормальные машины, кузовной ремонт в основном всякий.

Можно ходить в библиотеку, читать там книги. В приличных колониях, типа тех, которые в Воркуте, там где-то 1050 разных книг.

Да, и это, кстати, достаточно важная часть жизни колонистов, назовём их так. Потому что больше развлекаться в колонии практически-то и нечем. Газеты завозят, есть телевизоры, правда, не везде и не во всех режимах, но есть.

Да. Можно играть в разные шахматы, шашки, нарды. А вот в карты, Ауралиен, можно играть?

Я подозреваю, что нет.

Нет. Карты запрещены не то что как игра, а вообще как предмет.

Это же географические карты.

Нет, я имею в виду игральные предметы. То есть если ты носишь на память пикового туза, то, скорее всего, за это получишь палкой по башке рано или поздно.

А если я Magic: The Gathering с собой привезу?

Не знаю. Понимаешь, в тюрьме глупого и бестолкового временами бывает гораздо больше, чем умного и рационального. То есть, например, в СИЗО раньше были запрещены часы. Почему запрещены часы, хрен их знает. Было запрещено радио. Причём в советские времена запрещено было понятно почему. Потому что будут слушать «Голос Америки», а тут их будут подбивать на восстание против строя трудящихся. А почему это в постсоветские времена запрещено, по крайней мере было, я не знаю.

Обосновывалось тем, что зэки смогут из радиоприёмника сделать радиопередатчик. Во-первых, из радиоприёмника нельзя сделать радиопередатчик. Это примерно как сделать из теннисной ракетки теннисный мячик. Во-вторых, что и куда они будут транслировать там? «Юстас Алексу, грузите апельсины бочками, мысленно с вами» и всё такое.

Да проще тысячу рублей дать — и принесут мобильный телефон тебе.

Ну это да. Кроме того, в колониях, по крайней мере, есть переговорные пункты и можно четыре раза за месяц звонить. По крайней мере, в Белоруссии. Я там как раз, когда ездил по делам, пробегал мимо одной колонии.

И поинтересовался?

Нет, я в неё не забегал, а интересовался другой колонией. Есть даже интернет местами.

Я думаю, что это редкость.

Смотря в какой колонии. Понимаете, колонии разные, как и СИЗО. Потому что колония в более-менее развитом регионе, с нормальным начальством, а не с ворами и идиотами, — это одно. Колония где-то неизвестно где, с дебилами и казнокрадами, — это другое.

Или «Полярная сова», например.

«Полярная сова» — это сейчас будет отдельная тема. Всё это, понимаете, укладывается в ту же парадигму, как вы, я думаю, все не раз видели схватки всяких старцев, один из которых доказывал, что вот раньше в Советском Союзе всё как было хорошо: были всякие для детей кружки, и всякие лагеря пионерские, и учёба была бесплатная, и распределение, и работа была, и квартиры давали. А другой говорил: да ничего подобного, да там дожрать была только одна каша овсяная, да никаких кружков в глаза не видал, никакие лагеря не отправляли, никакой институт я не мог поступить, там одни поступали блатные, и на работу тоже брали только блатных.

Понятно, почему это. Потому что первый родился, допустим, в Ленинграде в семье инженеров старше 30 лет, а другой — в Усть-Перепотеряйске у матери-одиночки, уборщицы в колхозной конторе. И как бы у них несколько разный был жизненный опыт. Вот то же самое и с колониями.

Но если уж говорить про такие колонии, где жизненный опыт у всех одинаковый, это особо охраняемые колонии для тех, кто должен был бы быть казнён. Но в связи с наступившей в середине 90-х гуманностью и по предписаниям Европейского совета, или как он там, Совета Европы, у нас был наложен мораторий.

Я всегда говорил, что Совет Европы выдавать мораторий должен тогда, когда он переедет в Верхнюю Пышму, в район Химмаш, с чадами и домочадцами и месяца три там поживёт. После этого я буду готов выслушать все предложения, которые Совет Европы выскажет. Я уверен, что Совет Европы к тому времени уже облачится в чёрные кожаные плащи и будет подписывать штабелями особые решения тройки Совета Европы по массовым расстрелам асоциального элемента. Его ещё придётся хватать за руки и убеждать, что такие строгие меры не оправданы.

Как бы то ни было, живём мы в реальности, а не в моих мечтах. Поэтому выглядит всё это следующим образом. Те, кто должен был быть расстрелян, отправляются в такие… В древние античные времена была такая практика, когда человек был вроде бы и повинен смерти, а вроде бы и не совсем, не хотелось его казнить. Его поэтому кидали в абсолютно тёмную, абсолютно пустую камеру без всякого общения на полгодика, после чего его оттуда извлекали в состоянии полнейшего овоща. Это хорошо изученный, между прочим, феномен. Это называется сенсорная депривация, если кто-то не в курсе.

И применяется пытками демократическими странами.

Да-да-да. И, в частности, некоторыми товарищами для того, чтобы расширить собственное сознание. Потому что люди, которые, например, занимаются вот такими вещами, на десятый примерно день начинают слышать голоса, видеть образы и так далее. Просто потому, что не может мозг, привыкший к образам и голосам, не получать ни того, ни другого вообще. Он начинает их изобретать.

И это, кстати говоря, серьёзная проблема, например, при подготовке космонавтов. Потому что они должны не сходить с ума в космосе. Чернота, ничего нет. Между прочим, именно поэтому на космических станциях оставляют иллюминаторы. Хотя, по идее, можно было бы обойтись камерами. Тем не менее всё-таки то, что можно выглянуть в окно, очень здорово помогает психологически.

И чтобы закрыть тему пыток, вот когда приезжают всякие там ОБСЕ, или кто там, не ОБСЕ, а всякие ЕСПЧ, начинают искать следы пыток в тюрьмах, ищут дыбу, кнуты, калёное железо и клещи, ничего этого не находят и говорят: «Ах, как у вас хорошо», и уезжают. Дело в том, что пытки делаются никакими не дыбами, а по-другому. Забиваем зэка в наручники, кладём его запястья на лавку и бьём торцом другой лавки сверху. Наручники тоже защёлкиваются на максимум. Зэк вопит как зарезанная свинья, и очень быстро пересматривается его взгляд на жизнь.

Как вариант можно придумать что-нибудь другое. Например, в ШИЗО сдох какой-нибудь доходяга, его там оставляем, не уносим в морг, и закидываем в ту же самую камеру другого зэка. Зэк видит, что там кто-то уже занял койку, и видит, что трупак уже холодный, начинает ломиться и орать, чтобы его выпустили. Ему говорят, что человек спит. А если ты будешь ломиться, то точно будешь трупаком сам. И наутро выпускают очень здорово прикикшего зэка.

Или сажаем чувака в камеру с чуваком, у которого СПИД.

Как вариант. Есть такая вещь, как пресс-хата, где как раз начинают человека прессовать, пока он не поумнеет. Но это чревато тем, что прессовщики перестараются, и потом придётся придумывать, куда девать труп.

Но это всё не касается исправительных колоний особого режима, потому что там никого пытать не нужно. Там сама жизнь пыточная. Как выглядит вообще жизнь? И кто вообще в таких колониях проживает? Там сидят граждане, как вот помнишь в «Операции Ы»: граждане алкоголики, тунеядцы и хулиганы. А вот там сидят граждане террористы, людоеды и массовые убийцы.

Да-да-да. Такие персонажи, как тракторист, который взорвал дома в Москве. Или вот там людоед один, Николаев такой был. Какой-то нацистский террорист, который взорвал на Черкизовском рынке бомбу когда-то там. Бравый полицейский Евсюков.

Да-да, тоже, который в припадке нервного расстройства почему-то взял и всех стал стрелять. Битцевские маньяки всякие.

Да, Пичушкин, который молотком по башке бил людей, и потом на суде говорил: «Моя рука всё ещё помнит молоток». И ему говорят: «Хорошо, тогда поедешь в “Полярную сову”». Он такой: «Нет!»

Он думал, что это какое-то кино про Ганнибала Лектера. Оказалось, что Лектеров тут нет.

«Полярная сова». Как же люди отдыхают в «Полярной сове»? Отдыхают очень просто. Двухместная камера с узенькими матрасами и двухъярусная кровать. Камера, а в ней такая клетка. То есть ни к окну подойти, ни к двери — ничего. Сидишь в такой двойной клетке. Делать там ровным счётом нечего. То есть там нет ничего. Даже работа на швейной машинке — это поощрение за архипримерное поведение.

Реакция на обращение: «Иван Иванович Иванов, статья такая-то», там что-то там ещё. Если попробуешь запнуться — то немедленно в камеру слезоточивый газ, буц-команда и прочие прелести. В такой камере граждане либо обламываются и превращаются в такой полуовощ, либо не обламываются и превращаются в мертвяка.

Например, был такой Салман Радуев, бригадный генерал Свободной Республики Ичкерия, который отважно захватывал роддома во славу независимости. Так вот, когда его изловили, спилили бороду и патлы, оказалось, что это такой кургузый какой-то дяденька с непропорционально большой архетипичной башкой и одним ненастоящим глазом. И что-то он сразу стал выглядеть не так, как он на митингах в тёмных очках, фуражке и бороде выступал. Вот его туда отправили, он там немножко посидел, а потом у него начали открываться болячки, да он и подох, потому что не выдержал. Вот так вот.

Да, специфика ещё какая у этих заведений? Специфика такая, что чаще всего в той же «Полярной сове» сидят люди, которые приговорены, вообще говоря, к смертной казни, но она заменена на пожизненное заключение. Я так думаю, что, скорее всего, без права УДО. В большей части случаев.

Как это — УДО?

Да. Если ты убил 53 человека, то, наверное, УДО тебе не грозит. И все прекрасно понимают, в том числе работники, которые обслуживают эти заведения, и те, кто там сидит, и те, кто занимаются хозяйственной деятельностью, другие зэки в таких заведениях, все прекрасно понимают, что эти люди там будут до конца своих дней сидеть. И это очень-очень-очень психологически давит на людей.

Когда ты сидишь в железобетонной коробке… Представьте себе железобетонную коробку.

Да, в которой ещё железная клетка.

Да. Площадью всё это 4,5 метра. Дверь бронированная, там сталь несколько сантиметров, на семь замков закрывается. При этом перемещаться по коридорам вы будете в позе рака, растопырив пальцы, чтобы было видно, что вы ничего там не припрятали в кулаке. И вас будут вести: одна дубинка у вас на шее, чтобы вы не поднимали голову, а другая под брюхом, чтобы вы не могли ни выпрямиться, ни ещё чего. И так будете идти. И малейшее шевеление — вы этими дубинками будете уже огребать по известным местам.

Ну и никто с вами, естественно, там не общается. И вы там сидите и ничего не видите, кроме как эту собственную камеру. И вы знаете, что будете там сидеть ещё лет 20, 30, 40, как повезёт. Или как не повезёт, если здоровье вам позволит. Понятно, что в этих условиях находиться не хочет никто.

Да. Вот такая печальная картина. Возможно, даже это и есть годная замена для смертной казни. Потому что лучше бы сразу расстреляли, чем так мучиться.

В общем, мы советуем вам вести себя очень аккуратно, ни в какие тюрьмы ни в коем случае не попадать. И даже в ИВС лучше не оказываться. И даже в обезьянник не попадать. Попасть можно легко.

Как-то раз мне звонит тот наш уголовный дружок и говорит: «Слышь, выходи, у меня тут проблемы. Я на южнобутовском рынке». Я думаю: конечно, с кем-то поссорился на рынке. Сейчас я быстрее напяливаю спортивный костюм, перчатки на пальцы, выбегаю. Оказывается, этот крендель захлопнул свою старенькую «Ладу» с ключами внутри. И говорит: «Значит, смотри, давай так: ты придерживай дверь, чтобы она вверх была зафиксирована, а я буду выдавливать стекло». Я говорю: «Ты совсем сдурел уже? Два бритоголовых жлоба в спортивных костюмах будут выдавливать стекло у машины на парковке у рынка на глазах всей честной публики». Могли, да, в обезьяннике до вечера посидеть, пока не прибежал бы его отец и не сказал, что действительно…

Не какие-то уголовники.

Да, это мой сын и его друг.

А я полковник запаса.

Да. В общем, поэтому будьте осторожны и постарайтесь ни во что не попадать.

Да, и не совершайте противоправных действий, потому что карательная машина в нашем государстве устроена таким образом, что люди, которые однажды в ней побывали, скорее всего, с высокой долей вероятности попадут туда опять. Потому что это становится у них образом жизни, скажем прямо. Карающая у нас система реально карающая. Она не предназначена для перевоспитания. Она предназначена для карания. Поэтому, когда все эти воспитательные колонии, исправительные, — они не исправляют и не воспитывают никого. Смысл в основном в запугивании, что, в общем, тоже полезно.

Ну да. Ну а на сегодня всё.

Да, будем закругляться. Я напоминаю, что в эфире был 117-й, если мне не изменяет память, выпуск подкаста «Хобби Токс». И с вами были его постоянные ведущие Домнин.

И Ауралиен. Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.

Пока!