В этом выпуске мы повествуем об эволюции идей суда, справедливости и правоохранительных органов с древнейших времён до начала XX века.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 114-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от темы нуарной, тёмной и детективной…

Пессимистично-детективной.

Да, мы переходим к более реалистичным и не менее детективным. Хотя в этом выпуске, может быть, они будут менее детективными. Но он будет такой, скорее, исторически познавательный, а более детективные и мрачные будут дальше.

Да, да. Всё это потому, что мы начинаем цикл про закон и порядок. Цикл будет длинный, наверное, не меньше трёх выпусков точно, поэтому приготовьтесь.

А мы будем про судью Дредда, который говорит: «Закон — это я!»

Может, и будем, да, только у него какой-то сомнительный, с моей точки зрения, закон. Этот выпуск у нас общеобразовательный, скажем так, который даёт некоторую историческую и персональную справку.

Дело всё в чём? Мы считаем эту тему очень интересной, важной и полезной, потому что огромные массы населения имеют очень туманные представления о правопорядке. Например, зайдёшь в любую тюрьму, но мы, разумеется, не собираемся туда заходить, мы это говорим чисто теоретически. В любую тюрьму, тюрьма имеется в виду следственный изолятор. Там население можно в среднем, как говорят, собственно, работники исправительной системы, разделить на 3 трети.

30% — это наркоманы.

Так мало? Я думал, что их больше там должно быть.

Но, понимаешь, наркоманов уже не сажают. Это раз. Потом, понимаешь, наркоманы — это в основном что? Это кражи квартирные. Это также всякие дела с наркотиками, типа мелкий сбыт, хищение, владение и так далее. А также, в меньшей степени, это могут быть и разбой, и убийство. Дерзкие и жестокие. Хотя нежестокости у наркоманов обычно нет, а есть только одна наркозависимость. По сути, они сами по себе ничего не представляют. Они просто такая пустая оболочка. Они стали функциональным придатком к наркозависимости, которая посылает их на фарминг магнитов.

30% — это граждане, которые осознанно совершили нечто, за что их повязали и будут судить. Это персонажи, не желающие жить по закону и в будущем, наверное, которые сформируют костяк профессиональных преступников. За редкими исключениями.

И ещё 30% — это люди, которые попали в тюрьму в общем и целом случайно. Может быть, спьяну, может быть, по тупизне. Бывает, в мальчишеском кураже, от обиды, от самонадеянности, от легкомыслия, от желания во что бы то ни стало настоять на своём. Вот они присаживаются только так. Они могли бы там и не оказаться, если бы не выпили лишние рюмки, не брякнули лишнее слово, не увидели там чего-то, чего им казалось неправильным, и так далее.

Кроме того, они обычно совершенно не представляют себе, как устроен закон. Регулярно читаешь… Я какую-то там статейку видел, что некая бабушка узнала, что её сын арестован за ношение наркотиков. И она, оказалось, совершенно не подозревала, что его могут посадить, и причитала: «Ах, за что?» А журналисты с ней поговорили. Ну да, он ходил в клубы, иногда покупал экстази. И что удивительного? Да, покупал.

Таких граждан у нас множество. Потом, многие люди не мыслят категориями закона вообще. Для них это слишком нечто заумное. Они мыслят категориями справедливости, а справедливость у них часто оказывается готтентотской. Знаешь, что такое готтентотская мораль?

Нет, что это? Расскажи нам.

Дело в том, что христианские миссионеры готтентотам, это такая группа народов в Субсахарской Африке, пытались объяснять, что такое хорошо и что такое плохо. И один проповедник говорит: «Ну подожди, ну вот смотри, что такое плохо? Вот объясни ты мне». И кто-то ему говорит: «Плохо, например, когда сосед на меня напал, отнял у меня корову, жену и увёл всё себе». Он говорит: «Ну хорошо, а что такое хорошо?» Он говорит: «А хорошо — это когда я напал на соседа и отобрал у него корову и жену».

Вот в таком дикарском ключе многие мыслят. Им почему-то кажется, что когда им что-то плохо, это ужасно и преступно, а когда они — так это всё правильно делали, потому что нефиг. Особенно этим славны граждане из разных сельско-отдалённых мест, у которых какие-то там древние родоплеменные, вроде как у готтентотов, понятия.

И многим, опять же, трудно понять, что такое, например, соразмерная оборона. И особенно, кстати, эту проблему раздувают, как мне кажется… Один из немногих случаев, когда негативное влияние массовой культуры реально, — это как раз типичная сцена из боевиков, где некому персонажу сказали, чтобы он шёл подальше, а он внезапно начинает всех рубить топором. 20 человек порубил и уходит в закат. Это положительный персонаж.

Если вкратце и попросту, необходимая оборона — это если вас бьют кулаками в брюхо, не надо бить дубиной по черепу. Если вам говорят, что вы дурак, не надо бить кирпичом в рыло. И так далее. Это если попросту.

И, кроме того, просто тупизна, потрясающая незамутнённость и непонимание того, как всё это устроено. Типичный пример. Примеры, кстати, мы узнали достаточно рано, потому что я в седьмом классе в школе проходил замечательный предмет — граждановедение.

О, да.

Да, это вариант обществознания, который у нас преподавался, направленный на то, чтобы сформировать у тебя в мозгу основы гражданского общества.

Да, на самом деле практически все учебники, которые я видел, по всяким обществоведческим предметам, в лучшем случае где-то на четверть были полезны, а всё остальное там было либо идиотские кухонно-интеллигентные рассуждения про всё хорошее против всего плохого, какие-то никчёмушные, какая-то маниловщина в стиле: «А вот было бы хорошо, если бы все вдруг сделались сознательными и переходили дорогу только на зелёный цвет, и было бы замечательно».

Практически во всех так или иначе цитируются такие мощные мыслители, как академик Сахаров. То есть как цитируются? Там ни единой цитаты никогда не было, а только были восторженные ахи о том, ах, какой он был умный и как всё правильно говорил. Но ни единой цитаты нет. А всё потому, что, почитайте сами, что говорил Сахаров, обнаружите мощные планы типа: СССР и США должны построить в Африке гигантские комплексы по производству искусственных аминокислот на атомной энергии. И вы поймёте, почему умные идеи Сахарова не нашли понимания у местных властей.

Так вот, для седьмого класса учебник Соколова — это был совершенно другой коленкор, потому что весь учебник был поголовно посвящён уголовной ответственности, которая может постигнуть читающего его школьника. Эдакий учебник предостережения.

Да, несмотря на всё наше сомнительное отношение к разнообразным предостережениям, это был, наверное, архиполезный учебник, один из самых полезных в нашей школе. Там, кстати, даже было предисловие, если помнишь, для предков, на случай, если предки скажут: «Ах, что это за ужасный учебник, там учат про убийство, воровство и наркоманию. Какой ужас, надо его скорее запретить».

И там было для них специальное увещевание, что когда-нибудь надо же поговорить и об этом, и лучше, наверное, сейчас, а не потом, когда вы будете передачи носить своему отпрыску. И даже была сентенция в стиле: если вы прямо так сильно недовольны, поговорите с преподавателем граждановедения, и он наверняка освободит вашего отпрыска от обучения.

Освободит. Он скажет: идите к чёрту и своего отпрыска тоже забирайте с собой, если вам что-то не нравится в этой школе. Но, тем не менее, учебник был замечательный. Там доходчиво объяснялось многое о том, как можно сесть в тюрьму, за что, как там оно устроено, что делать можно, чего делать нельзя, почему за окном происходит вот такое вот.

Например, там был такой типичный случай глупого попадания в уголовники. Некая дворовая компания гопников очень любила пиротехнику. И из них, вероятно, выросли бы великие мастера фейерверков. Или, может быть, гражданские инженеры. Или сапёры какие-нибудь. Но, к сожалению, ничего из них уже не вырастет, кроме дворников. Потому что их пиротехнические опыты… Они всё время то петарды, то патроны, ещё какую-то дрянь взрывали во дворе. Вызывали стойкое неприятие у жившего где-то там на первом этаже дяденьки. И дяденька то ходил, жаловался их предкам, то писал заявление участковому, в ответ на что участковый обязан ходить и спрашивать, а правда ли вы что-то там взрываете.

Короче, нехорошо себя вёл дяденька. И наши герои решили с ним поквитаться: облили бензином его старенькую машину во дворе и подожгли, и разбежались. Все они были уверены, что, во-первых, их не поймают, во-вторых, если и поймают, то ничего не докажут. Если и докажут, то ничего не сделают, потому что они несовершеннолетние, там им было лет по 15–16. А если вдруг и поволокутся в суд, то ничего не сделают по первому разу.

Поймали их через полчаса, и по всем остальным пунктам степень сбывшихся прогнозов была примерно такой же. Потому что граждане подобного толка почему-то думают, что вся эта ловля и доказательства будут происходить как в сериалах про дедуктивный метод Шерлока Холмса. А в жизни ничего подобного происходить не будет.

Произойдёт следующее. На пожар во дворе приедет обязательно вызванная пожарная машина, а также прибежит местный участковый. Участковый, прекрасно помнящий, что этот гражданин ему кучу всяких жалоб писал на конкретных людей, сделает логичный вывод, что подожгли именно эти граждане. Потому что поджог — это откровенно бескорыстное преступление. Они же не угнали её и не продали на запчасти. В этом случае у них бы ещё был какой-то шанс не быть первыми подозреваемыми. Если бы они её просто в болото загнали и утопили, инсценировав угон. Но им же хотелось показать, что они к успеху пошли и что с ними шутки плохи.

Поэтому первым делом участковый позвонил, вызвал опера из отделения и пошёл по адресам. Никаких доказательств в стиле: тыканье лампой в лицо, а ты такой будешь: «Я ничего не буду говорить без моего адвоката». И тут у тебя вносят залог, и ты выходишь с гордо поднятой головой. Ничего этого не будет.

Потому что с гражданами… Предположим, для чистоты эксперимента, что им 18 лет. Их могут опрашивать без предков. Потому что предки на самом деле никакого эффекта не окажут. Точно таким же образом через них всё пойдёт. Но, предположим, мы группу 18-летних изловили и начинаем доказывать.

Доказательство будет выглядеть так. Вызываем Васю Иванова из общей хаты, где они все такие: «Давайте так, мы просто шли и гуляли. В 19:30 мы заходили в магазин, в 19:45 мы купили там батарейки, в 19:50 мы встретили старого одноглазого дедушку и поговорили с ним о погоде, в 20:00 мы дошли до пруда и стали кидать батарейки в пруд. Все запомнили? Или давайте сначала».

Так вот, выдёргиваем Васю Иванова, ведём его в кабинет, говорим: «Так, Вася Иванов, вы проживаете там-то, там-то, волосы такие-то, учились там-то, всё правильно?» Он: «Да, всё правильно». Вы ему даёте бумагу, говорите: «Вот подпишитесь здесь, что это действительно всё правильно про вас». Он подписывает, после чего его уводят, но только не туда, где он был, а в другую, отдельную хату.

Вызываем Петю Сидорова и говорим: «Петя Сидоров, вот Вася Иванов дал нам письменные показания, что ты побоями и угрозами заставил его принять участие в уничтожении тяжко нажитой собственности бедного больного старика. Вот его собственноручная подпись на признании». И оказывается, что глупый Вася Иванов, подписывая что-то там не читая, подписал именно такой текстик.

Петя Сидоров моментально бледнеет как мел и говорит: «Я? Никогда! Ничего подобного. Это он во всём виноват. И ещё вот Дима Смирнов. Это он канистру бензина принёс и у своего отца украл».

Замечательно. Возвращаем его в третью хату, чтобы он ни с кем тоже не общался. Вытаскиваем Диму Смирнова. Дима Смирнов тоже выкатывает глаза и говорит, что ничего похожего, что канистру он принёс, но он не знал для чего. В общем, вы поняли: они все друг друга очень быстро сдадут. И отпираться станет как-то странно. И дальше все отправятся под суд.

Ладно, у нас были не 18-летки, а 15–16 лет. Многие граждане не понимают, с какого возраста в стране наступает уголовная ответственность. Им чудится, что чуть ли там не с 18-ти. А особо упоротые, я слыхал, говорят, что даже с 21-го только могут посадить. До этого тебе только погрозят пальцем и отпустят домой к маме. Сорванца я такого.

Да, но, к сожалению, ничего похожего не будет. Значит, уголовная ответственность в полном объёме наступает с 16 лет. Подождите радоваться, если вам 16 ещё нет, и бежать грабить ближайший супермаркет. Потому что по почти всем преступлениям, какие вы в состоянии совершить, ответственность наступает с 14. С 16 там только за какие-то особо… какую-то там измену родине и всё такое. Я уж не помню. А с 14 лет отправитесь вы в то, что раньше звалось воспитательно-трудовой колонией, принципиально не отличающейся от обычной взрослой зоны, кроме как возрастом спецконтингента. Ну и поэтому степенью тупизны, упоротости и жестокости этого спецконтингента.

Потому что там, например, вы столкнётесь с какими-то странными правилами. Например, нельзя есть сало, потому что сало по всем зонам — это известный деликатес, потому что калорийное. А вы говорите: «А почему?» А вам говорят, что сало — известно что: «сосало» рифмуется, и всё. И, несмотря на вопиющую тупость такой логики, придётся по ней жить. Это в лучшем случае по такой, а не какой-нибудь совсем идиотской.

Но если вам нет и 14 лет, то тоже не радуйтесь. Потому что мы вот с Ауралиеном, прогуливаясь по Южному Бутову, неоднократно лицезрели замечательное заведение, над которым, если вот ещё пустить вертолёт с прожектором летать, то будет чистой воды Алькатрас. Заведение это называется учебное заведение закрытого типа. Оно же спецшкола.

Спецшкола — такая тюрьма для тех, кому меньше 14, но кто уже что-то успел совершить. Например, кого-то взял на гоп. И там этот гражданин будет жить как бы в интернате, под присмотром офицеров, прапорщиков и воспитателей, которые будут его воспитывать годика два, пока он там не поумнеет. То есть, по сути, это ровно та же самая тюрьма, просто с другим названием, чтобы можно было туда засадить малолетнего. Вот такой вот жестокий мир.

Что касается того, что по первому разу… Может быть, по первому разу что-то и повезёт. Такое бывает. Это, кстати, не всегда хорошо. Почему — поговорим, наверное, чуть-чуть попозже.

Но, понимаете, даже если вы твёрдо знаете, что не собираетесь ни воровать, ни убивать, ни машин кому-то поджигать, ни ещё чего-нибудь делать тоже запрещённое… Потому что вот многие граждане из числа малолетних думают, что если, как в GTA, взять чужую машину, проехать два круга по району, потом поставить на место, то это как бы ничего, это просто шалость какая-то. А это не шалость, это внезапно уголовная статья за неправомерное завладение транспортным средством без цели хищения. В разных УК разных стран нашего евразийского сотрудничества оно по-разному звучит, но примерно смысл такой. Можно на пару лет тоже присесть. Очень легко. Даже если вы ничего не воровали, вообще даже не поцарапывали. Такова жестокая жизнь.

Так вот, даже если вы и этого не собираетесь делать, а, наоборот, ведёте себя абсолютно правильно с точки зрения закона, вы всё равно можете попасть в непонятное.

Давайте представим такой теоретический случай. Идёте вы себе по улице, шлягеры насвистываете, и вдруг слышите непонятные вопли и возню. Вы, разумеется, прибегаете туда и видите, что компания гопоты избивает ногами некую девицу симпатичной наружности, которая истошно вопит. Вы, разумеется, тут же, опустив забрало сияющего шлема, кидаетесь на гопоту и одному кулачищем челюсть сломали, а другого подсечкой об землю приложили, а третий вас за горло сгреб, так вы ему лбом нос сломали, а четвёртый бросился бежать, а вы его догнали и два раза лицом об асфальт приложили.

И, в общем, поднимаетесь вы, подходите галантным шагом к прекрасной даме, расшаркиваетесь и говорите: «Сударыня, не ушибли ли вас? Позвольте подать вам ручку». А вас внезапно прерывают сбежавшиеся мирные жители. Вообще, примите за правило, что когда кого-то бьют и режут, мирных жителей нет. Как только вы бьющих и режущих разогнали, они тут же сбегаются почему-то. Потому что не страшно.

Что видят мирные жители? Мирные жители видят следующее: шестерых лежащих на земле людей, побитых как мамонтов, и вас, который чёрным вороном склоняется над очередной жертвой, чтобы её, видимо, совсем закогтить. Поэтому мирные жители, скорее всего, среагируют: «Это что же ты, Ирод, делаешь?» Гопота моментально просечёт, куда дует ветер, и начнёт слабыми голосами с земли вещать что-нибудь типа: «Истинно так, люди добрые. Изувечил нас супостат окаянный. Кто же теперь будет кормить наших стареньких матушек? Пропадут они с голоду».

В общем, ваши объяснения, что, вообще-то говоря, вы спасали прекрасную даму от какой-то пьяной гопоты, будут звучать довольно бледно на этом фоне. И мирное население начнёт… Более того, звучать они будут недолго, потому что мирное население начнёт как бы сжимать кольцо.

Но тут засвистит сирена, замигают огни, подъедет машина, оттуда выгрузятся стражи порядка и спросят, что, собственно, происходит. На это мирное население, забрасывая верёвочку на фонарный столб, скажет: «Да ничего, гражданин начальник, всё в порядке. Это просто много лет окаянный маньяк терроризировал наш район, и не было на него ни управы, ни суда, но теперь-то он попал в руки народного правосудия, и не уйти ему».

Полицию такие объяснения обычно не устраивают. Они их слышат разным образом где-то раз в неделю. Поэтому они вас немедленно заберут вместе с остальными — с гопотой и с девицей — и повезут в РОВД разбираться.

Значит, разбирательство будет выглядеть следующим образом. Гопота вся хором скажет, что шли по улице и ничего не делали, и тут вдруг ни с того ни с сего появляетесь вы, рычащий аки лев, и что они обратились к вам со словами кротости и смирения, а вы ринулись на них, изрыгая неслыханные богохульства, и всех их били ногой по шее, а они только заслонялись и говорили: «Ой, дяденька, не бейте».

А вы скажете: «Подождите, а как же та прекрасная дама, которую я спас от их преступных посягательств? Она-то подтвердит мои слова». А с дамой всё будет по одному из трёх сценариев.

Вариант первый: дама вообще испарится куда-то из этой истории, её будет не найти и не узнать. Поэтому её существование гопота немедленно начнёт отрицать и говорить, что её и не было, а вы её просто придумали, насмотревшись кино про рыцарей.

Вариант номер два: дама будет, но она даст показания в стиле: «И тут он того раз, а тот бац, и тут я отрубилась и ничего не помню». Толковать такие показания можно в самом разном ключе. Это если она вообще согласится давать под подпись, а может сказать: «Я ничего не знаю, ничего не помню, я ушла».

И третий вариант, самый весёлый: окажется, что прекрасная дама — лучшая подруга одного, ну или сразу всех гопников. И тогда они малость поругались. Милые бранятся — только тешатся. Вот он и решил слегка мордочку ей поправить. Но теперь они уже помирились. И дама с удовольствием добавит к их показаниям, что она шла в сопровождении своих верных рыцарей. И тут накинулся на них многоглавый дракон в вашем облике, и все рыцари отважно пали под ударами, закрывая своей грудью даму сердца, и тут бы и конец пришёл, но появились стражи порядка.

Таким образом, ваше положение начнёт как-то очень быстро ухудшаться. Что ещё может случиться? Например, тут же набежит человек 40 родственников гопоты. И окажется, что гопота по своей натуре подобна, знаете, супергероям из комиксов. Ночью они — простое пьяное быдло, зато днём они превращаются в любящих сыновей, передовиков производства, студентов-отличников, отличных ребят, переводящих старушек через дорогу и снимающих котят с деревьев. И что ваша бандитская рожа… Если вам повезёт с рожей, как мне, то да, вас сразу признают за бандита. Если даже у вас физиономия как у ученика консерватории, вам это тоже не поможет, вас тут же тоже запишут в явные кандидаты на лоботомию.

И получится, что вы делали всё абсолютно правильно, что полиция всё делала абсолютно правильно, но, тем не менее, почему-то дело о хулиганке, чуть ли не от тяжких телесных, заводится на вас.

Ладно, я, может, немножко и утрирую. Скорее всего, любой следак скажет: «Знаешь, дорогой, я ни капли не верю вот этой вот кодле. Но, понимаешь, ничего тут доказать нельзя и ни за что их привлечь нельзя, потому что что можно пришить? Избиение этой девицы? Но так заявления-то от неё нету, а значит, и девицы никакой нет, и избиения тоже. Так что ты иди, я их тут ещё до утра подержу, а потом они тоже по домам пойдут». Скорее всего, будет вот так.

То есть никакой медали вам не привесят, Робин Гудом вы не станете и благодарности окружающих не заслужите. Только получите порцию цинизма себе в душу.

Так что мы решили сделать небольшой ликбез в трёх частях специально для подобных случаев. Ну и для того, чтобы разъяснить народному населению, как вообще в принципе работает отечественная полиция. И не только: как вообще работает принцип правопорядка.

Потому что, понимаете, есть достаточно заметный процент контингента, который принципиально отрицает правопорядок, по крайней мере на словах. Это в тюрьме так называемая отрицаловка. Если хотите посмотреть на её представителей, наберите на YouTube слово «Дёмочка». Дёмочка — это достаточно известный такой…

Персонаж.

Человек, да, который сериал такой снял. Даже интересный, я бы сказал. Можно посмотреть его интервью. Он скажет, например, что непонятно, почему, например, убийство — это статья. Потому что могут же убить полицейские при задержании. Почему я не могу убить? Он говорил примерно так. Можете поискать его выступления в просветительских целях.

Но давайте начнём с самого начала. С самых древних и диких времён. С чего вообще началась идея с правопорядком? Вот у нас первобытное племя. Современные граждане часто считают, что дикие племена живут в обстановке абсолютной свободы: жрут бананы с дерева, катаются на лианах и что-то там ещё такое творят. На самом деле практически любое древнее и современное дикое племя живёт обложенное огромным количеством табу и запретов и не может почесаться без того, чтобы не навлечь гнев богов.

Табу бывают разные. К примеру, во многих культурах есть запрет на общение зятя с тёщей. Запрет в разных формах. Например, вот есть вьетнамская сказка, где слепой парень, притворяющийся зрячим и таким образом сумевший жениться на дочери богатого крестьянина, случайно врезал палкой по башке своей тёще. А когда началось разбирательство, он сказал: «Так, понимаете, просто моя тёща очень молода, а я из такого племени, где есть запрет на общение. И она в первый раз к нам подошла — я стерпел. Во второй раз пришлось, чтобы избежать пересудов, принять строгие меры». И все всё поняли, и тёща на него не сердилась.

Или вот, например, есть племя черноногих, индейское, в Северной Америке. Там один учёный с ними поселился, женился на индианке, выучил язык и изучал культуру. Ему с трудом удалось как-то наладить общение с тёщей через жену. То есть тёща всегда говорила как-то в третьем лице о нём, обращаясь к нему же. А другие мужчины там считают общение с тёщей просто смертельно опасным, без шуток. И этот учёный сам видел, как вождь племени в парадном облачении с перьями был вынужден, встретив тёщу на узкой дорожке, кидаться в канаву и прятаться там в грязи. Такое вот жёсткое табу.

Но, разумеется, были и вполне понятные для нас правила, типа запрета убивать и воровать. Хотя на воровство у многих нет запрета. Многие племена считают, что если человек пришёл и ругается, то, значит, вещь надо отдать. Если человек не пришёл и не ругается, значит, она ему была не нужна. То есть воровство не так чтобы это.

И обязательно, раз есть преступление, должно быть и наказание. Какие наказания были в ходу у наших далёких-далёких предков? Давайте подумаем. Как, по-твоему, Олег?

Побивали, наверное, чем-нибудь.

Да, очевидно, можно побить какой-нибудь палкой или чем-нибудь в этом духе. Или, скажем, камнями покидать. Либо насмерть, либо не насмерть. Могли, к примеру, оставить привязанным где-нибудь в лесу на денёк, чтобы его покусали комары до полного опухания, или на муравейнике заставить сесть на часик посидеть, что-нибудь такое.

Но могли и построже наказать. С казнями у диких племён и первобытных сообществ как-то не очень, на самом деле, было. Потому что пролитие крови — это само по себе табу, очень сложная, труднообходимая и требующая потом многодневных компенсаций типа сложных ритуалов. К примеру, в лужу крови на земле в некоторых культурах надо было обязательно вбивать какой-нибудь колышек, потому что считалось, что из крови вылезет призрак и будет мстить. Короче, это всё было очень геморно. И поэтому зачастую применялась изоляция от общества.

А как тогда изолировали от общества?

Изгоняли, наверное.

Просто, да, выгоняли вон. Потому что, согласитесь, нищее племя не может построить тюрьму и содержать там людей, которые сидят, плюют в потолок и ничего не делают. Поэтому просто выгоняли.

По многим параметрам изгнание очень слабо отличалось от смертной казни. Потому что вот куда он пойдёт? Надо же понимать, что это не сейчас. Если тебя изгнали, запретили жить, допустим, в одном городе, то ты просто в другой уехал — и всё. А тогда пойти было некуда. Нигде ты, скорее всего, не нужен. А жить в одиночку — это было равносильно самоубийству. Тебя съедят какие-нибудь дикие звери или тебе будет трудно добывать себе пропитание. В общем, вы поняли. Это сразу делало выживание очень сомнительным, когда мир выглядит как огромное пространство диких земель со всякими тиграми и львами, в которых есть микроскопические очаги человеческого общества за тремя заборами.

Но, тем не менее, когда начали складываться государства, появилась и идея поддержания порядка на основании законов. Законы стали появляться в самых древних культурах практически без исключения. Например, можно вспомнить законы Ману в Индии.

Очень популярная такая фишка.

Хаммурапи.

Законы Хаммурапи, да. Многие помнят из уроков истории этот барельеф, где Хаммурапи сидит на возвышении, вещает свои законы населению. И, разумеется, в Древнем Китае — всякие трактаты и своды законов.

Так вот, Китай, судя по всему, и был первой страной, где появилось нечто вроде должности ответственного за правопорядок. Как называлась должность по-китайски, я что-то найти не сумел. Везде написано «префект» — примерный перевод. И система эта подразумевала, что населённые пункты разбиваются на префектуры, где должен следить за порядком выполнения законов, равно как работать судьёй, префект, в свою очередь назначающий всяких подпрефектов на более мелкие районы.

Что интересно, в Китае система была настолько прогрессивной, что из числа знаменитых префектов есть как минимум три женщины.

Не может быть.

Да, в Средние века, да ещё и в Китае. Была, например, такая леди Цу. Она, правда, была не китаянка этническая, а из юньнаньских нацменов, но, тем не менее, она очень знаменитая была. Так что это всё было на всяких окраинах, но, тем не менее, такое было. Представьте себе.

Дикость какая.

Да, вот такие вот азиатские варвары. А вот, например, в античной Греции ничего похожего не было. Там считалось, что преступление — это дело потерпевшего и преступника. Пусть сами разбираются, как хотят. Ничего, что один другого убил. Пусть, значит, убьют его тогда родственники или дети какие-нибудь. И начиналась вендетта. Считалось, что вот так надо.

То есть были, понятно, и всякие попытки пресекать преступления против государства, но они решались скорее на общем собрании. Можно вспомнить того же Сократа, которого замочили по какому-то абсурдному обвинению в отрицании богов и развращении молодёжи и присудили к выпиванию яду.

Однако были какие-то попытки создать не то чтобы полицию, а скорее нечто типа, я не знаю, наблюдателей за порядком. Например, в Афинах для этой цели специально были закуплены 300 рабов-скифов, которые должны были надзирать за порядком как раз на этих самых общих собраниях, чтобы там не началась какая-нибудь слишком уж буйная ссора, переходящая в поножовщину, что нередко бывало в спорах о дальнейшем устройстве жизни в государстве. И они, в принципе, ещё должны были конвоировать преступников на эти собрания. Там было нечто вроде не то чтобы тюрьмы, а скорее домашнего ареста. И вот как раз выполнять домашний арест должны были эти самые скифские рабы, просто стоя под дверями у арестованного и не выпуская его никуда.

А вот в Риме, несмотря на то, что отдельной полиции не было, была так называемая городская когорта, а также префекты, которые тоже смотрели за порядком во вверенных им районах-префектурах. Городская когорта, по сути, была обычными легионерами, разве что вооружёнными несколько не так, как те, которые ходят в походы, с щитами и копьями.

Меня вот сперва удивило: а почему с копьями? Как, например, с копьями ты будешь обороняться от убегающего заключённого? А потом я понял, что копья — это как раз очень важный элемент снаряжения стражи. Потому что копьё большое и высокое, и его хорошо видно. А меч маленький, он висит где-то там у тебя на поясе, его не видно. Потом, если ты меч достал, то им надо рубить или колоть, то есть причинять как минимум тяжкие телесные. А копьём можно просто древком стукнуть по башке или пяткой древка сгонять толпу. Поэтому так они и вооружались.

А вот потом Рим, как известно, гикнулся, и на территории Европы воцарились варварские королевства. Была ли там полиция?

Я так подозреваю, что никакой полиции там не было, там были вооружённые бандформирования.

По сути, да. То есть все дела уголовные были тоже частной проблемой. Устанавливались законы, но эти законы, опять же, регулировали правила общения между потерпевшим и обвиняемым. Как правило, эти законы подразумевали две меры воздействия.

Первое — это штраф, он же вира по-русски, в раннесредневековой Европе известный как вергельд. Слово, видимо, однокоренное. Вот откройте, например, «Правду Ярослава». Вы там обнаружите, что, первое: кто убьёт человека, тому родственники убитого мстят за смерть смертью, а когда не будет мстителей, то с убийцы взыскать деньгами в казну за голову боярина княжеского, тиуна огнищанина… Огнищанин, я так понял, такой староста, управляющий усадьбой… или граждан именитых, и тиуна конюшего — 80 гривен. За княжеского отрока, в смысле паренька из престижа, в дружине, повара, конюха, купца, мечника боярского… Мечника не в смысле солдата с мечом, а в смысле того, который оруженосец боярина… за всякого людина, то есть свободного человека, русского, варяжского племени или славянина — 40 гривен. А за убиение жены — полвиры, потому что патриархат.

А за раба нет виры, но кто убил его безвинно, должен платить господину так называемый урок, или цену убитого. За тиуна сельского или старосту княжеского и боярского, за ремесленника, дядьку или пестуна… Дядька и пестун — это как бы нечто вроде гувернёра, учителя для детей, пестовать, как бы выращивать. То есть пестун — это не тот, кто пестом кого-то бьёт. Хотя, кстати, может быть, действительно это было такое воспитание методом «въехать пестом поперёк спины, если что — здесь будет». И за кормилицу, это понятно, это молочная мамка, — 12 гривен. За простого холопа боярского и людского — 5 гривен, за рабу, в смысле бабу, — 6 гривен. И сверх того в казну 12 гривен продажи. Что такое продажи — не очень понимаю, видимо, какой-то штраф тоже. Ну вот такой вот закон.

При этом ровно то же самое было и в средневековой Европе, потому что, как мы помним, Ярослав и его дедушки и прадедушки, они все оттуда и понаехали к нам с вами. Поэтому законы были примерно такие.

И, разумеется, были уже упоминавшиеся нами божьи суды. По той же «Правде Ярослава» они подразумевались. Вкратце напомню, что божий суд — это либо нечто вроде дуэли между обвиняемым и обвинителем, либо это испытание огнём, кипятком или ещё какой-нибудь опасной дрянью, которая позволяет выявить того, на кого укажут боги. Такой вот был незатейливый суд.

С развитием средневекового общества всё это начало понемногу прекращаться. По крайней мере, штрафами за убийство перестали так уж злоупотреблять. По правде говоря, вот эти все штрафы — это очень серьёзные суммы. Как правило, у штрафуемого таких денег не было, и поэтому к нему применялись другие меры воздействия. Например, его самого отдавали в рабство на определённый срок. Он должен был оставшиеся деньги отрабатывать по установленной таксе. К примеру, вот так вот. А могли и замочить, раз денег нет.

Короче говоря, все эти штрафы начали уходить, и стали вводиться суды феодалов. Как известно, во время феодальной раздробленности, на пике её развития, каждый отдельный феодал сколь-нибудь значительного уровня, хотя бы граф, а местами крупные бароны… Смотря где. В Британии, например, и бароны тоже. Они, в общем, были практически независимыми властителями, чеканили свою монету, брали налоги, не отдавая, между прочим, ничего королю из них. Они там какой-то могли отдельный налог платить, а могли не платить. Они брали всякие таможенные пошлины, облагали данью всех, кто проезжал по мостам, проплывал по их рекам, для чего там натягивались цепи. И, соответственно, они были и верховными судьями на своей территории.

Как по-английски будет «суд»?

Court.

Так вот, слово court означает буквально «двор». И полное название суда — это law court или court of justice, то есть буквально «двор правосудия». Это опять же потому, что первоначальное правосудие велось при дворе местного феодала. Что интересно, слово «судебный процесс» по-английски звучит как trial, что буквально значит «испытание», потому что испытание огнём и всё такое.

Как судил феодал — это чисто ему было решать. Он придумывал по своим понятиям, кто в чём виноват, кто не виноват. Как правило, виновных находили, даже если это были не совсем они, из числа всяких бродяг, цыган, евреев или ещё кого-нибудь, кто попался и не такой, как все. Их без затей приговаривали к изгнанию или ещё там к чему-нибудь.

К примеру, тогда в особое употребление вошли увечащие наказания. То есть отрубание руки, или языка, или отрезание ушей, пальцев или ещё чего-нибудь. Причём часто это как-нибудь обосновывалось. Типа: кто воровал по карманам, тому отрубить пальцы. А кто, не знаю, рубил господский лес, тому отрубить руку. А кто, не знаю, охотился на дичь, тому отрезать уши как трофеи и прибить их на столбе. Как-нибудь так. Такие были весельчаки тогда.

Разумеется, был и религиозный суд. Он же известный как инквизиция. Инквизиция должна была разбираться с разными проблемами в толковании религии и проводить следствие. Следствие проводилось по тогдашним порядкам. Это был опрос свидетелей, просмотр доносов, допрос подозреваемого, в том числе с применением пыток. Пытки тогда считались совершенно нормальным способом. Что интересно, пытали часто не только того, на кого донесли, но и того, кто донёс. На случай, если он расколется и скажет, что на самом-то деле там ничего нет, это он просто так, со зла, стучал. Такое вот было. Все рассказы про «доносчику — первый кнут» как раз про это. А вовсе не про то, что доносить ни на что нельзя и нужно молчать, хоть бы вокруг все украли, разворовали и разрушили, и считать, что ты таким образом правильный пацан.

Ещё такой вопрос. Знаешь, почему мы говорим «подлинная» — нечто? Подлинное, там, произведение искусства. Почему?

Почему?

А потому что было такое выражение: «подлинная правда». С ним вместе шёл термин «подноготная правда». Мы до сих пор говорим «узнать всё подноготную». Так вот, дорогие мои, подлинная правда — это когда берут длинник, то есть палку, и лупят палкой. А подноготная — это когда берут гвозди и загоняют под ногти. Так что…

Да ведь эти правды могут в общем случае отличаться.

Да, вот такие были методы дознания суровые.

Со временем феодальная власть начала ослабляться, и появились так называемые королевские суды. Королевские суды открывались как филиалы королевского двора, куда можно обращаться и которые превосходят по своей юрисдикции суд феодальный. Поэтому туда многие шли, у кого была проблема с феодалом и кто хотел её порешать за счёт короля.

При этом, что здесь интересно, на всём вот этом протяжении истории, с древнейших времён до королевских судов, куда мы уже успели дойти, если что-то происходило с вами, вашей непосредственной обязанностью было отправиться в этот суд и пожаловаться на вашего обидчика. То есть если вас там где-то убили и закопали, и никто об этом ничего не узнал, то и обидчика никто искать бы не стал.

Оно сейчас так и есть. Заявления нет — и всё.

На самом деле сейчас не совсем так. Если найти прям труп на улице, то нельзя сказать: «А заявления нет. Может, он сам себя зарезал, а нож, не знаю, улетел на крыльях куда-нибудь». Вот такое, конечно, не сделаешь. Но в целом принцип такой. С другой стороны, это и верно, потому что иначе придётся круглые сутки искать преступления, которых, может, и нет, и не совершалось сроду, и расследовать дела, которые никто особо не рвётся выносить на суд общественности.

Кроме того, создавалось нечто вроде полицейских объединений. Например, в Центральной Европе, то есть в Германии, на землях Священной Римской империи, местные феодалы сформировали где-то веку к XIV–XV специальные дружины быстрого реагирования, которые должны были в случае, допустим, нападения раубриттеров, которых там развелось очень много, или просто разбойников, выезжать на место и смотреть, что там происходит. То есть, если с башни замка видно, что ночью где-то вдруг пожар, то, скорее всего, это не просто пожар, а это нападение с поджогом. Поэтому туда высылался дежурный рыцарь с престижью. Такое тоже было. Разумеется, за полноценную полицию это трудно считать.

В разных других местах были свои объединения. Например, в Испании для этого формировали городские и муниципальные объединения под названием Santa Hermandades, то есть святые братства. И вот эти братства — это такие были тоже дружины, которые временно собирались в случае обострения оперативной обстановки и занимались патрулированием дорог.

А надо вам сказать, что в Испании с дорогами отдельная тема. Там есть такое замечательное святое место — Сантьяго-Компостельский, то есть гробница святого Иакова из Компостелы. Это в Галисии. Туда постоянно тянулись толпы пилигримов. Включите Crusader Kings 2 за католика и можете туда сами сходить. Так вот, между прочим, дорога до сих пор довольно оживлённая. И до сих пор идут пешком, что интересно, по обычаю.

Так вот, на этой дороге тут же развелось огромное количество рыцарей-разбойников. Дело в том, что норма дворян в государстве должна быть около 1–2%. А в Испании было 10% в связи с непростой военной обстановкой. Эту проблему надо было решать. Её потом решили, отправив их всех на завоевание Мезоамерики, где они все поубивались в основном. Но тогда этого ещё сделать не успели. И поэтому рыцари-разбойники так и рыскали по стране и набегали на этих самых пилигримов. Чтобы и защищать их, и были созданы святые братства. Поскольку на рыцарей полагаться было нельзя, потому что неизвестно, может, это они и грабят сами, прикидываются, их формировали местные магистраты.

Кроме того, в развившихся городах появилось городское ополчение, из которого определённая часть выполняла роль городской стражи и должна была патрулировать улицы. Потому что криминалитет тогдашние города притягивали просто как, я не знаю, как мухи на мёд летели. И в городах были созданы свои суды, городские, подчиняющиеся городским же советам. Они состояли, как правило, из нескольких судей или заседателей, и они стали прообразом суда присяжных, наверное.

Примерно тогда на государственных чиновников стали возлагать надзор за законностью и порядком. Причём возложили это на лиц, которые раньше занимались… раньше, в смысле совсем раньше, в тёмные века, занимались внезапно королевскими конюшнями. Ты, например, знаешь, как назывался главный смотритель конюшен короля Франции?

Нет, а как он назывался?

Коннетабль.

Коннетабль?

Да. В Англии его называли констебль. И, я думаю, все знают, что констебль — это низший патрульный полицейский в англосаксонской традиции. Это вот от этого. От того, что тогда за конюшнями следить стало как-то уже и не нужно особо в таких масштабах. Делать что-то было надо. Вот на них и возложили порядок.

В Англии, например, маршал часто занимался именно этим. Маршал тоже — это тот, кто смотрит за конюшнями. В современном французском кузнеца, который лошадей кует, зовут maréchal или как-то так. А в современных США под маршалом понимается такой особый вид судебного пристава. Не совсем судебного, но просто у нас такой термин, поэтому я его употребил.

А в России, кстати, как было в позднее Средневековье с силами правопорядка?

Хороший вопрос.

И как же?

А городовые стрельцы специально для этого. То есть, я так понимаю, что всё-таки в этом случае это было что-то среднее между армией и полицией. Дело просто в том, что стрельцы — это сама по себе такая полурегулярная армия, потому что принципом действия стрельцов было то, что они сами себя обеспечивают, потому что на одно жалованье они не могут прожить. Ну и потому что, если им платить такое жалованье, на которое можно прожить, — это разоришься. Деньги, которые платят наёмникам, им платить было невозможно, потому что это дорого. А нанимать их как наёмников — это глупо, потому что они растеряют весь опыт и навыки и непонятно куда разбредутся за это время.

Поэтому стрельцов организовали как особое сословие, служилое, которому платили определённую сумму денег, которое должно было определённое число дней в году служить. И в остальное время они могли заниматься, например, ремеслом, ботинки какие-нибудь там тачать, пироги продавать. Могли, например, держать общественные заведения, бани, к примеру. Могли землю пахать, если это им казалось интересным. Могли в лавке чего-нибудь продавать. Короче, они вот так и кормились.

И городовые стрельцы должны были не ходить в походы далеко, а вместо этого сидеть гарнизоном, стоять на воротах, патрулировать улицы, ночами перегораживать их рогатками. Между прочим, вот эта идея такой полицейской меры, как разгораживание города, была распространена повсеместно по всей Европе и по городам. Улицы районов разгораживались либо временными баррикадами… Что такое рогатка, представляете? Это такие козлы длинные, на которые набиты острые колья, чтобы их нельзя было перескочить на коне. Ими перегораживались улицы. Чтобы по этим улицам ночью проехать, нужно было объяснить стоящим на страже, кто вы такие, куда едете и зачем вам это надо. Если вы это объяснить не могли, то очень легко могли оказаться до утра где-нибудь у них в караулке.

Кроме того, те, кто охранял города, имели определённый соцпакет. Типа отапливаемой караулки для тех, у кого дома нет, кто пришлый. Часто были казармы. Ну и бесплатное горячее питание. Можно было худо-бедно жить, пользоваться определённым уважением. Единственное, что было нельзя, — это терять снаряжение. Потому что снаряжение покупалось на выдаваемые деньги. Если ты его потерял, значит, скорее всего, пропил — пошёл вон. Кстати, деньги потом занесёшь.

Такая полиция, в общем, достаточно неплохо действовала. Более того, она выполняла ещё и другие функции. Например, функцию пожарных, между прочим. Но, разумеется, пожарных не в смысле, что они с брандспойтами что-то поливали или лезли в огонь. Их задача была другой.

Как бы боролись с пожарами в средневековых городах? Приезжаем к горящему дому, намечаем два дома слева и справа, берём топоры и багры, разваливаем их до основания. Вопрос решён.

Чтобы огонь не перекинулся дальше.

Да, чтобы огонь не перекинулся дальше. Потому что тушить что-то там — это, знаете, пусть хозяин сам тушит.

Интересный вариант тушения пожаров можно посмотреть в художественном фильме «Банды Нью-Йорка», где пожарные представляют собой, по сути, банды, которые занимаются просто разграблением домов в очаге возгорания, включая те, которые не горят. Выглядит довольно потешно.

Вот такая полиция существовала так или иначе везде. Но стало ясно с наступлением Нового времени, то есть века XVIII-го, что этого недостаточно. Особенно явно это выглядело в колониях, которыми тогда обзавелись многие великие державы. И не очень великие тоже. Голландцы сейчас считаются за ерунду, а тогда были ого-го. Датчане имели колонии. Шведы, кстати, тоже умудрились пролезть в Северную Америку, правда, ненадолго. В общем, много кто имел, все, кто имел, все старались что-нибудь где-нибудь захапать.

Наши, кстати, тоже пытались в Калифорнии. До сих пор форт стоит, Форт-Росс. Он так называется, потому что русский.

Вот этого я и не знал.

До сих пор можно съездить посмотреть. Наши из Аляски понабежали по бережку и построили форт. Правда, что-то там у них не задалось, деньги кончились, они уехали. А жаль, а жаль. Сейчас бы могли сесть в самолёт…

Да, и в нашу Калифорнию.

В солнечную.

Да. В город Ангельск с пляжами. Никаких там негров и мексиканцев туда не пускать. Поезжайте в свой Техас отсюда.

Ну так вот. И в колониях нужно было как-то тоже надзирать за порядком. Потому что у колоний была совершенно другая ситуация с криминалитетом. Никакой там Лондон с Глазго не могли похвастаться таким количеством уголовников, как колониальный Порт-Ройял. И не потому, что они туда сами ехали, а потому, что их туда пинком всех выселяли. Те же самые английские колонии были в основном всякими бандитами, нищими, бомжами, проститутками, какими-то сомнительными элементами заселены. Это, правда, характерно скорее для островных колоний, в то время как колонии пуритан в США были заселены всё-таки более приличными людьми. Хотя и там тоже были всякие.

Меня всё что поражает — это то, что любители квасного патриотизма любят рассуждать о том, как США — это страна, основанная каторжниками и уголовниками, при том что процент всё-таки там довольно низкий был. Она основана в первую очередь религиозными фанатиками и только потом уже асоциальным элементом.

Да, если вы хотите посмотреть на страну, основанную каторжниками и уголовниками…

Поезжайте в Австралию.

Именно, да. Вот почему-то к Австралии никаких претензий ни у кого нет. Австралия всех устраивает, и там всё прекрасно. А как США, то сразу начинаются каторжники и прочее.

Да, при всём при том, что Австралия — это как раз именно страна каторжников и уголовников. Причём, более того, в Австралии, которая считалась тюрьмой Британской империи долгое время, были построены собственные тюрьмы, то есть тюрьмы в тюрьме. Представляете себе?

Для особо отъявленных.

Для тех, кто совсем уже ни в какие ворота не лезет.

Да. Мы, помнится, в этом подкасте, кстати, упоминали, раз уж ты про британские колонии заговорил, упоминали, как разделались британцы с тугами. Может быть, напомним?

Да. Кратко. С тугами. Туги — это…

Я расскажу про тугов, ты — про то, как разделались. Туги — это такая была секта поклонников богини Кали, малоприятной особы из индийского пантеона, которые занимались убийствами во славу своей богини, для чего инфильтровали всякие караваны и группы путешественников, прикидываясь шлангами, и либо вели их в засаду, либо ночью всех душили и резали. Такие были малоприятные граждане.

Но тут понаехали британцы со своей Ост-Индской компанией и устроили что?

И устроили они им полный карачун. Генерал-губернатор Индии, лорд Уильям Бентинк, вместе со своим приятелем, полковником Уильямом Слиманом, тоже сэром, устроили замечательную кампанию. И за шесть лет переловили 3 с лишним тысячи этих самых тугов. Повесили из них 400 человек. Ещё порядка 500 человек дали признательные показания. Видимо, их, может быть, отпустили или, не знаю, какие-то внушения им сделали, чтобы они так больше не делали. А всех остальных рассажали по тюрьмам. И так они замечательно развернулись, эти британцы, что тугов ликвидировали практически полностью как класс, вернее как секту. И можно стало путешествовать в относительно большей безопасности по Индии. Но, правда, всё равно довольно опасно даже сейчас, безотносительно каких-либо тугов.

Это да, само собой.

А вот в Америке английские колонисты столкнулись со следующей проблемой. Дело в том, что там было очень мало квалифицированных юристов. Настолько мало, что их практически и вовсе не было никаких. Зато у них было что? Во-первых, они практически все были объединены по конфессиональному принципу в общины. Это были пуритане, те самые фанатики, которых изображают в чёрных шляпах с пряжками, хотя реально они ничего такого не носили. Чёрные шляпы с пряжками — это уже из какого-то XIX века, из потешных картинок. Им уже пририсовали потом.

И они должны были управляться коллегиально. А кроме того, у них была очень сильная религиозная мораль, из-за которой они считали нужным отстаивать порядок и благочиние. Это подтолкнуло их к тому, что одна голова хорошо, но две головы лучше, а уж 12 голов — это в самый раз. Даже если нет нормального юриста, то уж вдвенадцатером-то мы что-нибудь придумаем, наверное. И это подтолкнуло к созданию судов присяжных.

Присяжные принимали присягу на Библии, что будут судить по совести и своей вере, после чего начиналось, собственно, судилище. Что интересно, тогда не было такой фигуры, как защитник. То есть защищаться надо было как-то самому. Дело было в том, что это из английского тогдашнего права. Потому что, несмотря на все сказки про демократию и порядок, английские законы вплоть до позднейших времён наличие защитников в судах признавали как подкоп под авторитет государства и запрещали их. И даже тогда, когда их в XIX веке уже разрешили, их всё равно часто было не видно, потому что они такие деньги требовали, что проще уж в тюрьму сесть, чем столько собрать.

А интересен другой вопрос: то, что и прокурора часто не было. Более того, в колониях прокуроры как бы были не на жалованье, а скорее вольнонаёмные. То есть государство в лице местной общины, муниципалитета или что там у них было нанимало юриста, чтобы он помог сформулировать обвинение, за что, собственно, человека судить. Такой вот был странный перекос. Потом эту должность сделали всё-таки постоянной, положили ей жалованье и сделали должность прокурора выборной. Что до сих пор делает должность просто архиопасной в смысле коррумпирования. И постоянно у них там в США какие-то скандалы, интриги, расследования, что очередной прокурор оказался жуликом и вором, и покрывал бандитов, и всё что хочешь.

Кроме того, появилась идея о создании некоего гражданина, который бы смотрел за порядком в округе. И вспомнили, что вроде как дома, в Англии, были такие старосты графства. Старосты — это риф, а графство — это шир по-староанглийски. Шерифы.

Да, шерифы. И решили, что раз уж мы тут сидим, давайте и шерифов тоже заведём, чтобы было всё как по писаному. Но так как была уже колониальная администрация, шерифам не надо было заниматься этими проблемами. Они занимались чисто законами, сбором налогов, присмотром за всякими официальными процедурами, чтобы там не было нарушений, и всем таким. Разумеется, все эти шерифы тут же стали коррумпированными злодеями, но это уж как водится.

Со временем колонии развились до того, что там завелись даже собственные судьи. Судьи эти пользовались огромным влиянием, потому что их было по пальцам посчитать на всю округу. Часто были вынуждены ехать к чёрту на рога, чтобы там кого-то судить, потому что сил и средств, чтобы доставить обвиняемого под конвоем, не было нигде. И жили во дворцах в остальное время.

Можно, например, посмотреть, как в ходе Американской революции бостонского судью Хатчинсона, который своими постановлениями дал чрезвычайные полномочия британским солдатам в городе по случаю беспорядков… Помните там Бостонское чаепитие, когда отменили пошлину на чай, и американские барыги и контрабандисты тут же взвыли? Им-то это не нужно, у них чёрный рынок свой чайный. Они подговорили местных революционеров за бабки пойти и сбросить весь этот чай в воду. В современных учебниках пишут в основном просто так, что из-за пошлины на чай были такие-то акции неповиновения. Такое впечатление, что Англия их душила.

Кровавый британский режим.

Да, душила их пошлиной на чай, и они восстали.

И всё исправили. Не в силах были терпеть больше угнетения.

Да. Если вы по-английски понимаете, почитайте английскую Википедию. Она так, знаете, пишет в стиле: вообще, да, там всё-таки пошлины отменялись, но всё равно доколе нельзя терпеть? И такой цирк.

Короче говоря, завели более или менее полноценную систему судейских. Но когда они откололись от Британии, они столкнулись с тем, что территория-то расширяется, народу-то всё больше, мы едем на запад всё, выселяя индейцев пинками под зад. И там-то как быть с правопорядком? Ну и началось знаменитое правосудие по-техасски.

Во-первых, никто не отменял судов присяжных. С ними всё было, как правило, очень просто. То есть собиралось 12 человек, кого-то одного, кто попался с дымящимся пистолетом, хватали, и все голосовали: виновен или не виновен. По разным порядкам это либо должно было быть простое большинство, либо квалифицированное большинство, либо абсолютное большинство для принятия решения о том, что человека надо судить и казнить. Методы казни были очень простые: вешали — и всё, без затей. Тюрем, как правило, не было. Если и были, то это были, знаете, такие две комнаты с решётками, где просто держали до суда пойманных, и больше ничего.

Чтобы ловить преступников, стали выдавать просто награды за их головы. Казалось бы, зачем платить такие деньги, довольно большие, кстати, чтобы заинтересовать людей рисковать своей башкой из-за каких-то бандитов? Казалось бы, зачем такие деньги платить? А если посчитать, то получится, что постоянная полицейская сила, которая бы выполняла это на примерно таком уровне, стоила бы раза в четыре дороже. И взять такие деньги, а самое главное — таких людей ещё как-то контролировать, что они там делают, не грабят ли они сами всех вокруг, — это было абсолютно невозможно в условиях только-только начавшегося градостроительства и заселения огромной территории, на которой к тому же такие провоцирующие преступность дела, как золотодобыча, массовое выгульное скотоводство и всякое такое.

Таким образом сложился институт охотников за головами, или bounty hunters, которые, между прочим, действуют в США и сейчас.

Да ладно.

Я не шучу, абсолютно так и есть.

Не может быть. Демократические bounty hunters?

Да. Bounty hunters, правда, в разных штатах разные. Есть штаты, где они просто как на Диком Западе. А есть, где они как бы и есть, но реально они ничего особенного не могут сделать, кроме как найти, выследить и сдать. Сдать в смысле настучать, что вот Джон Смит прячется там-то.

А есть законы, по которым, справедливости ради, руководствуются они не теми законами, на территории какого штата они кого ловят, а теми, какие дома. То есть их, в принципе, могут изловить на территории соседнего штата за превышение полномочий и за похищение человека. Но это уж необходимый риск.

Современный охотник за головой — это, как правило, бывший мент или военный. Или частный детектив, как правило, с тёмным прошлым. То есть вынужденный уйти из полиции, например, из-за пьянства. А может быть, и не из-за пьянства, а из-за грозящего служебного расследования и сопутствующих неприятностей, что он почёл за лучшее подать в отставку и уехать подальше, пока там не накопали.

Они, как правило, работают не сами по себе, а трудятся вокруг судов и агентств по поручительству под залог. Идея с поручительством под залог получила в США такое распространение по уже упоминавшейся нами причине отсутствия больших тюрем и места в них. Но не столько мест, сколько желания у кого-то платить за то, чтобы кто-то там сидел, жрал, пил и дожидался годами судов. Никто на такие деньги платить, разумеется, не станет.

Поэтому появилась идея отпустить под залог. То есть человек вносит, допустим, 10 тысяч долларов — залог того, что он не убежит и явится в суд, когда его позовут повесткой. Если он убежит, то эти деньги суд забирает себе, и они прогорают. То есть считается, что его жадность должна удержать. Разумеется, под залог выпускают далеко не всех, а, как правило, тех, кто пьяным на машине въехал в супермаркет…

Или всех тех, кто не совершил особо тяжких преступлений.

Понятно, что человеку, который 40 голов настрогал, никакой залог не светит. Причём сумма залога тоже варьируется, я так понимаю, в зависимости от тяжести преступления. Судья её…

Так вот, предположим, мы с тобой пьяными набили кому-то рыло и оказались в участке или даже в county jail, то есть в местном СИЗО. И думаем, как бы нам выйти, потому что денег у нас нет на залог. И тут видим, что к нарам прилеплена сбоку объявленица: позвоните по телефону 555-1122, и мы вас вытащим под залог.

Соответственно, мы звоним туда. Мы же имеем право на один звонок. Звоним туда и говорим: «Здравствуйте, у нас такая проблема, сумма залога 5000 долларов, можете помочь?» Они говорят: «Не вопрос. Вы что сделали?» Мы говорим: «Набили морду кому-то». — «Да ладно. Значит, давайте так. Мы сейчас за вас внесём эти 5000, вы нам 10%, то есть 500 долларов, вручаете на двоих и можете гулять пока что. Только просьба никуда не сбегать, хорошо?» Мы говорим: «Хорошо». Выходим, платим им 500 долларов, после чего собираем чемодан и валим из этого штата, потому что мы же не дураки.

Агент по поручительству под залог, разумеется, понимает, что такие граждане неизбежно будут. И поэтому у него при его конторе обязательно кормится несколько охотников за головами. И он говорит: «Значит так, дружок, мои пять тысяч, чтобы не прогорели, давай я тебе тысячу долларов заплачу, только верни ты этих двух мне сюда и отдай в суд». И охотник за головами надевает шляпу или что у него там на голове и занимается примерно тем, что я описал в конце прошлого подкаста. То есть ищет нас, хватает и волочёт.

Хватать и волочь они могут по-разному. Например, у многих охотников за головами есть прикормленные медсёстры, прикормленные всякие полицейские, прикормленная охрана в разных торговых центрах и тому подобных местах…

И в аэропортах, вокзалах, арендах машин.

Да, и в мотелях всяких дешёвых и тому подобного. Так вот, как только эти прикормленные граждане видят, что к ним поступает, например, с ранением в больницу, или заезжает ночевать в мотель, или покупает билет на поезд, или ещё там что-нибудь такое, или там приведён за появление в пьяном виде в общественном месте на сутки проспаться в отделении полиции, они тут же звонят и говорят: «Тут такой поступил чувак, лысый, глаза узкие, у вас такого нет в розыске?» Им говорят: «Да, есть такой, да. Сбежал, собака».

Ну вот они приезжают, подстерегают. Как только я вылез из мотеля, меня тут же хвать, мешок на голову, в багажник суют и везут. И отдают. А дальше в суде я могу сколько угодно орать, что меня незаконно схватили и похитили. Мне скажут: «А ты сам-то законно бежал? Нет? Ну вот сиди и молчи». Такая вот интересная тема.

Мы вообще про институт охотников за головами, почему не только в США, а в разных других местах, ещё отдельно, наверное, запишем. Наверное, в этом цикле где-нибудь ближе к концу расскажем. Там про такую замечательную охотницу за головами, как Домино. Интересная такая была госпожа.

Это которая в фильме про Джеймса Бонда?

Нет, это которая в фильме про саму себя. Была топ-модель какая-то там из семьи миллионеров, хорошо зарабатывала, но всё бросила и уехала ловить алконавтов по СИЗО всяким. Такая была любительница приключений.

Ну и последняя веха, о которой мы сегодня хотим рассказать, — это появление Бобби Пила.

Что это? Бобби Пил? Роберт Пил, сэр. Кто это тогда?

Это хоум-секретари, назначенный в Британии в 1822 году. То есть министр внутренних дел, если по-русски.

Это не в честь него назвали пилбоксы? Коробки с пилями знаменитые?

Нет, у него фамилия Пил, в смысле как чистить картошку.

А, понятно. Такой Пил.

Зато в честь него назвали другое. Знаешь, как в Лондоне называют полицейских? У нас есть слово там «мент». У них — bobbies.

Bobbies, да.

Так вот, bobbies — его зовут именно потому, что был Роберт, то есть Боб Пил, министр. Поначалу, правда, ментов его называли peelers. Это как бы сокращение от «Bobby Peelers». А потом как-то всё это сократилось ещё больше, и получилось просто bobbies.

Так вот, когда сэр Роберт Пил посмотрел на то, что творится в стране, он решил, что дело печальное. И поддержание порядка в стране страдает от отсутствия какой-нибудь централизованной и при этом не связанной с политическими силами, типа всяких местных ополчений, каких-то там движений, добровольцев и прочих граждан, которые могут быть в перспективе революционерами какими-нибудь и тому подобным. Так вот, нет никого, кто бы мог на постоянной основе, под централизованным руководством самого министра, заниматься надзором за полицией. Не только ходить и смотреть, что случилось, а ещё и работать с гражданами, чтобы предотвращать всё это по-хорошему.

Кроме того, другой новинкой было то, что полицейские были гражданскими лицами. То есть не… Как делалось раньше? Если где-то бунт, тут же нагоняем солдат местного гарнизона, конных драгун, и они там прикладами по морде кого-то бьют. Это всё вызывает абсолютно негативную реакцию у людей и ничего хорошего в смысле сохранения правопорядка не несёт.

Ты вот, например, знаешь, почему всевозможные оккупационные силы, типа там американцев в Афганистане и всяких, почему они так любят «Хаммеры»? Если учитывать, что «Хаммер» — это, мягко говоря, братская могила. Он не предназначен для серьёзного боя, его и на мине легко взорвать.

Взорвать легко кого угодно, просто взорвать так, чтобы там всех убило.

Его и поразить легко из гранатомёта, как его там ни увешивай чем-то. Почему используют его? Почему не использовать хотя бы БМП Bradley? Она всяко понадёжнее, от мелкокалиберного защищает хотя бы. Моджахеды уже давно перешли на серьёзное.

Дело в другом. В том, что если мы будем рассекать по улицам на танках, то мы будем выглядеть как совершенно откровенные оккупанты. А если мы ездим на машинках, то мы как бы миротворцы и всё такое.

Да, всё правильно. Поэтому сейчас специально разрабатываются и местами уже приняты новые машины, которые защищают лучше, чем существовавшие вездеходы, но всё-таки выглядят мирно. У нас, например, вот замечательная «Тигр». Потом у нас для полицейских есть очень интересные машины. Я смотрел, когда была выставка полицейская на станции метро «Международная» или «Выставочная», я уже забыл. По-моему, на «Международной». Там очень интересная была выставка. Можно было посмотреть на вездеходы, на полицейских, девиц всяких интересных.

Так вот, что новаторского ввёл Роберт Пил? Значит, во-первых, они не носили красного мундира, который ассоциировался с войсками Британской империи. Они, наоборот, нарочно одевались в синий, в такой более спокойный цвет. Потом они не носили ружей. Вместо этого они носили палку деревянную и специальную трещотку, чтобы сигнализировать об опасности. И, кроме того, никаких там военных званий тоже не было, кроме сержантов. Для них были придуманы отдельные звания: констебль, комиссар, инспектор, всякие там такие товарищи, следователь. Всё это было специально, чтобы показать, что мы вас не загоняем дубинками в стойло за рога.

Да, мы такие же, как и вы.

Сейчас это кажется ерундой, но тогда это было прям ах как прогрессивно. Кроме того, полиция обязательно должна была носить значок с личным номерком, чтобы, если что, можно было на него настучать жалобу, что полицейский номер такой-то ударил меня по морде непонятно за что. Пожалуйста, накажите его.

Кроме того, раньше считалось, что полиция работает тем лучше, чем больше народу она покидала за решётку. А Роберт Пил счёл, что полиция должна оцениваться не потому, что у них там 100 человек сидит в тюрьме за одну неделю, а тем, что 100 человек не понадобилось сажать в тюрьму, потому что никто ничего не делал. Таким образом, предполагалось, что полиция не просто будет сидеть и пить чаи, а когда им прибегут с воплями: «Ох, убили и зарезали!» — они тут же помчатся, схватят пять человек, забьют их дубьём, кинут в кутузку и скажут, что всё теперь в порядке. А наоборот: они должны были ходить, патрулировать, смотреть, чтобы никто пьяный не ходил по тёмным углам, чтобы не зарезали, не ограбили, чтобы начинающиеся драки и скандалы уже пресекались, не дожидаясь, пока кто-то достанет заточку, и так далее.

И вообще, на дверях в новой штаб-квартире была прибита табличка с надписью: «Полиция — это общество, и общество — это полиция». Что, в общем, правильно даже в глобальном смысле. Когда люди жалуются, что полиция плохая, это потому, что такое общество, такая и полиция. Не может быть, чтобы общество состояло из пьяни, лодырей и жуликов, а полиция была вся из каких-то ангелов. Откуда же её брать тогда?

Соответственно, не может быть, чтобы в прекрасном, замечательном, законопослушном обществе вся полиция была специально набрана из каких-то церберов и взяточников. Это, знаете, такое бывает в некоторых случаях. Например, вот в Сингапуре такое было. Но это потому, что в городе, населённом на 75% китайцами, почему-то вся полиция состояла из малайцев. И поэтому в этой полиции служили те, у кого дядя Ахмед и брат Махмуд, а больше туда никого не брали. Соответственно, от такой полиции ожидать, что она будет кого-то ловить, а не базарных торговцев трясти, довольно странно. Потому что это какая-то земляческая шайка и не может считаться отражением общества.

Ну и вот так появился британский полицейский. Поначалу они не носили знаменитых высоких шлемов, а носили высокий цилиндр. И одеты были в таком, знаете, подчёркнуто строгом, но довольно гражданском духе. У них были такие сюртуки, подпоясанные поясным ремнём. Для справки: поясной ремень, который вяжется поверх кителя или шинели, или ещё чего-нибудь в этом духе. Тот, который в штанах, — это брючный ремень, это другое. Они были обязательно застёгнуты под самый ворот и несли такие яркие медные пуговицы с символикой их службы.

Именно поэтому слово «мент» по-английски звучит как cop. А в Британии вы можете услышать слово copper, то есть более полный вариант, именно из-за вот этих пуговиц и ярких блях с номерками их и назвали coppers. Все объяснения типа, что cop — это аббревиатура от constable on patrol, — это бред собачий. Это так называемая народная этимология.

И вот появилась первая современная полиция с совершенно другими методами ведения работы, в том числе с оперативной работой. Но это отдельная большая тема, и мы её обсудим во втором выпуске этого цикла. А на сегодня всё.

Да, будем закругляться. Я напоминаю, что в эфире был 114-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока!