Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем о том, как создавался этот подкаст. Повествование начинается издалека :)

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире юбилейный, сотый выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Сегодня довольно необычный выпуск.

Да, я бы даже сказал, совсем необычный. Круглый.

Во-первых, он необычен тем, что он с круглым номером. А чем он еще, Домнин, необычен?

Он необычен тем, что мы на сей раз будем рассказывать не о вымышленных мирах, не о сказочных существах, не о делах давно минувших дней, не о аспектах современной реальности, а просто о себе, о том, с чего всё начиналось, о том, как мы жили-были.

И как мы дошли до жизни такой.

Да, до жизни такой. Что мы любим, чего не очень. И как вообще начался этот подкаст. И не только этот, скажем прямо.

Я вот сейчас задумался на предмет того, сколько мы с тобой уже знакомы. Мне кажется, в этом году будет 25 лет, как мы с тобой знакомы.

Да, что-то около того точно должно быть. Я так думаю, что ты, наверное, приехал, когда тебе года три было.

Да, мне было года три. И вот первое, что я помню, — это то, что я пробираюсь по пересеченной местности. И вокруг какие-то ямы, груды кирпича, лежит поваленный забор, канава. В канаву я с легкостью могу поместиться целиком, меня было бы не видно. Через неё поваленная берёза такая толстая, я по этой берёзе перебираюсь на другой берег. Я понимаю, что я абсолютно один, и тут я заорал во всё горло, потому что мне было три года, и я потерялся. Потерялся на даче Ауралиена, которая как раз тогда строилась.

Да, у меня первое воспоминание… Сейчас мы вернёмся к этому эпизоду. У меня первое воспоминание о Домнине такое: лежу я в траве. У меня там у дачи такая дорога идет. Лежу я в траве.

Трава понасажена.

Трава понасажена. Она сама понаросла, ее сажать не надо. Она до сих пор там сама растет. Идут какие-то странные люди и ведут какого-то мальчика. Я думаю: что за люди? А у меня такой вот участок садовый в самом конце улицы. Думаю, сейчас они куда-то должны повернуть, потому что люди явно незнакомые, я их никогда не видел. Был такой настрой: я вас не звал, идите отсюда, проваливайте по добру, по здоровью.

Идут эти люди, идут и никуда не сворачивают. Я так поначалу с интересом наблюдаю. Думаю, сейчас к кому-то приехали гости, сейчас поглядим, к кому. Что это за люди, узнаем. А они идут прямо на меня. И у меня такое, знаешь, состояние изменяется от легкого интереса до паники. Они идут прямо на меня.

Ты так рассказывал: ты такой сидишь в траншее, а у тебя такие танки.

Танки идут, да-да-да.

А у меня одна граната осталась.

Вот оказалось, да, оказалось, у меня есть племянник. Давай заодно сразу проясним, кем мы…

Степень родства, да. Я сам очень плохо понимал ее. Я Ауралиена называл кузен, потому что я тогда просто посмотрел этот самый мультик «Том и Джерри», и там была серия «Кузен Джерри», где приезжал его двоюродный брат по фамилии Маслс.

Маслс.

Да, и бил щи Тому, и просто его там под лавку загнал. И потом Том, когда тот уехал, кланялся Джерри.

Кстати, аналогия интересная. У нас Домнин был достаточно некрупным ребёнком, скажем так. У нас разница в полтора года, а я был такой, достаточно здоровый.

Как всё поменялось, да?

Что поменялось-то?

Всё, я с понедельника бросил пить.

Ты не здоровый теперь?

Не, я здоровый, но всё равно.

В общем, да. Я тогда приехал на дачу к Ауралиену. Ехали мы на электричке. Я помню, что мне прямо архипонравилось туда ехать, потому что, во-первых, это было что-то новое, а во-вторых, для меня просто был страшным стрессом каждый обед дома, потому что там опять жрать плохо приготовленные щи. Ежедневно. Это вводило меня просто в ступор. А тут надо было ехать на поезд, и там можно было есть крутые яйца и намазанный маслом бородинский хлеб. Я думаю: господи, как хорошо. Вот это праздник. И даже неважно, куда мы едем. Не надо опять щами питаться. Сам процесс радует.

Да. Но вот… Ты на поезде ехал или на электричке?

Я помню, что мы сидели за каким-то столиком, то есть, может, это всё-таки был поезд.

Скорее всего, на поезде плацкартном ты доехал до Твери, а там, наверное, на электричке уже ехал.

Очевидно. Вообще, конечно, удивительно, как трёхлетний ребёнок так хорошо перенёс, я думаю, минимум четырёхчасовое путешествие.

А что я перенёс? В окно смотришь, жратва есть, интересно.

Ну, тоже верно.

Так вот, к кем мы друг другу приходимся. Ауралиен — двоюродный брат моей матери, если попросту. Что делает меня его двоюродным племянником.

То есть Домнин — некто вроде двоюродного племянника, получается. Соответственно, в детстве мы считались братьями-акробатами. Хотя Домнин почему-то всегда настаивал на том, что я его дядя. При всём при том, что разница у нас всего, я напомню, полтора года.

Я настаивал, по-моему, лет с двенадцати. Потому что до этого я думал, что мы двоюродные братья, потому что я сам ничего не понимал.

Степени родства, конечно. Так что, как видите, подкаст — это семейное предприятие. И всё у нас запутано. В подкасте случайных людей у нас не бывает.

Да, действительно. Семейственность.

В общем, да. А история там была такая, когда Домнин потерялся и лез по березе куда-то. Что-то как-то там не задалось, я не помню, что там была за история. Но мы с другими детьми пошли в конечном итоге смотреть по ящику мультики, а его с собой не взяли. Я вообще не помню совершенно, почему. У меня никаких не осталось воспоминаний на эту тему.

А Домнин решил времени даром не терять и пошёл ради интереса искать отца, который строил в это время забор на даче у нас.

И заодно баню там. В котловане сидели.

В котловане, да, сидели.

Да, я помню, что разбивал маленькой киркой кирпичи напополам, чтобы уголки делать.

Может быть, кстати, да. Ну и вот Домнин как-то так потерялся. Я помню, паника была такая: где, куда, куда делся мальчик, а был ли мальчик вообще, куда он подевался?

Я подал голосовой сигнал, меня быстро нашли. На самом деле там я ушёл, наверное, метров на десять, и только мне казалось, что там какие-то дальние…

Что далеко.

Дальние земли, да. Но дальние земли начались, когда мы пошли в лес. И я помню, что мне как раз тогда купили рюкзак. Причём здоровый такой, старинный, туристский, который на мне выглядел так, словно… И там просто лежала какая-то моя дутая куртка. И когда ехали в электричке, все думали, что на меня нагрузили там поклажу трёхлетнего малыша.

Говорили: мальчик…

Очень сочувствовали, да. У меня вообще какая-то странная способность вызывать ненужную абсолютно сердобольность у окружающих в транспорте. Это как тогда, когда я из Австрии возвращался с альпенштоком, и какая-то бабка в автобусе сказала: «Сынок, садись». Я говорю: зачем? Она говорит: «У тебя же ножка болит». Я объяснял, что эта палка-то не от того, что я хромоногий, а просто сувенир.

Ну и пошли мы в лес. На мне были настоящие резиновые сапоги. В лесу мне очень понравилось, потому что там тоже такой простор был. А самое главное, он был хвойный. Потому что я до этого видел только лиственные леса. Они у меня как-то не очень произвели впечатление. И до сих пор у меня, кстати, вызывают ощущение скорее какого-то большого сада, чем настоящего леса. А вот ёлки, и там такая вся тьма, и мох, и влажность меня сразу настраивают на нужный лад.

Эти сапоги я немедленно пропорол об какую-то консервную банку, которую пытался пинать ногами. Так что мне там какие-то другие пришлось доставать, по-моему. Твои, что ли, запасные вещи?

Может быть, да. У меня там был комплект, не один.

Да, это потом, в ходе многолетних моих визитов туда же, я там много чего переносил. И мне там страшно понравилось. Плюс там была речка. И с речкой у меня тоже поначалу не очень заладилось. Потому что я-то думал, что там как в ванне вода, а в ванне тепло. А там речка-то всё-таки холодная.

Речка быстрая, да.

Да, речка быстрая. У нас не субтропики, не дельта Меконга там никакая. Поэтому я, когда меня мать туда занесла, я уже орал как резаный, и пока не привык где-то уже к середине реки, я более-менее как-то…

Да-да-да. Я припоминаю, что у тебя такая же история была с твоими братьями. Они под конец только распробовали обычную воду в реке.

Небольшой дисклеймер. У Домнина есть два брата-акробата, которые тоже нас, кстати говоря, слушают. Иногда, по крайней мере. Пользуясь случаем, передаем им привет.

Ладно, я им кину ссылку тогда.

Да они сами найдут, они в курсе.

Ну да. Ходили мы действительно в лес. Что-нибудь тебе ещё запомнилось из наших лесных прогулок?

Из первого приезда особо ничего. Потому что мы там ходили пару раз, плюс какие-то грибы искали. Причём я никогда ничего не находил, я не понимал. А вот в следующий раз мне уже запомнилось разное, потому что в следующий раз мы приезжали на машине. У отца как раз появилась купленная шестёрка, красненькая, «Жигули». И мы поехали. Причём для меня эта поездка тоже была… Я сразу пожалел, что мы едем не на поезде. Поскольку по времени получилось не сильно быстрее, я даже бы сказал, почти не быстрее. А вот по стрессу и неприятностям гораздо хуже.

Во-первых, во всех этих старых «Жигулях», на мой, по крайней мере, детский нюх, страшно воняло какой-то пластмассой. Этим дрянным пластиком, из которого там всё было сделано.

Хорошо, что не бензином. У меня вот у приятеля одного бензином воняла шестёрка невероятно.

Может, я как-то бензин никогда не ощущал. Мне, наоборот, нравилось, например, когда пахнет маслом, лаком или выхлопом. А вот этот тошнотворный запах то ли от набивки кресел, то ли от плохого пластика, то ли от чего, я не знаю. Меня вроде от этой вони два раза тошнило в дороге, что меня, мягко говоря, не радовало совершенно. Несколько раз мы останавливались, чтобы я более-менее подышал воздухом и пришёл в себя. Потому что это же невозможно — ехать три часа.

Потому что так неудачно выходит река, что до Твери-то доехать можно за два с половиной часа, если нормальная дорога. А вот чтобы добраться от Твери до дачи, которая немножко дальше в сторону Ленинграда, это уже надо ехать в объезд мимо реки и объезжать через дальний мост. Потому что, например, если в Тверь приехать, сесть на электричку, то за двадцать минут доедешь.

За двадцать минут доедешь, и там еще минут за пятнадцать дойдешь. Действительно, там железная дорога и река образуют такое вот пересечение. И мы живём в самом неудачном квадранте этого пересечения. Действительно, на машине нужно порядка часа из Твери.

А особенно если нифига не знать. Потому что мы ехали, а отец говорит, что нужно найти какое-то там Медное, указатель, и вот после него повернуть. Там ещё дорога начинается дрянная.

Она до сих пор там дрянная, кстати. А что ей быть хорошей? Кто там будет что делать?

А потом мы ездили по сосновым лесам, мимо каких-то загонов, в которых в фильмах про Дикий Запад в таких загонах из жердей всякий скот грузят ковбои перед тем, как в поезда грузить. Вот такие же там были. Мы спрашивали у какого-то по пояс голого дядьки с бородой, который рубил то ли дрова, то ли дерево подгрызал, как куда-то там проехать. Он неопределённо куда-то ткнул, и мы поехали дальше. Но там, к счастью, особо развилок нет, поэтому добрались.

Трудно уехать куда-то в неправильном направлении, потому что там направление одно-единственное.

Ну да, доехали как-то. Я помню, для меня это было вообще удивительно. Приехала какая-то тачка, остановилась. Ваш приезд всегда оказывался неожиданностью, как снег на голову.

Вот этот приезд я уже запомнил лучше, потому что я помню, что я подхожу, откидываю сетку, которая от комаров, на пороге, и твоя мама говорит: «О, я думал, это Андрюша Воробьёв, а это, оказывается, Кирилл».

И я помню, мы в тот же день пошли устраивать подставу для твоего соседа Димы Иванова.

Был такой, да.

Да. И вот его то ли братца, то ли дружка, я уже забыл. Факт в том, что оба они не отличались большим интеллектом. И мы какой-то свернули фантик, чтобы он был как будто конфетой, и положили её на пенёк. Когда они полезли её разворачивать и от обиды завыли, убежали в дом и там скакали, орали: «Обманули дураков».

Мы были детьми хитрыми, большие затейники.

И вот тут я уже больше запомнил, как мы там куда ходили. Например, я помню, что мы пришли с реки. Причём мы с соседом Андрюшкой Воробьёвым прибежали первее, зашли в заднюю калитку. У Ауралиена там такой забор, к которому калитка так замаскирована, она выглядит просто как участок забора. Если не посмотреть снизу в щель, то не поймешь, что это она и есть.

И от большого ума этот Андрюшка взял и перевернул там ведро с песком, рядом с баней стоявшее. Ты пришел и говоришь: «Почему ведро перевернуто?» Я говорю: «Это не я, это Андрей». Он говорит: «Сейчас я пойду Воробьёву по мозгам давать».

А Ауралиен-то был такой суровый.

Мне не нравился непорядок. У меня было врождённое такое вот отношение к непорядку.

Да, вот это есть. Я спокойно живу в бардаке, и только периодически, когда уже что-то под ногами начинает валяться, я беру себя в руки и всё выкидываю ненужное. А Ауралиен всё время следит за порядком. Любовь к порядку, кстати, ещё пару забавных эпизодов нам принесла. Это строительство строительства.

Строительство строительства.

Мы столько всего строили, что там, по-моему… Давай прикинем, что мы вообще построили.

Мы построили забор.

Забор построили. И твоя мама потешалась, когда ты чередовал высокие и низкие столбы. И получалось, что балки, которые держат забор, шли вот этим зигзагом. Потом все соседи такие: «Вау, как это круто, мы тоже так хотим».

Для разнообразия соседи хотели, как у нас. Потому что в основном это почему-то мы должны были ходить у соседей. Одни соседи вымостили дорожку камнями с речного дна, такие, знаете, крупные булдыганы. И мы в итоге всё лето должны были нырять на дно, как в Юго-Восточной Азии за всякими ракушками и жемчугом.

Да, вот мы за камнями. Ковырять камни со дна реки, потом тащить их на своём горбу до дому. Когда мы натащили там огромную груду, которой можно при желании побить, наверное, целую роту грешников было бы, мы сперва сняли слой грунта, потом выкопали здоровую яму, откуда песок брать, таскали песок, насыпали туда и стали вбивать разными подручными средствами, типа деревянного молота того.

Да, который, кстати, долго не протянул.

Да, потому что это из сосны было. Надо было делать боёк.

Тогда бы он прожил заметно дольше.

И мы стали вбивать эти камни и вымостили, по-моему, до самого крыльца. Но потом другие соседи замостили дорогу бетонными плитами, которые брали из одного кладезя, который мы тоже должны были потом опустошать. И мы стали эти двухсоткилограммовые, в лучшем случае, по-моему… А может, и двести пятьдесят килограмм там было, вдвоём ворочать.

Я слышал цифру триста.

Даже триста? Я не удивлюсь, потому что они были абсолютно неподъёмные. Плюс ко всему мы-то были ещё всё-таки юные, нам было лет по пятнадцать-шестнадцать. Поэтому мы их там как-то на катки из поленьев толкали ломами. Я себя ощущал, как первобытные какие-то люди или древние египтяне, которые волокут блоки на строительство пирамид.

Ничего удивительного в этом нет, потому что, собственно, плиты эти, чтобы их притащить не издалека, пришлось затратить усилия четырёх человек, которые одновременно их тащили. И лет нам было по семнадцать или по восемнадцать, я думаю.

Да, было такое. А надо вам сказать, что брали мы их из одного источника. Потому что поездки на дачу к Ауралиену меня всегда радовали не только тем, что можно было от предков уехать на целый месяц и не подчиняться им больше, а еще и тем, что там была такая, знаете, PvP-зона, если вам угодно. Или такая, не знаю, как в «Сталкере», зона с мутантами и аномалиями. Это был пионерский лагерь «Тверца».

Мутанты там ещё те были.

Да. В общем, пионерский лагерь начинался буквально в метре от забора. Между забором дачного кооператива и забором территории лагеря был там метр, по которому можно было проходить вдоль на речку и в лес. И такое соседство… Вы знаете, мне почему-то не везло в жизни на все эти пионерлагеря. Потому что когда я был пионером, то нам вредили местные жители. Когда я был местным жителем, нам вредили пионеры. И почему-то конца и края этому не видно.

Что из себя представлял пионерлагерь? Это такая здоровенная территория, в основном покрытая лесом — сосновым, еловым, в котором построены корпуса, деревянные по большей части. На наше счастье, наша непосредственно дачка примыкает к футбольному полю, поэтому там…

Полю, я вам скажу, солидному. Оно не только футбольное, там ещё дальше всякие спортивные… Там волейбольные всякие, какие-то ещё там тренажёрные штуки, для прыжков в длину.

В общем, мы имели удовольствие слышать вопли пионеров только днём.

Не только вопли.

Ну да. Мы каждое утро просыпались под туру-туру-туру-туру.

У меня первое время было ощущение, что сейчас на нас поскачет британская кавалерия сзади врага и, не знаю, поле из карабинов. Но, к счастью, это был просто горн.

Кстати, первое время, когда я еще маленький был, у них горн был какой-то попроще, такой старинно-пионерский, который просто что-то там протяжно дудел из динамика и замолкал. Потом они к этому горну ещё и прибавили какие-то дебильные стишки, читаемые некой бабкой. Что-то там: «Мы не маленькие дети, нам хочется гулять».

А, ещё была эта сентенция: «Руки вымыли, настроение отличное, идём в столовую». При том, что реально пионеры скорее действовали в парадигме: «Руки не мыли, настроение отвратное, пошли на станцию за пивом».

Да. В общем, пионерлагерь вредил нам сразу кучей всяких способов. Во-первых, это ненужные шумы и суета в окрестностях. Мы всё-таки хотели отдыхать, а не лицезреть орды гоблинов, бегающих у себя за забором. Во-вторых, орды гоблинов страдали клептоманией. Они тащили чуть ли не всё, что не прибито гвоздями. Во-первых, они совершали набеги на огороды, которых, кстати, было довольно много. Сейчас их, кстати, стало поменьше, потому что средний возраст обитателей дачного кооператива зашкаливает лет за пятьдесят уже. А те, кто помоложе, тем эти картошки и морковки глубоко параллельны. У них этот инстинкт времён крепостного права уже давно умер.

Но, как бы то ни было, тогда с этим всем был полный порядок, была картошка-морковка, и пионеры совершали на неё злодейские набеги по вечерам, чтобы награбленное печь у себя на костре. Нам неоднократно удавалось их спугнуть, и пионеры бежали, теряя…

Народ.

Ценный лут. Напоминали этих гоблинов с мешками из Diablo 3. Если бы мы еще за ними бежали и лупили их палками, тогда была бы полная абсолютно идентичность. Потому что тропа, которая вела мимо лагеря на речку, была усыпана утерянным при бегстве уловом.

Пару раз они даже к нам пытались за дровами залезть.

Да. И как-то раз в одного залепили поленом, и он упал обратно. А вот в другой раз мы ходили вечером в обход и заметили, что кусты почему-то шевелятся. А там из этих кустов можно к нам забраться. Мы стали эти кусты палками шурудить. Куст завопил и изверг из себя толстого пионера, который побежал куда-то там к себе спасаться.

Да. Справедливости ради следует сказать, что в более поздние годы дырку в заборе заделали, через которую они выбирались. И поставили там хороший мощный забор, посадили кусты рябины.

Даже не смородины, рябину они там посадили. В общем, посадили сразу ежевику, кактусы…

В общем, как только этот угол перестал быть проходным, количество инцидентов, связанных с пионерами, резко пошло на убыль.

Да, между колонистами и пионерами.

Да, и местной фауной. Но даже без учёта дыры в заборе пионеры не уставали радовать нас всё новыми мероприятиями. Начнём с того, что своим существованием этот лагерь отравлял окружающие леса. Поскольку никакой канализации там на тот момент, по крайней мере, не знаю, как сейчас, там, может, уже настали евростандарты…

Нету.

Нету? Ну вот. Вместо этого там есть септик, из которого всё это откачивается в цистерну. Цистерна едет в лес и всё это там выливает.

Да, причём цистерна едет недалеко от лагеря относительно.

Да, сравнительно недалеко. В справедливости ради, там особо и не проедешь далеко. Но нам-то радости от этого было мало. Кроме того, у пионеров временами случались припадки со всякими кострами, для которых были нужны дрова. Пионеры ничего лучше не придумали, как идти в лес, спиливать там живую ель, что как бы не очень подходит. Мало того, что нехорошо для экологии, так ещё и не очень подходит для разжигания костров.

Мало того, что вредители, так ещё и дебилы.

Мы старались с этим бороться. И когда такое замечали, потому что пионеры ничего этого делать тайно не умели, они производили всё это чуть ли не на проезжей дороге и при этом с огромным шумом и воплями. Реально орда гоблинов мне приходит на ум, когда я вспоминаю этих товарищей. Потому что они настолько же скрытные, и настолько же храбрые, и вообще ведут себя похожим образом.

И настолько же умные.

Поэтому мы, когда такое видели, проходили мимо, когда уже свечереет, но ещё не настолько поздно, чтобы они выползли на свои костры. Мы быстренько шли в лес с мешками и пилой. Мы, правда, предварительно это оттаскивали в дальние кусты, чтобы они не нашли в случае чего. А потом быстренько это всё пилили на поленья на месте, клали в мешки и уволакивали домой.

Оставшись без ценного артефакта, пионеры решили обойтись валежником, которого лучше бы сразу этим и занялись, и стали сваливать кучи всяких сосновых сучьев и прочего. Но свалили они это неудачно, как раз там, где был проходной угол и наша задняя калитка. Поэтому, когда они всё это там навалили, мы пошли на колодец, взяли два ведра воды и всё это облили водой. Потому что спать надо после отбоя, а не заниматься…

Вот этого эпизода, кстати, я не помню.

А потому что это я придумал, а не ты. Это была моя злодейская идея.

Я прям представляю, как мы, зловеще хохоча, обливаем водой.

У меня вообще почему-то бывали постоянно какие-то озарения, связанные с колодцем и водой. Помнишь, у нас тогда холодильник отрубился ввиду того, что света не было? А нам надо было как-то молоко сохранить от прокисания. Потому что парное в банке протухнет очень быстро. Я поэтому придумал сделать следующим образом: взять ледяную водицу из колодца, сунуть это в тёмное место, а в водицу погрузить банку. Сработало отлично. Идею дарю, можно внедрять.

Ну и кроме того, пионеры своими потребительскими привычками подрывали наш быт экономически. Потому что они, не довольствуясь манной кашей и хлебом с маслом, который там наваливали в лагере, ходили на железнодорожную станцию, которая была где-то в километрах полутора-двух, и покупали в станционной лавке пиво, чипсы, водку и иногда портвешок, если был хороший.

Если не было хорошего, то брали плохой.

Брали какой есть. Ввиду подобных потребительских привычек в лавке стал меняться ассортимент. Из неё напрочь пропал хлеб и прочие ненужные нормальным людям продукты. И появились зато целые арсеналы водочных бутылок, пивные погреба и винные склады. Так что ходить туда для кого-либо, кроме пионеров, потеряло всякий смысл.

Да. Но потом, слава богу, ввели лицензирование продажи алкогольной продукции, и долгое время эта лавка вообще сидела без какого-либо алкоголя в принципе.

А нам приходилось совершать опасные экспедиции. Совсем без хлеба как-то сидеть кисло, больше там особо ничего не поешь, кроме выдаваемых пайковых пастилок и печенюшек по вечерам, которые, помнишь, ещё там припрятывали периодически, чтобы нормально попировать.

Да-да-да.

Ввиду дефицита хлеба, яиц, майонеза и вообще чего бы то ни было, чем можно разнообразить стол, кроме картохи, мы стояли перед дилеммой. Значит, кое-что можно было надыбать в окрестностях, вроде молока. За молоком мы периодически совершали вояжи на запад, в сторону независимых хуторов. Хутора кучковались около какой-то деревни под названием Пречистый Бор. Где там бор и почему он Пречистый, я так и не вдуплил, честно говоря.

Никто из местных жителей, я думаю, не в курсе уже, где он. Потому что они его давно спилили.

Да, его давно спилили, скорее всего. Кстати, лес там сейчас пилят будь здоров. Везде причём. Я думаю, скоро и не останется ничего.

Да, действительно. Пречистый Бор, было там молоко. Один раз я даже умудрился банку раскокошить.

Да, потому что, видимо, нам банку, по-моему, подменили.

Да-да-да. Там бабуля какого хрена… Она брала прямо с банкой, а вынесла какую-то другую. И она только тюкнула велосипедный руль — и немедленно разбилась. И мои братцы до сих пор это помнят. Говорят… И вот они приходят такие: «Мамуля, прости», — и начинают ржать, подлецы маленькие.

В общем, кое-что можно было надыбать. Но вот с хлебом как быть? Тут надо было либо садиться на электричку и ехать в Тверь, что отдельная песня и не очень хотелось бы, либо попробовать перейти железную дорогу на восток и двинуться на поиски тех деревень. Более других деревень, скажем так. Деревень с торговыми точками, до которых пионеры ещё не добрались, не сумели там всех подвергнуть влиянию хаоса.

Как-то раз, помнишь, мы с тобой отправились в такую вот экспедицию, купили там коробку яиц, и потом лезли через какой-то бурелом…

Мы купили до хрена там ещё много чего. Мы знали примерно, где это, потому что как-то раз ездили кататься на велосипедах в ту степь. И знали, что там за лесом начинается дивная асфальтированная дорога, а вокруг этой дороги пшеничные поля. А еще дальше — деревня, в которой вроде как стоит какой-то кирпичный домик, действительно похожий на сельпо. Которым, собственно, домик и оказался в конечном итоге.

Ну и мы решили двинуться туда. Двигались мы пешком, потому что возвращаться планировали с грузом. Одной раздолбанной банки нам уже хватило. В общем, чтобы туда пройти, мы решили снарядиться в дальний поход. Что там было на тебе? Я помню, что ты надел какой-то брезентовый чёрный берет. Ты был с отросшей бородой и усами. У тебя был вид, как будто Че Гевара.

И ты ходил в каких-то старых военных штанах, какой-то непонятной то ли рубахе, то ли футболке, и сверху носил зелёную ещё такую курточку.

Да-да-да, курточка у меня ещё была. А для меня надыбали милицейскую рубашку синюшную старую и какую-то ещё брезентовую куртейку с капюшончиком на случай от этих самых клещей. И там ещё, кстати, была почему-то брезентовая бандана в кармане, но я её носить не стал, потому что не жарко.

На самом деле мы так вырядились по той простой причине, что именно в тот день была не ахти какая погода, и, по-моему, там дождь периодически начинался.

Дождь периодически был. И даже если он не начинался, то с хвойных деревьев постоянно льётся холодная водица. Поэтому мы решили снарядиться. А у нас, как назло, ещё там дорога через лес была в обратную сторону, поэтому наш прикид нам пригодился.

Пригодился, да. Пригодились еще и сапоги, которые я надел с каким-то подобием портянок. А то я первые разы в них совершенно насмерть сбил ноги. Дальше я уже поумнел слегка.

В общем, двинулись мы без приключений, добрались до этих самых пшеничных полей, зашли в сельпо, обнаружили там, что действительно есть хлеб. Даже есть какое-то подобие майонеза в ведре. Правда, оно потом оказалось воняющим уксусом настолько, что мы не стали его есть. Ну и яйца. И с яйцами и хлебом мы двинулись обратно, решив, что не пойдём больше этой кружной дорогой, которую мы знаем, а попробуем найти прямой путь.

Причём самое смешное, что яйца мы эти несли в руках. И нёс их конкретно я, потому что положить их в рюкзак было…

Не представлялось возможным.

Чревато, да, без того, чтобы не перебить их к ядрёной фене. И мы пошли на Кулицкую, по-моему, я так помню.

Да, мы знали примерное направление станции Кулицкая и двинулись туда. Решили, что в крайнем случае…

Мы просто сядем на поезд и доедем до своей.

Не, в крайнем — мы дойдём пешком через лес. Значит, первое, что мы узрели, — это то, что, оказывается, в лесу, когда идешь напрямик, полнейший бурелом. Какие-то баррикады двухэтажные из поваленных деревьев. И мы должны были ювелирным образом через всё это пролезать.

Да, при всём при том, что шли мы по дороге вообще-то.

Да, и ничего такого быть не должно. И на дороге на этой постоянно действительно попадались поваленные деревья. Я не знаю, там то ли ураган какой-то был до этого, то ли еще что-то в таком духе. В общем, оказалось, что дорога там совсем не очевидная.

И кого мы там, Домнин, встретили? Значит, первым делом мы вывалились из лесу и с носу столкнулись с тремя какими-то девчонками. Они на нас тут же вылупились так, как будто на них вышли какие-то партизаны из лесу. И мы говорим: «Где дорога на Кулицкую?» Они нам испуганно ткнули пальцем в сторону домиков и пошли дальше. Мы двинулись. Видимо, они нас приняли за каких-то партизан времён, не знаю…

Второй мировой, да. Вылезли только из леса.

Дальше мы наткнулись на какую-то бабку. Спросили её, это ли Кулицкая. Но бабка заявила, что ничего не знает.

Что вообще странно.

Не знаю, где ты живёшь.

И действительно оказалось поселение. Причём там вроде как тоже был какой-то магазин. Мы, правда, туда ни разу не ходили.

Ты ещё сделал замечание, что там есть какая-то школа.

Да-да-да, там есть школа. Это большое крупное поселение, что ты хочешь.

Сравнительно.

Так что да. Но самое интересное было, как мы пошли обратно. Мы пошли обратно, решили, чтобы не забурить слишком далеко в лес, идти более-менее в виду железной дороги.

А почему мы так решили? Потому что у нас было два варианта. Либо идти в обход, и мы точно знали, что это километров восемь еще. А нам уже как-то не хотелось. Мы уже напилили, мне кажется, раза в полтора больше, чем эти восемь километров. Устали как черти. И нам не хотелось совершенно идти. А напрямую я знал, что по железной дороге вдоль километра три-четыре, не больше.

Мы решили, как умные, как путная Маша, пойти напрямую через лес. И куда мы, Домнин, вышли?

Оказалось, что прямо вдоль нашего пути, вдоль железной дороги, навален какой-то такой страшный бурелом, что… Я не знаю, что такое бывает. Это атомный удар какой-то.

Я тебе объясню, всё очень просто. Там был пожар в лесу. Когда происходит пожар в лесу, после пожара всё, что осталось, срубается лесниками, вывозится, сжигается. Освобождается место для новых деревьев. Там пропустили этот пункт, где вывозится.

Да-да-да. Они остановились на том, что всё срубить. То есть шаг один — всё срубить. Шаг два… Шаг три — профит. Вот они остановились на шаге один. Всё свалили в кучи какие-то. И кучи они свалили таким образом, что там перебраться через них было достаточно проблематично. То есть там неверный шаг — ты упадёшь на острые сучья как раз и повиснешь.

Да-да-да. И вот представьте себе: мы с Домниным, у меня рюкзак за спиной, у Домнина там тоже что-то какое-то.

У меня корыто с майонезом и хлеб ещё.

Корыто с майонезом, хлеб у него. У меня в другой руке коробка яиц. И мы с ним лезем через трёх- или четырёхметровый завал такой.

Да, причём они реально выше нашего роста были гораздо. И надо было прям перебираться как через баррикады и рисковать каждый раз провалиться в какую-нибудь там щель или дыру ногой и сломать её к хренам. Я думал: вот сейчас кто-нибудь из нас что-нибудь сломает или вывихнет, и вот что тогда делать, я не знаю. Оставлять его тут одного и идти за… не знаю, зачем, за телегой и как-нибудь…

Второй потащит его на себе. Это вряд ли.

Короче, я подумал-подумал и выдвинул рациональную идею. Там как раз вдоль железной дороги, чтобы никто не выходил на рельсы, шёл забор. Забор решётчатый. Я поэтому выдвинул следующую идею: сыграть в Человека-паука, уцепиться за этот забор и лезть по нему вдоль. И действительно, мы полезли и более-менее миновали всё это.

Мне, правда, приходилось в зубах, по-моему, держать этот пакет с хлебом. Или за пазуху я его потом уже сунул. Я не знаю, как я яйца нёс.

Не знаю. По-моему, ты их всё-таки в рюкзак положил, потому что пока ты лезешь, ты не особо трясёшься.

Ну, это да. Я должен сказать, что это сразу же польза от видеоигр, потому что эту идею я почерпнул из нашей любимой игрушки на Dendy, Battletoads.

Battletoads, да. Потому что там на некоторых уровнях приходилось как раз долго лазить по решёткам в горизонтальной плоскости.

Да. Ну вот, кстати, хорошо, что ты вспомнил про Battletoads. Мы же немало времени проводили за ящиком. У нас действительно там была старенькая Dendy. Причём с Dendy это отдельная история. Дело в том, что не только я ездил к Ауралиену на дачу, но ещё и Ауралиен приезжал ко мне в Москву регулярно. И, по-моему, первый раз был тоже довольно неожиданный. В том смысле, что мне как бы сказали, что приедет. Не сказали зачем.

Сказали зачем, но сказали, что приедет завтра.

Когда мы как раз застилали мой диван в маленькой комнате, внезапно звонят в дверь, открывается — и ты приходишь. Первое, что Ауралиен сделал, сбросив вещи, сняв пальто или что-то там было, во что ты был одет, — ты мне тут же притащил какой-то пакет из бумаги склеенный. Там был изображён то ли поезд какой-то художественно нарисованный. Пакет был довольно большой. И там тоже много чего было. Ты там нарисовал план местности, где ты, по-моему, в городе живёшь.

Не-не-не, это была дача. Я вспомнил. Там сбоку были пояснения.

В общем, да, если кто-то не понял из этой речи Домнина, я ему досье подготовил, как к нам добираться на дачу.

Да, как там быть и какой порядок там действий. А помнишь, мы, кстати, в Pizza Hut ходили ещё же? В первый раз.

В первый и в единственный. Я с тех пор в Pizza Hut ни разу не был. Хотя у меня тут две есть на примете.

Я туда тоже не хожу почему-то, не знаю почему. Она есть ещё до сих пор в Москве?

Я не знаю, но была, по крайней мере. Несколько раз у меня была возможность.

А нет, я один раз заходил просто взять кусок пожрать, потому что у меня в дороге что-то… На Цветном бульваре это было, там рядом с метро было. Ну и мы, да, ходили.

Для меня это был прям настоящий экшен. Пошли в Pizza Hut. Это были девяностые, начало, причём, по-моему, девяностых.

Да, мы там выживали как могли.

В Pizza Hut была, я помню, какая-то адская очередь.

Да, была.

Знаешь, как в интернете видел картинку, как первый «Макдак» открылся? И там стоят такие советские люди в меховых шапках, в куртках каких-то, кто в пальто, кто в чём. Вот я помню, что точно такая же очередь была в Pizza Hut. И мы стояли, я так припоминаю, наверное, часа два только, чтобы войти внутрь этой самой Pizza Hut. В общем, пиццу мы поели, наверное, часа через три после того, как туда пришли.

Я даже не запомнил ничего про эту пиццу особого, кроме того, что на ней были какие-то, по-моему, куски мяса. Больше я ничего не помню, что я ел.

Я помню, что я ел пиццу «Маргарита», которая была самая дешёвая. Там были помидоры и сыр, и всё, больше ничего.

Нет, у меня была одна, у которой что-то там сверху было припаяно. Я один кусок такой съел. Но нас интересовала в основном не еда, а экшен скорее. Что такое приключение нам устроили.

Да-да. Нам была прочитана твоим отцом лекция про Pizza Hut. Что это такое, что это самая крутая сеть пиццерий, американская, по-моему, она ведь, да?

Да. Он нам ещё рассказывал, как он ездил в Америку и как его там чуть не убили полицейские. Потому что его по привычке тормозит местный гаишник, он открывает и выходит, а гаишник решил, что это сейчас русская мафия достанет автомат Калашникова. Вытащил пистолет, заорал: «Сядь обратно». Потому что, оказывается, в США люди настолько миролюбивые и законопослушные, что там надо сидеть и не рыпаться, а то полиция уже привыкла сперва стрелять, а потом уже разбираться.

Хорошо, что твой отец не темнокожий, а то бы его точно пристрелили. Представляешь, темнокожий ещё по-русски говорит.

Это двойной удар.

Но кроме Pizza Hut у нас ещё было одно место, куда мы ходили регулярно. Это Палеонтологический музей в Москве. Это традиционное место наших посиделок. Причём как ещё совпало: как раз тогда, это был год 93–94, как раз совпало со всеми этими «Парками юрского периода». Тогда шла лавина мерчендайза.

Да, Палеонтологический музей был в тренде. Это было модно.

Я помню, в детском саду все таскали комиксы про динозавров, про велоцирапторов.

Про динозавров делали комиксы?

Ну, по «Юрскому парку», конечно. Как там, что там, велоцирапторы и всё такое. Потом притаскивали игрушки всякие. И действительно, Палеонтологический быстро за это ухватился. Музей, кстати, очень хороший. Сходите, мы были не так давно. Это в районе Тёплого Стана, там рядом с усадьбой Узкое. Настоятельно рекомендуем. У них здоровенный скелет диплодока есть и, по-моему, пара скелетов тираннозавров. В общем, здорово.

Да, там много чего хорошего. В общем, мы тоже были прямо: ах, как круто. А потом, когда на выходе были, мы выцыганили себе… Сперва мы по наклейке достали. Мне досталась наклейка со стегозавром, которых я любил тогда. Тебе — я не помню с чем. А потом нам не удалось себе ничего больше выторговать.

А когда мы добрались уже более-менее до дома и пошли в продуктовый рядом…

Который назывался «Молочка».

Точняк. И там мы всё-таки сумели себе…

По яйцу динозавра.

По яйцу динозавра, которые такие, с логотипом «Юрского периода». У меня там был такой, который как плащеносная ящерица.

А у меня был диплодок как раз.

А у тебя был диплодок, да. И там ещё были конфетки.

Да, там был пакетик с какими-то мелкими-мелкими конфетками-леденцами.

В форме яиц динозавра.

Да. Это было круто, запоминающееся.

Так вот, собственно, я всё пытаюсь рулить в сторону… Мы тут как-то повидались на столе. И как-то раз мне мать говорит… Мне было лет, по-моему, шесть как раз. Завтра приедут Максим с мамой, и они купят либо видеомагнитофон, либо Dendy. Я говорю: как Dendy? А тогда это, понимаете, было прямо… Dendy по ящику просто выпрыгивал из экрана и прямо волок тебя с собой. Это косоглазый слоник.

Косоглазый слоник.

Да. Реклама выглядела следующим образом. Какой-то паренек светловолосый приходит домой. Там его папаша, подозрительный, кстати, моложавый, сидит перед ящиком, возится с Dendy. Говорит: «Ой, Dendy». Папаша ему такой: «Да, выбираем игру, начинаем». Причем нельзя было на самом деле понять, о чем вообще, что там за игра. Я себе очень туманно представлял видеоигры. Но из рекламы я уже понимал, что это что-то мегаклёвое.

Да, у меня был, собственно, опыт из первых рук. Потому что у моего лучшего друга, с которым мы были в детском саду, с которым мы потом в школе учились до третьего класса, у него Dendy как раз была. И я к нему регулярно ходил играть. В общем, не на пустом месте всё это дело появилось.

И самая ржака была, что Dendy купили, как бы… Мне это преподносилось так: мы едем, чтобы купить туда. Мне это преподносилось так, что мы едем, чтобы купить кому-то. Кто-то попросил. При этом моя мать мне говорила, что якобы это как раз для того самого друга, у которого всё уже прекрасно было. И я, главное, ещё возмутился: подожди, а почему они должны покупать Dendy для какого-то левого чела? Они говорят: ну, они им бабки дали. И я говорю: а, ну тогда ладно, хорошо.

Стоило это добро, на минуточку, восемьдесят тысяч тогдашних рублей.

Да ладно? Серьёзно? Я просто не помню.

Леденец стоил полторы тысячи.

Леденец полторы тысячи? А это сколько стоило? Восемьдесят?

Восемьдесят тысяч.

Ничего себе.

Да, нехило.

Я помню, что это была очень дорогостоящая покупка.

Я не могу сказать, что очень дорогостоящая.

Почему не дорогостоящая? За шесть тысяч можно было купить какую-нибудь коробку «Киндеров» с сюрпризом. Пакет чипсов стоил три с половиной тысячи где-то.

У меня как-то осталось в памяти, что она достаточно дорого стоила.

Тебе просто плели, что там якобы страшно. Чего она может дорого стоить, если это китайский и тайваньский клон чужой абсолютно приставки нинтендовской, которые сюда везли чуть ли не в чемоданах.

Ну, может быть. Вы, кстати, где покупали?

Слушай, мне кажется, в «Динамо».

В «Динамо» даже?

Да, в «Динамо». Я точно не помню, но у меня отложилось в памяти, что, мне кажется, где-то там на «Динамо» всё это происходило.

Я вам, кстати, могу сказать, что если кто желает приобщиться к классике и не приемлет, так сказать, легких путей типа эмуляторов… Грозились то ли на Kickstarter, то ли еще где приставку сделать с поддержкой всяких старых игр. Но вы можете, в принципе, эту самую Dendy купить в Москве. Я не знаю, сейчас я её не видал, но несколько лет назад совершенно точно я её видел на рынке у «Черепушки». Отдавалось за какие-то смешные деньги, можно играть. Правда, мне кажется, что с такой ненадежной электроникой это не самое умное вложение, но всё равно.

А может, в «Коньково» мы были?

Может. А может, вы знаете, где были? Если ехать от нас в сторону проспекта Вернадского, то там есть магазин электроники знаменитый. И вот там как раз.

У меня не отложилось в памяти. Но, как бы то ни было, вечером всё-таки привезли, и я просто весь день такой был на иголках, думал: ой, хоть бы… Потому что мне это искалось либо видеомагнитофон, либо Dendy. Я думал: господи, хоть бы Dendy, хоть бы Dendy.

Да к чёрту видеомагнитофон, кому он нужен?

Кому он нужен, да. И наконец привезли, показывают коробку с Dendy. У тебя была Dendy Junior. Я, кстати, до сих пор не знаю, чем они там друг от друга отличались, кроме того, что…

Более массивной тем, что у неё джойстики отсоединялись.

Вот. Это единственное, что было из очевидного. И плюс ко всему джойстики у неё были другой формы. И вот по форме они менее удачные, но сама идея с отсоединением более удачная, потому что они просто склонны были к поломке.

Да-да-да. Так я не понял, какая была круче-то, Junior или Classic?

Мне кажется, что Classic в этом смысле лучше. Но ладно, у нас у обоих была Junior, так что плевать.

И в общем мы с моим отцом стали всё это подрубать. Для тех, кто не знает, как это было в старину, объясняю. У приставки, нам, правда, это казалось архисложным устройством, хотя ничего сложного там нет, маленький ящичек. В него втыкается один кабель от блока питания, который включается в любую розетку. Что в нем было хорошо, то что он врубался даже в советские розетки. Это неизбежный плюс для тех времен, когда евроремонт был, мягко говоря, не везде.

А второе гнездо — это кабель, который втыкается вместо антенны в телевизор. Телевизор, разумеется, в таких условиях прекращает показывать что-либо. Но после этого можно заняться его настройкой и настроиться на канал, на который эта самая Dendy выскочила. На какой это канал, это очень трудно заранее сказать. Я никаких закономерностей так и не сумел выявить.

И после этого втыкается, если канал найден, картридж. Причём всё это работало так, что этот картридж… Он должен был вставляться всем весом. Потому что иначе он там… Чтобы его оттуда вынуть, был особый механический рычаг, который должен был выталкивать. Но всё равно приходилось его так выдирать.

Самое смешное, что сам картридж, вот эта штука, которая там внизу выпирала, там микросхема была, по сути.

Да, там была микросхема размером с два пальца.

Да-да-да. Картридж был такой, размером с…

Я так думаю, что это было сделано для того, чтобы дети не сломали к ядрёной фене эту микросхему. Потому что картридж был из толстой пластмассы, был такой закруглённый. Потом появились такие более квадратные.

Компактные.

Компактные, да. Но тем не менее, мне кажется, легче лёгкого было расколотить эту микросхему, если бы она была не спрятана в такой толстый корпус.

Ну и, в общем, в каждой приставке прилагался случайный картридж. Нам повезло — это была первая часть «Чипа и Дейла». И мы сидели довольно долго, пока мой отец крутил телевизор, и там периодически на экране начинало мелькать что-то, что я принимал за то ли какую-то автодорогу, то ли еще что-то. Это просто включилась демка у игры, и это был фонарный столб, мимо которого Чип и Дейл пробегали. И, наконец, она врубилась.

Я помню еще, что там просто джойстики были не одинаковые. Один считался главным, потому что на нём были кнопки Start и Select, применявшиеся раз за всю игру, но тем не менее. А в другом этого не было, он был дополнительным. Я говорю: ты каким будешь? Он такой: «Конечно же, главным». Я говорю: хорошо, каким бурундуком будешь? Он говорит: «Конечно же, Чипом». И я этому обрадовался, потому что мне Дейл как-то нравился больше, он был повеселее. И у него была гавайская рубаха ещё весёлая. Он ещё постоянно каких-то супергероев изображал.

Мне вообще всегда казалось, что Дейл что-то курит. Чип был такой более серьёзный, а Дейл какой-то…

Ты вообще знаешь, почему они Чип и Дейл? Давай напомним. Это просто когда создатели думали, как бы их назвать, у них взгляд упал на марку мебели Chippendale. И они решили, что как раз самое оно.

Подойдёт им, да. В общем, игруха была ржачная. Мы потратили какое-то время, чтобы разобраться, как там вообще хватать ящики, кидать их. Причём что самое интересное: вот хватание и кидание у нас почти сразу пошло как-то интуитивно. А вот проблемы у нас возникали с тем, как бы скоординировать прыжки. Потому что там нужно было скакать по каким-то столбам. И там было одно сложное место, где нужно перепрыгивать с одного яруса ступени на другой.

Мы не сразу даже сообразили, что там нужно вверх скакать ещё по этому столбу.

Да, мы пытались упереться в бок экрана. То есть там уровень был такой, но он не очень интуитивный был. Нужно было в начале уровня бежать, так сказать, слева направо по помойкам, перепрыгивать всё. Забраться наверх по столбам, там найти Вжика, который на некоторое время будет даровать неуязвимость.

Да-да-да. И в конечном итоге мы добрались до босса, который представлял собой гусеницу, которая там чем-то плевалась.

Не гусеницу. Он представлял собой робота-уборщика с лампочкой сверху, с кучей рук, с перчаточками и щёточками.

Я запомнил его как гусеницу.

Вы можете понять, какое у него было восприятие реальности в детстве.

И кто ещё после этого чего курил, да? В общем, мы думали: а как же его убить? И только потом мы сообразили… Я долго даже не знал, а потом когда-то я в гости к кому-то пошёл, и там я наконец-то сообразил, что можно, оказывается, кидать вверх этот мячик и можно, вроде, поразить его в лампочку. И на меня другие дети просто смотрели, как на мудреца и пророка, который открыл им истину.

Да-да-да. В общем, мы с тех пор наглухо провалились в мир виртуальных развлечений. До сих пор так и не вылезаем оттуда.

Да. Годы идут, а ничего не меняется. По сути, кроме того, что количество памяти и графики повышается.

Но мы же не только на Тверце и в Москве отдыхали. Мы ещё предпринимали вояжи за границу. Какую мы страну полюбили, Ауралиен? Что было на самом деле очень познавательно лично для меня.

Мы полюбили страну Австрию.

Австрию мы полюбили по причине того, что у твоего отца был какой-то совместный бизнес.

Да, у него там был бизнес с австрийцами. И в конечном итоге мы туда… Ты, я даже не знаю, сколько раз туда ездил.

Я сам этого не знаю, сколько раз туда ездил. Я знаю, что я ездил с тобой два раза. Первый раз мы ездили, мне кажется, недели на три или на четыре. Потому что мы сперва были в Австрии, потом мы поехали ещё в Италию, тусили там, были в Венеции, что мне запомнилось. Но давай по порядку.

Мы сперва прибыли в Австрию. Вообще мы всегда вылетали из Шереметьева. Причём я, когда бывал в аэропортах, думал: боже мой, худшего ада не придумаешь, кроме как у регистраторов в аэропортах. Потому что мимо них люди едут к морю, к теплу, к новым странам, а они вынуждены сидеть и только проверять у них бумажки. И так: этот полетит в Турцию, этот — на Бали. И думать: убейте меня уже кто-нибудь. Мне их было страшно жалко, я прямо весь переживал.

Ещё мне очень нравилось, как тогда кормили в самолётах. Потому что, помнишь, приносили корыто, говорили: «Курица или рыба». Давали тебе корыто, ты его вскрывал, там лежали какие-нибудь рис или макароны с курицей или рыбой соответственно. Плюс была миска с салатом, была миска с чем-то сладким, типа пирожного. И плюс была такая характерная чашечка. Мой покойный дедушка, будучи сам авиатехником, такую украл, и в ней устраивал себе мыльницу, когда брился.

Взбивать пену, да.

Такие чашечки были для чая. Думаю, так до сих пор на некоторых авиалиниях кормят.

Я, к сожалению, похоже, летаю не этими авиалиниями. Потому что я за последний год пролетел, наверное, вокруг земли несколько раз. Только «курица или рыба» у меня, знаешь, когда было?

Когда?

Когда мне дали не пойми что в каком-то пирожке. Я это жевал и думал: курица или рыба? Или что-то ещё? Я вообще не мог понять, что это.

Зато мне как-то раз дали на французских внутренних линиях кошерные орешки. На них было написано огромными буквами, что они кошерные.

Понятно. Но ты какими-то бюджетными летаешь авиалиниями.

На самом деле мне просто нужно обычно лететь прямо сию секунду и куда-то там, не до былой роскоши.

Я тебе так скажу: вот двухчасовой полёт из Стокгольма в Москву, в то же самое Шереметьево, «Аэрофлотом» всегда с кормёжкой. Ну и в обратную сторону.

Кормёжка-то всегда есть. Я просто говорю о том, что такого, как раньше было, уже что-то не есть.

Это зависит от цены билета и авиалиний.

Да. Но это скорее просто потому, что я обычно в последний момент впрыгиваю на какой-то там самолёт, который везёт не пойми кого, не пойми кто.

Ну, понятно. Короче говоря, мы прилетели в Австрию, мы прилетали всегда в Вену. В Вене я всегда любил одно место, где был магазин игрушек. И там, во-первых, продавали любимые мной в детстве игрушки серии Mighty Max. Помнишь такие?

Да-да-да.

Это, представьте себе, например, такая голова циклопа. Вы её открываете, а внутри неё такой маленький мирок, где паренёк по имени Макс в красной кепке должен убегать от некоего орка-палача с плёткой, который его сперва пытался казнить на гильотине, потом скормить его какому-то ползающему глазу со щупальцами. В общем, в итоге он его куда-то там сбрасывал в кислоту или ещё что-то. Я до таких мрачных игрушек был большой фанат. И за счёт этого я имел большой авторитет среди сверстников в начальной школе. Они просто охреневали от всех этих жутких игрушечек.

Я потом даже выяснил, что есть мультсериал такой. Это была популярная франшиза. Там ещё был зал, где можно было играть в приставки всякие. Но мы туда не ходили, потому что мы уже были довольно пожилые. У нас с приставками и компьютерами был полный порядок дома.

Ну это да. Про компьютеры, кстати, отдельно поговорим. Но в общем мы добрались до… Это то место, где Австрия перетекает в Италию. Там всё в порядке. Видно по кухне уже, что с одной стороны вам подают суп с кнедлем — это такой характерный для Австрии рецепт: бульон, в котором плавает здоровая такая фрикаделька. Я очень его любил. А с другой стороны, везде пиццерии.

Не путать с кнедликами, которые в Чехии. Потому что в Чехии это клёцки. Маленькая фактологическая поправка. Это был не Южный Тироль, это была Каринтия самая настоящая. Потому что я отчётливо помню, что… Я следил за всеми нашими перемещениями и географией. И вообще, перед тем как поехать в Австрию, я провёл изыскание, как Австрия вообще устроена. Что там девять федеральных земель у неё.

Вы поняли, да? Он неисправим абсолютно.

Что там, где там Каринтия, где Штирия, где что. В общем, я отслеживал очень чётко, где мы находимся. И я тебе уверенно говорю, что в Южном Тироле я не был.

Ну ладно, ты наверняка был. Я не был.

Мы были в Каринтии.

Ну, тоже хорошо. Потому что там тоже с итальянцами был полный порядок.

Это да. И поэтому, когда мы двинулись, собственно, в Италию, мы особо даже не заметили перемены поначалу. Италия нам запомнилась тем, что, во-первых, она в разы солнечнее, чем Австрия. Мы сколько в Австрии ни бывали, а никогда в жизни такой солнечной погоды круглый день не видали. Во-вторых, мы были не в сезон, поэтому народу не было вообще. Мы себя чувствовали как короли положения.

Фруктовый салат. Расскажи про фруктовый салат.

А, да. В Италии, как известно, очень ценят свой язык. Ценят его в основном следующим методом: нежеланием изучать другие языки.

Я тебе скажу так: это ценят везде, в том числе в Испании.

Это много где ценят, да. Но, с другой стороны, во Франции я заметил незнание языка только у двух таксистов. Все остальные знали английский хорошо. Старые бабки, которые мне продали рубашки, знали даже кое-что по-русски. Так что, в принципе, не знаю.

С другой стороны, Италия — это в Евросоюзе такой, знаете, комический персонаж. Про неё постоянно делают всякие смешные видео и картинки. Типа как все в Евросоюзе делают, а как делают итальянцы. В Евросоюзе паркуются нормально, итальянцы паркуются вкривь и вкось, поперёк, и никто не возмущается.

Короче говоря, поехали мы пожрать. Мы жили в отеле «Галлия». Я не знаю, почему в Италии вдруг «Галлия». Видимо, они решили вспомнить какие-то римские времена. Но на ключиках от дверей у них был самый натуральный петух, символ Галлии. Ну то есть gallus, собственно, петух и есть. Слово «попугай» — это искажённое, судя по всему, «папа-гал», папский петух. Потому что какой-то из римских пап — они там вообще были какие-то странные местами: у одного был титул придворного горчичника, который ему горчицу подавал, другой понавёз попугаев со всех тропических земель Южной Америки.

Ну, в общем, гостиница была неплохая, но там не кормили, по-моему.

Там завтраки были.

Ну, завтрак — и весь день сыт не будешь, поэтому мы поехали обедать-ужинать в ресторан где-то в километре к северу от них.

Да-да. Ресторан был неплох, но, к сожалению, персонал языки знал печально, но думал, что знает хорошо. И мы заказали себе фруктовый салат. Говорим типа: салат, фрутти. Официант решил, что мы просим у него frutti di mare, то есть это такое ассорти из разных морепродуктов. И приволок нам это. Пришлось жрать каких-то странных созданий.

Было довольно вкусно.

Было довольно вкусно. Я впервые попробовал осьминога там маленького. Он такой был маленький весь.

Синий такой.

Синенько-фиолетовенький, я бы даже сказал. Ещё были такие серо-сизые какие-то непонятные рачки. В общем, интересная такая вещь. Мы вообще с точки зрения питания можем сожрать кого угодно, если это интересно.

Мне приходилось и слизней запечённых потреблять.

Это где, во французском ресторане?

Да. Это в блины запекают, улиток. Я потом сам…

У тебя какой-то не очень удачный пример того, что мы можем всё что угодно сожрать.

Всё, что подают во французском ресторане, можем сожрать.

Да, скажем так. В России мне приходилось вылавливать ракушки из реки, вот эти двустворчатые, и несколько изжарить, и из нескольких я суп сварил. Но ничего. Единственное, что их надо варить с большим количеством соли. А жарить их вообще не рекомендую, потому что они становятся жёсткими.

Как бы то ни было, нам пришлось питаться уж чем дают. После этого мы двинули в Венецию. Венеция на нас произвела в целом положительное впечатление. Единственное, что там, во-первых, видно, что, скажем так, недофинансирование. Первые этажи зданий сплошь заросли плесенью. И жить на них — занятие самоубийцы, который хочет помереть от ревматизма какого-нибудь. Плюс водичка там была довольно скверная в качестве.

Да, вода действительно скверная. Плюс ко всему орды туристов, видимо, не очень приучены к порядку и постоянно кидают мусор. Мы с тобой плюс ещё в самый сезон были. Это был конец июня, начало июля.

В Венеции, да, был как раз сезон. Вот на Адриатике был не сезон, а в Венеции, когда мы допёрли, был сезон. Нам, с другой стороны, очень понравилась площадь Святого Марка. Мы даже на колокольню поднимались.

Да, на колокольню. Я вам должен сказать, что я не люблю громкие звуки до сих пор. В юности, когда у меня был слух поострее, я их не любил ещё больше. Мне рассказывали, что когда мне было два с половиной года, я даже сам это примерно помню, когда над дачей пролетали вертолёты, я бежал и прятался куда-то там за взрослых. Я их боялся. Так вот, поднялись мы на эту колокольню — и тут на голову вдруг: бам. Потому что оказалось, что именно в это время она начинает звонить. А там такой здоровенный колокол. И он автоматически начинает раскручиваться: раз-раз-раз, и вдруг — бам. Я прям уши зажал, потому что, в общем, пожалел, что я не Эцио Аудиторе, который с этой башни мог прыгнуть в сено.

Да-да-да. Ну, вид оттуда, конечно, был классный.

Да, вид был классный. Мы поднимались на базилику эту самую, которая была раньше частная церковь дожа, пристроенная сзади к их дворцу. И там сверху, помнишь, бронзовые кони такие были?

Да-да-да. Как у Большого театра.

Коней этих, если что, венецианцы спёрли у византийцев. Во время, по-моему, разорения Константинополя или ещё когда-то. Венецианцы, на самом деле, много чего попёрли у других народов под шумок.

Там, помнишь, такая ещё была Riva degli Schiavoni?

Это что такое?

Славянская улица.

Славянская улица? Так, не помню.

Славянская называется, потому что там был рабский базар, где продавали захваченных славян. На этом очень здорово поднялась Венеция. Поэтому слово slave по-английски не случайно означает раба. Очень созвучно слову Slav, что означает славянин.

Интересно.

Такая прекрасная была жизнь у Венеции. На лодке мы покатались.

Да, мы покатались на гондоле. Там нас вёз такой молодой мужик. У гондолы одно весло. Я, кстати, до сих пор поражаюсь, как они ловко это делают. Я вот только двумя веслами могу.

Они, знаешь, мне кажется, одним отталкиваются.

Вообще, да. У них такое весло шестообразное, правда, не знаю. Я думаю, что он больше половины времени, мне кажется, от всяких там домов отталкивался и не столько грёб, сколько там маневрировал этим веслом. Но, с другой стороны, согласись, что там маневрировать — это не по Волге.

Да, это да. Там узкие эти каналчики. А у него, главное, такая лакированная лодочка.

Да, и, главное, не обшарпанная.

Да, видно, что очень хорошая. Гондольер не цепляется ни за что. У него ещё на это самое весло был надет какой-то полосатый носок, видимо, чтобы весло не оббить.

Может быть. Этого я уже не помню.

Вот этого я помню. У него был в бело-красную полоску носок.

Я помню, что сам мужик был в такую штуку одет.

Разумеется, в полосатенькую. У них цеховая, так сказать, одежда.

Ты, между прочим, знаешь, что уже есть одна женщина-гондольер? Несколько лет как.

Да ладно.

Да, с огромным трудом как-то пролезла. Кое-как. Вот одна, по-моему, единственная есть.

Я знаю, что Apple на WWDC нынешнего года женщин стала выпускать на сцену, и они там рассказывали про разное. Так что да, прогресс.

Прогресс. XXI век на дворе.

Да, представьте себе, в правах пола.

В общем, Венеция нам понравилась. Потом мы двинули обратно в горы австрийские и поселились в замечательном отеле со странным названием «Почта».

Почта, который назывался раньше «Старая почта», и у них там в некотором их мерчендайзе была как раз вот эта вот старая почта. По-моему, сумочка для всех их полотенец.

Я подозреваю, что это просто здание… Может, на его месте построено.

Да-да-да, скорее всего, это было старинное отделение почты. Потом они его просто в die Post переименовали вместо alt Post. Потому что уже все забыли, что там чего.

И там, кстати, ещё открыток было очень много всяких впариваемых. Даже более чем обычно для туристических мест. Там мы изрядно гуляли по лесистым горам. И как-то раз мы пошли искать местный водопад, но, к сожалению, не преуспели.

Дело в том, что, во-первых, я сперва планировал ориентироваться на шум водопада, потому что водопад обычно бесшумным не бывает. Но то ли это шумел автобан, то ли что-то мы еще не то сообразили, но так и не дошли.

А мы дошли до указателя, который указывал в том числе и на Wasserfall. Но я что-то на него так облокотился, он прокрутился, и мы стали пытаться понять, как он раньше стоял. Исходное положение понять не удалось.

Да. И если вы знаете кого-то, кто заблудился в австрийских Альпах, и его только через неделю спасли…

Да, в местечке под названием Бад-Кляйнкирххайм.

Да-да-да, вы передайте ему, что нам очень жаль, что ему пришлось так. Году в 97–98 это всё было, я так думаю.

Нет, это было позже.

В 99-м?

В 99-м, да.

Ты знаешь, да, это был 99-й.

Да-да-да. А потом мы решили, что хватит у нас таких приключений. Мы решили провести отдых в четырёх стенах, но так, чтобы за них уже выходить было особо не надо. Мы двинули в Steigenberger. Вот я забыл, в какой местности Steigenberger был.

Steigenberger — это была вторая поездка наша. Он находится рядом с венгерской границей, рядом с озером. Я забываю, как называется озеро. Но вообще отель был прикольный достаточно. Мы там в бильярд играли.

Да, отель вообще был прикольный в смысле того, что он был самодостаточный. Погода вокруг была фиговая, откровенно говоря. В основном было пасмурно и периодически шел дождь. Но нас это совершенно не смущало, потому что в отеле можно было прекрасно питаться. Я с тех пор очень люблю венские шницели. Только когда вы с all inclusive живёте, вы обязательно говорите gross, потому что они за all inclusive норовят впарить маленький, который на один зуб.

Там был бассейн, там были всякие ароматические кабины. Там можно было взять велик и поехать куда хочешь. Кстати, велики были очень хорошие. Мы с тех пор на таких, по-моему, не ездили ни разу. Можно было, как уже сказал Ауралиен, пострелять там из лука. Там нас учили всякому. Правда, потом, когда я был в Болгарии, меня тамошний лучник переучил и говорил: «Что за идиот тебя раньше учил».

Я просто подозреваю, что у них там луки были немножко разной конструкции.

Скорее всего, да. Ну и гуляли мы в том числе тоже по окрестностям, когда погода была хорошая. В общем, мы там отлично отдохнули. Бани, сауны… Кстати, что интересно, у немцев, и особенно немок, к саунам полное хладнокровие. Они там абсолютно нормально относятся к общим саунам. Все сидят голые поголовно, никто и в ус не дует. По крайней мере, так было раньше, не знаю, что там сейчас.

Подозреваю, что всё то же самое.

Я думаю, что да, ничего не поменялось с тех пор. Это, в общем, хорошо, потому что излишние эмоции и волнения не полезны людям.

Ну, в общем, у нас о германоязычных странах самое прекрасное впечатление.

Вернемся к домашним делам. Где-то вот в 98-м как раз году… Даже начнем так. Мне с компьютерами в детстве, с одной стороны, не то чтобы совсем не везло, с другой стороны — сами поймете. У нас из всей округи и со всего класса был единственный мальчик, у которого папа был, как это тогда в 90-е говорилось, компьютерщик. Сейчас за это слово бьют, и надо говорить айтишник.

И что у него было?

И у него папа был компьютерщик, и у него в доме был компьютер. Причём нормальный, не какое-то там убогое старьё.

Мы, конечно, понимаем под нормальным то, что тогда называлось IBM-совместимый.

То есть это даже не ZX Spectrum какой-нибудь?

Нет-нет-нет. Это было то, что надо. Причём там, представьте, была Windows какая-нибудь третья, что ли. Или даже, может, 95-я у него была. Потому что я с ним познакомился в 97-м где-то году.

Дорогие друзья, мы не из того поколения, у которого был ZX Spectrum, мы помоложе.

Мы чуть помоложе, да. Единственное, я должен в наше оправдание сказать, что у нас был учебник по ZX Spectrum и BASIC. И мы этот учебник как раз с юного возраста читали. Причём читали мы его в основном в том смысле, что там были картинки. Он был богато иллюстрируем, а там были роботы.

Да, в основном это выглядело так: Ауралиен сидит с этой книгой на коленях, я сижу рядом, заглядываю, и он мне поясняет значение. Вот этот робот пишет, вот этот читает, а вот этот тому что-то ломает.

Да, это была, конечно, ржака. Книги были… Там был, как сейчас помню, двухтомник. Второй-то был сам про программирование, не очень интересно. А вот первый — именно про то, что такое компьютер, как там вот… Он работал по тому же принципу, что и Dendy, то есть тоже надо было подрубать к телевизору. То есть ни хрена было непонятно, но смотреть сами книжки было интересно, да. Мы прям с восторгом смотрели их. Я до сих пор периодически это всё пересматриваю. У меня PDF-ка лежит на рабочем столе с этой книжкой.

Даже так? Пришли мне, я, кстати, с удовольствием посмотрю, потому что у меня очень теплые воспоминания остались от этих двух книжек.

Ну вот, заодно вспомнишь, какой ужас был.

Давай. Какой комп-то у тебя появился?

Мне купили… Отец купил в 98-м году, когда я в пятый класс пошёл.

486-й?

Нет. Это был Pentium MMX 200 с тридцатью двумя мегабайтами оперативной памяти.

Ничего себе.

И тремя гигабайтами на жестком диске.

Ничего себе.

Ну, там, по-моему, было меньше, чем три. Там было 2,41, что-то в таком духе, мне кажется. Там какой-то жесткий диск. Правда, с совершенно дрянной видеокартой. Там всего было два мегабайта памяти, и не было ускорителя трёхмерного. Я понимаю, что я сейчас только что сказал какую-то дикую ахинею для людей помладше нас. Что такое 3D-ускоритель и как это, когда у компьютера тридцать два мегабайта памяти.

Да, как это вообще работает? При этом это работало на Windows 95.

Да. Это было большим достижением, на самом деле. Чисто для справки: когда 95-я винда выходила, в Америке били салюты, стояли очереди в магазины. И при этом, кстати, надо было новый комп покупать в основном под неё.

Да, потому что под то, что работало раньше, ничего не подходило. Мы все помним, что Билл Гейтс говорил, что 640 килобайт хватит всем. А еще до этого гендиректор IBM говорил: а зачем нужен микропроцессор. Очень много всякой дурости было сказано. Тем не менее прогресс был.

Факт в том, что тогда компьютеры были нечто, знаете, монструозное. Они постоянно висли. Вот эта Windows 95 постоянно висла, вылетала. Причём для этого на каждом системном блоке была специальная механическая кнопка, чтобы его механически перезагрузить. Сейчас такое есть, только если зажать кнопку Power несколько секунд, тогда он перезагрузится. И нужно это крайне редко. А тогда это была типичнейшая кнопка, использовали чуть ли не как те, которые на клавиатуре.

А ты мне скажи, Домнин, у тебя была кнопка Turbo на системнике?

Нет, этого я уже не застал. Кнопка Turbo была в школе на 486-х.

Это старинная тоже фигня, вы можете не заморачиваться ей.

Да-да-да. Там тактовая частота процессора, по-моему, в два раза увеличивалась.

Да. Зачем это было нужно, её понижать, увеличивать? Это нужно было для того, чтобы…

Я вспомнил: были же игры, которые не работали на слишком высокой частоте.

Ни фига не вспомнил.

Да-да-да. Вот как, например, если ты сейчас попытаешься взять старый X-COM, о котором мы сейчас тоже, наверное, упомянем, и попытаешься его запустить на каком-нибудь современном Windows, ты увидишь, что всё там невероятно быстро происходит. Этот глобус крутится как волчок. Так что да-да-да, кнопка Turbo не всегда нужна была. Она нужна была только в определённых нагруженных, скажем так, приложениях. А когда ты включаешь какую-нибудь двухмерную Legend of Kyrandia…

Где суперграфика нечеловеческая, 256 цветов.

Вот, кстати, да. Обратите внимание, что в те годы всё было таким блеклым в целом по современным меркам.

Потрясающе.

В общем, это всё равно было архидостижение. Правда, экран мерцал и утомлял глаза. Сам монитор был таким, что, если его уронить на голову, то убьёшь даже Николая Валуева.

У тебя сколько? Четырнадцать, наверное, дюймов был монитор?

Да, маленький такой был. Причём я, когда заменил наконец компьютер на новый, поступив в университет и вытребовав у предков новый комп… Да, вы не ошиблись, у меня до 2004 года был вот этот древний Pentium. Я, перекидывая данные со старого на новый, чтобы пользоваться было удобно, подрубил оба монитора. И у меня было такое ощущение после ЖК, когда я смотрел в старый, как будто я волшебник Саруман и смотрю в хрустальный шар. Потому что экран был абсолютно шарообразный.

Да-да-да. Я помню, что когда я приезжал… Вы уже, дорогие друзья, поняли, что у нас было разделение по времени: Домнин приезжал ко мне летом, а я к нему — в остальные времена года, на каникулы. Когда я приезжал, обычно всё заканчивалось тем, что мы сидели за этим монитором целыми днями. Нас оттуда выгоняли, можно сказать, тряпками, пинками гулять, потому что иначе мы бы сидели вообще круглосуточно. И у меня прямо вот глаз кровью наливался, пока я смотрел в этот ящик.

Да-да. И твоя мама говорит: «Опять, опять у тебя глаза как у рака». Тебя полотенцем прогоняла.

Вот это, конечно, невероятно было.

В общем, началось всё с чего? У нас, наверное, первой игрой… Отец ездил в США и привёз оттуда диски. Несмотря на то, что проще, я не знаю, было…

Дискеты или диски?

Диски. Дискеты уже всё, это была история. Хотя дисковод для них был, и даже у меня какие-то были. Чисто так, на всякий случай. В общем, первое, что мы запустили, — это был первый Tomb Raider, про Лару Крофт. Значит, работало это всё тогда, во-первых, без звука. Мы не сумели настроить аудиокарту нормально. Играли без звука. Значит, Лара была составлена из каких-то поленьев. У нее были пирамидальные формы, а медведи выглядели так, как будто их вытёсывали из камня. Но, тем не менее, это было архикруто.

Пока ты не приехал, я прошёл первые два уровня. Пещеры и гробницу Квалопека какого-то. Кто бы он ни был, покойся с миром, Квалопек. Но это первая треть игры, она была как бы про всяких ацтеков и инков, так что, видимо, он был индеец. В общем, я более-менее понял, как всё это работает. То есть там у неё было два режима: с пистолетами в руках и с пистолетами в кобурах. В первом она стреляет, причём наводилась автоматически, потому что, видимо, тогдашние игроделы поняли, что при таком управлении ещё и заставить вручную наводиться — это будет пыткой.

Слишком хардкорно.

А во втором она могла прыгать по всяким уступам, цепляться руками и так далее. И в общем, в таком духе проходила игра. Мы сидели, я смотрел, как Ауралиен просто нарезает круги по Затерянной долине. Мы уже успели убить тираннозавра, для этого спрятавшись в какую-то пещеру, куда он не мог пролезть, и расстреляв его оттуда.

Из дробовика, по-моему, мы в него шмаляли.

Там было у нас всего четыре патрона, так что мы из бесконечных пистолетов стреляли.

А, точно. Но зато мы нашли там почти все секреты, потому что это был наш первый уровень.

Да, его мы обследовали дотошно. Нашли там патроны для Magnum, патроны для Uzi. Причём у нас Uzi не было. Потому что ни Magnum, ни Uzi мы ещё не видали ещё много уровней. И добрались, по-моему, мы до седьмого, что ли, уровня — дворец Мидаса, где нужно было какие-то собирать слитки и класть на руку Мидаса. Если на неё встать, то сам станешь…

Не камнем, а золотом.

Там у нас из-за сбившегося, по-моему, цветофильтра было не очень понятно, что происходит. Но, в общем, представьте: никаких интернетов, никаких там прохождений. Всё это надо самим допетривать. При этом сама игра тоже такая, знаете, неинтуитивно понятная. Никаких там подсказок «нажми X, чтобы выиграть» тоже не было. Всё это надо было как-то самим догадываться через сорок смертей.

Это был полный хардкор, потому что действительно ничего было непонятно, чего там делать — неясно. Некоторые вещи там вообще случайным образом обнаруживали, совершенно случайно нажимая на какие-то кнопки. Чисто втыкались вообще во все углы.

Да-да-да. И с дворцом Мидаса, я помню, мы изрядно подзасели, потому что там была неочевидная механика с этими слитками. Что их нужно было куда-то тащить. А мы тогда не петрили в языках. У нас была просто книжечка. Потому что это была большая коробка с книжечкой, где объяснялось, что надо делать. Это прям настоящая была коробка такая вот.

Да-да-да. Там всякие были книжечки к ней приложены. Всё серьёзно.

Но брошюрки нам не сильно помогли, потому что мы в языке… Там в основном говорилось: Uzi быстро убивает, а Magnum убивает немножко медленнее. Это охренительно полезно, конечно, знать.

Это суперинформация. Сами не догадались.

Что тащить эти слитки нужно куда-то, я даже не помню, как мы поняли, что это нужно сделать.

А ты уехал к себе, там тебе кто-то сказал, или ты у кого-то в интернете, может, посмотрел? Потому что там уже был интернет, просто не у меня.

Да-да-да. По-моему, было так, что мне… А, да, мы переписывались, представляете, письмами. Настоящими, бумажными, которые идут целую неделю.

Да, это в лучшем случае. Выходишь не в контакт и пишешь привет, тебе говорят привет. А надо было писать на неделю вперед, прикладывать схемы и выкладки, и ждать через две недели, ходить проверять почтовый ящик. Причём проверять не в смысле нажимать F5, а в смысле ходить вниз и ковыряться ключом.

Да, это, кстати, было довольно весело. Потому что реально было интересно. Сидишь, ждешь какого-то письма. И как-то раз Ауралиен мне прислал рунический алфавит, который был, в принципе, обычной кириллицей. И мы периодически этим руническим алфавитом переписывались. Хотя, честно говоря, кто там будет читать эти письма, кроме нас? Там и так, для смеха.

Это, кстати, да, мне как-то выпало из памяти. Я помню, что мы в основном обсуждали детали нашей совместной игры в X-COM.

Да, это было. Я помню, как сейчас, из всей этой переписки мне запомнилось… Она у меня долгое время хранилась. Я уверен, что она у меня до сих пор где-то хранится в Твери. Надо только понять где, и потом всё это дело отсканировать, оставить для потомков, потому что это реально интересно.

Домнин мне прислал целое досье по поводу того, как он продвинулся в исследованиях в X-COM за то время, пока я был на учёбе, и к следующему приезду подготовился. Там прямо, значит: и кибердиски такие-то, а потом я еще нашел таких пришельцев, они вот плюются вот этой хренью, и потом ещё вот это вот. И рисунки к этому прикладывал.

Да-да-да. Это было самое ценное. Я прям вот… Это было нечто. Я открываю, а там с рисунками, с картинками, всё. Учитывая, что интернет был очень тугой и малодоступный, и даже в нем было хрен что найдёшь.

С интернетом тогда вообще было…

Мы и не знали, может, даже про него.

Не, мы знали, что он есть. Я знал это, потому что мне подарили вместе с компьютером книжку «Windows 95 для детей и их родителей». Там последняя глава была про интернет. А ещё у меня были игровые журналы, где интернет упоминался как место, где можно всю ночь качать патч на тридцать два мегабайта. И это было страшное достижение. В общем, вы поняли. То есть это было… Тогда такое было ощущение, что это мы реально там с пришельцами стреляемся и обмениваемся исследовательскими записками.

Ну и вот, собственно, X-COM. Мы до X-COM добрались случайно, потому что у нас был друг с одиннадцатого этажа, Антон, и он нам притащил диск «Антология MicroProse». Разумеется, пиратский. На нём половина не работала, но зато работал X-COM. Из аннотации мы ведали: в 2000 году, кстати, в игре, там был 1994 год, чужие напали на нашу планету, вы должны защитить её.

Ну и мы сели играть. Первое, что мы увидели, когда это всё кое-как включили, а включалось оно именно кое-как, потому что пиратские игры инсталлировались в обход реестра, и поэтому работало всё это, прямо скажем, ненадёжно.

С грехом пополам, работало, да-да-да.

Там нужно было исследовать инструкции, как это всё ещё установить. Как это всё запускать. Значит: вы откройте папку, создайте там файл под названием ace32.bat, закройте папку. В общем, тогда, может быть, что-то заработает. Я не шучу, так было написано на диске.

И мы, значит, включаем эту игру и видим бледно-зелёный… Там, по-моему, тоже 256 цветов было в лучшем случае. Может, даже и меньше, какие-нибудь 64. И там нам написано: «Здесь в оригинале надо было ввести пароль, но добрый дядя уже взломал игрушку. Поэтому извините за не совсем корректный перевод и возможные ошибки. Подпись: обрезчики».

Мы до сих пор благодарны этому обрезчику, доброму дяде. Кстати, ошибок там было не так уж и много.

Да, в принципе, почти не падало. Я ничего и не помню. Единственное, там были глюки, которые были в самой игре. Если у тебя слишком раскачивался персонаж, то он просто обнулял себе характеристики. Ну и там был перевод в стиле про операторов ЭВМ, то есть X-COM. Но в остальном там было, в общем, понятно. Видно было, что парализующая дубинка — она парализует, что лазерная винтовка убивает. Правда, что делает меди-комплект, было сперва не очень понятно.

Потом мы поняли, что это всё-таки аптечка. Ну и как-то… Больше всего меня впечатляет то, что мы вообще поняли, как в это играть. Мы сперва не могли понять, что там делать. То есть мы видели, что есть глобус, и что он немножко крутится. А потом появляется вдруг НЛО, «центр на НЛО», «время 5 секунд». Что, чего? Потом открывается окно типа «перехват», и мы послали Ranger. Я как сейчас помню, Домнин рассказывал после нашей первой игры: вот мы с Антоном играли, и тут прилетает НЛО, мы послали туда перехватчик. И мы прогнали НЛО.

Я говорю: прогнали? Серьёзно?

Мы его просто не догнали. А он с такой гордостью рассказывает: мы, говорит, его прогнали.

Да. Но поначалу это было всё, что мы были способны сделать. А потом мы наконец допетрили, что, оказывается, у нас есть солдаты. Как это мы достигли, это было какое-то, по-моему, божественное откровение. Вот если бы мне сейчас сказали, что нас похищало НЛО и рассказывало нам, как в это всё играть, а потом вернуло и стёрло память, я бы не очень удивился.

И для нас было… Понимаете, мы не понимали, например, что такое вот эта пошаговая игра, что значит «не хватает времени», почему не хватает, как закончить ход, например. Что вообще есть ход какой-то. Как это всё действует. В конечном итоге как-то мы всё-таки в этом разобрались.

Разобрались. При этом мы раз двадцать проиграли поначалу. Но как-то добрались и до лазерного оружия, и до понимания, как в это играть, и броню случайно.

Я, кстати, броню нашёл, вот это моё достижение. Потому что я взял живьём случайно человека-змею, и с неё всё это и началось.

В общем, да. И мы проходили это, по-моему, ещё несколько лет.

Да-да-да, мы играли не один год.

Представляете? И это… Я, правда, должен сказать, что я обеспечил материальную базу.

Да-да-да. Я вот в этом письме, где были картинки, прочитал с удивлением. Домнин мне прислал информацию, что я, говорит, хорошо управлял нашими делами, и у нас теперь финансирование двадцать миллионов. А при том, что у нас поначалу бывало так, что конец месяца прошёл, нам дали какие-то три с половиной копейки более-менее, сказали ещё, что мы должны быть довольны, что нас не разогнали вообще. И у нас за вычетом расходов на базы получилось минус сорок семь долларов.

Ну и мы там пошарили по складам, кое-что там попродали, завалявшееся всякое.

Завалявшиеся трупы, да. Один двигатель НЛО спихнули — и оп, уже там семь миллионов набрали. Уже в плюсе. В общем, я тоже изрядно постарался. Приехал Ауралиен, он более-менее знал, что делать. Что там надо было, оказывается, изловить командующего базой, полететь на Марс, и он на Марсе всех убил. После этого он уехал утром, а я пришёл со школы и тоже полетел на Марс и всех убил.

В общем, это была одна из игр, которые я установил к себе на свой комп, когда у меня в 2003 году появился свой собственный комп. То есть можете представить, дорогие друзья: у меня до 2003 года компьютера не было в принципе. Я ездил играть на компе к Домнину.

Да, он ездил из Твери в Москву, чтобы поиграть на компе.

Поиграть на компе. Не то чтобы мне было интересно общаться с Домниным, я любил на компе.

Но не только пошаг у нас был. У нас же была и стратегия реального времени, в которую мы тоже сидели и резались. Это был первый Red Alert. Работал он у нас тоже, прямо скажем, через пень-колоду, потому что…

Заставок не было.

Это вообще было повальной бедой для тогдашних пиратских копий. Оттуда выкидывали видео и таким образом освобождали место. Потому что, чтобы вы понимали, когда первый Doom выпустили на CD-ROM… Да, была такая игра, представьте. Когда первый Doom выпустили на CD-ROM — я тоже понимаю, что CD-ROM, наверное, для современных молодых людей это что-то такое… ROM расшифровывается как read only memory, то есть на этот диск нельзя было ничего записывать. Это вам не CD-R и не CD-RW, и тем более не флешки. То есть это 700 мегабайт — и всё.

Да, я знаю, что 700 мегабайт сейчас воспринимается как память калькулятора какого-нибудь. Но тогда было так. Так вот, первый Doom занимал на CD-ROM 1% всего объёма. Чтобы не пропадало место, туда записывали коротенький ролик рекламы — и сразу весь диск полон. Видео тогда было универсальным местозаполнителем. И примерно таким же образом, только в обратную сторону, действовали пираты. Выкидывали всё видео, и получалось, что игры не весят почти ничего. Их можно запихивать в запакованном виде на диск по сто штук, по двести штук.

По триста.

Ну, кстати, тот же самый X-COM, который мы уже упомянули, он, по-моему, занимал порядка пяти дискет. То есть умножьте на 1,44 и поймёте, что это примерно даже меньше, чем десять, в районе семи-восьми мегабайт. Поэтому таких X-COM’ов, естественно, можно было записать почти сто штук на диск, чем, собственно, пираты и занимались.

Ну, была первая Civilization, вторая Civilization, Colonization, Sid Meier’s Transport Tycoon, Pizza Tycoon, четыре X-COM’а разных, от первого до Interceptor. Что ещё там было? SimCity вроде как был.

А, Sid Meier’s Pirates.

Короче, вы поняли. То есть там сгребалось всё.

Всё было. Всё играбельное, всё, что было.

А был у нас и второй такой же диск, где были такие вещи, как, например, помимо Red Alert…

Там был четвёртый DirectX.

О-о-о, да. Четвёртый. Или третий даже.

Да. В общем, вы поняли, как давно это было. Там были какие-то всякие странные гонки. И там была непонятная игра про огромного боевого человекоподобного робота под названием Crazy Ivan. Потому что там русский Иван на огромном боевом роботе истреблял пришельцев, напавших на планету. При этом он начинал с России, а потом уже всех остальных освобождал. Такая странная игра по тем меркам.

Ну и был Red Alert. Для нас это тоже было таким откровением, потому что это стратегия. При этом Ауралиен тогда так прямо заболел стратегиями, что несколько лет не желал даже слышать ни о чём, кроме стратегий.

Вообще. То есть все там шутеры, аркады, приключения — для него всё просто умерло. И мы играли. Это тоже был хардкор, потому что мы, например, не знали долгое время, что там есть skirmish. Skirmish я нашёл чисто случайно, когда ты мне про это написал письмо. Компания была адски жёсткой. То есть первые две миссии пройти было ничего, можно. А третья — это уже была диверсионная миссия, где надо было кучке солдат бегать по карте и ловить шпиона. Четвёртая — это где уже появлялись танки. При этом компьютер там не поддавался, никаких там скриптов не было. Никакого там сюжета в миссии, типа пока ты там не пойдёшь туда, то на тебя никто не нападёт. Там надо было прям сразу подорваться и всё скорее забаррикадировать, потому что сейчас прям начнут наезжать огромными толпами.

Да. Было, конечно, здорово. Мы там, я помню, танки строили всякие, минировали чего-то, какие-то camo pillbox разрушали.

Да-да-да. Коробка с пилюлями. Это уже во второй части какие-то дебилы перевели.

А ещё, помимо коробок с пилюлями… А, Warcraft же второй.

Да, конечно. Второй Warcraft я раздобыл у нашего друга Егора. Он у него был на отдельном диске, правда лежал в коробке совершенно другой игры. И я на него долго точил зубы, потому что я к тому времени успел прочесть первую фэнтезийную книжку. Называлась она «Пропал чародей». На сегодняшний момент, во-первых, видно, что это полнейший маразм. Во-вторых, что переводил его человек, которого просто надо бейсбольной битой бить по зубам, пока он не поклянётся, что не будет ничего больше переводить. Вы, например, знаете, что за книга «Ведьмин доктор»?

Это что, про гинеколога?

Какие идиоты были тогда. Короче говоря, но мне это прям архипонравилось, хотя я не понимал почти ничего, что происходит, кроме того, что дети каких-то колдуна и ведьмы пошли их искать, и по дороге там чуть сто раз не убились.

А ещё у нас в школьной программе, вот мой сын сейчас тоже проходит, был отрывок из «Хоббита».

Не может быть.

И я прямо думаю: охренеть.

Это у вас какая-то продвинутая школа была.

Нет, учебник… Я же говорю, у моего сына такой же учебник. Хотя у него, правда, школа хорошая. У меня никакого «Хоббита», по-моему, не было.

Нет, у нас школа была обычная. Более того, я когда потом видел в другой уже школе рисунки младшеклассников на тему литературы, там видно было мистера Бэггинса, нарисованного с ртом до ушей. То есть они, очевидно, это тоже проходили.

Ну и, короче, я просто думаю: боже мой, как бы раздобыть ещё книжек или хотя бы чего-нибудь тоже, чтобы там какие-нибудь гоблины, и мечи, и гномы, и эльфы, и пауки, и волшебники. И тут я увидел у нашего друга Warcraft II. Я думаю: боже мой, это же… Смотрите: рыцари, катапульты, замки, орки какие-то набегают, бабах, волшебники. Ой.

В общем, я у него выцыганил эту игру. А тогда, надо вам сказать, играть надо было обязательно, сунув этот диск в дисковод. Потому что в лучшем случае там располагались видеоролики из игры и музыка, а в худшем случае он просто без него не работал никак из-за копирайта. В общем, вы поняли теперь, что мир, в котором вы живёте, — это рай. Мы жили при прогнившем царском режиме.

Да, кстати, третий Warcraft тоже без диска не работал, если что.

Ну, в общем, с Warcraft у нас всё было тоже серьёзно. Мы играли, высчитывали, как бы там половчее зарашить противника рыцарями. И всякие там высчитывали хитрые схемы. Читали в журналах про тактики. Как там, например, бороться с подлодками, если их не видно. В общем, это тоже была игра.

Просто когда мы узнали, что третий делается, мы ждали. Это было вообще нечто. Я как сейчас помню, у меня был какой-то журнал, то ли «Игромания», то ли, я не помню, «Страна игр», то ли «Навигатор игрового мира», то ли что-то такое. И я совершенно случайно получил этот номер журнала. И там описывался третий Warcraft. То ли это была какая-то демка, то ли это было что-то, то ли какая-то бета, то ли превьюшка, то ли что. Я не помню. И я там прямо читаю.

Я очень хорошо уже был знаком со вторым Warcraft к тому моменту. И ты даже уже написал тогда эпохальный труд, который мне привёз в рукописном виде. И когда ты смотришь… Я наизусть помню, где были эпиграфы. «Они выросли и сожрали своих родителей». Это пародия на тогдашнюю социальную рекламу. И там было понаписано, что: «И вот через Тёмный портал пришли существа о двух головах — огры, и о двух рогах на шлеме — орки. И решили они остаться там и наплодить много-много, извиняюсь за выражение, орчат».

Да, я не горжусь этим.

Нет, это вообще было отлично. Шедевральное произведение.

Но тем не менее я действительно прочитал эту заметку и потом, по-моему, тебе то ли письмом, то ли…

Нет, это, по-моему, вручную, потому что для письма это было слишком туго, и почта России бы это просто выкинула.

Да-да-да. В общем, я прямо рассказывал, ходил долго и нудно рассказывал, что вообще должно происходить в третьем Warcraft. Потому что там, конечно, по сравнению со вторым это было нечто. И когда я его впервые увидел, я прямо был такой: а-а-а, как это круто. Это прям мегаграфика. Вот сейчас смотришь на третий Warcraft и понимаешь: ну, как-то… Нет. После второго это было мега-круто.

Ну и после второго там появились диалоги, монологи, какие-то там вспышки, что-то все куда-то бегут, драма.

Это да. При том, что во втором Warcraft драма, конечно, тоже была. Но у меня она перебивалась тем, что там как бы чёрная речь делалась следующим образом: английский текст набирался кириллицей. И поэтому, когда читаешь во время брифинга на заднем плане про hordes и swords, я думаю: боже мой, что за бред.

В общем, тогда примерно уже наоборот всё стало. Я стал отставать от Ауралиена в техническом оснащении, потому что мой первый Pentium MMX давно уже устарел. А в 2003 году у него появился свой компьютер, и он был уже современный.

Да, он был достаточно современный. Я играл, помню. Первая игра, которую я установил, был Warcraft III. Потом X-COM, потом первые Neverwinter Nights, на которые я, кстати говоря, потратил какое-то невероятное количество времени. Мне кажется, часов восемьдесят.

У меня тоже такое ощущение, потому что, во-первых, он был очень длинный сам по себе. Во-вторых, там некоторые места были довольно сложными.

Мне прям понравилась сама идея RPG. Я очень досконально играл. Потратил какое-то невероятное количество просто времени. Ходил, обходил всё. Всё, что можно было обойти, я обходил. Всё, что можно было найти, я находил. Так что да, это, конечно, было очень круто.

Ну вот, да. У тебя же тоже комп потом…

Ну, у меня через год тоже появился комп. Потому что, несмотря на то, что мне все предвещали погибель и работу уборщицей, я тем не менее всех прокинул и устроил такой финт, что моих предков чуть паралич не разбил на месте. Но это было уже не в нашем детстве, а скорее в нашей юности. И про эту юность мы поговорим в следующем выпуске.

Да, мы понимаем, что юбилейный только этот. Но мы уж, раз начали, давайте полностью расскажем всю нашу…

Закончим, да, в следующем выпуске. Мы на самом деле планировали уложиться в один выпуск.

Да, это ты планировал. Потому что я только посмотрел на список тем, и понял: ни в какой один выпуск мы не уложимся.

Да, но это действительно очень трудная была задача. В следующем выпуске мы продолжим нашу юность. Поговорим о том, как мы гуляли с друзьями, как мы употребляли разнообразные напитки, как мы играли впервые в World of Warcraft. Собственно, ближе к теме. Ближе к теме центральной части повествования — о том, как появился, в принципе, этот подкаст.

Если вы вдруг, друзья, не поняли, что здесь происходило предыдущие полтора часа, мы рассказывали про то, как всё началось. Мы просто с самого начала решили это рассказать.

Обстоятельно, так сказать. И действительно, началось всё с World of Warcraft, а до этого всё началось с Warcraft, а до этого всё началось с…

С того, что ты назвал мой компьютер Philips, потому что монитор был «Филипс».

Да-да-да. Ну и дальше по цепочке. Это двадцать пять лет назад. В общем, вы поняли идею. Я думаю, что следующий… Надеюсь, что следующий выпуск будет хотя бы не длиннее этого.

Надеюсь, надеюсь. Будем действительно на сегодня закругляться. Я напоминаю, что вы слушали сотый юбилейный выпуск подкаста «Хобби Токс». И с вами были его постоянные ведущие: Домнин.

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Всего хорошего, друзья. Пока.

Пока!