Hobby Talks

В этом выпуске мы рассказываем про начало серии игр BioShock.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели. В эфире 38-й выпуск подкаста Хобби Токс. С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Продолжим мы, наверное, игровую нашу тему, которую ты так успешно начал в прошлом мини-выпуске. И поговорим мы сегодня, Домнин, о чем?

Мы поговорим о серии Bioshock, которая была сделана небезызвестным Кеном Левином. Сейчас Левин вдруг охладел к крупным проектам и всех разогнал. Собрался делать какие-то нишевые игры. Я с трудом понимаю, что он там будет делать и какие нишевые игры. Посмотрим. Но доселе он не подводил.

А мы что-то, кроме Bioshock, знаем у него?

Мы, насколько я помню, можем вспомнить еще System Shock, с которого все началось.

Ага, и о котором мы сегодня тоже немного поговорим.

Тоже должны поговорить, чтобы вообще объяснить, с чего такое название. Это трибьют, а также формат геймплея.

Итак, System Shock — игра старая. Нас интересует в первую очередь вторая часть. Это такой шутер от первого лица, который использует очень много элементов приключенческих игр, который имеет сложный сюжет и достаточно свободный геймплей. То есть что-то было на уровне первого Half-Life. Учитывая, что это старые времена, тогда это было круто. Но если в Half-Life путь действий у тебя был ровно один, я все время удивлялся, как это доктор физических наук так здорово палит из автоматов и дробовиков, побивая там целый батальон солдат.

Да, и более того, отбивается монтировкой от хедкрабов.

Да, это мы можем списать на аффект, но вот перестрелки с солдатами я уже отказывался понимать.

Ну а в System Shock во второй части на выбор давалось три персонажа с кардинально разным подходом. Первый — это был, по-моему, десантник, он очень хорошо стрелял. Второй — это был флотский офицер, который стрелял несколько похуже, но зато имел возможность взламывать всякие терминалы и турели, обращая их себе на пользу. И, наконец, третий — это был такой телепат, который вкалывал себе там какие-то наноботы. Я уж не помню, что там вкалывал. В общем, местный вариант технической маны. Он ни из чего не стрелял, а только всякими телепатическими заклинаниями крошил врагов.

Там было много чего интересного. Например, там надо было изучать врагов. Врагов там было очень много, самых разных видов: всякие мутанты, роботы, пришельцы. Изучение их там давало разные плюсы. В бою против них можно было применять разные типы боеприпасов. Одни — бронебойные, допустим, против роботов, а другие — разрывные. Там какие-то были такие, которые управляемые и поражают прямо в сердце, даже если попали в пятку. Они против живых существ, само собой.

И сюжет там был весь в жутких поворотах, с постоянно меняющейся канвой, пугалками, страшилками. Везде лежали дневники, которые можно было почитать. Ничего приятного там, разумеется, не писалось. Сама атмосфера была крайне гнетущей: мертвая космическая станция. Или корабль это был мертвый? Я уж не помню. В общем, в космосе это было.

Корабль «Фон Браун».

Да, зловещий искусственный интеллект, по сравнению с которым наша приятельница GLaDOS — крайне приятная особа, с которой не грех поболтать и остановиться.

В общем, игра была солидной, была полнейшим хитом. Я помню, еще в 2002 году для нее выпускались всякие моды, хорошие текстуры, соответствующие времени. В общем, это была игра эпохи. Она, к сожалению, не особо хорошо продалась. Я уж не помню почему. То ли потому, что была слишком умной, то ли слишком сложной. То ли провалили маркетинговую кампанию, то ли еще что-то случилось. В общем, неизвестно. И потому прямого продолжения мы не наблюдаем.

Но господин Левин не отчаивался и решил сделать духовного наследника, слегка поменяв сеттинг, видимо, для пущей оригинальности. Ну просто потому, что мертвая космическая станция за эти годы уже заезжена до неизвестных пределов. Те, кто, например, интересовался серией Dead Space, могут вспомнить, что третья часть там уже не про космическую станцию, а про планету. Видимо, даже там всем надоело это.

Итак, Bioshock. Начнем мы с вами с истории Марка Дж. Мельцера. Марк был совершенно обычным американцем. Жил в окрестностях Нью-Йорка. Была у него жена Аманда и дочка Синди. Жили они не тужили до 60-х годов, когда Марк стал замечать, что в газетах попадаются сообщения о странных похищениях маленьких девочек. Все похищения были как-то очень похожи.

Во-первых, девочки все были, судя по фотографиям, одного и того же возраста, примерно одинакового телосложения, роста и вообще типа физического. Все они жили в домиках на побережье. Все они были похищены без особенных следов. То есть никаких подозрительных людей до этого за домами не замечалось. Похищения проводились крайне быстро, всегда ночью, со взломом, и настолько стремительно, что никто ничего не мог не то что поделать, а даже и заметить.

Единственное, что докладывали очевидцы, — это то, что примерно в зоне похищения периодически видели со дна моря какой-то странный красный свет. Все обычно делали вывод, что это либо оптический обман, либо, может быть, там какая-нибудь подлодка, либо еще что-то в этом духе. Кроме того, на пляжном песке были найдены следы ног в тяжелых башмаках, впрочем, не очень большого размера, скажем, на подростка. Тем не менее, следы изучить не удалось, потому что прибойные волны их очень быстро размывали, и многие вообще считали, что следы — это газетная утка.

Итак, Мельцер заинтересовался этим и решил попробовать провести собственное расследование. Он стал наводить справки, собирать вырезки из газет и сообщения о похожих похищениях, стараясь вычислить из них те, что подпадали под канву, и старался установить определенную связь между ними.

Поначалу все похищения производились в Европе. После этого похитители, судя по всему, осмелели и начали проводить похищения также на берегах Северной Америки, в Канаде и в США. Устроив историю похищений по карте, Мельцер решил, что следующее нападение будет где-то в районе Нью-Йорка, а если конкретно — Лонг-Айленда. Там у него, по счастью, был домик, куда он отправился вместе со своей семьей в отпуск, чтобы, с одной стороны, отдохнуть, с другой стороны — попытаться разузнать что-нибудь о таинственных похитителях и, может быть, даже сделать снимки.

Похитителей ему действительно удалось повстречать, только сам он этого не знал, потому что спокойно отправился домой, решив, что те не появятся. А ночью была похищена его дочь Синди. Похищена ровно таким же образом: быстро, кто-то вломился в дом, схватил девочку, слинял, и следы вели к морю. Но ни лодок, ни кораблей, ничего на рейде замечено не было.

После похищения Мельцер очень долго себя корил, считал, что это он виноват в том, что свою дочь привез в опасное место, практически расстался с женой на почве стресса, а также на почве того, что обнажились ранние противоречия, которые сглаживало наличие дочери. Полицейское расследование ничего не дало, кроме, разумеется, подозрений в адрес самого Мельцера, который уже успел прославиться как полоумный искатель пришельцев или кого-то в этом роде, потому было бы логично для него что-нибудь такое учудить.

Мельцер решил, что, пока он не найдет свою дочь, он не успокоится. Он связался с самыми разными людьми, которые могли чем-то ему помочь. Большинство из них он сразу же заклеймил как полных идиотов. Однако ему удалось также добыть некоторые, скажем так, внутренние документы морской разведки США, которые подтвердили его подозрения о том, что красный свет из-под воды и следы на песке определенно связаны с похищениями.

Его мыслью было то, что, раз никаких кораблей на рейде не видно, тем более нельзя так быстро уплыть и бесшумно на лодке до корабля и скрыться за горизонтом, речь идет, очевидно, о подводных лодках, что делается таинственными похитителями в целях секретности и незаметности.

Итак, потеряв жену и дочь, он полностью переселился в тот злосчастный дом, из которого Синди была похищена, и, забросив всякую работу, посвятил все свои силы поискам.

Поначалу поиски шли ни шатко ни валко, однако в мае 1968 года в его дом опять кто-то проник ночью и оставил за собой жестяную коробочку, в которой обычно в школу и на работу носят завтрак. Коробочка эта, несмотря на свой неказистый вид, оказалась, во-первых, не жестяной, а сделана из прочной стали, а во-вторых, не открывающейся. Вместо замка на ней была какая-то головоломка из странного шифра и трех роторов, которые вращались, как на сейфах. Колесики собирают комбинацию.

Открыв с большим трудом эту коробочку, он обнаружил там детские рисунки, изображавшие девочек в коротких сизых платьицах, держащих за руку какое-то существо, которое имело большую голову с красным глазом посередине. Существо то ли боролось с каким-то нападающим, то ли что-то еще делало. Одним словом, понять что-либо из картинки было трудно.

Кроме того, там была записка, написанная все тем же шифром, который покрывал внешнюю сторону коробочки. Разобрав, что этот шифр значит, Мельцер прочел: «Здесь внизу очень холодно, папа. Приходи и найди меня». Решив также прочесть, что означают шифрованные надписи на самой коробке, Мельцер прочел: «Я не помню свой день рождения. Ты помнишь, когда у меня день рождения? Теперь у меня новый день рождения».

Мельцер не знал, что и думать. Первой его мыслью было, что это какая-то несмешная шутка, которую над ним шутят, вероятно, газетчики или, может быть, какие-нибудь полицейские следователи, решившие его расколоть путем физического давления. Однако потом он решил отложить эту коробочку и заняться более насущными делами.

Он сумел раскопать информацию о так называемом Исчезновении. Исчезновением называлась волна пропаж, случившаяся в 1940 году, после которой исчезли, как будто в воду канули, многие известные актеры, писатели, врачи, инженеры, изобретатели, бизнесмены, художники, ученые. В общем, достаточно незаурядные люди. Все в своей профессии были заметными. Практически все были достаточно молодыми еще. То есть версия о том, что они по-тихому где-то загнулись, исключалась. Кроме того, что они сами пропали, вся их собственность оказалась распроданной или тоже исчезла, смотря по тому, недвижимость это была или движимое имущество.

Да, в каком-то литературном произведении я это уже видел.

В каком это?

Я видел это в литературном произведении авторства Айн Рэнд «Атлант расправил плечи». Там по сюжету происходит примерно то же самое. Только там исчезают в основном предприниматели. Помимо актеров, режиссеров, художников, композиторов, ученых и так далее.

Интересное совпадение. Почему бы это?

Да. На самом деле тут еще аналогия такая, что у Айн Рэнд более одного произведения, и некоторые, скажем так, имена позаимствованы именно из ее произведений. В частности, вот Атлас, он же Атлант расправил плечи в русском переводе.

Да, до Атлантов мы еще доберемся.

Да, да.

Итак, решив, что Исчезновение имеет какую-то связь, правда, пока неясную, с похищениями девочек, Мельцер вошел в контакт с некой эксцентричной француженкой, которая навела его на новые результаты. Опять в его дом проникают и опять оставляют какой-то странный подарочек. Подарочек в виде песенки, доселе ему неизвестной, где пели: «Восторг, вставай, Восторг, вставай». Однако в самом конце песенка внезапно обрывалась, и странный голос маленькой девочки говорил: «Папа, где ты, папа? Ты придешь и найдешь меня». Этот голос, хотя и измененный, с какими-то холодными нотками, Мельцер сразу узнал как голос своей Синди. Это убедило его в том, что все эти подарки, приносимые ночью неизвестно кем, — никакая не шутка. И они действительно связаны с исчезновением его дочери.

Следующая линия расследования была связана с неким Орлином Оскаром Лютвиджем. Лютвидж был известен тем, что в 1959 году исчез, объявив, что отправляется искать истинный Восторг. Совпадение между поисками Лютвиджа и текстом песенки «Восторг, вставай, Восторг, вставай» навели Мельцера на мысль, что не мешает проверить связанные с Лютвиджем места и принадлежавшие ему склады на Бродвее. Склады эти были сожжены, так что никто не мешал Марку туда зайти и пошарить.

Там он нашел аудиозапись. Запись ничего особенного не прояснила, кроме того, что там была куча непонятных загадок и ребусов. Например, некий тройной ключ с семерным замком. Как раз в том же складе Марку удалось найти еще одну странную коробочку, тоже очень похожую на те, что ему приносили ранее, и тоже имевшую головоломочный такой кодовый замок. Пока что открыть ее не удавалось, поэтому Марк решил разузнать еще что-нибудь про Лютвиджа.

Однако его контакты все при упоминании этой фамилии пожимали плечами и говорили, что не стали бы так уж сильно полагаться на его слова, потому что Лютвидж был человеком крайне мутным и доверять ему было нельзя. Однако Марк продолжал работать над коробочкой и добрался до ее содержимого. Содержимое, к его огорчению, оказалось многоуровневым. И чтобы открыть последующие донышки у коробки, нужно было решать новые загадки, которые он пока не понимал, как решить.

Содержимое первого уровня привело Марка на заброшенный склад в Канаде, где размещалась одна из старых компаний Лютвиджа. Там он сумел найти еще одну запертую коробочку и непонятную навигационную карту, на которой был нарисован красный треугольник. Карта была явно морская, но разобрать, что это за море, без дополнительной информации Марку не удалось. Кроме того, там же нашлись документы, в которых фигурировало имя некоего Эндрю Райна, который вроде как вел дела с Лютвиджем, причем в очень серьезных масштабах.

Открыв найденную там коробочку, он обнаружил, что там десять разных географических координат, а также десять разных указаний на время. Марк решил, что в каждом из этих мест в указанное время что-то случится. Он связался со своими контактами, постаравшись направить на все указанные координаты по одному человеку для наблюдения, а сам двинулся в точку, близкую к его дому в Нью-Йорке, и стал ждать там 8 августа.

Как ни странно, 8 августа на этот пляж вымыло огромное количество бутылок вина. Казалось бы, что необычного: какой-нибудь склад подмыло, подломило или, я не знаю, с корабля сорвало штормом ящик, вот их и вынесло. Однако это вино называлось Arcadia Merlot и совершенно не походило ни на одну из существующих на земле марок. Кроме того, бутылки почему-то имели на себе какую-то непонятную рекламу. Часть этой рекламы пропагандировала некие товары непонятного механизма действия, а часть приглашала покупателей этого вина посетить город Восторг.

После этого Мельцер решил, что город Восторг явно существует и он как-то связан с морем, а также с исчезновениями девочек и более ранними исчезновениями бизнесменов и прочих специалистов. Со временем Мельцеру удалось обнаружить, что перед своим исчезновением этот самый Лютвидж основал некое секретное общество пешек, которое продолжало действовать и после его исчезновения. Связавшись с пешками, Мельцер узнал, что они действительно разыскивают таинственный Восторг и считают, что это город, расположенный где-то в море. Где именно, они не могли ему объяснить. И Мельцер решил, что, раз его дорога лежит в море, то там и надо искать.

Он сел на борт корабля и отправился через море во Францию. Во Франции Мельцер пережил нападение: его пытались похитить члены общества пешек, которые хотели найти Восторг ради жадности и попытки добыть там какие-нибудь богатства или, скажем, продать его точное местонахождение заинтересованным лицам. Однако Мельцеру удалось отбиться и наконец найти координаты.

Координаты привели его в некий замерзший треугольник. Это был как раз тот красный треугольник, нарисованный на найденной на заброшенном складе навигационной карте. Треугольник располагался между Рейкьявиком в Исландии и побережьем Гренландии. В центре этого треугольника что-то и было.

Мельцер нанял корабль и отправился в эту точку, зная лишь приблизительно, что там несколько раз замечали какой-то непонятный маяк, стоящий прямо посреди моря и непонятно для чего нужный. Никаких официальных указаний на строительство маяков посреди синего моря Мельцеру найти не удалось, и он решил, что маяк как-то связан с Восторгом.

Обнаружив маяк и пришвартовавшись, корабль был атакован ночью неизвестными существами, которые двигались, естественно, быстро и почти мгновенно уничтожили всю команду. Мельцеру удалось бежать с тонущего корабля, добраться до маяка и обнаружить внутри батисферу. Он прыгнул в батисферу, запечатал дверь, батисфера погрузилась в воду, и больше о нем ничего не известно.

Вот такая вот предыстория. Скажу вам сразу, что это не из самой игры. Это блестящий пример вирусной рекламы. То есть был такой сайт, назывался «Проект “В море что-то есть”», и там постепенно появлялись всякие ключи и письма, записки, которые оставлял Марк Мельцер. И можно было следить за его прогрессом, поисками, читать всякие его донесения, газетные вырезки, смотреть на карты, вскрывать эти самые коробочки с шифром. Все это должны были делать игроки.

Так вот, поговорим теперь о самом Восторге. Эндрю Райн, урожденный Андрей Райновский из России, был эмигрантом. Он приехал в США в 20-е годы, где быстро поднялся до уровня промышленного магната. Промышленным магнатом он стал, как вы видите, в эпоху Великой депрессии, экономического регулирования и вмешательства правительства в дела крупнейших корпораций. Это вызвало у него резкое отторжение.

Связано это было с тем, что он считал себя таким self-made man, то есть человеком, который сам всего добился. Он бежал из Советского Союза, чтобы не иметь дел с контролирующим правительством. А в США он видел все то же самое. Он пытался судиться, бороться, не подчиняться. Например, когда у него попытались отобрать под общественный парк высаженную им рощу, он всю эту рощу спилил, сказав, что он ее посадил, ему она принадлежит. А если у него отбирают землю, пусть берут голую землю, без лесов.

После войны у Райна возникла идея, вернее, возникла она еще до войны, но к ее исполнению он приступил как раз по завершении Второй мировой войны, когда отпустили дефициты, сняли всякие ограничения, комендантские часы и все такое. Идея была следующая: построить новый город, в котором не будет никакого правительства, в котором не будет никакого контроля, ограничений, цензуры, религии, налогов, профсоюзов, всяких социальных программ, пенсий, где все будут заниматься своими делами, жить в соответствии со своими усилиями и пользоваться только плодами собственных трудов.

Он решил, что в этот город мечты он поселит таких же людей, как и он: бизнесменов, тех, кто не унаследовал свое состояние, а сколотил его сам; художников, которые не боятся творить смело; ученых, которые хотят проникнуть в самые дальние уголки знаний, которых ограничивает традиционная мораль и правительственные запреты. Одним словом, так называемых творцов, которых он противопоставлял паразитам.

Райн говорил: если вы испекли пирог, то разве не вы должны его съесть? Нет, говорят паразиты, нам нужна часть. Если вы заработали своим трудом состояние, разве оно не принадлежит вам? Нет, говорят в Вашингтоне, оно принадлежит бедным. Нет, говорят в Ватикане, оно принадлежит Богу. Нет, говорят в Москве, оно принадлежит всем. И поэтому Райн отверг такую философию и выбрал Восторг.

Восторгом он называл свой город. И, как вы уже все догадались, те, кто, может, не играл в Bioshock и не знал, город он решил строить на дне моря.

Почему на дне моря, как ты думаешь, Ауралиен?

Чтобы его не нашли подольше и чтобы остаться не под контролем всяких других правительств.

Верно, верно. Это была первая причина. Вторая причина: он предвидел атомную войну, которая уничтожит СССР, США и всех остальных тоже, и его идеей было в том числе спрятаться от последствий этой войны глубоко на дне моря. Причем желательно где-нибудь подальше от оживленных районов.

Итак, строительство началось в 1945 году и заняло рекордно короткие сроки просто потому, что, собственно, сборка велась на суше, а под воду здания погружались уже готовыми модулями и соединялись. Выглядел Восторг примерно так же, как современный Манхэттен, я имею в виду современный Райну в 50-е годы. Он состоял из таких небоскребов в стиле ар-деко, популярном в конце 40-х и начале 50-х годов.

Город располагался глубоко на дне. По размеру он был не очень большим, примерно как тот же самый Манхэттен. И там были все удобства, какие только можно было представить в те времена, и даже некоторые, которые представить было нельзя. Для транспорта там применялись батискафы, батисферы. Все понимают разницу между батискафом и батисферой?

Я с трудом понимаю.

Батисфера — это такая подвешенная на длинном тросе штука, в которой делали замеры и после чего поднимались обратно. Вот примерно такие, только поменьше и покомфортабельнее, эти сферы использовались и в Восторге.

Между зданиями были установлены стеклянные туннели, усиленные так, чтобы выдерживать давление. Город был абсолютно автономен. Энергию и тепло, потому что, я думаю, все понимают, что на дне моря холодно и темно всегда, получали, вероятно, поэтому и был выбран такой северный район, что большой разницы на глубине хоть рядом с Исландией селиться, хоть на экваторе не будет.

Чтобы отапливать и освещать город, применялись геотермальные источники. Была построена так называемая электростанция «Гефест», использовавшая вулканическое тепло. Кислород добывался путем очистки, а также из окружающей воды. Кроме того, там были посажены целые леса, производившие кислород. В пищу употреблялись как всякие дары моря, так и выращиваемые овощи, животные. В общем, все как на поверхности.

В городе были рестораны, театры, банки, фабрики, строительные компании, крупнейшей из которых, кстати, была Ryan Industries, принадлежавшая самому хозяину города. Были разные другие компании, в частности метро Восторга, которое как раз и работало с батисферами. Существовало даже нормальное метро, то есть поезда, которые ходили по дну моря в закрытых туннелях. Они, правда, со временем перестали использоваться из-за дороговизны и опасности.

В Восторге не было практически никаких законов в нашем понимании этого слова. Дело в том, что единственное, что там охранялось, — это права, свободы и собственность индивида. А никаких коллективных регуляторных мер не применялось. То есть, скажем, если предприниматель не желал платить своим сотрудникам на всякие страховки и лечение, то никто не мог его заставить, они не могли организовать профсоюз. Никто не мог запрещать художникам и писателям творить так, как они считали нужным. Никакие обвинения в оскорбительности и недозволенности не допускались. Ученые могли работать в абсолютно любом направлении, и никаких вопросов биоэтики им никто не задавал. Одним словом, это такая капиталистическая мечта.

Заодно из города изгонялись практически все религиозные взгляды. То есть сам Райн, например, был атеистом и продвигал вместо религии свою идеологию цепи. Цепью он называл такую фигуральную цепь, за которую тянут творцы и тащат за собой мир на этой цепи, в то время как разные паразиты пытаются просто вцепиться в этот мир и ехать на нем бесплатно.

Предполагалось, что у Райна получится утопия, где потенциал развития человека не будет ограничен ничем. В определенной мере это удалось, поскольку наука и технология в Восторге пошли семимильными шагами. Например, открытия в области робототехники, биологии, электроники, автоматики серьезно опережали тогдашний уровень технологий на поверхности.

Однако самыми важными были исследования в области биологии и генетики, а именно открытие Адама. Адамом, кстати, странно, что атеистическое общество так сильно использует авраамическую мифологию. Так вот, Адамом называли редкую форму стволовых клеток, добывавшихся из особого вида придонных моллюсков. Такие слизни красно-черного цвета ползали по дну. Эти стволовые клетки годились не только для слизня, но также и для человека.

В отличие от обычных стволовых клеток, которые в теории… Что у нас вообще делают стволовые клетки? По крайней мере, что о них врут на сайтах медицинских организаций?

Стволовые клетки, насколько я помню, — это такие клетки, которые могут развиваться в другие клетки, скажем так. То есть это такая шаблонная болванка-заготовка.

Да, то есть чего вам не хватает, в то оно и будет развиваться. В реальности добывается, скажем, из пуповины, потому что там как раз такая кровь для совсем маленького человека, и она помогает ему развиваться. Поэтому она содержит много стволовых клеток.

Итак, открытие Адама привело к кардинальным перестановкам в Восторге. Дело в том, что использование сыворотки из Адама могло дать человеку доселе невиданные способности. Например, большую физическую силу, устойчивость к болезням, изменение внешности в определенных пределах, буквально силой воли. Разумеется, занимало оно не пять минут, а заметно дольше, но тем не менее. Телекинетические способности, умение пользоваться пирокинезом, заморозкой всего вокруг, призыв разных живых существ, например насекомых, с помощью феромонов, и в перспективе даже феромоны, которые могли контролировать человеческую волю.

Этот Адам сразу же стал невероятно популярен среди публики, поскольку никаких ни моральных, ни традиционных тормозов у нее не было, она принялась яростно это все использовать. Тех, кто злоупотреблял Адамом, стали называть сплайсерами.

Почему для них потребовалось отдельное слово? Потому что Адам, как выяснилось, имеет довольно много побочных эффектов. В частности, из-за слишком большого количества чужеродных клеток, заменяющих свои, у тех, кто слишком много использовал его для модификации своего тела, начинались как физические, так и психические дегенеративные процессы. Они становились нестабильными, иногда впадали в приступы помешательства, не понимали, где находятся, теряли ощущение реальности, а самое главное — им нужно было еще Адама. Еще немного. Последний раз. Еще раз. В общем, вызывало сильнейшую зависимость.

Да. Это вещество.

Но до полного краха Восторгу было еще далеко. Дело в том, что Адам было тяжело добывать: нужно было выходить в море и собирать там этих слизней, потому что никакому разведению они не поддавались. Ради этого разрабатывались особые тяжелые скафандры, а также была создана индустрия по очистке сырого Адама и превращению его во вкалываемую сыворотку.

Этим занималась доктор Бригитта Таненбаум, которая первоначально предлагала свои услуги самому Райну, но потом, столкнувшись с отсутствием какого бы то ни было интереса, обратилась к другому бизнесмену, владельцу компании Fontaine Futuristics. Владельца звали Фрэнк Фонтейн. Фонтейн был, вообще говоря, обыкновенным бандитом ирландского происхождения, жившим в Нью-Йорке, в районе Бронкс, что нетрудно заметить по его произношению. Он бежал в Восторг, во-первых, от преследований властей, а во-вторых, почуяв запах больших денег, который он мог там сделать.

Он сразу не понравился Райну и поддерживающим его людям. Однако сделать они с ним пока ничего не могли, поскольку полиция, существовавшая в Восторге, предназначалась только против серьезных преступлений, таких как убийства, попытки ограблений. Вот это все каралось жестко. А политические преследования тогда еще не начались.

Итак, Фонтейн сразу понял весь потенциал Адама. Предложил Таненбаум неограниченные ресурсы, свою лабораторию, команду сотрудников и все условия для продолжения исследований. Кроме того, к исследованиям был привлечен доктор И Су Чонг, проживавший в Корее, оккупированной Японией, и вынужденный бежать оттуда за коллаборационизм, то есть за сотрудничество с японскими оккупантами.

Кроме того, Фонтейн, полагаясь на свои большие прибыли, решил, с одной стороны, завоевать доверие жителей Восторга, которые по разным причинам были недовольны режимом Райна, а с другой стороны — обогатиться еще и на этом. Дело в том, что вскоре после прибытия Фонтейна и начала бурной деятельности Райн запретил всякие контакты с поверхностью. Он почувствовал, что завтра понаедет еще человек пять или десять таких Фонтейнов, и его дни во власти будут сочтены.

Это не то чтобы очень сильно изменило жизнь в городе, но некоторые товары, которые в Восторге не производились, стало невозможно достать. А когда какие-то товары невозможно достать, а импорт запрещен, то что бывает?

Возникает контрабанда.

Да, и черный рынок. Контрабанда тут же оказалась в руках у того же Фонтейна. Он вспомнил свои старые подвиги во времена сухого закона, все свои уловки и тактики и наладил контрабанду. Кроме того, на получаемые сверхдоходы он начал самые разные социальные программы. Например, бесплатные столовые для бедняков, бесплатные ночлежки для тех, у кого не было денег на жилье.

Дело в том, что в Восторге бесплатным не было вообще ничего: ни еда, ни жилье, ни даже кислород. Поэтому у Фонтейна всегда тусовалось огромное количество неимущих. А неимущих в городе было много. Потому что можно, конечно, навезти в город и бизнесменов, и артистов, и ученых. Но полы-то кто-то мыть должен. Не бизнесмены же это будут делать. А мойщики полов, они плохо приспособлены к выживанию в идеальном капиталистическом мире просто потому, что денег им платят мало, а стараются платить еще меньше. А им надо есть, пить и детей содержать.

Так вот, для всяких сирот, которых к тому времени тоже развелось достаточно много по всему городу из-за того, что их родители, предположим, погибали на опасных производствах или умирали от болезни, не имея денег на врача, для них был основан сиротский дом маленьких сестер, в который помещались под надзор беспризорники.

Фонтейн становился серьезной угрозой для Райна. И наконец Эндрю Райн решил действовать. Он объявил о запрете контрабанды. Она и раньше была запрещена, но Райн объявил ее смертным грехом. То есть каралась она смертной казнью через повешение. По всему городу начали читать пропагандистские радиосообщения про то, что контрабандисты — это паразиты, боритесь с паразитами и так далее. Многих людей Фонтейна схватили и повесили в назидание прямо на улицах. А сам Фонтейн погиб в перестрелке с людьми Райна, штурмовавшими его офис Fontaine Futuristics.

Сам Райн к тому времени находился в далеко не лучшем психическом состоянии. Связано это было как с тем, что его утопия несколько сбоила, что его не могло не беспокоить, так и с противостоянием с Фонтейном, а также неприятностями в личной жизни.

Дело в том, что у Райна была любовница из числа местных кафешантанных певиц или танцовщиц. И эта любовница забеременела тайком от самого Райна. Райн ничего не знал. Не знал до тех пор, пока не оказалось, что ненужный его любовнице эмбрион она продала куда-то на сторону, вероятно, для опытов с Адамом. Райн пришел в такую ярость, что явился к своей любовнице в ее жилье, в клуб, убил ее, постаравшись забыть и больше не заводить никаких отношений.

В это время на место погибшего Фонтейна пришел еще менее приятный противник — некий Атлас. Атлас объединил вокруг себя почитателей Фонтейна, объявил о том, что смерть Фонтейна — это преступление бесчеловечного режима Райна, что достаточно уже строить свой город на угнетении неимущих, и завоевал славу эдакого героя рабочего класса.

Ответ Райна был очень быстрым. Он просто заблокировал недовольных, включая самого Атласа, в здании универмага Фонтейна, где они тусовались, а сам универмаг затопил. Затопил не в смысле водой, а просто опустил его глубоко во впадину, намного ниже уровня самого Восторга, и забыл о них там, отключив всякое батисферное сообщение с затопленным сектором.

Тем не менее, через некоторое время атласовцы, недовольные, сумели оттуда вырваться, добраться до Восторга и в один прекрасный день нанести сразу несколько ударов в разных частях города. Они атаковали, в 1958 году это было, ресторан «Кашмир», атаковали рыбный ресторан «Дары Нептуна», атаковали развлекательный район Аркадия и напали на электростанцию в Гефесте.

Все это вынудило Райна пойти на крайние меры. К тому времени его исследования в области биологии привели к открытию особого феромона, который действовал на сплайсеров, то есть людей, злоупотреблявших Адамом, а других в городе почти уже не осталось, и контролировал их волю. Райн поначалу не хотел пользоваться этим, поскольку он же был поборником свободы воли и свободного человечества. Но со временем он убедил себя в том, что, если победит Атлас, то никакой свободной воли не будет вообще ни у кого, а будет только его диктатура.

Силы Атласа были разгромлены, вынуждены отступать и обороняться в ранее захваченных частях города. В этот же момент стало очевидно, что идущая гражданская война подорвала индустрию производства Адама. А это означало, что жители просто скоро начнут умирать, лишившись любимого наркотика.

В попытке как-то это компенсировать, а также пристроить к делу ненужный человеческий мусор, Райн дал добро на программу создания маленьких сестричек. Маленькие сестрички были, по сути, биороботами. Это были дети, девочки, по каким-то неясным мне внутренним причинам. Эти девочки подвергались серьезному кондиционированию, изменялись как физически, так и психически, становились почти неубиваемыми, в том смысле, что они регенерировали почти мгновенно.

Когда программу тестировали на сиротах в тюремном комплексе Персефона, некоторые из подопытных, еще не прошедших кондиционирование, но уже измененных физически, пытались совершать самоубийство, сбрасываться с большой высоты. Они были сильно изломаны, но было видно, что, во-первых, никакой боли они не ощущают, а во-вторых, все переломы срастаются чуть ли не на глазах.

Тем не менее, маленькие сестрички должны были делать следующее. Они ходили по городу, отыскивали по запаху трупы сплайсеров. А трупов было очень много ввиду, во-первых, абстинентного синдрома, во-вторых, гражданской войны, и добывали из них скопившийся в тканях Адам. После этого этот Адам поступал прямо в их организм и там перерабатывался в сырую форму, которую можно было снова использовать, таким образом очищая его биохимическим путем.

Несмотря на то, что маленьких сестричек почти невозможно убить, начались их захваты сплайсерами, которые использовали их как такой бесконечный маленький заводик по добыче сырого Адама. Поэтому для обороны сестричек была введена программа больших пап.

Первоначально большими папами называли зомбированных рабочих, которые должны были проводить внешний ремонт и всякие текущие работы на текущих потолках, как это ни смешно звучит. А потому носили тяжелые водолазные скафандры, в которых, знаете, у Жюля Верна примерно в таких разгуливали по морю капитан Немо и его товарищи. Вместо оружия им выдавалось немного модифицированное рабочее оборудование. Например, огромный бур для бурения скважин под сваи теперь применялся в виде оружия.

Но было трудно понять, как заставить практически безмозглых зомбированных рабочих заботиться о маленьких сестричках, никуда там не уходить, не убредать, не концентрироваться слишком на своем собственном благополучии в ущерб подопечной. И начались работы по их психической привязке.

Первоначально считалось, что лучше всего сработает попарная привязка. То есть каждый большой папочка получит маленькую сестричку, которая будет для него как бы дочерью. Эту дочь он будет защищать как настоящий любящий отец. Так появилась альфа-серия больших папочек — в еще достаточно легких скафандрах, способных носить разнообразное оружие, а также пользоваться плазмидами, то есть способностями, которые дает Адам.

Проблема оказалась следующая. Если маленькая сестричка, скажем, терялась или погибала или еще там что-нибудь с ней случалось, после этого большой папочка альфа-серии не мог принять никакую новую. Он вместо этого тупо шатался по окрестностям, злился, бил по стенам кулаком и выл, пытаясь найти ту самую, которая была к нему привязана первой. Поэтому от идеи попарного использования пришлось отказаться. Кроме того, эти большие папочки оказались не слишком устойчивыми в бою. А нападали на них все чаще.

В частности, одно из нападений было совершено незадолго до атаки на «Кашмир» группой сплайсеров под руководством госпожи Софии Лэм. София Лэм была врачом, она прибыла в Восторг вскоре после его создания и практически сразу же вступила в конфликт с официальной позицией властей. В частности, она не любила индивидуализм и считала, что люди все должны быть братьями, жить одной семьей, и даже создала такой небольшой культ, называемый «Семья Восторга». Культ заключался в собраниях, коллективизме и попытках рассматривать друг друга как родственников. Понятно почему. Потому что в беспощадно капиталистическом мире человек начинает тянуться к коллективу: за защитой, поддержкой, пониманием, чувством локтя и всяким таким.

Так вот, София Лэм неоднократно получала предупреждение от Райна о том, что ее контору пора закрывать, и дождалась того, что ее схватили, бросили в тюрьму, а ее дочь отвезли на Персефону и сделали из нее маленькую сестричку. Попытка вернуть свою дочь привела сбежавшую Лэм вместе с группой товарищей своей секты к нападению на большого папочку под кодовым именем Дельта, к его убийству и возвращению дочери себе.

Тем временем была разработана следующая линейка больших папочек, так называемые вышибалы. Большие, толстые, с жестким шлемом, с боевым буром, атакующие в ближнем бою таранным ударом. Дальше были созданы разные другие модификации. Они использовали кто стрелковое оружие, кто реактивное и взрывчатое, но суть осталась прежней. Большой папочка ходил следом за одной или двумя, в редких случаях тремя, маленькими сестричками, охранял их, помогал им, возил их на себе, где это было нужно, защищал от нападающих сплайсеров и отводил на базу, когда они набирали полный запас Адама. Периодически большие папочки были запрограммированы отправляться на станции обслуживания и проходить там мелкий текущий ремонт и медицинское обследование.

Итак, гражданская война зашла в тупик. Атлас ничего не мог поделать с целой армией, в которую превратились подконтрольные Райну сплайсеры. Он раздал им оружие из всех своих арсеналов. И в этот самый момент над Восторгом потерпел крушение пассажирский самолет, летевший из Америки в Европу.

При крушении выжил только один человек — молодой мужчина по имени Джек. Он летел, чтобы повидать своих родителей. Перед крушением как раз рассматривал их фотографии в чемоданчике. Выплыв, он огляделся и увидел, что вдалеке виден маяк, стоящий посреди моря. Он доплыл до маяка, спустился в батисфере и попал в Восторг, который к тому моменту уже начал приходить в упадок.

Прибытие Джека было сразу же замечено Райном. Райн решил, что это, очевидно, какой-то шпион, вероятно, цэрэушный, а может быть, кэгэбэшный, который пытается раскрыть местонахождение Восторга. И сразу же напрямик заявил, что ничем хорошим этот визит не кончится, и живому Джеку оттуда не выйти.

В этот же момент на связь с Джеком выходит Атлас. Атлас обещает помочь и направляет Джека по городу, обучая его пользоваться местными средствами транспортации, рассказывая ему про плазмиды, а также направляя его к особым станкам, на которых можно улучшать оружие.

Оружия было достаточно много. Благо гражданская война. Можно было побаловаться и разводным ключом. Это, кстати, вовсе не оружие последнего шанса. Были такие билды персонажей, которые строго на этот самый гаечный ключ и опирались. Револьверы, пистолеты, пистолеты-пулеметы Томпсона, дробовики, самодельный гранатомет, стрелявший гранатами из кофейных банок, несмотря на такой странный вид, работал вполне нормально. И, наконец, химический распылитель, вероятно, переделанный из сельскохозяйственного. Его можно было использовать и как огнемет, и как стреляющую жидким азотом замораживающую пушку. А также он мог извергать из себя электропроводный гель, пуская по нему ток.

Все это оружие Джеку сильно пригодилось, потому что на него наседали со всех сторон: сплайсеры, подконтрольные Райну, автоматические системы безопасности, а также большие папочки. Дело в том, что без нападений на больших папочек Джек не мог добраться до охраняемых ими сестричек. А с сестричками он мог поступить разными способами. Он мог высосать из них весь Адам, убив их в процессе, а мог взять только часть, в ущерб себе, уничтожив присосавшегося к организму моллюска. Таким образом маленькая сестричка превращалась обратно в нормальную девочку.

На связь с Джеком выходит также доктор Бригитта Таненбаум, создательница, основоположница исследований в области Адама, которая призывает его относиться к сестричкам бережнее и отправлять их всех через вентиляционные ходы к ней в укрытие, за что она обещает потом отблагодарить Джека.

Атлас дает Джеку самые разнообразные указания. Например, пытается эвакуировать свою семью на батискафе. Это не удается, семья гибнет от рук сплайсеров. А после этого направляет Джека по следам Райна, чтобы избавиться от него и положить конец гражданской войне.

Джеку удается добраться практически до самого логова Райна, где он узнает побольше о психических исследованиях, которые до своей смерти вел доктор Су Чонг. Су Чонг, кстати, погиб вполне показательным образом. Он в раздражении ударил достававшую его вопросами маленькую сестричку, что попалось на глаза большому папочке. Папочка немедленно пробил Су Чонга насквозь своей дрелью.

Так вот, исходя из исследований, которые оставлял за собой покойный Су Чонг, для управления кондиционированными созданиями применялась какая-нибудь кодовая фраза, как правило, замаскированная под что-нибудь безобидное. Например, он своих маленьких сестричек постоянно мотивировал делать то, что они не хотели, словами «будь так добра».

На этом моменте Джеку в голову начинают закрадываться некоторые сомнения. В частности, он припоминает, что Атлас, давая ему всякие задания, постоянно очень вежлив и, кажется, даже постоянно приговаривает «будь так добр» в конце фразы.

Тем не менее, он сталкивается с Райном. Райн не пытается отстреливаться или вообще сопротивляться, а преспокойно играет на полу своего кабинета в гольф. Он смотрит на вошедшего Джека, говорит ему: «Будь так добр, подойди сюда». Джек повинуется, не сказав ни слова. После этого Райн осматривает его с видимым презрением, говорит, что человек выбирает, а раб подчиняется, вручает Джеку клюшку для гольфа и говорит: «Будь так добр, ударь. Будь так добр, убей». Джек убивает его клюшкой. Райн продолжает повторять, что человек выбирает, а раб подчиняется.

После смерти Райна Атлас выходит на связь и просит Джека быть таким добрым и перевести контроль над оборонительными системами Восторга на него. Джек это выполняет, после чего Атлас наконец сбрасывает маску, прекращает говорить со своим фальшивым ирландским акцентом. И оказывается, что никакого Атласа нет, а это просто маска для якобы покойного бандита Фрэнка Фонтейна. Сюрприз, сюрприз.

Он инсценировал свою смерть, почувствовал, что дело пахнет жареным. Присланные боевики Райна убили вовсе не его, а просто похожего человека, подставленного очень удачно. Его внешность была изменена с помощью сплайсинга. Сам Фонтейн залег на дно, смирился с временной потерей своей компании, совершенно сменил имидж и стал Атласом, героем рабочего класса.

Кроме того, Джек никакой не Джек. Джек — это тот самый эмбрион, который любовница Райна продала на сторону. Продала как раз Фонтейну. Эмбрион был выращен с помощью сплайсинга в секретной лаборатории в Америке, подконтрольной Фонтейну и на его деньги. В него была заложена программа выполнять требования, высказанные с приговоркой «будь так добр». И в один прекрасный день, когда Атлас, бывший Фонтейн, почувствовал, что Райна ему не победить, он решил задействовать свой последний козырь.

Почему было так важно, что Джек именно потомок Райна? Дело в том, что неуязвимость Райну обеспечивали далеко не только системы защиты, зомбированные боевики, охранные роботы и все остальное. Кроме того, на службе у Райна были так называемые витокамеры, одно из изобретений покойного Су Чонга. Камера использовала сложную комбинацию сплайсинговой генетики с квантовой физикой, не спрашивайте меня, как это делается, я не знаю. И работала она на оживление того человека, на которого была запрограммирована генетически.

Проще говоря, даже с гибелью Райна ничего бы не закончилось. Он бы тут же воскрес в ближайшей витокамере. Пользоваться ей мог только Райн либо тот, у кого был очень похожий генокод, то есть Джек. Именно этим объясняется тот факт, что Джек, пусть несколько раз смертельно раненный в боях со сплайсерами и всеми остальными, неизменно оживал в ближайшей витокамере.

Таким образом, Джек выполнил за Фонтейна всю грязную работу и теперь уже был абсолютно не нужен. Поэтому Фонтейн попытался с помощью того же ментального контроля заставить Джека умереть. Очевидно, что-то дало сбой, поскольку Джек не умер, а только сильно ослаб, и был спасен внезапно прибежавшими вылеченными маленькими сестричками.

Сестрички отвели его в убежище, которое для них устроила доктор Таненбаум, которая объяснила Джеку, что, если тот не хочет, чтобы его сердце через несколько часов остановилось, повинуясь приказу Фонтейна, он должен убить его, добравшись до небоскреба «Прометей», где новоявленный хозяин города планировал жить и работать.

Добравшись до «Прометея», Джек видит, что Фонтейн уже не тот, которого он видел. Он сильно изменил себя с помощью сплайсинга, превратившись в такого большого синюшного гиганта, владеющего сразу всеми плазмидами, какие к тому времени были разработаны, и всерьез планирующего жить вечно как этакий полубог, после чего вести свое мутантное воинство на поверхность и брать под контроль побережье Северной Атлантики.

В бою Джеку удается победить Фонтейна. В этом ему сильно помогают маленькие сестрички скопом, нападающие на того и убивающие его своими шприцами. А дальнейшая концовка зависит от того, как себя вел по отношению к сестричкам Джек. Если он их спасал, то вместе со спасенными он уплывает на поверхность, и они живут большой семьей. Сестрички вырастают в нормальных людей, живут, работают. А когда Джек умирает, они все провожают его в последний путь.

Если же Джек убивал их, чтобы усиливать себя, а разница там весьма серьезная, в два раза, а Адама всегда не хватает, то конец будет печальный: Джек занимает место Фонтейна и претворяет в жизнь его план. С помощью подконтрольных сплайсеров начинает захват мира. Каноническая, разумеется, первая концовка.

Это первая игра. Однако на ней история не заканчивается. Вообще, если бы в игре был только сюжет, то, я думаю, она бы была популярной уже по одному этому. Как ты думаешь, Ауралиен?

Ну да, да, я согласен с тобой. Но там были и другие плюсы.

Во-первых, замечательный дизайн. То есть технически игра не блистала, это был никакой не Crysis. Древний анриловский движок не позволял даже по тем временам создать нечто фотореалистичное. Но такой цели и не стояло. Игра напоминает, знаете что, по стилистике? Это видно в первую очередь по моделям персонажей. Она напоминает пропагандистские плакаты 50-х — начала 60-х годов. То есть там все персонажи из таких слегка грубовато стилизованных форм, как на плакатах их рисовали у нас и в США.

Везде просматривается тоже стиль ар-деко. Это и большое количество бронзовых материалов, и такие обтекаемые линии, похожие на водопад, и такая псевдобарочная роскошь. Люстры, освещение, играющее со светом и тенью, горящие неоном буквы таким характерным шрифтом времен 50-х. Сам город, который выглядит как такой нуар-город со светящимися окнами на дне океана. Одежда, костюмы — все проработано до мелочей. Музыка, которая там играет. Аудиодневники, которые находишь везде. Ради них, кстати, стоит обшаривать все углы.

Помимо этого, там еще был крафтинг, между прочим.

Да ладно, а что там можно было скрафтить?

Во-первых, у каждого из видов оружия, кроме разводного ключа, было две модификации. То есть, скажем, на точность или дальнобойность. Сами эти модификации никакого выбора не предлагали, кроме того, что делать их можно было только по одной за раз, находя особые станки, которые после одного использования прекращали работать. То есть нужно было выбирать, что тебе больше нужно: улучшить автомат или улучшить дробовик. Выбор был непростой.

Кстати, все эти улучшения всегда изменяли внешний вид оружия. При этом там так интересно все это выглядело: такие трубочки какие-то, баллончики, рычажки, шестеренки, такие дизельпанковские. Причем так было убедительно нарисовано, что даже как-то начинал понимать, как это все должно работать.

Кроме этого, у каждого вида оружия было по три вида боеприпасов. Например, у револьвера и автомата это были обычные патроны, патроны бронебойные против роботов и больших папочек, патроны разрывные против живых целей. Патроны первые находились везде. Патроны вторые надо было покупать в автоматизированных ларьках за деньги. Деньги находились во всяких ящиках и снимались с трупов. А третий нужно было собирать. Для этого как раз существовал вываливающийся везде разный мусор: всякие резиновые трубки, медные цилиндры, всякий такой мусор. Из него надо было комбинировать патроны разного вида. Само собой, это все было весьма редким, и нужно было думать, как их потратить.

Как будто этого всего мало, существовали же еще и плазмиды, то есть сверхъестественные способности, которые давал Адам. Это могло быть, например, метание огненных шаров или, наоборот, замораживание противника, или стрельба молнией. Подчинение его своей воле, вызов роя мух, невидимость. Создание такого отвлекающего фантома по прозвищу зиц-председатель Фунт — очень полезен для того, чтобы отвлекать на себя врагов и охранные системы. Все эти плазмиды можно было прокачивать, причем разными путями.

Все эти плазмиды взаимодействовали с окружающим миром. То есть, скажем, если противники стоят по колено в воде, надо было просто шарахнуть в нее молнией, и они все сварятся. А если они разгуливают рядом с лужей бензина, ее можно поджечь, и они зажарятся. Замороженного противника нужно было тут же бить чем-нибудь, а он разбивался в клочья. И так далее, и тому подобное.

Кроме того, надо было решать разные физические пазлы таким же образом. Скажем, оттаивать замороженные двери. Ну и, кроме того, существовали пассивные тоники. Тоники эти, помимо довольно примитивных, которые, допустим, усиливали меткость стрельбы или еще что-нибудь, были и такие, которые в корне меняли всю игру. Например, которые запрещали пользоваться каким-либо оружием, кроме разводного ключа, но очень здорово усиливали плазмиды.

Ну и напоследок у игры был достаточно свободный мир. То есть можно было решать, как использовать разных противников. Тех же больших папочек можно было поставить себе на службу. Можно было взломать автоматические турели и заставить их поливать противников. Взлом дверей мог закончиться с разным результатом, нужно было решать всякие пазлы. В общем, игра заставляла играть вдумчиво и даже противников убивать не просто так.

Для этого специально был выдан фотоаппарат. Фотоаппаратом нужно было фоткать разных существ, не обязательно враждебных, например маленьких сестричек тоже, когда они разные вещи делали. Лучше всего, когда они на тебя кидались, но можно было и просто так. Количество фотографий заполняло особую графу исследований. Эти исследования позволяли либо лучше противостоять тем или иным видам врагов, либо как-то усилиться самому. Некоторые виды плазмидов и тоников по-другому было достать невозможно. Никак.

В общем, игра представляла собой интерес со всех сторон, как ни покрутите. И геймплей, и история, и дизайн замечательные. Публика требовала продолжения, и продолжение заставило себя ждать. Сперва появилась уже упоминавшаяся нами в самом начале история Марка Мельцера, очень эффектно поданная на отдельном вирусном сайте. А потом уже вышла сама игра. Ее делал уже не Левин, какие-то там ремесленники, поэтому ничего нового она не принесла кардинально, но все равно была крайне достойной, мне понравилось не меньше, чем первая.

По сути, это те же щи, но пожиже-поживее, как говорится. То есть все то же самое, только еще раз с минимальными добавлениями. Тем не менее, сюжет там мне лично понравился не меньше, а может, даже и больше, чем сюжет первой части.

Я правильно понимаю, что ты говоришь про Bioshock 2?

Да, да. Рабочее название у него было Bioshock: Sea of Dreams, то есть «Море снов», но потом почему-то изменили, а жаль. Было бы прикольно.

Итак, похищения, которые производились по берегам Атлантики и которые безуспешно, вернее, успешно, даже слишком для себя, расследовал Мельцер, совершались так называемыми большими сестрами.

О как!

Дело в том, что большие сестры — это слишком взрослые для своей работы маленькие сестрички, оставшиеся в городе, которые достигли уже старшего подросткового возраста и не могут больше перерабатывать Адам в своем организме. Вместо этого они были отправлены на добычу новых кандидатов в маленькие сестрички. Для них были разработаны особые легкие версии скафандров, как для больших папочек, чтобы они могли перемещаться под водой. К каждому скафандру обязательно прилагалась специальная проволочная корзина на спине с бантиками для переноски похищенных. Я, правда, не очень понимаю, каким именно образом они их переносили под водой, они же там потонут. Ну да ладно, это, видимо, очередной плазмид.

С гибелью Райна и уничтожением прежней властной структуры в Восторге власть в городе перешла к уже упоминавшейся нами Софии Лэм. София Лэм, освободившись из заключения и вернув себе дочь, направила свою так называемую семью на полное переосмысление Восторга как утопии. На смену безудержному индивидуализму пришел тотальный коллективизм. Члены семьи должны были клясться умереть друг за друга и мечтать о том, что когда-нибудь весь мир будет единым.

Чего добивалась София Лэм? Она считала, что главным, к чему может стремиться человечество, является полное объединение, включая объединение сознаний. Как они этого пытались добиться? Для этого и нужна была дочь Софии Лэм, которая должна была стать вместилищем для их утопии. Утопии. Своей дочерью она уже так и не называла ее, а называла ее жителем утопии, утопианом.

Тем не менее, Элеонор, так звали эту девочку, вовсе не горела желанием быть превращенной в какой-то сосуд для целого города разных сознаний, который, по идее, должен отправиться на поверхность и попытаться с помощью своих сверхъестественных способностей захватить мир. Но бежать она не могла, поскольку семья держала Элеонору в постоянном состоянии полукомы, постепенно превращая ее тело во вместилище для своих сознаний.

Поэтому единственное, на что Элеонора могла рассчитывать, — это на своего давным-давно убитого большого папочку, которого звали Дельта. Он был последним из серии альфа, который еще имел маленькую сестричку, но он был давно мертв, застрелен, лежал где-то рядом с рестораном «Кашмир».

Однако в 1968 году Дельта открывает глаза и понимает, что жив и находится где-то в заброшенном банном комплексе. Прибегающие маленькие сестрички передают ему, что Элеонора ждет его и что он ее единственная надежда. Он должен добраться до нее и спасти ее от семьи. Дельта проверяет, работает ли все еще его дрель, закрепленная на правой руке, и отправляется в путь.

Элеонора восстановила его, использовав все те же самые витокамеры, те, которые долго служили и в конце концов так сильно подвели Эндрю Райна. Сделано это с двумя целями. С одной стороны, она вернула его к жизни, а с другой — удостоверилась, что противодействие семьи не принесет Дельте никакого вреда. Несколько раз членам семьи удается его подкараулить и изрешетить, однако всякий раз Дельта оживает и продолжает мертвой хваткой держаться за след.

Дельта проходит через несколько заброшенных зон Восторга, переоборудованных под свои нужды членами семьи. По дороге ему приходится сделать выбор несколько раз. Информацию о местонахождении Элеоноры он получает от бывшей няньки, которая ухаживала за Элеонорой и которая, вообще говоря, поначалу считала, что Дельта пришел ее убить. Но можно пощадить ее, оставив в живых.

Получив указание от няньки, Дельта отправляется в парк развлечений. Точнее, отправляется не совсем туда, он просто через этот парк развлечений ехал, когда его вагон поезда был остановлен и пришлось искать способ продолжать дорогу дальше. Там он встречает еще одного человека, судьбу которого надо решить, — некоего Стэнли Пула.

Стэнли Пул был членом семьи еще в райновские времена, и он же ее предал, рассказав о месте секретной встречи Лэм и ее последователей службе безопасности Райна. За это Райн его тогда оставил на свободе. Тем не менее, Лэм, желая отомстить, сообщает Дельте, что именно этот самый журналист Пул донес на него Райну. Донес тогда, когда тот еще не был большим папочкой, а звался просто Джонни с поверхности.

Дело в том, что Дельта до того, как быть превращенным, был обычным человеком, который с помощью водолазного колокола сумел найти Восторг. Просто из любопытства. И остался там. Из-за доноса Пула Дельта был схвачен Райном, который решил, что это какой-то шпион, и отправлен на переработку в большие папы. Пула можно убить, а можно оставить в живых.

Таким образом, Дельта добирается до тюремного комплекса Персефона, где держат Элеонору. Она лежит в специальной камере и находится не в сознании. Лэм, понимая, что Дельту не взять силой оружия, решается на крайние меры. Она берет подушку и придушивает Элеонору, чтобы ее сердце остановилось. После этого она, разумеется, делает ей массаж сердца и оживляет. Но Дельта тяжело ранен. Дело в том, что его жизненный цикл намертво привязан к циклу его маленькой сестрички, и, если ее сердце останавливается, здоровье Дельты тоже резко подкашивается.

Бессильный Дельта захвачен в плен. И тогда Элеоноре приходится действовать самостоятельно. Воспользовавшись своей телепатической связью с маленькими сестричками, она добывает для себя скафандр большой сестры, выходит из комы, прорубается сквозь пытающихся ее остановить членов семьи, освобождает Дельту, или своего отца, как она его называет, и вместе с ним пробивается через Персефону к последней оставшейся спасательной батисфере.

Около батисферы их ждет заложенная членами семьи бомба. Элеонора успевает телепортироваться в батисферу, а Дельту взрыв выбрасывает за пределы строения. Он хватается за всплывающую батисферу и таким образом попадает на поверхность. На поверхности он умирает от последствий остановки сердца Элеоноры и от взрыва. А дальнейшая судьба Элеоноры зависит от того, как он себя вел в ходе игры: щадил ли он тех, кого мог бы и убить, опустошал ли маленьких сестричек или исцелял их от моллюска. Элеонора, соответственно, возьмет с него пример: либо будет жить долго и счастливо, либо решит захватить этот мир и проедет в нем, как в утопии.

Вот так. Такая вот история.

Да, история очень богатая. Я так чуть не впал в прострацию, потому что я не играл, мне было очень интересно все, что ты рассказал. Будем закругляться, я так понимаю?

Да, да. Про первый, подводный этап жизни Восторга мы рассказали. Следующий подкаст будет про его небесную инкарнацию.

Да, что тоже достаточно интересно. И еще более мозголомно, я вас уверяю.

Да, да, да. Я уже успел тут поглядеть кое-что по сюжету этой игры. Конечно, да, это нечто. Я напоминаю, что все это здесь происходит не просто так. Это подкаст Хобби Токс. Если вы вдруг слушаете нас где-нибудь на «Арподе» или в любом другом месте, вы можете смело прийти к нам в группу «ВКонтакте», сказать нам все, что о нас думаете, поучаствовать в каких-то дискуссиях, которые там сейчас проходят. У нас там народ тусуется. В общем, достаточно весело и интересно. Приходите. Адрес у нас простой: vk.com/hobbytalks. Ссылки у нас обычно есть там, где этот подкаст размещен, на нашу группу.

Ну и кроме того, мы с некоторой периодичностью имеем возможность разыгрывать кое-какие игры, если вдруг кому-то это интересно. Ну а действительно, на сегодня мы будем закругляться. Это был 38-й выпуск подкаста Хобби Токс. И с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин.

Всего хорошего, друзья. Пока.

Пока!