В этом выпуске мы повествуем о конкистадорах на примере Кортеса, Писарро и Понсе де Леона.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 27-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. В прошлый раз, в 26-м выпуске, мы рассказывали о замечательных цивилизациях Центральной Америки, которые развивались, по общепринятой, по крайней мере, научной точке зрения, совершенно независимо от европейской цивилизации и азиатских цивилизаций. Другой вопрос, что есть сторонники теории инопланетян, заговора и прочих теорий, которые считают, что пирамиды каких-нибудь майя связаны с египетскими и научили их этому пришельцы из космоса, летавшие на огненных колесницах.

Однако мы, наверное, не будем вторгаться в такие дебри. Мы про эти дебри как-нибудь в следующий раз поговорим, когда будем пирамидиотов разоблачать. Вероятно, идиотов мы будем разоблачать, может быть, когда-то. А сегодня мы поговорим о логическом продолжении этой темы. О том, как, собственно, произошла встреча европейцев и представителей центральноамериканских цивилизаций. И чем она закончилась для последних.

Да, да. То есть мы поговорим о конкистадорах. Кто вообще такие конкистадоры, Домнин?

Я как раз хотел тебя спросить. Буквальный перевод слова «конкистадор» означает «завоеватель». И для европейца это всегда означало в первую очередь испанцев, участников так называемой конкисты.

Почему именно испанцы были, а не какие-нибудь итальянцы? Вот Колумб же был итальянец, правильно? Почему другие итальянцы не бежали куда-нибудь в Америку в поисках богатства? С чем было связано именно преобладание испанцев в числе их руководителей?

Вопрос, конечно, интересный. Я предполагаю, что тем же итальянцам хватало своих дел дома, в Италии. А испанцы — черт их знает.

Дело в том, что Испания — страна очень специфическая на уровне, скажем, Франции, Германии или Англии. Вот, скажем, что в Англии, что во Франции дворян всегда было достаточно мало. А вот в Испании, наоборот, дворян получалось как грязи, фигурально, разумеется. С чем это было связано? С тем, что и Испания как Кастилия и Арагон, и Испания, сформировавшаяся после их объединения, — это были страны воюющие. Это были страны, борющиеся за свое существование против мавров, оккупировавших большую часть Пиренейского полуострова еще давно. С трудом удалось отстоять лишь какие-то куски христианских земель на севере полуострова, откуда впоследствии предки современных испанцев развернули контрнаступление.

Что из этого следует? Во-первых, из этого следует то, что культура у страны неизбежно будет крайне воинственной. Воинственной не так, как, скажем, у французов или англичан: у них карьера воина была в большом почете, как и везде. А воинственной в смысле естественного занятия, естественного фона жизни, которым становится война. Дворяне — это в первую очередь военная аристократия, которая во вторую очередь является земельной.

Поэтому в Испании с аристократией все было очень просто. Например, ты хороший стрелок из арбалета? Прекрасно. Вы посвящаетесь в рыцари, дорогой мой кабальеро. Почему арбалеты? Потому что в Испании была очень развита крепостная война. Постоянно то тебя осаждают, то ты пережил осаду и сам пошел мавров осаждать. Арбалет там как раз очень полезная вещь.

В рыцари посвящали всех подряд, начиная с хороших певцов и поэтов и кончая всякими просто приглянувшимися знатному испанцу людьми. Связано это было с тем, что постоянно были нужны воины. Рыцарство имело свойство кончаться в самый неподходящий момент в связи с тяжелыми потерями в постоянной войне. И поэтому такая либеральная манера производства во дворяне была оправданной.

Но вот пала последняя цитадель мавританского владычества в Испании — Гранада. Не Гренада, извините. Гренада — это страна в Карибском море. Пала Гранада, и оказалось, что весь юг Испании полон безработных и неприкаянных рыцарей. Так называемых идальго и кабальеро. Кабальеро означает буквально «всадник». Это то же самое, что кавалер, шевалье или рыцарь. А идальго буквально обозначает «чей-то сын». То есть человек, который имеет отчество. Как в древней Московии с отчеством полагалось ходить только боярству всякому, вот так и в Испании тоже.

Да, при этом идальго отличался тем, что к нему предъявлялось требование: он должен был как-то, каким-то образом подтвердить, что он является этим чьим-то сыном, а не просто придумал там чего-то.

Да, не просто придумал. То есть должны были не менее пяти свидетелей это подтверждать. Даже должны были они подтверждать то, что его прадед имел статус идальго. И при этом не менее трех из этих товарищей должны были быть сами идальго. Более того, похожее подтверждение придется потом проходить конкистадорам, но оно будет немножко более широким. Мы об этом, конечно, поговорим.

Так вот, почему так получилось, что большинство конкистадоров было именно с юга Испании? Из Эстремадуры? Во-первых, потому что это фронтир, на котором лучше всего помнили о военной эпохе, на котором еще не успели перестроиться на мирную жизнь. Во-вторых, это страна, населенная этнически очень смешанным населением. На изрядную часть тамошние испанцы — это арабы. То есть у них такой весьма буйный дух, склонность к странствиям, к авантюрам и тому подобному в крови. Ну и, наконец, это просто более бедная земля с меньшими доходами и с более строгим соблюдением права майората.

Что такое право майората, Павел Юрьевич?

Право майората? Не отвечу тебе сейчас. Что-то я забыл. По-моему, что-то с наследованием.

Да, совершенно верно. Это когда все титулы и владения переходят старшему сыну. Все остальные сыновья получают пожелание здоровья и не болеть. И отправляются куда хотят. Хотят — отправляются в священство, хотят — отправляются к черту куда-нибудь, это никого не волнует.

В цикле «Песнь льда и пламени» есть такая очень интересная компания наемников, возглавляемая Беном Пламмом. Называется она Second Sons, то есть «Вторые сыновья». К ней потом примыкает, между прочим, и Тирион Ланнистер, издевательно замечающий, что он, кстати говоря, тоже второй сын. И ему там самое место. Так вот, эти «Вторые сыновья» не случайно так называются. Действительно, вторые сыновья, которым ничего не досталось и которые вынуждены отправляться куда-то искать своего счастья самостоятельно.

Зачем вообще вводилось это право майората? Для того чтобы, очевидно, не дробить владения.

Да, иначе получалось бы примерно как в Польше, где огромные орды знатного панства пахали огород, нося жестяное подобие сабли на боку, чтобы как-то отличаться от презренных хлопов. И при этом они имели право посылать посольство к любому европейскому двору. Разумеется, в реальности это право не работало. Это просто так, для тщеславия придумали. В общем, чтобы не было как в Польше и не кончилось как в Польше. Все мы знаем, как. Было введено такое правило практически во всех приличных странах.

Ну и вот сложилась питательная среда для возникновения особой прослойки авантюристов, исключительно упорных, изобретательных, жестоких, жадных, склонных к совершенно безумным поступкам, к презрению к любой субординации, которые считают, что в жизни надо брать все самому, не дожидаясь, пока там какой-то король что-то подаст, бог чего-то пошлет. Все самому надо делать. Жизнь второго сына, видимо, воспитывает именно такие качества.

Ну и для иллюстрации мы возьмем гражданина, родившегося в 1485 году, сына пехотного капитана и благонравной испанки — Эрнана Кортеса. Кортес не был, в отличие от большинства других, вторым сыном. Был он из довольно обеспеченной семьи. И для него, ввиду полнейшей безработицы на рынке частных военных услуг, было принято решение избрать карьеру адвоката. Для чего он даже отправился учиться в Саламанку. Но, видимо, в адвокаты ему то ли судьба не велела поступать, то ли сам он не испытывал никакого желания заниматься судами и законами. Но только он через два курса университет бросил. И отправился обратно, где стал заниматься бренчанием на гитаре под окнами у сеньорит, хождением по улицам с задранной головой и битвами на мечах с криво на него посмотревшими соседями.

Впрочем, такая жизнь, хотя и весьма веселая и приятная, нашего Кортеса не устраивала. Ему хотелось чего-нибудь более крупного. И поэтому он, решив, что на гитаре бренчать ему надоело, решил двинуться куда-нибудь искать удачи.

Вариантов было два. Можно было двинуться в качестве наемника, может быть, даже офицера какого-нибудь пехотного, с наемными армиями во славу короля Карла Испанского. Король Карл Испанский был по совместительству еще и императором Священной Римской империи. То есть, я думаю, вы представляете, что границ у него было много, со всех границ сидели враги. Поле для деятельности было обширное.

Да, то есть повоевать можно было изрядно.

Но воевать, конечно, интересно, но это все-таки довольно ограниченный по перспективам путь. Гораздо интереснее двинуться в ту неизведанную землю, которую как раз не так давно открыл некий Христофор Колумб, и поискать счастье там. Благо там уже есть небольшая колония на острове Испаньола, современный остров Гаити.

И, наконец, Кортес отбывает на эту самую Испаньолу, будучи всего лишь 19-летним юнцом. Начинает он свою деятельность с того, что участвует в высадке на Кубе и ее завоевании. Высадка проходит без сучка и задоринки. Местные индейцы, карибы и таино, разгромлены и в основном уничтожены к XVII веку. Впрочем, современные аборигены, скажем, Пуэрто-Рико регулярно устраивают всякие пляски, сходки и пьянки, изображая из себя этих самых таино. Надо сказать, что определенные основания у них есть к такому утверждению, потому что достаточно посмотреть на их физиономии, особенно когда они намалевывают на себя таиновскую раскраску, и сразу станет все ясно. Действительно, многие из них — это откровенные метисы таино.

Так вот, на Кубе дела у Кортеса идут, как кажется нам с вами, прекрасно. Дело в том, что он становится крупнейшим землевладельцем новооткрытого острова. Он удачно женится. Благодаря этому он приобретает исключительные права на разведение привезенного на острова крупного рогатого скота и вообще на сельскохозяйственную деятельность, строго говоря. Потому что до этого никакого нормального сельского хозяйства на острове, конечно, не было.

В общем, он стал чуть ли не олигархом по кубинским меркам. По тем временам это был довольно серьезный успех для ничем не выделяющегося низкородного дворянина. Но Кортесу хотелось большего. Он считал, что Куба — это так, для разминки. Как он говорил: «Я не затем приехал в Америку, чтобы возиться с землей, как какой-то крестьянин. Я приехал за золотом».

А золота, конечно, у примитивных островитян не было. Поэтому он стал прилагать все усилия для того, чтобы отправиться с одной из экспедиций на материк. Это было делом трудным, поскольку тогдашний губернатор Кубы Диего де Веласкес уже успел понатащить в Новый Свет всяких своих братьев и сватьев и посылал, разумеется, с поручениями только их. Опасаясь, что если они найдут что-то очень ценное, то родственникам он может, по крайней мере, доверять. А вот если послать какого-нибудь Кортеса, то его поминай как звали потом.

И, в общем, поначалу удавалось Кортесу только записаться в маленькие, скорее торговые, чем завоевательные походы. И там, скажем так, попробовать ногами воду. Дело в том, что ему удалось отправиться на полуостров Юкатан и по дороге в современном Табаско, это на востоке Мексики, поторговать с местными индейцами. Поторговали они в следующем ключе: подарили вождю красный камзол из байковой ткани и красный же колпак, какую-то рубашку без ворота, бандану на голову, кожаный пояс с кошельком. Жаль, что тогда еще не был изобретен дерматин, а то бы они впарили даже и пояс-то не настоящий. Ножик, сандалии, причем женские по понятиям испанцев, какой-то там еще набор для бритья, гребешки всякие, зеркальца. В общем, приодели мужика.

Да, в общем, приодели мужика.

Так вот, за эти услуги они с него взяли золото на 15 тысяч тогдашних песо. Это огромные деньги, потому что за 10 золотых можно было купить неплохой участок земли. И все это за байковый камзол.

И шапку.

Да, неплохо, неплохо. Но главное было не это, а то, что они там успели пронюхать про какое-то государство, которое есть чуть глубже, в глубине материка, где якобы этого золота как грязи. И с тех пор Кортесу в голову запала мысль это государство найти и все его богатства забрать себе.

Так вот, губернатор Кубы, тоже пронюхавший про это, решил отправить военную экспедицию и раздумывал над тем, кого бы ему послать. Послал он как раз Кортеса. Несмотря на то, что он ему не доверял, он доверял двум своим советникам-помощникам, которые беспрестанно толковали ему, какой замечательный человек этот Кортес, как он здорово со всем может справиться и как ему на него можно во всем полагаться. Дело в том, что Кортес обещал им немыслимые богатства, которые он привезет. Разумеется, он им потом ни копейки не дал, но в этом весь Кортес.

В общем, ему удалось себе выцыганить командование этой экспедицией. Дело в том, что его жена к тому времени уже померла, и он обещал жениться на младшей дочери губернатора Веласкеса. Догадайтесь, женился он потом на ней или нет.

Что-то мне подсказывает, что нет.

Разумеется. В общем, губернатор сдался и разрешил ему отправить экспедицию. Разумеется, он ему разрешил ее отправить на свои деньги. Ни копейки он в это не вложил, но все равно требовал потом долю.

Через некоторое время губернатор успел передумать, уже помчался в порт, чтобы лично вернуть Кортеса. Но Кортес про это успел прознать раньше, велел заканчивать погрузку, всем прыгать на корабли, обрубать канаты и быстрее уплывать. Несмотря на то, что они не взяли с собой почти ничего из того, что хотели взять. И даже не всех людей собрали. Тем не менее плыть им было недалеко, и они как-то уж доплыли.

По дороге ему пришлось изрядно повозиться с недовольными этим офицерами, которые говорили, что плыть очертя голову — это не совсем то, на что они подписывались. Но он сумел их как-то утихомирить посулами золота и бриллиантов.

С собой у него всего было 11 небольших корабликов, на которых было 110 матросов, 550 солдат, 200 завербованных, то есть, проще говоря, обращенных в рабство индейцев-помощников. Было 16 коней, в смысле боевых, и к ним прилагавшихся 16 облаченных в кирасы всадников. 10 пушек и 4 фальконета. Также было при себе 32 испанских арбалета, кстати, очень хороших, и 13 аркебуз.

Давайте сделаем небольшую паузу в описании приключений Кортеса и вообще поговорим о том, как выглядит среднестатистический конкистадор. Как обычно конкистадоров рисуют, Ауралиен?

Рисуют обычно их в кирасе, шлеме таком с перьями и с саблей или со шпагой.

При этом надо понимать, что такой образ действительно был. Например, сам Кортес именно так и щеголял. Он был парень модный. Тем не менее, на каждого солдата напастись кирас и шлемов, которые имеют свойство ржаветь и ломаться где-то у черта на рогах, без путей подвоза, без своих мастеров, без всяких там магазинов — это, знаете ли, дело несбыточное.

Поэтому обычный конкистадор-солдат обычно был одет в самый простой костюм по испанской моде. Льняной или хлопковый такой пиджак по современным меркам, тогда считавшийся курткой. Длинные брюки, что, кстати, не характерно для тогдашней Европы. Это у испанцев была такая фишка. И такие испанские ботинки — опять забыл их километровой длины испанское название. Они и сейчас популярны в Латинской Америке, но, в общем, выглядят как современные мокасины. Не те, которые у индейцев, а которые в магазинах продают у нас. Такие вот ботинки, туфли легкие, без шнурков.

На голове обычно шапка, берет, модный у испанцев. Те, кто был пооборотистее, несли на голове какой-нибудь шлем типа кабассета. Кабассет — это такой железный колпак с небольшими полями. У некоторых действительно были морионы, но, повторяю, это все были их личные владения. То, что они с собой принесли, никто им там ничего не выдавал.

Вооружены были кто чем: мечи, круглые щиты-рандаши, алебарды, аркебузы. До мушкетов тогда еще не доросли. У кавалеристов были копья и тяжелые мечи испанской толедской работы. В Толедо было исключительно хорошее производство рубящего оружия благодаря тому, что они освоили производство дамасской стали.

Да, давай напомним нашим слушателям, чем аркебуза отличается от мушкета.

Аркебуза — это более примитивный и более простой вариант огнестрельного оружия. То, что у нас называлось пищалью. То есть это такое маленькое ружьецо с довольно зачаточным прикладом, которое не имеет никаких там курков и спусков, а стреляет просто от того, что вы тычете зажженным фитилем в дырочку сбоку. Никаких прицельных приспособлений у него нет. Длины оно весьма маленькой. Никаких штыков при нем тоже нет. Но у него есть важное преимущество: оно легкое, с ним достаточно легко управляться одному, заряжается оно сравнительно с более поздними вариантами быстро, не требует никаких подпорок и позволяет вам помимо него еще нести какой-нибудь вполне неплохой меч, не сгибаясь при этом под тяжестью.

Прицеливаться из него было бесполезно, потому что все равно пули летели абы куда, но зато он очень громко бабахал по тем временам. Производил эффект на неподготовленную публику. Особенно на такую неподготовленную публику, как индейцы.

Кавалеристы были снаряжены несколько лучше. У них действительно были кирасы. У них были высокие сапоги, защищавшие ноги, но и заодно полезные при ползании по джунглям по коленам в воде. Были у них и шлемы-морионы. Это стереотипный испанский шлем, такой с гребнем и с полями, задранными спереди и сзади. Копья, иногда пистоли примитивные, правда, очень неудобные. Тогда еще не успели нормальных создать для кавалерии. Но, тем не менее, попадалось такое.

Пушки тогдашние тоже сильно отличались от того, что мы с вами привыкли представлять по фильмам. Тогдашняя пушка была очень маленькой и выглядела скорее как такое дополнение к лафету. Вот лафет уже представлял собой такой здоровый деревянный желоб на колесах, в который вкладывался сверху небольшой ствол. В этот ствол сзади тыкали палкой с привязанным фитилем или раскаленным железным прутом, после чего, если повезет, раздавался выстрел. Если повезет — в смысле пушка не взорвется, порох не погаснет, не отсыреет, еще что-нибудь там не случится.

Стреляли каменными ядрами или картечью, то есть обвязанными просмоленной бечевой пулями. Второй вариант был неизмеримо полезнее для конкистадоров. Что касается фальконетов, то это была маленькая такая пушечка длиной сантиметров в 60–70, у которой было очень важное качество: она имела вертлюжный лафет. То есть она двигалась на такой маленькой турели. В результате ее было очень легко прицеливать в сторону, с которой внезапно возникают недовольные индейцы.

А вот пушку тогдашнюю, чтобы переприцелить, — это надо было целое дело. Дело в том, что чтобы гасить отдачу, колесам привязывались веревки, и этими веревками пушки крепились к вбитым в землю кольям. То есть, чтобы ее повернуть, нужно было сперва эти колья выдирать, пушку поворачивать, потом опять колья вбивать. В общем, вы поняли, это все быстро и в бою сделать не получится. Раз установленный прицел тогда приходилось использовать до конца сражения.

Итак, Кортес все-таки доплыл до континента. Там он встретился с индейцами, сумел произвести на них неизгладимое впечатление и многих из них завербовать себе в сторонники. Поначалу сторонники ему были нужны главным образом как рабочая сила, поскольку первым делом Кортес стал строить город. Так называемый Вилья-Рика-де-ла-Веракрус, то есть буквально «богатый город Вилья-Рика Истинного Креста». Веракрус — это вообще очень характерный испаноязычный топоним. Свой Веракрус можно найти чуть ли не в любой испаноязычной стране и даже не один раз. Например, как у нас Ленинский район, который есть чуть ли не в любой области на территории России и не только России.

Город получился вполне приличный. Во-первых, там был свой форт. В форт заточили 8 пушек и посадили туда 70 солдат с огнестрельным оружием, чтобы защищать подходы. Форт они строили не только для того, чтобы обороняться от возможного нападения индейцев. Этого они как раз боялись меньше всего. Кортес скорее боялся того, что губернатор Кубы, этот самый Веласкес, внезапно решит, что зря он его туда отпустил, и приплывет с карательной экспедицией. И тогда форт как раз очень пригодится.

Помимо форта в городе был свой собор, был городской магистрат, арсенал, базар и, разумеется, улицы и дома, построенные все в соответствии с четким планом. После того как город был официально открыт, состоялись выборы генерал-капитана местной армии, городского головы и верховного судьи. Кто же победил на этих выборах? Неужели сам Кортес?

Да, причем на всех трех сразу победил. В общем, теперь Кортес как бы формально прикрыл все свои слабые места и мог заняться, собственно, завоеваниями.

Чтобы окончательно избавиться от всяких недовольных, которые пытаются слинять обратно на Кубу, он объявил, что корабли якобы слишком источены жучком, того и гляди потонут, поэтому он с них все снял: артиллерию, припасы, канаты всякие с парусами, солдат тоже — и потопил их. На самом деле чтобы просто не могли убежать все недовольные.

Но пока они там этим всем занимались, ацтеки уже успели прознать про высадку таинственных пришельцев. Как мы уже говорили в прошлый раз, у ацтеков была очень хорошо налаженная система курьеров, которые бегали пешком и передавали донесения. Однако ацтеки ничего не сделали. Ничего в смысле агрессивного. Они прислали посольство. И это посольство было должно, во-первых, вызнать все, что можно, о пришельцах. Во-вторых, сделать рисунки всего, что они там увидят, чтобы показать столице. В-третьих, попробовать заколдовать их, чтобы они все вымерли или уехали. С последней задачей, к сожалению, ничего не вышло. Зато две первые были сделаны на все сто.

Индейцы попросили показать им все, что испанцы умели, то есть скакать на конях. Кони и всадники им почему-то казались такими кентаврами, то есть единым животным. Показать им пушки, показать огнестрельное оружие и плавучие дома, проще говоря, корабли. К тому времени их еще не успели все потопить.

Кортес превзошел их ожидания. Он, например, когда показывали лошадей, приказал рядом в палатке посадить кобылу, чтобы жеребец, которого показывали, сердился, ржал, рыл землю копытом и вообще выглядел агрессивно и угрожающе. Ну и, кроме того, он послал свой железный шлем-морион посмотреть императору ацтеков, попросив вернуть его наполненным золотом, якобы чтобы посмотреть, такое ли у них тут золото, как в Испании.

Да.

В общем, золото он действительно получил. Но и без золота было очень много разных подарков. Например, им подарили два диска, изображающие, соответственно, солнце и луну. Один из золота — солнце, а второй из серебра — луна. Стоило это где-то 20 тысяч испанских дукатов за каждый.

В ответ конкистадоры тоже что-то там собрали и послали. Какой-то стул, какой-то тоже колпак, красные стеклянные бусы и две рубахи. В общем, нельзя сказать, чтобы Кортес отличался большой щедростью.

Обмен был равномерный, нельзя сказать.

Да. В общем, взяв с собой 400 солдат, 15 рыцарей, 6 пушек, Кортес двинулся на ацтекскую столицу. По дороге он прошел через город Чолула, который весь разграбил, разорил и вырезал. Зачем, почему и почему ацтеки ничего с этим не сделали, не очень понятно. Одни говорят, что это они испугались, что это гнев богов такой на них за грехи правителя. Другие еще что-то говорят. В общем, трудно сказать.

Так они, наконец, добрались до столицы. Но пока они шли к столице, они, не жалея усилий, находили себе друзей. Например, тласкальцев, которые ненавидели ацтеков, стонали под их гнетом и были очень рады избавиться от контроля.

Добравшись до столицы, Кортес встретился с императором Мотекусомой II. У нас он считается Монтесумой, но вообще он был Мотекусома. Этот самый Мотекусома подарил Кортесу золотые бусы, в ответ получив опять какие-то стекляшки, и расположил их в одном из дворцов столицы.

Испанцы решили времени даром не терять. Внезапным ударом захватили в плен самого императора, всякую знать, взяли в заложники множество детей, а сами взялись грабить. Например, они тут же обшарили дворец и простучали там все стены. И действительно, им удалось найти свежую кладку, которую они тут же разломали и обнаружили там очередной тайник с золотом. Трое суток у них ушло на то, чтобы переплавить все это в слитки.

Благодаря этому усердию нам очень трудно сказать, как выглядело прикладное искусство мезоамериканских индейцев. Потому что все это, к сожалению, было… Все, что было из золота, было превращено в слитки для равномерного дележа. Ну и вообще для удобства. Поэтому нам остались только всякие там нефритовые, каменные, обсидиановые, деревянные изредка поделия. Все остальное отправилось в чью-то казну.

В общем, дальше они стали вымогать золото у самого императора и, награбив сколько можно, стали делить. Простым солдатам дали всего по 100 золотых гульденов. Что, конечно, неплохо, но по сравнению с доходами командования — просто гроши. Во-первых, одну пятую забрал сам Кортес. Это было 32 тысячи золотых монет. Одна пятая ушла королю. Правда, королю так все равно ничего и не досталось, потому что по дороге, как назло, подвернулись какие-то французские пираты и все уволокли домой. Одна пятая — Веласкесу, чтобы он там не бушевал особенно сильно у себя на Кубе и не мешался. Ну и, наконец, одна пятая — офицерам и солдатам с огнестрельным оружием.

Веласкес к тому времени уже успел прислать на 18 кораблях большой отряд для того, чтобы Кортеса изловить и увезти его обратно как нарушившего все распоряжения и проявившего преступное самоуправство. С одной стороны в этом отряде было 900 солдат, 80 аркебузиров, 12 пушек и 80 кавалеристов. А у Кортеса к тому времени осталось 200 человек, при этом всех уже успевших устать, обноситься, заболеть. В общем, небоеспособных.

Но зато у Кортеса было секретное оружие в виде подарка из золотых песо, который перешел во владение командира отряда и сразил его наповал. Так что Кортес внезапно разбогател на 900 новых солдат и 12 пушек. С этими войсками он и решил завершить завоевание.

Ну а пока он ездил и проводил переговоры, ацтеки уже успели оправиться от поражения и поднять против них восстание. Кортесу позволили беспрепятственно вернуться обратно в город, но тут он обнаружил, что со всех сторон обложен индейцами. Он попытался было воспользоваться авторитетом пленного императора и куда-то его там на балкон выставил, чтобы он утихомирил толпу. Но вместо этого толпа утихомирила самого императора, кинув в него камень и убив.

Потеряв последний козырь, Кортес стал лихорадочно думать, как ему быть и что делать. Было ясно, что долгой осады они не выдержат, а прорываться с боем они не могли ввиду подавляющего численного перевеса ацтеков. Поэтому было решено попробовать слинять тайком. Дождавшись темной безлунной ночи с дождем, чтобы заглушать звук шагов, испанцы обернули копыта коней тряпками и постарались потихому выйти из города, заранее смастерив переносной мост, поскольку ацтекская столица стояла на озере.

Поначалу все шло нормально, им удалось миновать два из трех каналов. Но дальше их заметила какая-то ацтекская баба и подняла тревогу. Тут же на испанцев со всех сторон обрушились разъяренные аборигены. Дело осложнялось тем, что Кортес, вынужденный бросать почти все награбленное, кроме своей доли, разумеется, милостиво разрешил своим солдатам брать кто что пожелает. Таким образом он хотел, с одной стороны, поднять их боевой дух, а с другой стороны, сделать так, чтобы часть армии отяжелела, была вынуждена отстать и задержать собою наступающих ацтеков.

План удался, потому что глупые солдаты понагребли золота, а золото, как мы уже говорили, тяжелый металл, и все еле ползли, изнемогая под его весом. Умные люди в то время делали как? Они брали изумруды, всякие драгоценные камни, жемчуг.

То, что подороже и полегче.

Да, действовали умно. Как бы то ни было, несмотря на все проблемы Ночи печали, Кортесу, а также наиболее приближенным людям удалось уйти и даже уволочь изрядную часть золота. Все остальные погибли в течение следующих трех дней, потому что они были блокированы в разных домах и пали.

Кортес поспешно убежал на территорию дружественных ему индейских повстанцев и зализывал там раны. Ему стало ясно, что с наскока ацтеков не взять и нужно, во-первых, подождать подкрепление с Кубы, которое, по его расчетам, уже должно было быть в пути, поскольку губернатор Веласкес должен был получить свой выкуп и резко поменять мнение об этом перспективном молодом человеке.

Подкрепление действительно подошло. Кортесу удалось организовать из разнородных племенных дружин нечто вроде единой армии и научить их основам европейской тактики. Тем не менее, взять Теночтитлан было непросто, поскольку его обороняли самым отчаянным образом, включая женщин и детей, все жители. Испанцы прямо поражались их мужеству. Кроме того, их лидером был храбрый Куаутемок, который возглавил сопротивление.

Испанцам, чтобы блокировать город с воды, пришлось притащить с собой 13 разобранных по бревнам бригантин и потратить довольно много времени и сил на то, чтобы их опять собрать и спустить на воду озеро Тескоко. Так они смогли окружить город и обстреливать его с кораблей, одновременно блокируя подвоз продовольствия на пирогах.

Несмотря на отчаянное сопротивление, город им взять все-таки удалось. Куаутемок был схвачен и подвергнут адским пыткам, но ничего не сказал, сидел молча. Говорили, что когда пытаемый по соседству ацтекский дворянин слабо застонал, Куаутемок повернулся к нему и сказал: «Молчи. Думаешь, мне тут приятно сидеть?» Он так и не сказал им, куда спрятал остатки выкупа, которые испанцы не сумели свезти.

Вероятно, поначалу считалось, что он сбросил все это в озеро, поскольку он действительно грозил так сделать. Но испанские ныряльщики потом потратили уйму времени и сил на поиски на дне и ничего не нашли. Может быть, они плохо искали. Может быть, Куаутемок куда-то еще их подевал.

В общем, Эрнан Кортес возвращается на Кубу, а оттуда — в Испанию. Возвращается он неизмеримо богатым человеком. Его принимает сам король Карл. Карлу он преподносит царский подарок — это серебряная пушка, стреляющая золотыми ядрами. И там еще было написано на жерле что-то типа: «Только тебе даруют такие подарки, и только тебе может служить такой человек, как Кортес».

Он становится маркизом. Он заключает еще один законный брак на какой-то герцогине, точнее, на племяннице очень влиятельного знатного члена испанского двора. Свою индейскую любовницу Марину Малинче, которая ему помогала и служила переводчиком, он спихнул на какого-то из офицеров, хотя, кстати, сын этой Малинче потом стал весьма славным офицером.

Дальше Кортес участвовал в разных других операциях, подавлял мятежи, воевал в Алжире. Но дальше у него дела как-то пошли не очень, и помер он никому не известный и не интересный. Вот так.

Давай теперь поговорим о другом конкистадоре. Как его звали, Ауралиен?

Это не тот, который Писарро?

Нет. Давай поговорим о том, которого ты…

А, я хотел кратенько совсем рассказать про некоего Хуана Понсе де Леона, имя которого, возможно, известно всем, кто смотрел последних и предпоследних «Пиратов Карибского моря». Что они там искали? Они искали некий фонтан молодости.

Да. Так вот, означенный Понсе де Леон действительно был реальной исторической личностью и действительно искал источник вечной молодости. Однако вместо этого, к сожалению, открыл он Флориду. А может быть, и к счастью.

Товарищ этот был знатным дворянином из рода Понсе де Леон, служил пажом при королевском дворе в свое время, участвовал в освобождении Гранады от мавров. То есть, понятно, достаточно уважаемый был человек. Точная дата его рождения, к сожалению, неизвестна, но, судя по приблизительным оценкам, можно заключить, что он прожил порядка 61 года, что является достаточно показательным. Удалось ему вот так долго быть активным, и, несмотря даже на это, он все равно умудрился погибнуть от отравленной стрелы. Но сейчас об этом чуть подробнее, чуть попозже скажу.

Нет точных данных о том, чем он занимался после освобождения Гранады некоторое время. Предполагается, что он сопровождал Колумба во время его плавания к берегам Америки. Ему, видимо, там понравилось, и в 1503 году он появился в Вест-Индии как капитан под началом губернатора Николаса де Овандо.

Понсе де Леон успешно подавил индейские восстания. Овандо назначил его наместником в восточной части острова Испаньола, о котором мы уже упоминали сегодня. Тусуясь на Испаньоле, Понсе де Леон прознал, что остров Пуэрто-Рико, который находился не так уж далеко, богат золотом. После этого Понсе де Леон подумал, что недурно бы и ему, так сказать, поправить свое финансовое положение, и снарядил туда экспедицию, которая в 1508–1509 годах исследовала территорию острова и заодно основала там нынешнюю столицу Пуэрто-Рико, город Сан-Хуан.

Дальше он отправился назад на Испаньолу, получил назначение губернатором Пуэрто-Рико. Естественно, это не понравилось многочисленным его конкурентам, которые добились отстранения этого товарища от дел. Но Понсе де Леон недолго унывал. Он каким-то образом узнал от индейцев о существовании некоего чудодейственного источника вечной молодости на острове Бимини, который находился к северо-востоку от Пуэрто-Рико. И в марте 1513 года на собственные деньги снарядил экспедицию.

В апреле, то есть примерно через месяц после отплытия, он высадился в какой-то местности. Оказалось, что это восточный берег современной Флориды. Собственно, Флориду назвал он Флоридой за роскошную тропическую флору, а также за то, что открытие этой территории пришлось на пасхальную неделю. По-испански как-то там «Паскуа Флорида» называлась.

Флориду он обогнул с юга, вернулся на Пуэрто-Рико, затем в Испанию и в итоге стал военным губернатором имени Флориды.

Неплохо поднялся.

Неплохо поднялся, да. Через несколько лет он отправился колонизировать открытую им Флориду. Отряд его из 200 человек высадился уже на западном берегу и вступил в истребительную войну с племенем калуса. Калуса оказались ребятами непростыми, использовали отравленное оружие и в итоге Понсе де Леона умудрились подстрелить отравленной стрелой, от которой он и умер во время морского перехода на Кубу. Вот такая вот у него была веселая жизнь. К сожалению, источника вечной молодости он не нашел.

А жаль.

Да, действительно, было бы интересно на него поглядеть.

И попробовать.

И попробовать, да, тоже.

Ну и завершим. Еще мы про кого-нибудь расскажем?

Да, мы поговорим, разумеется, о Франсиско Писарро. Писарро этот был родственником нашего первого сегодняшнего героя, Кортеса. Но, к сожалению, он был родственником, скажем так, невидным. Дело в том, что он был незаконнорожденным сыном родственника матери Кортеса, у которой фамилия была Писарро, и какой-то там непонятной крестьянки.

Крестьянка, разумеется, совершенно не нуждалась в подобных отпрысках и спихнула его на церковную паперть сразу после рождения. Его подобрали какие-то бездетные местные люди и отдали в свинопасы. В свинопасах он сидел недолго, потому что ему очень хотелось чего-то большего. Он успел узнать про то, как высоко в звании его настоящий отец, который, разумеется, его знать не хотел. Он видел, как ходят дети из благородных семей, щеголяя нарядами и беретами с перьями и маленькими шпагами на перевязи, и твердо решил когда-нибудь, каким угодно путем, достичь такого же.

Чуть-чуть подрастя, он уходит в солдаты и славно воюет по всей Европе в войсках одного испанского генерала. В Италии главным образом. Потом ему удается присоединиться к одной из экспедиций в Новый Свет, побывать в Панаме, которая на долгие годы потом стала базой его операций.

Там он соединяет силы с двумя товарищами. Во-первых, с католическим батюшкой по имени Лука. Во-вторых, с тамошним солдатом, сведущим в практических аспектах военного дела, Диего де Альмагро. Альмагро был такой молчаливый и эффективный мужик, который занимался наймом солдат, закупкой продовольствия, делал всякие хозяйственные дела. А на падре Луке лежали дипломатические подходы, поскольку ему надлежало привлечь на сторону конкистадоров губернатора Панамы Давилу, который был уже 70-летним дедом, но от этого менее жадным и злобным не стал.

В общем, из Панамы им несколько раз удалось снарядить экспедиции на юг на поиски странного государства Перу, где якобы все-все-все было сделано из золота. Никакого Перу им найти не удалось. Удалось найти только портовый городок, где им, однако, подарили довольно много золота просто так, как гостям. Людей у них было очень мало, поэтому они сочли за лучшее убраться в Панаму, где двух из них тут же посадили. Писарро удалось как-то слинять.

В общем, кое-как разобравшись с местными властями, Писарро отбывает в Испанию, где опять усаживается хорошенько посидеть в севильской тюрьме из-за того, что он там когда-то кому-то чего-то задолжал и не отдал. Это в порядке вещей было у конкистадоров. К тому времени ему уже 40 с лишним лет, он уже пожилой человек.

И прямо из тюрьмы ему удается попасть на прием не куда-нибудь, а к королю Карлу. Что такого интересного король Карл видит в этом человеке, которых вокруг точно таких же наемных головорезов пруд пруди? Этот человек с заразительной уверенностью обещает горы золота из этого самого таинственного Перу. Поэтому король Карл дает добро.

Королю Карлу золото было нужно как кровь из носу, потому что проблем у него был полон рот. Тут тебе и война с французами. Ему удается их разгромить в битве при Павии, которую мы уже упоминали, когда новомодные испанские мушкетеры перестреляли хваленую французскую кавалерию. Ему удается замириться с протестантскими князьями в Германии. Ему удается подавить крестьянский мятеж в той же Германии. Но сил не хватает. Деньги начинают иссякать, солдаты требуют жалованья. Недовольные постоянно покидают сторону императора и перебегают к его противникам. А укрепить лояльность своих подданных можно, опять же, только золотом.

В общем, Писарро пришелся как раз ко двору. Кроме того, от короля требовалось ровно одно — разрешить. А все остальное Писарро должен был брать на себя. Никакого финансирования корона не предоставляла. Это было в порядке тогдашних вещей. Более того, в порядке тогдашних вещей было, например, не платить ничего наемникам, а говорить им: вы город возьмете, вот там награбите сколько вам надо и оправите себя. А у нас денег на вас нет. То же самое было и в адрес конкистадоров озвучено.

В общем, требовалось дальше пройти через огромное количество бюрократических крючков и препятствий. Во-первых, требовалось подписать договор. Из договора получалось следующее. Лидер экспедиции получает звание генерал-капитана и пожизненного губернатора всех открытых земель. Он также имеет право на определенную зарплату, которая должна из этих самых земель тоже и получаться. То есть, опять же, от короны ему ничего не полагается.

Всяким его помощникам тоже требовались определенные пожалования, правда, гораздо меньше. Например, солдат Альмагро получал всего-навсего должность коменданта крепости, ну и зарплату тоже. Кроме того, повышался в звании и дворянстве. А вот батюшке Луке вообще ничего не дали, кроме как титул епископа Тумбеса и покровителя перуанских индейцев. Воспользоваться этим титулом ему не удалось, потому что, помнится, его эти перуанские индейцы и порешили, не дожидаясь его покровительства.

Что еще требовалось? В договоре железно прописывалось, что королю требуется пятая часть любой добычи: золото, бриллианты, рабы, какие-нибудь ценные породы дерева — все это, одну пятую часть, должна была получать корона. Если речь шла о разграблении разных там гробниц и пирамид, то королевская доля доходила до половины. Видимо, потому что разграбление гробниц не требует борьбы с вооруженным врагом. По крайней мере, если речь не идет о кино про Индиану Джонса.

Кроме того, если с какого-нибудь убитого индейца снимались, скажем, золотые бусы какие-нибудь, то это тоже полагалось короне. Вот если с него можно было снять еще какие-нибудь золотые подвески, вот это уже можно было забрать себе. Если попытаться как-то смухлевать, то судьба конкистадора принимала весьма неприятный поворот. За этим следили с параноидальной подозрительностью специальные чиновники. Так что лучше было не дурить.

Кроме того, от начальника экспедиции требовалось предоставить определенный личный состав. Это опять же ему надо было как-то самому все искать, самим платить деньги, самостоятельно управляться с ними. Нужно было иметь как минимум 220 человек, из которых должно было быть 40 дворян. Дворян было как собак нерезаных, так что это не проблема. Предполагалось, что эти дворяне будут со своими конями. Вот это уже была проблема. Должно было быть 20 офицеров, имеющих соответствующий военный опыт, 100 человек пехотинцев — от этих уже ничего не требовалось, 30 матросов и 20 специалистов по золоту. Кроме того, еще предписывалось взять 30 женщин для поднятия боевого духа, а также для нужд последующей колонизации. Поскольку новые подданные с неба почему-то не падают.

В общем, все это было удовольствием крайне дорогостоящим, которое приходилось оплачивать самостоятельно. К счастью, тогда у Писарро уже были определенные накопленные и награбленные средства. А также был определенный авторитет, что особенно важно.

Почему это важно? Во-первых, ему нужно было бороться с бюрократической системой, в частности с так называемой торговой палатой. Торговая палата имела исключительное право разрешать или запрещать отплытие судов, будь то частных или принадлежащих короне, в сторону западных Индий. Более того, без ее позволения никто вообще никуда не мог отплыть, даже пассажиром.

Там требовались, опять же, свидетели. Вот как идальго должен был подтверждать, что он идальго, а не безродный, нужно было привести пять свидетелей, которые должны были подтвердить не то что отъезжающий не является безродным, а еще и то, что он не является одной из пораженных в правах категорий граждан. То есть он не был рабом никогда, его предки не были сожжены как еретики инквизицией, он не является грязным мавром или алчным жидом. Это было очень важно, потому что закон испанский строго запрещал всем этим гражданам отправляться вообще даже в сторону Вест-Индии.

В общем, с этим была такая проблема, что… А, еще важный вопрос: чтобы в экспедиции не было иностранцев. Вот это вообще был дохлый номер, потому что подобрать наемников проще всего из интернациональных бригад, которые тусовались по всему Средиземноморью. В общем, пришлось изрядно смазать колеса бюрократической машины известным золотым металлом.

После того как был решен вопрос бюрократии, Писарро отправился в городок Трухильо, в котором он, собственно, и родился. В Трухильо его тут же встретили все его братья, дяди, кузены, племянники, которые внезапно признали его за родственника и стали ругать, что он как-то не навещал их раньше. Раньше они его и знать-то не хотели как свинопаса и бастарда.

Да, тут вдруг всем понадобился.

Да, понадобились они ему, конечно, неспроста. Ему удалось с них взять денег, разумеется, как бы в порядке инвестиций, а не подарка. А также он вышел из Трухильо в сопровождении целой кодлы братьев, сватьев и племянников, которых ему навязали в сопровождающие.

Встретился он со своим именитым родственником Эрнаном Кортесом, который, во-первых, еще больше укрепил его решимость отправляться на Запад своими рассказами о награбленных богатствах, ну и вообще дал очень ценные советы: чего там ожидать, как чего организовать, как на что реагировать. В общем, полезный совет он дал.

Ну и, наконец, в 1531 году Писарро уже отплывает в третий раз искать свою судьбу. К тому времени он уже 60-летний дедушка. Высаживается он в том самом индейском порту, где он впервые получил изрядный золотой куш и понял, что легендарное Перу где-то рядом, и со своим отрядом двинулся в пределы державы инков, где как раз на удачу бушевала гражданская война. Поскольку законного правителя Уаскара сверг, в общем-то, бастард Атауальпа. Разумеется, другие родственники великого инки, покойного, с этим не согласились и подняли восстание. За подавлением этого восстания Атауальпу и застали испанцы.

Они продвигались в сторону столицы, встречая на своем пути только покинутые крепости и находящиеся в полном порядке мосты. Идти им приходилось через Анды. Переход был очень тяжелым, судя по отзывам, потому что от разреженного воздуха кружились головы, глаза резал непривычно яркий свет. Боязнь высоты также у многих обнаружилась. С коней приходилось слезать, потому что в такую кручу верхом не поднимешься, и вести их под уздцы, груз частью навьючивать на них, частью нести за плечами. В общем, переход был трудный. Кроме того, пришлось оставить почти всю кавалерию и, разумеется, всю артиллерию, потому что таскать их по горам — это дело невозможное.

Что еще сыграло на руку Писарро — это то, что Атауальпа, чтобы укрепить свою власть, развернул немыслимую для инков кампанию террора. Дело в том, что семья великого инки была, как я уже в прошлый раз говорил, очень большой. Там насчитывались сотни человек, включая разных бастардов. И всех их Атауальпа решил устранить в целях безопасности. Устранял он их с большой жестокостью и таким путем, разумеется, повернул против себя очень многие и многие силы в империи.

Когда он наконец понял, что от таинственных пришельцев дальше скрываться не получится и надо с ними встретиться, он решил, что раз уж их всего-то две сотни, то 46 тысяч охраны ему хватит. Он даже их почти не вооружал. Писарро тоже со своей стороны решил взять инкского правителя на понт. Он тоже демонстрировал ему пушки, ружья, конницу. По его тайному приказу один из кавалеристов поскакал прямо на сидевшего в своем паланкине великого инку и прямо перед тем, как его стоптать, поднял коня на дыбы и посмотрел на реакцию Атауальпы. Атауальпа даже глазом не мигнул, после чего он приказал казнить всех своих приближенных, которые в страхе разбегались от лошади. Он вообще, судя по всему, был крайне хладнокровным. Учитывая, сколько он народу велел убить, причем это в основном были дети и женщины, — хладнокровным, безжалостным, спокойным, но не очень дальновидным.

Засада испанцев с помощью стрельбы из аркебуз и внезапного нападения кавалерии сумела рассеять его армию и захватить самого Атауальпу в плен. Он не придумал ничего умнее, как пообещать им заполнить комнату, где его держат, золотом на высоту вытянутой вверх руки. А когда испанцев от такого разбил паралич, принял это за отказ и пообещал еще соседнюю комнату насыпать золотом. К Писарро как раз вернулся дар речи, и он сразу заорал: «Две комнаты!» И Атауальпа согласился и на это.

В общем, золота и серебра натащили столько, что Кортес стал казаться просто лузером и нищебродом по сравнению с Писарро. Чего там только не было: и всякие золотые троны, и солнечные диски, и самые разные статуи и амулеты, драгоценные камни, просто золотой песок в мешках, жемчуг, всякие бусы, диадемы, короны, украшенное оружие с золотыми всякими вставками. В общем, среди конкистадоров тут же началась страшная инфляция.

Почему она началась? Потому что каждый солдат Писарро стал обладателем состояния средней руки английского графа той поры. То есть это было что-то около 8 тысяч, даже почти 9 тысяч золотых песо и 181 фунта серебра. Это у конницы. У пехотинцев — вдвое меньше, но все равно очень много. Сам Писарро получил 85 тысяч песо. Это было целых 300 килограммов золота. Как бы он, интересно, его повез?

Как-то повез, видимо.

Его братья и сватья тоже получили изрядно денег, а королю досталось 1 тонна золота и 2,5 тонны серебра. В общем, вы примерно представляете масштаб. Как я уже сказал, началась страшная инфляция. Например, за 10 золотых песо в Испании можно было купить хороший участок. У конкистадоров, захвативших Перу, чтобы слегка треснуть венцом, нужно было выложить 60 золотых песо. Представляете масштаб? Чтобы купить себе простенький плащ, нужно было выложить 100 золотых песо. Денег стало столько, что они просто на вес платили за разные услуги.

Один солдат за ночь продул в кости огромный золотой диск, который изображал солнце. Говорят, что испанская пословица «проиграть солнце еще до рассвета» — это что-то вроде нашего «делить шкуру неубитого медведя» — пошла как раз от этого гражданина, нерасчетливо игравшего в кости.

Тем временем Атауальпа продолжал сидеть в своей комнате, и надо было с ним что-то делать. Его было решено удавить, предварительно крестив. Крестить его уговорили только после угрозы сожжением, а сжигаться он не хотел, поскольку незабальзамированное сожженное тело непригодно для вечной жизни. Вот так и было разграблено Перу.

Дальше было еще довольно много боев, поскольку изрядные части армии Атауальпы, а также его противников по династическому кризису были еще целы. Но дух перуанцев был сломлен, поскольку раз был захвачен и убит такой отмороженный правитель, как Атауальпа, то всем остальным надеяться больше не на что.

Следующие походы испанских конкистадоров уже не вызывают такого уж интереса. Были, конечно, и завоевания Юкатана, который, кстати, оказался очень твердым орешком неожиданно, в силу своего полисного государственного строя. Захват одного города совершенно никак не влиял на все остальные города. Потом, скажем, в Чили конкистадорам сперва улыбалась удача, они действовали с огромной жестокостью. Но потом они были разгромлены, и их предводитель Вальдивия был изрезан в куски ножами из раковин, а из его черепа сделали чашку и пили из нее пиво. Кстати, через год после его убийства король Карл даровал ему какие-то пожалования. Он просто еще не знал, что его уже давно сожрали. Вот так.

Ну а в современном Мехико, если вы поедете, сходите на площадь, где стоит очень интересный памятник. Он изображает из себя три культуры. Первая культура — это культура ацтекская. Вторая культура — это культура конкистадоров испанских. Третья культура — это культура современной Мексики. На памятнике написано, что на этом месте как раз состоялась последняя битва, после которой пал Теночтитлан. И эта битва не была ни чьей-то победой, ни чьим-то поражением. Это был один из этапов болезненного рождения мексиканского народа. Я считаю, что это очень хороший такой подход, который позволяет в будущем избегать разных претензий за события 500-летней давности.

Ну а на сегодня, пожалуй, все. Всех желающих поинтересоваться жизнью конкистадоров мы призываем сыграть в очень хорошую игру Expeditions: Conquistador, сделанную на деньги кикстартера. Я в нее уже играл, прошел и желаю дальнейшей деятельности авторам. Очень свежо, интересно и увлекательно.

Да. На этом мы будем закругляться. Спасибо, что вы слушали нас. Я напоминаю, что это был 27-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами были его постоянные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. До новых встреч, друзья. Пока.