В этом выпуске мы обсуждаем развитие ремесла и торговли в Средние века и Эпоху Возрождения.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Доброго времени суток, дорогие слушатели! В эфире 23-й выпуск подкаста «Хобби Токс». С вами его постоянные ведущие — Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, о чем же мы сегодня будем говорить?

Говорить мы будем о том, о чем не говорят все остальные. Мы всегда, когда открываем какую-нибудь фэнтезийную или историческую книгу, можем прочесть и про рыцарей, и про королей, и про пиратов, и про всяких разбойников. Даже гильдии воров всякие встречаются, самое разное. Но практически никогда не объясняется, откуда берутся деньги, откуда берутся товары, одежда, которую все эти товарищи носят, откуда рыцари берут свои доспехи — сами же они их не делают. Как это все к ним попадало. То есть говорить мы будем о развитии экономики, торговли, ремесла, финансов. О близких и понятных, я думаю, всем современным людям темах.

Поначалу обмен, который вели между собой люди… Люди вели обмен еще с давних времен. Он имел натуральный характер. Что такое натуральный обмен, Ауралиен?

Натуральный обмен — это когда я тебе даю рыбу, а ты мне даешь кусок хлеба, например.

Как вариант. Когда вещь на вещь, без денег. Это так называемый бартер.

Да. Бартерная торговля процветала очень долго. Она даже сейчас не ушла до сих пор в прошлое. И со временем, когда наметилась разница в развитии между разными племенами, а потом и государствами, разница в географических условиях, разница в природных ресурсах, доступных им, начала развиваться торговля не просто так, для интереса, допустим, выменять красивый наряд или какой-нибудь топор каменный, если самому не хочется делать, а торговля для выживания.

Вот, например, новгородская земля у нас была такая. Чем в основном славилась новгородская земля?

Я так думаю, что торговлей как раз и славилась.

Да. Несмотря на то, что сельское хозяйство все равно играло очень важную роль, тем не менее хлеб Новгород всегда импортировал, просто потому что земля северная, сырая, хлеб растет не очень хорошо, а народу много. Славился Новгород как раз торговлей. Впрочем, Новгород — это все-таки своего рода исключение, поскольку он был одновременно и аристократической, и торговой республикой. Несмотря на то, что между аристократией и торговцами, то есть боярами и купцами, там была сословная разница, тем не менее крупнейшие торговые дома принадлежали почему-то боярам. Это исключение. Как правило, такого не было.

Но мы забегаем вперед. Первые самые важные ремесла, которые появились в мире… Мы это можем вспомнить еще, когда в цивилизацию играли, сидмейеровскую. Что мы обычно первыми открываем из ремесел, Ауралиен?

Кузнечное дело, полагаю.

Сперва, на самом деле, не кузнечное дело, а сперва мы открываем гончарное дело.

А, да. Кузнечное уже чуть-чуть попозже.

Но про гончарное долго говорить не будем, потому что, я подозреваю, никому это не интересно. Перейдем сразу к кузнечному делу. Я думаю, Ауралиен не случайно это ремесло назвал первым, поскольку оно все-таки является важнейшим. Без него у нас не было бы ни инструментов, ни оружия, ни многих вещей. Мы не могли бы нормально пахать землю, потому что деревянной сохой далеко не всякую почву можно пахать, и так далее.

Поначалу какой металл освоили первые люди?

Я даже затрудняюсь сказать. Наверное, какая-нибудь медь.

Да, да. Когда мы играем в World of Warcraft и развиваем кузнечное дело, мы как раз следуем историческим путем. Начинаем мы с добычи меди. Но медь, несмотря на то, что ее довольно легко найти и достаточно легко плавить…

Достаточно? Я думал, ты скажешь, легко потерять.

И невозможно забыть.

И невозможно забыть.

Она, к сожалению, сама по себе очень непрочна. Из меди сейчас что делают?

Провода.

Провода делают. Всякие там оковки для иллюминаторов. Что-то такое, что не должно быть очень твердым, но при этом не должно ржаветь. Это качество меди, непрочность, к сожалению, сильно ограничило ее хозяйственное применение. Что-то путное из нее можно было сделать, только если добавить олова и выплавить что?

Бронзу.

Бронзу, совершенно верно. Бронза надолго стала одним из главнейших материалов, даже после того, как наступил так называемый Железный век, и после того, как рыцари, одетые в стальные доспехи, со стальными мечами стали ездить, и после того, как Петр Первый ездил на коне, помахивая стальной шпагой. А все по той причине, что из бронзы делалась вся артиллерия тогдашняя.

Так вот, бронза всем хороша. Всем хороша. Из нее статуи всякие делают. Она достаточно прочна. Но, к сожалению, она тяжеловата. Именно этим объясняется ограниченное использование доспехов в древнюю эпоху. Вспомним, какие доспехи носили гоплиты.

Они в основном носили нагрудники, я так понимаю.

Да. И зачастую больше ничего, кроме этого, и не носили.

Шлем забывали.

Шлем, да, естественно, шлем само собой. Но полный латный доспех был очень далеко, по той причине, что в бронзовом доспехе такого вида ты и шагу не ступишь.

Да, очень затруднительно перемещаться. Все-таки он тяжеловат.

Так вот, бронза бронзой, но тем не менее сейчас мы в основном строим цивилизацию на железе. Само по себе железо было открыто довольно рано, но, к сожалению, с ним долго не могли никак совладать. Дело в том, что из бронзы, например, пушку как мы делаем?

Из бронзы отливаем пушку.

Да, совершенно верно. Мы отливаем пушку, или колокол, или что мы там хотим. А вот из железа отлить ничего не удавалось, потому что плавиться железо не желало. Единственным способом придавать железу форму было его долго-долго лупить молотом.

Ковка.

Да, то есть ковать, совершенно верно. Поэтому поначалу железо было скорее такой экзотикой и шло на всякие редкие и престижные финтифлюшки. Да и более того, поначалу железо вообще особо и не добывалось. И использовалось в основном метеоритное железо.

Да, метеоритное железо, ржавый песок, болотное железо. То есть то, что можно найти сразу.

Да, не в виде руды.

Примерно к этому моменту, то есть к началу Железного века, сложился такой облик кузницы. Как правило, кузница стояла на отшибе. Почему на отшибе? Потому что в кузнице можно было легко устроить пожар, а дома строились в основном из горючих материалов.

Да, поэтому никто гореть не хотел, кузницу строили на отшибе.

И дело даже не в том, что она сама могла сгореть. У нее из трубы постоянно летели снопы искр, которые регулярно падали на соломенные крыши — и привет. Кроме того, кузнец постоянно там чем-то бренчал, гремел, шипел, и жить рядом с ним никто не собирался. И, наконец, ночью кузнец не ложился спать, как все нормальные люди, а продолжал греметь и ковать.

Во-первых, потому что прохладней. Во-вторых, потому что в темноте легче по оттенку свечения понимать, какой температуры заготовка получается.

Да. Все это снискало кузнецам репутацию, скажем так, не очень благонадежных людей. Само слово «коварный» в русском языке, скорее всего, происходит от слова «коварь» — устаревшего названия кузнеца. Потому что считалось, что это все какое-то колдовство. Живет на отшибе, возится ночью, чем-то гремит, у него полыхает огонь, как в аду, кстати. Чего-то он там каким-то образом непонятно превращает какие-то серые тяжелые камни в оружие и инструменты. Никто не может понять как. Это что-то нечисто.

Справедливости ради скажем, что не только кузнечное ремесло вызывало такие ассоциации, но еще и, например, мельники, строившие плотины и водяные мельницы на них, пользовались репутацией, наверное, еще худшей.

Да? Почему?

Считалось, что плотину построить — это же целое дело. Это надо, чтобы помогал леший. Чтобы леший же, опять же, эту плотину не ломал, ее надо постоянно чинить. Чтобы колесо там вертелось… И вообще, понимаешь, любое сложное ремесло человеку неподготовленному кажется магией, и лучше такого гражданина сразу сжечь, не мудря.

Или в реку его кинуть, привязать что-нибудь к ногам потяжелее.

Да. Мельничный жернов.

Так вот, это снаружи. А внутри в примитивной кузнице стоял такой камень с плоской вершиной — мясо-наковальня. Молот тоже каменный. Мехи — для того чтобы раздувать огонь. Без этого и думать нечего что-либо плавить. И горн. Горн — это такой вроде очага здорового, в который дуешь мехами и раздуваешь огонь, чтобы разогревать заготовки. Это примитивная кузница. Почему? Потому что, во-первых, найти такой камень, чтобы он был с плоской вершиной и при этом сам не разваливался от столь нетрадиционного применения, очень непросто. Поэтому со временем было решено выливать из бронзы бронзовую наковальню и пробовать пользоваться ей.

Потом сменили и молот, потому что, опять же, каменный молот был очень недолговечен, и приходилось часто менять. Проще сделать один железный молот и пользоваться им до старости. И, наконец, клещи. Клещи поначалу делали из дерева. Чтобы они не сгорали слишком уж быстро, делали им такую оковку из меди. Это было потом сочтено ненадежным, и их тоже заменили на бронзовые или железные.

Кроме того, были всякие вспомогательные материалы, типа всяких точильных кругов. Как обычно в кино показывают: там два раза стукнут по заготовке меча, а потом уже все, им там чиркают, начинают вращать. Так, разумеется, никто никогда не делал, но суть в том, что точильные камни там обязательно были.

Что интересно, не было никакой там ни линейки, ни рулетки, ни чего-то еще, чтобы измерять. Все размеры делались наобум.

Господа Бога.

На глазок.

Как выглядел старинный статистический кузнец?

Я думаю, что это такой должен был быть здоровый мужик, постоянно чумазый и в каких-нибудь прожженных штанах.

Кое-что, да. Действительно, бывали и такие кузнецы, здоровенные, вполне богатырской силы. Так их обычно изображают в кино, на картинках, в мультиках и в книжках. Но чаще бывало по-другому. Чаще кузнецом был какой-нибудь хромой, или кривой, или горбатый гражданин. Никакой особенной физической силы он не имел, разве что ворочать железо мог, а анатомической мускулатуры не имел. Для этого у него был молотобоец. Вот это уже как раз был здоровенный такой жлоб с длинными руками и с тяжелым молотом. А сам кузнец просто тюкал небольшим молотком по месту, куда должен бить молотобоец, а тот уже со всей дури лупил кувалдой.

В кино такой образ тоже бывает. Обычно такой дедушка, иногда с выжженным глазом или еще чем-нибудь, с рукой отбитой, и у него такой здоровый молодой помощник. Они на пару так: тюк-тюк-тюк-тюк. Почему я говорю именно хромой, кривой или еще какой-то? Помнишь, у греков был даже специально обученный бог для кузнецов?

Да, звали его Гефест.

Да, он потом перекочевал к римлянам под именем Вулкан.

Да, да. Тоже был хромой, между прочим.

Да, он был хромой. И это все не случайно. Почему вообще такая связь между занятием ремеслом, в данном случае кузнечным, и хромотой? Я припоминаю, когда в школе изучал быт и нравы Древней Греции… То есть как изучал? В школе нас ничему не учили в этом смысле, потому что преподавала директриса, на полном серьезе заявлявшая, что команда «Спартак» названа в честь города Спарта.

Да, прекрасно.

Поэтому изучать мне пришлось самому. Нам, к счастью, выдали очень хорошие учебники. В этих учебниках было очень много переведенных греческих книжек, то есть реальных древнегреческих книг. Трагедии, комедии там всякие, стихи, размышления. Это все можно было почитать и составить представление.

Так вот, там говорилось о том, что мы восхищаемся статуями и разными там зданиями, всем, что делают такие мастера, как Фидий или Поликлет. Фидий был знаменитым скульптором, насколько я помню. Но вот если бы нам самим предложили стать Фидием или Поликлетом, мы бы тут же от этого отказались. Почему так? Почему всякими Парфенонами и статуями Афродиты восхищались, а вот на авторов смотрели как на каких-то ущербных людей? При том, что это не рабы там никакие, это вполне полноправные граждане республики. Неужели тоже калеки были?

Нет, нет. Дело в том, что первоначально в племенной структуре должность гончара или кузнеца, ремесленника, доставалась именно кривым, косым и болезненным. Почему? Потому что увечный человек не может носить оружие. Способность носить оружие в племенной структуре — это определяющий признак для способности владения землей. Мы это потом можем наблюдать в том, как здорово земельная аристократия развилась в рыцарство.

Так вот, тот, кто не владел землей, не будучи воином, не мог эту землю обрабатывать, и ему нужно было какую-нибудь другую профессию найти. Простейший вариант был какой-нибудь такой, при которой не надо далеко ходить, не надо бороться с львами и тиграми, а можно сидеть дома и чего-нибудь мастерить. Вот и все. Такое отношение к ремесленникам, оно, видимо, докатилось и до античной поры. Там, конечно, были всякие другие объяснения, типа того, что вот мы прогуливаемся по улицам на солнышке, а они сидят у себя в мастерской, там темно, они скрючены, насиживают себе сколиоз и геморрой. А ты же знаешь, как греки были повернуты на физическом здоровье и совершенстве. Детишек там кидали с обрыва в некоторых полисах.

В отдельно взятых полисах.

В отдельно взятых, да. Поэтому кузнец немножко отличался от такого богатырского образа. Хотя кожаный фартук у него был как раз такой, как на картинках. Почему кожаный? Потому что труднее прожечь. Искры и брызги летели сплошь и рядом, и для кузнеца типичнейшей травмой были ожоги. Регулярные. Ну и плюс всякие тепловые удары и другие катастрофы.

Как вообще шла работа с железом? Поначалу с железом поступали незатейливо. Руду, или из чего они там его добывали, крошили, перемешивали с древесным углем и кидали в печку. Из печки извлекался такой корявый бурый ком весом килограмма три-четыре. Вот этот бурый ком представлял собой более или менее, собственно, железо. Чтобы сделать его скорее более, чем менее, его опять совали в горн, после чего много и долго лупили молотом. В результате такого обращения железо, как более прочное и тяжелое, избавлялось от шлаков, более легких и непрочных. И с этим уже можно было работать.

Получалось, честно говоря, довольно нетехнологично и довольно расточительно с точки зрения материала и труда. Но зато это все можно было делать одному. То есть не нужно было ни фабрик, ни заводов, ни толпы помощников. Все это мог делать один человек. Только не надо думать, что кузнец круглый год вставал в восемь утра, завтракал, с девяти до шести ковал, обедал и ложился спать. Так не бывает. Ему, во-первых, нужно было все-таки вести подсобное хозяйство. У него были какие-нибудь куры на заднем дворе, морковка, капустка — это раз. Во-вторых, руду ему никто не привозил. На аукцион он не мог ее пойти купить. Это все надо было как-то самому решать.

Ходить на болото, доставать там это болотное железо.

Да. В общем, много всяких было занятий.

Такое ремесло со временем развелось в более приличное, использующее штукофены. Это такая здоровая высокая печь. Печь требовала уже целой команды, потому что там были здоровые мехи, которые нужно было качать вдвоем, можно даже втроем. Кроме того, нужно было, собственно, саму печь собирать каждый раз, потому что ее после окончания использования разрушали и делать надо было по новой.

Да, там дело в том, что, когда она остывала, продолжать производство было невозможно, не разобрав ее.

Кроме того, топить такую печь нужно было не чем-нибудь, а древесным углем. Почему именно древесным? Ведь каменный уголь был известен издавна.

Древесный, наверное, лучше горит.

Дело просто в том, что он для металлургии подходил гораздо лучше, потому что некоксованный уголь неизбежно железо испортит. Пока они открыли коксование каменного угля, нечего было и думать о том, чтобы его использовать. Там слишком много углерода, или как-то там, в общем, как-то он его портил. Одним словом, древесный использовали.

Да. Чтобы использовать древесный уголь, нужно, как нетрудно догадаться, очень много чего.

Копать.

Да. Но главным образом сперва рубить.

Рубить, копать.

Нужно очень много дерева. Между прочим, всякие ближневосточные цивилизации заглохли не в последнюю очередь благодаря недостатку дерева. Тот же Египет, например. Считается, что именно отсутствие древесного угля, без которого серьезная металлургия была невозможна, затормозило его развитие.

Тем временем всю болотную руду более или менее уже выбрали, и пришлось переходить к копанию шахт. Шахты были известны еще с античной поры. Туда загоняли рабов. Долго эти рабы не жили, потому что в шахтах сейчас-то крайне тяжело, а тогда было еще хуже. Во-первых, из-за примитивной техники для экономии силы и времени все ходы копались очень маленькими. Перемещаться по ним можно было только на карачках. Кроме того, никаких там касок, масок, безопасных фонарей, какие есть сейчас. Регулярно проблемы с газами. С одной стороны — с углекислым газом, который тяжелый, поэтому его в туннелях очень много, дышать трудно. С другой стороны — рудничный газ, который от всяких факелов и ламп взрывался только так и хоронил там всех. В общем, трудно это все было. Гномам удобно — они-то маленькие, им можно там хорошо ползать по крюченым шахтам. А вот людям было трудновато.

Да.

Так вот, со временем, когда уже появились более или менее оформленные государства Темных веков, начали складываться так называемые ремесленные объединения. Они же цехи. Цеха — это которые на заводе.

То же самое, кстати, с мехами и мехами.

Да, я все время путаю, вы уж меня извините. Это то же самое, что и с орденами и орденами.

Так вот, стали складываться ремесленные объединения. Складываться они стали по разным причинам. Во-первых, потому что кооперация — это всегда выгодно. Во-вторых, тогда не было ни пенсии, ни социального страхования, ни зарплат никто не платил. Можно было рассчитывать только на своих товарищей. Товарищей желательно было иметь таких же, как и ты. Кроме того, так проще было наладить процесс воспроизводства ремесленных навыков, проще говоря, обучения. Ученики знали, куда идти. Они приходили к конкретному цеху, там проходили обучение и становились его членами.

Однако это все хорошо работало только до тех пор, пока не было устойчивого спроса. Почему? Потому что отсутствие устойчивого спроса означает отсутствие больших денег и невозможность слишком большой компании ремесленников прокормиться. Это сдерживало численность ремесленников. А потом началось развитие городов. В городах уже у всякого ремесленника был весьма солидный спрос. Мало того, что в городах было много народу, так еще и туда нарочно приезжали, например, к тем же кузнецам приезжали знатные феодалы из окрестных земель специально, чтобы закупиться хорошими доспехами, мечами, щитами и всяким таким.

Так вот, города тогда и были чем-то совершенно отдельным и особенным. Была такая поговорка: «Воздух города — воздух свободы». Многие города имели такую привилегию, как дарование свободы любому холопу, который там то ли год, то ли три года сумеет прокантоваться. Что из этого следовало, Ауралиен?

Из этого следовало, что в городах моментально начинали собираться всякий сброд и прочие предприимчивые личности.

Да. Все как теперь.

Да.

Совершенно. И, разумеется, тогдашние горожане, во многом ремесленники и торговцы, начинали ворчать, говорить: понаехали тут в наш Аугсбург, и придумывать, как бы так всех этих гастарбайтеров повыгнать вон и не давать им гражданство.

С другой стороны, у мастеров началась такая проблема, как конкуренция. И они решили, что с этим надо что-то делать. Итак, получалось следующее. Если все ученики, которые поступают в услужение, по окончании обучения будут становиться мастерами, то через некоторое время в городе будут одни мастера. И покупать им придется, видимо, самим у себя. Поэтому были введены очень серьезные ограничения.

Во-первых, формализовали сами гильдии. Гильдии теперь не просто были чем-то вроде клуба по интересам и собеса. Между прочим, именно за эту клубную сущность их регулярно проклинали разные церковные иерархи, поскольку цеховики эти придумывали всякие там ритуалы, какие-то заклинания для важности, которые читались при приеме новых членов. Всякие там дурацкие шифры, которые им казались очень крутыми. В общем, нагоняли жути для престижа. Церкви это совершенно не нравилось. Только она могла нагонять жуть для престижа.

Между прочим, одна такая организация до нынешних пор дожила. Ремесленная по своей сути была. Каменщики там, правда, были, а не кузнецы, но это уже детали.

Я недавно шел по улице, заходил к себе в офис. Нет, не встретил. Я проходил мимо одной компании, там каких-то тоже каменщиков, и там был очень интересный такой бронзовый знак на стене. Очень, очень интересно. Я его в группу подвешу, вы посмотрите. Потом посмотрите в интернете знак масонов и подумайте, что бы это могло быть.

Там такой угольничек, да?

Да. Линейка, угольничек, циркуль, все как положено.

Да, причем такая еще бронза, такая позеленелая, такая древняя.

Кажется, я раскрыл в городе масонскую ложу.

Да.

Так вот, ложи эти придумали себе новую иерархию. Отныне всякий ученик, отбыв положенный срок и показав положенные способности, получал статус подмастерья. Подмастерье не имел права иметь собственную мастерскую, не имел полного членства в гильдии, но он имел право наниматься в качестве работника к мастерам. Это сразу решало другую проблему. Дело в том, что у мастеров шел технический прогресс, и появились всякие сложности технического плана, которые нужно было ликвидировать путем найма новых людей. Чтобы новых мастеров не плодить, они вот таким изящным образом решили этот вопрос.

Кроме того, этот технический прогресс одновременно подсекал дела у подмастерьев, поскольку требовал довольно серьезных капиталов, чтобы начать работу. Это раньше можно было все натуральным хозяйством прожить, как я рассказывал о кузнецах. А в городах уже нужно было закупать сырье. Причем сырье не абы какое, а определенного уровня, которое определялось очень строго самой гильдией, в определенных местах. Потом нужно было иметь определенного вида мастерскую, которая тоже на дороге не валяется. Ее надо либо строить, либо покупать, либо снимать на крайний случай. В общем, препятствий стало много. Чисто коммерческого характера.

Кроме того, с XIV века у подмастерьев появляется новое требование — странствование. То есть они должны были поездить по разным городам, смотря по специальности, славящимся конкретно их видами деятельности, и там поучиться местным техникам. Именно из-за этого по-английски подмастерье будет journeyman, то есть буквально человек странствий, странствующий человек. Наши гении постоянно переводят то как наемник, то как странник, то еще как-то. Это подмастерье. В Morrowind, между прочим, journeyman, которое означало… Помнишь, там всякие были инструменты для крафтинга?

Да-да-да.

Они как раз имели некоторые такие уровни. В русском переводе это все было как «наемника». Это неправильно.

Так вот, это тоже решало проблему с переизбытком подмастерьев. Как же подмастерье мог, теоретически, стать мастером? Что ему для этого нужно было делать, Ауралиен?

Может, купить что-то нужно было ему?

Не купить. Ему нужно было для начала сделать образцовый экземпляр товара, смотря что они там делали. То есть так называемый шедевр.

Шедевр?

Да. Шедевр — это именно такой специально установленный образец ремесленной деятельности, который должен был представить на суд гильдии всякий желающий подмастерье. Как будет шедевр по-английски, Ауралиен, ты помнишь?

Masterpiece.

Masterpiece, совершенно верно, то есть буквально экземпляр мастера. Вот это оно и есть.

С шедевром было в разных гильдиях по-разному. Но, я думаю, просто понятно, что если это гильдия ювелиров, то уже можно сразу плюнуть и никаких шедевров не делать. Потому что требования к ним будут такие, что это королю, наверное, будет по карману сделать.

Да, да.

Со временем такая же ситуация начала наблюдаться практически во всех гильдиях. То есть, если это гильдия сапожников, то нужно было делать какие-нибудь ботфорты.

Шедевральные ботфорты.

Да, шедевральные виды, в которых ходить страшно.

Из крокодиловой кожи.

Да, да. Если же шедевр все-таки сделать удавалось, нужно было дальше еще через сорок кругов ада пройти. Нужно было обязательно устроить пьянку для всей гильдии, а это много народу.

Да.

Внести денег в кассу, еще там чего-то делать. Но, в общем, фактически главным способом стать мастером было родиться в семье мастера. Или, как вариант, жениться на дочери мастера, у которого нет сыновей. Все остальные способы — это дело дохлое. Чтобы подкосить и этот способ у подмастерьев, некоторые гильдии стали запрещать жениться.

И вон оно как.

Да. В общем, со временем гильдии стали из прогрессивной экономической функции выполнять абсолютно тормозящую и регрессивную. Они, например, искусственно подрубали экономически здоровую конкуренцию, потому что они определяли цены. Все должны были продавать по одним ценам и только что-то одно.

Картельный сговор это называется.

Да, это называется картельный сговор. Но этот картельный сговор сам им же и мешал, потому что он не просто не позволял развиваться ремеслу, он, наоборот, его еще хуже делал. То есть, например, если до закостенения цеховой системы типичный нож делался по той же технологии, что и рыцарский меч, то есть из скованных бутербродом двух полосок мягкого железа и полосы стали посередине, то после закостенения этой системы стали делать из двух: из одной полосы стали и из одной полосы мягкого железа. Когда это все тупилось, потому что точить это было слишком долго и бессмысленно, его просто выкидывали и покупали новый.

А потом у нас жалуются, что у нас общество потребления.

Это все виноваты гильдии.

Да, вот откуда растут ноги у консюмеризма.

Но на самом деле у них была еще гораздо менее приятная особенность. Вот, например, представь, что мы с тобой попали в средневековый город, в какую-нибудь там Болонью, Верону или еще куда-нибудь.

Так.

В этой Болонье мы с тобой решили пойти купить себе сапоги.

Так.

Да, мы пойдем…

Мы пойдем в торговый квартал.

Да, мы пойдем в торговый квартал, пойдем к сапожнику, который сам в своей мастерской мастерит эти самые сапоги. Сам-то он больше покрикивает и поглядывает, а мастерят за него оставшиеся в лопухах подмастерья. Мы у него это все покупаем. Выбор у него, разумеется, нулевой. Если мы хотим у него что-то этакое купить, а не из того, что у него берут постоянно, мы должны заказывать и ждать неделю, пока он все сделает.

Если мы с тобой хотим скушать хлеба, мы не можем пойти в продуктовый магазин. Мы должны идти в булочную и там у пекаря лично покупать. Если мы хотим с тобой колбасы, то мы идем к мяснику и у мясника же берем. Что из этого следует? Предположим, мы с тобой решили сделаться купцами и открыть в городе магазин, где продают колбасу, сыр, ножи, всякие вилки.

Ты знаешь, я думаю, что мы сразу же наживем себе очень много врагов.

Скорее всего, нам даже не придется никого наживать, потому что нас тут же выкинут из города. А дело все в том, что городские законы запрещали вот такое. То есть если ты продаешь обувь, то это должна быть обувь, которую делаешь лично ты в своей личной мастерской. Для этого надо быть членом гильдии. И, в общем, вы поняли. У нас никаких шансов нет.

Тем не менее, купцы в таких условиях вполне себе существовали. Но это были купцы несколько не те. Давайте вообще поговорим, откуда вся эта затея с купцами взялась, раз ремесленники поначалу прихватизировали всю розничную торговлю.

Дело в том, что, предположим, вот у нас та же деревня, в которой живет наш кузнец. Кривой, косой или какой он там. Кузнец и рад бы делать, допустим, по нескольку мечей за год. Но продать он может в лучшем случае два. А мог бы делать и шесть, и семь. Мог бы взять пару помощников и делать еще больше. Проблема в одном — нет спроса. Никто не берет просто потому, что кому он нужен? Вождю — да. Дружинники периодически приходят, тоже чего-нибудь покупают. Но и то в основном они на топоры больше, по причине стесненности в средствах.

И тут вдруг приходит в селение караван. Оттуда вылезает мужик в меховой шапке и говорит: дорогой друг, вон там у тебя какие-то лежат мечи, топоры, там чего-то еще. Давай-ка я их у тебя все разом покупаю и отчаливаю. А клиентам, для которых ты их делал, чего-нибудь соврешь. Скажешь, что прогорели, или пережег, или еще что-нибудь случилось.

Кузнец, не веря своему счастью, получает денежки и думает: во как надо жить-то. То есть купцы выполняли очень полезную функцию. Они способствовали расширению бартерной торговли. Обычно купец работал по такой схеме цепочки. То есть он приезжал в селение А, покупал там, допустим, меха, ехал чуть дальше на юг, в припортовую деревню, сбывал там эти меха приплывшим из-за моря купцам, у них покупал вино. Вино вез в селение С, где его продавал местному вождю. Вождь же расплачивался, скажем, солью. Соль он вез опять в деревню А, выменивал на нее меха, и так дальше.

Разумеется, он все выменивал так, чтобы у него оставался небольшой навар. То есть одну шкурку, один мешок соли, один кувшин вина он все старался оставлять себе, выстраивая таким образом хитрые комбинации. После чего эти же накопившиеся товары использовал для того, чтобы добывать то, что ему нужно для пропитания и жизни.

Со временем стало ясно, что таким образом без конца бегать к булочнику с кувшином вина и упрашивать его продать тебе хлеб в обмен на вино… Булочник, опасливо поглядывая на жену, говорит, что он теперь трезвенник. Это все очень неудобно. Нужен какой-то универсальный инструмент обмена. То есть…

Деньги.

Да, то есть деньги. С деньгами все шло не очень хорошо. Первоначально пытались приспособить под их функцию какой-нибудь общеупотребительный товар, ту же соль. Вот, например, в Италии монета такая — сольдо. Была, сейчас уже нет, потому что еврозона. От которой произошло слово «солдат». А еще в английском языке слово «зарплата» звучит как…

Salary.

Salary, да. Так вот, все это происходит от слова «соль». Дело в том, что римским легионерам на заре существования Рима должна была выдаваться определенная мера соли как часть содержания. Со временем от этого отказались, вместо соли стали выдавать денежный эквивалент. Так называют соляные деньги. Вот, видимо, с этого оно и пошло.

Со временем роль денег восприняли разные драгоценные металлы. Хотя поначалу металлы были, как мы уже сказали, вовсе не драгоценные по нынешним меркам. То же самое железо — в слитках, в брусках, иногда сразу в гвоздях. Между прочим, викингские поселения сохраняют записи о том, что в качестве денег использовали всякие железные побрякушки, которые потом можно было перековать на что-нибудь. В общем, много чего можно было придумать, но так или иначе под конец все поняли, что все ценят золото и серебро, и стали использовать главным образом его.

К чему это привело? В книгах мы регулярно читаем про то, как по улице шел старик, сгибающийся под тяжестью мешка с золотом. Скажи мне, Ауралиен, может такое быть?

Это должен быть очень крепкий старик.

Да. Или очень маленький мешок, как вариант.

Я бы сказал даже мешочек, кошелечек.

Кошелечек, да. Дело в том, что золото — это исключительно тяжелый металл. Это один из самых тяжелых, если не самый тяжелый вообще существующий в природе. Поэтому все эти сказки про мешки с золотом, которые все бросают на столы… Это надо иметь какие-то столы, наверное, тоже из золота сделанные.

Или из титана.

Потому что золото — исключительно тяжелая вещь. Когда я прочел у того же Пехова про то, как гном-купец отказался выносить весь товар, заказанный героем, сказав: дорогой мой, то, что вы поназаказали, — это больше, чем на сотню золотых. Вы хотите мне сказать, что у вас где-то там за пазухой столько монет лежит? Не верю.

Так вот, чтобы избежать постоянного таскания на себе мешков и возов, была введена такая вещь, как банки. Банки существовали еще со времен, не знаю, Древнего Египта. Как правило, это было на базе храмов. Те, кто из этих храмов пытался воровать, заодно становились еще и святотатцами для верности. Оттуда же можно было взять взаймы под проценты. Но в греко-римскую эпоху начали формироваться два вида совершенно разных контор.

С одной стороны, банки, которые, во-первых, принимали на хранение деньги и ценности. Это было для чего нужно? Для того, чтобы не украли. Это раз. Во-вторых, предположим, что мы с тобой купцы и хотим из, скажем, Пизы отправиться в Константинополь. Мы можем, конечно, нагрузиться мешками с золотом и молиться, что это все не потонет, не разворуют и так далее. А можем пойти в банк, дать какому-нибудь сеньору Амальфи эти мешки, получить от сеньора Амальфи бумажку с печатью, спокойненько поехать в Константинополь, там зайти в местное отделение, дать им бумажку и получить такие же деньги. Легко и просто. Заодно и не сопрут. С другой стороны, мы, конечно, должны будем определенный процент, допустим, процент или два процента, отдать сеньору Амальфи за эту услугу. Но тут уж ничего не поделаешь. Зато спокойнее.

Тем не менее, сеньор Амальфи не может нам выдать денежки под проценты взаймы на новый бизнес. За этим нам придется идти к так называемым ростовщикам. Если в греко-римские времена с ростовщиками было более или менее легко связаться и столковаться, то в средние века с этим начались определенные проблемы. Какая причина была в этом?

Я так полагаю, что религией было запрещено.

Да, верно. Религия запрещает отдавать деньги в рост многим. Например, иудеям это запрещено, но только для других иудеев, разумеется. Это запрещено мусульманам, поэтому современные исламские банки — совсем без банков сейчас нельзя жить, правильно? — современные исламские банки придумывают целую гору ухищрений и оговорок, которые вроде как позволяют их считать соблюдающими правила. То есть они как бы не дают деньги под проценты, они как бы инвестируют и получают там определенные оговоренные дивиденды. А если вы вкладчик в этот банк, то вы как бы входите в состав акционеров и вроде как тоже получаете дивиденды. Но, в общем, вы поняли, это все на самом деле вранье чистой воды.

Состав тот же, играем так же.

Да. Просто так, для красоты. И это, кстати, не вчера появилось. Между прочим, еще во времена халифата в Багдаде формировалась очень интересная схема. Там, предположим, я хочу взять деньги — тысячу динаров. Я иду к ростовщику и говорю, что желаю у него купить, скажем, вот этого вот осла за, скажем, тысячу двести динаров. Только денег у меня сейчас нет, поэтому я его в заемно возьму. Хорошо. Тут же, не сходя с места, я говорю: давай я тебе этого осла продам за тысячу динаров. Получаю живые деньги — тысячу динаров. А должен я еще за первую покупку осла тысячу двести. Вуаля. Никаких процентов, никакого кредита и ростовщичества. Просто поторговали.

Как в том анекдоте. Вроде и топор отдал, и рубль остался должен.

Да. Вот так все и делается. А все потому, что запрещать вещь, которая, в сущности, является полезной и необходимой для экономики, — это не самая лучшая мысль. Люди все равно придумают какой-нибудь способ как-нибудь это обойти.

Тем не менее, первоначально в средние века действительно наступил упадок банковской деятельности в таком смысле. И дело тут было не только в религии, а еще и в том, что вообще практически пропали деньги очень надолго. Вплоть до Высокого Средневековья деньги вообще можно было всю жизнь прожить и не увидеть. Причем не будучи там каким-нибудь крестьянином, а вполне себе состоятельным бароном. Можно было деньги видеть только по большим праздникам, и то не у себя.

Жили, полагаясь на натуральный обмен. Практически у каждого феодала кирпичи добывались на берегу реки, лес — в лесу, мясо можно с крестьян драть или в лесу ходить на охоту. Что еще нужно барону? Лошадей сами разводим. За доспехи и оружие просто делаем как: берем деревенского кузнеца, селим его в замке, назначаем ему содержание, чтобы он ел, пил, спал и хорошо себя чувствовал.

Назначаем его ответственным.

Да. И все, и свободны. И дело в шляпе.

Тем не менее, к началу Высокого Средневековья нужда в деньгах появилась даже у баронов. Вот возьмем такую гипотетическую ситуацию. Некий рыцарь решил отправиться в крестовый поход. Рыцарь этот богатый и весьма… Кстати, надо будет нам следующий выпуск сделать про крестоносцев. Напомни мне потом.

Так вот, рыцарь собрался ехать в крестовый поход. И для этого нужны, разумеется, расходы. Потому что бесплатно он никуда не поедет. Он где-то живет, что-то ест. Проблема, по крайней мере пока они не доберутся до собственной Святой земли. А там можно просто ограбить всех.

Оправдав это тем, что ты приехал их освобождать.

И хорошо себя чувствовать. Тем не менее, до туда еще надо как-то доехать, и для этого нужны деньги. Несмотря на то, что рыцарь наш весьма состоятельный, он не может взять с собой целый караван, груженный яйцами, колбасами, окороками, кожами и кирпичами, чтобы расплачиваться по дороге с разными кабачиками, трактирщиками, корабельщиками и всеми подряд. Все эти граждане желают денег.

Ну да, и лучше золото.

Да. В худой конец серебро. Золото рыцарю взять неоткуда, потому что, во-первых, оно ему само по себе в жизни не нужно, а во-вторых, откуда он будет это брать? Организует промышленное производство у себя? Да сейчас. Плевать он хотел на грязных купцов. У него гораздо более высокое происхождение и предназначение.

Тем не менее, деньги все равно нужны. Поэтому можно действовать следующими способами. Во-первых, есть такие полезные люди, как евреи. Евреи не связаны с церковным законом, поэтому у них можно взять деньги под проценты. Минус совершенно очевидный — процент у них грабительский, процентов пятьдесят-шестьдесят.

Заложены риски невозврата.

Да. Просто потому, что все считали за честь и удовольствие прокинуть этих евреев с деньгами.

Вариант второй. Можно двинуть к ломбардам. Первоначально это были настоящие ломбарды, в смысле которые в Ломбардии живут, в Италии. Они, видимо, первые придумали эту фишку, оттуда появилось наше слово «ломбард». Так вот, они придумали немножко другой вариант. Они брали в залог земли, причем земли, стоившие значительно больше, чем этот самый долг. Расчет у них был простой. Один вернул долг, второй вернул долг, пятый, десятый, а двадцатый не вернул — и земли его перешли во владение, и он сразу как бы покрыл убытки за все прошедшие годы. Это, конечно, немножко идеализированная ситуация, но тем не менее это работало. Но тоже не очень выгодно.

И, наконец, он мог двинуть в ближайший город, где его более или менее знали, где он имел знакомых среди всяких уважаемых граждан из гильдий. Слово «гильдия» не случайно очень похоже на слово gold и на немецкое слово Geld, что значит просто деньги. Поскольку гильдией поначалу именовался именно гильдийский зал, в котором были подвалы с замками, где хранились средства членов гильдии, ну и, собственно, гильдийская казна. У них можно было взять деньги, причем без всяких процентов — они же христиане, им нельзя.

Да.

Но, разумеется, в гильдиях тоже сидят не дураки, и они придумали способ тоже на этом что-то поиметь. Они говорят: замечательно, мы вам ссудим денег. При этом они как бы заранее с ними уже попрощались. С этих рыцарей потом получишь, честно. Но давайте вы нам что-нибудь тоже сделаете, в качестве жеста доброй воли. Аller retour от нашего столика к вашему.

Да.

Например, все мы любим ловить рыбу. Тем не менее, ваша светлость запрещает ловить рыбу в своих реках и озерах. Мы вынуждены пользоваться городскими каналами, где главным образом ботинки и бутылки.

Да.

Не будете ли вы столь любезны даровать нам право ловить рыбу?

Да.

В общем, рыцарь подмахивал бумажку, что таким-то дается привилегия ловить рыбу во всех владениях такого-то рыцаря. Ему казалось, что он очень легко раздобыл нужную сумму, а на самом деле он просто подписал приговор рыцарской власти в Европе.

Дело в том, что со временем такие заимствования вошли у рыцарей в привычку. Они их, конечно, не отдавали, не для того они их брали. Но они со временем начали терять все больше исключительных прав. Например, у многих баронов — у баронов вряд ли, у графов в основном, начиналось с графского уровня и выше, герцоги так вообще почти все — они имели право, например, чеканить свою монету, брать деньги за проезд по всем мостам, какие были, драть деньги за помол со всех, кто мелется на мельницах во всей округе, брать первого какого-нибудь цыпленка, ягненка от уродившегося за один год.

Опять же, первая брачная ночь.

Да, первая ночь. Он, в общем, хорошо жил, практически самовластным владетелем. Так вот, города стали это понемножку у них выкупать. Сперва рыбу ловить, потом лес пилить, потом коров пасти, потом монету чеканить. А потом рыцари обнаруживали, что они все распродали, богаче от этого почему-то совершенно не стали, а нужность в них куда-то подевалась, потому что города стали и богаче, и сильнее их.

Речь идет не только о рыцарях, речь идет также и о монастырях. Например, монастыри поначалу пользовались, наверное, даже более широкими привилегиями, чем рыцари. Все то же самое, только, конечно, без права первой ночи. По крайней мере официально.

Официально. Бог знает, что там творилось.

Да там и первые, и пятые, и десятые творились, я вас уверяю, это же монахи.

Они тоже много чего продали городам, но, правда, монахи там сами тоже виноваты во многом. Например, монахи были центрами переписывания книг, а также у них были самые большие библиотеки. Со временем в городах завелись тоже корпорации всяких там писцов, молодцов, которые сами стали переписывать книги, и монастыри обнаружили, что сидят на горе никому не нужного пергамента, а все книги от них откачевали практически в города.

Да, это что касается городов, ремесел и банков. Разумеется, подобная жизнь не могла не вылиться в политические перемены. Я имею в виду политические перемены в самих городах. Вот такие названия, как Венеция, Генуя, Пиза, Амальфи. Что это были за государства?

Это были торговые города.

Да, я бы даже сказал торговые республики.

Республики, да.

Они себя так гордо именовали. Торговая республика была совершенно независимым государственным образованием, с которым приходилось считаться практически всем соседям. Самые знаменитые из них, конечно, это Венеция и Генуя. Как они функционировали? Нетрудно догадаться, что все это республики морские. Хотя существовали, например, республики такие, как Флоренция. Флоренция — это совершенно сухопутная местность. Тем не менее они не сыграли такой роли, как те же венецианцы или генуэзцы.

Вот, например, как попала в Европу чума? Я имею в виду Великую эпидемию.

Привезли откуда-то торговцы.

Дело в том, что войско татарского хана Джанибека осаждало городок Кафа в Крыму. Кафа — это древний город, но тогда он принадлежал генуэзцам. Обратите внимание, где Генуя, а где Крым.

Да, да, да.

Так вот, в попытке как-то обратить проблему в преимущество Джанибек, в войске которого свирепствовала чума, приказал метать чумные трупы через стены с помощью катапульт. Эффект получился такой, что Джанибек, наверное, сам бы испугался, если бы про это узнал. Потому что заболевшие генуэзцы ломанулись домой, растащили болезнь по всей Европе и угробили миллионы человек.

С тех пор во всех торговых республиках, а потом и вообще в приморских городах, вошло в обычай такое явление, как карантин. То есть буквально сороковник. Любое судно, пришедшее из неблагополучных регионов, должно было сорок дней стоять на рейде, не сходя никуда. Если за сорок дней там не начиналась эпидемия, то значит здорово. Если начиналась, то очень жаль. Можете помирать там как хотите.

Как выглядело… Мы с тобой в Венеции были, на колокольню Святого Марка лазили, на гондолах катались. Кто в Венеции был главным?

Дож.

Да. Слово «дож» происходит, вероятно, от латинского слова dux, то есть вождь буквально. От него, кстати, произошло слово duke.

И duce тоже.

Да, и duce тоже. В Византии dux’ами назывались такие провинциальные губернаторы, фактически аналог герцогов, и так далее. Правил действительно дож. Откуда этот дож брался?

Дож избирался, я так полагаю, нет?

Да, дож действительно избирался. Избирался он из состава, так сказать, набольших семей. Как правило, было несколько ведущих купеческих семей. Избирался он пожизненно. Поначалу, вообще говоря, его должность была нужна главным образом для организации обороны и вообще жизни на территории республики. Первые дожи всячески пытались своих сыновей продвинуть в следующие дожи и таким образом сделать должность наследственной, но их обычно убивали на месте за это. В Венеции, например, так случилось. Запрещено было законодательно выдвигать каких бы то ни было соправителей, особенно из числа своей родни. И выходило так, что семьи сменяли друг друга на престоле практически как карусель.

Те, кто желает в этом поучаствовать, могут приобрести игру Crusader Kings II и купить к ней аддон, так и называется — The Republic. Там можно играть за республики, быть патрицием, участвовать в выборах дожа, торговать и так далее.

Для торговли эти республики строили колонии. Колонии не в позднейшем смысле, а просто такие маленькие квартальчики, которые обладали правом экстерриториальности. То есть вот, скажем, Венеция строит в городе Палермо на Сицилии свою колонию. Колония выглядит как припортовый райончик, обнесенный здоровой стеной, такое гетто, в котором не действуют законы королевства Сицилия и в котором действует исключительно венецианская юрисдикция. Власти города Палермо туда не имеют права соваться. Это все, разумеется, в идеале. На самом деле все эти колонии регулярно жгли, конфисковывали и разграбляли все, кому не лень, объявляя эмбарго. Между прочим, эмбарго тогда означало главным образом вот это — разграбить чужие колонии, которые попались у вас на берегу. В крестоносцах как раз этим занимались регулярно все, кто хочет.

Разумеется, в таких городах правили в основном купцы. Были, конечно, и знатные люди, но со временем в Италии начала размываться грань между знатью и купечеством. Вот, скажем, семья Медичи. Медичи — это кто такие вообще?

Медичи? Это кто такие Медичи? Семья такая.

Семья такая, да. Чем прославились эти самые Медичи?

Они прославились тем, что спонсировали наиболее выдающихся художников и архитекторов эпохи Возрождения.

Да. Но спонсировали они, разумеется, не на собранные в благотворительность деньги, а из своих фондов, поскольку они были семьей олигархической, очень могущественной. Считается, что произошли они из династии каких-то аптекарей или лекарей, не поймешь ничего. Потом эти аптекари-лекари стали купцами, и наконец они фактически захватили власть во Флоренции. Они захватили власть, разумеется, не просто военной силой. Они воспользовались недовольством городской бедноты и составили заговор против аристократии, правившей городом. Им удалось после, по-моему, пары неудачных попыток стать полновластными хозяевами.

Несколько раз их пытались скинуть. Например, все те же аристократы, не простившие им возвышения. В историю это вошло как заговор Пацци. Посмотреть на заговор Пацци и поучаствовать в его подавлении можно, поиграв в Assassin’s Creed II. Там с этого начинается вся игра.

Потом Медичи были изгнаны из города из-за стараний гражданина Савонаролы. Был такой фанатичный проповедник. Потом опять вернулись, потом их опять выгнали. Екатерина Медичи стала супружницей французского короля, изрядно поучаствовала в подковерной борьбе при дворе. В общем, семья была такая.

Неординарная.

Неординарная. Другая семья, например, Гримальди. Присутствовала она в разных… Но это как бы была не одна семья, это был просто здоровый клан, из которого исходило четыре клана. Эти четыре клана участвовали и в венецианской жизни. Например, по-моему, один из его членов отравил дожа Мочениго. На это тоже можно посмотреть в Assassin’s Creed II и в Венеции побывать. А другие его члены захватили город Монако. Захватили подлостью и обманом, конечно. По сей день они там сидят и правят. В основном законе Монако написано, что Гримальди обязательно должны править страной. Никакая другая семья не может. Вот так прекрасно живут до сих пор, ни о чем не жалеют.

Прекрасные люди, что можно сказать.

Да, замечательные люди.

Вот так. Ну а дальше, с описанным мной упадком духовенства и рыцарства, купечество и крупнейшие гильдии — разумеется, речь идет не о сапожниках, а о разных там оружейниках, ювелирах, каменщиках, тех же самых…

Да, и других.

Они начинают играть все более значительную роль. Они фактически царят в Священной Римской империи. Там существуют всякие вольные имперские города, которые отвечают только перед императором. На Северном море тоже складываются свои торговые республики, объединенные в Ганзу. Они начинают вести прямо-таки государственную политику, ведут торговые войны. У них там флоты, борются с пиратством, сами пиратствуют. В общем, оказали очень серьезное влияние на развитие всех балтийских земель. И мало-помалу к Новому времени это сословие начинает доминировать, окончательно вышибая аристократию к XX веку. Вот так.

Да, будем заканчивать?

Да, на сегодня, пожалуй, все. Я напоминаю, что это был 23-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами были Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. До новых встреч, друзья. Пока.

Пока!