В этом мини-выпуске Домнин делает исторический экскурс о ядах.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Всем привет, с вами «Хобби Токс», мини-выпуск Домнина.

В прошлый раз мы с Ауралиеном говорили о медицине и науке Средних веков и древности. Сегодня же я расскажу вам о ядах. Тема, что и говорить, популярная, всегда вызывала самый живейший интерес у человечества. Мифов вокруг этой темы нагорожено тоже изрядное количество, так что поговорить есть о чем.

Человечество сталкивалось с ядами еще на заре своего существования. Первые контакты проходили с двух сторон. С одной стороны, это были разнообразные кусачие создания: змеи, пауки, скорпионы, разные другие существа. С другой — разные грибы, ягоды и, опять-таки, некоторые живые существа, которых могли попробовать употреблять в пищу.

Довольно быстро этому было найдено применение: с одной стороны, на охоте, с другой стороны — в духовной жизни. Особенных успехов в деле отравления своей охотничьей добычи достигли жители Южной Африки, Юго-Восточной Азии и Южной Америки.

Нетрудно заметить, что все эти регионы обладают некоторым набором признаков. Во-первых, это наличие живых существ и растений, из которых можно делать пригодные для охоты яды. Далеко не всякий яд годится как охотничий, потому что он, во-первых, должен действовать достаточно быстро, а не через два дня, когда раненая добыча уже успеет убежать за сто километров. А во-вторых, быть безопасным при последующем употреблении этой самой добычи в пищу. То есть он должен либо распадаться при нагревании, либо пропадать со временем, либо, лучше всего, быть вообще не опасным для человека.

Это не такая уж редкая, между прочим, вещь. Попробуйте покормить птиц семенами тмина, которыми у нас хлеб посыпают пекари. Для них это смертельный яд. Муравьев можно травить петрушкой, которую мы растим в огородах и кидаем в суп и в салат.

Помимо наличия исходного сырья для изготовления пригодных ядов, в этих трех регионах еще и довольно печально все обстоит с деревом, из которого можно делать мощный лук. Именно из-за этого тамошние жители были вынуждены разрабатывать духовое оружие, то есть трубку, из которой можно силой своего дыхания выбрасывать отравленную стрелку. Так как мощность такого оружия по сравнению даже с самым длинным луком невелика, приходилось идти на такие вот ухищрения с отравлением наконечника. Впрочем, если изготовить лук все-таки удавалось, его стрелы тоже отравляли. Для верности.

Чем же они отравляли? В Южной Америке для этого использовался и используется по сей день, поскольку примитивных племен в регионе осталось множество, местный вид лягушек — листолаз ужасный. Пойманную лягушку насаживают на палочку и держат над костром, пока из нее не повытопится яд. Ядом смазывают стрелы. Дело это очень опасное, поскольку при порезе есть все шансы отправиться на тот свет самому.

Кроме лягушек, в их распоряжении также кураре. Это яд, который добывается из коры деревьев. Сейчас его широко используют в медицине как мышечный релаксант. Дело в том, что кураре вызывает паралич поперечно-полосатых мышц. То есть сердце работает, гладкая мускулатура работает, а дышать нельзя. Поэтому, если вас ранили стрелой с кураре, попросите своего товарища некоторое время делать вам искусственное дыхание. Если он сумеет продержаться до того момента, как яд из вас выветрится, то вам повезло.

В Африке же, наоборот, использовали такой яд, который останавливает сердце. Знаменитый путешественник Дэвид Ливингстон как-то раз почистил зубы щеткой, которая лежала рядом с отравленными стрелами. Пульс у него после этого стал, как у индийских йогов, то есть исключительно редкий и ровный. Этот яд тоже широко используется в медицине в качестве лекарства от сердечных болезней.

А на островах Юго-Восточной Азии пользовались соком анчара. Я думаю, те, кто в школе на литературе не спал, припомнят стихотворение у Пушкина такое — «Анчар». Там рисуется совершенно инфернальная картина, что, мол, анчар отравляет землю вокруг себя, и даже птицы, которые пролетают мимо, падают замертво. Но на самом деле анчар действительно растет посреди жуткой пустоши, но дело тут не в нем, а просто в том, что у него такой ареал обитания вокруг вулкана.

Но не охотой единой. Шаманы и травники заметили, что при употреблении некоторых растений можно совершить путешествие в страну духов, и стали широко применять это в своих духовных практиках. Можно вспомнить мухомор, который использовали разные лесные племена, можно вспомнить кактус, растущий в Америке, называется пейотль, который тамошними индейцами и по сей день используется. И не только индейцами, разумеется, наркоманами тоже. Они же выращивают разные грибы того же действия.

Вещества, содержащиеся в таких растениях и грибах, называются алкалоидами. Далеко не все из них применяются в наркоманских практиках. Можно вспомнить простейший алкалоид — кофеин, который, вероятно, был впервые открыт эфиопскими пастухами, обратившими внимание на странное поведение коз, поевших ягод с кофейного деревца.

Тем временем в Средиземноморском регионе сложились первые неолитические государства. К сожалению, делать яды наподобие южноафриканских или азиатских они не могли: им было просто не из чего. Так что вся культура ядоупотребления у них совершенно другая сложилась. В их распоряжении были такие растения, как аконит, красавка и опиумный мак.

Из красавки, к слову, добывают атропин. Почему она называется красавкой, или, на латинский манер, белладонной? Дело в том, что во времена Возрождения дамы закапывали себе в глаза настой красавки, чтобы у них от этого делались широкие зрачки, глаза становились большими и черными. Считалось очень красивым, поэтому и красавка. Белладонна буквально то же самое и значит — красивая женщина.

Так вот, на охоту с такими ядами не походишь, а вот избавиться от неугодных можно очень даже легко и быстро. Не будем забывать, что медицина тогда была развита очень плохо, понять разницу между отравлением и какой-нибудь болезнью было очень трудно, поэтому отравитель с высокой вероятностью мог остаться безнаказанным.

Впрочем, существовал вид отравления, который был абсолютно легальным. Это были отравления приговоренных к смерти преступников. Особенно широко это использовалось в Древней Греции. Таким образом были казнены философ Сократ по абсолютно идиотскому и надуманному обвинению в неуважении богов, развращении юношества и чего-то там еще, а также оратор Демосфен.

Использовался яд болиголова, а также цикуты. Внимание: это два совершенно разных яда от разных растений. Цикута — это вех ядовитый, а болиголов пятнистый — это другое растение. Путаница произошла из-за корявых описаний античных историков.

Несмотря на существование казни через яд, использование яда в боевых действиях греками сурово осуждалось. Например, греческое слово «лук» в смысле оружия и «яд» имеют, скорее всего, один корень. Можно вспомнить знаменитого Геракла и его лук, который был смочен ядом Лернейской гидры.

Но у грека вообще было довольно сложное отношение к луку. Можно вспомнить один из эпизодов Троянской войны, когда Ахиллес погибает, сраженный стрелой в пятку, пущенной Парисом. Несмотря на то, что с первого взгляда это кажется маразмом, от стрелы в пятку умереть не так уж и просто. В этом есть глубокий культурный смысл. Дело в том, что смерть от стрелы считалась подлой, поэтому Ахиллес в своем роде умирает непобежденным, убитый подлым трусом Парисом.

Кроме того, греки очень любили обвинять варваров в том, что они смачивают ядом свои стрелы. Никаким ядом, разумеется, никакие варвары в Европе никогда ничего не смачивали. Не будем забывать, что подходящего сырья для таких ядов в Европе не было никогда.

Здесь мы имеем дело с очередным случаем медицинской безграмотности. Дело в том, что раны, которые причиняли варварские стрелы, действительно часто заражались, совершенно не хотели заживать, вызывали лихорадку, нередко со смертельным исходом. Тем не менее яды тут абсолютно ни при чем. Дело просто в том, что варвары использовали на войне те же самые стрелы, что и на охоте, то есть эти стрелы были старые и грязные, приводившие к заражению. Впрочем, при тогдашнем развитии медицины даже новые чистые стрелы не гарантировали отсутствие заражения.

Примерно с этого момента и начинается накопление мифов об ядах и отравлениях. Преуспели в деле мифологизации токсикологии не только греки, но также индусы и китайцы.

В Индии, например, ходила бредовая байка о том, что некие элитные убийцы-проститутки смазывали губы жирным составом, потом наносили поверх него яд и целовали свою цель, от чего та медленно помирала. В качестве яда называется аконитин, добываемый из уже упоминавшегося аконита.

Аконитин и правда очень опасный яд. Дело в том, что от него не существует никаких противоядий даже сейчас. Но если вы обрадовались и побежали смазывать свои губы жирным составом, я вынужден вас предупредить: аконитин является жирорастворимым веществом, поэтому далеко вы с ним на губах не уйдете. Кроме того, смертельная доза аконитина для взрослого мужчины чрезмерно велика и не поместится даже на самых монументальных губах, которым черной завистью позавидовал бы сам Анджелина Джоли.

В Древнем Китае же дворцовые перевороты, отравления неугодных, а также эстетика самоубийств, которая должна была помочь человеку сохранить лицо даже умерев, приводили к самым странным мифам, например, к отравлению золотом. В хрестоматийном романе «Сон в красном тереме» куском золота травится героиня.

Несмотря на то, что технические отравления золотом — реальность, я бы не советовал прибегать к такому способу самоубийства. Дело в том, что отравление препаратами золота вызывает тромбоцитопению, помирать от которой вы будете очень долго и нудно.

Вернемся в Европу. В Темные века и раннее Средневековье яды получили временную отставку. В варварских государствах гораздо более быстрым, простым и достойным способом избавиться от соперника был удар топором по черепу.

Со временем ситуация стала меняться. Этот рог принадлежал нарвалу, а у него он действительно является витым. Зубы же дракона обычно выдирались из пасти акулы или другой похожей рыбы.

Особенно печальную славу в смысле отравлений имела Италия. Утонченные наследники римлян, видимо, считали, что топор по голове — это как-то грубо и безыскусно, а вот яд, поданный в изящном кубке, — это по-нашему. Печальную славу отравителя имел Александр VI Борджа, римский папа, которого я уже упоминал как-то раз. Его даже прозывали аптекарем сатаны за его любовь к отравлениям.

Еще более мрачные слухи ходили вокруг Лукреции Борджа, его дочери. И вот тут мы имеем дело с очередным цунами из мифов про отравления. Какие-то иглы, которыми они могли уколоть человека в толпе, от чего тот сразу уже помирал. Перстни с шипом на тыльной стороне, чтобы при рукопожатии отравить человека. Ключ, из которого выскакивал отравленный шип. Какой-то нож, одна половина которого была смазана ядом, чтобы при разрезании куска пищи одна его сторона становилась отравленной, а другая оставалась безвредной. Это чтобы отравить своего соперника, усыпив его подозрения. А уж говорить про знаменитые отравленные кинжалы и вовсе глупо.

Мы можем вспомнить у Шекспира: там погибал Гамлет как раз от небольшой раны, нанесенной отравленным мечом. Так вот, все это полная чушь. Не было тогда таких ядов, которые могли бы убить человека на месте от небольшого укола иглой. Их и сейчас-то очень мало. А отравленные кинжалы и мечи вообще не имеют никакого практического смысла, потому что, если вы ударите человека слабо, то нужное количество яда не попадет в рану. А если ударить его сильно, то никакой яд уже не понадобится, он и так труп.

По тому же разряду проходят бесконечные отравленные перчатки, которыми якобы была убита мать Генриха IV, будущего короля Франции. Всякие отравленные седла, которые якобы испанцы пытались подсунуть Елизавете Английской. Отравленные простыни, которыми застилала постели своих конкуренток китайская императрица Цыси. И тому подобные бредни.

Тем не менее страх перед отравлением был действительно обоснованным. Мы можем вспомнить, до каких масштабов истерия дошла при дворе Екатерины Медичи, французской королевы-матери. Ее любимый зятек, уже упоминавшийся Генрих IV, в то время, когда останавливался в Париже, питался одними вареными яйцами, которые делал сам, а за водой ходил с ведром на реку.

Примечательно, что Генрих действительно был в конце концов убит, но не ядом, а старым добрым кинжалом, который ему вонзил в сердце монах, состоявший, скорее всего, на связи у уже упоминавшихся нами иезуитов.

В целом после этого периода волна отравлений пошла на нет, но еще долго все загадочные или скоропостижные смерти известных людей списывались на яд. Известнейший пример — это Вольфганг Амадей Моцарт, который помер в расцвете сил. В его отравлении обвинялся и до сих пор отдельными искусствоведами обвиняется композитор Антонио Сальери, который якобы из зависти отравил молодого гения.

В России дров в костер подозрений подбрасывает еще и Александр Сергеевич Пушкин в одной из своих маленьких трагедий, спихивающей смерть Моцарта как раз на Сальери. В современном массовом сознании эта легенда укоренилась так сильно в основном потому, что Моцарту действительно удалось затмить Сальери в долгосрочной перспективе. Даже человек, далекий от музыки, в состоянии понять, что конфеты и ликер назвали в честь Моцарта, а в честь Сальери назвали только бандитов из первой части игры «Мафия».

Но давайте мыслить логически. Сальери жил тогдашним днем, он не задумывался над тем, в честь кого будут называть конфеты и в честь кого — бандитов. Он смотрел на положение дел здесь и сейчас. Если мы посмотрим на обстоятельства жизни обоих композиторов, то убедимся, что завидовать действительно было чему.

Например, Антонио Сальери всю жизнь прозябал на убогих должностях типа придворного капельмейстера или главы Венской консерватории. То ли дело Моцарт, сделавший мощную карьеру. Сперва он получил должность придворного музыканта, на которой платили несметное богатство, целых восемьсот флоринов в год. А потом он был зачислен на должность ассистента капельмейстера кафедрального собора Святого Стефана. Должность эта была такая крутая, что на ней даже не платили денег.

Чтобы как-то скрасить свое унылое существование, Сальери брал учеников. Ясное дело, ничему хорошему научить он не мог, поэтому шла к нему учиться тоже всякая бездарь. Одного, например, звали Ференц Лист, а другого — Франц Шуберт.

Ну и, кроме того, пока Сальери влачил жалкое существование в Вене, Моцарт имел полную возможность разъезжать по всей стране, убегая от кредиторов. В общем, будь я на месте Сальери, я бы этого Моцарта прямо голыми руками удавил, приговаривая: «Заел ты мою жизнь, конкурент проклятый».

А если серьезно, никакого Моцарта никакой Сальери не травил. Моцарт помер сам, а Сальери прекрасно жил дальше и, между прочим, учил музыке сына Моцарта. И хорошо научил.

Следующей предполагаемой жертвой отравления стал бывший император французов Наполеон I Бонапарт. Дело в том, что незадолго до смерти на острове Святой Елены у него начались приступы странной коричневой рвоты. Кроме того, в локонах его волос — он посылал их в качестве сувенира некоторым своим близким — был обнаружен мышьяк.

До сих пор остается не вполне установленным, травили ли его умышленно или это случайность. Дело в том, что в обоях, которыми были оклеены стены в доме, где он жил, был обнаружен мышьяк. Сторонники теории о случайном отравлении говорят, что Наполеон уже был дважды бит, сослан на глухой остров посреди океана и никому уже не мог быть опасен. Может быть и так, вряд ли мы когда-нибудь узнаем правду.

Вообще же XIX век преподнес токсикологии известный подарок под названием цианид калия. Этот замечательный яд прочно прописался в разнообразных детективных, авантюрных и шпионских романах. Его используют и герои Агаты Кристи, и персонажи сериала про семнадцать мгновений весны.

Известно, что именно цианид применили для самоубийства главари Третьего рейха: Геринг, Геббельс, Гиммлер, Борман и Гитлер. Уже более столетия цианид имеет репутацию быстрого, надежного и очень удобного для мгновенного самоубийства яда. Но тут нужно сделать очень важную оговорку.

Дело в том, что, во-первых, смертельная доза собственно цианида калия не так уж и мала, а действует он от десяти минут до часа, смотря как отравить. Тот пример самоубийства, который показан в «Семнадцати мгновениях весны», когда профессор Плейшнер раскусывает ампулу и падает замертво, — это немного другое. Подобный эффект можно вызвать, если под давлением запаять в стеклянную ампулу синильную кислоту, после чего раскусить ее зубами. В таком случае она почти мгновенно всасывается в кровь через кровеносные сосуды в деснах, и вот тогда, да, можно умереть быстро и легко.

Опять же, с легкой руки профессора Плейшнера этот эпизод со шпионом, раскусывающим ампулу и умирающим в случае провала, переоценен в массовом сознании. На самом деле шпионы крайне редко так поступают. Им просто обычно нет смысла это делать, поскольку их могут еще обменять, вытащить, как-нибудь выпустить по амнистии. В общем, много чего может произойти. Единственное, когда это оправдано, — это вот в случае с тем же Плейшнером. Он уже один раз побывал в застенках гестапо и не хотел туда отправляться еще раз. Предпочел свести счеты с жизнью.

В целом такие поступки руководством обычно не одобряются, поскольку даже провалившийся агент — это все равно ценный источник информации. По крайней мере, о самом провале.

Вот на этом, я думаю, мы завершаем историю ядов. Сейчас яды используются гораздо реже. Как правило, это боевые отравляющие вещества типа VX, которые наносятся на какой-нибудь предмет, принадлежащий жертве. Например, был такой случай, когда при покушении на бизнесмена злоумышленники нанесли на трубку телефона на его столе капельку VX. Это привело к смерти самого бизнесмена, его секретаря и двух полицейских, расследовавших это дело.

Но в целом развитие токсикологии сделало убийство с помощью ядов достаточно невыгодным и ненадежным по сравнению со старой доброй пулей. Единственный более-менее подходящий вариант — это убийство больного человека, замаскированное под приступ болезни. И, наверное, это и к лучшему.

На сегодня все. Пока!