В этом мини-выпуске Домнин рассказывает о том, что случилось в Пёрл-Харбор.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Всем привет, с вами Домнин. Сегодня, к сожалению, я один, ибо Ауралиен убыл на остров Крит в отпуск. Я ему дал с собой моток шерстяных ниток и пожелание привезти мне голову Минотавра. С тех пор, к сожалению, о нем ничего не слышно. Я надеюсь, что это просто плохо ловит связь в стенах лабиринта, а не что-нибудь плохое с ним случилось.

Сегодня я решил сделать небольшой специальный выпуск. В связи с тем, что две недели с момента нашего прошлого выступления вроде прошли, а полноценного выпуска мы сделать не можем за отсутствием половины личного состава, в то время как дата обязывает. День Победы — знаменательный праздник. Я считаю, что самый главный из государственных праздников в нашей стране. И что-нибудь сказать мне хотелось.

Я заранее извиняюсь за качество сегодняшнего выпуска с точки зрения технических всяких данных, звука и прочего, поскольку я совершенно технически безграмотен. Какую-то программу надыбал бесплатную, что-то там она вроде записывает, и, кажется, даже без особого шума и эха.

Как бы то ни было, тема для сегодняшнего выпуска у нас следующая: это Пёрл-Харбор. Потому что 9 мая, День Победы в Великой Отечественной войне, и мне хотелось что-нибудь про войну рассказать. А про нашу войну, мне кажется, уже всем и так выше крыши рассказали и с телевизора, и из книжек. Вообще, потому что время такое. Правда, в этом году, как ни странно, мы обошлись без бесконечных показов всяких помойных сериалов типа «Штрафбата», всяких там «Утомлённых солнцем», «Сволочей» и прочих творений. Будем молиться, что и в последующие годы нас избавят от этих шедевров.

А про Пёрл-Харбор у нас знают, наверное, только то, что показано в одноимённом голливудском блокбастере. Блокбастер этот рассказывает о том, как на мирно живущих и чуть ли не веселящихся круглые сутки матросов, солдат и лётчиков США на Гавайях вдруг нападают злобные и коварные японцы, и всех их бомбят, и переворачиваются, и тонут корабли. Но храбрые американские лётчики всё-таки взлетают и избивают там какие-то три с половиной самолёта. И это позволяет закончить тему на бравурной ноте. После чего показывают, как американцы в отместку бомбят жилые кварталы Токио с какими-то японками с зонтиками и в танках. После чего садятся в Китае и живут долго и счастливо.

Фишка в том, что если бы американцы сняли какой-нибудь строго документальный, я бы сказал, фильм, который прямо один в один следует тому, что произошло в день позора, как они любят называть эту дату, то, боюсь, фильм получился бы не пафосный, а скорее такой грустно-смешной. Почему — сейчас попробую объяснить.

Для этого мне придётся вернуться в самое начало XX века, когда Япония вынырнула из натурального средневековья XVII века. Ей удалось достаточно быстро построить вполне современную промышленность и вообще реформировать своё общество по ведущим мировым образцам, впрочем, сохранив японский дух, а не слепо копируя чужие образцы.

Кроме того, после Цусимского сражения военно-морская мощь Японской империи стала признаваться на международном уровне, как это сейчас говорят. Документально это было признано Вашингтонской конференцией 1922 года, когда ей было разрешено иметь третий по мощности военный флот сразу за англичанами и американцами.

И с этого момента США начинают разрабатывать планы на случай будущей войны с Японией. Причём тут это? Дело не в том, что США такие прямо страшно воинственные, всех-то видели как врагов. Дело в том, что все государства, сколько-нибудь серьёзные на этом свете, имеют более или менее детально разработанные планы войны со всеми своими соседями и не только соседями. У тех же США, например, есть детально проработанный план войны с Британией, с Германией. Никто не верит, конечно, что Британия ни с того ни с сего вдруг нападёт на США или что США внезапно решат напасть на Британию и оккупировать её. Зачем? Кроме чавов и пакистанцев там интересного для завоевания нет.

Тем не менее нельзя исключать, что завтра в Британии откроют минерал тиберий, и они от этого станут опять сверхдержавой, будет какая-нибудь вторая Британская империя, и придётся воевать. Но с Японией можно было даже и без всякого тиберия обойтись, чтобы понять, что война будет.

Дело в том, что Япония, хотя и построила достаточно неплохую промышленность по тем временам, имела очень большие проблемы с ресурсами. Да что там, у неё даже с обеспечением продовольствием были проблемы. Не то что с такими важными ресурсами, как нефть для топлива, уголь для него же, каучук, очень важные военные продукты и так далее. Можно было, конечно, пойти путём встраивания в мировую экономику на подчинённых ролях, но это Японию не устраивало совершенно. Оставался второй путь: пойти и взять эти ресурсы там, где они лежат.

Взять их можно было в Китае, в котором Япония тут же начала серию успешных войн, в Юго-Восточной Азии и в Советском Союзе. Таким образом, направлений для экспансии у Японии было три. И поначалу они вполне неплохо удовлетворились одним Китаем. Им удалось оккупировать весь северо-восток Китая, организовав там что-то типа марионеточного государства под названием Маньчжоу-го. Это Маньчжоу-го, по идее, было воссозданной Маньчжурией до того, как маньчжуры завоевали минский Китай. Но на практике правивший там император Пу И, бывший общекитайский император, был просто марионеткой, а всем заправляла японская администрация.

Кроме того, японцы попытались прощупать почву в отношении Монголии и Советского Союза. Но, как известно, битва на Халхин-Голе заставила отказаться от этих планов, показав, что с таким противником, как СССР, им в ближайшем будущем на равных биться не светит. Я рекомендую почитать на эту тему разные мемуары японских ветеранов битвы при Номонхане, как они её называют. Там ад полный, то есть там написано что-то в стиле: «Мы там были с одной винтовкой на троих и самурайским духом, а вот русские там верхом на огнедышащих танках и гигантских человекоподобных роботах с лазерными лучами из глаз, и они нас прямо вот победили, а так бы мы, конечно, прославили императора, но вот не судьба оказалась». Это так уж всегда пишут убеждённые.

Оставалась Юго-Восточная Азия. В Юго-Восточной Азии заправляли англичане, французы — им принадлежал, в частности, Вьетнам и вообще Индокитай, — а также голландцы, которые заправляли на территории современной Индонезии. С голландцами разговор был короткий, французы тоже не казались особой угрозой, а чтобы нейтрализовать англичан, японцы заключили договор с Германией, разумно рассудив, что им нужен кто-то в Европе, кто будет занимать собой Англию и Францию, а желательно и Советский Союз тоже, чтобы японцы могли без проблем прибрать к рукам всё, что им причиталось.

Почему японцы были так агрессивны? Дело в том, что под эту идеологию экспансии подводилась такая расовая теория о том, что японцы являются белой расой, а, например, азиаты являются жёлтой расой, европейцы являются розовой расой. Какой расой являются негры, выяснить не удалось — видимо, никакой не являются.

Для нас с вами важно то, что эта идеология подводила базис под «Азию для азиатов», или «новый порядок в Азии», как японцы сами это называли. Они считали, что нужно использовать антиколониальную борьбу азиатских народов, того же вьетнамского, например, а также индийского, для того, чтобы выкинуть вон западных колонизаторов и сесть вместо них, и стать колонизаторами самим. Таким образом начав новую эру японской доминации в мире.

Единственной проблемой, которая у них оставалась, были США, поскольку США были слишком далеко для того, чтобы до них могла достать Германия, и с японской экспансией США мириться явно не собирались. Кроме того, у США были всякие владения буквально под носом у японцев в Тихом океане. Это не только Гавайи. Это, например, Гуам, а также Филиппины. Технически Филиппины как бы независимая нация и всё такое. И даже сейчас они там… Но на самом деле это проамериканская такая колония, типа сателлита. И без ведома США они пикнуть не могли. Поэтому нужно было как-то разбираться и с США тоже.

Затяжную войну США Япония выиграть не могла никак. Потому что для этого нужно было высаживать десант в Калифорнии и маршировать до восточного побережья, продиктовать в Вашингтоне мирный договор. Это всё фантазии. Единственным вариантом было решительным ударом разгромить Тихоокеанский флот США как главное антияпонское оружие американцев. И таким образом, деморализовав противника, можно ещё устроить всякие высадки на Аляске, на всяких островах, в Калифорнии можно подвезти флот и даже высадиться в каких-нибудь местах, если будет такая возможность. Таким образом, деморализовав противника, навязать ему мирный договор, заставить его уйти в себя и не вмешиваться.

Сами американцы, разумеется, понимали ход мысли японцев, и потому у них был готов свой план войны. Предполагалось, что Филиппины и Гуам японцам позволят захватить, а потом вернут их с помощью контрудара.

Почему так было решено? Дело в том, что у Тихоокеанского флота США не было удобных баз, близких к театру военных действий. Все его базы располагались вдоль побережья Калифорнии и вообще на западном побережье Америки. Далековато. У них были, впрочем, некоторые временные базы для стоянки и всякого мелкого ремонта. В частности, база на острове Оаху — гавань Пёрл-Харбор, рядом с Гонолулу, столицей Гавайев.

Так вот, долгое время Пёрл-Харбор ничем особенным не выделялся среди других таких же баз, пока 7 мая 1940 года президент Франклин Рузвельт не приказал Тихоокеанскому флоту двинуться туда и оставаться там до следующих распоряжений, которые так и не поступили до войны.

Остров Оаху, честно говоря, не очень-то удовлетворял требованиям, которые могли бы предъявляться к центральной базе Тихоокеанского флота. Гавань была слишком маленькой. Не было необходимых средств для того, чтобы обслуживать сто с небольшим кораблей. В число флота входили, помимо всяких маленьких вспомогательных кораблей и эсминцев, также восемь линейных кораблей и три авианосца.

Так вот, это решение сразу вызвало негодование среди адмиралов, и командующий Тихоокеанским флотом адмирал Ричардсон, попытавшись несколько раз на эту тему поговорить со штабом ВМС США, в 1940 году наконец пришёл в Белый дом и высказал свои опасения по поводу размещения вверенного ему флота в такой неудобной гавани.

Словам Ричардсона было уделено самое серьёзное внимание, после чего последовали новые решения федеральных властей. Решения заключались в том, что адмирала Ричардсона пинком под зад выкинули с занимаемой должности, а на его место посадили адмирала Хасбенда Киммела, которому было специально разъяснено, что исполнительность числится среди главных добродетелей командующих Тихоокеанского флота США.

В общем, Киммел решил, что вести споры и разговоры себе дороже, и попытался сделать что-нибудь с тем, что ему досталось. Проблем у него был полон рот. Во-первых, не говоря уже о том, что сама гавань была маленькой и неудобной, её оборону было трудно наладить ещё и по нескольким другим причинам.

Причина номер один. В условиях полной слепоты и глухоты что-либо оборонять — задача неблагодарная. Главной угрозой для гавани совершенно логично считался налёт с авианосцев. Было подсчитано, что для ведения постоянной разведки, с целью раннего обнаружения этих самых авианосцев, базе было необходимо иметь 250 патрульных самолётов как минимум. На практике получалось, что всего в Пёрл-Харборе было только 55 самолётов. В ответ на постоянные просьбы прислать ещё самолётов и пилотов из Вашингтона приходили только отписки в стиле: «При наличии отсутствия и исходя из наибольшего блага для наибольшего количества людей мы считаем, что это нам удастся».

Я сказал «всего в Пёрл-Харборе». Дело в том, что американские войска в Пёрл-Харборе были разделены на три части. Во-первых, под командованием уже упомянутого адмирала Хасбенда Киммела были корабли самого Тихоокеанского флота. Во-вторых, был ещё гарнизон Оаху, то есть острова, на котором этот флот был расположен. Там было что-то около 45 тысяч человек под командованием генерала Уолтера Шорта. Кроме того, в ведении Уолтера Шорта были все средства ПВО, как наземные, так и армейская авиация, рассредоточенные по нескольким аэродромам, а также береговая артиллерия. Как будто двух командующих было мало, был ещё и адмирал Блох, который командовал 14-м военно-морским округом. И по логике вещей он отвечал за оборону базы с моря. Вот это триединое командование сыграло дурную шутку как в начале налёта, так и после него.

Кроме того, Киммел, видя, что нет у него разведывательных самолётов в достаточном количестве, решил попробовать компенсировать количество качеством и положиться на радары, радиолокаторы. Он заказал три стационарных радара и шесть передвижных на грузовиках. Проблема была в том, что специалистов-то ему заказать было негде, и поэтому к началу налёта развёрнуто было только пять передвижных радаров, а стационарные так и не заработали. При этом из-за постоянной нехватки специалистов и опытных операторов локаторы работали только по несколько часов в сутки.

В довершение всего и Киммел, и Шорт вынуждены были работать в полнейшей темноте. Им совершенно не говорилось о том, какие планы у политического руководства страны, чего нужно ждать в ближайшее время, какие там могут быть телодвижения у японского императорского флота. Ничего этого им не сообщалось. Более того, когда в январе 1941-го произошла утечка информации и стало известно о том, что есть такой план у японцев — атаковать Пёрл-Харбор, Киммелу всё равно втолковали, что правительство совершенно не верит этим слухам и считает их дезинформацией, так что он может спокойно сидеть на пятой точке и ничего не опасаться.

Тем временем по другую сторону океана свои планы по атаке на Пёрл-Харбор заканчивал составлять адмирал Ямамото Исороку. Ямамото — это фамилия, если что. Адмирал Ямамото был крайне незаурядной личностью. Он участвовал в Цусимском сражении, лишился там, между прочим, трёх пальцев. Кроме того, он был весьма хорошим игроком в го, азиатские шашки такие, знаете. Прекрасно играл в покер. Если кто не знаком с игрой, я сообщу, что при игре в покер очень важно просчитывать действия противника, его настроение, а также не позволять ему догадаться о том, какие карты у тебя.

Ещё в конце 30-х годов он создал точную копию Пёрл-Харбора и на свой страх и риск, то есть без санкций командования и прочего, чисто по своей инициативе, устраивал там учения по бомбёжке. Учения эти были вещью крайне двусмысленной, поскольку японцы потеряли 300 самолётов на этих учениях. Самолётов — это очень много. Это очень много, если у вас промышленность такая, как в Японии, с ограниченными ресурсами и мощностями. Но зато ему удалось, не забывайте, что Япония буквально вот вынырнула из средневековья, — зато Ямамото теперь имел опытных лётчиков в достаточном количестве, чтобы им можно было поручить самые сложные задачи. Например, нападение на Тихоокеанский флот США.

Кроме этого, перед Ямамото стояли ещё и другие проблемы. Ему нужно было решить технические вопросы. Например, японские авиабомбы не могли пробить палубы линкоров США. Поэтому вместо них было решено использовать крупнокалиберные артиллерийские снаряды, прицепив к ним оперение. Помимо этого, в гавани Пёрл-Харбора для торпед условия были не самые лучшие, слишком мелко. И поэтому к торпедам было решено прицепить деревянные стабилизаторы. Это, кстати, показано в американском фильме.

Но самые большие проблемы были вовсе не технические трудности, а сопротивление стариков в военно-морском штабе. Дело в том, что там рассмотрели план Ямамото и сказали, что это какая-то бессмысленная трата сил и средств. Они там насчитали, что Первый воздушный флот, который Ямамото хотел бросить против Пёрл-Харбора, гарантированно потеряет как минимум два авианосца из шести, которые там были, при этом нанеся в лучшем случае урон, равный потере пяти-шести американских линейных кораблей.

Более того, против этой затеи был и командир Первого воздушного флота адмирал Нагумо. Нагумо этот был чрезмерно осторожен, консервативен и вообще был плохим командиром для авианосного соединения. Он считал, что это так, баловство какое-то, потому что у него ни пушек нет, ни всяких бомбомётов, ничего, одни самолёты. Ведь, например, в непогоду самолёты не взлетят, и таким образом у линкора окажется преимущество. В общем, он не видел потенциала, который в этом типе кораблей таился.

Тем не менее благодаря своему неистовому напору Ямамото удалось продавить своё решение и заставить Первый воздушный флот отправиться в дальний поход. То есть отправился он не сразу. Поначалу авианосцы адмирала Нагумо по одному разошлись по разным портам. И в середине ноября 1941 года они стали вдруг по одному уходить в море и исчезать, не подавая никаких радиосигналов. Дело в том, что их радисты остались на базах. Им было приказано постоянно давать в эфир сообщения в стиле: «Юстас — Алексу, грузите апельсины бочками, мысленно с вами» и всё такое. Это было призвано сбить с толку вражескую разведку.

2 декабря адмирал Нагумо получил приказ от Ямамото, гласивший: «Начинайте восхождение на гору Нии-така». Это означало, что напасть на Пёрл-Харбор нужно было 7 декабря утром. После этого было разрешено сказать о цели похода матросам и лётчикам. Лётчикам стали выдавать улучшенное питание, а также каждый день разрешать им расслабляющие ванны, видимо, с массажем каким-нибудь.

Через несколько дней авианосцы стали уходить из Пёрл-Харбора. Формально они должны были доставлять подкрепления на какие-то там дальние базы. Но возможно, что американское командование предвидело нападение японцев и решило увезти авианосцы от греха подальше.

Итак, ранним утром 7 декабря на кораблях Первого воздушного флота Японии прошло торжественное построение. Лётчики повязали на головы белые самурайские повязки, а также опрыскались духами. Но это древняя традиция, которая должна была обеспечить приятный запах от отрубленной головы самурая, когда её принесут вражескому военачальнику. Так якобы делал какой-то древний самурай времён незнамо какой войны. И с тех пор так и повелось.

И в 6 утра на Пёрл-Харбор полетела первая волна: 40 торпедоносцев, 51 пикировщик, 49 бомбардировщиков и 43 истребителя. Краткий экскурс для тех, кто не разбирается. Торпедоносец — это самолёт морской авиации, который должен сбросить торпеду в воду перед вражеским кораблём, чтобы она в него ушла. Пикировщик — это такой бомбардировщик, который несёт одну, изредка больше, но обычно одну большую бомбу, а перед нанесением удара пикирует на цель. Бомбардировщик — это более общий самолёт, который сбрасывает много бомб на достаточно большую территорию и наносит удар по площади. Истребитель, понятно, — это самолёт, который должен бороться с другими самолётами и охранять бомбардировщики, пикировщики и торпедоносцы.

Кроме самолётов, к Пёрл-Харбору поплыли ещё пять маленьких подлодок. Подлодки эти Ямамото, вообще говоря, навязали. Он сам брать их совершенно не хотел, но японским подводникам вот как кровь из носу хотелось поучаствовать в таком геройском нападении на твердыню американцев, что они чуть ли не с ножом к горлу к нему пристали и вынудили взять с собой эти пять подлодок. Сам он считал их атаку бесполезной, совершенно ненужной и даже опасной, потому что их могли заранее обнаружить и таким образом сорвать внезапность нападения. Но делать было нечего.

И опасения Ямамото оправдались. Действительно, одна из этих подлодок была замечена американским тральщиком «Кондор». С «Кондора» об этом донесли на патрульный эсминец «Уорд». Там, в общем-то, радист сказал, что это, наверное, какая-нибудь ерунда или, может, померещилось. Но дело в том, что капитан «Уорда», Аутбридж, был в своём первом плавании, и ему очень хотелось совершать подвиги, сражаться с врагами и геройствовать во славу американского флота. Поэтому он страшно обрадовался тому, что что-то такое было замечено с тральщика, и приказал плыть туда.

Он обнаружил после довольно долгих поисков эту подлодку и потопил её вместе с одним из патрульных самолётов. Пилот, кстати, этого самого самолёта решил, что они потопили по ошибке кого-то из своих подлодок, и решил, что всё, сейчас он поедет в ГУЛАГ.

Не успев разобраться с этим, «Уорд», во-первых, засёк ещё какое-то рыбацкое судно под японским флагом, которое зашло в запретную зону, а во-вторых, ещё одну вражескую субмарину. В общем, через 10 минут на стол дежурного офицера 14-го военно-морского округа легли рапорты сразу от всех троих: и от капитана тральщика «Кондор», и от капитана Аутбриджа с эсминца «Уорд», и от пилота Таннера с патрульного самолёта. И где-то полчаса в штабе округа пытались выяснить, какие это были подлодки, сколько их было, одна или две, и при чём тут вообще какое-то рыбацкое судно. Это неудивительно при триедином командовании, конечно.

В 7 утра по местному времени на Оаху работал только один передвижной радиолокатор. И то по чистой случайности. Дело в том, что два солдата, которые должны были уехать на завтрак на машине, почему-то этот завтрак пропустили. Говорили, что за ними просто не приехали. Может быть, забыли или ещё что-нибудь случилось. Факт в том, что они решили зря времени не терять, а ещё поиграться с новой и интересной техникой — радиолокатором. И вот они как раз заметили пролетающих японцев.

Дежурный офицер сказал им, что это, наверное, им просто показались за японцев какие-то американские самолёты. Дело в том, что они ожидали прилёт эскадрильи бомбардировщиков B-17, которые своим ходом перебазировались на остров. Это, между прочим, не единственный случай, когда в тот день на сообщение о нападении реакция была недоверчивой. Например, когда уже атака началась и по радио передавали: «Нас бомбят и обстреливают, нас атакуют, это не учение», ответом было: «Проспись и протрезвись».

Вскоре японцев заметили с земли, но никакого эффекта это не произвело. Их принимали либо за американцев, либо, как, например, на линкоре «Калифорния», почему-то решили, что это советские самолёты. Но, видимо, потому что красные круги на крыльях решили, что раз красные — значит коммунисты, а раз коммунисты — значит русские.

Момент для атаки был выбран удачно. Дело в том, что без пяти восемь на всех кораблях началось утреннее построение. Личный состав весь стоял наверху. Играли оркестры. А все внутренние переборки, которые должны были защищать корабль в случае потери плавучести, были отдраены, то есть открыты.

При налёте погибли линкоры «Оклахома», «Западная Вирджиния», «Калифорния» и «Аризона». Больше всех повезло «Западной Вирджинии» и «Калифорнии». Они затонули от торпед, я так подозреваю, но не перевернулись. И поэтому с них большинство людей спаслось. А «Оклахома» перевернулась, и потому там потом нашли каюты. Через несколько месяцев подняли 400 мёртвых моряков, которые захлебнулись. А «Аризона» вообще взорвалась в мелкие клочья. Потеряли там тысячу с лишним человек. Потому что по случайности японская бомба попала в боевые погреба. Детонировал боезапас. Критическое попадание. И корабль — всё.

Практически все самолёты, которые были на Оаху, там что-то около трёх сотен, американцы тоже потеряли. Потому что из-за опасений, что саботажники там чего-то будут отвинчивать и прикручивать, все самолёты должны были стоять на открытых местах группами. Чтобы к ним нельзя было подойти незаметно и начать там свинчивать с них гайки. Ну и, разумеется, японцы их тут же разбомбили.

Кроме того, к Оаху, как я уже сказал, должны были подлетать из Сан-Франциско бомбардировщики. Эти бомбардировщики подверглись обстрелу со стороны японских истребителей, их совершенно изрешетили, но, как ни странно, им удалось сесть всем, и более того, ни один член экипажа не погиб. Такие были живучие эти B-17.

Возвращаюсь к фильму «Pearl Harbor». Там были два главных героя, и вот как раз эта часть была в реальности. Два молодых лётчика, лейтенанты Уэлш и Тейлор, в предыдущую ночь были в Гонолулу, там пьянствовали и плясали, и потому они с похмелья с утра решили поехать искупаться. Поэтому по чистой случайности они оказались недалеко от аэродрома и успели взлететь. Им на двоих удалось сбить семь японских самолётов. И вот этот момент в фильм и попал.

В девятом часу подлетело ещё 29 американских истребителей. Эти перебазировались с авианосца «Энтерпрайз», который как раз уже подходил к Пёрл-Харбору. Тут же шесть самолётов сбили японцы, а ещё десять сбили сами американцы, перепутав своих с чужими.

Американские зенитчики вообще оказались крепкими профессионалами. Мало того, что они сбили десять своих самолётов, они каким-то образом умудрились обстрелять город Гонолулу, который, вообще говоря, в полётах до тех пор замечен не был. Как они могли в него попасть — загадка. Мало того, что попали, они ещё убили там несколько человек и наломали дров на полмиллиона тогдашних долларов. Браво, отличная работа.

Итак, японцы отбомбились, отстрелялись и улетели обратно. Прилетели они в 10 часов утра. Производили они такое впечатление, как, знаете, дети, когда их водят в парк аттракционов: прокатившись там на всяких американских горках, когда слезают, начинают орать: «Ура, было здорово, давайте ещё, давайте ещё!» Вот примерно так же японцы и кричали, окружив адмирала Нагумо. Они пытались убедить его произвести ещё один налёт, третий. Потому что на самом деле уничтожение трёх или, скажем, четырёх линкоров и повреждение кучи самолётов — это, конечно, хорошо, но там было ещё полно целей. Например, нефтехранилище. Без этого нефтехранилища американцам пришлось бы уводить вообще все оставшиеся корабли обратно в Калифорнию, потому что они остались бы без топлива. Ещё немного — и они бы вообще оттуда никуда не уехали. Пришлось бы переводить туда дивизион танкеров.

Кроме того, замеченные подлетающие истребители с авианосца «Энтерпрайз» навели японцев на мысль о том, что можно бы ещё эти авианосцы перехватить и разбомбить уже их, чтобы максимизировать ущерб. Но, к сожалению, адмирал Ямамото оказался провидцем, когда, получив донесение о полном успехе налёта, сказал, что адмирал Нагумо сейчас повернёт обратно. Так оно и вышло. Нагумо был страшно рад, что вообще хоть что-то удалось. Он же предполагал, что потеряет как минимум половину кораблей, а может быть, и вовсе потонет там вместе со всеми. И когда всё обошлось, он уже был рад этому и решил, что судьбу испытывать не надо. Отбомбились, выполнили идиотский приказ адмирала Ямамото — и славно, всё, едем домой. Такой вот он был человек.

Что это значило? Это значило, что удар японцев, несмотря на то что он был очень и очень ощутимым и произвёл шокирующее впечатление на американское общество, тем не менее по эффективности оставлял желать лучшего. Что на самом деле потеряли американцы? Ну да, самолёты. Четыре линкора, которые всё равно уже отжили свой век. И всё. Ну а солдаты и матросы, они же взаимозаменяемые, тут уж ничего не поделаешь. Зато американцы приобрели бесценный повод к нападению на Японию.

Почему это так важно? Потому что это только сейчас: американцам только скажи, что вот в той стране нарушают права геев, или сидят злые исламские террористы, или просто что-нибудь не то делается, — и всё. Американцам всё согласно: нападайте, бомбите, топите. Главное, показывайте нам по телевизору, что там злой тиран правит, которого не грех побомбить немножко. А тогда, напомню, что в Америке до сих пор ощущались последствия Великой депрессии, какие бы то ни было военные затраты воспринимались резко в штыки.

Более того, были сильные тенденции к изоляционизму, то есть так называемая доктрина Монро ещё жила в умах. Доктрина Монро заключалась в том, что Америка и вообще западное полушарие — это такая вотчина США, в которой они безраздельные хозяева и никакого вмешательства туда не потерпят. Именно этой доктриной оправдывались войны с Испанией, вторжение на Кубу, много чего ещё, всякие банановые войны в Южной Америке, контроль над её странами. Так вот, с другой стороны, вне этого западного полушария Америка лезть была не должна, по доктрине Монро. И вот эту идею и сломал налёт японцев на Пёрл-Харбор.

Возвращаемся на остров Оаху. Итак, несмотря на то что японцы улетели, в городе Гонолулу и вообще на всех Гавайских островах царила полнейшая паника. Все считали, что сейчас японцы опять прилетят и будут бомбить. А если не прилетят, то высадят воздушный десант. А если не воздушный десант, то приплывут линкоры и начнут равнять с землёй Гонолулу.

Командование тоже было в полнейшем шоке. Севший на мель линкор «Невада»… Дело в том, что «Невада» была как раз в удобном для японцев месте, прямо поперёк бухты. Они пытались её потопить так, чтобы она заперла весь Тихоокеанский флот в ней, сделала его лёгкой мишенью. По этой причине капитан «Невады» решил, что наименьшим злом будет пойти прямиком на песчаный берег и сесть. Так вот, эту «Неваду» планировали использовать как стационарное оборонительное сооружение. Линкор «Пенсильвания», который был в сухом доке и потому был сравнительно цел, планировалось использовать точно так же.

На аэродроме Уиллера японские бомбы попали в какой-то пивной склад. И, в общем, за день защитники аэродрома этот склад умудрились осушить.

В 10 утра, практически когда закончился налёт, из Пёрл-Харбора в погоню за японцами двинулся отряд кораблей адмирала Драмела. Но адмирал Драмел понятия не имел, куда ему направляться. Несмотря на то, что лётчики доносили, что японцы улетают на север и прилетают оттуда же. И, кроме того, показания радаров свидетельствовали о том же самом. И эти показания лежали на столе у командования базы. Но на них никто в суматохе и хаосе не посмотрел.

Драмел помчался не пойми куда, на юго-запад, рассчитывая на авось там кого-то найти. И действительно, через некоторое время он получил донесение, что буквально вот рядом с ним разведывательной авиацией замечены корабли противника. И Драмел с удвоенной энергией бросился в погоню за ними. На самом деле воздушная разведка просто заметила самого Драмела и с перепугу решила, что это злой японский флот, и отправила на базу соответствующее донесение. Таким образом, Драмелу приказали гнаться за самим собой.

Кроме того, не стоит забывать, что на Гавайских островах жило что-то около полутора сотен тысяч лиц японского происхождения. На них все смотрели с ужасом, ожидая, что сейчас-то эти японцы повытащат из-под матрасов катаны и ломанутся всех резать и рубить добрых американцев во славу микадо. Сами японцы, наоборот, совершенно в ужасе пребывали и ждали, что сейчас начнётся антияпонский погром.

Кроме того, распространились слухи, что японцы, оказывается, уже несколько недель, а то и месяцев продавали в своих магазинчиках еду, которая была отравлена медленным ядом. И вот-вот всё население Гавайев, которое не японцы, начнёт корчиться и биться в предсмертной агонии.

Наконец наступила ночь. Ночью разные подразделения, особенно те, которые уже успели понабраться пива из того разбомблённого склада, начали ходить дозором. В условиях, во-первых, полного затемнения, во-вторых, радиомолчания, а в-третьих, триединого командования, это неизбежно приводило к тому, что разные подразделения натыкались друг на друга, принимали это за вторжение японской армии и начинали стреляться, одновременно удивляясь: надо же, сволочи, как по-нашему материться-то научились.

Тем временем на остров вернулись отправленные в разведку истребители. Их ждали. Всем средствам ПВО было передано строжайшее приказание не стрелять. И, разумеется, как только эти самолёты включили бортовые огни, перепуганные зенитчики открыли по ним ураганный огонь: пять сбили, шестой умудрился как-то сесть, увернувшись от огня. При этом из сбитых самолётов три пилота выпрыгнули с парашютами, и два из них уцелели, а вот третий, который пытался добраться до берега, был с перепугу застрелен, принят за японца.

И на следующий день президент США Франклин Делано Рузвельт выступил перед Конгрессом и попросил объявить войну Японии. Войну в США объявляет Конгресс, а не президент. И, как мы знаем, для Японии эта война закончилась плохо: атомной бомбардировкой и разгромом Квантунской армии советскими войсками.

Могло ли сложиться иначе? Может быть, и могло. Но есть такое мнение, что вся эта бомбардировка Пёрл-Харбора была от начала и до конца спланированной провокацией США. Давайте посчитаем.

Во-первых, была выбрана какая-то странная локация для главной базы Тихоокеанского флота. Кроме того, возможно, американцам уже было известно, что адмирал Ямамото именно на модели Пёрл-Харбора отрабатывает действия своих лётчиков, и решили ему подыграть. Кроме того, японцы были полными хозяевами положения в том, что касается войны разведок. Американская разведка вообще ничего не делала, никаких секретов не прятала. Японские резиденты расхаживали вокруг базы на Оаху и смотрели на всё, что хотели. А американские офицеры ходили прямо в очередь, выстраиваясь к японским гейшам, и выбалтывали им все секреты, какие только могли.

Потом все авианосцы внезапно куда-то отплыли везти какие-то подкрепления на другие базы. И не вернулись вплоть до самого налёта. А принимать удар были оставлены уже устаревшие и растерявшие былую мощь линкоры. Всё это здорово похоже на провокацию.

Теперь немного про одноимённый фильм «Pearl Harbor». Как я уже говорил, если бы в нём описывалось всё то, что происходило в день 7 декабря 1941-го, фильм получился бы грустно-смешной. Но вместо этого американцы, как обычно, вычленяют из общего совершенно позорного поражения какой-то крошечный светлый момент. И на нём заканчивают события на самих Гавайях.

Недавно был показан в прокате фильм «Операция “Арго”» про ЦРУшную операцию, когда они спасли каких-то там трёх с половиной американских дипломатических работников, разыграв комедию с фальшивым фильмом. Спасали их из Ирана. Наперекосяк с самого начала. Вертолёты попали в бурю, один из них разбился, взорвался. Потом мимо, оказывается, проезжал какой-то бензовоз, пришлось его тормозить и взрывать. Ну и, наконец, пришлось бросить вертолёты и бежать, драпать скорее пешком. Такая вот гениальная была операция. Но про неё теперь никто не вспомнит. Все вспомнили про то, что Бен Аффлек показал кино, как они героически спасли трёх человек своим коварным замыслом.

Кстати сказать, Уолтер Шорт и Хасбенд Киммел вылетели с постов и сделались главными виноватыми в том, что японцы напали на Гавайи. Они потратили всю оставшуюся жизнь на то, что судились, рядились, писали книги, статьи, выступали и пытались как-то отмазаться от репутации козлов отпущения.

Последним, о чём я сегодня хочу рассказать, является депортация японских граждан США, которая последовала практически сразу за нападением на Пёрл-Харбор. В США к тому моменту жило что-то около 120 тысяч японцев. Японцев в смысле по национальности. Из них большая часть имела американское гражданство и никакого отношения к Японии как государству не имела, в глаза её не видала. Остальные, кто был без гражданства, — это, как правило, уже были старики, которые приехали давно и не смогли получить гражданство просто так. Только их дети, как родившиеся на территории США, смогли его получить.

Президент Рузвельт 19 февраля 1942 года подписал чрезвычайный указ 9066, в котором предлагалось определить зоны выселения. Из этих зон выселения, имеющих стратегическую важность, переселять любых лиц. В перечень любых лиц почему-то попали одни японцы, которых тут же со всего западного побережья, а также с юга Аризоны повыселяли.

Выселили их в концлагеря чистейшей воды. То есть сперва они потусовались в разных депортационных центрах. Как правило, это бывшие ипподромы, стадионы, какие-то конюшни и прочие места. А потом их перевели в самые обыкновенные лагеря, то есть с такими бараками, колючей проволокой. Оттуда им запрещалось выходить, кроме как по некоторым причинам, когда их нужно было мобилизовать на уборку свёклы.

Отмечу, что, например, в США огромное количество итальянцев, про это мы уже с Ауралиеном упоминали в одном из недавних подкастов, а также огромное количество немцев. Несмотря на то, что итальянцы в основном никакого пиетета перед Муссолини не испытывали, потому что они были по большей части разными бандитами и уголовниками, а им любая тоталитарная власть как нож острый, а немцы, например, очень даже высказывались в поддержку Гитлера, говорили, что очень хорошо и даже здорово, и что надо бы и нам тут так извести гнусных евреев, которые засели в Америке, и вообще пора править миром.

Немцев в этом поддерживали самые влиятельные лица. Можно, например, вспомнить патриарха клана Кеннеди, Джозефа, насколько я помню, Кеннеди, который лично даже общался с Гитлером. А можно ещё вспомнить Генри Форда, того самого знаменитого промышленника, и почитать его монументальный труд о зловредной сущности засевшего в США еврейства.

Тем не менее почему-то ни немцев, ни итальянцев, ни Генри Форда никто никуда не сажал и за колючку не бросал. Бросали одних японцев, которые, согласно ещё до этого проведённым опросам и исследованиям, вообще никакого отношения к японской империи и её делам иметь не желали.

Кроме того, не будем забывать о том, каким расово нетолерантным и закрытым обществом были США вплоть до 70-х годов. На всех стенах тут же висели пропагандистские плакаты, где омерзительного вида япошка с крошечными глазками, в огромных очках и с огромными зубищами говорил какую-нибудь чепуху типа того, что вот мне очень нравится, когда добрые американцы слишком много используют ресурсов и не сдают макулатуру, хо-хо.

А в газетах писали всякие воззвания в стиле: «Я за незамедлительное удаление всех японцев с западного побережья вглубь страны, и я не имею в виду какую-нибудь хорошую часть страны. Сгоните их, выпроводите и отведите им место на бесплодной земле. Лично я ненавижу японцев. Всех их!» Или: «Гадюка — это всегда гадюка, вне зависимости от того, где она вылупилась». Таким образом, американец японского происхождения, рождённый у японских родителей, вырастет японцем, а не американцем.

Я должен пояснить: это не из каких-то там газет арийского братства или каких-то там маргинальных праворадикальных газетёнок с тиражом в пять экземпляров. Это, между прочим, Los Angeles Times, очень уважаемая газета.

Сами японцы в Америке предпочитали помалкивать, кивать и соглашаться, потому что они опасались, что если будут протестовать и бунтовать, то их просто всех в ямы закопают, и на этом дело закончится.

Дополнительную маразматичность этой ситуации придаёт тот факт, что одним из главных архитекторов и вдохновителей этой самой депортации был некто Карл Робин Бендетсен. Этот Бендетсен изо всех сил тужился изобразить из себя какого-то там коренного американца, не индейца в смысле, а такого, который понаехал раньше других. Рассказывал всем сказки про то, что он какой-то там правнук Бенедикта Бенедиктсена, который прибыл из Дании в 1815 году, и что его семья с тех пор была почтенными негоциантами, торговавшими древесиной.

На самом деле его дедушка был Самуил Авраам по фамилии Бендетсен, а бабушка Екатерина Рабин. И приехали они несколько позже, никакой древесины не было. То есть Бендетсен был на самом деле Бендетсен. За это его, между прочим, ненавидят американские евреи. Потому что он от евреев всячески старался дистанцироваться, замолчать то, что он сам еврей, и всячески подводил к тому, что вот евреев тоже неплохо бы как-нибудь ограничить, а то вдруг они тоже что-нибудь замыслят. Вот такой вот маразм.

После этого Бендетсена сто раз ловили на вранье и сами евреи, и его сослуживцы. Он, например, утверждал, что якобы он с письмом к президенту ехал через всю страну буквально через пять минут после того, как совершился налёт на Пёрл-Харбор. А потом он врал, что якобы он в то же время подавлял какую-то там забастовку рабочих на военном заводе. В общем, он там уже сам запутался, что и кому он где плёл.

Вот так. Я думаю, что на этом пора заканчивать, а то я уже почти на час наговорил.

Хорошо, на этом спецвыпуск Хобби Токс закончен. Всего вам доброго.